Форум » Вопросы и проблемы Вооруженных Сил и военно–промышленного комплекса России » Вопросы и проблемы военно–промышленного комплекса России » Ответить

Вопросы и проблемы военно–промышленного комплекса России

Admin: Тематические обзоры, статьи и публикации в периодической печати и сети ИнтернетВопросы и проблемы военно–промышленного комплекса России

Ответов - 41, стр: 1 2 All

Admin: ■ 04—03—2015Генеральный конструктор концерна ПВО «Алмаз—Антей» Павел Созинов:«Зенитная ракетная система пятого поколения С—500 сможет решать весь спектр задач противовоздушной и противоракетной обороны»В начале февраля концерн ПВО «Алмаз—Антей» указом президента РФ был преобразован в концерн воздушно—космической обороны. О том, какие новые перспективы открываются перед концерном в связи с этим событием, как изменится тематика разрабатываемых средств противоздушной и противоракетной обороны, какими возможностями будет обладать зенитная ракетная система пятого поколения С—500 рассказал «Интерфакс—АВН» генеральный конструктор концерна Павел Созинов. □ □ — Павел Алексеевич, теперь у вашего концерна появилось еще одно важное направление — космическое. Уже известно, какие предприятия будут заниматься этой тематикой? — Что касается космической составляющей, то она была у нас и раньше, поскольку предприятия концерна выполняли и продолжают выполнять головную роль по интеграции средств обнаружения стартов баллистических ракет, в том числе и космического эшелона. Традиционно за это направление в нашем концерне отвечал МАК «Вымпел». Радиолокаторами наземного эшелона СПРН, как известно, в основном занимается ОАО «РТИ», космическими средствами и системами — ЦНИИ «Комета», а ныне корпорация «Комета», которая в соответствии с указом президента переходит в концерн ВКО. Наши предприятия выступают интеграторами космического и наземного эшелонов на командных пунктах соответствующего назначения. Это касается СПРН, системы контроля космического пространства и некоторых других специфических задач, которые возникают в этой сфере деятельности. Вообще космическое направление очень интересное, оно представлено в концерне не только «Кометой». Пусть не в качестве головных, а в качестве соисполнителей других предприятий Роскосмоса наши предприятия участвуют в изготовлении определенных образцов или составных элементов аппаратуры, в частности, по системе ГЛОНАСС. Есть компоненты, которые разрабатываются и производятся нашими предприятиями, в первую очередь Российским институтом радионавигации и времени, который находится в Санкт—Петербурге. ГЛОНАСС, как известно, имеет и наземную часть, и бортовую. Это очень важный компонент, поскольку современные системы в значительной степени используют навигационный сигнал для высокоточного определения собственного положения, а также синхронизации во времени. Что касается образования концерна ВКО, есть два момента, которые необходимо реализовать. С одной стороны технически, организационно для нас по большому счету ничего не меняется, поскольку с предприятиями Роскосмоса, занимающимися вопросами ВКО, мы связаны десятилетиями совместной работы. «Комета», например, вышла из КБ—1, в последующем преобразованного в ЦКБ «Алмаз» (ныне ГСКБ «Алмаз—Антей» им. академика Расплетина). Академик Анатолий Иванович Савин, который долгие годы возглавлял «Комету», сейчас работает в нашем концерне в качестве научного руководителя. Другой вопрос, как при вхождении в концерн реализовать новые планы, в том числе по развитию систем воздушно—космической обороны? Это касается не только тех систем, которыми занимается «Комета» по действующим контрактам, но и некоторых перспективных проектов, замыслы по которым мы вынашиваем в рамках работы Объединенного совета главных конструкторов по системам ВКО. Этот совет действует уже в течение двух лет, туда входят ведущие предприятия практически всех концернов, которые на сегодняшний день имеют отношение к системе воздушно—космической обороны. Это касается не только космического эшелона, но и радиоэлектронной борьбы, чем занимается один из концернов госкорпорации Ростех. □ — Помимо основной тематики, ваш концерн, как известно, занимается еще авиационной и морской составляющей противовоздушной и противоракетной обороны. Расскажите об этом направлении работы. — Это направление тоже достаточно серьезное. Если говорить об истребительной авиации, то хотел бы заметить, что в рамках совета у нас плотно организована работа со структурами Объединенной авиастроительной корпорации. В первую очередь с конструкторскими бюро ОКБ Сухого и РСК «МиГ», поскольку мы непосредственно делаем системы управления для истребительной авиации. Кроме того, наши системы используются для решения задач совместной работы истребительной авиации в зонах действия зенитных ракетных войск. Бортовые радиолокационные средства для боевых самолетов ОКБ Сухого, в том числе для истребителя пятого поколения, также разрабатываются нашими предприятиями, в частности НИИП имени Тихомирова, которое также входит в структуру Концерна ПВО «Алмаз—Антей». В данном случае интеграция идет на техническом и организационном уровнях, никаких юридических отношений мы с авиастроительными компаниями, кроме договорных, не имеем. То же самое касается судостроительной отрасли. Компонента противоракетной и противоздушной обороны корабельного базирования также развивается. Есть серьезные замыслы по разработке совершенно новых изделий для решения задач ПВО—ПРО кораблей более тяжелого класса, в частности, класса эсминец и выше. Такая работа ведется совместно с основным проектантом — Северным ПКБ, которое входит в Объединенную судостроительную корпорацию. Сама по себе корабельная тематика крайне интересна, поскольку здесь задействовано огромное количество наших предприятий, занимающихся разработкой техники противовоздушной и противоракетной обороны с адаптацией под корабельные условия размещения. Они существенно отличаются от тех вариантов, которые были в предыдущем поколении, где в 80—е и 90—е годы унификация по ракетам была фактически стопроцентной. Сейчас для комплексов морского базирования создаются в том числе специальные изделия. Радиолокаторы ЗРС на кораблях были в значительной степени заимствованы из систем С—300, комплексов «Бук», «Тор» и т.д. с некоей спецификой их размещения на корабле. Сейчас применяются принципиально новые технические решения, которые позволяют снизить заметность корабля, повысить помехоустойчивость радиолокационной системы, обеспечить электромагнитную совместимость, решить ряд других вопросов. Это достаточно сложный проект. У американцев в этой части есть большое количество технических решений и проектов, в которых оптимально размещается многофункциональная система управления оружием, где интегрированы все локационные, радиотехнические и электронные средства, средства РЭБ и, естественно, ракетные комплексы как ПВО—ПРО, так и ударные. Примерно по такому же пути идем и мы, тем более что наряду с ПВО и ПРО для кораблей мы разрабатываем и ударные комплексы на базе крылатых ракет. Этим, в частности, занимается ОКБ «Новатор». Хотел бы отметить, что ныне действующие корабельные системы пользуются спросом за рубежом. Российскими предприятиями выполнялись и выполняются соответствующие контракты по поставкам кораблей с нашим вооружением в Китайскую народную республику, Индию, ряд других стран. В новейшей истории есть прецеденты, когда на наших кораблях устанавливались зарубежные вооружения и наоборот, когда наши вооружения устанавливаются на зарубежные проекты. □ — Как обстоят дела с созданием новой зенитной ракетной системы С—500. Когда могут начаться ее испытания? В чем принципиальное отличие этой ЗРС от ныне существующих? — Информация по этой системе в значительной степени носит закрытый характер и мы предпочитаем на эту тему не говорить. Но некоторые моменты можно упомянуть без раскрытия ТТХ. Понятно, что система С—500, мы ее называем системой пятого поколения, принципиально отличается от «четырехсотки» в первую очередь по техническим и технологическим решениям, которые закладываются в радиолокационные средства и новое поколение зенитных управляемых ракет. Новый виток технологических возможностей, которыми мы сейчас начали располагать, привел к тому, что у нас появилась возможность реализовать на практике требования министерства обороны по созданию системы нового поколения. Мы, по сути, выходим на уровень, где и для войск ВКО, и для решения задач войсковой ПВО на ближайшую перспективу базовой будет унифицированная система С—500. Второе свойство этой системы — это расширение возможностей по противоракетной обороне. Здесь я могу только некую условную аналогию провести. Ближайшим аналогом по части ПРО для нашей новой системы может быть модернизированный и серийно изготавливаемый мобильный, а правильнее сказать перебазируемый, американский комплекс противоракетной обороны THAAD. В части ПВО ближайшим аналогом можно рассматривать «Patriot» PAC—3, хотя по ряду характеристик американский комплекс существенно уступает нашим системам, даже ныне существующим, таким как С—300В4 и С—400. В целом система С—500 сможет решать весь спектр задач противовоздушной и противоракетной обороны с учетом перспектив развития средств воздушно—космического нападения. □ — Вы упомянули о новой ЗРС С—400 «Триумф», которая уже реально поставляется в войска. Завершена ли доводка всего комплекта ракет для этой системы или по—прежнему на ней применяются ракеты от «трехсотки»? — В войска эта система поступает с ракетами нового поколения. По «четырехсотке» мы имеем некую программу дальнейшего развития, в первую очередь основанную на введении нового спектра ракет, которые разрабатываются по разным тематикам, в том числе для корабельной ПВО. При этом главная задача — обеспечить еще более высокую огневую производительность, помехозащищенность и т.д. То есть наиболее важных свойств, которые характеризуют возможности использования системы для отражения массированных ударов современных средств воздушно-космического нападения. Подход у нас изначально такой — с любого проекта, который разрабатывался по другим заказам, морским, сухопутным и для ПВО—ПРО нового поколения мы все полезные технические решения в части ракетных изделий стараемся внедрить и в другие системы для того, чтобы расширить спектр отражаемых угроз, повысить в том числе экспортный потенциал. При этом можно сложить некую конфигурацию системы, исходя из возможности применения различных изделий. Такой подход на самом деле используется во всем мире. Широко известны решения, которые американцы реализовывали с европейцами, где ряд отработанных ракет внедрялись в другие комплексы. В частности, на корабли. Там установлены европейские комплексы, но с американскими ракетами и наоборот. Есть совместные проекты, где на американских комплексах используются французские ракеты. Т.е. это нормальная практика. Тоже самое касается в значительной степени комплексов, которые сейчас создает Израиль, который наряду с США является нашим серьезным научно—техническим конкурентом. По крайней мере, в классе комплексов малой и средней дальности. У Израиля на сегодняшний день есть ряд апробированных технических решений, с которыми надо считаться и как-то парировать их возможности выхода на внешний рынок, где мы уже начинаем достаточно жестко конкурировать. Если у американцев есть ограничения по ряду стран, то у Израиля особых ограничений нет, поэтому они на традиционные рынки России благополучно выходят. Один из ярких примеров Индия, где Израиль широко присутствует. □ — Россия в последнее время активно продвигает на экспорт новую ЗРС «Антей—2500». В чем особенности этой сиcтемы по сравнению с C—300В, которая выпускалась ранее? — «Антей—2500» — условное экспортное название системы С—300В4. Экспортный вариант имеет небольшие отличия от базового, который создан для российских Вооруженных сил. Что является принципиальным отличием С—300В4 от предыдущих поколений: во—первых, значительная часть аппаратуры выполнена на современной элементной базе, что позволило значительно расширить характеристики по отношению к предыдущему поколению систем С—300В. Во—вторых, внедрена новая ракета дальнего действия, которая способна решать в том числе задачи нестратегической противоракетной обороны. Значительно расширена возможность по дальности поражения. Мы уже дотягиваемся до 400 км. Это существенно облегчает возможность боевого применения всех остальных систем, потому что принуждает постановщики помех находиться на безопасном расстоянии. Самолеты дальнего радиолокационного дозора и управления, например АВАКС, теперь тоже не смогут безнаказанно войти в 400—километровую зону. Соответственно, снижаются возможности по управлению штурмовой и истребительной авиацией. Внедрение подобного рода ракет дальнего действия существенно изменяет потенциальную обстановку, которая может сложиться при отражении соответствующих ударов. Такая же идеология заложена и в «четырехсотку», другие системы, в том числе пятого поколения. Если говорить о новых свойствах С—400В4 хотел бы отметить также более высокую технологичность этой системы. Если рассмотреть составные части, многое пришлось переделывать или делать заново, что позволило обеспечить необходимое качество и объем серийного производства. На этой ЗРС, например, внедрено специализированное шасси. При создании этой системы, как впрочем, и ЗРК «Тор—М2» мы шли по пути не восстановления каких—то элементов производства, а создания новых аналогов. □ — Рассматривается возможность создания модификации С—300В4 на автомобильном шасси? — У нас уже есть соответствующий проект, поэтому если будет востребованность на автомобильном шасси, мы его запустим. Изначально министерство обороны предполагало провести локальную модернизацию С—300В для продления сроков службы и небольшого наращивания характеристик, но нам удалось убедить военных, что локальной модернизацией не стоит заниматься. Надо делать более современные образцы, хотя отдельные решения мы заимствовали, но в целом это фактически новая техника. □ — Что представляет собой ЗРС С—350 «Витязь»? Сообщалось, что она в разы превышает по своим боевым возможностям систему С—300. Так ли это на самом деле? Поставляется эта ЗРС в войска или пока продолжаются её испытания? — Система разработана в соответствии с техническим заданием для замены ЗРС классов С—300ПТ—ПС, то есть первого поколения «трехсоток». Она предназначена для решения задач борьбы в первую очередь с массированными средствами воздушно—космического нападения. Имеется ввиду с крылатыми ракетами, пилотируемой авиацией, беспилотниками среднего и тяжелого класса, тактическими баллистическими ракетами. То есть полным спектром целей, которые были в нише «трехсоток» первого поколения. В чем принципиальная особенность С—350 «Витязь»? Их две. Первая заключается в том, что эта система имеет возможность обзора и обстрела целей в круговом режиме, а не только в секторном, как у «трехсотки». Вторая особенность — у новой ЗРС канальность по одновременно обстреливаемым целям и наводимым ракетам существенно повышена. Базовыми ракетами на С—350 «Витязь» являются ракеты с активными головками самонаведения. Их зонные характеристики соответственно превышают характеристики ракет «трехсоток» первых поколений. Немаловажно и то, что боекомплект, который размещается на одной пусковой установке, состоит из 12 ракет вместо 4. Это очень важно для отражения массированных ударов. Не говоря уже о том, что у С—350 повышена помехозащищенность, решены задачи высокой автоматизации управления. Основной режим работы средств — автоматический. Характеристики «Витязя» в экспортном исполнении согласованы с министерством обороны, т.е. мы имеем право поставлять данную систему на экспорт. С—350 «Витязь» в настоящее время находится в процессе испытаний. Параллельно готовим серийное производство. □ — Как вы оцениваете возможности для дальнейшего совершенствования ЗРК малой дальности «Тор—М2Э» и средней дальности «Бук—М2Э»? — Что касается линии «Бука», то мы освоили производство системы «Бук—М2». Она серийно поставляется как в войска, так и на экспорт. Завершены испытания и освоено серийное производство следующего поколения «Буков» для ПВО Сухопутных войск. На этом комплексе мы кардинально, практически в два раза, увеличили возимый боекомплект. Расширили зону поражения в сравнении с предыдущими модификациями. Система стала полностью соответствовать современным требованиям, предъявляемым к ЗРС войсковой ПВО средней дальности. Она также осталась на гусеничном шасси, но есть вариант и на колесном шасси. Прежде всего для поставки на экспорт. На сегодняшний день в классе средней дальности войсковой ПВО зарубежных аналогов ЗРК «Бук—М2» просто нет. Основная особенность нового «Бука» в том, что практически с марша можно решать задачи боевого управления и стрельбы. Это принципиально, потому что все системы подобного класса требуют достаточно много времени для развертывания. В классе ЗРК малой дальности освоено серийное производство «Тор—М2» в нескольких модификациях, в том числе с новой ракетой. У этого комплекса также в два раза увеличен боекомплект и канальность. Существенно расширена зона поражения. По сути, все сделано заново. Интерес зарубежных стран к этому комплексу очень большой, много заявок на поставки, что позволяет нам не только с оптимизмом смотреть в будущее, но и приступить к созданию комплексов малой дальности следующего поколения. □ — Каковы перспективы разработки средств ПВО—ПРО на новых физических принципах? США, например, недавно закрыли свою программу создания систем ПРО с использованием лазера воздушного базирования. — Если говорить о лазерном оружии или оружии направленной энергии, как принято его называть, то этой тематикой мы занимаемся давно. Поэтому я не придерживаюсь термина «новые физические принципы». Они были новые в 60—70—е годы. Лазерное оружие наземного базирования для решения задач прикрытия точечных объектов, воздействия на различного рода электронные системы, в том числе установленные на самолетах, космических аппаратах и у нас, и у американцев достаточно активно создавалось. В США перед собой поставили почти не решаемую задачу — перехват баллистических ракет, стартующих с подводных лодок. И на этом погорели со своей программой ABL. Но это не значит, что они свернули авиационный комплекс с лазером на борту как невостребованный. Ничего подобного, они просто переключились на то, что более реально — на подавление оптикоэлектронных систем космического базирования. Мы тоже этим занимаемся. □ — То есть мы идем с ними нога в ногу? —Я бы не сказал, что нога в ногу. Технологически они в этом направлении больше продвинуты, но это не значит, что у нас ничего нет. Мы соответствующие экспериментальные комплексы делаем, отрабатываем. О характеристиках я, естественно, говорить не могу. Если говорить про наземные или корабельные системы на основе лазеров, которыми США сейчас активно занимаются, то их эффективное практическое применение пока маловероятно, так как требует наличия большой энергетики на борту. Для поражения, т.е. физического разрушения крылатых ракет, атакующих корабль или наземный объект на расстоянии нескольких километров требуются мощности около 100 киловатт и более. Речь идет об излучаемой мощности, что касается потребляемой, то она соответственно еще больше — под мегаватт. Опять же эффективность лазерного оружия очень сильно зависит от метеоусловий. Например, на побережье северной Африки, где метеовидимость очень хорошая - это одно, на нашей территории, закрытой, как правило, плотной облачностью — совсем другое. Тоже самое касается кораблей с лазерными установками. Все зависит от того где и по каким целям применять лазерное оружие. Если стоит задача в рамках антитеррористических операций стрельнуть по лодке или лодочному мотору и обездвижить небольшое плавсредство — это вполне реальная задача. Подобные установки можно использовать также по воздушным шарам, дельтапланам. Но работать с земли по серьезным воздушным целям маловероятно, потому что реально существуют колоссальные потери энергии в атмосфере. □ — Мы часто говорим, что наши системы превосходят зарубежные аналоги, а в чем их реальные преимущества перед тем же «Patriot» PAC—3? — Сравнивать свою технику с зарубежной не совсем корректно, тем не менее по ряду направлений наша техника действительно превосходит зарубежные аналоги. Отчасти это обусловлено тем, что они в силу разных обстоятельств не ставили перед собой задачу добиться тех характеристик, например, по дальности поражения которыми обладают наши системы. Американцы, например, ограничились ракетами с наклонным стартом и этим продолжают заниматься, тогда как старт наших ракет вертикальный, что создает определенные преимущества. У американцев колоссальное количество истребительной авиации с ракетами, у которых «длинная рука». Соответственно, потребности в зенитных ракетных системах дальнего действия свыше 200 км у них просто не было. Так они считали. Мы считали немного по—другому. Но факт есть — зонные характеристики у наших систем выше. Тем не менее, нельзя сказать, что в этом классе мы как—то колоссально превосходим комплексы, созданные в США. По отдельным характеристикам — да. Правда, сейчас для «Иджиса» они создают ракету SM—6 с зоной поражения порядка 400 километров. В 2016—2017 годах она будет готова и внедрена на корабле. Потом можно будет ее и в сухопутные комплексы внедрить. Что касается мобильной ПРО, например, THAAD (противоракетного комплекса наземного базирования для высотного заатмосферного перехвата ракет средней дальности), то в силу особенностей они начали работу над ним в 1991 году и финансируют до сих пор. 25 лет они занимались этой темой, прежде чем создали этот комплекс. Если говорить об «Иджисе», то здесь тоже они около 20 лет упражнялись пока не вышли на приемлемые характеристики по перехвату в классе баллистических ракет средней дальности. То есть у них была предыстория с огромным финансированием. У нас конечно такой предыстории не было, потому что финансирование не так давно открыто, соответственно, некое отставание здесь есть. □ — Испытываете ли вы сегодня проблемы с финансированием новых разработок? — Благодаря решениям президента России часть тем, которыми мы занимаемся, отнесена к категории приоритетных или суперприоритетных, поэтому здесь нам грех жаловаться. Финансирование идет нормально и надеюсь будет идти нормально. К сожалению, не все темы так финансируются. Мы понимаем, что хорошо бы вести разработки широким фронтом, но если денег не хватает нужно определять приоритеты. □ — Многие российские предприятия, особенно в авиастроении, активно кооперируются с западными компании по реализации перспективных проектов. Взять тот же БраМос или истребитель пятого поколения, которые мы создаем совместно с Индией. Есть ли у концерна подобные проекты с зарубежными партнерами? — Мы также вели совместные проекты по зенитно—ракетному направлению, в частности, с южнокорейской фирмой «Самсунг». Результатом этой работы стало создание комплекса средней дальности «K—MSAM». Кстати, дальнейшим развитием этого направления стало создание зенитной ракетой системы «Витязь». Корейцы работали с нами много лет. Они были нам благодарны, да и мы у них много чему научились, в частности, в плане подхода к конструированию аппаратуры. Сотрудничество зачастую бывает очень выгодным не только с коммерческой точки зрения, но и в части обмена технологиями. Правда, к сотрудничеству с некоторыми странами мы относимся не совсем положительно, потому что они могут оказаться для нас потенциальными конкурентами. □ — Насколько критичными стали для концерна западные санкции? Используете ли в своих системах зарубежное оборудование? — Часть оборудования для оснащения производств действительно закупается за рубежом, поэтому санкции некоторые ограничения внесли. Но тут есть альтернатива. Нигде же не сказано, что оборудование нужно закупать именно у западных компаний. Мы начали более активно вести закупки у азиатских коллег. Это позволило уйти от санкций без особых потерь. А где—то даже наоборот приобрести что—то новое. Что касается элементной базы, то ситуация здесь примерно такая же. Во—первых, мы ничего сверхъестественного из импортной элементной базы не используем. Параллельно идет программа импортозамещения. Ряд иностранных компонентов, которые используются при изготовлении техники, мы успешно заменяем на отечественные аналоги. Ведь наша электронная промышленность тоже не стоит на месте. Кроме того есть еще промежуточный вариант, которым мы тоже пользуемся, когда изготовление элементной базы осуществляется за рубежом, а разработка у нас. Это позволяет избежать потенциальных закладок. Вполне нормальная технология. Ее, кстати, активно используют и американцы, и европейцы. Мы задачу строить фабрики по производству всего спектра элементной базы и оборудования пока перед собой не ставим. А вот отдельные технологические линейки — это да. □ — Продолжит ли концерн заниматься разработкой и производством средств управления воздушным движением, наземной аппаратуры ГЛОНАСС? —По центрам управления воздушным движением мы в соответствии с указом президента РФ являемся головной структурой. Все укрупненные центры комплектуются в основном нашей аппаратурой и программным обеспечением. На сегодняшний день можно сказать, что таких укрупненных центров, которые созданы по нашим технологиям, уже около десяти. В их числе и центр в олимпийском Сочи. Но это не самый крупный объект. Самый крупный московский. Сейчас идет опытная эксплуатация этого центра. Там все сложно, потому как московский центр отвечает за управление воздушным движением по всей европейской части России. Наряду с тем, что есть еще центр в Калининграде и в Санкт—Петербурге. Московская зона очень сложная — здесь много аэродромов, с которых летают как гражданские, так и военные самолеты. Огромное количество полетов правительственной авиации в том числе. Это очень сложная система с чрезвычайно напряженным трафиком. Мы уже примерно год вместе с Росавиацией занимаемся аттестацией этой системы, выявляем какие-то ошибки, по ходу что—то дорабатываем. Надеемся, что московский центр по всем параметрам, в том числе функциональным, будет соответствовать верхней планке международных стандартов. Тем более, что некие прототипы есть. Исходные данные, которые заданы на московский центр, соответствуют тому, что создано в Мюнхене. Других прототипов нет. Даже Хитроу в Лондоне и близко не соответствует этим требованиям. В Мюнхене развернута сейчас самая современная система в Европе. Параллельно ведем работы по другим укрупненным центрам. Кроме того, мы поставляем огромное количество локационной техники, решающей задачи управления воздушным движением на аэродромах, трассах полетов. Соответственно, занимаемся интегрированием этой информации, в том числе в интересах военных. Большое количество метеорадаров, которые мы сами разработали, поставляем в интересах гражданской и военной авиации, а также для метеоагентства. Мы, кстати, выиграли в тяжелейшей борьбе зарубежными конкурентами тендер на поставку метеорадаров. По ГЛОНАССу мы, в основном, изготавливаем аппаратуру для спецпотребителей, для авиации, для кораблей и гражданских судов. Какую—то часть поставляем за рубеж. В требуемом количестве выпускаем индивидуальные приемники ГЛОНАСС для военных. Пытались мы выходить и на гражданский рынок. Примерно год достаточно успешно конкурировали с западными производителями. Но все равно просели по сравнению с китайцами. Китайцы вытесняют с рынка всех, потому что цена у них все равно получается в полтора раза ниже. Есть масса проектов по другим гражданским наукоемким направлениям, которыми мы занимаемся. В том числе с использованием военных наработок. Например, по гидролокации очень современные приборы делаем. Выпускаем определенный спектр медицинского оборудования, отвечающего самым современным требованиям. Правда, выйти на этот рынок крайне сложно. Но мы не намерены опускать руки. Надо всегда смотреть в будущее даже тогда, когда, кажется, что задачи не выполнимы. Это залог успеха в любом деле, не только в нашем. ■ Отредактировано 26.05.2016— Admin

Admin: ■ 16—05—2015Покорение «Эльбрусом»: процессор по—русски ■ Фото: politrussia.com □ ■ В интернете разошлась новость о том, что выпущен первый настольный компьютер с российским процессором «Эльбрус—4С» — и понеслось: «Вы можете поиграть в пасьянс, не закрывая блокнот, всего за 200000 рублей, гы–гы, а уже есть компьютеры размером с брелок менее чем за сто баксов, хе–хе». ■ Для чтения таких новостей необходимо постоянно держать в голове два постулата: во–первых, подавляющее большинство журналистов понятия не имеет о том, о чем пишет; во–вторых, современный формат подачи новостей — это именно «А–а–а, какой кошмар!». Не говоря уж о том, что большинство СМИ в той или иной степени либеральны, и всегда готовы попытаться охаять Россию. ■ Что ж, давайте разберемся с фактами, не кидаясь ни в либерализм, ни в ура-патриотизм. Что при этом ненавязчиво так «забывается»? ■ Во–первых, это — опытное производство. Штучное, практически предназначенное для окончательного тестирования. Стоимость ручного/лабораторного производства с промышленным оптовым сравнивать в принципе недопустимо: «05 мая СМИ сообщили о том, что российская компания МЦСТ объявила о начале продаж первых персональных компьютеров «АРМ Эльбрус—401» и серверов «Эльбрус—4.4» на базе российского процессора «Эльбрус—4С». …пока для заказа доступен только персональный компьютер «АРМ Эльбрус—401». Сервер «Эльбрус—4.4» появится летом 2015 года. «АРМ Эльбрус—401» из первой тестовой партии обойдётся заказчикам по цене порядка 200 тысяч рублей. Однако к концу года, когда устройство планируется запустить в серийное производство, его стоимость «существенно снизится». ■ Во–вторых, большинство журналистов и читателей в меру своей недоразвитости автоматом считают, что компьютер оценивается по тому, как тянет графику последних игр, образно говоря. Но читаем: Эльбрус—401 разработан на базе микропроцессора Эльбрус—4С и предназначен для оборудования автоматизированных рабочих мест (АРМ) операторов, организации микросерверов и информационных терминалов, применения в промышленной автоматизации и в системах с повышенными требованиями к информационной безопасности». Это — НЕ домашний компьютер, а промышленный. Совсем другие требования! Погуглите сами цены на промышленные компьютеры и их характеристики, удивитесь, если ранее не были в теме. Для них важны три параметра: надежность, надежность и еще раз надежность, и на ее алтарь спокойно приносятся в жертву гигагерцы, гигабайты, бантики сбоку и новомодные разъемы. При этом, как правило, требуется работа в реальном времени — что существенно отличается от «просто быстрой работы». Даже та «мелочь», что наш процессор не требует специального охлаждения — важна. ■ Обратили внимание, что продажи объявлены лишь для юридических лиц? Обычному пользователю такой компьютер не нужен — по сути, это тестовое железо для промышленных программистов, просто «то же самое железо» на столе куда удобнее, чем уже вмонтированное в промышленное устройство. Со временем «Эльбрус» (точнее, его потомки) станут трудиться на всех стратегически важных местах, где применение импортных комплектующих попросту опасно по соображениям безопасности. ■ В–третьих, рукопожатные журналисты исполнили хоровую оду «Вой по Бабаяну»: мол, он «Эльбрус» создал, а в «этой стране» его не оценили, и он эмигрировал в Intel со всеми своими супергениальными наработками. Не буду здесь пересказывать все легенды на эту тему, просто ознакомьтесь с давней статьей «Ф—центра» про эту, можно честно сказать, аферу. Говоря своими словами, имел место грандиозный попил, увод в Intel команды разработчиков и намеренная работа против репутации России в области разработки процессоров, при этом «Эльбрус» Бабаяна и тот, о котором мы говорим сегодня — просто «однофамильцы». При этом в МЦСТ работал не только Бабаян, и вот этот «не только Бабаян» сейчас и достиг уровня производства и практического применения. ■ В–четвертых, производительность. Опять же, если читатель хоть как–то интересовался темой производительности, то должен помнить, как Intel и AMD соревновались, кто в каком тесте побеждает — включая написание новых, которые использовали новые особенности моделей, но еще долгое время не используемых разработчиками программного обеспечения. А тут — принципиально различные архитектуры, и сравнивать производительность «в лоб» просто некорректно. Вот короткое видео на тему с пояснениями: □ 100% российский компьютер обгоняет Intel100% российский компьютер обгоняет Intel □ ■ А вот статья еще за 2011—й год (это другой процессор, но хорошо объяснена тема): «Созданный в «Модуле» микропроцессор представляет собой гибрид так называемого RISC—процессора с массово–параллельным сверхбыстродействующим вычислителем. Получившаяся в результате такого «скрещивания» архитектура идеально подходит для задач цифровой обработки сигналов и моделирования нейронных сетей. … ■ Для примера можно привести тест производительности «Преобразование Собеля», которое используется в системах обнаружения и классификации объектов. NM6403 выполняет его со скоростью 68 кадров в минуту. Процессор TMS320C40 американской фирмы Texas Instruments, имеющий тактовую частоту 50 мГц, выполняет это преобразование со скоростью 6,8 кадра в секунду, Intel Pentium с частотой ядра 200 мГц выполняет ту же операцию со скоростью 21 кадр в секунду. И это при том, что рабочая частота ядра NeuroMatrix — всего 40 мГц. … ■ Причина такой высокой производительности NM6403 в том, что разработчики из НТЦ «Модуль» пошли по пути совершенствования архитектуры, а не по пути наращивания тактовой частоты и объемов кэш—памяти. В результате процессор при выполнении любой операции максимально задействует все свои ресурсы, что и позволяет ему «бить» по скорости и производительности Intel Pentium, обладающий в восемь раз более высокой тактовой частотой». ■ В–пятых, с использованием «Эльбрус—4С» как инфоповода продвигается мем «в России никогда с компьютерами ничего хорошего не было». Это, как писал классик, случай так называемого вранья. Не буду тут вспоминать большие компьютеры, которые были вполне на мировом уровне, и даже расписывать, почему было принято решение о копировании чужой архитектуры (увы), это отдельная тема. Вспомним кратко историю именно персоналок. ■ Для многих будет новостью, что первый в мире персональный компьютер изобрел отнюдь не Стив Джобс с приятелем, а Арсений Горохов, авторское свидетельство СССР № 383005 1973—го года. Он же в 1979 г. запатентовал «построитель пространственных рельефов», в современной терминологии — 3D—принтер. Вот вам на тему советских персональных компьютеров ссылка, и еще одна — почитайте, там интересно. А на такой вот железке я когда–то делал курсовую по аналитической химии на тему решения системы переопределенных уравнений для нужд фотометрии. ■ Были даже советские ноутбуки: □ ■ Фото: http://emulate-su.livejournal.com □ Да, ко времени выпуска в 1991 году МС 1504 устарел напрочь. ■ Однако тут нельзя забывать, что отставание по микроэлектронике было — и тут оно начало по факту сокращаться. К Горбачевской «перестройке» СССР вообще имел очень крупный экономическо-технологический задел: экономика потихоньку росла в целом, в плане космоса мы были впереди всех, и на этом можно было очень некисло зарабатывать, были уникальные разработки и в других областях — от ускорителей и до экранопланов, вот и в компьютерном плане подтягивались на мировой уровень. Более того, и в плане обороны и международной ситуации было все устойчиво. Внутри страны можно было уже заняться и легкой промышленностью на потребном уровне, освободив часть ресурсов. Другими словами, к концу XX века Советский Союз осуществил бы «переход от количества к качеству» в области высоких технологий, а в плане быта решил бы проблему «джинсов и жвачек». После чего «парадная витрина капитализма» сдулась бы сама собой. ■ Именно на этой стадии Горбачев и Ельцин уничтожили страну изнутри. ■ Развал СССР в экономическом плане привел к разрушению экономики как системы не только в плане перехода к капитализму и либерализму, но и вследствие разрыва устоявшихся производственных связей между предприятиями, многие из которых были уничтожены или перепрофилированы. Как было метко сказано: «В таких условиях не то что лэптоп — табуретка в серийном производстве была делом немыслимым». ■ Так вот, в–шестых, любители посмеяться над отечественной техникой показательно «забывают», что своего персонального компьютера не было вообще и о нем четверть века никто и не вспоминал — и тут сразу, чуть ли не на пустом месте — вполне пригодное изделие. С собственной архитектурой, при этом с эмуляцией de facto стандартной, сразу с промышленными стандартами безопасности. ■ Нанометры и гигагерцы здесь не главное: миниатюризация — это, конечно, хорошо, но во многих случаях надежность важнее. Уже в этом году ожидаются российские 8—миядерные процессоры Baikal. Пока по 28—нанометровому процессу, а чтобы идти дальше — надо набить руку; логично предположить, что еще несколько несколько версий камня будут малосерийными (и ужас какими дорогими, да). ■ А главное — это все же безопасность. Уже давно не новость, что в железе бывают «сюрпризы» см. известную статью «Китайские закладки: непридуманная история о виртуализации, безопасности и шпионах» про активацию аппаратуры виртуализации из BIOS: «Была подготовлена более наглядная версия закладки с упрощенным командным интерфейсом. Закладка активировалась после загрузки на компьютер текстового файла, содержимое которого включало два слова — «Газпром» и «стоп», — расположенных в произвольном порядке. После этого компьютер умирал, но не сразу, а с задержкой в пять минут. Естественно, можно было сделать задержку и на сутки». Также см. статью «Чума на ваши USB» или историю про каталог АНБ 2008–го года с описанием «закладок». ■ Таким образом, России настоятельно необходимо собственное компьютерное железо (программы написать все же проще). И не удивительно, что первые разработки рассчитаны не на игры, а на безопасность — тут можно вспомнить программно–аппаратный комплекс KUEFI от лаборатории Касперского весной с материнской платой российского производителя. ■ Ну и в завершение статьи: вопрос больших мейнфреймов в России также не забыт, здесь просто предлагаю посмотреть ролик про компьютер «Ломоносов» в МГУ: □ Суперкомпьютер «Ломоносов» □ Автор — Андрей Борцов

Admin: ■ 26–05–2016У радаров возросла острота зренияВ Воронеже сделали уникальный транзистор для РЛС ■ Фото: Виталий Невар/ ТАСС □ ► Воронеж является крупнейшим центром страны, где создается радиоэлектроника военного назначения. Так, именно в Воронеже расположен ЦНИИ РЭБ, где рождаются и испытываются средства радиоэлектронной борьбы, не имеющие в мире аналогов. И не случайно новейшую РЛС наблюдения за пусками МБР, разработанную в Москве, назвали «Воронежем». ► В этом городе находится концерн «Созвездие», входящий в Объединенную приборостроительную корпорацию, которая, в свою очередь, принадлежит госкорпорации Ростех. ► «Созвездие» объединяет 20 предприятий из 11 регионов России. Среди них отличившийся на прошлой неделе воронежский Научно-исследовательский институт электронной техники (НИИЭТ), который создал мощный СВЧ–транзистор, не имеющий аналогов в стране. Этот транзистор по своим характеристикам стал равноценен продуктам европейской компании STMicroelectronics (STM), штаб–квартира которой расположена в Женеве. А STM является одним из мировых лидеров в данном сегменте электронных компонентов. К мировым лидерам, производящим мощные СВЧ–транзисторы относится и калифорнийская компания Integra Technologies, работающая исключительно на военных. В своей новой разработке НИИЭТ «дотянулся» и до нее. ► Значение мощных СВЧ–транзисторов в качестве компонентов для военной радиоэлектроники сложно переоценить. Они являются «кровеносной системой» РЛС, как бортовых, так и стационарных, средств РЭБ, аппаратуры связи и передачи данных. Чем более мощный сигнал будет формировать транзистор, тем дальше и отчетливее сможет «видеть» РЛС, тем надежнее будет связь с максимально удаленными объектами приема/передачи данных. ► Работы по созданию мощного импульсного СВЧ–транзистора проводилась по теме «Дискрет–29». Транзистор получил наименование 2П9120ВС. Частотный диапазон, на который он рассчитан, — до 500 МГц. Обеспечивает получение на выходе мощности в 1200 Вт. Минимальный коэффициент усиления мощности — 16 дБ. КПД — 45% min. Напряжение питания — 50 В. ► Транзистор имеет значительный запас «прочности». Предельно допустимое импульсное значение рассеиваемой мощности — 2 кВт, импульсного тока — 41А. Максимально допустимое постоянное напряжение между стоком и истоком — 100 В. Диапазон рабочих температур — от минус 60 до плюс 125 градусов. При этом сам транзистор может нагреваться до 180 градусов. ► Однако это не предел того, на что способен НИИЭТ. Генеральный директор института Дмитрий Кожанов утверждает, что в обозримом будущем в линейке мощных кремниевых СВЧ–транзисторов должны появиться изделия с мощностью в 2000 Вт и усилением в 20 дБ. ► В рамках ОКР «Дискрет–29» созданы еще два транзистора. Один при выходной мощности в 1000 Вт обеспечивает усиление в 18 дБ, второй — на 500 Вт дает усиление в 21 дБ. Эти изделия также работают в диапазоне частот до 500 МГц. ► Новая серия транзисторов выполнена по LDMOS–технологии (Laterally Diffused Metal Oxide Semiconductors), которая стала внедряться в радиоэлектронной промышленности в начале 90–х годов, вытесняя широко распространенную в то время биполярную технологию, бурно развивавшуюся в 70–е годы. Главное ее отличие заключается в использовании заземленного экрана для обеспечения изоляции стока от затвора и уменьшения емкости обратной связи. ► LDMOS–транзисторы обладают более высоким усилением и КПД и значительно более высокой линейностью. Еще одно крайне полезное качество — меньшая температура нагрева транзистора. Это очень ценно в военной аппаратуре, где приходится очень плотно компоновать радиоэлектронные элементы. Благодаря более щадящему, по сравнению с биполярными кремниевыми транзисторами, режиму работы выросла и надежность. Для LDMOS–транзисторов средней мощности среднее время наработки на отказ составляет 3 тыс. лет. Для РЛС с активной фазированной антенной решеткой это качество крайне актуально, поскольку каждый из нескольких сотен излучателей обслуживает свой усилитель. ► С момента появления LDMOS–технологии уже много воды утекло. Ведущие производители постоянно улучшали ее. И к настоящему моменту повсеместно используется LDMOS–технология седьмого поколения. В ней размер транзистора снижен с 0,4 мкм до 0,3 мкм. Благодаря этому удалось повысить плотность мощности на 20% и снизить тепловое сопротивление на 25%. ► Однако технологический лидер — нидерландская компания NXP Semiconductors, 10 лет назад отпочковавшаяся от Philips, — уже освоила восьмое поколение LDMOS, где размеры транзистора снизились до 0,14 мкм. ► Ее транзистор BLF578XR, работающий в диапазоне до 500 МГц, имеет очень солидный коэффициент усиления, равный 24 дБ. При этом в импульсном режиме он выдает мощность в 1400 Вт. ► Поколение LDMOS–технологии, которое используется воронежскими конструкторами, не сообщается. Было сказано лишь, что оно новое, впервые примененное на территории России. Можно предположить, что это если не «восьмерка», то наверняка «семерка». ► При создании мощных СВЧ–транзисторов значительную роль играет не только технология выращивания переходов в чипе, но и конструкция корпуса, в который помещается чип. Воронежцы используют герметичный металлокерамический корпус КТ–103А–2. Это предопределено недоверием военных заказчиков к пластмассовым корпусам, которые, как им кажется, менее надежны. Особенно, когда идет речь о большом тепловом рассеивании. ► В то же время на Западе производители при изготовлении мощной СВЧ–электроники перешли на пластмассовые корпуса. Компании неоднократно проводили сравнительные испытания двух типов корпусов, которые продемонстрировали соответствие пластмассовых корпусов жестким требованиям, предъявляемым к военной продукции, работающей в экстремальных условиям. ► Более того — пластмасса при определенных условиях способна давать прирост технических параметров изделий. Вышеупомянутая европейская компания STM запатентовала технологию сборки корпуса с воздушной полостью STAC (ST Air Cavity Packaging). В сравнении с традиционным керамическим корпусом он не требует высокой температуры сборки. Тепловое сопротивление переход–корпус на 20% ниже, в связи с чем лучше отводится тепло. Также повышается коэффициент усиления, выходная мощность и надежность. Время наработки на отказ у корпусов STAC выше в 4 раза. А вес снижается до 75%, что крайне важно для бортовой аппаратуры. ► И в заключение необходимо сказать об отставании России в области микроэлектроники и в частности — в области СВЧ–компонентов. Да, воронежский институт приблизился к ведущим зарубежным производителям. Но, как известно, один в поле не воин. В США работают 8 компаний, которые используют последние технологические достижения в области мощных СВЧ–транзисторов. В Европе — 4. В Японии — 3. ► В России можно назвать лишь две такие компании: НИИЭТ и московское НПП «Пульсар». Остальные пять производителей застряли в прошлом веке, используя биполярную технологию. Однако достижения воронежцев позволяют надеяться на то, что отрасль начала двигаться в нужном направлении. □ ► Автор — Владимир Тучков

Admin: Россия хочет мира в космосе, но готовится к войне ■ Фото: Politrussia.com □ ► Минобороны запретило демонстрацию в готовящемся к открытию павильоне «Центра космонавтики и авиации» на ВДНХ аппарата «Полет–1» — перехватчика, который способен поражать спутники потенциального противника. Об этом сообщают «Известия». Решение военного ведомства кажется удивительным, так как данный истребитель спутников — отнюдь не какая-то новейшая разработка, а вполне себе известный аппарат, впервые опробованный еще в 1968 году и запускавшийся в космос в последний раз в начале 80–х. «Ситуация парадоксальная. Внешний облик спутников–перехватчиков давно раскрыт, достаточно посмотреть интернет. В одной из воинских частей в городе Солнечногорске «ИС» установлен на постаменте. Конечно, не каждому желающему, но всё–таки его можно увидеть и сфотографировать», — удивляется эксперт в области систем противовоздушной обороны и ПРО Михаил Ходаренок. ► Сложившийся парадокс породил подозрения в том, что минобороны вовсе не ставило крест на космических «камикадзе» из прошлого. К примеру, профессор академии военных наук Вадим Козюлин предполагает, что Москва готовится к противостоянию с Вашингтоном в космосе, и в этой гонке вооружений даже системы 1963 года могут оказать серьезное влияние. ► Основания для подобных догадок действительно есть. Три крупные державы: США, Россия и Китай — уделяют космосу пристальное внимание, не ограничиваясь гражданским аспектом его освоения. То там, то здесь появляется информация, что какая–либо из этих стран трудится над очередной засекреченной разработкой. Постоянно звучат опасения одного государств по поводу активности двух других и тому подобное. «Враг и вероятный противник разрабатывает, а в некоторых случаях демонстрирует свою разрушительную и мощную технику для борьбы в космосе. Далее он стремится воспользоваться тем, что считает космическими уязвимостями, создавая угрозу национальным, гражданским, научным и экономическим преимуществам США и мирового сообщества», — утверждает глава Стратегического командования США адмирал Сесил Хейни. ► Адресованы эти обвинения не только абстрактному «врагу», но и «вероятным противникам» персонально. ► России: «В военной доктрине России от 2010 года подчеркивается, что космос является важнейшим компонентом ее оборонной стратегии, и Москва открыто заявляла, что проводит исследования и разрабатывает средства космического противодействия для ослабления и дезорганизации других космических сил, а также для лишения их доступа к космическому пространству... Российские руководители также открыто утверждают, что их вооруженные силы обладают противоспутниковым оружием, проводят исследования в этом направлении и используют средства радиоэлектронного подавления спутников». ► И Китаю: «В ноябре Китай провел шестые испытания гиперзвукового планирующего ударного летательного аппарата, а некоторые источники сообщали о противоспутниковом оружии. Конечно, многие из нас все еще думают об испытании Китаем противоспутникового оружия в 2007 году, когда в космосе образовалось более 3 000 обломков, засорив и без того захламленное космическое пространство. Более 80 процентов этого мусора на протяжении многих десятилетий будет мешать полетам на наиболее часто используемом участке космоса». ► И список противников Штаты готовы расширить. Потенциальную угрозу для космических планов США Сесил Хейни видит также в Северной Корее, Иране и «некоторых исламских организациях». При этом, по заявлению главы американского Космического командования, генерала ВВС Джона Хайтена, Пентагон к потенциальному космическому противостоянию не готов. ► Чтобы подготовиться к межзвездному противоборству, США планируют сделать ставку на четыре момента: • изучение возможностей и намерений потенциальных противников; • аналитику и финансирование космических исследований; комплексный подход к военному потенциалу с подключением союзников, партнеров и коммерческих организаций; • повышение боеготовности по всему спектру стратегических возможностей — и космоса, и ядерного оружия, и киберпространства. ► Что касается упомянутого финансирования, то тут Пентагон готов брать по максимуму, да и Вашингтон, скрепя сердце, деньги выделяет. Так, пару месяцев назад именно на разработку космического оружия пошло пять миллиардов долларов. В целом по отрасли суммы еще более внушительные. В начале мая сообщалось о намерениях Пентагона потратить на космические программы 22 миллиарда долларов в этом году, а еще пять миллиардов пустить на космические учения. ► США считают эти траты обоснованными — слишком уж ценные активы они уже запустили в космос, чтобы теперь по скупости подставлять их под удар. 40% спутников на орбите сегодня принадлежат Штатам. И активы эти приносят вполне себе материальный доход. По подсчетам американского эксперта Майкла Крепона, использование спутников приносит всей отрасли более 110 миллиардов долларов ежегодно, 40 из которых приходится, опять-таки, на США. ► И это только финансовый момент. Но нельзя забывать про то, что военный сектор уже настолько плотно завязан на космос, что исчезни небесная поддержка, и «оборонка» отправится на средневековый уровень. Именно на это давит, описывая масштабы угрозы, Джон Хайтен: «Представьте, какова была бы жизнь военных без космоса? Все, что есть сейчас в военной сфере, не существовало бы без космоса. Пилотируемые летательные аппараты, всепогодное высокоточное оружие просто не существовало до космоса. Сейчас мы можем атаковать любую цель на планете, в любое время, при любой погоде». ► Однако Штаты не готовы обеспечивать безопасность своих активов ценой мирного сосуществования в космосе с другими государствами. Согласно сегодняшнему международному договору, запрещено выводить на орбиту и размещать на космических станциях оружие массового уничтожения, к примеру ядерные снаряды. Про прочее вооружение речь не идет, отсюда и соответствующая паника. Но всякий раз, когда Россия и Китай предлагают составить и подписать соглашение против космических вооружений, США от этой идеи отмахиваются. ► Потому что, в отличие двух стран, Соединенные Штаты предпочитают блюсти безопасность своих аппаратов лишь путем доминирования в космосе, с позиции силы. Еще в 2001 году комиссия под председательством Дональда Рамсфельда рекомендовала размещать в космосе оружие для отражения угрозы и, если необходимо, защиты от атак на интересы США. А космическое превосходство Штатов авторы концепции призывали превратить в подавляющее американское доминирование. Что помимо безопасности в космосе позволило бы с наименьшими хлопотами побеждать на земле, если противник не сможет ответить аналогичными методами. ► Примечательно, что Барак Обама, впервые баллотируясь в президенты, выступал категорически против этой концепции. Более того, после его избрания Белый дом собирался добиваться запрета на вооружения, препятствующие запуску и использованию военных и гражданских спутников. Но уже в 2010 году озвученная космическая политика Обамы полностью совпала с точкой зрения Рамсфельда. А 26 мая 2016 года президент США вообще решил оказать свое влияние на отрасль лично, передав конгрессу доклад, в котором говориться о сдерживании противников Соединенных Штатов в космосе. ► Так что, как бы не хотелось решить вопрос простым и мирным путем, нам приходится действовать, отталкиваясь от принципиальной позиции «западного партнера»: разрабатывать вооружение, готовить достойный ответ на случай угроз и внимательно следить за действиями потенциального противника. Так, под наблюдением Главного центра разведки космической обстановки постоянно находится 20 тысяч объектов. «20 тысяч — это те, за которыми военные вынуждены следить круглосуточно», — отмечал год назад командующий войсками Космического командования Минобороны России генерал–майор Олег Майданович. ► Такой тщательный контроль необходим, поскольку то, что поначалу выглядит как космический мусор, вполне может на деле оказаться спутником-шпионом, а то и вовсе космическим оружием. ► Если говорить о последнем, то вооружение для космоса может преследовать три главные цели: усиливать ПРО (отслеживать и сбивать баллистические ракеты); бить по воздушным и наземным целям; атаковать космические системы противника. ► Первыми к экспериментам с космическим оружием приступили Штаты, причем упор делали на уничтожении спутников. Для начала, еще в 1959 году, они опробовали уничтожать их ракетой, выпущенной с бомбардировщика, но промахнулись на шесть километров. Программа исследований прожила еще два года и была свернута. ► В 1962 году они применили новый подход — взорвали на высоте 400 км термоядерную боеголовку. И на этот раз результат был, да еще какой! Три спутника вышло из строя сразу. И еще у семи в результате воздействия искусственно созданного взрывом радиационного пояса в течении нескольких месяцев вышли из строя электроника и солнечные батареи, которые тоже являются электронными компонентами.Вспышка взрыва виднелась на расстоянии 7000 километров, а пилотируемые корабли «Восход» следующие два года пришлось пускать в обход радиационного пояса. ► Были и дальнейшие эксперименты с ракетами, запускавшимися с земли и воды, но результаты были признаны неудовлетворительными. ► Советский Союз тоже начал с попыток ракетного удара и тоже бил с самолета. Но, как и Америка, не смог добиться сносной точности. ► Были и экстравагантные решения. К примеру, подгонять к вражеским спутникам космический перехватчик «Союз–П», разрабатываемый на базе «Союза». Экипаж должен был вручную повредить спутник, либо запрятать его в контейнер своего корабля. Беда в том, что советские спутники на такой случай оснащались системой самоуничтожения, и были основания полагать, что США могли поступать также. Не прижилась и более безопасная идея — оснащать «Союз» ракетами, которые космонавты могли бы запустить с расстояния в километр. ► Зато отлично показали себя в деле те самые истребители спутников, один из которых минобороны запретило показывать на ВДНХ. Это были полуторатонные спутники, подлетающие к мишени на расстояние меньше километра и взрывающиеся на множество фрагментов, которые и поражали цель. Как показали многократные испытания, механизм уничтожения получился надежным и при том весьма недорогим, так что с середины 70–х наши «камикадзе» были приняты на вооружение. Однако к сегодняшнему дню от системы ничего не осталось — ни спутников, ни инфраструктуры для их производства, обслуживания и управления ими. ► Впрочем, учитывая реакцию минобороны на перспективы экспозиции с участием ИС, возможно, это и не совсем так. Хотя и без них современные системы могут многое в космосе. Так, сегодня все три страны: РФ, КНР и США — способны уничтожать спутники с земли. ► Первыми удачный пуск провели в Китае. В 2007 году они сбили баллистической ракетой свой метеорологический спутник. «Мы считаем, что разработка Китаем и испытание такого оружия противоречат духу сотрудничества, к которому стремятся обе страны в области мирного космоса», - возмущался тогда советник президента США по национальной безопасности Гордон Джонроу. ► И уже год спустя Штаты, отставив свои благородные стремления в сторону, успешно опробовали собственную ракету морского базирования, поразив спутник–разведчик США. В России же аналогичную функцию способны выполнять комплексы С–500, о которых мы уже рассказывали. ► Периодически появляется информация и о новом оружии непосредственно космического базирования. В 2001 году Китай рапортовал о создании «спутников–паразитов», способных подлететь к системам противника и подорваться. Принцип действия, судя по этому описанию, схож с советскими ИС, однако отличает детище Китая размер — это очень маленькие и незаметные спутники. ► В апреле сообщалось о космическом оружии, поражающем спутники, разработанном в России. Кроме того, в планах поддержка ПРО из космоса — создание системы предупреждения о ракетном нападении, размещаемой в космическом пространстве. ► Но это все сугубо военные разработки, суть которых ясна сразу. А ведь порой оружие может неплохо маскироваться под гражданскую продукцию. «Почти все, что мы запускаем в космос, является объектами двойного назначения, их можно использовать как в мирных, так и в военных целях», — объясняет основатель консалтинговой группы по космическому праву и политике Майкл Листнер. ► Такой двоякой системой вполне может оказаться, к примеру, роботизированный топливозаправщик, разработанный НАСА. «Если существует возможность доставить дополнительное топливо для спутника, значит можно также нанести ущерб другим спутникам: изменить их местоположение, перехватить имеющуюся информацию, изменить их назначение или вообще удалить их с орбиты», - делает вывод профессор Джорджтаунского университета Стив Мирмина. ► Или программа компании Google по высадке роботов на астероиды. Есть мнение, что эти астероиды в случае нужды могут оказаться серьезным оружием, если их направить на неприятельскую территорию. ► Еще занимательнее американский беспилотник X–37B — скрытный и маневренный орбитальный самолет, призванный выполнять таинственные задачи от доставки грузов до разведки. Поговаривают, что одной из таких задач является испытание системы «Стрелы бога» — оружия, бьющего по наземным целям вольфрамовыми стержнями. Эффект как от ядерной боеголовки, только без радиации. ► Да и некоторые наши аппараты не такие беззубые, как может показаться на первый взгляд. Например, в 2013 году ракета «Рокот» запустила в космос четыре спутника, официально — спутники связи «Родник». Однако обычно «Родники» запускали по три штуки, а на этот раз их оказалось уже четыре. Запад поначалу принял странные объекты за космический мусор. Однако насторожило заокеанских наблюдателей то, как этот мусор движется. Сперва четвертый спутник «Космос–2491» самостоятельно скорректировал орбиту (притом, что «Родники» не имеют двигателей), а потом движение продемонстрировали еще два спутника: «Космос–2499» и «Космос–2504». «Первый маневр был замечен 09 апреля. На следующей неделе за ним последовали еще несколько маневров меньшего масштаба, позволивших спутнику приблизиться к разгонному блоку «Бриз–КМ», который вывел его на орбиту, — указывает Уиден, работающий сейчас аналитиком в некоммерческой организации Secure World Foundation, которая занимается проблемами использования космоса. — 15 апреля «Космос–2504» находился в 4,4 километра над ракетой, а 16 апреля — уже в 1,4 километра под ней, — описывает странности бывший сотрудник Объединенного центра космических операций Стратегического командования США Брайан Уиден, — В какой–то момент орбита «Бриз–КМ» по неизвестной причине была нарушена, что могло стать результатом легкого столкновения двух объектов. Стоит отметить, что, даже если это так, удар был слабым и не вызвал появления обломков». ► Вот и гадают на Западе, то ли это были спутники, проверяющие и ремонтирующие другие наши системы, а возможное столкновение — случайным, то ли проводилось испытание военного характера, к примеру, возможность стыковки для последующего подрыва или других действий. «Что бы это ни было, Object 2014-28E (тот самый спутник со странной траекторией — авт.) напоминает экспериментальный аппарат. У него могут быть разные функции, какие-то из них гражданские, какие–то — военные. Есть вероятность, что у него есть устройство захвата... (Спутник — Авт.) может стрелять по другим спутникам поражающими элементами. Или, возможно, он может осуществлять кибератаки в отношении других спутников или глушить их», — предполагает глава по исследованиям аналитического центра Chatham House Патриция Льюис. ► По понятным причинам подробная информация о космическом оружии широко не распространяется. И, учитывая, что даже сейчас под грифом «секретно» находятся разработки 60–х годов прошлого века, о которых, вроде бы, всем известно, можно только гадать, что за системы летают в эту минуту над нашими головами, и на что они способны на самом деле. □ ► Автор — Мария Лисицкая

Admin: ■ 08–02–2017Передовые АФАР–радары для строевых и перспективных «МиГов»:Невиданный ранее потенциал обновления ВКС (часть 1) □ Технологический демонстратор перспективной бортовой РЛС с активной ФАР «Жук–АМЭ». На 50% большая дальность действия будет реализована благодаря передовой технологии изготовления приёмо–передающих модулей, основанной на низкотемпературной совместно обжигаемой керамической подложке. Благодаря в разы более высокой теплопроводности диэлектрической стеклокерамической подложки появится возможность более эффективного охлаждения ППМ данного радара, что позволит увеличить мощность каждого модуля с 5 до 7—8 Вт □ Детали западного курса по обновлению бортовых радиолокационных прицельных комплексов для тактической истребительной авиации □ ► Неотъемлемой частью комплексной модернизации тактических истребителей 4–го поколения до уровня машин с «двумя плюсами» является интеграция в их бортовое радиоэлектронное оборудование современных бортовых РЛС с пассивными и активными ФАР, что всегда требует внедрения высокотехнологичных цифровых интерфейсов управления и преобразования информации от новых БРЛК. Признанными лидерами в этой области являются российские, американские, европейские, а также китайские аэрокосмические концерны–гиганты, которые сегодня ведут многоуровневую модернизацию истребителей семейств Су–30, МиГ–29, F–15C, F–16C, J–10B, J–15, а также EF–2000 «Typhoon». Начнём с тех корпораций, программы которых уже успели отличиться как наибольшим экспортным успехом, так и востребованностью среди внутренних заказчиков, часть из которых вовлечена в работы над данными контрактами. Как ни крути, но фаворитом на сегодняшний день здесь является штатовская компания «Northrop Grumman», которая поставляет современные бортовые радиолокаторы корпорации «Lockheed Martin» в рамках внешних и внутренних продаж модернизированных F–16C/D и обновления модификаций F–16A/B. ► Так, к примеру, 16 января 2017–го года на мощностях тайваньской компании «Aerospace Industrial Development Corporation» в Тайчжуне стартовала амбициозная программа обновления 144 многоцелевых истребителя F–16A/B Block 20, состоящих на вооружении ВВС Тайваня, до уровня F–16V. Контракт на модернизационные работы был заключён между Министерством обороны Тайваня и «Lockheed Martin» 01 октября 2012 года. Он предусматривает расширенное переоснащение F–16A/B на более совершенную цифровую элементную базу, продвинутое индикационное оборудование кабины пилота, а также бортовые комплексы, в числе которых бортовая АФАР–РЛС AN/APG–83 SABR (с режимом синтезированной апертуры), новые широкоформатные ЖК МФИ для вывода тактической информации, современный высокопроизводительный бортовой компьютер и новая интегрированная станция радиоэлектронной борьбы. Успешному подписанию данного контракта способствовала многолетняя военно–политическая напряжённость между Тайбэем и Пекином, установившаяся из–за разногласий по поводу территориальной принадлежности Тайваня. В связи с данной ситуацией силовое ведомство последнего приступило к реализации многочисленных оборонных программ для защиты от возможной «экспансии» КНР. ► Вторым заказчиком аналогичного пакета модернизации своих F–16C стало Минобороны Сингапура. Несмотря на более–менее нормальные отношения с КНР, богатейший город-государство Юго–Восточной Азии поддерживает весьма тесные политические и оборонные связи с США, Великобританией и Австралией, являющимися одними из главных участников «антикитайской оси». По этой причине Сингапур уделяет максимум внимания боевому потенциалу своих ВВС, на вооружении которых уже состоит 32 тяжёлых тактических истребителя поколения «4++» F–15SG. Машины оснащаются мощной БРЛС с АФАР AN/APG–63(V)3 с дальностью обнаружения типовых целей 165 км, а по суммарным характеристикам соответствуют катарским и аравийским модификациям F–15QA и F–15SA. Что касается контракта по усовершенствованию сингапурских F–16C/D, в его рамках будет обновлено 32 одноместных F–16C и 43 двухместных F–16D на сумму в 914 млн долларов. Третьим проверенным заказчиком можно считать ВВС Республики Корея, которые 22 октября 2015-го года заключили с «Локхид Мартин» контракт на модернизацию 134 истребителей F–16 Block 32 до уровня F–16V на сумму 2,7 млрд долларов. Комплект опций аналогичный тайваньскому контракту. Таким образом, только тайваньский, сингапурский и южнокорейский контракты на обновление 353 «Фальконов» уже оцениваются в 7,1 млрд долларов, не учитывая возможность начала подобных работ для переоснащения ВВС Польши, Дании, Турции и т.д. Что даёт перспективная БРЛС с АФАР AN/APG–83 SABR многоцелевым истребителям F–16A/B/C/D. ► Во–первых, это значительно большая дальность обнаружения воздушных целей: объект с ЭПР 2 м² может быть обнаружен и взять на сопровождение на удалении 150—160 км и захвачен на дальности около 125 км. Сопровождаются гораздо более малоразмерные цели, нежели обычной бортовой РЛС со щелевой антенной решёткой (ЩАР) AN/APG–66. Современная высокопроизводительная вычислительная база AN/APG–83 SABR позволяет каждому ППМ АФАР (или группам ППМ) работать на собственной частоте, моделируя сложную диаграмму направленности в режиме LPI («низкой возможности перехвата сигнала») для устаревших СПО типа «Берёза». Также АФАР имеет в разы более высокие помехозащищённость и разрешение при сканировании водной/морской поверхности в режиме синтезированной апертуры (SAR). Станция предыдущего поколения AN/APG–68(V)9 хоть и имеет режим SAR, его разрешение весьма посредственное и не позволяет классифицировать малоразмерные наземные цели, исходя из их геометрических особенностей. ► Во–вторых, AN/APG–83 имеет гораздо большую пропускную способность (в режиме СНП не менее 20—30 ВЦ), целевую канальность (8 одновременно обстреливаемых целей), а также аппаратную адаптированность для использования части приёмо–передающих модулей АФАР в качестве излучателей радиоэлектронных помех. Последняя опция также нашла применение в БРЛС AN/APG–81 истребителя 5–го поколения F–35A. ► В–третьих, как и каждая РЛС с активной АФАР, AN/APG–83 обладает в разы большей надёжностью (временем наработки на отказ). И даже после отказа части ППМ, эффективность станции сохраняется на уровне, позволяющем выполнять боевое задание. Все РЛС AN/APG–83 SABR, поступающие на внешний и внутренний рынки вооружения, находятся на уровне начальной боевой готовности EMD, который полностью соответствует крупносерийному производству изделий. ► Ведутся аналогичные программы и европейскими группами компаний, специализирующихся на аэрокосмических технологиях. К таким программам относится проектирование и отработка перспективной АФАР-РЛС «Captor–E». В работах задействованы известные европейские компании «Selex Galileo», «Indra Systems» и «EADS Defense Electronics» («Cassidian»), объединённые в консорциум «Euroradar». Станция «Captor–E» разработана специально для замены устаревающих БРЛС с ЩАР ECR–90 «Captor–M» на части многоцелевых тактических истребителях EF–2000 «Typhoon», состоящих на вооружении ВВС европейских стран–участниц НАТО, а также ВВС государств Аравийского полуострова; также она будет устанавливаться на новые модификации машины IPA5/8. ► Тактико–технические параметры нового радара, в сравнении с предыдущим «Captor–M», являются уникальными не только в модернизационной линейке «Тайфунов», но и среди американских программ по внедрению AN/APG–63(V)3 и AN/APG–83 SABR в БРЭО «Иглов» и «Фальконов». «Captor–E» обладает редкой для АФАРов технической особенностью: полотно антенной решётки не закреплено на фиксированном модуле, а оснащено специализированным механизмом азимутального доворота, благодаря которому сектор обзора в азимутальной плоскости составляет 200 градусов, что на 80 градусов больше, чем у «рапторовской» РЛС AN/APG–77. Новый «Кэптор» может «заглядывать» в заднюю полусферу, на что сегодня не способна ни одна известная бортовая РЛС с АФАР, кроме РЛС с пассивными ФАР. Более того, цели типа «истребитель» (ЭПР 2—3 м²) будут обнаруживаться РЛС «Captor–E» на расстоянии 220—250 км, что на сегодняшний день является лучшим показателем среди бортовых радаров для лёгких многоцелевых истребителей. В данный момент опытные образцы этой станции проходят тестирование на британских «Тайфунах», и результаты их достаточно успешны, что уже в недалёком будущем сулит «Еврорадару» многомиллиардные контракты на европейском и азиатском рынках. □ □ ► Не отстают в программах обновления своего «лёгкого авиапарка» фронтовых истребителей и шведы. Компания SAAB, к примеру, в 2008–м году объявила о начале разработки перспективного истребителя поколения «4++» JAS–39E «Gripen–NG». Помимо модулей глубоко усовершенствованной высокоскоростной системы обмена тактической информацией CDL–39, новые истребители получат перспективную бортовую РЛС с АФАР ES–05 «Raven» (на фотографии) от итальянской компании «Selex ES». Станция будет представлена более чем 1000 ППМ, способными реализовать все известные для АФАР режимы работы, включая создание энергетических «провалов» диаграммы направленности в направлении средств радиоэлектронной борьбы противника. Аналогично радару «Captor–E», «Рэйвен» снабдят системой механического доворота антенной решётки, что доведёт зону его обзора до 200 градусов, позволяя «заглядывать» на 10 градусов в заднюю полусферу машины, обеспечивая стрельбу «через плечо». Естественно, дальность обнаружения целей в таком режиме будет в 3—4 раза меньше из–за сильных энергетических потерь площади приёмо-передающей апертуры радиолокационного комплекса. Бортовая РЛС ES–05 «Raven» способна обнаруживать цель с ЭПР 3 м² на дальности 200 км с одновременным сопровождением 20 воздушных объектов. Станция имеет жидкостную и воздушную системы охлаждения. ► За антенным модулем БРЛС «Рэйвен» (на верхней поверхности носовой части фюзеляжа, перед фонарём кабины) можно видеть обтекатель оптико–электронного прицельного комплекса «Skyward–G», разработанного компанией «Leonardo Airborne & Space Systems». Согласно информации из рекламного листа, сенсор биспектральный и работает в 2–х основных инфракрасных диапазонах 3—5 мкм и 8—12 мкм. Первый диапазон более коротковолновой и позволяет отлично селекционировать цели с низкой инфракрасной сигнатурой на фоне окружающих объектов (деревья, сооружения, детали рельефа); дальность работы этого диапазона не такая высокая, как у длинноволнового. Диапазон 8—12 мкм не имеет возможности реализовать высококачественную селекцию малоразмерных целей с малой ИК-сигнатурой, зато дальность его действия значительно большая, чем у первого. ► Оптико–электронный прицельный комплекс «Skyward–G/SHU» имеет 4 режима обзора: узкоугольный (8х64 град), среднеугольный (16х12,8 град), широкоугольный (30х24 град), в нём реализована визуализация сопровождаемого объекта, а также общий режим, который охватывает 170 град в азимутальной плоскости и 120 град — в угломестной. Мощность воздушно охлаждаемого ОЛПК «Skyward–G» достигает 400 Вт. Станция сопровождает до 200 целей в режимах «воздух–поверхность» и «воздух–воздух». □ Модернизация российских «тактиков» семейства МиГ–29: наработки есть, но воплощение «в железе» задерживается □ ► Как мы видим, у западных корпораций дела продвигаются относительно успешно и с постоянной положительной динамикой; и это не учитывая факта, что новыми радиолокаторами модернизируют не менее 300 единиц F–16C/D, состоящих на вооружении ВВС США, после чего эти истребители будут полностью превосходить наши МиГ–29С/СМТ и Су–27СМ в режиме дальнего воздушного боя. Чем мы можем ответить на подобные амбициозные штатовские программы? Какие асимметричные меры прорабатывает Министерство обороны России для ликвидации опасной тенденции отставания от АФАРизации строевых частей истребительной авиации ВВС США? Вопросы эти очень наболевшие, относящиеся к рангу стратегических. ► Как известно, 27 января 2017–го года в подмосковных Луховицах успешно прошла международная презентация наиболее совершенного варианта лёгкого тактического истребителя МиГ–35 «Fulcrum–F». Несмотря на то, что к 5–му поколению машина не относится, было отмечено особое внимание со стороны представителей американских и европейских средств массовой информации. И это абсолютно неудивительно, ведь МиГ–35 является единственным российским многоцелевым истребителем лёгкого класса, способным в дальнем воздушном бою одержать полное превосходство над «Рафалем», «Тайфуном», F–16C Block 60, F–15SE «Silent Eagle», F/A–18E/F и даже любой модификацией F–35 «Лайтнинг–2». Более того, согласно заявлениям главнокомандующего ВКС России Виктора Бондарева и информации других источников, примерно 140 из 170 серийных МиГ–35 получат перспективную бортовую РЛС с активной ФАР семейства «Жук». Такого количества этих машин вполне хватит, чтобы изменить расстановку сил в свою пользу на любом воздушном направлении (ВН) Восточноевропейского ТВД; да и в ближнем воздушном бою МиГ–35 одолеет любой натовский многоцелевой истребитель. В начале нашего предыдущего материала мы уже говорили, что без учёта радиуса действия, боевой потенциал МиГ–35 с перспективными БРЛС на шаг опережает показатели тяжёлого Су–30СМ: скорость «Фалкрума» на 0,25М выше (порядка 2450 против 2150 км/ч), форсажная тяга на 11% выше (2647 против 2381 кгс/ м²), а значит и разгонные качества у «МиГа» куда более высокие. Более того, экипаж МиГ–35 сможет более оперативно и достоверно фиксировать внезапно появляющиеся воздушные угрозы, а затем также быстро их устранять, чего не сможет сделать экипаж Су–30СМ. ► Всё дело в том, что на нижней поверхности левой мотогондолы и на гаргроте у МиГ–35 находятся оптико-электронные сенсоры высокого разрешения НС–ОАР (для обзора нижней полусферы) и ВС–ОАР (для обзора верхней полусферы), объединённые в общую станцию обнаружения атакующих ракет СОАР, работающую в ТВ–диапазоне, и способную обнаруживать УРВВ противника на удалении 30 км, и сопровождать в 5—7 км. Данная станция будет передавать координаты угрожающих ракет в компьютеризированную СУО истребителя, а затем на ракеты воздушного боя типа Р–73РМД–2 или Р–77 (РВВ–АЕ), способные перехватывать другие ракеты подобного класса. Также, в дополнение к штатному носовому оптико-электронному прицельному комплексу ОЛС–УЭМ, на правой мотогондоле устанавливается накладной контейнер с турелью, в которой установлен вспомогательный комплекс ОЛС–К, предназначенный для наблюдения за надводными и наземными объектами в нижней и задней полусферах. Подобного разнообразия оптико–электронных прицельных визиров на «Сушках» сегодня не встретишь — отсюда и столь высокий интерес. По радиоэлектронной начинке машина близка к 5–му поколению. Но всё ли так хорошо, как на первый взгляд кажется? ► Во–первых, 140 МиГ–35 с новыми радарами не является тем количеством, которого хватит для полноценного перекрытия всех возможных ТВД близ наших границ на Евразийском континенте, ведь на одном только дальневосточном оперативном направлении нам может противостоять: 65 современных тактических истребителей поколения «4++» F–2A/B, 42 истребителя 5–го поколения F–35A ВВС Японии, а также несколько истребительных эскадрилий F–22A, развёрнутых на авиабазе «Элмендорф–Ричардсон», и это не считая палубной истребительной авиации ВМС США, которая может быть переброшена в количестве 3—4–х сотен единиц западную часть Тихого океана. Аналогичная ситуация складывается и на северо–западном, а также западном ОН, где будет наблюдаться численное превосходство модернизируемых F–16A/B/C/D и «Тайфунов», состоящих на вооружении европейских стран, а также перспективных F–35A/B, которые будут закуплены Норвегией, Великобританией, Нидерландами и Данией. Получается такая «картина», что технологически МиГ–35 эквивалентен примерно 2—3 F–16C Block 52+ или 2 «Тайфунам», но общее количество наших «МиГов» будет в 3—4 раза меньше, чем новых истребителей у американских союзников в АТР и Европе, что не позволит не только достичь господства, но и уровнять соотношение сил. Вопрос требует немедленного разрешения, и действовать необходимо таким же методом, который применяет компания «Локхид Мартин» — обновлением существующего авиапарка. ► В данный момент в строевых частях ВКС России находится около 250 многоцелевых фронтовых истребителей МиГ–29С/М2/СМТ и УБТ, а также несколько сотен машин модификации «9–12» и «9–13» на консервации. Самыми совершенными модификациями среди них являются МиГ–29СМТ разных вариантов («Изделия 9–17/19/19Р»), присутствующие в количестве 44 единиц, а также МиГ–29М2. Данные истребители относятся к поколению «4+» и оснащены бортовыми РЛС Н019МП «Топаз» и Н010МП «Жук–МЭ». Станции построены вокруг современной цифровой шины обмена данными в архитектуре БРЭО стандарта MIL–STD–1553B и имеют аппаратную поддержку режима синтезированной апертуры (SAR) с дополнительным режимом обнаружения и сопровождения подвижных надводных/наземных целей GMTI («Ground Moving Target Indicator») на скоростях до 15 км/ч. Функциональность данных РЛС схожая с американскими станциями AN/APG–80 и AN/APG–83 SABR для комплектации «Фальконов», но между ними имеются существенные различия. Если штатовские изделя давно построены на базе активных ФАР с электронным управлением лучом, наши усовершенствованные «Топазы» и «Жуки» представлены щелевыми антенными решётками с механическим управлением, ввиду чего наблюдаются такие недостатки, как: • низкое разрешение в режиме синтезированной апертуры и сопровождения движущихся наземных целей (GMTI), составляющее 15 метров, в то время как сантиметровые АФАР-РЛС в подобном режиме дают разрешающую способность 1—5 метров, что достигается большим количеством индивидуально управляемых приёмо–передающих модулей, способных формировать сложнейшие пространственные конфигурации диаграммы направленности; • низкая пропускная способность по количеству трасс сопровождаемых на проходе воздушных целей (БРЛС Н019МП и Н010МП могут сопровождать на проходе не более 10 воздушных объектов), станции с АФАР могут сопровождать от 20 до 30 и более целей; • низкая целевая канальность, которая у Н019МП «Топаз» составляет всего 2 одновременно обстреливаемые ракетами Р–77 (РВВ–АЕ) цели, а у Н010МП «Жук–МЭ» — не более 4–х целей, в то время как бортовые РЛС с активными и пассивными ФАР способны «захватывать» на точное автосопровождение и обстреливать одновременно от 8 до 16 целей; •невозможность формирования «провалов» в диаграмме направленности на участка пространства, в которых функционируют средства радиоэлектронного противодействия противника, из-за этого станции со ЩАР имеют крайне низкую помехозащищённость от таких продвинутых самолётов РЭБ, как F/A–18G; • отсутствие возможности одновременной работы в режимах «воздух–море/земля», а также «воздух–воздух», по причине чего лётчик и оператор систем теряют сиюминутную осведомлённость о тактической обстановке одновременно на наземном и воздушном участках театра военных действий; АФАР и ПФАР обладают такой возможностью. ► Примерно такой список тактико-технических недостатков имеется сегодня в «багаже» наших строевых МиГ–29СМТ и МиГ–29М2, количество которых в частях едва превышает 50—60 единиц. Их бортовые радиолокационные комплексы «Топаз» и «Жук–МЭ» имеют единственный плюс — увеличенную импульсную мощность, за счёт чего дальность обнаружения целей с ЭПР 3 м² возросла с 70 до 115 км, что является отличным приростом для обычной ЩАР; но и этого крайне недостаточно для ведения дальнего боя с европейскими и американскими F–16C, оснащёнными РЛС SABR. □ □ Многофункциональная бортовая РЛС со щелевой антенной решёткой (ЩАР) AN/APG–68(V)9. Данной станцией оснащается большинство истребителей поколения «4+» F–16C Block 52+, состоящих на вооружении ВВС стран Западной и Восточной Европы, а также Ближнего востока. В режиме дальнего воздушного боя параметры AN/APG–68(V)9 на 10—15% превосходят характеристики Н019МП «Топаз» наших самых распространённых ЛФИ МиГ–29С: показатель не столь существенный, учитывая наличие у нас ракет воздушного боя средней дальности Р–77. В то же время, касаемо задач «воздух–земля» F–16C Block 52+ на голову превосходят наш самый многочисленный истребительный актив лёгкой фронтовой авиации: «Топазы» лишены режима работы «по земле», в то время как AN/APG–68(V)9 приспособили к картографированию рельефа местности □ ► Остальные машины модификации МиГ–29С, в количестве чуть более 100 единиц, имеют ещё более устаревшую «начинку», построенную вокруг системы управления вооружением СУВ–29С с интегрированным радиолокационным прицельным комплексом РЛПК–29М. Данный комплекс представлен ранним вариантом БРЛС Н019М «Топаз», который не имеет аппаратной поддержки работы по наземным целям, а также обладает стандартным энергетическим потенциалом, позволяющим обнаруживать цели с ЭПР 3 м² на расстоянии 70 км и «захватывать» лишь 2 воздушные цели. Система управления вооружением СУВ–29С адаптирована для применения ракет воздушного боя Р–77, но из–за низких возможностей радиолокатора Н019М, МиГ–29С может быть противопоставлен лишь тем «блокам» F–16C, которые не прошли программу модернизации и несут на борту «щелевые» РЛС старого образца AN/APG–66 c дальностью обнаружения цели типа «истребитель» порядка 60—65 км. Даже модификация F–16C/D Block 52+, которой располагают ВВС Польши, скорее всего будет не по зубам устаревшему РЛПК Н019М истребителя МиГ–29С, тем более, что поляки уже давно приобрели модификацию УРВВ AMRAAM с увеличенной до 120 км дальностью AIM–120C–7, и таких F–16С у одной только Польши 48 единиц. ► Вывод такой: ситуация с совершенством бортового радиоэлектронного оборудования лёгких фронтовых истребителей ВКС России МиГ–29С, и в определённой мере МиГ–29СМТ/М2, действительно критическая. При всём совершенстве планера и силовой установки, позволяющих выиграть ближний воздушный бой у любого западного истребителя 4–го и даже 5–го поколений, наши серийные «МиГи» абсолютно беззащитны перед любой другой угрозой современного сетецентрического театра военных действий. Некоторые могут утверждать, что эту ситуацию целиком и полностью могут исправить такие машины, как Су–27СМ, Су–30СМ, а также Су–35С, но такое мнение не совсем объективно. Тяжёлые тактические истребители, а особенно Су–35С, более предназначены для создания мощного рубежа ПВО и завоевания превосходства в воздухе на дальних подступах к воздушным границам государства, а также для сопровождения самолётов ДРЛОиУ, воздушных командных пунктов, военно–транспортной авиации от истребителей противника 4–го и 5–го поколений. Также они могут успешно выполнять дальние противокорабельные и противорадиолокационные миссии, применяя ракеты Х–31АД и Х–58УШКЭ. Этих машин у нас на вооружении не так много, чтобы можно было закрывать все технологические «бреши», наблюдающиеся в секторе лёгкой фронтовой авиации, а особенно с нынешними темпами производства Т–50 ПАК ФА. ► Вопрос может быть разрешён с помощью переоснащения всех состоящих на вооружении ВКС МиГ–29 перспективными бортовыми РЛС, разработанными АО «Фазатрон–НИИР», а также его дочерним подразделением — «Концерн «Радиоэлектронные технологии». Среди основных претендентов — многоканальные бортовые РЛС «Жук–АЭ» и «Жук–АМЭ»; в этих изделиях воплощены наиболее передовые наработки российской оборонки в области АФАР, а по сему, они уже опережают всё то, что применено в станциях Н011М «Барс» и Н035 «Ирбис–Э» многоцелевых истребителей Су–30СМ и Су–35С, за исключением дальности действия. ► Процедура унификации новых радаров с СУО более современных МиГ–29СМТ и МиГ–29М2 будет проходить по облегчённой схеме, поскольку эти самолёты изначально разрабатывались с использованием мультиплексной шины данных стандарта MIL–STD–1553B, эта же шина с открытой архитектурой формирует основу системы управления вооружением тактического истребителя МиГ–35. Что касается более старых МиГ–29С, то здесь потребуется полная замена электронного «ядра» управления истребителями, построенного вокруг старой БЦВМ Ц101М, которая не предназначен для работы в связке с цифровыми интерфейсами «Жуков» следующего поколения. Имеется реальный шанс радикально модернизировать и «поставить на крыло» несколько сотен строевых и «законсервированных» МиГ–29А/С, что полностью ликвидирует техническое отставание всего авиапарка лёгкой фронтовой авиации от зарубежных истребителей поколения «4++». Каковы особенности и преимущества перспективных бортовых РЛС «Жук–АЭ» и «Жук–АМЭ»? ► Первая, «Жук–АЭ» (FGA–29), разрабатывалась с 2006–го года на базе наработок, полученных «Фазатроном» в ходе проектирования не очень удачного раннего образца «Жук–АМЭ» (FGA–01), обладающего непозволительно большой массой в 520 кг. В новом изделии широко применены компактные и лёгкие монолитные интегральные схемы (МИС), которые сегодня можно встретить в любом современном цифровом девайсе. Диаметр апертуры АФАР «Жук–АЭ» был уменьшен до 500 мм (общий диаметр — около 575 м), в сравнении с 700–мм полотном FGA–01; это было сделано для большего соответствия внутреннему диаметру радиопрозрачного обтекателя опытного борта «154» (МиГ–29М2), на котором и проходила испытания новая станция. Полотно FGA–29 представлено 680 приёмо–передающими модулями мощностью по 5 Вт, чего вполне хватает, чтобы в режиме синтезированной апертуры реализовать разрешение 50 см на дальности до 20 км и 3 м на дальности 30 км. Импульсная мощность станции составляет 34 кВт, что позволяет обнаруживать цели с ЭПР 3 м² на дальности до 148 км в переднюю полусферу и до 60 км — в заднюю полусферу (вдогон). «Жук–АЭ» сопровождает на проходе 30 воздушных целей и захватывает одновременно 6; в режиме ближнего воздушного боя может быть использован так называемый «Поворотный» режим, работающий при синхронизации с нашлемной системой целеуказания лётчика или оператора систем. □ □ Экспериментальная БРЛС «Жук–АЭ» (FGA–29) на борту опытного образца перспективного лёгкого многоцелевого истребителя МиГ–35 □ ► Благодаря индивидуальному управлению частотами работы отдельных ППМ (или их групп), а также более чувствительному и помехозащищённому преобразователю отражённых от цели электромагнитных волн, «Жук–АЭ» имеет очень весомое преимущество перед другими бортовыми радарами — незначительно уменьшение дальности обнаружения воздушных объектов на фоне земной поверхности, составляющее всего 8—11%, для РЛС с ПФАР этот показатель составляет около 15—18%, что доказала на испытаниях РЛС «Ирбис–Э», работающая в широком секторе обзора: ВЦ с ЭПР 3 м² обнаруживалась на удалении 200 км (на фоне свободного пространства), и 170 км (на фоне земной поверхности). Даже здесь мы можем увидеть заметный плюс радаров с АФАР. ► Высокие характеристики «Жук–АЭ» также отмечаются при работе в режиме «воздух–море/земля»: группа тяжёлой бронетехники, либо артиллерийская батарея САУ может быть обнаружена на дальности 30—35 км, надводный корабль класса «корвет» — 150 км и «эсминец» — более 200 км. Режим «воздух–поверхность» имеет несколько десятков подрежимов, среди которых: синтезированная апертура, возможность «заморозки» карты рельефа местности со всеми обнаруженными поверхностными объектами, обнаружение и сопровождение движущихся юнитов (GMTI), измерение скорости носителя в соответствии со скоростью смещения стационарных объектов в системе координат истребителя, следование рельефу местности на околозвуковых скоростях, использующееся в задачах «прорыва» ПВО противника. Сектор обзора радара стандартный для фиксированных АФАР–апертур и составляет 120 градусов в азимутальной и угломестной плоскостях, что является недостатком с подвижными АФАР–станциями, к примеру, «Captor–E», зато масса РЛК составляет всего 200 кг, что идеально подходит для модернизации лёгких МиГ–29С/СМТ/М2. Суммарные возможности «Жука–АЭ» находятся между американскими БРЛС AN/APG–80 и AN/APG–79, которыми оснащаются F–16C Block 60 и F/A–18E/F «Super Hornet». Модернизация существующих МиГ–29С/СМТ радиолокаторами «Жук–АЭ», а также более совершенными оптико-электронными комплексами ОЛС–УЭМ и современным информационным полем кабины экипажа даст возможность значительно опередить польские F–16C Block 52+ и немецкие «Тайфуны», оснащённые устаревшими РЛС со щелевой антенной решёткой. В то же время, отставание от «Тайфунов» с РЛС «Captor–E», а также от F–35A будет значительное. «МиГам» потребуется ещё более мощная бортовая РЛС с активной фазированной антенной решёткой — «Жук–АМЭ».

Admin: ► Впервые эта станция была представлена на авиакосмической выставке «Airshow China – 2016» в китайском Чжухае в 2016–м году. Приёмо–передающие модули «Жук–АМЭ» изготавливаются по совершенно новой технологии, на основе трёхмерных сверхвысокочастотных проводников, генерируемых в процессе низкотемпературной совместно обжигаемой керамики LTCC («Low Temperature Co–Fired Ceramic»). Рождение сверхпрочной кристаллической структуры проводников происходит в результате обжига многокомпонентной смеси из спецстёкол, керамики, а также специальных проводниковых паст на основе золота, серебра или платины, которые в определённых соотношениях добавляются в эту смесь. Данные ППМ имеют множество преимуществ перед стандартными арсенид–галиевыми элементами, использующимися в большинстве известных БРЛС с АФАР (японская J–APG–1, «Captor–E» и т.д.), а в частности: • отличная механическая стабильность, достигаемая малым коэффициентом теплового расширения и высокой эластичностью в широком диапазоне температур работы, эти качества являются основой большого ресурса работы ППМ; • устойчивые электропроводные показатели во всех частотных диапазонах волн, вплоть до миллиметрового Ka–диапазона, благодаря чему наблюдается большая стабильность работы АФАР сразу в нескольких режимах, включая РЭБ; • плотность керамической основы ППМ, изготовленных по технологии LTCC, обеспечивает герметичность проводниковых элементов от негативных воздействий внешней среды, другими словами, «Жук–АМЭ» может продолжить работу даже в случае повреждения радиопрозрачного носового обтекателя БРЛС; • более высокая теплопроводность LTCC–подложки из керамики, в сравнении с органическими аналогами (4 Вт/мк против 0,1—0,5 Вт/мК соответственно), позволяет более эффективно охлаждать самые высокотемпературные зоны ППМ, особенно при использовании металлических теплостоков; • процесс создания подобных ППМ не требует высоких температур обжига, достаточно всего 850—900ºС. ► В случае с технологией LTCC низкотемпературная совместно обжигаемая керамика является низкопрофильной диэлектрической подложкой для платиновых, золотых или серебряных проводников-излучателей/приёмников РЛ–волны. Она значительно более жаропрочная, чем обычные печатные платы из органических соединений и позволяет работать с повышенным энергетическим потенциалом: приёмо–передающие модули АФАР «Жук–АМЭ» могут иметь мощность порядка 6—8 Вт. Это привело к тому, что перспективная РЛС «Жук» увеличила дальность обнаружения цели с ЭПР 3 м² примерно до 220—260 км, что сопоставимо со станцией «Captor–E». По заявлениям «фазотроновцев», «Жук–АМЭ» разработан как для установки на истребители поколения «4++» МиГ–35, так и на МиГ–29С/СМТ. Антенный модуль вместе с полотном и шлейфами имеет массу порядка 100 кг, что является невиданным среди западных истребителей показателем. Полотно станции представлено 960 ППМ. □ ■ Демонстратор бортовой РЛС «Captor–E» □ ► Высокоэнергетические режимы работы «Жук–АМЭ» с высоким разрешением дают возможность безошибочно классифицировать морские, наземные и воздушные объекты по их форме и радиолокационной сигнатуре благодаря сравнению с загруженной эталонной базой из сотен или даже тысяч юнитов. Более того, может быть произведена и идентификация цели с малого расстояния, когда режим SAR имеет разрешение в 50 см, либо в случае, когда цель радиоизлучающая. Тогда используется база частотных шаблонов многочисленных радиолокационных средств противника, которая может быть интегрирована в обновлённую СПО модернизированного МиГ–29. «Жук» может работать и в режиме LPI, для осложнения работы средствам РЭБ противника, либо в пассивном — для скрытных выхода и атаки на радиоизлучающие цели противника, среди которых могут быть как наземные обзорные или многофункциональные РЛС зенитно–ракетных комплексов, так и станции РТР и РЭБ воздушного базирования. ► Продолжение следует… □ ► Автор — Евгений Даманцев

Admin: ■ 09–02–2017Передовые АФАР–радары для строевых и перспективных «МиГов»:Невиданный ранее потенциал обновления ВКС (часть 2)► Благодаря широкому диапазону рабочих частот бортовой РЛС «Жук–АМЭ», а также продвинутому преобразователю сигнала имеется возможность реализации бистатического режима обнаружения и сопровождения поверхностных и наземных целей. Режим этот заключается в том, что один из двух или более истребителей МиГ–29С, оснащённых данным радаром, включает и начинает процесс сканирования пространства, а другая аналогичная машина звена активирует пассивный режим работы станции «Жук–АМЭ» и принимает отражённый от цели сигнал, т.е. передающий и приёмный посты могут быть разнесены в пространстве на определённое расстояние. При этом в навигационной системе каждого истребителя благодаря наличию устройств с радиоканалами для обмена тактической информацией чётко отслеживаются координаты дружественных машин. Сопоставляя данные о мощности излучаемого и отражённого сигнала с расстояниями до цели излучающего и принимающего отражённый сигнал истребителей, БЦВМ каждого борта может определить дальность до цели, скорость её передвижения и т.д. Бистатический режим может быть совмещён с режимом синтезированной апертуры и селекции движущихся морских/наземных целей (СДНЦ, англ. GMTI), благодаря чему истребители с выключенными бортовыми радарами могут классифицировать тип надводной/наземной или воздушной боевой единицы лишь за счёт активной работы одного радара в целом звене. ► Более того, бистатический режим предусматривает возможность определять направление на наземного/воздушного противника в пассивном режиме по отражённым радиосигналам от совершенно сторонних источников излучения, включая даже вражеские РЛС наземного и воздушного базирования. Недостатком этого метода будет невозможность вычисления дальности и скорости до объекта, так как из известных параметров будут лишь угломестные и азимутальные координаты радиоконтрастного объекта, в то время как требуются координаты излучающего поста. Новый «Жук–АМЭ» также обладает способностями постановки радиоэлектронных помех, которые будут излучаться определёнными группами ППМ, что поставит её на один уровень с передовым бортовым радаром AN/APG–81 малозаметного истребителя 5–го поколения F–35A. ► Лёгкие фронтовые многоцелевые истребители МиГ–29С/СМТ, оснащённые новаторскими радиолокаторами «Жук–АМЭ», дадут фору всем версиям обновлённых F–16V, «Тайфунов», «Супер Хорнетов» и «Рафалей», поскольку техническое и энергетические совершенство РЛС последних находится далеко позади; в ту же очередь, радиолокационная сигнатура усовершенствованных истребителей семейства МиГ–29 может быть снижена до 0,8—1 м² за счёт нанесения современных радиопоглощающих покрытий. В схватке с наиболее амбициозными истребителями 5-го поколения F–35A/B/C модернизированные МиГ–29СМТ будут чувствовать себя гораздо уверенней, нежели варианты оснащённые «щелевыми» БРЛС «Топаз» и «Жук–МЭ». Лёгкая фронтовая авиация ВКС России сможет реально «показать зубы» в дальнем воздушном бою и операциях класса «воздух–поверхность», что на данный момент практически нереализуемо. ► Конечно же, для оценки любого многоцелевого истребителя в дальнем воздушном бою необходимо обладать информацией о применяемых им ракетах класса «воздух–воздух». Исключением не являются и модернизированные МиГ–29С/СМТ. Помимо стандартных ракет с активной радиолокационного ГСН Р–77, самолёты могут получить их более дальнобойные модификации РВВ–СД («Изделие 170–1») с более длительным маршевым режимом работы ТРД, либо версии с прямоточным воздушно–реактивным двигателем «Изделие 180–ПД». Радиус действия «Изделия 170–1», по официальной информации, достигает примерно 115 км в переднюю полусферу, что сопоставимо с показателем предпоследней версии AMRAAM — AIM–120C–7; фактически же эта цифра может переваливать за 120—130 км при баллистической траектории полёта на высотах около 30 км (потеря скорости на этой высоте примерно 5,5 раз меньше, нежели в нижних слоях тропосферы). Дальность действия «Изделия 180–ПД» может составлять 150 и более километров. Семейство ракет РВВ–СД обладает предельными перегрузками до 45 ед., что позволяет перехватывать цели, маневрирующие с перегрузкой 15—17G (тоже отличный показатель для современного вооружения «воздух–воздух»). ► Не менее важным критерием для оценки боевых возможностей модернизированных истребителей МиГ–29С в режиме «воздух–воздух» является техническое совершенство их оптико–электронных прицельно–навигационных комплексов (ОЭПрНК). Американские и западноевропейские военно–аналитические ресурсы и форумы с завидной регулярностью поднимают вопрос о дальности обнаружения перспективных малозаметных истребителей F–22A и F–35A подобными изделиями, и в итоге приходят к очень неутешительным результатам. Так, 04 февраля 2017 года, военно–аналитическое новостное издание «Военный Паритет» со ссылкой на западные источники, сообщило, что дальность обнаружения малозаметного истребителя F–35A китайскими оптико-электронными комплексами–аналогами AN/AAQ–37 DAS, установленными на J–20 «Чёрной орёл», может достигать 70 км. Такие цифры являются очень неприятными для американцев, поскольку китайские «тактики» смогут обнаруживать «Лайтнинги» в ЗПС в пассивном режиме, без вскрытия своего местонахождения. Для наших МиГ–35 «Fulcrum–F» складывается аналогичная ситуация. Серийные машины планируется комплектовать носовыми модулями ОЭПрНК ОЛС–УЭМ. Несмотря на то, что их относят к новому поколению тепловизионных систем, дальность обнаружения истребителя противника в форсажном режиме составляет около 60 км в заднюю полусферу и около 25 км — в переднюю. Ещё более сложная ситуация складывается с ранним образцом станции — изделием ОЭПС–29, которым оснащёны фронтовые истребители МиГ–29А/С. Дальность обнаружения целей у неё — от 20 до 30 км, что не даст абсолютно никаких преимуществ в бою с усовершенствованным 4–м и 5–м поколением. ► К примеру, французские «Рафали», а также британские и немецкие «Тайфуны» оснащаются в 2—3 раза более чувствительными инфракрасными датчиками OSF и «Pirate–IRST» дальность обнаружения тактических истребителей на форсажном режиме полёта может достигать 150 км. Более того, ИК-матрицы этих датчиков не только отображают маркер обнаруженной теплоконтрастной цели на ИЛС и МФИ пилота, но и могут предоставить инфракрасное изображение сопровождаемого летательного аппарата с оптическим и цифровым увеличением, благодаря которому можно чётко идентифицировать его на расстоянии десятков километров. По поводу таких возможностей у ОЛС наших «МиГов» и «Сушек» информации пока не поступало. Следовательно, модернизация линейки МиГ–29А/С по оптико-локационной части, на первом этапе, должна заключаться в разработке и интеграции более чувствительных ОЭПрНК типа ОЛС–35/50М, которыми будут оснащаться тяжёлые машины типа Су–35С или Т–50 ПАК ФА (дальность их действия по истребителям в ЗПС доведена до 90—120 км, в ППС — 55—60 км). Второй этап может предусматривать установку ещё более совершенного сенсора последнего поколения с возможностью визуализации сопровождаемого объекта на многофункциональных индикаторах лётчика или оператора систем. □ Нужна ли модернизированная бортовая РЛС обновлённым дальним перехватчикам МиГ–31БМ? □ ► Примерно к началу XXI века технический, а соответственно и боевой потенциалы тяжёлых перехватчиков МиГ–31Б практически полностью перестали соответствовать уровню и разносторонности воздушных угроз со стороны ВВС основных стран–противников. Проблема заключалась в том, что бортовая РЛС с ПФАР РП–31 Н007 «Заслон» обладала недостаточным энергетическим потенциалом, из–за чего по дальности обнаружения воздушных целей она уступала не только таким радарам с АФАР, как AN/APG–79 (палубный многоцелевой истребитель F/A–18E/F/G), но и обыкновенным РЛС со щелевыми АР типа AN/APG–70 (ранняя версия F–15E «Strike Eagle»), а также ECR–90 «Captor–M» (EF–2000 «Typhoon»). Не блистала и пропускная способность РЛК «Заслон»: как и у «щелевых» радаров, количество сопровождаемых на проходе целей составляло всего 10 целей, захватываемых — 4 цели. Бортовой вычислитель «Аргон–К» не мог обеспечить лучшие показатели. Максимальная дальность захвата истребителя F–16C c ЭПР 3—4 м² (с подвеской) составляла порядка 140 км, в то время как «Фалькон» обнаруживает МиГ–31 на удалении 190—210 км. Более того, управляемые ракеты воздушного боя Р–33, оснащённые ПАРГСН, имели G-лимит по маневрирующей цели порядка 5—8 ед., низкую помехозащищённость и эффективный радиус действия в 120—140 км, что уже не соответствовало уровню дальнего перехватчика XXI века. □ □ ► Именно по этой причине к концу 90–х гг. было принято решение о разработке методики по обновлению всего авиапарка МиГ–31Б за счёт установки ранее разработанного РЛК «Заслон–М» и более дальнобойных модификаций ракеты Р–33 — Р–33С/37. Опционально более продвинутый МиГ–31БМ ещё в 1994–м году продемонстрировал лётчикам и командованию ВВС, а также представителям Минобороны уникальные боевые качества, уничтожив высотную воздушную цель на расстоянии 300 км с помощью использования ракет Р–37. Окончательное решение об обновлении авиапарка было принято в 2011 году, и уже весной 2014–го усовершенствованные машины начали поступать на вооружение 790–го истребительного авиаполка, развёрнутого на АвБ Хотилово (Тверская область). Эти перехватчики несли на борту ещё более совершенную версию БРЛС — «Заслон–АМ»; от базового варианта «М» она отличается более современным и высокопроизводительным процессором «Багет–55». В семействе «Заслонов», разработанном специалистами Научно–исследовательского института приборостроения им. В.В. Тихомирова (НИИП) (дочернее предприятие «Концерна ПВО «Алмаз–Антей»), вариант «АМ» имеет окончательную конфигурацию элементной базы: его модернизационный задел полностью исчерпан. Об этом заявил гендиректор НИИП Юрий Белых, что в полной мере соответствует действительности. ► Энергетические возможности БРЛС «Заслон–АМ» увеличены примерно в 2 раза в сравнении с обычной 8Б «Заслон»: дальность обнаружения цели с ЭПР 1 м² достигла 200—230 км, малозаметного истребителя F–35A — около 140 км; количество сопровождаемых целей достигло 24 ед., а скорость перехватываемой цели — 6300 км/ч. Кроме этого, новая станция может управлять ракетами класса «воздух–воздух» семейства Р–77, включая «Изделие 180–ПД», за счёт чего МиГ–31БМ стал способен вести борьбу с высокоманевренными летательными аппаратами противника, к чему не был адаптирован обычный МиГ–31Б. Но это вовсе не означает, что исчерпан модернизационный потенциал МиГ–31БМ в целом. ► Если, к примеру, рассматривать «Заслон–АМ» на фоне современных авиационных бортовых РЛС с АФАР, можно заметить множество недостатков. Пассивная ФАР представлена мощным центральным радиочастотным источником, который передаёт излучение на излучающим модуль из нескольких сотен ППМ; выход из строя этого источника приведёт к невозможности работы всей бортовой РЛС. Также РЛС с ПФАР «Заслон–АМ», из–за невозможности индивидуального частотного режима работы ППМ, не имеет возможности создавать направленные радиоэлектронные помехи. Все эти технологические минусы пассивной ФАР являются очень негативным явлением, особенно в системе управления вооружением современных перехватчиков дальнего радиуса действия, ведь эти машины предназначены для действий на дальних подступах к границам и стратегически важным промышленным зонам государства, где зачастую приходится полагаться лишь на техническое совершенство радиолокационного прицельного комплекса собственного перехватчика. ► Перехватчики МиГ–31БМ уже в ближайшем будущем будут нуждаться в принципиально новой РЛС с АФАР, разработанной на базе радара под индексом Н036 «Белка» (планируется к установке на Т–50). Большой носовой обтекатель даёт возможность установки мощной бортовой РЛС с диаметром полотна 1,4 м и более чем 2000 приёмо–передающих модулей, изготовленных как на основе стандартных арсенид-галиевых проводников, так и на базе перспективных керамических обложек с серебряными илиплатиновыми проводниками. На высоте 19—22 км такой радар сможет обнаруживать цель типа «истребитель поколения 4+» на дальности до 400—420 км, сопровождать 60—100 целей и захватывать до 16 ВЦ. Также МиГ–31БМ получат возможности ведения направленной РЭБ, наблюдения за поверхностными целями в режиме SAR и ведения радиотехнической разведки. Важность начала такого этапа модернизации МиГ–31БМ имеет решающее значение в поддержании современного состояния наиболее оперативной компоненты Воздушно–космических сил России. □ ► Источники информации: http://forum.militaryparitet.com/viewtopic.php?id=13182 http://forum.militaryparitet.com/viewtopic.php?id=13183 http://www.airwar.ru/enc/fighter/mig29s.html http://www.airwar.ru/enc/fighter/mig29smt.html http://www.migavia.ru/index.php/ru/produktsiya/novoe-unifitsirovannoe-semejstvo-istrebitelej/mig-29m-m2 http://www.airwar.ru/enc/fighter/mig29m2.html http://www.airwar.ru/enc/fighter/mig31bm.html http://www.leonardocompany.com/en/-/raven-1 http://www.leonardocompany.com/en/-/skyward-1 http://militaryrussia.ru/blog/topic-102.html □ ► Автор — Евгений Даманцев

Admin: ■ № 2 (87) октябрь 20168 проблем российского оборонно–промышленного комплекса и пути их решенияПроблема коренной реструктуризации ОПК в последнее десятилетие остро встала перед Россией □ □ Россия: шоковый эффект □ ► Ряд процессов — прежде всего окончание холодной войны; процесс глобализации во всех сферах жизни, в том числе в экономике; политические изменения в ряде регионов мира, особенно в Европе, — стали причиной сокращения объёмов производства и, соответственно, сжатия ОПК не только России, но и стран НАТО (Рисунок 1). □ □ ► Но падение объёма заказов более чем в полтора раза за 10 лет в странах НАТО оказало не такой шоковый эффект на оборонную промышленность, как десятикратное уменьшение объёма заказа в нашей стране. Однако сжатие рынка вооружений резко обострило внутреннюю конкуренцию между военно–промышленными корпорациями. Промышленные компании вынуждены реагировать на такие изменения проведением масштабных реструктуризационных мероприятий, повышающих их эффективность, заметно снижающих издержки. ► Так, при полуторном сокращении заказа на ВВТ за те же 10 лет занятость в ОПК уменьшилась почти вдвое. Помимо сокращения занятости, важным элементом реакции ОПК на сокращение рынков стала концентрация разработок и производства. За десятилетний период на треть сократилось число компаний, участвующих непосредственно в производстве вооружений. ► Безусловно, в 1990–е годы отечественный ОПК под воздействием ряда известных факторов также «просел». Многие предприятия просто перестали существовать. Но те коллективы, которые имели серьёзные научные заделы и перспективы, смогли выжить. В тяжелейших условиях, когда не выплачивалась заработная плата, уходили сотнями профессионалы, в таких коллективах удалось сохранить научные школы. ► Например, Радиотехнический институт имени академика Александра Львовича Минца в 1994 году потерял сразу тысячу с лишним специалистов, которые перешли на работу в «Билайн». Но институт по–прежнему плодотворно работает на благо страны, являясь бесспорным лидером в России в области создания современных РЛС дальнего обнаружения. □ Последствия глобализации мировой экономики □ ► Важнейшим фактором реструктуризации ОПК в последнее десятилетие является глобализация мировой экономики. ► К движущим силам глобализации в сфере ОПК могут быть отнесены: • обострение конкуренции с созданными в середине 1990–х годов, прежде всего в США, крупными компаниями (такие слияния, как «Боинг» — «Макдоннелл Дуглас» — «Рокуелл Дефенс», «Локхид» — «Мартин Мариэтта» — «ГД Аэроспейс» — «Лорган», «Рэйтеон» — «Хьюз» и др.); • снижение совокупного спроса на ВВТ вследствие сокращений оборонных бюджетов; • относительный рост спроса на результаты НИОКР для создания высокотехнологичных систем вооружений; • подготовка к ведению коалиционных войн в рамках военных доктрин большинства развитых стран; • неадекватность структуры большинства оборонных отраслей новым задачам и требованиям, излишек устаревших мощностей, усиливающаяся неэффективность их дальнейшего использования; • массовое осуществление программ по оптимизации бюджетных расходов с целью максимизации отдачи от вложенных средств; • усиление ориентации промышленности на фондовый рынок в интересах максимизации акционерной прибыли в связи с расширением участия частного капитала в ОПК. ► Проблема реструктуризации ОПК пересекается в этой сфере ещё с одной деликатной проблемой глобализации в рамках Всемирной торговой организации — проблемой государственной поддержки субъектов рынка. Поэтому, учитывая опыт разгорающихся торговых споров внутри ВТО, зарубежные корпорации ОПК вынуждены учитывать и запреты на косвенное субсидирование гражданской продукции за счёт военных заказов. Программы реструктуризации диверсифицированных корпораций вынуждены принимать во внимание и ограничения таких международных соглашений, как ВТО. ► В целом система условий, в которых оказался российский ОПК, требует не только изменения его масштаба, но и диктует необходимость существенного изменения базовых принципов его функционирования, взаимоотношения с вооружёнными силами, государством, мировым сообществом. □ Текущие проблемы российского ОПК □ 1. Утрата отечественной базы электронного машиностроения ОПК. ► В настоящее время в России практически отсутствует производство современного промышленного оборудования для радиоэлектронной промышленности. Радиоэлектронная отрасль в России превратилась в крупное сборочное производство финальных изделий из импортной элементной базы и на оборудовании в основном ведущих западных и китайских фирм. □ 2. Потеря научно–технологической базы ОПК. ► Отечественные разработки по прорывным перспективным технологиям крайне малочисленны. Но даже их внедрение в серийное производство сталкивается с непреодолимыми организационными и финансовыми проблемами. Поэтому радиоэлектронная отрасль существует либо на отечественной, но устаревшей технологической базе, либо на современной, но зарубежной. Большой проблемой является недостаточное количество молодых перспективных, высококвалифицированных кадров. Нужна скоординированная система мер и стимулов для закрепления молодёжи в ОПК. □ 3. Переход страны на рыночные отношения в ОПК не создал рыночные механизмы ценообразования. ► Действующая система ценообразования не стимулирует предприятия к повышению производительности труда, эффективности работы в целом. Регулирование средних зарплат, их нормирование построено таким образом, что предприятиям невыгодно повышать эффективность производства, так как сверхприбыль изымается в доход государства. Это не позволяет высокими темпами перевооружать производство и стимулировать экономически более успешные предприятия. ► Необходимо коренным образом изменить систему ценообразования и создать реальные механизмы стимулирования производительности труда и внедрения инновационных продуктов в ОПК. □ 4. Слабая взаимная координация работ, проводимых в ОПК. ► Неэффективны механизмы взаимодействия между предприятиями отрасли. Для деятельности отдельных холдингов характерно ведение «натурального» хозяйства, направленного исключительно на свои нужды. Как следствие, в ОПК до сих пор не решена проблема устранения дублирования проводимых работ. Необходимо скорейшее создание единой базы данных существующих и разрабатываемых технологий и мощной экспертно–аналитической структуры, обеспечивающей аналитическую поддержку решений руководства отрасли. □ 5. Слабая увязка целей государственной программы развития ОПК с обеспечением реализуемости ГПВ. ► Требуется разработка целевых функций и индикаторов, отражающих степень достижения целей содействия реализации ГПВ, для количественной оценки — насколько государственная программа развития ОПК подкрепляет и обеспечивает реализуемость ГПВ. Структура программы и её организационная часть должны быть увязаны с конкретными приоритетными образцами ВВТ и предприятиями (холдингами), отвечающими за разработку и производство данных изделий. Такая структуризация программы позволит детализировать и закрепить ответственность за реализацию программных мероприятий и целей ГПВ. ► Для реализации государственной программы развития ОПК при её разработке необходимо ориентироваться на крупные предприятия (холдинги) — головных разработчиков финальных образцов ВВСТ. Мероприятия программы должны обосновываться и формироваться с их непосредственным участием, с повышением их роли и ответственности за внедрение результатов технологических работ ОПК в конкретные образцы ВВСТ. □ 6. Несовершенство системы принятия решений о направлениях финансирования НИОКР. ► Система принятия решения о финансировании НИОКР не подкреплена долгосрочным видением развития технологий в радиоэлектронике, а механизм распределения средств на конкретные проекты и контроля результатов исследований недостаточно прозрачен и требует уточнения и детализации. □ 7. Несовершенство инфраструктуры национальной инновационной системы. ► Коммерциализация технологий находится на низком уровне, недостаточно используется потенциал конверсии конкурентоспособных специальных технологий в гражданские направления. Степень воплощения результатов научных разработок инновационной направленности в конкретные изделия промышленного производства на внутреннем рынке не превышает 20%. Менее 13% от производимой продукции экспортируется. В экспорте преобладает продукция специального назначения. При этом только малая часть отечественных производителей участвует в международных кооперационных цепочках, в то время как большинство компаний выпали из мировой системы кооперации. □ 8. Низкая производительность и эффективность процессов. ► На крайне низком уровне находится производительность и эффективность процессов, что обусловлено: • недофинансированием в сочетании с устаревшими, не соответствующими требованиям современного рынка производственно–технологической базой, бизнес–моделями, операционными моделями; • слабым уровнем развития рыночных компетенций у многих российских компаний; • недостаточной эффективностью процессов вывода и продвижения продукции на рынке. ► Таким образом, радиоэлектронная отрасль России в своём нынешнем состоянии практически неконкурентоспособна на глобальном уровне. Громадное отставание по эффективности, малая доля рынка и малый выпуск, технологическое отставание остро ставят вопрос о скорейшей масштабной модернизации радиоэлектронной промышленности. ► Необходимо продолжать начатые изменения в отрасли и в этом процессе максимально использовать потенциал и компетенции, сохранённые российскими компаниями в отдельных сегментах и нишах рынка (Рисунок 2). □ □ □ Необходимые меры государственной поддержки предприятий ОПК □ ► Решение возникающих при этом проблем особенно актуально для предприятий, выполняющих работы за счёт кредитного авансирования. ► При формировании и реализации государственной программы развития оборонно-промышленного комплекса Российской Федерации необходимо выработать гибкую систему мер государственной поддержки технического оздоровления предприятий ОПК. В частности, представляется необходимым: • осуществить возврат инвестиционной льготы по налогу на прибыль, в частности инвестиций на оборудование, а также НИР и ОКР в полном объёме; • отменить налогообложение части прибыли предприятий, направленной на модернизацию и техническое перевооружение производства ВВТ; • снизить стоимость лизинга как единственного на сегодняшний день реального механизма, способного обеспечить техническое перевооружение российской промышленности в короткие сроки; • предоставить налоговые и таможенные льготы для предприятий, развивающих технологическую базу передовых исследований и разработок. ► В организационном плане представляется полезным: • создание в Российской Федерации структуры (например, национального центра) по выработке и реализации государственных научно–технических и инновационных стратегий в разработке технологий двойного назначения и по адаптации в интересах ОПК открытых исследований и разработок, выполненных за счёт федеральных средств; • организация межотраслевых координационных центров с целью объединения усилий по созданию элементной базы нового поколения (прежде всего в электронике и робототехнике) в интересах ОПК; • обеспечение эффективной законодательной защиты прав интеллектуальной собственности, а также результатов работы по НИР и ОКР. ► Необходимо тщательно проанализировать мировой опыт развития ОПК, учесть собственные особенности, сохранить историческую преемственность в отечественной оборонной промышленности, оценить нужды армии и флота исходя из современных угроз нашей безопасности (и их перспективного предвидения). При этом необходимо разработать и реализовать на практике систему мер для решения перечисленных проблем отечественного ОПК, увеличить эффективность его управления, провести в кратчайшие сроки модернизацию оборонной промышленности и создать условия для развития внутренней конкуренции в этой сфере. Наличие мощной национальной промышленности — это признак суверенности и состоятельности государства. Именно это сейчас крайне необходимо нашей стране (Рисунок 3). □ □ □ ► Автор — Александр Рахманов

Admin: ■ 19–06–2017Проект ПАК ДП: замена для МиГ–31► В настоящее время российская авиационная промышленность занимается модернизацией самолетов-перехватчиков МиГ–31 по новому проекту МиГ–31БМ. Предлагаемая замена комплектующих, узлов и агрегатов позволяет повысить характеристики техники, а также продлить сроки ее службы. Тем не менее, уже сейчас авиастроители занимаются проработкой облика перспективной машины, которая в будущем заменит существующие самолеты. Этот проект известен под названием «Перспективный авиационный комплекс дальнего перехвата» (ПАК ДП. Кроме того, неоднократно упоминалось возможное название серийных перехватчиков — МиГ–41. ► По имеющимся данным, работы по проекту ПАК ДП стартовали несколько лет назад, однако по ряду причин программа до сих пор остается на ранних стадиях. Из-за этого, в частности, неоднократно сообщалось о тех или иных планах военных и конструкторов, но большая часть технических подробностей пока остается неизвестной. Возможно, в некоторых случаях это связано с продолжающимся формированием облика перехватчика и отсутствием соответствующих наработок. ► Впервые о намерениях военного ведомства получить новый перехватчик для замены МиГ–31 было объявлено в 2013 году. Тогда главком ВВС генерал–полковник Виктор Бондарев рассказал о планах военного ведомства по созданию перспективного самолета. На тот момент рассматривалась возможность разработки проекта в рамках текущей Госпрограммы вооружений. В таком случае проект должен был появиться до 2020 года. Последующее серийное производство самолетов позволило бы к 2028 году полностью заменить все имеющиеся машины типа МиГ–31. □ ■ Перехватчик МиГ–31БМ. Фото Wikimedia Commons □ ► Следующие сообщения появились в начале весны 2014 года. По данным того времени, начальник Генерального штаба подписал документ о начале разработки нового самолета, предназначенного для замены существующей техники. Отмечалось, что перспективный перехватчик будет разрабатываться на основе имеющегося МиГ–31 и получит обозначение МиГ–41. Технические подробности нового проекта не уточнялось, хотя высказывались различные оценки. К примеру, утверждалось, что максимальная скорость нового МиГ–41 может превышать М=4. ► Через несколько месяцев появились новые сведения о проекте, затрагивавшие тему сроков его реализации. В августе 2014 года главком ВВС генерал–полковник Виктор Бондарев рассказал, что уже начаты научно–исследовательские работы по программе ПАК ДП, а с 2017–го стартуют опытно–конструкторские. По оценке командующего, серийные самолеты нового типа должны были пойти в войска к 2025 году. Нетрудно заметить, что примерно за год планы заметно изменились, однако теперь они выглядели более проработанными. ► Задолго до планируемого начала опытно-конструкторских работ, в феврале 2015 года, руководство российской самолетостроительной корпорации «МиГ» выразило готовность к участию в новой программе ПАК ДП. Глава организации Сергей Коротков отметил, что проект такого масштаба может осуществляться только в рамках государственной программы. РСК «МиГ» имеет большой опыт в деле разработки самолетов–перехватчиков, и потому могла бы принять участие в планируемых работах. Вскоре С. Коротков рассказал, что его корпорация в инициативном порядке разрабатывает перехватчики тяжелого класса, способные в перспективе заменить имеющуюся технику. ► В августе 2015 года командование военно-воздушных сил объявило об изменении текущих планов. В. Бондарев заявил, что опытно–конструкторские работы по теме ПАК ДП начнутся не ранее 2019 года, т.е. на два года позже изначально планировавшихся сроков. В то же время, подобное изменение графика работ не должно будет сказаться на состоянии парка перехватчиков, имеющегося у ВВС. Для сохранения требуемого потенциала следовало продолжать модернизацию строевой техники. ► Тогда же, в августе 2015–го, намерение участвовать в программе «Перспективный авиационный комплекс дальнего перехвата» выразила еще одна организация оборонной промышленности. Генеральный директор Научно–исследовательского института приборостроения имени В.В.Тихомирова» (г. Жукорвский) Юрий Белый рассказал о начале работ по формированию облика радиоэлектронных систем будущего самолета. Он отметил, что создание РЛС «Заслон», используемой на перехватчиках МиГ–31, стала этапной для НИИП им. Тихомирова, а сама станция в итоге оказалась «визитной карточкой» организации. В связи с этим институт проявил интерес к новой программе и решил присоединиться к ней. ► На тот момент уже проводились научно–исследовательские работы по определению облика авионики самолета ПАК ДП. Рассматривалась возможность создания нового комплекса на основе изделия «Заслон» или более новых систем типа «Барс», «Ирбис» и т.д. Среди прочего, изучалась возможность разработки перспективной РЛС и сопутствующего оборудования на базе аппаратуры, созданной для истребителя пятого поколения ПАК ФА/Т–50. При этом, однако, по состоянию на август 2015 года НИИП им. Тихомирова еще не был официально назначен разработчиком бортовых радиоэлектронных систем. ► В декабре 2015 года о ходе работ вновь рассказал генеральный директор РСК «МиГ». По словам С. Короткова, корпорация уже начала разработку нового самолета–перехватчика. К этому времени специалисты имели понимание, каким должен быть перспективный ПАК ДП, и начали определять его технический облик. В частности, в проекте планировалось использовать самые современные материалы и новые принципы военного авиастроения. При этом все работы, как утверждалось, проводились за счет государственного бюджета. Какие–либо сведения о завершении тех или иных работ тогда не оглашались. ► В дальнейшем тема разработки перехватчика ПАК ДП неоднократно поднималась различными официальными лицами и средствами массовой информации, но новые сведения о сроках выполнения работ, планах заказчика и промышленности или технические подробности проекта не появлялись. В результате за весь 2016 год и первые месяцы текущего 2017–го объем доступной информации о перспективной программе почти не поменялся. ► Всего несколько дней назад, 14 июня 2017 года издание «Коммерсант» опубликовало интервью с новым генеральным директором корпорации «МиГ» Ильей Тарасенко. В ходе беседы с журналистами руководитель предприятия рассказал о последних преобразованиях, планах по развитию корпорации, а также об имеющихся успехах в деле разработки и строительства авиационной техники. Среди прочего, была затронута тема создания перспективного самолета-перехватчика. По словам И. Тарасенко, в настоящее время конструкторы «МиГ» работают над концепцией проекта и прорабатывают облик самолета. Работы ведутся в инициативном порядке, но с привлечением смежных организаций. ► Пока новый самолет ПАК ДП не готов к серийному производству и эксплуатации, войска должны будут использовать модернизированные машины МиГ–31. Согласно нынешним планам, в будущем военному ведомству может быть предложен еще один проект модернизации имеющейся техники. Впрочем, к тому времени, когда обновленные МиГ–31БМ вновь будут нуждаться в ремонте и модернизации, новый ПАК ДП планируется довести до эксплуатации. Пока же ведется проработка облика будущего перехватчика, а также модернизация состоящих на вооружении машин. ► Возможность замены перехватчиков МиГ–31 в отдаленном будущем обсуждалась на протяжении долгих лет, однако до определенного времени не выходила за рамки разговоров и предварительных проработок. Только в 2013 году было принято принципиальное решение о разработке нового самолета требуемого типа. Тем не менее, в связи с наличием удачного проекта модернизации имеющейся техники, разработку новой программы ПАК ДП сместили на несколько лет вперед. Из–за этого, как неоднократно сообщалось, первые серийные перехватчики нового типа отправятся в войска только в середине следующего десятилетия. ► Согласно последним сообщениям на этот счет, опытно–конструкторские работы по теме «Перспективный авиационный комплекс дальнего перехвата» стартуют только в 2019 году. Пока же авиационная промышленность и смежные предприятия занимаются научно–исследовательскими работами, целью которых является формирование технического облика и создание требований к машине. Как следствие, на данный момент рано говорить о каких–либо технических подробностях проекта. В то же время, на протяжении нескольких последних лет неоднократно упоминались некоторые варианты возможного подхода к созданию ПАК ДП и, как следствие, особенности его облика. ► Еще в 2013—14 годах несколько раз упоминалось, что новый перехватчик ПАК ДП/МиГ–41 может быть разработан на основе существующего самолета МиГ–31. Такая версия до сих пор имеет своих сторонников, однако пока не получила официальных подтверждений. Более того, в ходе нынешних научно–исследовательских работ подобный подход к созданию новой техники могут посчитать невыгодным. В результате этого новый самолет вряд ли будет основываться на идеях и решениях существующего проекта. В то же время, нельзя исключать определенное сходство, обусловленное реализацией тех или иных концепций. ► Следует отметить, что первая попытка создания замены для МиГ–31 была предпринята еще в восьмидесятых годах. В рамках проекта с рабочим названием «701» предполагалось создать перспективный дальний перехватчик, отличающийся значительным ростом основных характеристик. В итоге был предложен самолет, построенный по схеме «бесхвостка» с развитым центропланом и передним горизонтальным оперением. Два двигателя планировалось размещать над крылом в хвостовой части машины. При взлетной массе более 70 т такой самолет мог бы брать на борт более 12 т вооружения, в том числе ракеты «воздух–воздух» большой дальности. Максимальную скорость планировалось довести до 2500 км/ч, дальность — до 7 тыс. км. Проект был остановлен в начале девяностых годов в связи с отсутствием финансирования. □ ■ Возможный облик самолета «701». Рисунок Bastion-opk.ru □ ► В сложившейся ситуации фактически отсутствует возможность спрогнозировать облик будущего ПАК ДП, не допустив серьезные ошибки. Можно лишь пытаться представить те или иные особенности подобной техники, при помощи которых она сможет не только полноценно заменить имеющиеся машины, но и дать воздушно–космическим силам новые возможности. Очевидно, что нынешние предположения могут совпасть с реальным результатом программы ПАК ДП, но вероятность этого не слишком велика. ► Важнейшей особенностью серийных МиГ–31 является максимальная скорость полета до 3000 км/ч, позволяющая им в кратчайшие сроки выходить на рубеж пуска ракет. Нельзя исключать, что при формировании облика перспективной машины военное ведомство сочтет необходимым сохранение подобных возможностей. Еще одной характерной чертой существующей техники является РЛС «Заслон»/«Заслон–М», позволяющие обнаруживать крупные объекты на дистанциях до 400 км. Современный прогресс в области радиоэлектронных систем, как минимум в теории, позволяет получить новый прирост характеристик с очевидными последствиями для боевой эффективности. Наиболее мощным оружием МиГ–31 является ракета большой дальности Р–33, последние модификации которой способны поражать цели на дистанциях около 300 км. ► Нетрудно заметить, что серьезный рост боевой эффективности перехватчиков может быть получен даже при сохранении «платформы» в виде планера с силовой установкой. Таким образом, вариант с глубокой модернизацией самолета МиГ–31, подразумевающей использование новой авионики и перспективного оружия, выглядит весьма интересным. Тем не менее, в силу тех или иных причин авторы технического задания программы ПАК ДП могут отвергнуть эту возможность и порекомендовать разработку перехватчика с нуля, пусть даже и с использованием имеющихся наработок. ► По имеющихся данным, вопросы технического облика «Перспективного авиационного комплекса дальнего перехвата» рассматриваются специалистами до сих пор, и этот этап программы будет продолжаться в обозримом будущем. Разработка проекта ПАК ДП/МиГ–41 стартует только в конце текущего десятилетия, а первые ощутимые результаты будут получены лишь в середине двадцатых годов. До появления достаточного количества новых самолетов задачи перехвата будут решаться машинами МиГ–31 существующих модификаций. ► Существующие планы по развитию группировки самолетов-перехватчиков не отличаются высокой скоростью выполнения, но их реализация позволит сохранять требуемую обороноспособность в течение нескольких следующих десятилетий. Разработка проекта ПАК ДП, стартующая в 2019 году, со временем приведет к постепенной замене имеющихся МиГ–31 и соответствующему росту потенциала воздушно-космических сил. Пока же следует ждать новые сообщения о ходе программы, которые, в частности, смогут раскрыть и технические особенности перспективного проекта. □ ► По материалам сайтов: http://ria.ru/ http://tass.ru/ http://tvzvezda.ru/ http://kommersant.ru/ http://bastion-opk.ru/ □ ► Автор — Рябов Кирилл

Admin: ■ 01–09–2017Новые скорости и космический потенциал проекта МиГ–41► В ходе недавнего международного военно–технического форума «Армия–2017» прозвучало множество заявлений на тему дальнейшего развития отечественных вооружений и техники. Большое внимание было уделено новым проектам в области боевой авиации. В частности, были раскрыты некоторые новые подробности возможных путей дальнейшего развития группировки самолетов-перехватчиков. Как стало известно, одна из отечественных авиационных компаний имеет весьма примечательные планы в контексте программы «Перспективный авиационный комплекс дальнего перехвата». □ Новые скорости и космос □ ► Новые сведения о программе ПАК ДП были оглашены генеральным директором Российской самолетостроительной корпорации «МиГ» Ильей Тарасенко в интервью для телеканала «Звезда». Руководитель предприятия не стал вдаваться в подробности, но при этом обозначил весьма интересные планы на новый проект и часть его особенностей. Некоторые оглашенные сведения могут представлять особый интерес в свете развития отечественной и мировой авиации. ► По словам И. Тарасенко, корпорация уже занимается созданием нового самолета-перехватчика. При этом новый проект рассматривается в качестве естественного развития уже существующего самолета МиГ–31, решающего те же задачи. Одновременно с этим новый перехватчик, с точки зрения технологий, будет совершенно новым самолетом. В проекте предполагается использовать различные новые технологии, в том числе в области снижения заметности. Все это позволит перехватчику работать в космосе, а также показывать «новые скорости, новый радиус». РСК «МиГ», по словам ее гендиректора, в новом проекте планирует реализовать все имеющиеся наработки. □ ■ Перехватчик МиГ–31БМ. Фото Wikimedia Commons □ ► В другом своем интервью руководитель компании «МиГ» рассказал о планах по адаптации самолета к работе в арктических районах, для чего в проекте придется использовать некоторые соответствующие технологии. В отдаленной перспективе имеющийся проект предполагается переработать, добавив новые возможности. Результатом этих работ может стать беспилотная модификация перехватчика. Кроме того, во время форума «Армия–2017» И. Тарасенко огласил примерные сроки начала поставок перспективных перехватчиков. В настоящее время проект находится на стадии проработки общей концепции. В дальнейшем должны будут стартовать полноценные опытно-конструкторские работы. Серийные машины, условно обозначаемые как МиГ–41, могут пойти в войска уже в середине следующего десятилетия. Количество планируемых к постройке самолетов, по понятным причинам, не указывалось. □ Доступные сведения □ ► Следует отметить, что факт существования программы «Перспективный авиационный комплекс дальнего перехвата», цель которой состоит в постепенной замене имеющихся самолетов МиГ–31 всех модификаций, давно не является секретом. О планах по созданию нового перехватчика с более высокими характеристиками стало известно еще в 2013 году. Тем не менее, какие–либо точные сведения о техническом облике требуемой машины и других особенностях проекта пока остаются неизвестными. Впрочем, время от времени официальными лицами оглашались те или иные планы, причем предполагаемый график работ неоднократно корректировался. ► О желании военного ведомства создать новый самолет-перехватчик для замены МиГ–31 стало известно около четырех лет назад. В 2014 году было объявлено о старте предварительной проработки облика будущего перехватчика. Согласно планам того времени, опытно–конструкторская работа должна была начаться уже в течение нескольких следующих лет. Тем не менее, насколько известно, этот этап разработки проекта ПАК ДП пока так и не начался по тем или иным причинам. Более того, уже в 2015 году командование военно-воздушных сил уточнило, что ОКР запустят лишь в 2019–м с соответствующим смещением сроков начала серийного производства. ► Еще в 2015 году свое желание участвовать в разработке перспективного самолета выразили несколько предприятий российского оборонного комплекса. В первую очередь, конструкторский интерес к программе ПАК ДП проявила РСК «МиГ». Несколько десятков лет назад эта организация создала существующий перехватчик МиГ–31, и до сих пор занимается развитием этого проекта. Опыт разработки подобной авиационной техники может быть использован при создании новых образцов схожего назначения. ► Почти одновременно с появлением сведений о желании РСК «МиГ» участвовать в новой программе в прессе начало фигурировать рабочее обозначение самолета — МиГ–41. По очевидным причинам, такое название фигурирует только в заявлениях представителей самолетостроительной корпорации, тогда как командование Воздушно-космических сил пока применяет исключительно официальное название всей программы — ПАК ДП. ► В декабре 2015 года Сергей Коротков, в то время занимавший пост руководителя РСК «МиГ», рассказал о текущих достижениях проекта МиГ–41. К тому времени специалисты корпорации успели определить основные особенности будущего самолета и приступили к проработке точного технического облика. Также отмечалась возможность применения самых современных материалов и принципов авиастроения. ► В июне 2017 года новый глава компании «МиГ» И. Тарасенко вновь рассказал о проектах в рамках программы ПАК ДП. На тот момент авиастроители продолжали проработку технического облика нового самолета. Также отмечалось, что работы по–прежнему ведутся в инициативном порядке, хотя и с привлечением некоторых смежных организаций. ► Всего несколько дней назад генеральный директор РСК «МиГ» огласил новые любопытные подробности проекта с условным обозначением МиГ–41. Применение новых технологий и решений уже было объявлено раньше. Возможность получения более высоких летно-технических характеристик при помощи современных технологий уже оглашалась официальными лицами. При этом в перспективном проекте могут быть предложены совершенно новые возможности. □ Работа в космосе □ ► Наибольший интерес в недавних заявлениях И. Тарасенко представляют сведения о некой работе перехватчика в космосе. Руководитель самолетостроительной корпорации не стал вдаваться в подробности, однако и в таком «сокращенном» виде оглашенная информация представляет большой интерес. В частности, подобные заявления уже успели спровоцировать волну прогнозов и оценок, авторы которых пытаются понять и предугадать, как именно будущий ПАК ДП сможет работать в космосе, и какие задачи будет решать в этих условиях. Попробуем тоже определить перспективы подобных предложений. □ ■ Один из опытных МиГ–31Д в ангаре. Слева — ракета «Контакт». Фото Testpilot.ru □ ► Предназначаясь для замены существующих самолетов МиГ–31, «Перспективный авиационный комплекс дальнего перехвата» должен будет иметь соответствующие боевые возможности. На его борту должна будет размещаться эффективная радиолокационная станция, способная вести наблюдение за большими участками воздушного пространства и сопровождать значительное число целей. Кроме того, перспективный МиГ–41 должен будет нести ракеты «воздух-воздух» разных типов, способных поражать цели на дистанциях до нескольких сотен километров. ► При помощи такого оснащения и вооружения новый перехватчик, как и его предшественник, сможет вести патрулирование, контролировать заданный участок воздушного пространства и, в случае появления опасного объекта, выполнять атаку. Можно считать, что с точки зрения основных боевых характеристик в роли перехватчика летательных аппаратов новый ПАК ДП будет превосходить существующие машины. ► Прозвучавшие заявления о «работе в космосе» могут вызывать вопросы в контексте технического облика самолета и его боевого применения. К примеру, очевидно, что при использовании существующих технологий и конструкций сам МиГ–41 не сможет выходить в космическое пространство. Решение таких задач потребует использовать особый облик машины, мало совместимый с массовой эксплуатацией в частях ВКС. При этом работа в космосе может осуществляться и без подъема на большие высоты, соответствующие границе атмосферы. ► Большое значение для вооруженных сил развитых стран имеют группировки космических аппаратов различного назначения. Уничтожение искусственных спутников до сих пор является достаточно сложной задачей, для решения которой приходится использовать особые средства. В то же время, на протяжении нескольких последних десятилетий в нашей стране и за рубежом неоднократно предпринимались попытки создать сравнительно простое противоспутниковое оружие. В частности, рассматривались и проверялись на практике идеи создания подобных комплексов, основывающихся на существующих самолетах. ► Недавнее заявление И. Тарасенко могло быть намеком на то, что в рамках проекта МиГ–41 рассматривается возможность использования перехватчика в роли носителя специальных ракет, предназначенных для атаки космических аппаратов на орбите. В таком случае самолет должен будет поднимать ракету на заданную высоту и придавать ей первоначальный импульс. Дальнейшая работа по уничтожению цели будет выполняться ракетой самостоятельно. □ Проект «Контакт» □ ► Следует напомнить, что подобные идеи не являются новинкой для отечественной боевой авиации. Еще в конце восьмидесятых годов прошлого века на базе серийных перехватчиков были построены два опытных самолета МиГ–31Д. Они лишились части бортового оборудования и получили новые устройства. В частности, вместо нескольких узлов подвески штатных ракет был использован единственный агрегат для опытного оружия, отличавшегося большими габаритами. Переработанный таким образом самолет становился основным элементом противоспутникового комплекса 30П6 «Контакт». ► МиГ–31Д являлся носителем специальной ракеты 79М6 «Контакт». По имеющимся данным, последняя представляла собой трехступенчатое изделие с твердотопливными ракетными двигателями на первых двух ступенях и жидкостной третьей. Для уничтожения космических аппаратов предлагалось использовать т.н. кинетический перехват с поражением цели путем прямого попадания либо фугасную боевую часть с зарядом массой несколько десятков килограммов. Ракета длиной около 10 м массой более 4,5 т, стартуя с высоты не более 16—18 км, могла поражать спутники на высотах до 120 км. ► Вместе с самолетом и ракетой в состав комплекса «Контакт» была включена радиолокационно–оптическая станция обнаружения и распознавания космических объектов 45Ж6 «Крона». Она предназначалась для поиска целей в космическом пространстве, определения их координат и выдачи целеуказания самолету-носителю ракеты. Для передачи команд пришлось разработать отдельную систему связи с требуемыми характеристиками. ► Испытания отдельных наземных средств комплекса 30П6 «Контакт» стартовали в 1985 году. В начале 1987–го в воздух подняли первый из двух опытных МиГ–31Д. По имеющимся данным, испытания противоспутниковых систем продолжались до середины девяностых и завершились в связи с проблемами экономического характера. Точные сведения об испытаниях ракеты 79М6 отсутствуют. Возможно, ее удалось поднять в воздух, но информация на этот счет до сих пор не публиковалась. Проект «Контакт» не дал желаемых результатов и не привел к началу дежурства новых средств противокосмической обороны. Тем не менее, он позволил провести ряд важнейших испытаний и определить перспективы такого оружия. ► В 2009 году главком ВВС генерал–полковник Александр Зелин сделал любопытное заявление. Он напомнил о проекте МиГ–31Д — носителе противоспутникового оружия на базе серийного перехватчика. При этом он отметил, что в то время планировалось «реанимировать» старый проект для решения новых задач. Тем не менее, за прошедшие годы новая информация на этот счет не появлялась. Кроме того, в некоторых источниках упоминалось, что подобные работы велись не для возобновления работ по теме «Контакт», но в интересах других проектов. ► Факт наличия у нашей страны большого числа наработок и, возможно, определенных успехов в деле создания авиационных комплексов с противоспутниковым вооружением может в некоторой мере раскрыть недавние заявления руководства РСК «МиГ» о новых возможностях самолета ПАК ДП. Вполне возможно, что заявленная «работа в космосе» будет связана именно с применением современных аналогов более старого комплекса 30П6 «Контакт» с управляемой ракетой 79М6. Использование современных наработок и технологий, по всей видимости, позволит повысить основные технические и боевые характеристики такого оружия. □ ■ МиГ–31Д во время испытаний. Фото Airwar.ru □ ► Тем не менее, все это — лишь предположения. Руководство компании, в инициативном порядке прорабатывающей проект «Перспективного авиационного комплекса дальнего перехвата», раскрыло некоторые свои планы, однако не спешит делиться подробностями. Командование ВКС, в свою очередь, пока не комментирует заявления представителей РСК «МиГ». Таким образом, на данный момент возможность использования будущего самолета МиГ–41 в качестве носителя противоспутниковой ракеты остается на уровне предположений или тем для споров в среде специалистов и любителей военной техники. □ Дополнительные преимущества □ ► Впрочем, использование нового самолета для перехвата заатмосферных целей способно самым заметным образом повысить боеспособность Воздушно–космических сил, а также в некоторой мере упростить организацию эшелонированной обороны. Другими способами наращивания потенциала парка перехватчиков станет использование т.н. стелс-технологий и возможное создание беспилотной модификации самолета. ► Необходимо отметить, что определенные методики сокращения заметности летательного аппарата для средств обнаружения противника уже использовались в последних отечественных проектах авиационной техники. Развитие имеющихся идей продолжается и можно предполагать, что будущий самолет ПАК ДП в этом отношении будет, как минимум, не хуже существующих образцов. ► Предложение о создании беспилотной модификации перехватчика так же представляет определенный интерес как для потенциальных заказчиков, так и для широкой общественности. В настоящее время в нашей стране и за рубежом самым активным образом прорабатывается вопрос создания беспилотников тяжелого класса, способных заменить полноценные самолеты. Новая программа ПАК ДП имеет все шансы получить подобное развитие и привести к появлению техники с необычными возможностями. Тем не менее, тяжелый БПЛА будет разрабатываться только на основе готового самолета, что известным образом смещает сроки его появления. □ ► Согласно последним данным, Российская самолетостроительная корпорация «МиГ», в инициативном порядке разрабатывающая свой вариант «Перспективного авиационного комплекса дальнего перехвата», продолжает формирование облика машины с рабочим обозначением МиГ–41 и, среди прочего, предлагает самые смелые идеи. В дополнение к уже известным сведениям не так давно было объявлено о желании создать комплекс, способный работать в космосе, а также беспилотный вариант перехватчика. ► Тем не менее, проект МиГ–41 пока не получил поддержки заказчика и все еще создается по инициативе компании–разработчика. Таким образом, предлагаемый вариант дальнего перехватчика — даже имея те или иные преимущества и кардинально новые возможности — может так и не выйти из стадии предварительной проработки. Опытно–конструкторскую работу по теме ПАК ДП предполагается начать только в 2019 году, и к этому времени министерство обороны должно будет выбрать исполнителя нового заказа. Удастся ли РСК «МиГ» получить заказ на разработку нового самолета и воплотить в проекте самые смелые идеи — покажет время. □ ► По материалам сайтов: http://tvzvezda.ru/ http://tass.ru/ http://ria.ru/ https://aex.ru/ http://testpilot.ru/ http://ariwar.ru/ http://militaryrussia.ru/blog/topic-699.html □ ► Автор — Рябов Кирилл

Admin: ► Указ Президента Российской Федерации от 16.11.2017 № 553 «О внесении изменений в Положение о генеральном конструкторе по созданию вооружения, военной и специальной техники, утвержденное Указом Президента Российской Федерации от 19 января 2015 г. № 18»: ► Источник — kremlin.ru



полная версия страницы