Форум » Ракетно–космическая оборона России » Вопросы и проблемы ВКО и ВКС » Ответить

Вопросы и проблемы ВКО и ВКС

Admin: Тематические обзоры, статьи и публикации в периодической печати и сети ИнтернетВопросы и проблемы ВКО и ВКС

Ответов - 109, стр: 1 2 3 4 All

Admin:  ■ Армия   Юрий Криницкий, кандидат военных наук, профессорВоздушно—космический театр военных действийПонятийная чехарда не позволяет завершить формирование полноценных войск ВКО Последние два десятилетия Вооруженные Силы России пребывали в состоянии практически непрерывных спонтанных реорганизаций. Зачастую они инициировались не профессионалами и преследовали ведомственные интересы. Усердие «новаторов» направлялось на реализацию амбиций одного вида войск за счет подавления интересов другого. А отсутствие цельной военной идеологии обороны государства создавало благоприятные условия для такой борьбы. В результате долгое время за бортом реформ оставались вопросы обеспечения воздушно—космической безопасности страны. ■  Желающих укрепить свое положение в новом, существенно усеченном по боевому и численному составу облике ВС РФ было много. Одним из итогов этого «дележа» и «вычитания» стала ликвидация Войск ПВО как вида. Заодно произошло «умножение на ноль» системы противовоздушной обороны государства. ■ Разделили по—братски ■  Свою долю от «приватизации» Войск ПВО в 1998 году получили Военно—воздушные силы, принявшие в свой состав противовоздушный сектор, и Ракетные войска стратегического назначения, получившие ракетно—космическую составляющую. Не остались обиженными и Сухопутные войска — созданные армии ВВС и ПВО хоть и были включены в организационную структуру ВВС, но оперативно подчинялись общевойсковому военачальнику. Позднее Космические войска забрали у РВСН и замкнули на себя системы предупреждения о ракетном нападении, противоракетной обороны и контроля космического пространства. Впрочем, это не решило проблему обеспечения воздушно—космической безопасности России. ■  Наконец, на высшем военно—политическом уровне произошло осознание степени и реальности угроз, исходящих из воздушно—космического пространства. Итогом этого стало создание в 2011 году нового рода войск — Войск ВКО. И немедленно возобновилась борьба за их поглощение. При этом активно используется терминология, позволившая разрушить Войска ПВО, а также с ВВС и военными академиями «поработать». ■ Непонятная терминология ■  Поэтому настало время разобраться с самим понятием «воздушно—космическая сфера вооруженной борьбы». К сожалению, сегодня некоторые ученые и военачальники ставят знак равенства между сферами вооруженной борьбы и физическими средами обитания. Они говорят: есть земля, вода и небо. Иногда третью область расширяют за счет ближнего космоса и заявляют о воздушно—космическом пространстве. Дальше просто: все, что в бою движется по твердыне, относят к наземной сфере, что плавает (ходит) по воде и под водой — к морской, летает или зависает над поверхностью Земли — к воздушно—космической. ■  Земная поверхность является естественной средой обитания людей. Поскольку здесь было что делить, человечество сразу же превратило место своего проживания в наземную сферу вооруженной борьбы. Более пятнадцати тысяч известных войн прошли именно там. Менялись оружие и способы его применения. Сохранялось неизменным одно: объект поражения находился на суше. Это и есть главный признак того, что военные действия ведутся в наземной сфере. ■  Освоение акваторий также сопровождалось баталиями. Корабли воевали друг с другом. Это морская сфера вооруженной борьбы. И ее главный признак — нахождение объекта поражения в водной среде. ■  Морская и наземная сферы схожи между собой. И их определенный «перехлест» понятен. Нередко военно—морские силы применялись в интересах уничтожения наземных объектов противника и наоборот — с земли велся огонь по кораблям. Стали привычными словосочетания «морская пехота», «морская авиация» и «береговая артиллерия». Показателен и тот факт, что армейская авиация большую часть времени относились к Сухопутным войскам. ■  Так насколько принципиально, в какой вид (род) войск организационно включены те или иные силы и средства? ■  Здесь кроется ключевое заблуждение тех, кто относит любой самолет или ракету к воздушной (воздушно—космической) сфере вооруженной борьбы только потому, что они летают. Если с ними соглашаться, то всех стреляющих бойцов надо причислять к ней — снаряды и пули тоже летают. ■  Но воздушная сфера возникла тогда, когда в воздухе стали действовать не просто объекты, а цели, которые можно было уничтожить. ■  Когда в небе появились первый аэростат и разведывательный аэроплан, условия их полета позволяли применить противооружие. Однако освоение воздушной сферы шло достаточно бурно. В период Первой мировой войны противник использовал одиночные или малые группы самолетов. Для борьбы с ними создавались отдельные подразделения и части воздушной (противовоздушной) обороны. Но уже в ходе Второй мировой войны для отражения массированных налетов оперативных структур люфтваффе в Войсках противовоздушной обороны территории страны (ПВО ТС) были созданы оперативные и даже оперативно—стратегические организационные структуры. В СССР формировались фронты ПВО, состоящие из армий. А во второй половине ХХ столетия силы и средства воздушного нападения вышли на уровень самостоятельного решения стратегических задач. Противник мог все цели войны достичь применением ядерного оружия, доставленного по воздуху или через космическое пространство. В качестве контрмеры таким действиям была разработана целая стратегическая операция по отражению воздушно—космического нападения. Для ее проведения создали стратегические группировку и систему ПВО страны. Это уже были не вспомогательные действия второстепенного плана, а целая война в самостоятельной сфере вооруженной борьбы. И по аналогии с континентальными и океанскими театрами военных действий (ТВД) следовало оперировать такой военно-стратегической и военно-географической категорией, как воздушно—космический ТВД. ■ Оборона против воздуха и космоса ■  В структуре Войск ПВО уже находились средства, применяемые против целей в космосе. Это была система воздушно—космической обороны. И сфера вооруженной борьбы по праву называлась воздушно—космической. ■  В отличие от наземной и морской в воздушно—космической сфере изначально присутствовала асимметрия. Большинство средств воздушного (воздушно—космического) нападения применяется по наземным и морским объектам. А значит, любой самолет, крылатая или баллистическая ракета являются представителями наземной и морской сфер вооруженной борьбы. Они взлетают, запускаются с земли (корабля) и действуют по наземным (морским) объектам. Исключение составляют сопровождающие их истребители, предназначенные для поражения воздушных целей, и перспективные боевые космические аппараты, создаваемые для «снятия» с орбит себе подобных. ■  Вот это и есть самое трудное для понимания, но так необходимое положение, без теоретического осмысления которого дальнейшая дискуссия бессмысленна. ■  Одним из упреков высокопоставленных руководителей ВВС в адрес Войск ВКО является существование понятий «противовоздушная» или «воздушно—космическая оборона»: «…сам термин «оборона против воздуха и космоса» у многих вызывает непонимание. Противотанковая, противодесантная, противолодочная, противоминная, противопожарная, противосамолетная и противоракетная — тут как бы все ясно без лишних слов, но как можно обороняться от неба и космоса? Может, создать войска противонебесной обороны? Абсурд!» (из статьи «О судьбе ВВС откровенно» в № 48, 2012, газеты «ВПК»). ■  К терминам цепляются, когда нет аргументов по существу. А завершающие слова цитаты звучат нетактично по отношению к тем, кто создавал Войска ПВО ТС в начале Великой Отечественной войны и их развивал после Победы. ■  Понятия часто являются договорными. Можно было бы Войска ПВО (Войска ВКО) назвать и как—то иначе, лишь бы не извратить суть. В военном искусстве издавна применяется «операция», но хирурги не возражают против такого «плагиата». ■  Но термин «противовоздушная (воздушно—космическая) оборона» все—таки верен, так как означает защиту от всех сил и средств противника, находящихся в воздухе (космосе). Иначе бы пришлось выделять в самостоятельные категории противосамолетную, противокрылаторакетную, противобаллистическую и прочие обороны. ■  Любое вооружение, применяемое в наземной и морской сферах, перемещается по воздуху, а некоторые его виды пересекают космическое пространство. Главное в том, что оно лишь перемещается по воздуху для действий по наземным и морским объектам. Эту всеобщую особенность использования воздушного (воздушно—космического) пространства очень многие не понимают и отождествляют любые перемещения вооружения с ведением вооруженной борьбы. Специалисты от ВВС своими заблуждениями в том, что их авиация ведет боевые действия в воздушно—космической сфере, лишь запутывают решение важнейших вопросов оборонного строительства. ■ Трезвый взгляд ■  И здесь важно разобраться в основных факторах, влияющих на результаты и последствия применения оружия. Их два — поражающая мощь и дальность применения. ■  Первый фактор изменялся как по линии увеличения разрушающей способности (больший калибр и тротиловый эквивалент, ядерное оснащение головной части), так и в целях улучшения точностных характеристик. Долгое время вооружение создавалось для борьбы между вооруженными силами противоборствующих сторон. Противостояние оружия с оружием и боевыми объектами противника имело вспомогательное и необязательное значение. Создание в ХХ веке ядерного и высокоточного неядерного оружия привело к возможности уничтожения армии, а также государственной инфраструктуры и населения вражеской страны. При этом сделать это можно даже без воздействия на группировки вооруженных сил. Теперь есть возможность агрессию не только отразить, но и предотвратить угрозой ответного поражения всей инфраструктуры нападающего. Поражающая мощь оружия позволяет ориентировать политику не на победу в неизбежной крупномасштабной войне, а на ее предотвращение. И это уже проверено историей. Если цена Победы в Великой Отечественной войне — огромные людские и материальные потери, то холодная война, включая Карибский кризис, обошлась без разрушений и человеческих жертв. ■  Для гарантированного предотвращения агрессии силы сдерживания должны обладать потенциалом, достаточным для нанесения неприемлемого ущерба. Кроме того, на силы отражения возложена задача не допустить подобного урона своей государственной, экономической инфраструктуре и своим стратегическим наступательным силам. Первое условие реализуют исключительно наступательные ударные силы: дальняя авиация ВВС, баллистические ракеты РВСН и ВМФ. Поскольку они нацелены на объекты, находящиеся на земле и в море, то по вышеоговоренной классификации они относятся к наземной и морской сферам вооруженной борьбы. Второе решают силы, обнаруживающие и уничтожающие примененные противником средства. Поскольку они будут доставляться по воздуху и через космос, то роль сил отражения агрессии играют Войска ВКО — единственные войска, относящиеся к воздушно—космической сфере вооруженной борьбы. Часть сил ПВО, находящаяся в составе СВ и ВМФ, истребительная авиация ВВС выполняют задачи прикрытия, что не имеет прямого отношения к отражению стратегической воздушно—космической агрессии. Впрочем, их успешное применение по назначению косвенно способствует достижению этой цели. ■  Фактор дальности действия оружия позволяет увеличить зону досягаемости и количество объектов, которые могут быть поражены. Особенно ярко он проявляется через время доставки. Относительно долгое пребывание оружия в полете открывает совершенно новые возможности для борьбы с ним специально созданным противооружием. Находящиеся в воздухе средства противника могут рассматриваться как воздушные объекты для поражения. Космические аппараты, размещающиеся на орбитах, будут подвергаться огневому, радиоэлектронному и прочему воздействию достаточно продолжительное время. Перспективные воздушно—космические самолеты и гиперзвуковые летательные аппараты станут объектами поражения на всех участках полета. Таким образом, воздушно—космическое пространство уже театр военных действий, в пределах которого находится множество объектов воздействия для оружия ВКО подобно тому, как на континентальном ТВД имеются свои цели поражения, а на океанском ТВД — свои. ■  На время отражения воздушно—космической агрессии обороняющаяся сторона становится инициативной, организуя и ведя борьбу с «избегающим» поражения противником, летящим на назначенные ему наземные (морские) объекты. Именно противооружие ВКО полноценно применяется в воздушно—космической сфере, как и в наземной среде это делает «сухопутное» оружие (даже если оно находится в море или в воздухе). А войска, применяющие его, являются полноценными силами третьей сферы вооруженной борьбы. Подчеркнем — ударная, транспортная и другая авиация ВВС к этим действиям и к воздушно—космической сфере никакого отношения не имеет. ■  Ударное наступательное, в том числе авиационное, остается самым дальнобойным из всех видов наземного (морского) оружия. К воздушно—космической сфере вооруженной борьбы оно причисляется исключительно по недоразумению и по ведомственным, престижным, корыстным и прочим мотивам. ■  Непонимание этого сегодня мешает всем, в том числе и специалистам ВВС. В частности, это уже приводило к объединению в одну операцию ударных действий бомбардировочной и штурмовой авиации, ракетных войск и артиллерии (в наземной сфере) с маневрами войск и сил ПВО по отражению воздушного нападения (в воздушной сфере). Из этого ничего не вышло. Первые применяются по объектам на территории противника, поэтому начало авиационных и артиллерийских ударов можно спланировать заблаговременно, а нанести в любое время. Вторые используются над своей территорией, начало и продолжительность их оборонительных действий строго «привязаны» к деятельности самого воздушного противника. Это две совершенно разные операции. ■ Невыученные уроки ■  Никакой цели открыть Америку автор статьи не преследовал. Теория организации вооруженной борьбы в воздушно—космической сфере полно и доступно раскрыта в восьми книгах недавно ушедшего из жизни Ивана Ерохина, профессора Военной академии воздушно—космической обороны им. Г.К. Жукова. Одна из них так и называется «Воздушно—космическая сфера и вооруженная борьба в ней» (2008). ■  К сожалению, никто из реформаторов не захотел даже прочесть то, что доступно написано, и разобраться в том, что давно известно. Поэтому продолжают ломать копья, изобретать велосипед и заниматься перетягиванием каната, в роли которого уже несколько десятилетий выступают войска, предназначенные для отражения самой опасной — воздушно—космической агрессии. А время не прощает промедлений. ■  Опубликовано в выпуске № 5 (473) за 6 февраля 2013 года

Admin: ■ 25.12.2012Пост главы ВКО оценили в 30 миллиардов рублейСергей Куликов ■ От мусорной свалки до воздушно—космической обороны — один шаг. Фото РИА Новости Вчера президент Путин назначил командующим войсками Воздушно—космической обороны (ВКО) начальника космодрома Плесецк Александра Головко. Борьба за этот пост развернулась нешуточная. Накануне Минобороны сообщало, что Сергей Шойгу рассматривает три возможные кандидатуры. А одного из этих претендентов МВД вчера прямо связало с уголовным преступлением. Оказывается, нынешний первый замкомандующего ВКО Валерий Иванов якобы нанес ущерб в 30 млрд. руб. Эксперты отмечают, что влияние на кадровые решения с помощью уголовных дел становится в РФ обычной практикой.  ■ «Назначить генерал—майора Головко Александра Валентиновича командующим войсками ВКО, освободив его от должности начальника 1—го Государственного испытательного космодрома», — говорится в указе президента Владимира Путина.  ■ Ранее замминистра обороны РФ генерал—полковник Олег Остапенко, который до этого командовал Войсками воздушно—космической обороны, заявил РИА Новости, что министерство рассматривает три кандидатуры для назначения на должность командующего ВКО. Речь шла о нынешнем заместителе командующего — начальнике штаба ВКО генерал—лейтенанте Валерии Иванове, заместителе командующего ВКО генерал—лейтенанте Сергее Лобове и начальнике космодрома Плесецк генерал—майоре Александре Головко.  ■ Для одного из претендентов конкуренция за высокий пост может обернуться уголовным преследованием. Вчера МВД заявило о возможном участии Валерия Иванова в уголовном преступлении. «Сотрудниками полиции при содействии Департамента лесного хозяйства по ЦФО выявлены факты превышения должностных полномочий бывших и действующих высокопоставленных должностных лиц Минобороны РФ. Они подозреваются в организации нелегальной мусорной свалки в районе одного из водозаборов Москвы», — сообщил пресс—центр МВД РФ. Там отметили, что один из подозреваемых — начальник штаба, первый замкомандующего войсками ВКО генерал—лейтенант Валерий Иванов. «По предварительной оценке, ущерб лесному фонду и почве может составить 30 миллиардов рублей», — сказал представитель пресс—центра. По данным полиции, в период с 2010 по 2011 год Иванов заключил ряд договоров с коммерческой организацией на проведение рекультивационно-восстановительных работ на территории воинской части в Солнечногорском районе Московской области. «Руководители коммерческой фирмы получили право беспрепятственного пользования землями этой воинской части и под видом рекультивации организовали складирование твердо—бытовых отходов», — сказал сотрудник пресс—службы. Свалка является действующей и находится на водоразделе бассейнов Клязьминского и Истринского водохранилищ, которые используются для водоснабжения Москвы.  ■ «Как ранее сообщало МВД, в июне 2012 года Военно—следственный отдел СКР возбудил уголовное дело в отношении другого генерала — генерал—полковника запаса Юрия Соловьева, также подозреваемого в превышении должностных полномочий, повлекших причинение тяжкого экологического ущерба», — напомнил представитель МВД.  ■ По версии следствия, Соловьев, не имея полномочий, заключал договоры с коммерческой фирмой якобы на рекультивацию земель на территории воинской части. В действительности территория была передана фирме в пользование под полигон твердых бытовых отходов (ТБО). «Так, например, максимально допустимая концентрация содержания ртути превышена в 30 раз. В связи с угрозой отравления личный состав войсковой части был перебазирован на другую территорию», — говорят следователи.  ■ Масштабы бизнеса на вывозе бытовых отходов из Москвы внушают уважение. По самым скромным оценкам, из столицы ежегодно вывозят около 2,5 млн. тонн ТБО объемом более 12 млн. кубометров. Стоимость захоронения мусора превышает 6 млрд. руб. Немаля часть этой суммы достается и тем, кто контролирует официальные и нелегальные свалки. Однако кроме экономической стороны вопроса у «военной» свалки в Солнечногорском районе есть и явный кадровый аспект.  ■ Местные жители начали жаловаться на зловоние этой свалки еще в начале нулевых годов. Но только в сентябре прошлого года лесничие обнаружили опасную для водохранилищ свалку на территории воинской части.  ■ Военные эксперты предполагают, что новый поворот мусорного дела напрямую связан с ожесточенной борьбой за пост командующего ВКО. «История со свалкой в Солнечногорском районе тянется уже лет десять. И всплыла она сегодня не случайно. В борьбе за пост главнокомандующего традиционно могут использоваться все дозволенные и недозволенные методы. Военные пока еще не определили для себя инструменты влияния на решения министра обороны Шойгу. Поэтому не удивлюсь, если появятся уголовные дела в отношении внуков или племянников претендентов на посты в Минобороны», — говорит Анатолий Цыганок из Центра военного прогнозирования.  ■ В свою очередь, эксперт компании «2К Аудит — Деловые консультации/Морисон Интернешнл» Ирина Воробьева считает, что пока говорить об очередном коррупционном скандале в Министерстве обороны рано. «Если бы под видом рекультивации на этом месте вырос очередной коттеджный поселок, тогда другое дело, — отмечает она. — Возможно, мы имеем дело с банальной халатностью, в результате которой природе нанесен ущерб». ■ Первая публикация — 09.03.2013

Admin: ■ Со знанием делаИмитационное моделирование ВКО — искусство и наукаСистема моделирования обеспечивает исследования по обоснованию тактико—технико—экономических характеристик вооружения ПВО, состава и построения группировок ВКО, оценки их боевой эффективности Сергей Васильевич Ягольников, начальник НИЦ ПВО (г. Тверь) 4—го ЦНИИ МО РФ, доктор технических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ Антон Анатольевич Смирнов, начальник отдела НИЦ ПВО (г. Тверь) 4—го ЦНИИ МО РФ, кандидат технических наук Основой для обоснования построения и перспектив развития системы воздушно—космической обороны (ВКО) является методология, базирующаяся на принципах системного подхода и комплексного целевого планирования. Важной отличительной чертой этой методологии является сочетание теоретических и экспериментальных методов исследований.  ■ Важнейшей составной частью методологии обоснования системы ВКО (рис. 1) является иерархическая система моделирования. Она обеспечивает эффективное исследование сложных систем. Измерительно—испытательные комплексы позволяют получать исходные данные, которые невозможно с достаточной степенью достоверности оценить аналитическими методами. В НИЦ ПВО 4—го ЦНИИ МО РФ разработана и функционирует система моделирования для анализа и синтеза группировок ВКО. ■■ ■ Зенитная ракетная система С—400 «Триумф», развернутая на полигоне Ашулук. Фото: Илья Моисеенко ■■ ■ Система моделирования обеспечивает исследования по обоснованию тактико—технико—экономических характеристик вооружения ПВО, состава и построения группировок ВКО, оценки их боевой эффективности. ■ В основу формирования и развития системы моделирования положены следующие основные принципы. 1. Соответствие структуры системы моделей структуре направлений исследований, проводящихся в интересах обоснования перспектив развития вооружения и научно-технического сопровождения этих разработок. 2. Структурно—функциональное подобие, то есть ориентация моделей на системы (образцы) вооружения и организационные единицы группировок ВКО (ВВС и ПВО). ■ Важнейшее место в системе моделирования занимают интерактивные имитационные комплексы моделирования, обеспечивающие возможность исследования сценариев форм крупномасштабного применения СВКН и группировок ВКО в виде игрового имитационного машинного эксперимента. ■ Создание такого рода комплексов моделей осуществляется научными коллективами в течение длительного времени. Такие комплексы должны обеспечивать решение широкого круга задач, связанных с получением количественных оценок эффективности группировок ВКО оперативно-стратегического уровня. В крупном плане к ним можно отнести следующие задачи: • обоснование направлений развития системы вооружения ВКО; • обоснование планов строительства системы ВКО; • проведение расчетов в интересах мероприятий оперативной подготовки: военных игр, командно—штабных и войсковых учений. ■■ ■ Рис. 1 ■■ ■ Во 2—м ЦНИИ МО с начала 1980—х гг. были начаты испытания созданной в рамках НИР «Замысел» имитационной системы моделирования форм применения СВКН—ПВО — комплекса математических моделей (КММ) «Замысел—2». ■ КММ «Замысел—2» утвержден начальником Генерального штаба ВС РФ в качестве основного методического аппарата исследований оперативно—стратегических проблем ПВО. ■ В течение этого периода КММ «Замысел—2» использовался при подготовке и проведении военных игр и крупномасштабных учений в ПВО. С его помощью исследовались возможности по отражению воздушных наступательных операций военных блоков на различных ТВД силами Единой системы ПВО страны и ВС. Прогнозировались последствия локальных конфликтов, оценивались структуры управления и взаимодействие объединенных сил ПВО видов ВС и т.п. ■ После слияния Войск ПВО и ВВС средствами КММ «Замысел—2» исследовались многие проблемы, заданные директивами Генерального и Главных штабов видов ВС РФ, планами совместных работ с НИУ МО РФ. ■■ ■ Рис. 2 ■■ В конце 1990—х гг. во 2—м ЦНИИ МО РФ началась разработка КММ «Селигер», который является дальнейшим развитием КММ «Замысел—2», на основе использования новых информационных технологий. В настоящее время разработана и проходит опытную эксплуатацию базовая версия этого комплекса (рис. 2). ■ Комплекс обеспечивает возможность имитации двустороннего конфликта, в котором учитываются системы объектов сторон, их группировки ПВО и ударных средств. ■ Система ввода исходных данных комплекса обеспечивает задание в интерактивном режиме информации для моделирования. Информация, используемая в КММ, по содержанию представляет собой совокупность количественных данных, характеризующих исходную обстановку во всех ее аспектах (оперативных, тактических, технических, временных и т.д.), которые учитываются при моделировании. ■ Вся входная информация по способу ее использования условно делится на постоянную и переменную. Постоянная информация включает данные по ТТХ средств и ЛТХ СВН, электронные карты местности и, как правило, готовится заблаговременно. В КММ применяются сертифицированные электронные карты местности и матрицы высот. ■ К переменной информации относятся данные, характеризующие состав и построение удара СВН, применяемые ими меры по преодолению системы ПВО, а также состав и построение группировки ВКО, состояние ее боевой готовности и обеспеченности боеприпасами. ■ Задание переменной информации осуществляется оператором с использованием графических средств на фоне цифровой карты района боевых действий. ■■ ■ Рис. 3 ■■ ■ Модель формирования плана удара СВН позволяет в интерактивном режиме задавать план удара по обороняемым объектам с учетом противодействия группировки ВКО (рис. 3). ■ Ядром КММ является модель боевых действий группировки ПВО по отражению удара СВН. Модель является имитационной, и в ней воспроизводится динамика изменения пространственно—временной картины развития боевых действий. При этом в ходе боя учитываются динамика прямых и обратных связей огневых, информационных средств и объектов управления противоборствующих сторон, изменяемая помеховая обстановка с фиксацией событийной информации в процессе моделирования. ■ Модель боевых действий создана на принципах открытой архитектуры. Это обеспечивает возможность изменения типажа, состава средств и способов взаимодействия между ними, позволяет использовать частные модели и блоки моделей различной степени детализации, а также обеспечивает возможность ее наращивания и совершенствования. ■ В составе удара СВН могут моделироваться аэродинамические летательные аппараты различных классов, а также баллистические нестратегические ракетные средства нападения. В составе группировки ВКО имитируются подсистемы разведки и предупреждения о воздушно—космическом нападении, поражения и подавления сил и средств воздушно—космического нападения, управления. ■ Проблема адекватности модели решается на основе ее структурно—функционального подобия реальной системе и калибровки частных моделей ее элементов и подсистем на детальных моделях более низкого иерархического уровня. ■ В объектной структуре комплекса присутствуют объекты с разной степенью обобщения описания. Есть типовые объекты, обеспечивающие имитацию множества реальных средств разных типов путем задания соответствующих исходных данных, но есть и объекты, алгоритм работы которых воспроизводит специфику работы специализированных средств ПВО. ■ Важнейшей характеристикой модели является степень детализации описания процессов в ней. Выбор целесообразной степени детализации в рассматриваемой модели имеет свою специфику. Это в первую очередь касается перспективных — разрабатываемых или предлагаемых к разработке образцов ВВТ ВКО. ■ На ранних этапах разработки, когда еще окончательно не определены облик образца и его ТТХ, алгоритмическое описание этого образца в модели выполняется на упрощенном логико—событийном уровне. По мере продвижения разработки и уточнения ТТХ описание образца в модели детализируется и усложняется. ■ В процессе имитации формируется протокол работы модели, содержащий информацию обо всех событиях, происходящих в системе. Данные протокола обеспечивают проведение ретроспективного анализа результатов моделирования с выявлением причинно—следственных связей и закономерностей динамики моделируемого процесса. ■ Комплекс обеспечивает возможность расчета системы показателей, характеризующих эффективность группировки ВКО по отражению удара СВН. Основными из них являются: • математическое ожидание числа уничтоженных целей каждого типа из состава удара средствами ВКО различных типов; • ожидаемые потери обороняемых объектов и средств группировки ВКО. ■■ ■ Рис. 4 ■■ ■ Комплекс позволяет также рассчитывать частные показатели, характеризующие качество работы подсистем группировки ВКО и отдельные наиболее существенные стороны моделируемых процессов. ■ Система отображения комплекса обеспечивает воспроизведение на экране монитора с заданной скоростью пространственной картины развития боевых действий за группировку и удар в целом и по родам войск до подразделения включительно. Результаты моделирования представляются в табличной и графической формах (рис. 4—5). ■■ ■ Рис. 5 ■■ ■ КММ «Селигер» используется в НИЦ ПВО 4—го ЦНИИ МО РФ для решения широкого круга задач при выполнении НИОКР, директивных заданий командования, проведении командно-штабных и исследовательских учений. Наиболее полно возможности комплекса реализуются при решении следующих задач: • моделирование боевых действий при подготовке к учениям войск с целью оценки помеховой обстановки и анализа ее влияния на РЭС (ПВО); • оценка боевых возможностей перспективной ЗРС СД для подготовки предложений в программу методики ее испытаний; оценка эффективности применения АК РЛДН с выбранным вариантом бортового РТК в группировках ВКО (ВВС и ПВО), ВМФ и СВ; оценка результатов нанесения ударов противником по объектам системы управления и связи; • моделирование боевых действий противоборствующих сторон на различных СН в рамках подготовки к проведению КШТ; исследования по разработке (уточнению) норм ожидаемых безвозвратных потерь ВВТ; • оценка эффективности боевых действий региональных группировок ПВО в Западном, Юго—Западном, Дальневосточном регионах РФ. ■ Следует отметить, что эволюционный характер процесса конструирования имитационной модели неизбежен и желателен и он не сводится к построению одного-единственного базового варианта модели. По мере того как достигаются цели и решаются поставленные задачи, ставятся новые задачи либо возникает необходимость достижения большего соответствия между моделью и реальной системой, что приводит к доработке модели. ■ В настоящее время продолжаются работы по совершенствованию КММ «Селигер»: • наращивание базовой версии КММ блоками модулей имитации системы разведки и предупреждения о воздушном нападении (СРПВН) и командных пунктов высших звеньев управления (КП ВЗУ); • дальнейшее развитие в составе КММ компоненты РКО и отладка ее взаимодействия с базовой версией КММ (компонентой ПВО). ■ Блок моделей СРПВН включает следующие модели. ■ Модель развития обстановки имитирует проведение мероприятий по подготовке и началу воздушного нападения (ВНп) путем выдачи соответствующих сообщений в хронологическом порядке в модели радиоразведки и РЛС ЗГО. ■ Модель функционирования радиоразведки имитирует вскрытие мероприятий по подготовке к ВНп и полетов СВН противника. Время вскрытия мероприятия (полета) определяется по результатам обработки сообщений, поступающих из модели имитации развития обстановки, и передается в модель имитации оценки обстановки и выдачи решения. ■ Модель РЛС ЗГО функционирует как при проведении противником мероприятий по подготовке к ВНп, так и во время боевых действий. Работа приемопередающей части РЛС имитируется заданием вероятностных характеристик обнаружения, сопровождения и классификации по классам (ВТА, ИА и т. п.) целей. Влияние полетов гражданской авиации (ГА) учитывается заданием вероятности классификации целей по типу — СВН/ГА. При подготовке к ВНп по специальной методике оцениваются параметры полетов и вскрываются разведпризнаки. В период боевых действий разыгрывается возможность принятия решения о действиях СВН и формируется выходная информация о построении, составе сил и направлении полета СВН, траекторная информация. ■ Решение о вскрытии мероприятия (полета) принимается по данным одного или двух источников. При принятии решения о вскрытии удара корректируется оцениваемая группировка СВН. ■ Информация от СРПВН используется для принятия решений на КП ВЗУ. ■ Так как не все вопросы, решаемые на этих КП, поддаются формализации, в состав блока включены модели лица, принимающего решения (ЛПР). ■ Модель ранжирования объектов работает заблаговременно и между ударами СВКН. Она обеспечивает определение количественных значений вклада каждого объекта ВС, экономики и инфраструктуры в регионе конфликта в обеспечение обороноспособности страны. ■ Основное назначение моделей, работающих на этапе непосредственной подготовки, — обеспечить усиление группировки мирного времени в регионе конфликта средствами ПВО и (или) ударной авиации. Эти модели работают в следующей последовательности. ■ Модель для определения соотношения сил обеспечивает расчет показателей: степени превосходства одной из сторон над другой и потребности в средствах ПВО и (или) ударной авиации для реализации заданного ЛПР соотношения. ■ На основе полученных показателей ЛПР определяет состав сил ВКО (ПВО, ИА и ЗРВ), привлекаемых для усиления исходной группировки с учетом располагаемого времени, и осуществляется распределение ИА по аэродромам базирования и средств ЗРВ по объектам. Далее вскрывается воздушное направление (ВН) главного удара СВН, на основе чего ЛПР принимает решение о назначении части ИА со второстепенных ВН в резерв Главного командования (ГК) для усиления К ВВС и ПВО (Оперативно—стратегического Командования — ОСК ВКО) на направлении главного удара (НГУ). Далее работает модель выработки предложений на использование резерва ИА на НГУ путем маневра ИА между соседними К ВВС и ПВО (ОСК ВКО). ■ В процессе боевых действий на ЦКП согласовываются усилия войск на стыках К ВВС и ПВО, а на КП К ВВС и ПВО аналогичная модель согласовывает усилия на стыках бригад ВКО. ■ На КП К ВВС и ПВО (ОСК ВКО) при ведении боевых действий работают еще три модели: • модель прогнозирования распределения СВН по ВН и рубежам боевых действий (РБД) рассчитывает прогнозные значения числа СВН, действующих на РБД ВН, и эффективность боевых действий на РБД; • модель вскрытия НГУ СВН выбирает в качестве такового — ВН с максимальным значением его важности; • модель сосредоточения усилий на НГУ определяет рациональный вариант маневра огнем ЗРК СД—ДД, перенацеливания ИА между ВН и использования резерва ГК. ■ Вторым основным направлением развития КММ «Селигер» является его наращивание компонентой РКО. ■ Разработка зарубежными государствами перспективных СВКН (ГЗКР, ПГЧ и др.), а также распространение ракетных технологий в государствах третьего мира потребовали объединения усилий систем ПВО и РКО и исследования их в едином процессе борьбы с СВКН, что вызывает необходимость создания соответствующей единой информационно—моделирующей базы. ■ Основными предпосылками интеграции ПВО и РКО являются: • общность задач борьбы с перспективными СВКН в воздушно—космическом пространстве, которые должны выполняться в едином контуре управления силами и средствами ПВО и РКО (ВКО РФ); • взаимное перекрытие зон действия перспективных средств ПВО и РКО, а также взаимное дополнение друг друга в рамках единого информационного и огневого поля ВКО РФ. ■ Базовая версия компоненты РКО включает следующие блоки моделей. ■ В блоке задания сценариев ударов СВКН работу компоненты РКО обеспечивают модели: • задания сценариев ударов МБР; • задания сценариев ударов с применением нестратегических БР (НБР); • оптимизации распределения ракет по объектам удара. ■ В блоке моделей имитации целевой и помеховой обстановки работу компоненты РКО обеспечивают: • модель имитации баллистических ракетных средств нападения; • модель имитации средств космического базирования. ■ Блок моделей СПРН включает модели: • КП (ЗКП) РКО и СПРН; • космической системы обнаружения стартов; • надгоризонтных радиолокационных станций различных типов. ■ Блок моделей СККП и ПКО имеет в своем составе: • модель командного пункта СККП и ПКО; • модели источников информации о КО и космической обстановке. ■ Блок моделей стратегической ПРО включает модели: командно—вычислительного пункта системы, МРЛС, стартовых позиций и противоракет. ■ Информация, хранящаяся в БД в части РКО, включает: ЛТХ МБР, НРСН, КА, каталог космических объектов, ТТХ средств РКО. ■ Ведущая роль в разработке моделей РКО принадлежит головной организации промышленности в этой области ОАО «МАК «Вымпел». За последнее время НИЦ ПВО 4—го ЦНИИ МО РФ и МАК «Вымпел» была проделана значительная работа по комплексированию моделей ПВО и РКО в единый программный продукт. В качестве компоненты ПВО в его состав был включен КММ «Селигер», а в состав компоненты, разработанной МАК «Вымпел», вошли модели специализированных информационных и огневых средств для борьбы с нестратегическими ракетными средствами нападения. Этот моделирующий комплекс успешно прошел испытания и принят на вооружение ВС РФ. ■ В заключение необходимо отметить следующее. В обосновании системы вооружения ВКО особую значимость имеют разработанные на лабораторно—экспериментальной базе НИЦ ПВО 4—го ЦНИИ МО РФ полунатурные модели прогнозирования уязвимости, эффективной площади рассеивания, оптической заметности существующих и перспективных летательных аппаратов. ■ При проведении исследований по проблемам ПВО (ВКО) в НИЦ ПВО 4—го ЦНИИ Минобороны России активно используется уникальная экспериментально—лабораторная база в составе 11 измерительно—испытательных комплексов и лабораторий. ■ Результаты, полученные на средствах лабораторно—экспериментальной базы, используются, в частности, в качестве исходных данных в КММ «Селигер». ■ В 2012 г. с использованием КММ «Селигер» были успешно проведены эксперименты по оценке возможностей противовоздушного прикрытия олимпийских объектов в г. Сочи. В 2013 г. применение КММ «Селигер» как основного инструмента для оценки эффективности боевых действий группировок ВКО в составе программно—алгоритмического комплекса создающегося Национального центра управления обороной государства получило одобрение министра обороны РФ.


Admin: ■ ОборонкаВо главе угла — национальная безопасностьРоссия остро нуждается в первоочередном развитии собственной электронной компонентной базы  Олег Фаличев  Развертывание элементов ПРО США у границ России актуализировало вопрос о совершенствовании национальной системы предупреждения о ракетном нападении (СПРН), которая создана еще в советские годы.Ее необходимость подтвердили недавние пуски баллистических ракет в Средиземном море. Готова ли наша страна ответить на сегодняшние военно—политические и технологические вызовы? На этот и другие вопросы еженедельника «ВПК» отвечает генеральный директор открытого акционерного общества «РТИ», генеральный конструктор СПРН Сергей Боев.  — Сергей Федотович, после событий 1991 года мы потеряли наши станции СПРН в Красноярске, Скрунде, Мукачеве, с большим трудом смогли достроить радар в Барановичах. Потом была долгая пауза и лишь недавно предпринята вторая попытка создания всеракурсной системы предупреждения о ракетном нападении. Насколько успешно идет эта работа?  — Надо понимать, что каждый тяжелый период в жизни страны характеризуется серьезным спадом развития тех или иных технологий. В то же время это позволяет по—новому взглянуть на многие вещи, попытаться переосмыслить то, что ты делал до этого, найти оптимальные, качественно новые решения. На меня при подготовке к одной из конференций произвел впечатление документ от 04 июля 1943 года. Накануне Курской битвы Госкомитет обороны СССР принял решение о создании Совета по радиолокации. А ведь наша страна решала в это время совсем другие задачи, армия готовилась к ключевому сражению. И тем не менее принимается документ с дальним прицелом на решение иных, не менее глобальных задач. Многие технологические наработки, которые мы используем до сих пор, зарождались именно тогда, в очень сложное для нашего Отечества время. Безусловно, в 90—е годы отечественный ОПК под воздействием ряда известных факторов «просел». Многие предприятия просто перестали существовать. Но те коллективы, которые имели серьезные научные заделы и перспективы, смогли выжить. В тяжелейших условиях, когда не выплачивалась заработная плата, уходили сотнями профессионалы, в таких коллективах удалось сохранить научные школы. Мы, например, в 1994—м потеряли сразу тысячу с лишним специалистов Радиотехнического института имени академика Александра Львовича Минца, которые перешли на работу в «Билайн». Но наш институт по—прежнему работает на благо страны, работает отлично. Научные школы просто так не распадаются. Если у тебя есть серьезные наработки и перспективы, если ты понимаешь, над чем тебе предстоит работать, то всегда остается возможность перераспределить ресурсы и уточнить задачи. С потерей Скрунды, Мукачева, Севастополя, Габалы, Красноярска возникли серьезные проблемы обеспечения целостности радиолокационного поля и защиты Российской Федерации на стратегических, ракетоопасных направлениях. Но мы очень хорошо понимаем, как эту проблему решить. Определены конкретные сроки по исправлению сложившейся ситуации. Сначала планировалось Государственной программой вооружения выполнить мероприятия до 2020 года. Но президент — Верховный главнокомандующий Вооруженными Силами Российской Федерации поставил задачу ускорить работу и завершить ее до 2018—го. Хочу подчеркнуть, что такая ответственная задача нам под силу. Причем во многом благодаря тем предложениям наших ученых и конструкторов, которые они сделали в условиях тяжелого кризиса 90—х годов. Я имею в виду концепцию принципиально новых радиоэлектронных комплексов на основе цифровой интеллектуальной фазированной антенной решетки, цифровой обработки сигналов, а также уникальных энергосберегающих методов, позволяющих отказаться от сложных в эксплуатации систем водяного охлаждения передающих систем. Это позволило создать РЛС, которые по сравнению с отечественными и зарубежными аналогами обладают более высокой экономической эффективностью. Результат: сокращение времени на развертывание практически в три раза, уменьшение объема аппаратного и инженерного комплексов более чем в 10 раз, снижение эксплуатационных расходов в четыре раза, сокращение численности обслуживающего персонала в шесть раз. Еще раз хочу обратить внимание — все эти гениальные решения появились на свет в тяжелейшее для нашей отрасли и страны в целом время. Учитывая тот факт, что сегодня российская космическая система находится в не очень хорошем состоянии, когда идет реальное отставание сроков ее развития и особенно постановки на боевое дежурство важных орбитальных элементов, перед нами поставлена дополнительная задача. Нам надо компенсировать данный пробел в рамках наращивания наземного эшелона СПРН. Уверен, и эта задача будет выполнена.  — Ваше направление работы серьезно зависит от состояния электронной компонентной базы в стране. Вычислительная техника без микропроцессоров, чипов, сборок не может функционировать. Это, видимо, наиболее болезненная проблема нашего ОПК?  — Сегодня мы эту проблему решаем примерно так же, как и остальные предприятия оборонно—промышленного комплекса. Но не надо забывать, что ОАО «РТИ» возглавляет Группу компаний, в которую входит лидер российской микроэлектроники — ОАО «НИИМЭ и Микрон». Это определяет наше более выгодное положение по отношению к другим предприятиям. Сегодня ОАО «НИИМЭ и Микрон» занимает пятое место по объемам продаж среди производителей полного цикла в Европе. С вводом в прошлом году в строй фабрики, работающей по технологиям уровня 90 нанометров, мы до минимума сократили разрыв с ведущими европейскими странами. Поверьте, это не коммерческая цель. Мы формируем реальную возможность в ближайшие годы преодолеть ту зависимость, в которой находимся. Пока от 40 до 90 процентов элементной электронной компонентной базы российского вооружения и военной техники — зарубежного производства. Это недопустимая относительно обеспечения обороноспособности страны ситуация. Поэтому нам надо еще серьезно работать на данном направлении, чтобы переломить обстановку с точки зрения глубокого импортозамещения.  — А на самом верху есть понимание того, что здесь кроется угроза национальной безопасности страны?  — Безусловно, такое понимание есть и процесс осознания глубины проблемы сегодня по сути завершен. Но пока очень медленно решается вопрос с точки зрения государственной программы развития электронной компонентной базы. Надо понимать: развитие микроэлектроники, особенно новых технологий в этой сфере, — очень затратная и непростая задача. Силами одного бизнеса ее не решить. Наш опыт показывает, что здесь должна быть выстроена серьезная, глубоко эшелонированная и детально проработанная государственная программа по развитию электронной компонентной базы, в рамках которой будет определено место государственно—частному партнерству. Иначе отечественная микроэлектроника устойчиво развиваться не сможет. В США реализуется две глобальные программы по развитию микроэлектронного производства. В Европе — четыре, в Южной Корее — три. В Тайване, Китае — это тоже серьезные государственные программы. На тех условиях, на которых мы строили свои фабрики — 180 и 90 нм, они свои не создавали. У них были принципиально другие задачи и условия. Но дело даже не в этом. Бизнес может реализовывать такого рода проекты и самостоятельно. Вопрос в том, что мало построить фабрику. Главное — должен быть сформирован национальный рынок, определен оптимальный сегмент международного рынка микроэлектроники. Многое зависит от государства как регулятора отраслевого развития. Не секрет, сегодня очень многие компоненты, которые мог бы совершенно спокойно заместить «Микрон» (с точки зрения импортных поставок), продолжают поступать в Россию из—за рубежа. Это различного рода чипы, микроконтроллеры для бортовых систем, системы на чипе для смарт—карт и даже микрочипы для паспортно—визовых документов и чипы радиочастотной идентификации. Есть и другая проблема, о которой забывать нельзя. У нас недостаточное количество дизайн—бюро, которые бы разрабатывали микроэлектронные компоненты, что сказывается на развитии данной составляющей. То есть технологически мы можем их изготовить, но для этого надо сначала спроектировать тот или иной компонент. И вот здесь возникает некий разрыв между намерением и возможностями. Сейчас задача с одной стороны — сформировать рынок, а с другой — как можно больше создать дизайн—бюро при «Микроне». Во всем мире вокруг производственных площадок вырастают экосистемы — дизайн—центры, лаборатории, НИИ, поставщики оборудования и материалов. Микроэлектроника как отрасль является крупнейшим заказчиком высокотехнологичной продукции. Во всем мире она играет роль катализатора формирования и развития кластеров и технопарков. А это — новые рабочие места, которые в микроэлектронике, как показывает мировой опыт, порождают эффект геометрической прогрессии, что для ряда регионов нашего государства очень важно, поскольку дает большую занятость населения высокопроизводительным и высокоинтеллектуальным трудом.  — Иногда создается впечатление, что каждая новая схема управления ОПК в той или иной степени хуже, чем предыдущая.  — Мне представляется, что каждый из канувших в Лету этапов характерен своими плюсами и минусами. Закончился советский период, в котором, безусловно, было очень много хорошего для «оборонки». Но в целом для страны он неоптимален. Система управления все—таки имела большие издержки. Сегодняшний этап тоже высвечивает свои проблемы. Скажем, система управления, которая существует, не может устроить нас в полной мере. Например, по причине издержек в ценообразовании, отсутствия льгот в приобретении специального, особенно контрольно—измерительного оборудования. Ведь наши предприятия работают на стратегические задачи государства, а значит, должны быть совершенные механизмы предоставления им возможностей и субсидирования этих возможностей со стороны государства. К сожалению, такие механизмы до конца еще не отработаны. И все же в том, как сегодня развивается наш ОПК, есть один очень важный позитивный фактор. Ситуация заставляет серьезно работать над собственными компетенциями и конкурентными преимуществами. Если хочешь добиться кардинального успеха, получить принципиально новое качество продукции и уверенно чувствовать себя на рынке, необходимо постоянно работать над этой задачей. Без этого ты не игрок на рынке производства ВВТ. Причем не только за рубежом, но и внутри страны. Ты обязательно будешь проигрывать и рано или поздно останешься без заказов. А ведь у тебя за спиной многотысячный коллектив. Понимание этого, безусловно, постоянно движет вперед, дает импульс к тому, чтобы не спать и не заниматься только ручным управлением. Мы вплотную подошли к автоматизации управления проектами. Есть время для того, чтобы крепко думать о серьезной перспективе, нарабатывать для оборонной программы научно—технические заделы.  — Толковый инженер, тем более конструктор—дизайнер — штучный продукт. Но профессия инженера до сих пор не самая престижная в обществе. А вот ведущие западные корпорации буквально на корню скупают наши молодые таланты. Не останемся ли мы с одним шоу—бизнесом?  — Такая проблема, безусловно, актуальна и главное, что она действительно существует, особенно для той части ОПК, где вооружение имеет высокую интеллектуальную составляющую. Здесь важно иметь не просто инженера, а инженера новой формации, не просто разработчика, а разработчика, который в состоянии решать комплексные креативные задачи. Российская система образования за последнее десятилетие претерпела серьезные трансформации. Я не могу сказать, что все новации привели нас к успеху, но стоит заметить: если ты хочешь быть конкурентным на рынке, вопрос кадрового обеспечения — один из краеугольных. Мы с первого дня образования нашей компании очень хорошо это понимали и этой задаче уделяли и уделяем пристальное внимание. Не только западные промоутеры и «охотники за головами» рыщут по нашей стране, беря на заметку победителей олимпиад. Мы занимаемся тем же самым и стараемся их опередить. Достойных и в центре, и на периферии берем на заметку, направляем учиться на свои базовые кафедры в МФТИ, МАИ, МИФИ, МГТУ им. Баумана, а также в другие вузы по всей России. Кроме того, ОАО «РТИ» посылает работников на обучение по магистерским и МВА—программам. В Радиотехническом институте имени академика А. Л. Минца и НПК «НИИДАР» открыта аспирантура. Руководство нашего Ярославского радиозавода совместно с Ярославским госуниверситетом имени П.Г. Демидова (ЯрГУ) на кафедре радиотехнических систем ЯрГУ создало новую специальность, связанную с разработкой перспективных радиотехнических устройств и систем. На Саранском телевизионном заводе наладили систему сквозной подготовки высококвалифицированных кадров для высокоточного производства. Усилия ОАО «ОКБ—Планета» и Новгородского госуниверситета (НовГУ) имени Ярослава Мудрого скоординированы Положением о Научно—образовательном центре. Еще одно важное направление. Мы специально готовим молодежь к поступлению в профильные вузы в нашем центре довузовской подготовки на базе московской школы № 227, с которой уже несколько десятилетий сотрудничаем и где воспитываем себе молодую смену. Здесь мы ведем преподавание силами наших кафедр столичных вузов. Раньше все это называлось профориентацией и находилось в ведении государства. Сегодня же приходится организовывать такую работу своими силами. Со второго курса прикрепляем ребят к базовым кафедрам. С третьего они начинают работать на наших предприятиях. А после выпуска мы стараемся не упустить лучших, закрепить у себя и «ставить» на профессиональное крыло.  — На этом этапе Минобороны со своим «неводом» не появляется?  — Нет, не появляется. Тем более что сейчас с появлением научных рот мы сами уже активно включились в эту работу совместно с Минобороны России. Надо понимать, что выпускник вуза — это еще не квалифицированный разработчик, а только, образно говоря, материал, из которого надо вырастить квалифицированного инженера, конструктора. На это требуется не менее пяти — семи лет. Зато сегодня по целому ряду наших выходных проектов, скажем, по радиолокационным задачам, работают молодые специалисты с восьмилетним стажем. Для молодежи у нас действуют и социальные программы. В одних случаях это жилье, в других — путевки, детские сады и т.д. Суммарно все это приводит к тому, что в холдинге сегодня проблема в обеспечении кадровым ресурсом во многом решена, вакансий почти нет. Очень важно постоянно повышать квалификацию специалистов, они должны чувствовать это, понимать и развиваться. Мы, например, вводили в строй фабрику 180 нм, потом 90 нм и каждый раз обучали персонал, в том числе за границей. В общей сложности свыше 400 сотрудников прошли стажировку за рубежом. Они все стали специалистами, имеющими опыт работы в европейских фирмах, где очень много современного оборудования экстра—класса. Потому они выросли до профессионалов экстра—класса.  — А есть такие проблемы, в решении которых Вы, как говорится, упираетесь в бетонную стену?  — Я не сказал бы, что есть проблемы, которые невозможно решить. Но есть такие, которые, к сожалению, решаются тяжело и долго. Ты все время должен что—то преодолевать, делать, как говорится, не благодаря, а вопреки. И хотя в последние год—два ситуация начала заметно меняться в лучшую сторону, все равно еще остается много бюрократических препон. Злободневный пример — получение статуса единственного исполнителя. Все понимают, что ты и так им станешь, но для этого надо пройти несколько бюрократических процедур. Это и согласование цен, и подача заявок на участие в конкурсах и торгах, получение аванса. Хотя твои заказчики прекрасно знают, что ты не пытаешься, что называется, «нагреть» кого—то. Все это, конечно, отнимает время, заставляет держать расширенный аппарат сотрудников, которые задействованы в этом процессе согласований и подготовки различного рода документов. Мы сегодня очень серьезно заняты вопросами автоматизации процессов всего жизненного цикла наших изделий: автоматизированного управления разработками и конструирования, всеми этапами их эксплуатации. И я серьезно рассчитываю, что достаточно скоро будем иметь возможность оформлять всю необходимую документацию в автоматизированном режиме. Равно как и проводить модернизацию, ремонт своих станций по принципу замены блоков. Мы уже отказались от ремонтных подразделений на наших объектах, так называемых рембаз. Теперь все, что на объекте выходит из строя, моментально отправляется на заводы, откуда на замену идет уже готовый блок или ячейка.  — И все—таки удастся ли нам создать по периметру России полноценное радиолокационное поле на всех направлениях?  — В этом не может быть никаких сомнений. Повторю, министром обороны РФ утвержден соответствующий график такой работы, а президентом — Верховным главнокомандующим ВС РФ определены конечные сроки. С точки зрения загрузки предприятий на перспективу, с их ресурсным обеспечением нам все понятно. Сейчас идет активная работа, и те станции, которые мы должны изготовить в 2014—2018 годах, будут сданы в плановом порядке и с требуемым качеством. Так, на радиолокационном комплексе высокой заводской готовности (РЛК ВЗГ) «Воронеж—М», который не так давно посетил в Иркутской области заместитель министра обороны РФ Юрий Борисов, произведен первый выход в эфир вторым рабочим сектором. Данные мероприятия проведены в соответствии с планом работ по подготовке комплекса к государственным испытаниям. После включения в составе второго сектора РЛК ВЗГ устойчиво обнаруживал и сопровождал цели в зоне своей ответственности. Если в Иркутской области новый суперрадар только набирает силу, то в Лехтуси (Ленинградская область) и под Армавиром (Краснодарский край), как вы знаете, на боевое дежурство уже заступили две РЛС высокой заводской готовности. Еще две станции находятся на опытно—боевом дежурстве и будут введены в строй в следующем году. А к 2018—му, как ожидается, на дежурство заступят еще пять подобных станций. Да, не все бывает гладко. Есть, например, некоторые задержки по строительной подготовке площадок к монтажу РЛС. Мы долго и, я бы сказал, сложно работаем со Спецстроем России по этому вопросу. Надеюсь, эта ситуация скоро разрешится и мы придем к оптимальному результату. Есть, безусловно, и технические проблемы. Мы говорим о серийности наших объектов, но каждый из них имеет определенную уникальность. Это связано с районом дислокации, способами решения поставленных задач и т.д. Так, наши первые станции в Лехтуси и Армавире были в каком—то смысле опытными образцами. На них отрабатывались новые решения и подходы. А вот станции, которые сегодня стоят под Калининградом, Иркутском, имеют более серьезный потенциал. А те, что мы должны построить к 2016—му в Орске, Енисейске, Барнауле, Воркуте и Мурманске, будут обладать большими «интеллектуальными» возможностями при решении широкого спектра боевых задач. Буквально недавно мы выиграли серьезный конкурс на производство двух сложных мобильных радиолокационных комплексов наземного и морского базирования. Это для нас принципиально иная задача, которую я расцениваю как новый вызов. Мы его принимаем и выполним работу в установленные сроки. В области загоризонтной радиолокации наш НИИ дальней радиосвязи является сегодня мировым лидером. Там у нас тоже очень серьезная программа. До 2018 года построим два очень мощных радиоузла по загоризонтной радиолокации. В совокупности к этому времени нами будет создана крайне необходимая информационно—разведывательная составляющая ВКО РФ. Есть и другие сложнейшие задачи по парированию угрозы воздушно—космического нападения. Прежде всего с точки зрения развития информационной компоненты. В связи с этим мы усилили ряд направлений новыми командами исследователей и специалистов. Максимально активизирована работа по созданию подсистемы космической разведки.  — Сергей Федотович, 17 сентября Вам исполнилось 60 лет. Примите от читателей «ВПК» поздравления с юбилеем и искренние пожелания здоровья, семейного благополучия и успешного решения всего комплекса научно—производственных задач, стоящих перед Вашей компанией и Вами лично.  — Спасибо.  Справка «ВПК»  ОАО «РТИ» — крупный российский отраслевой холдинг. Предприятия «РТИ» имеют собственную производственную и R&D—инфраструктуру и реализуют уникальные по сложности и масштабу проекты в сфере радио— и космических технологий, безопасности и микроэлектроники, а также системной интеграции. Продуктовый портфель «РТИ» представлен готовыми решениями в области национальной обороны, комплексных систем связи и безопасности, промышленной микроэлектроники, смарт—карт и электронных носителей для паспортно—визовых документов, а также крупными оборонными проектами государственной значимости. В состав ОАО «РТИ» входят ОАО «Концерн «РТИ Системы» (97%), ОАО «СИТРОНИКС» (100%) и ЗАО «Энвижн Груп» (50% + 0,5 акции). «РТИ» — участник международного рэнкинга Defense News Top — 100. По итогам 2012 года компания заняла 80—е место в сотне крупнейших оборонных компаний мира.  Личное дело  Боев Сергей Федотович ■ ■ Родился 17 сентября 1953 года в Москве. В 1978—м окончил Всесоюзный юридический заочный институт, в 1984—м — Московский институт управления имени Серго Орджоникидзе. Доктор экономических наук, профессор, заслуженный экономист РФ. Лауреат Государственной премии РФ в области науки и технологий. Член Совета при президенте РФ по модернизации экономики и инновационному развитию России и Научного совета при Совете безопасности РФ, действительный член Академии военных наук, заведующий кафедрой «Интеллектуальные информационные радиофизические системы» МФТИ. В 1971—1999 годах работал в Радиотехническом институте имени академика А.Л. Минца, прошел путь от ученика слесаря до генерального директора института. 2000—2008 годы — генеральный директор ОАО «Концерн «Радиотехнические и информационные системы». 2008—2011 годы — вице—президент, руководитель бизнес—единицы «Высокие технологии и промышленность» ОАО АФК «Система». С 2011 года — генеральный директор ОАО «РТИ». В 2012 году назначен генеральным конструктором национальной системы предупреждения о ракетном нападении (СПРН). Является председателем советов директоров ОАО «Радиотехнический институт имени академика А.Л. Минца», ОАО «Научно—производственный комплекс «Научно—исследовательский институт дальней радиосвязи», ЗАО «Энвижн Груп». Член советов директоров ОАО АФК «Система» и ОАО «Концерн ПВО «Алмаз—Антей». ■ Опубликовано в выпуске № 36 (504) за 18 сентября 2013 года

Admin: ■ АрмияВойска ВКО: болезни ростаСпустя два года после указа президента России о создании воздушно—космической обороны система находится в состоянии неопределенности 27 сентября в Государственной думе Российской Федерации был проведен «круглый стол» на тему «Состояние, проблемы и перспективы развития Войск воздушно—космической обороны». Заседание проводилось под председательством члена Комитета Госдумы по обороне Вячеслава Тетекина.

Заправщик: Admin, прочитать статью: «Войска ВКО:...» на ноутбуке весьма проблематично (я не смог). Может быть как-то по другому такие материалы публиковать? Придумайте что-нибудь, я знаю - Вы сможете. А то статьи явно интересные, а прочитать - никак... Спасибо!

Admin: Заправщик! Я сейчас, не больше, чем пару—тройку минут назад, проверил на ноутбуке ASUS, можно ли прочитать статью «Войска ВКО: болезни роста». И никаких проблем у меня не возникло. Всё предельно читабельно. Поскольку картинка с превью, то нужно просто увеличить изображение статьи до оригинального изображения — 1550 х 1992 пик. И всё! Читаем...

Admin: ■ АрмияДля совершенствования ВКО ничего не делаетсяРуководству страны продолжают втирать очки, что подобная система давно уже создана 27 сентября в Госдуме состоялся «круглый стол» на тему «Состояние, проблемы и перспективы развития Войск воздушно-космической обороны». Заседание проводилось под председательством члена Комитета ГД по обороне Вячеслава Тетекина. В № 39 «ВПК» опубликована первая часть наиболее значимых выступлений.

Admin: ■ Оборонка Михаил ХодарёнокПротиворакетная оборона для «чайников»Если ставятся нереалистичные задачи, то не надо потом удивляться отсутствию результатов 23 октября 2013 года в Брюсселе прошло заседание Совета Россия — НАТО. Как обычно, Москва активно возражала против строительства элементов ПРО на территории Польши и Румынии при содействии США. Генсек альянса в ходе встречи заявил, что ни НАТО, ни Россия пока не договорились о каких—то параметрах возможного сотрудничества в этой области. «Но мы все согласны, что дальнейшие консультации — это путь вперед», — сказал Расмуссен. «Совместная работа в этой области не получается. Программы ПРО в Европе развиваются, наши озабоченности не учитываются», — зафиксировали с российской стороны. Когда—нибудь этому периоду в истории страны (в числе многих других, разумеется) дадут наименование «Эпоха махрового непрофессионализма». Это было время, когда гинекологи руководили внешней политикой, кардиологи — сельским хозяйством, а важнейшими вопросами военного строительства занимались женщины из налоговой службы Северной столицы во главе с Главленмебельторгом. Последствия для любой из сфер, куда вторгались «эффективные менеджеры», как правило, были самыми гибельными. Иногда просто ужасающими и катастрофичными. Не обошло это моровое поветрие и противоракетную оборону. В этой связи я расскажу небольшую историю. В конце 90—х годов я был командирован от Главного оперативного управления Генерального штаба на заседание рабочей группы по вопросам ПРО, которое проходило в здании МИДа на Смоленско—Сенной, 32. Состав рабочей группы откровенно удивил меня. Это были, что называется, карьерные дипломаты. Кроме меня, из присутствующих никто никогда и ни при каких обстоятельствах не имел отношения к вопросам планирования, боевого применения и тем более эксплуатации систем ПРО. Вопрос, который стоял в повестке заседания рабочей группы, — пролонгация Договора по ПРО 1972 года. Исключительно по неосторожности (а возможно, по глупости) на первых минутах заседания рабочей группы я негромко спросил: «А что вы тут будете разрабатывать, если из вас, простите, никто и ничего не понимает в вопросах ПРО?». Что тут началось! Старший группы сказал, что если я немедленно не замолчу, то о моем дерзком поведении будет тут же доложено начальнику Генерального штаба. И мою фамилию просто сейчас же вычеркнут из списков рабочей группы. Один из дипломатов обиженно сказал мне: «Да я одиннадцать раундов переговоров по ПРО в Женеве выдержал!». По выражению его лица было заметно, что для дипломата одиннадцать раз подняться в атаку и протирать штаны в Женеве являлись вещами из одного ряда событий и явлений. Про себя я подумал: «Попробовал бы ты, сынок, выдержать хотя бы один «раунд» переговоров по ПРО зимой в Сары—Шагане. На пятом году существования полигона ПРО без центрального отопления. В Женеве—то любой дурак и 110 раундов высидит». Но озвучивать эту мысль на столь высоком заседании, естественно, не стал. И до конца заседания рабочей группы рта уже не открывал. Подумал: во—первых, целее буду, а во—вторых, дипломаты абсолютно не нуждаются во мнениях и комментариях специалистов. Все равно они меня не слышат, решил я. Однако уже тогда, именно в те минуты заседания рабочей группы мне стало пронзительно ясно, чем закончатся переговоры по Договору по ПРО с США. Отечественные дипломаты уперлись рогом всего лишь в одну формулировку: «Договор по ПРО 1972 года — краеугольный камень мировой стабильности и глобальной безопасности». ■■ ■ Фото: Михаил Ходаренок ■■ Но, как известно, договоры подписываются и соблюдаются при равенстве (паритете) возможностей сторон. С политическими и военными трупами (а это Россия в конце 90—х) никто никаких договоров никогда не подписывает. И тем более их не соблюдает. А возможность для компромисса по ПРО в начале 2000—х годов, по единодушным оценкам настоящих экспертов, была. Не стоило только изо всех сил упираться в одну—единственную формулировку. Но присмотритесь к любому симпозиуму, конференции, заседанию, переговорам по вопросам ПРО. Кто там главные специалисты? Правильно, дипломаты, политологи, экономисты, юристы и пр. В лучшем случае можно заметить отставных деятелей из РВСН. Поэтому упорно складывается впечатление, что в МГИМО открылся противоракетный факультет и там созданы кафедры радиолокации, теории электромагнитного поля и техники сверхвысоких частот, радиоприемных и радиопередающих устройств, теории автоматического управления и регулирования, антенных устройств и распространения радиоволн. Наверное, в стенах МГИМО уже образовались Общество любителей уравнений Максвелла, Клуб ротор ротора вектора зэт е (там, надо полагать, уединяются только истинные поклонники теории электромагнитного поля), усиленно и плодотворно заседает Секция двойного волноводного тройника. К примеру, не так давно на федеральном телеканале представили одного из руководителей военного ведомства как крупнейшего специалиста в сфере ПРО. А он выпускник МГИМО. Надо полагать, он—то и окончил этот противоракетный факультет и, не щадя здоровья, факультативно занимался в Обществе любителей уравнений Максвелла. Есть мнение, что людям, ведущим переговоры по ПРО, теорию и практику, относящуюся к вопросам противоракетной обороны, знать вовсе ни к чему. Они типа эффективные «переговорщики» — и этим все сказано (какой все—таки дурак, интересно, придумал это слово — «переговорщик»). Однако обратимся к примерам. Вот, в частности, не так давно усиленно и интенсивно на всех уровнях обсуждалась тема совместной эксплуатации Габалинской РЛС. Открытым текстом говорю (у Вассермана позаимствовал формулировку) — эта идея не могла родиться в голове специалиста. Она могла возникнуть только в мозгах дипломатов—юристов—политологов. И объясню почему. Предположим, стороны договорились о совместной эксплуатации Габалинской РЛС. Сразу возникает вопрос: как, в какой форме и куда передавать данные с Габалинской РЛС другой стороне? Ведь не заберешься же на КИЦ (командно—измерительный центр) и не начнешь махать флажками в сторону НАТО, СЕНТО и СЕАТО. Типа — примите информацию, передаю голосом. С Габалы в этом случае пришлось бы тянуть кабель длиной несколько тысяч километров. Или строить широкополосную радиорелейную линию с ретрансляторами через каждые несколько десятков километров (в силу кривизны земной поверхности). Допустим, построили, вбухав при этом явно не меньше средств, чем в сооружение самой станции. Теперь надо решать следующий вопрос. Ведь информация от Габалы будет передаваться в принятых в России стандартах. С НАТО, СЕНТО и СЕАТО (и даже обато) это никак не сопрягается. Это значит, надо создавать какой—то комплекс сопряжения. Он будет нашу информацию преобразовывать к стандартам, принятым на Западе. Предположим, решили и эту техническую задачу (весьма сложную, заметим). Но никто же до этого даже не поинтересовался: нужна ли эта информация американцам (и европейцам) в принципе? А ведь и не нужна на самом деле. Ни по большому счету, ни по маленькому. У американцев есть своя СПРЯУ — система предупреждения о ракетно—ядерном ударе. Она имеет глобальный характер, несколько эшелонов и успешно решает свои задачи в любом уголке Земли. Так зачем же вокруг вопроса о совместной эксплуатации Габалинской РЛС была поднята такая буча? И сломано столько копий, если вопрос заведомо не имел положительного решения? И как мы сами легко отказались от этой Габалы, когда Азербайджан заломил непомерно высокую цену за аренду станции. А в эту трясину ведь затянули даже первых лиц государства. Я думаю, это произошло только от незнания элементарных принципов построения системы ПРН и СККП. Ведь политологи и юристы, видимо, не подозревают, в частности, что Габала — это всего лишь щупальце осьминога. А голова, глаза, головной мозг этого осьминога находятся в Солнечногорске. Что самостоятельным элементом любой системы ПРО, ПРН, СККП является система передачи данных (СПД). И технические требования к ней весьма высоки. Для справки: всего одна микросекунда в радиолокации — 150 метров по дальности. Для ПРО это уже весьма существенная цифра. А если бы знали все это (или хотя бы малую часть), то не мололи бы чепухи о совместной эксплуатации Габалинской РЛС. Но ведь трындели же и долгими месяцами. Поэтому предметом, господа, надо владеть — и никаких других мнений. Или сидят уважаемые товарищи и обсуждают вопрос эксплуатации совместной с Западом системы ПРО. Хотя с самого начала и неспециалисту ясно, что никакой совместной системы ПРО с нашими заокеанскими партнерами быть не может просто по определению. И всего лишь по одной простой причине. ПРО — это сгусток передовых технологий. Самый что ни на есть передний край развития науки и техники, говоря банально—пафосными словами. Никто, никогда и ни при каких обстоятельствах этими технологиями делиться с «партнерами» и даже со «стратегическими партнерами» не будет. Ибо это есть по факту предательство национальных интересов. А политологи заумно обсуждают вопрос, кому будет принадлежать кнопка в будущей системе ПРО. Да нет, ребята, никакой нопки «пуск» в системах ПРО. ПРО — это полностью автоматическая система. В боевом режиме функционирует без участия человека—оператора (а по—другому и нельзя, когда скорости сближения противоракеты и цели более семи километров в секунду). Например, в отечественной системе ПРО А—35/35М была даже команда, которая блокировала все тумблеры, кнопки и переключатели системы во время боевого цикла, чтобы исключить любое вмешательство человека в боевой режим. Команду на пуск противоракеты в любой системе ПРО дает цифровой вычислительный комплекс. А сколько копий сломано вокруг так называемой ненаправленности? Между тем система ПРО — это не пушка и не винтовка. Она никуда не направлена, а работает, что называется, вкруговую. И предназначена для обороны участка местности, на котором размещены важные объекты (к примеру, пункты высших звеньев управления, административно—политические центры и т.п., стартовые позиции МБР). А сколько дипломатов—юристов—экономистов разбили себе лбы с требованием добиться от США «гарантии неприменения системы ПРО» против России? Попробуем этот вопрос разобрать, что называется, на пальцах. Для начала упростим ситуацию. И попытаемся понять, какие тут могут быть гарантии. Хотя еще до разбора этой задачи надо сразу заявить — США никому и никогда не дадут в этой сфере каких—либо гарантий. И было бы очень наивным ожидать подобного результата. Но все же представим себе. Над территорией Европы развернулось противоракетное сражение. Вооруженная борьба началась, скажем, между НАТО и государствами Ближнего/Среднего/Дальнего Востока, обладающими ракетными технологиями и соответствующими вооружениями. Россия — не участник конфликта. Стало быть, и гарантий никаких не надо. Ведь не может же быть такой фантасмагорической ситуации, когда в этом гипотетическом конфликте Восток — Запад над Европейским континентом откуда—то возникла стая российских ракет (и куда—то пролетающих по своим делам). И их американским/европейским системам ПРО сбивать нельзя в силу ранее данных обязательств. Следующая ситуация. Россия — участник конфликта. Тогда какие могут быть гарантии? Непонятно. Вот как при таких исходных данных можно добиться какого—то позитивного результата в переговорах по ПРО? Да никогда, нигде и ни при каких обстоятельствах. Можно добиться только одного — полной потери военно—политического лица, что с завидной регулярностью и происходит. Весь этот договорный процесс в сфере контроля и сокращения вооружений ни разу еще не дал нашей стране хоть какого—то позитивного результата. Абсолютно ничего, кроме утрат и позора. Перечислим некоторые вехи процесса. ДОВСЕ образца 1990 года. Когда подписали, сами ужаснулись — как такую хрень вообще можно было подписывать. Почему же так вышло? В ходе работы над документом в Париж посылали не специалистов, а в качестве поощрения нужных людей. Это же были советские времена, когда зарубежная командировка приравнивалась к ордену. Поэтому и ездили не эксперты, а разного рода мелкие жулики и придурки — до политработников включительно. А когда подписали — самим смешно стало. Договор РСМД. Глупость пополам с предательством национальных интересов. Хотя слово «глупость» здесь, наверное, слишком мягкое. Военно-политический идиотизм — это будет точнее. Договоры СНВ. Ничего, кроме вреда. Мораторий на испытания ядерного оружия? Опять же военно—политическая глупость. И долговременный вред. Возникает вопрос: что делать? А вот что. 1. Прекратить все переговоры по тематике ПРО. Завершить этот процесс, нулевой результат которого виден уже сейчас. И развивать национальные системы. И системы преодоления ПРО вероятных противников. 2. Прекратить все консультации и переговоры по СНВ. Завершить этот процесс раз и навсегда. Или на исторически обозримый срок. Не менее 50—75 лет к этому вопросу не возвращаться. Ни при каких обстоятельствах. 3. Выйти из Договора по РСМД. В одностороннем порядке. И возобновить производство этих систем, крайне нужных для обеспечения национальной безопасности России. 4. Выйти из моратория на испытания ядерного оружия. И вот это будет политика последовательного отстаивания глубинных национальных интересов Российской Федерации. ■ Опубликовано в выпуске № 42 (510) за 30 октября 2013 года

Admin: ■ АналитикаПентагон выразил озабоченность действиями Москвы в области противоракетной обороны 10.11.2013 □ ■ РЛС СПРН 77Я6—ДМ Воронеж-ДМ в Армавире □ □ Ввод в действие РЛС противоракетной обороны в Армавире военные США расценили как дестабилизацию баланса стратегических сил. □ Пентагон выразил озабоченность действиями Москвы в области противоракетной обороны. С одной стороны она призывает США к разоружению, а с другой — активно укрепляет свои границы противоракетными комплексами, пишет The Washington Free Beacon. Официальные представители вооруженных сил США заявили, что новая радиолокационная станция (РЛС) противоракетной обороны (ПРО) в Армавире увеличивает общее число средств ПРО России и представляет угрозу безопасности Америки и Европы. □ «Русские не согласны с размещением противоракетных средств США, установленных в Европе, но при этом сами создают сеть средств для обнаружения ракетного нападения», — цитирует издание официальных представителей США. □ Американские военные обеспокоены также и созданием российской ракеты PC—24 «Ярс», которая была испытана в сентябре текущего года. По их мнению, результаты испытаний говорят о ней, как о ракете средней дальности. А это нарушает договор между СССР и США от 1987 г. о ликвидации таких ракет. Однако российская сторона заявляет, что дальность действия «Ярса» (более 5500 км) превышает аналогичный показатель ракет средней дальности и не может рассматриваться как нарушение договора. □ Недовольство военных США усугубляется заявлением Барака Обамы о сокращении наступательного арсенала в рамках договоренностей с Россией. Об этом он заявил в сентябре в Берлине. Ранее руководство США отказалось от четвёртой фазы создания ПРО в Европе. По словам заместителя министра обороны США Александра Вершбоу, сэкономленные средства будут направлены, в частности, на улучшение параметров точности ракет—перехватчиков, которые поступят на вооружение американских баз в Польше и Румынии.

Admin: ■ АрмияКак залатать бреши в ВКО?Для борьбы с современными средствами воздушно-космического нападения необходима интеграция всех сил и средств под единым командованием Завершаем публикацию материалов «круглого стола» по проблемам воздушно-космической обороны, собранного по инициативе члена Комитета Госдумы по обороне Вячеслава Тетекина и проходившего в конце сентября в Государственной думе Российской Федерации («ВПК», №№ 39, 40).

Admin: ■ 28.11.2013Командующий Войсками ВКО:Особенные надежды возлагаем на систему С—500 ■ Дециметровый модуль РЛС РЛМ—Д комплекса РЛС 55Ж6МЕ «Небо—МЕ». Источник: dokwar.ru □ ■ Накануне второй годовщины создания войск ВКО командующий войсками ВКО генерал—майор Александр Головко рассказал в интервью РИА Новости о перспективах развития войск, о новейшем вооружении и особенностях обеспечения безопасности государства в воздушно—космической сфере. ■ Принципиально новый род войск, охраняющий рубежи России с воздуха и в космосе, появился в стране совсем недавно — первая дежурная смена Войск воздушно—космической обороны (ВКО) заступила на боевое дежурство 01 декабря 2011 года. Накануне второй годовщины создания войск ВКО командующий войсками ВКО генерал—майор Александр Головко рассказал в интервью корреспонденту РИА Новости Екатерине Згировской о перспективах развития войск, о новейшем вооружении и особенностях обеспечения безопасности государства в воздушно-космической сфере. □ — Александр Валентинович, как изменились Войска ВКО с момента их создания в 2011 году и до сегодняшнего дня и каковы планы дальнейшего развития нового рода войск? — Самое главное, с 2011 года произошло становление органа военного управления, проведено его слаживание. Войска ВКО принимали активное участие во всех мероприятиях оперативной и боевой подготовки, проводимых в масштабе Вооруженных Сил (ВС). Способность ими выполнить задачу была подтверждена в ходе внезапной проверки, проводимой под руководством Верховного главнокомандующего и в ходе стратегических учений «Запад—2013». Развитие Войск ВКО продолжается по трем основным направлениям: система предупреждения о воздушно—космическом нападении, система поражения и подавления сил и средств воздушно-космического нападения иностранных государств, создание единого информационно-управляющего пространства системы воздушно—космической обороны. В области информационных систем одним из приоритетов для нас является наращивание группировки радиолокационных станций (РЛС) высокой заводской готовности (ВЗГ) системы предупреждения о ракетном нападении (СПРН). Кроме того, мы приступили к разработке подвижных РЛС передового базирования на морских, автомобильных и железнодорожных платформах с учетом передового зарубежного опыта. Важным направлением нашей работы является наращивание радиолокационного поля. Особенно это касается северного направления — уже начато развертывание радиотехнических подразделений в Арктической зоне. □ — Когда планируется завершить формирование орбитальной группировки системы «Меридиан», начатое 24 декабря 2006 года? — Работы по созданию космического комплекса спутниковой связи «Меридиан» проводятся в рамках создания Единой системы спутниковой связи министерства обороны РФ второго этапа развития. Космический комплекс «Меридиан» предназначен для обеспечения высшего политического руководства страны спутниковой связью и решения других задач спутниковой связи в интересах видов и родов ВС РФ. Запуск космического аппарата «Меридиан», запланированный на 2014 год, был отложен из—за неустойчивой работы бортовых средств. □ — Есть ли информация о сроках вывода на орбиту космических аппаратов ГЛОНАСС, сместившихся после аварии с ракетой «Протон» в июле этого года? — В 2013 году для поддержания и развития орбитальной группировки космических аппаратов системы ГЛОНАСС были запланированы три запуска космических аппаратов «Глонасс—М» (I, II и IV кварталы) с выводом на орбиту 5 космических аппаратов. В 2014 году также планируется три запуска космических аппаратов. □ — Каково общее количество космических аппаратов на орбите, находящихся на управлении Войск ВКО? — Всего отечественная орбитальная группировка насчитывает порядка 120 космических аппаратов с действующей бортовой аппаратурой, из них более 70 процентов находится на управлении главного испытательного космического центра имени Титова Космического командования Войск ВКО, в том числе Международная космическая станция и космические аппараты социально—экономического назначения. □ — Затронет ли реформа ракетно—космической отрасли работу ВКО? В чем для командования ВКО плюсы и минусы реорганизации системы? — Любая реформа подразумевает под собой улучшение текущего состояния, поэтому в Войсках ВКО возлагают большие надежды на проводимую реформу космической отрасли. Мы, как потребитель ракетно—космической техники, ожидаем повышения ее надежности, своевременного и качественного изготовления, а также соответствия разрабатываемых по заказу Минобороны РФ образцов закладываемым тактико—техническим требованиям. □ — Первые два полка зенитно—ракетных систем С—400 ВКО дислоцируются в подмосковных Электростали и Дмитрове, а где будет расположен третий полк С—400 ВКО? Сколько полков С—400 получат возглавляемые вами войска в 2014 году? — До конца 2013 года в Войска воздушно—космической обороны поступит полковой комплект зенитной ракетной системы С—400, который будет развернут в Московской области. В 2014 году в Войска воздушно—космической обороны запланирована поставка еще одного полкового комплекта зенитной ракетной системы С—400. До конца года в составе бригад ПВО Войск воздушно—космической обороны поступят около 18 боевых машин ЗРПК «Панцирь—С», радиолокационные комплексы «Небо—М», радиолокационные станции «Подлет», «Сопка». Уже сегодня бригады ПВО имеют современные автоматизированные системы управления и комплексные средства автоматизации, которые имеют возможность управления истребительной авиацией. Более того, в одной из бригад данная функция реализована. □ — В 2017 году на вооружение Войск ВКО поступят перспективные зенитные ракетные системы С—500, при этом для опытной эксплуатации ЗРС ожидались уже в этом году. Начались ли испытания этих ЗРС? Сколько всего таких систем планируется поставить в войска, учитывая необходимость покрытия всей территории страны? — Что касается разработки перспективной ЗРС С—500, на которые Войска ВКО возлагают особенные надежды, то в настоящий момент ОАО «Концерн ПВО «Алмаз—Антей», разработчик вышеуказанной системы, уже изготовил отдельные средства системы и приступил к их испытаниям. Работы по созданию системы в целом планируется завершить в ближайшее время, а первый серийный образец должен поступить в войска уже через несколько лет. Войска воздушно—космической обороны постоянно контролируют ход создания новой системы. Всего в рамках Государственной программы вооружения запланирована закупка пяти комплектов зенитной ракетной системы С—500. □ — В августе на вооружение Войск ВКО поступило четыре радиолокационных комплекса всевысотного обнаружения (ВВО). Ожидаются ли очередные поставки этой техники в текущем году и сколько таких комплексов рассчитываете получить в следующем? — Действительно, в настоящий момент в подразделения войск противовоздушной и противоракетной обороны поставлено и введено в строй четыре комплекса, до конца этого года поступит еще пять. Данный комплекс позволяет выдавать боевую информацию о воздушной обстановке непосредственно на зенитные ракетные дивизионы зенитных ракетных войск, увеличить дальность обнаружения воздушных объектов на малых высотах, повысить маневренность подразделений. Точностные показатели данного радиолокационного комплекса улучшены в два раза по сравнению со стоящими в данный момент на вооружении. В следующем году ожидается поставка двух ВВО. □ — Как проходит строительство новой РЛС «Воронеж—М» российской СПРН в Оренбургской области, когда планируется завершить строительство? Когда должны сдать готовые РЛС в Красноярском и Алтайском краях? — С августа 2013 года выполняются строительные работы по созданию оборудованной технической позиции для размещения технологического оборудования радиолокационной станции высокой заводской готовности «Воронеж—М» в Оренбургской области. Первоочередными задачами на данном этапе является строительство фундаментов под антенную систему и закладка зданий технологической позиции. Государственные контракты на проведение данных работ заключены, строительство выполняется в установленные графиком создания объекта сроки. Со стороны предприятий промышленности организовано изготовление и поставка составных частей изделия, с июля 2013 года на строящийся объект поставляются металлоконструкции антенной системы. В настоящее время создание РЛС высокой заводской готовности проводится в установленные план—графиками сроки. Так завершение строительных работ I этапа по созданию технологической позиции РЛС высокой заводской готовности в Красноярском крае позволило своевременно провести монтаж технологического здания и антенной системы изделия, а проведенные строительные работы на технологической позиции РЛС высокой заводской готовности в Алтайском крае обеспечили начало монтажа металлоконструкций изделия с октября 2013 года. Своевременное завершение монтажно—настроечных работ и положительные результаты испытаний на данных РЛС высокой заводской готовности позволят обеспечить их создание к 2017 году. □ — А сколько РЛС будет развернуто в следующем году? — Мы поэтапно переходим на дислокацию наших средств только на территории России и завершаем создание сплошного радиолокационного поля наземного эшелона предупреждения о ракетном нападении, эту работу мы планируем завершить к 2018 году. Так, в 2013 году поставлена на боевое дежурство РЛС высокой заводской готовности в Армавире, которая полностью компенсировала прекращение эксплуатации Габалинской РЛС в Азербайджане. Завершается создание новых радиолокационных станций в Иркутске и Калининграде, начато создание РЛС в районах городов Енисейск, Орск, Барнаул и Воркута. □ — Какими, на ваш взгляд, должны быть основные принципы объединенной системы ВКО СНГ, о разработке концепции которой недавно стало известно? — О создании объединенной системы ВКО государств—участников СНГ речь пока не идет в связи с тем, что из всех государств—участников СНГ Войска ВКО существуют лишь в России. На заседании Совета министров обороны государств—участников СНГ, состоявшемся в Москве 21 ноября 2013 года, утвержден план работы Совета министров обороны на 2014 год. Данным документом предусмотрена разработка проекта Концепции ВКО государств — участников СНГ. Концепция будет разработана 4 Центральным научно—исследовательским институтом Минобороны России во взаимодействии с министерствами обороны государств — участников СНГ и представлена Совету министров обороны государств — участников СНГ в IV квартале 2014 года. □ — Сколько учений планируется провести в Войсках ВКО в следующем году? — В 2014 году основными мероприятиями подготовки проводимыми в войсках будут являться командно—штабные тренировки по управлению войсками космического командования, командования ПВО—ПРО и 1 ГИК МО РФ, тактическое учение с боевой стрельбой с 5 бригадой ПВО; командно—штабное учение с 4 бригадой ПВО; командно—штабное учение с 821 ГЦ РКО. Всего в течение 2014 года с соединениями и воинскими частями Войск воздушно—космической обороны будет проведено 86 тактических учений, из них шесть учений — это тактические учения с боевой стрельбой. □ — Как продвигается работа с научными ротами в Войсках ВКО? — Во исполнение решения президента РФ от 17 апреля 2013 года «О создании научных рот в ВС РФ» в Войсках ВКО сформирована 3—я научная рота. В целях своевременного и качественного формирования 3—й научной роты Командованием Войск ВКО проведена работа по отбору кандидатов для прохождения службы в 3—й научной роте, из числа выпускников гражданских вузов, склонных к научно—технической деятельности. Списки отобранных кандидатов согласованы с Военно—научным комитетом Вооруженных сил Российской Федерации и направлены в Главное организационно—мобилизационное управление Генерального штаба Вооруженных сил РФ. Назначен командный состав 3—й научной роты. Проведение научных исследований военнослужащими научной роты планируется с использованием научной и лабораторной базы предприятия оборонно—промышленного комплекса ОАО «Красногорский завод имени Зверева». На данном предприятии подготовлены рабочие места, назначены научные руководители и разработаны индивидуальные задания для каждого военнослужащего. В настоящее время проводится подготовка к торжественной отправке граждан для прохождения службы в 3—й научной роте, которая будет организована на сборном пункте Москвы в декабре 2013 г. □ — Как организована система подготовки офицеров в Войсках ВКО? — В настоящее время подготовка военных специалистов в интересах Войск ВКО организована в учебных военных центрах при Федеральных государственных образовательных учреждениях высшего профессионального образования. С 2014 года планируется организовать подготовку офицеров запаса на факультетах военного обучения (военных кафедрах), а с 2015 года — существенно расширить сеть учебных военных центров по подготовке кадровых офицеров для Войск ВКО. □ ■ Права на данный материал принадлежат РИА Новости. Материал был размещен правообладателем в открытом доступе

Admin: ■ 29—11—2013 1 декабря — День образования Войск ВКОЩит над небомАнна Потехина В сочинской резиденции Президента России прошла серия совещаний, посвящённых перспективам дальнейшего совершенствования потенциала Вооружённых Сил, выполнения гособоронзаказа и переоснащения войск и сил на современное вооружение и военную технику в рамках Государственной программы вооружений на 2011–2020 годы. Одна из встреч была посвящена вопросам оснащения Войск воздушно—космической обороны. «Нам хорошо с вами понятно, что от состояния системы воздушно—космической обороны в значительной степени зависит стратегический паритет, баланс сил. Вообще это один из важнейших компонентов обороноспособности страны. Движение есть у нас в этом направлении, оно положительное. В качестве примера выделю радиолокационную станцию высокой заводской готовности «Воронеж». Она у нас уже работает в Армавире, в Калининграде, в Лехтуси, и надо сказать, что в сентябре этого года практически, так скажем, в условиях, близких к боевым, зафиксировала пуски из района Средиземного моря, по сути, доказала свою эффективность и надёжность», — заявил глава государства. Более подробно о состоянии и развитии Войск воздушно—космической обороны накануне второй годовщины их образования корреспонденту «Красной звезды» рассказал командующий ВВКО генерал—майор Александр Головко. □ ■ Фото Юрия Шипилова □ — Александр Валентинович, как изменились Войска воздушно-космической обороны за два года? Каковы планы их развития? — Самое главное, что с 2011 года произошло становление органа военного управления, проведено его слаживание. Войска воздушно—космической обороны в полном объёме принимали активное участие во всех важных событиях оперативной и боевой подготовки, проводимых в Вооружённых Силах. Способность выполнить задачу была подтверждена ими во время внезапной проверки, проводимой под руководством Верховного главнокомандующего Вооружёнными Силами России, и в ходе совместного стратегического учения «Запад—2013». □ □ Определены направления развития войск, осуществлено долгосрочное планирование. Во исполнение решения министра обороны Российской Федерации в войсках (до воинской части включительно) разработаны детальные планы деятельности до 2020 года. Развитие Войск воздушно—космической обороны продолжается по трём основным направлениям: система разведки и предупреждения о воздушно—космическом нападении; система поражения и подавления сил и средств воздушно—космического нападения иностранных государств; создание единого информационно—управляющего пространства системы воздушно—космической обороны. В области информационно—разведывательных систем один из наших приоритетов — наращивание группировки радиолокационных станций высокой заводской готовности Системы предупреждения о ракетном нападении. Продолжалась работа над созданием новых комплексов контроля космического пространства. Кроме того, мы приступили к разработке подвижных РЛС передового базирования на морских, автомобильных и железнодорожных платформах с учётом передового зарубежного опыта. Важнейшее направление — наращивание возможностей по обнаружению воздушных целей. Это целый комплекс мер, охватывающий векторы создания новых РЛС и модернизации уже имеющихся. Здесь у нас очень хорошие заделы, и предлагаемые промышленностью образцы вооружения полностью отвечают предъявляемым требованиям. Восстанавливаем мы и утраченное радиолокационное поле. Особенно это касается северных районов страны: уже начато развёртывание радиотехнических подразделений в Арктической зоне. Сегодня в поле нашего внимания находится весь спектр систем и средств, предусмотренных значительно повысить эффективность системы воздушно—космической обороны государства. В 2013 году продолжалось плановое перевооружение на ЗРС С—400 «Триумф» и ЗРПК «Панцирь—С». В области зенитных ракетных систем, конечно, на первом месте для нас — своевременное создание и постановка на вооружение ЗРС С—500. В целом основной целью строительства и развития группировок воздушно—космической обороны мы считаем наращивание их возможностей в интересах решения задач стратегического сдерживания, обеспечения отражения совместно с другими видами и родами войск ВС РФ агрессии в воздушно-космической сфере, а также обеспечения охраны Государственной границы РФ в воздушном пространстве. □ — Впервые учение объединённой системы ПВО стран СНГ «Боевое Содружество — 2013» проводилось под эгидой Войск ВКО? Как вы оцениваете систему взаимодействия с участниками учения и какие выводы будут сделаны на следующих учениях? — Действительно, совместное учение с боевой стрельбой войск (сил) Войск воздушно—космической обороны, Военно—воздушных сил (противовоздушной обороны, Военно—воздушных сил и противовоздушной обороны, сил воздушной обороны, воздушных сил) вооружённых сил государств—участников Содружества Независимых Государств «Боевое Содружество — 2013» под эгидой Войск ВКО проводилось впервые. □ ■ Фото Юрия Шипилова □ Впервые за время проведения совместных учений формата «Боевое Содружество» была создана коалиционная группировка авиации и войск противовоздушной обороны государств — участников СНГ под руководством командующего войсками Командования ПВО—ПРО, разработан План применения коалиционной группировки. Управление боевыми действиями коалиционной группировки авиации и войск ПВО в ходе отражения массированного ракетно—авиационного удара осуществлялось в автоматизированном режиме с командного пункта группировки на полигоне Ашулук. Основной задачей учения являлась подготовка и совместное применение коалиционных группировок авиации и войск противовоздушной обороны государств—участников Содружества Независимых Государств в регионах коллективной безопасности при антитеррористических действиях и в вооружённых конфликтах. В ходе активной фазы учения отработано боевое применение истребительной, штурмовой и ударной авиации, а также применение зенитных ракетных войск по воздушным мишеням, имитирующим массированный ракетно—авиационный удар вероятного противника. Систему взаимодействия между участниками учения оцениваю как боеспособную. Как показала практика, объединённая система ПВО государств—участников СНГ действует и способна решать поставленные перед ней задачи в полном объёме. Учебные цели проведения совместного учения «Боевое Содружество — 2013» достигнуты. В этом году на учения привлекались войска (силы) Республики Беларусь, Республики Казахстан, Кыргызской Республики, Российской Федерации и Республики Таджикистан. При подготовке к следующему учению будем вести работу над привлечением к участию в совместном учении «Боевое Содружество» всех государств, входящих в Объединённую систему ПВО государств—участников СНГ. □ — Как вы оцениваете функционирование системы ГЛОНАСС? Как идёт модернизация наземного комплекса управления космической группировкой? — В целом задача по созданию национальной спутниковой навигационной системы, обеспечивающей глобальную и непрерывную навигацию для неограниченного числа пользователей, к настоящему моменту выполнена. Уже в 2011 году обеспечено доведение орбитальной группировки навигационных космических аппаратов системы ГЛОНАСС до штатного состава с использованием модернизированных космических аппаратов серии «Глонасс—М». Сегодня происходит её наращивание с целью формирования орбитального резерва и проведение испытаний навигационных аппаратов нового типа с улучшенными характеристиками «Глонасс—К». По своим тактико—техническим характеристикам ГНСС ГЛОНАСС не уступает её зарубежным аналогам и способна полностью удовлетворить предъявляемые требования, в том числе и военных потребителей. Что касается развития наземной космической инфраструктуры системы, в частности её наземного комплекса управления, то и здесь можно сказать о том, что мероприятия, направленные на обеспечение надёжного и качественного функционирования средств управления, в основном выполнены. Проведена поэтапная замена средств управления на современные образцы, выполнены работы по внедрению перспективных технологий запросных и беззапросных измерений текущих навигационных параметров, создана система передачи данных от средств наземного комплекса управления, развёрнут модернизированный центр управления системой на новой аппаратно-программной платформе. В настоящее время комплекс средств, входящих в состав наземного комплекса управления, проходит заключительный этап государственных испытаний. □ — Какие перспективы строительства новых РЛС ВЗГ? Какие перспективы развития космического эшелона системы ПРН? — Мероприятия по развитию наземного и космического эшелонов Системы предупреждения о ракетном нападении предусмотрены Государственной программой вооружения и обеспечены требуемым финансированием. Выполнение данных мероприятий позволит к 2020 году сформировать сплошное радиолокационное поле предупреждения о ракетном нападении с необходимым резервированием. В настоящее время ведётся напряжённая работа по строительству и вводу в боевой состав Главного центра предупреждения о ракетном нападении новейших радаров — радиолокационных станций высокой заводской готовности «Воронеж». Такая станция в районе Санкт—Петербурга уже принята в эксплуатацию. По результатам приёмо—сдаточных испытаний принимается в эксплуатацию РЛС ВЗГ в Армавире. Проводятся предварительные испытания станций в Калининграде и Иркутске. Развёрнуты работы по строительству РЛС ВЗГ в Барнауле, Орске и Енисейске. Завершены рекогносцировочные работы по выбору земельных участков для строительства РЛС ВЗГ в Заполярье. Несмотря на напряжённый график работы и возникающие трудности, срывов установленных сроков по созданию новых объектов не предвидится. Не менее интенсивная работа идёт и по созданию новых средств космического эшелона Системы предупреждения о ракетном нападении. Развёрнуты масштабные работы капитального строительства на командных пунктах системы в Серпухове и Комсомольске—на—Амуре, на технических комплексах подготовки космических аппаратов на космодроме Плесецк. На предприятиях оборонно—промышленного комплекса изготавливаются опытные образцы новых космических аппаратов и аппаратуры наземных комплексов управления. □ — Как и какими темпами будет обновляться парк ЗРК и радиотехнических средств бригад ПВО? Есть ли возможность передачи в их управление истребительной авиации? — В настоящее время в боевом составе Войск воздушно-космической обороны находятся современные зенитные ракетные системы средней дальности С—300ПМ, перспективные зенитные ракетные системы большой и средней дальности С—400 «Триумф», зенитные ракетно-пушечные комплексы ближнего действия «Панцирь—С», радиолокационные станции «Гамма», «Небо—СВУ», комплексы средств автоматизации «Фундамент». До конца года в составе бригад ПВО Войск воздушно—космической обороны будет три полковых комплекта ЗРС С—400 и 18 боевых машин ЗРПК «Панцирь—С», радиолокационные комплексы «Небо—М», радиолокационные станции «Подлёт», «Сопка». Уже сегодня в бригадах ПВО есть современные автоматизированные системы управления и комплексные средства автоматизации, которые имеют возможность управления истребительной авиацией. Более того, в одной из бригад данная функция реализована. □ — По каким направлениям будет развиваться сотрудничество с Роскосмосом? — Как и ранее, сотрудничество с Федеральным космическим агентством будет направлено на взаимодействие при создании предприятиями ракетно—космической отрасли перспективных космических систем и комплексов в интересах Минобороны России, поддержании их в исправном состоянии, а также при реализации федеральных целевых программ «Поддержание, развитие и использование системы ГЛОНАСС на 2012—2020 годы» и «Развитие российских космодромов на 2006—2015 годы». □ — Как организована работа по набору и функционированию научных рот Войск ВКО? — Во исполнение решения Президента Российской Федерации от 17 апреля 2013 года № Пр—864 «О создании научных рот в Вооружённых Силах Российской Федерации» в Войсках ВКО сформирована третья научная рота. В целях её своевременного и качественного формирования командованием Войск ВКО проведена работа по отбору кандидатов для прохождения службы в третьей научной роте из числа выпускников гражданских вузов, склонных к научно—технической деятельности. Списки отобранных кандидатов согласованы с Военно—научным комитетом Вооружённых Сил Российской Федерации и направлены в Главное организационно—мобилизационное управление Генерального штаба ВС РФ. Назначен командный состав третьей научной роты. Проведение научных исследований военнослужащими научной роты планируется с использованием научной и лабораторной базы ОАО «Красногорский завод им. С.А. Зверева». На данном предприятии подготовлены рабочие места, назначены научные руководители и разработаны индивидуальные задания для каждого военнослужащего. Завершён ремонт жилищно—казарменного фонда, столовой и клуба. В настоящее время проводится подготовка к торжественной отправке граждан для прохождения службы в третью научную роту, которая будет организована на сборном пункте Москвы в декабре 2013 года. □ — Как организована система подготовки офицеров в Войсках ВКО? — С 1 марта 2013 года приказом министра обороны РФ № 152 в состав Войск воздушно—космической обороны включены: Военная академия воздушно—космической обороны имени Маршала Советского Союза Г.К. Жукова в Твери, Военно—космическая академия имени А.Ф. Можайского в Санкт—Петербурге с филиалом в Ярославле, учебным центром зенитных ракетных войск в Гатчине Ленинградской области и учебным центром подготовки специалистов (расчётов) радиотехнических войск во Владимире, а с 01 мая 2013 года включён в состав Войск воздушно—космической обороны 183—й учебный центр в Мирном Архангельской области. В академиях осуществляется подготовка офицеров для воинских частей запуска и управления КА, ракетно—космической обороны, зенитных ракетных и радиотехнических войск с высшей военной оперативно—тактической подготовкой (слушатели, срок обучения — 2 года), с полной военно—специальной подготовкой (курсанты, срок обучения — 5 лет) и по программам дополнительного профессионального образования (профессиональная переподготовка и повышение квалификации, срок обучения — 1,2 месяца). В ВКА имени А.Ф. Можайского также осуществляется подготовка офицеров по заказу Главного управления и Военно—топографического управления ГШ ВС РФ, Метрологической службы Вооружённых Сил РФ и других федеральных органов исполнительной власти, в которых предусмотрены военная служба и подготовка военных специалистов со средним специальным образованием (срок обучения — 2 года 10 месяцев). Учебные центры являются подразделениями дополнительного профессионального образования, а 183—й учебный центр Войск воздушно—космической обороны в Мирном предназначен для доподготовки военнослужащих по контракту по военно—учётным специальностям. Также в учебных заведениях Войск воздушно—космической обороны осуществляется подготовка военных специалистов по заказу иностранных государств по профильным специальностям. Особое место в системе военного образования Войск ВКО занимает Тверское суворовское военное училище, где осуществляется образовательный процесс в соответствии с основными общеобразовательными программами основного общего, среднего (полного) общего образования и дополнительными образовательными программами различной направленности, обеспечивающими подготовку суворовцев к поступлению в образовательные учреждения высшего профессионального образования. В настоящее время подготовка военных специалистов в интересах Войск ВКО организована в учебных военных центрах при федеральных государственных образовательных учреждениях высшего профессионального образования. С 2014 года планируется организовать подготовку офицеров запаса на факультетах военного обучения (военных кафедрах), а с 2015 года — существенно расширить сеть учебных военных центров по подготовке кадровых офицеров для Войск ВКО.

Admin: ■ АрмияЗигзаги в реализации концепции ВКОВ ходе создания системы воздушно-космической обороны нельзя допустить структурного разобщения систем противовоздушной и противоракетной обороны Кирилл Макаров, Сергей Ягольников Создание системы воздушно—космической обороны является одним из важнейших направлений обеспечения военной безопасности Российской Федерации. Необходимость построения системы ВКО обусловлена прежде всего бурным развитием средств воздушно—космического нападения, превращением воздушного и космического пространства в единую сферу вооруженной борьбы

Admin: ■ Армия Федор СергеевВКО: и вновь на развилкеСегодня статус командования войск ВКО не соответствует уровню, объему и важности задач воздушно—космической обороны России «Военно—промышленный курьер» продолжает публикацию материалов, посвященных проблемам строительства воздушно—космической обороны (ВКО) России. В номере 47 в статье «Зигзаги в реализации концепции ВКО» доктор военных наук Кирилл Макаров и доктор технических наук Сергей Ягольников проанализировали имеющийся опыт и перспективы развития этого рода войск. «ВПК» предлагает теперь вниманию читателей статью о рациональном разделении и сочетании оперативных и административных функций руководства стратегическими действиями Вооруженных Сил по обеспечению военной безопасности и обороны от воздушно—космического нападения. □ Многие военные специалисты и ученые вполне справедливо отмечают, что одной из основополагающих проблем военной безопасности Российской Федерации и ее союзников в воздушно—космической сфере до сих пор остается то, что проводимые мероприятия, мягко говоря, не совсем соответствуют содержанию и объективной необходимости с учетом перспектив развития и форм противоборства воздушно—космических вооружений во всем мире. Во многом это связано с тем, что у нас практически до конца нулевых годов против самого понятия «ВКО» активно выступали многие руководители, организаторы и исполнители проводившейся в то время военной реформы, включая представителей военно—космических сил (ВКС). □ ■ Коллаж Андрея Седых □ На первый взгляд, истина восторжествовала, термин «ВКО» получил сегодня официальное признание. Однако при тщательном рассмотрении оказывается, что вместе с тем до сих пор остаются неоднозначными понимание и толкование понятия. К сожалению, по—разному его воспринимают даже те, от кого в настоящее время зависит организация самой воздушно—космической обороны Российской Федерации, о чем свидетельствуют многочисленные публикации и конференции. Исторически в нашей стране Вооруженные Силы строились и продолжают строиться по видовому принципу таким образом, что руководство каждым видом и родом войск осуществлялось соответствующим главным командованием. Оно объединяет оперативные и административные функции в единое целое на всех иерархических уровнях — от министра обороны до рядового. В перестроечные 90—е годы в руководстве Минобороны России начали появляться гражданские служащие. Многие военные специалисты и ученые в области обороны от воздушно—космического нападения (ВКН) настаивали на том, что организацию ВКО возможно, а главное — необходимо осуществлять одновременно и в едином замысле с мероприятиями по реорганизации органов управления ВС в рамках военной реформы. По их убеждению, преобразования направлены на усиление основных компонентов военной безопасности Российской Федерации, особенно в воздушно—космической сфере. К удивлению многих, военная реформа началась не с усиления, а наоборот, с варварского разрушения единой системы ПВО страны и Вооруженных Сил, составлявшей тогда основу ВКО РФ. Только сейчас мы вернулись к идее создания ВКО в едином замысле с общим реформированием Вооруженных Сил и всей военной организации государства. Но делаем мы это, считаю, не так, как изначально предлагалось и как требуют военная наука и практика в изменившейся международной и внутренней ситуации. Дело в том, что с точки зрения военной науки воздушно—космическая оборона России — это категория теории и практики военного искусства и военного строительства. Она определяет процесс совместной деятельности всех компонентов военной организации, направленной на выполнение военно—стратегических задач в интересах решения важнейших военно-политических проблем государственного значения. Имеются в виду конкретные проблемы, связанные с обеспечением военной, государственной и общественной безопасности РФ и ее союзников в воздушно-космической сфере и сдерживанием от развязывания широкомасштабной или даже мировой войны с применением оружия как массового поражения (ОМП), так и обычного. Согласно Стратегии национальной безопасности и Военной доктрине Российской Федерации военная организация включает военные и специальные силы государства — Вооруженные Силы, другие войска, воинские формирования и органы специальных служб. Они предназначены для обеспечения национальной безопасности, а также безопасности предприятий ВПК, органов военного управления и соответствующей части органов государственного руководства (см. газету «ВПК», № 42). Военно—стратегические задачи воздушно—космической обороны страны настолько сложны, что невозможно выполнить их усилиями созданного в 2011 году нового рода войск под руководством командования Войск ВКО. Даже притом что оно объединяет и оперативные, и административные функции. Это очевидно потому, что Войска ВКО как преемник Войск ПВО по существу представляют собой оборонительные воздушно—космические силы (из состава стратегических и сил общего назначения) ВС РФ, предназначенные для обнаружения и отражения ВКН вероятного противника. Однако необходимо еще раз подчеркнуть, что понятие «ВКО» обозначает процесс более широкий, чем просто обнаружение и отражение воздушно—космического нападения. Значит, статус командования Войск ВКО в настоящее время не соответствует уровню, объему и важности задач воздушно—космической обороны РФ. Основными из них являются: защита от угроз и вызовов национальным интересам государства в воздушно—космической сфере; предотвращение нарушений границ и другой неприятельской деятельности в воздушно—космической сфере; оборона страны и союзников от ВКН, заключающаяся в недопущении возможности поражения воздушно—космическим противником объектов Российской Федерации выше уровня, необходимого для гарантированного нанесения ему неприемлемого ущерба в ответных действиях. Сегодня в средствах массовой информации рассматривают два пути дальнейшей организации воздушно—космической обороны РФ. Первый — традиционный, не допускающий разделения оперативных и административных функций управления на всех уровнях военного руководства. По сути он возвращает нас в те времена, когда государство имело мощнейшую стратегическую группировку оборонительных воздушно—космических сил в виде Войск ПВО страны с главной задачей — предупредить о начале воздушно—космического нападения и отразить его. Этот путь предусматривает дальнейшее развитие ВКО как рода войск и превращение его в вид Вооруженных Сил. По задачам, составу, структуре и оперативному построению он полностью идентичен Войскам ПВО страны. Очевидно, что по той же аналогии высшей формой стратегических действий по воздушно—космической обороне снова будет считаться стратегическая операция по отражению ВКН. Эта операция, как и раньше, должна планироваться и проводиться под общим руководством Генштаба и Минобороны России, под непосредственным управлением главнокомандующего Войсками ВКО (то есть оборонительными силами), при взаимодействии с другими видами ВС и родами войск (то есть наступательными, обеспечивающими и специальными силами). Однако в соответствии с Основами государственной политики по строительству и развитию военной организации Российской Федерации нормативными правовыми актами Минобороны определено, что в современных условиях и в перспективе высшей формой стратегических действий военных и специальных сил РФ по ВКО является стратегическая оборонительная воздушно—космическая операция ВС, других войск, воинских формирований и органов. Ее осуществляют одновременно или последовательно на нескольких стратегических направлениях. Операция должна заблаговременно готовиться и проводиться под общим руководством Верховного главнокомандования (ВГК), рабочим органом которого является Генеральный штаб ВС (Ставка ВГК). В связи с этим предлагается второй путь, предусматривающий рациональное разделение и сочетание оперативных и административных функций военного руководства в различной степени, соответствующей иерархическому уровню системы управления привлекаемыми войсками, силами и средствами. Так, предлагается уже сейчас на базе ВВС создать новый вид ВС — Воздушно—космические войска или силы (сокращенно — ВКВ) с административными функциями. Наряду с объединениями ВВС в их состав можно включить силы и средства ВКО и Ракетных войск стратегического назначения (РВСН). Предполагается, что руководство Воздушно—космическими войсками будет осуществлять не главное (оперативное) командование, а главное (административное) управление развития средств вооружения, обеспечения и обучения боевых расчетов. Оперативные же функции командований ВВС, Войск ВКО и РВСН предлагается передать на уровень выше по аналогии с главными командованиями на стратегических направлениях (ТВД), то есть во вновь создаваемое Главное воздушно—космическое командование (ВКК). В этом случае будет действительно обеспечено единство ответственности, прав и возможностей по организации воздушно—космической обороны страны в мирное время, а также по заблаговременной подготовке и проведению любой (оборонительной, наступательной или контрнаступательной) стратегической операции под непосредственным управлением Главного воздушно-космического командования. Под ним будут все участвующие и оперативно подчиненные войска, силы, средства и органы военной организации государства. Считаю, что основу ВКК должно составить создаваемое и постоянно действующее еще в мирное время так называемое Главное управление применения военных и специальных сил в различных формах стратегических действий по борьбе с воздушно—космическим противником. Этот орган должен быть в Главном оперативном управлении (ГОУ) Генштаба. Или же на первых порах — стратегическое штабное командование (оперативное управление) применения Вооруженных Сил в различных формах стратегических действий по борьбе с воздушно—космическим противником. В том же ГОУ Генштаба (см. схему). Учитывая важнейшую роль воздушно—космической обороны в обеспечении глобальной стабильности на планете и военной безопасности Российской Федерации, высокую скоротечность и чрезвычайные последствия противоборства в воздушно—космической сфере, организацию ВКО РФ необходимо осуществлять заблаговременно, проводить ее сразу в полном объеме. Даже в мирное время требуется ежедневно, непрерывно выполнять боевые задачи в ходе постоянного боевого дежурства. □ □ Организацию воздушно—космической обороны страны необходимо начинать с правильного формирования ее органов руководства на всех уровнях, сверху донизу. Имеется в виду триединая система обеспечения военной, государственной и общественной безопасности Российской Федерации и обороны в целом (см. газету «ВПК», № 42). В свою очередь в системе обеспечения военной безопасности необходимо создать органы управления ВКО в составе Генштаба, затем дополнить систему главкоматов ВС на стратегических направлениях (в военных округах) созданием стратегического Главного воздушно—космического командования. Ему подчинятся все ударные, оборонительные, специальные и обеспечивающие воздушно—космические силы и средства ВС, включая в качестве оборонительного компонента оперативное командование оборонительными Воздушно-космическими войсками, силами и средствами или командование (см. схему). Дальнейшую работу по организации ВКО РФ и полную ответственность за нее предлагается возложить на созданное в первую очередь Главное воздушно—космическое командование (ВКК) и Главное управление Воздушно—космических войск (ВКВ). Учитывая, что ВКВ представляют собой основу ВКК и по своим задачам в полном составе постоянно находятся в его оперативном подчинении, руководитель Главного воздушно—космического командования, рационально сочетающий оперативные и административные функции, может с полным основанием именоваться главнокомандующим ВКК — начальником ВКВ. Так должно быть согласно военной науке, практике современных войн различного масштаба и перспективам развития сил, средств, форм и способов воздушно—космического нападения и обороны в развитых государствах мира. Россия пока отстает от мирового процесса и находится в состоянии разброда и шатаний. Исправить положение можно, если реформирование военной организации РФ проводить не методом проб и ошибок, а на основе рекомендаций профессионалов, с учетом практического опыта, исторического анализа и выводов военной науки относительно организации и ведения противоборства с перспективными средствами воздушно—космического нападения. □ Опубликовано в выпуске № 48 (516) за 11 декабря 2013 года

Admin: ■ Армия Борис Чельцов, доктор военных наук, член президиума АВН, генерал—полковникКаким будет новый облик ВКОВсе, что разрушали много лет, придется восстанавливать в сжатые сроки 2 декабря Россия отметила вторую годовщину со дня создания Войск воздушно—космической обороны. За два года сделано немало для их формирования и успешного функционирования. Но есть проблемы, которые быстро не решишь. Об этом шла речь на пленуме Союза ветеранов Войск ПВО в Культурном центре Вооруженных Сил Российской Федерации, где с докладом выступил исполнительный директор Вневедомственного экспертного совета по проблемам воздушно—космической обороны, начальник Главного штаба ВВС РФ (2000—2007) Борис Чельцов. □ Войска противовоздушной обороны пострадали от реформ Сердюкова — Макарова, думаю, как никакие другие. Для срочного принятия мер по их восстановлению сейчас проводится целый ряд слушаний в Государственной думе Российской Федерации, идет очень кропотливая работа в Генеральном штабе ВС РФ. К тому непростому «реформаторскому» периоду в жизни Вооруженных Сил осталось самое негативное отношение людей в погонах, ветеранов армии и флота. Ведь большего урона армии не нанесли даже бандитские 90—е годы. □ Методом проб и ошибок □ Но тогда имелись хоть какие—то объективные причины: голодная и раздетая армия, отсутствие средств на финансирование ГОЗ, распад СССР... А в последние пять лет подобных или других серьезных причин не было. Именно об этом с болью говорили многие выступавшие на одном из недавних «круглых столов» в Государственной думе Российской Федерации. Такого развала системы ПВО, повторю, не было за все время ее существования, а ей в декабре 2014 года исполнится сто лет. □ ■ Коллаж Андрея Седых □ Напомню, взамен дивизий ПВО были сформированы бригады ВКО. Но что это за бригады, если в них на вооружении стоят комплексы ВВТ, способные решать задачи только объектовой зенитной ракетной обороны? Ведь авиацию отняли. Фактически была разрушена основа системы противовоздушной обороны страны — ноу—хау Советского Союза. Тогда одной из основных сил стратегического сдерживания (кроме ядерного потенциала) были как раз Войска противовоздушной обороны. Потенциальный противник это знал. Неудивительно, что супостату (в том числе с помощью наших реформаторов) удалось добить именно эту составляющую, которая являлась компонентом стратегических сил сдерживания (ССС). Была разрушена сама ее основа — соединения противовоздушной обороны трехродового состава, боевые части и части обеспечения. А прекращение существования дивизий и соединений ПВО (корпусов), вывод из их состава авиации завершили развал. В результате на всю страну осталось 34 зенитных ракетных полка, из которых треть сосредоточена под Москвой. О чем тут говорить? Задачи противовоздушной обороны в мирное время раньше решались прежде всего авиацией ПВО. При больших пространствах страны она и сегодня будет выполнять эту задачу. Но как быть, если разрушена система управления. Специалистам не надо объяснять, что такое пункты наведения в бригадах ВКО, где высший авиационный начальник — аж целый майор группы взаимодействия (четыре—пять человек), в лучшем случае штурман, а КП авиационного истребительного полка находится в авиационной базе и подчинен ее командиру. Как воевать при таком раскладе? Или взять передачу в непосредственное подчинение командований ОСК объединений ВВС. Сегодня они состоят из четырех командований ВВС и ПВО, которые находятся в четырех военных округах. Эти объединения создавались, когда мы вынуждены были объединить ВВС и Войска ПВО в период масштабного сокращения армии. Но еще раньше, как вы помните, существовали воздушные армии и армии ПВО. То был, можно сказать, наш единственный и последний резерв, который надо было как—то спасать. Тогда—то и произошло объединение, которое позволило просуществовать войскам в новой организационно—штатной структуре еще 15 лет, что неплохо. Тогда же пришлось буквально с колес создавать теорию построения и применения нового вида Вооруженных Сил РФ. Военной наукой и Главным штабом ВВС были разработаны формы и способы ведения военных действий вновь образованных организационных структур. В кратчайший период (менее чем за три года) создана система управления новым видом. Хотя полностью автоматизированной она, к сожалению, так и не стала. В 2011—м было принято решение о создании Войск воздушно—космической обороны. Мы приветствовали данное решение. Нужен один хозяин в этой сфере. Но с 2011 года по сей день идет постоянная борьба, как эти войска формировать. Сегодня позиции у многих оппонентов разделились. Благодаря очень настойчивой работе Совета ветеранов, Вневедомственного экспертного совета по проблемам ВКО и отделения ВКО Академии военных наук нам удалось привлечь комитет Государственной думы, который уже второй год предметно занимается данной проблемой. Проведено несколько «круглых столов» и совещаний на эту тему. Недавно состоялись слушания по вопросу о состоянии системы воздушно—космической обороны страны. После чего появилась докладная руководителя фракции Госдумы Геннадия Зюганова в адрес Верховного главнокомандующего — президента страны Владимира Путина. Поверьте, это стоило больших сил. И хорошо, что в органах власти у нас еще есть люди, которые понимают всю глубину и сложность задачи, поставленной Верховным главнокомандующим. Сегодня обвиняют нашу военную науку. А я скажу, что отечественная военная и российская наука всегда шла впереди. Но руководство Минобороны и страны ее просто не слушало. Теорию воздушно—наземной операции США наша военная наука, прежде всего 2—й ЦНИИ МО, предсказала еще в 90—х годах. Уже в 1994—м появились теория воздушно—космической обороны и первый проект ВКО России и регионов страны. О каком отставании можно говорить? Те же китайцы уже тогда без стеснения строили свою ВКО по нашим принципам. Да и американцы взяли их на вооружение. Это тем более удивительно, что у нас некоторые руководители до сих пор предпочитают нередко принимать решения методом проб и ошибок. □ Пора заканчивать дебаты □ Как большую победу Госдумы, нашего экспертного сообщества, Совета ветеранов, всех здоровых сил можно расценивать сохранение Военной академии воздушно—космической обороны (город Тверь). Тем самым мы сохранили наше будущее. Сберегли систему подготовки кадров, к сожалению, очень сильно деформированную. □ ■ Коллаж Андрея Седых □ Академия была разрушена не только материально, но и на уровне подготовки профессиональных кадров. Всего год назад уникальное учебное заведение, которое выпустило многих видных военачальников, хотели полностью расформировать. Все висело буквально на волоске. Более того, разгром уже начался. Но с приходом нового министра обороны РФ его удалось остановить. Генерал армии Сергей Шойгу принял решение сохранить прославленный вуз и даже увеличить финансовое обеспечение его материальной базы для подготовки специалистов Войск воздушно—космической обороны. Теперь благодаря принятым мерам на базе академии можно дальше развивать теорию и практику ВКО. Поверьте, другого центра, способного разработать теорию воздушно—космической обороны, у нас в стране просто нет. Однако сегодня, к сожалению, вынашивается решение создать головное научное учреждение на базе бывшего 45—го СНИИ МО, занимавшегося проблематикой РКО. Мы сейчас ведем работу, в том числе и через Госдуму, чтобы этот научный центр находился все же в Твери, где базировался и базируется бывший 2—й ЦНИИ МО РФ, который был и остается головным разработчиком теории построения системы ВКО РФ. Параллельно присоединить к нему и Военной академии ВКО 45—й институт, специализирующийся лишь на одной составляющей воздушно—космической обороны. Но пока по этому вопросу идет жесткая дискуссия. Начальник Генерального штаба последние месяцы практически ежедневно собирает группу для анализа и развития проблематики ВКО, разработки теории ее построения и применения. Генерал армии Валерий Герасимов с большим вниманием прислушивается и к мнению ветеранов ПВО. К сожалению, пока среди самих ветеранов нет единства мнений по ряду вопросов. Некоторые, например, предлагают вернуть все в ВВС. Но куда возвращать—то? Все войска уже находятся в округах и непосредственно подчинены командующим ОСК. Лишь в Западном военном округе в подчинении Войск ВКО хоть что—то сохранилось в виде командования ПВО—ПРО. Внизу системы управления нет. Командования ВВС и ПВО, которые мы в свое время создали, еще что—то значат и контролируют. Ведь с 2007 года были разгромлены многие авиационные компоненты. А сосредоточение сотен самолетов и вертолетов на семи базах — это просто подстава врагу. Ни для кого не секрет, что США сейчас разрабатывают теорию глобального мгновенного удара. Она предполагает в течение нескольких часов нанесение обезоруживающего удара по противнику, чтобы исключить ответный ядерный удар. На это будут нацелены тысячи крылатых ракет, в том числе гиперзвуковых, которые нам пока просто нечем обнаружить. Комитет по обороне Государственной думы прекрасно понимает эту ситуацию и в послании президенту — Верховному главнокомандующему очень четко изложил ее. В целом же, признавая на словах Войска ВКО как один из основных факторов ядерного сдерживания, на практике мы почти два года потратили на дебаты. Главное не в том, кто и кому подчинен, а в том, как восстановить противовоздушную оборону страны хотя бы на уровне 2005—2007 годов, как дальше ее строить. Предлагают, например, воссоздать все это на базе ВВС. Туда же передать РКО, космос. Но разве сможет главком ВВС, имея массу проблем с авиацией, всем этим эффективно управлять и сосредоточиться на выполнении главной задачи — построении системы ВКО РФ? Конечно, нет. В Госдуме называлась такая цифра. В ВВС лишь к 2016 году доведут исправность ВВТ до 80 процентов. А в каком же состоянии они сегодня находятся? Остается только догадываться. Наконец—то принято решение о восстановлении авиационных полков и дивизий, перебазировании их с существующих мест. Какая глыба работы у главнокомандующего ВВС. Не вам рассказывать, что собой представляет брошенный даже на несколько месяцев аэродром. А ведь многие пустовали годами и теперь туда надо вернуть людей, восстановить всю разрушенную инфраструктуру. Это колоссальные деньги и очень трудоемкая работа. Проблемы с пресловутым «Оборонсервисом» на этом фоне покажутся просто мелочью и детской шалостью. Президент поставил задачу до 2020—го завершить создание системы воздушно—космической обороны. Поэтому наша позиция однозначна — необходимо максимум в 2014—2015 годах: вернуть авиацию в соединения противовоздушной обороны, причем начать с полков на МиГ—31; восстановить дивизии, корпуса ПВО; восстановить всю систему управления и подготовки кадров; на базе командования ВВС и ПВО сформировать армии воздушно—космической обороны (для начала три армии и отдельный корпус на юге); преобразовать Войска ВКО в вид Вооруженных Сил; передать объединения ВКО в подчинение непосредственно главнокомандующему ВВС, а за командованиями ОСК оставить оперативное руководство войсками; укомплектовать войска всем необходимым. Не может и не должен каждый командующий ОСК писать свои правила стрельбы, руководства по боевой работе, приказы по организации боевого дежурства. Идеологом и строителем всего вправе быть, как и раньше, главнокомандующий ВКО, он же должен отвечать за подготовку войск и кадры, а командующий ОСК — готовить и применять оперативно подчиненные войска в ходе проведения операций и боевых действий в регионе ответственности. Поскольку такая задача поставлена Верховным главнокомандующим, то в ближайшее время она в любом случае будет решена. А значит, приняты окончательные научно обоснованные с учетом богатого исторического опыта решения по облику войск и в целом системы воздушно—космической обороны Российской Федерации. □ Опубликовано в выпуске № 49 (517) за 18 декабря 2013 года

Admin: ■ Армия Юрий Криницкий, кандидат военных наук, профессор, член ВЭС ВКОПарировать быстрый глобальный удар Войска ВКО становятся главной военной силой государства, поэтому им нужны собственные ТВД Цикл статей Юрия Криницкого о сферах вооруженной борьбы, опубликованный в журналах «ВКО» и «Военная мысль», газете «ВПК», вызвал оживленную дискуссию о том, что следует понимать под воздушно—космическим театром военных действий (ВК ТВД) и стоит ли вообще вводить новую военно—научную категорию при наличии обычных ТВД. Некоторые специалисты не поддерживают автора, выдвигая вполне обоснованные возражения. Наиболее последовательно эти контраргументы изложены в материале Владимира Барвиненко «И вновь — опасный зуд реформаторства» (журнал «ВКО», № 5, 2013). Уважая право инициатора дискуссии на ответ, еженедельник «Военно—промышленный курьер» публикует его новую полемическую статью по ключевым тезисам. □ Владимир Барвиненко пишет: «Практический опыт планирования совместных противовоздушных операций на ТВД, полученный на различных учениях и при реальном планировании, показывает, что при подготовке операций в границах военных округов для решения первой и главной задачи — завоевания или недопущения завоевания противником господства (превосходства) в воздухе нельзя отдельно планировать не только действия соединений ВКО (ПВО), но и ударных войск (сил) по уничтожению средств воздушного (воздушно—космического) нападения и инфраструктуры противника». Исходная посылка данного утверждения содержит существенную некорректность. □ Подготовка к прошедшей войне □ Во—первых, следует констатировать, что в современном официальном толковании как такового театра военных действий нет. В мирное время Генеральным штабом ВС РФ не определены ни количество ТВД, ни их границы. У несуществующих театров нет условных наименований. Все это появится в угрожаемый период, если, конечно, органы военно—политического управления не упустят момент, как это случалось в истории войн. Пока нет ТВД, не может быть никакого «планирования совместных операций на ТВД», поскольку пространство — обязательный элемент содержания любых, тем более военных действий. План — это детальная проработка замысла, и планирование без учета пространства остается голой теорией. □ ■ Коллаж Андрея Седых □ Совсем иное дело — организация ПВО (ВКО). Границы стратегических воздушно—космических направлений (СВКН) еще с 70—х годов определялись в мирное время исходя из пространственной оценки вероятных угроз соответствующего масштаба. Такая пространственная оценка вполне реальна, поскольку основана на информации о базировании средств воздушного нападения и их тактико—технических характеристиках (ТТХ). В руководстве Вооруженных Сил и Войск ПВО Советского Союза прекрасно понимали, что агрессивным действиям противника из воздушно—космического пространства не будет предшествовать никакой подготовительный период. Времени на планирование операции по отражению нападения накануне или по свершившемуся факту не будет. Поэтому операцию по отражению агрессии необходимо планировать заблаговременно. Механизм реализации многоуровневой системы действий войск (сил) ПВО и ракетно—космической обороны (РКО) мог быть запущен немедленно решением главнокомандующего Войсками ПВО, обладавшего статусом и полномочиями заместителя министра обороны. Стратегические воздушно—космические направления и стратегическая космическая зона (СКЗ), в пределах которых планировалось отражение нападения, были прототипом ТВД, о целесообразности признания которого сегодня, через 40 лет, продолжают спорить специалисты как о чем—то новом и неестественном. Во—вторых, практический опыт планирования совместных противовоздушных операций на ТВД, полученный на различных учениях, — это тоже фикция. Военная наука отличается тем, что ее постулаты невозможно объективно проверить на практике в мирное время, поскольку практика — это война. Пока ее нет, достоверность научных положений проверяется на учениях. Но зачастую они напоминают игру в шахматы самого с собой. Вольно или невольно условный противник ставится в невыгодное положение. У любых командно—штабных учений, военных игр есть исходная обстановка и оперативное время, с которого начинается работа органов управления. В последние полтора десятка лет исходной точкой совершенно неоправданно выбирается момент, когда противостоящие оперативно—стратегические группировки войск уже развернуты, театры военных действий обозначены, линия фронта начерчена на рабочих картах командиров, войска условно зарыты в окопы. Далее или одновременно с этим процессом начинается этап планирования операции. Такая исходная обстановка напоминает прошлую войну, только с более современным оружием. Условный противник, собирающийся сокрушить Россию, почему—то протянул время и позволил ей развернуть адекватную по мощи группировку наземных войск, а воздушно—космическое нападение начинается после продолжительного угрожаемого периода и стратегического развертывания, а не по сценарию Ирака и Югославии. Здесь уместно привести фразу из книги «Война будущего (прогностический анализ)» Владимира Слипченко: «Совершенно очевидно, что в войне будущего сухопутных группировок у нападающей стороны, подготовившейся к такой войне, вообще не будет». Но это не все. В начальной, почему—то воздушно—наземной фазе войны по замыслам устроителей учений противник начинает яростно бомбить нашу столицу, крупные города, промышленные центры и войска на линии фронта. И мы ему отвечаем тем же, методично выводим из строя критически важные объекты военной и экономической инфраструктуры. Выходит так, что противник не боится наших стратегических ядерных сил, обе стороны как—то договорились, что крупномасштабная война будет безъядерной. Не выполняются догматы Военной доктрины РФ, согласно которым наша страна применит ядерное оружие, в том числе при отражении агрессии с применением обычных средств поражения, если под угрозу поставлено существование государства. Наконец, бомбардировка столицы, крупных городов, заводов и военных объектов здесь не воспринимается как угроза существованию государства. Если все названные тезисы проанализировать честно, то замысел войны, ее начальная и завершающая фазы будут совсем другими. А значит, другими будут и уроки проводимых оперативных мероприятий (учений, игр). Бывший начальник Центра военно—стратегических исследований Генштаба ВС Владимир Останков считает: «Если противник развяжет против РФ агрессию, то будет преследовать решительные цели. Нанесение быстрого глобального удара явится по сути началом крупномасштабной войны с применением ядерного оружия со всеми вытекающими из этого последствиями» («Военно—промышленный курьер», № 30, 2013). Это же подтверждает вице—премьер Дмитрий Рогозин: «Уже десять лет в США прорабатывается концепция молниеносного глобального удара. У американских стратегов появилось видение того, как можно победить другую ядерную страну малой кровью, избежав при этом неприемлемого для себя ущерба. В конце 2012 года Пентагон провел компьютерную игру, которая показала, что в результате удара по крупной и высокоразвитой стране с применением 3500—4000 единиц высокоточного оружия в течение шести часов будет практически полностью разрушена инфраструктура, а государство лишится способности сопротивляться. Очевидно, что если такой удар будет нанесен по России, то главными целями агрессора станут силы стратегического ядерного сдерживания» («Российская газета», 4 июля 2013 года). Концепцию Prompt Global Strike (неядерный быстрый глобальный удар) нельзя назвать новой, а ее осмысление отечественной военной наукой — свежим. Еще в 70—е годы начальник Военной командной краснознаменной академии ПВО в Твери маршал авиации Георгий Зимин писал: «Как бы ни маскировалась, основной является идея внезапного первого массированного удара. Этот удар будет предельно мощным… Противник будет стремиться достичь целей глобального ядерного наступления в результате первого массированного удара». Как видим, 30—40 лет назад лучшие отечественные умы понимали, что привычные сухопутно—морские ТВД с развернутыми на них группировками войск, угрожаемый период и другие понятия становятся архаичными. Остаются только силы воздушно—космического блицкрига. Печально, что сегодня мы готовимся парировать молниеносный нокаутирующий удар растопыренной пятерней войск, большая часть которых подчиняется разным органам управления, имеет разные задачи и совершенно неадекватное время реакции на угрозу. □ Больше не служанка пехоты □ Второй тезис Владимира Барвиненко: «С началом военных действий оборонительные и ударные силы и средства действуют в одно и то же время и в противоборстве с воздушно—космическим противником преследуют одну и ту же цель — завоевание (недопущение завоевания противником) господства (превосходства) в воздухе (воздушно—космическом пространстве)… Их действия должны быть согласованы по задачам, времени и пространству…» Так хотелось бы. И так было в прошлой мировой войне, когда у обеих противоборствующих армий основную боевую мощь составляли пехотные, танковые, механизированные формирования, а ударная авиация и Войска ПВО применялись в интересах наземных частей. За это ВВС даже называли служанкой пехоты. Имелись единые задачи, время и пространство боевых действий. Но ситуация кардинально изменилась — центр вооруженного противоборства переместился в воздушно—космическую сферу. Пространство и время борьбы в воздухе и космосе принципиально перестали совпадать с пространством и временем борьбы на суше и море. Ярким подтверждением этого служит опыт современных локальных войн. В Ираке в 1991 году многонациональные силы НАТО начали внезапную воздушную наступательную операцию с трех направлений — с Персидского залива, Красного моря через Саудовскую Аравию и со Средиземного моря через Турцию. Ни одно из них не совпало с единственным (по классической терминологии — стратегическим) направлением действий наземного контингента войск, который вторгался с территории Кувейта. Временной люфт между воздушной и наземной фазами войны составил полтора месяца. В Югославии в 1999 году наземной фазы вообще не состоялось. Вся война прошла, выражаясь принятой терминологией, в границах воздушно—космического театра военных действий. Того, что можно было назвать стратегическим или операционным направлением (СН или ОН), не оказалось вообще. Однако вопреки современным трендам, логике и чужому боевому опыту в России в 1998—1999 годах была разрушена стройная система вооруженной борьбы с воздушно—космической агрессией. Вышло Положение о военном округе, в соответствии с которым все войска, дислоцированные на его территории, оперативно подчинялись единому общевойсковому (читай — пехотному) органу управления. Как следствие границы ответственности объединений Войск ПВО подгонялись под размеры соответствующих округов. Следом перекройке подверглись границы воздушных направлений — их совместили со стратегическими (опять же сухопутными) направлениями. Но поскольку ведущие страны мира и потенциальные противники России систему базирования своих ударных сил и планы воздушно—космического нападения не стали подгонять под российские реформы, то произошло самое неприятное. Теперь пространство планируемого отражения не согласуется с пространством прогнозируемой агрессии. Войска и силы ВКО (ПВО, РКО) из структуры, выполнявшей важнейшую самостоятельную задачу решающего начального периода войны, превратились во второстепенную структуру, обеспечивающую последующие, весьма неспешные действия общевойсковых группировок войск, не развернутых в границах несуществующих континентальных ТВД. Сложившаяся ситуация еще более усугубилась слиянием двух видов ВС РФ. По сути произошло даже не слияние, а поглощение Военно—воздушными силами Войск ПВО. Все главкомы и командующие объединениями нового вида ВС подбирались исключительно из авиаторов—ударников. Соответственно последствия были фатальны для тех, кто стоял на страже воздушных рубежей Родины. Дело в том, что ударная авиация никогда не решала самостоятельных оперативных задач, определенных командованием. Авиация поля боя всегда действовала в составе и в интересах фронта, под управлением его командующего. Поэтому она и называлась фронтовой, а оперативные объединения ВВС — воздушными армиями фронтового назначения. Стратегическая авиация применялась по планам ВГК, то есть опять не главкома. Получается, что главкомат ВВС не управлял как ударной авиацией, так и командованием Войск ПВО. Наконец, простое сложение задач Военно—воздушных сил и Войск ПВО не привело к появлению новой интегрированной стратегической цели. Это был увеличенный набор двух важных, но совершенно различных и несовместимых задач половинок искусственно созданных организационных структур. С незначительными видоизменениями ситуация сохраняется по сей день. □ Контрблицкриг □ Владимир Барвиненко считает: «При развязывании войны придется отражать не один, а множество массированных и других ракетно—авиационных ударов противника. Для уменьшения возможности их последовательного нанесения нужно во встречных или ответных ударах авиации, РВ и А, сил флота планировать поражение наземных баз, морских носителей средств воздушного (воздушно-космического) нападения противника, объектов его инфраструктуры». О какой войне речь, каковы цели сторон? Современный военный конфликт между высокоразвитыми ядерными державами и коалициями не может быть ограниченным. Он потребует тотального напряжения сил и возможностей. А начальное соотношение сил по обычным видам вооружения многократно не в нашу пользу. Если Россия настраивается на продолжительную войну, то каждый день и час будет вести страну к катастрофе. Интенсивность абсолютных и относительных потерь неравномерна. Она выше у более слабой стороны. Зависимость потерь от соотношения сил носит нелинейный характер, так что уже после первого массированного ракетно-авиационного удара воевать будет нечем. Одержать победу в соревновании экономик, как это смог сделать Советский Союз во Второй мировой войне, теперь не удастся. Во—первых, военный бюджет США почти в 13 раз превышает российский. Во—вторых, вся наша территория досягаема для средств воздушного нападения и прятать от ударов военно—промышленные объекты где—нибудь за Уральским хребтом отныне бесполезно. В—третьих, экономическая и военная инфраструктура США находится за океаном и ее уничтожение возможно только стратегическими ядерными силами. Вывод напрашивается очевидный. В выборе сценария войны надо диктовать свои правила игры противнику, а не принимать его. Противник готовится к войне 6—го поколения, в которой глобальные цели достигаются применением большого числа высокоточных средств (ВТО) в мощном оснащении. Тем самым российское военно—политическое руководство настойчиво подталкивают к принятию аналогичной безъядерной концепции. Поднимать военный потенциал страны на уровень современных требований надо. Но в ближайшие десятилетия Россия не получит ВТО в нужном количестве. Капитан де Тревиль из романа Дюма учил королевских мушкетеров: «Лучший фехтовальщик на свете не должен опасаться второго лучшего фехтовальщика; нет, бояться нужно невежды, который ни разу не держал шпаги в руках; он делает не то, чего от него ожидают, и потому знаток перед ним беспомощен». В вероятной войне будущего России нужна собственная концепция молниеносного сокрушительного ответа. Стратегические ядерные силы должны быть применены не когда от них и от экономики страны ничего не останется, а когда они еще в состоянии причинить неприемлемый ущерб агрессору, то есть в первые часы войны. Чтобы обеспечить контрблицкриг, группировку СЯС требуется защитить силами ВКО не на месяц и не на день, а на эти самые важные часы и десятки минут. С того самого момента, когда государство подвергнется стремительному и вероломному воздушно-космическому нападению и нам будет необходимо какое—то время для оценки стратегической обстановки, принятия решения на применение СЯС, прохождение команд на старт МБР, подъем в воздух стратегической авиации. Но защитить гарантированно. Если такую концепцию принять и убедить политических оппонентов в серьезности своих намерений, то будет выполнена главная миссия Вооруженных Сил России — сдерживание военной агрессии. Под угрозой смертельного ответного удара СЯС войны никто не начнет. В этом роль системы ВКО и образующих ее войск очевидна, а целевая установка вполне реальна. Продолжение следует. □ Опубликовано в выпуске № 49 (517) за 18 декабря 2013 года

Admin: ■ Армия Юрий Криницкий, кандидат военных наук, профессор, член ВЭС ВКОПарировать быстрый глобальный удар — часть IIВойска ВКО становятся главной военной силой государства, поэтому им нужны собственные ТВД Газета «ВПК» публикует вторую часть статьи в пользу создания собственных театров военных действий (ТВД) для Войск воздушно—космической обороны (ВКО). Первая часть вышла в предыдущем номере. □ Четвертый тезис Владимира Барвиненко: «При нанесении упреждающих ударов нужно их планировать таким образом, чтобы максимально ослабить возможные встречные или ответные удары противника». Хочется верить, автор умозаключения не имел в виду, что Россия должна первой начать войну. В августе 2008 года наши военнослужащие в Южной Осетии подверглись внезапному обстрелу со стороны грузинских регулярных войск. И даже при этом политикам пришлось долго доказывать всему миру, что последующие действия группировки Вооруженных Сил России были ответом на агрессию. Если же речь идет о последующих упреждающих ударах в ходе войны, поскольку нет смысла растягивать военные действия и вести их до «водружения флага над Рейхстагом» (см. ответ на третий тезис), то и планировать такие упреждающие удары бесполезно. Пятый тезис: «Положение апологетов обособленных действий Войск ВКО, что истребительную авиацию нужно применять для уничтожения авиации противника на дальних подступах до запуска ею высокоточных средств поражения, на всех направлениях (кроме северного) невыполнимо без предварительного подавления ударными средствами системы ПВО противника». □ Путь к деградации □ Вот как эта картина выглядела бы в реальности. С аэродромов Западной Европы взлетают стратегические бомбардировщики и движутся над территорией своих союзников по блоку НАТО в направлении России. Никакие нормы международного права не мешают им это делать. Высокоточные средства поражения находятся на борту. И вдруг российские Су—24 атакуют позиции ЗРК «Пэтриот» на территории Польши, а ракетный комплекс «Искандер» выпускает боекомплект по командному пункту ПВО в Эстонии. Просто так, на всякий случай — «предварительное подавление системы ПВО противника», чтобы в случае войны легче летать над позициями противника. На самом деле дальний перехват бомбардировщиков истребителями до рубежа применения стратегических крылатых ракет (СКР) возможен и отрабатывался много лет назад именно с северного и частично восточного направлений. Над нейтральными водами можно летать рядом с боевой авиацией противника, держать ее на прицеле. Это совершенно законно и к тому же охлаждает горячие головы потенциальных агрессоров. □ □ Шестой тезис относится к спору о показателях ВКО. Оппоненты настаивают: «Основным показателем для оценки эффективности способов борьбы с воздушно—космическим противником должен быть предотвращенный ущерб объектам обороны и группировкам войск», а не «математическое ожидание или относительное число уничтоженных средств ВКН». Отметим некоторую неточность. В моих статьях речь не о количественном показателе уничтоженных средств воздушно—космического нападения, а о нанесенном ущербе, что принципиально не одно и то же. Уничтожение ложной цели, дешевого дистанционно пилотируемого летательного аппарата (ДПЛА) не внесет вклада в качественно—количественный показатель. А вот уничтожение крылатой или баллистической ракеты, стратегического или тактического самолета, гиперзвукового аппарата (ГЗЛА) — совсем другое дело. Так считает в своей книге и Владимир Слипченко: «Противовоздушная и противоракетная оборона должна не прикрывать от ударов воздушно—космического противника, а уничтожать средствами ПВО до 70%, а средствами ПРО — до 90% высокоточных воздушных и ракетных целей противника» — «Война будущего (прогностический анализ)», стр. 21. И главное: система ВКО — это совокупность ряда подсистем, ее исполнительную часть составляет подсистема поражения и подавления. Сохранение объекта при этом вторично, достигается через поражение или временное подавление средств ВКН за счет маскировки, инженерного оборудования, зарывания под землю и т.д. Допустим, зенитный ракетный полк № 1 не уничтожил ни одно из 20 средств воздушного нападения из—за неисправности ЗРС или низкой подготовки боевого расчета. При этом защищаемый объект остался невредим благодаря неточному бомбометанию или тому, что противник не сумел его обнаружить. А зенитный ракетный полк № 2 уничтожил 19 целей из 20 в своей зоне поражения. Но плотность налета превысила потенциальные возможности ЗРС, и последняя ракета или корректируемая бомба разрушила объект. По факту защиты объекта получается, что эффективнее полк № 1, а по показателю ущерба противнику — № 2. Но ВКО (ПВО) — это машина по уничтожению средств ВКН, и ничто другое ее не касается. Как мясорубка отвечает только за выработку фарша, но не за качество мяса. Седьмой тезис оппонентов — о формах применения оборонительных и ударных сил. Разделим его на две части. Первая: «Некоторые должностные лица считают вопрос определения форм военных действий второстепенным… Однако думающая часть должностных лиц представляет сущность и содержание каждой формы, ее преимущества, недостатки и условия реализации». В трудах Сунь Цзы, Никколо Макиавелли, Карла фон Клаузевица, Антуана—Анри Жомини не найти догматов о формах военных действий. В четырехтомнике Антона Керсновского «История русской армии» подробно расписано, как достигаются победы, но не уточняется, в какой форме. В мемуарах военачальников Великой Отечественной войны разгром немцев под Москвой называется операцией, битвой, контрнаступлением, сражением. Если его назвать баталией, сечей, побоищем, то ничего не изменится. Отмечу, что в старых словарях военных терминов понятие формы военных действий тоже отсутствует. Есть операция, сражение, бой, удар и др., но как формы они не зафиксированы. Кстати, в других сферах человеческой деятельности особого значения синонимичному ряду не придается. Скажем, в практической экономике форма производства интересует менее всего, так как она не влияет на производство, норму прибыли, налоговую ставку. Разгром врага тоже своеобразный технологический процесс, и знаменитые полководцы ставили свои победы на конвейер. Главное здесь — способ военных действий, который составляет основу замысла командующего, а форма лишь внешняя атрибутика. Способ материален, его эффективность может быть измерена, а форма идеальна и измерениям не поддается. К сожалению, последние десятилетия в отечественной военной науке делается упор на формы, а разработкой новой, эффективной технологии, то есть способов ведения боевых действий, в том числе в ВКО, почти никто не занимается. Это путь к деградации военного искусства. Вторая часть седьмого тезиса: «Сущность их (апологетов) предложений сводится к расширению полномочий своего руководства — командования Войск ВКО… Способы и формы их применения по обороне объектов предлагается обособить от других действий ВС… и вести ее (борьбу) в обособленном воздушно—космическом театре военных действий… Они или, пытаясь угадать мнение руководства, кривят душой, или являются узкими специалистами ПВО». Переадресуем это замечание более широким специалистам. Пишет Слипченко: «Формам и способам действий нападающей стороны, продолжительности ее стратегической воздушно-космической операции должны быть противопоставлены адекватные формы и способы стратегических действий по отражению ударов противника… Фактически это будет стратегическая операция по отражению воздушно—космического нападения противника. В течение длительного периода своего развития вооруженные силы состояли из унифицированных компонент, которые в зависимости от обстановки могли выполнять и оборонительные, и наступательные функции. Для войн в будущем потребуются войска (силы) с четким профессиональным разделением этих функций…» И еще: «Если сегодня наши ВС функционируют по сферам суша—море—воздух, то нам нужны ВС, состоящие из двух функциональных родов: стратегические ударные силы и стратегические оборонительные силы». Бывший начальник Центра военно—стратегических исследований Генштаба ВС Владимир Останков указывает: «Планирование и отражение воздушно—космического нападения противника в рамках стратегической операции целесообразно осуществлять под непосредственным руководством созданного еще в мирное время СК ВКО. Учитывая, что с началом агрессии противника действия ВС РФ будут направлены только на срыв ВКН противника, назвать эту операцию стратегической операцией по отражению воздушно—космического нападения противника». Более развернутый ответ на тезис Барвиненко содержится в материале специалистов по ПВО Александра Травкина, Александра Беломытцева и Марата Валеева, опубликованном в журнале «Воздушно—космическая оборона» (№ 5, 2013). □ Прогресс определяет идеологию □ Восьмой пункт: «Каждый ТВД имеет свои специфические условия ведения военных действий… а также оперативное оборудование территории… Этих условий и оперативного оборудования в воздушно—космическом ТВД нет». Для ведения вооруженной борьбы на земле в мирное время создана инфраструктура, которая не вполне соответствует целям и способам будущей войны. В угрожаемый период вырисовываются цели войны, ее участники, пространственные контуры будущего ТВД. Тогда военная инфраструктура совершенствуется, идет развертывание полевых пунктов управления, переход на новые линии связи, оборудование позиционных районов, наведение переправ, создание инженерных укреплений. Параллельно развертываются группировки, осуществляется оперативное построение войск, боевых порядков. Это продолжительный процесс. В воздушно—космической сфере часть объектов создана заблаговременно. Это аэродромы, ракетные позиции, пункты управления ВВС, орбитальная группировка. Подготовительный период ВКН будет короткий, измеряемый десятками минут или часами. За это время выстраивается вся недостающая инфраструктура воздушно—космического ТВД: в нужные точки пространства выводятся пункты дальнего радиолокационного обнаружения и наведения, постановщики помех занимают зоны барражирования, формируются районы дозаправки авиации в воздухе и многое другое. Даже стратегический бомбардировщик в воздухе — это не просто средство воздушного нападения. Слипченко считает: «Авиация практически вся станет главным средством доставки большого количества крылатых ракет до рубежей пуска… и после их запуска… будет возвращаться за новыми БК. Получит развитие не только дозаправка в воздухе самолетов—носителей топливом, но и довооружение этих самолетов в воздухе боекомплектами высокоточных КР, а в последующем и смена экипажей в воздухе». По сути это развитие научной категории «военная инфраструктура» применительно к воздушно—космическому ТВД. Одновременно с оборудованием театра осуществляется оперативное (боевое) построение сил ВКН для удара по эшелонам, группам тактического назначения. Это происходит в воздухе, а не на земле. Так что специфические условия ведения военных действий и оперативное оборудование пространства в воздушно—космическом ТВД есть. Тезис девятый об остром зуде реформаторства. Есть несколько вариантов отношения к проблеме. Первый — сделать вид, что все хорошо, прекратить реорганизации, измотавшие Вооруженные Силы. Ничего не делать, поверить в готовность парировать самую опасную и первоочередную воздушно-космическую угрозу группировкой ВС на обычном сухопутно—морском ТВД. Второй — продолжить межвидовую борьбу за тришкин кафтан. Перетянут канат Военно—воздушные силы — не будет системы ВКО. Перетянут Войска ВКО — не будет ВВС. Третий — вести серьезную военную реформу. Разобраться, к какой войне мы должны быть готовы, с каким противником, определиться с приоритетами в вооруженной борьбе, сделать работу над ошибками. Первый путь — тупиковый. Обмануть себя можно, но ненадолго. Второй — бесполезный, так как и в советское время войск на всех хватало, но никто ничего не пытался отнять. Третий — рациональный, но хлопотный. Чтобы в очередной раз не споткнуться, следует не подгонять задачи видов, родов, войсковых формирований под необоснованную структуру и установленный численный лимит, а ВС строить под объективно стоящие задачи. Воздушно—космический ТВД — это не просто очередная военно—географическая категория, а совершенно иная идеология организации вооруженной борьбы. ВК ТВД существует независимо от споров вокруг него. Для сомневающихся есть реальность в виде молниеносного глобального удара (Prompt Global Strike). Его сценарий рассчитан на шесть часов. □ Опубликовано в выпуске № 50 (518) за 25 декабря 2013 года

Admin: ■ Армия Владимир Барвиненко, заслуженный деятель науки РФ, доктор военных наук, профессорПути построения ВКО России — часть I Еще раз о возможностях решения проблемы единого руководства отражением воздушно-космической агрессии против нашей страны Очередная статья Юрия Криницкого «Парировать быстрый глобальный удар» продолжила бурную дискуссию о дальнейших путях реализации Концепции воздушно—космической обороны Российской Федерации. Главная проблема состоит в том, что с созданием Войск ВКО не были восстановлены единое руководство и единая ответственность за организацию и ведение вооруженной борьбы со всеми силами и средствами воздушно—космического нападения (СВКН) противника над всей территорией России и ее союзников. □ Дискуссия возникла из—за разных путей решения проблемы. Она получилась достаточно обширной. При этом за множеством частностей и пространных фраз, которыми оперируют авторы, не сразу можно понять сущность и отличия предлагаемых путей решения названной проблемы. Если отбросить все частности, очень четко вырисовываются два принципиально разных пути. □ ■ Коллаж Андрея Седых □ Сущность первого пути (А.А. Травкин, А.В. Беломытцев, М.Г. Валеев, Ю.В. Криницкий и др.) сводится к централизации управления действиями сил ВКО по обороне объектов страны и обособлению их от действий всех других войск (сил), в том числе от действий войск (сил) ПВО Сухопутных войск и флота. Для этого предлагается: • преобразовать Войска ВКО из рода войск в вид Вооруженных Сил путем передачи в его состав из объединений ВВС и ПВО бригад ВКО (дивизий ПВО); • соответственно новой структуре Войск ВКО способы и формы их применения по обороне объектов страны обособить от других действий Вооруженных Сил как на стратегическом, так и на оперативном уровне, то есть перейти на оборонительные формы военных действий: стратегическую операцию по отражению сил воздушно—космического нападения противника и противовоздушную операцию на направлении; • действия Войск ВКО вести в обособленном воздушно—космическом ТВД на своих особых воздушно—космических и воздушных направлениях; • группировки войск военных округов и силы флотов защищать от ударов воздушного противника своими войсками (силами) ПВО; • поражение средств воздушно—космического нападения противника на земле и море осуществлять в своих ударных формах военных действий под руководством командований войсками военных округов на своих континентальных ТВД; • отказаться от территориального принципа построения системы ВКО. Сущность второго пути соответствует Концепции ВКО «…основу воздушно—космической обороны составляет комплекс общегосударственных и военных мероприятий, а также боевых действий разновидовых (разнородных) группировок войск (сил), проводимых в общей системе вооруженной борьбы под единым руководством, по единому замыслу и плану…» и состоит в централизации управления действиями всех войск, сил и средств ВКО и ударных сил и средств видов и родов войск ВС, других войск в борьбе с воздушно-космическим противником. Для этого предлагается: • создать на основе объединения ВВС и Войск ВКО новый вид Вооруженных Сил — Воздушно—космические силы (ВКС); • создать стратегическое воздушно—космическое командование (СВКК), которое будет иметь обязанности и необходимые права по управлению применением войск (сил), ведущих борьбу с воздушно—космическим противником, вне зависимости от принадлежности их к виду или роду Вооруженных Сил; • сохранить существующие способы и формы борьбы с воздушно—космическим противником с участием оборонительных войск (сил) ВКО и ударных войск (сил) авиации, Ракетных войск и артиллерии и сил флота: на стратегическом уровне — общевойсковую стратегическую воздушно—космическую операцию, на оперативном уровне — совместную воздушную операцию на стратегическом направлении (ТВД); • действия всех войск (сил) по борьбе с воздушно—космическим противником вести на общих направлениях (ТВД); • реализовать территориальный принцип построения системы ВКО в полном объеме. В названной статье Юрия Криницкого делается очередная попытка дискредитировать второй путь решения проблемы единого руководства организацией и ведением борьбы с силами и средствами воздушно—космического нападения противника. В связи с этим имеется необходимость более детально проанализировать положительные и отрицательные следствия каждого пути и каждого предлагаемого мероприятия. □ Основные следствия первого пути решения проблемы □ Основным положительным следствием создания вида ВС — Войск ВКО, перехода их к обособленным оборонительным формам действий и отказа от территориального принципа построения системы ВКО станет упрощение планирования в Войсках ВКО стратегических и оперативных форм военных действий и управления войсками в их ходе. Однако эти мероприятия резко затруднят общее согласование действий на уровне Вооруженных Сил в целом, так как появится необходимость дополнительного согласования действий Войск ВКО с действиями группировок войск (сил) военных округов и флотов. Предлагаемые мероприятия по обособлению применения Войск ВКО от других действий ВС не позволят концентрировать усилия всех имеющихся в ВС войск и сил ВКО на обороне объектов и группировок войск (сил), имеющих наибольший приоритет в каждый период ведения военных действий. В том числе будет невозможно сосредоточивать усилия войск и сил ПВО и ПРО разных видов ВС на обороне объектов стратегических ядерных сил (СЯС) от разоружающего глобального удара СВКН противника. □ □ Практически вариант превращения Войск ВКО из рода войск в вид ВС путем изъятия из командований ВВС и ПВО бригад ВКО (дивизий ПВО) и формирования из них четырех объединений (трех армий и корпуса) ВКО является возвратом к структуре ВС РФ до объединения Войск ПВО и ВВС в 1998 году, то есть Войска ВКО станут бывшими Войсками ПВО только в современном составе с включением двух соединений запуска и управления космическими аппаратами. Ранее численность Войск ПВО делала их самодостаточными для решения задач обороны объектов страны, в том числе для обороны объектов СЯС. В настоящее время в предлагаемых Войсках ВКО «осталось 34 зенитных ракетных полка, из которых треть сосредоточена под Москвой» (Борис Чельцов. «Каким будет новый облик ВКО»). Ранее в некоторых отдельных армиях ПВО зенитных ракетных подразделений было больше, чем их ожидается в Войсках ВКО. Вполне очевидно даже без моделирования, что этими силами самостоятельно задачи обороны объектов страны и в том числе обороны объектов СЯС от разоружающего глобального удара СВКН противника решить нельзя. В то же время количество войск (сил) ПВО военных округов и флотов в границах некоторых военных округов больше, чем в бригадах ВКО (дивизиях ПВО). Однако привлечь часть из них хотя бы для обороны объектов СЯС будет невозможно, так как согласно предложениям они должны защищать от ударов воздушного противника свои группировки войск военных округов и сил флотов. При отказе от территориального принципа и обособлении форм применения нового вида ВС — Войск ВКО от действий войск (сил) ПВО военных округов и флота исключается возможность централизованного управления формированиями ПВО (ПВО—ПРО) разных видов ВС при ведении ими боевых действий в общих районах. В таких условиях общая эффективность действий падает, увеличиваются расходы боевых и материальных средств. Это обусловлено общими принципами целераспределения, заложенными в комплексы средств автоматизации зенитных ракетных формирований разных видов ВС. При этом в разных формированиях для обстрела будут назначаться одни и те же цели, что увеличит общий расход ракет в полтора—два раза. При большой плотности удара часть средств воздушного нападения останется необстрелянной и сможет прорваться к обороняемым объектам. При отсутствии централизованного управления в результате несогласованности действий и низкой эффективности системы опознавания в сложной воздушной и помеховой обстановке часть своих самолетов может быть обстреляна своими зенитными средствами. При обособлении действий формирований Войск ВКО от действий ударной авиации, ракетных войск и артиллерии, сил флота чрезвычайно затрудняется их согласование для своевременной дезорганизации управления силами и средствами воздушно—космического нападения противника и уменьшения их возможностей по нанесению последующих ударов. При передаче бригад ВКО (дивизий ПВО) и соответственно частей радиотехнических войск в состав Войск ВКО войска ПВО военных округов и формирования ВВС фактически останутся без разведки. Это затруднит организацию общей разведки воздушного противника в границах военных округов, а также обеспечение радиолокационной информацией соединений, частей и подразделений авиации, войск (сил) ПВО Сухопутных войск и флота. □ Основные следствия второго пути решения проблемы □ При втором пути решения проблемы достоинства первого пути становятся недостатками и, наоборот, недостатки становятся достоинствами. Основным отрицательным следствием создания нового вида ВС — Воздушно—космических сил и стратегического воздушно—космического командования, а также сохранения форм борьбы с СВКН противника, сочетающих оборонительные и ударные действия, является усложнение планирования в ВКС стратегических и оперативных форм борьбы с СВКН противника и управления войсками в их ходе. В целом управление новым видом ВС станет достаточно сложным, но эта проблема решается необходимым составом главного командования вида ВС. При сохранении в ВС РФ принципа разделения на стратегическом уровне административного и оперативного управления главное командование ВКС будет выполнять только административные функции по управлению видом ВС, а СВКК — оперативные функции по планированию действий всех войск (сил) по борьбе с СВКН противника и по управлению войсками (силами) при реализации планов. Такое разделение функций упростит общее управление войсками (силами). □ □ Уменьшение количества родов войск при объединении Войск ВКО с ВВС, а также образуемое стратегическое воздушно—космическое командование, которое возьмет на себя функции согласования действий войск (сил) в стратегической воздушно—космической операции и частично в других стратегических действиях, упростят общее согласование действий на уровне ВС в целом. Реализация территориального принципа построения системы ВКО в полном объеме с созданием инфраструктуры зон и районов ВКО обеспечит возможность сосредоточения усилий всех имеющихся в ВС войск и сил ВКО на обороне объектов и группировок войск (сил), имеющих наибольший приоритет в каждый период военных действий, в том числе на обороне объектов СЯС. С учетом того, что группировки Сухопутных войск не являются объектами первоочередного удара, часть формирований войсковой ПВО можно содержать для усиления обороны объектов СЯС от внезапного разоружающего глобального удара СВКН противника. При других ожидаемых вариантах развития военно—политической обстановки формирования войсковой ПВО, обладающие достаточно высокой маневренностью, могут быстро переместиться для обороны группировок войск. Целесообразность таких мер подтверждают проводимые исследования в ходе командно—штабных учений и игр. Например, проведенное в ВА ВКО моделирование показало, что нападающая сторона (США и НАТО) обладает возможностями уже в первом массированном авиационно—ракетном ударе на любом из направлений вывести из строя более 80—90 процентов аэродромов обороняющейся стороны и завоевать превосходство в воздухе. Виртуальные маневры зенитными соединениями, частями и подразделениями Сухопутных войск для прикрытия ближайших аэродромов снижали их потери более чем на 50—60 процентов. Исследования также показали, что централизованное управление формированиями ПВО (ПВО—ПРО) разных видов ВС при ведении ими боевых действий в общих районах повышает общую эффективность действий в 1,4—1,6 раза и увеличивает безопасность авиации всех видов. Сохранение способов и форм борьбы с воздушно—космическим противником с участием оборонительных войск (сил) ВКО и ударных войск (сил) авиации, ракетных войск и артиллерии и сил флота обеспечивает их согласование для дезорганизации управления СВКН противника и уменьшения их возможностей по нанесению последующих ударов. Сохранение бригад ВКО (дивизий ПВО) и соответственно частей радиотехнических войск в составе командований ВВС и ПВО при территориальном принципе построения системы ВКО облегчит организацию общей разведки воздушного противника в границах военных округов, а также обеспечение радиолокационной информацией соединений, частей и подразделений авиации, войск (сил) ПВО Сухопутных войск и флота. Юрий Криницкий, анализируя пути решения проблемы, отметил: «Печально, что сегодня мы готовимся парировать молниеносный нокаутирующий удар растопыренной пятерней войск, большая часть которых подчиняется разным органам управления, имеет разные задачи и совершенно неадекватное время реакции на угрозу». Очень печально, но именно Юрий Криницкий не хочет объединить их под общим руководством, как это достигается при создании ВКС и СВКК. Выбрать путь решения проблемы единого руководства организацией и ведением борьбы с СВКН противника на основе сравнения их достоинств и недостатков каждый может самостоятельно. Окончание читайте в следующем номере. □ Опубликовано в выпуске № 3 (521) за 29 января 2014 года

Admin: ■ Армия Владимир Барвиненко, заслуженный деятель науки РФ, доктор военных наук, профессорПути построения ВКО России — часть II Еще раз о возможностях решения проблемы единого руководства отражением воздушно-космической агрессии против нашей страны Окончание. Начало читайте в предыдущем номере. □ Публикация Юрия Криницкого «Парировать быстрый глобальный удар» продолжила дискуссию о дальнейших путях реализации Концепции воздушно—космической обороны России. Главная проблема состоит в том, что с созданием Войск ВКО не были восстановлены единое руководство и единая ответственность за организацию и ведение вооруженной борьбы со всеми силами и средствами воздушно—космического нападения (СВКН) противника над всей территорией РФ и ее союзников. В прошлом номере в первой части этой статьи рассказывалось о путях решения данной проблемы. Сегодня попытаемся ответить на вопрос: нужен ли Войскам ВКО собственный воздушно—космический театр военных действий (ВК ТВД) при наличии традиционных континентальных, океанских и морских ТВД? □ Ответ на этот вопрос дают теория и практика использования данной военно-научной категории органами военного управления. Юрий Криницкий утверждает: «Привычные сухопутно—морские ТВД с развернутыми на них группировками войск… становятся архаичными». И в связи с этим предлагает ввести и применять при планировании действий Войск ВКО ВК ТВД со своими стратегическими воздушно—космическими и воздушными направлениями, которые должны нарезаться независимо от общевойсковых стратегических и операционных направлений. В своей статье он утверждает, что пространство и время борьбы в воздухе и космосе принципиально перестали совпадать с пространством и временем борьбы на суше и море и что прошедшее совмещение воздушных направлений со стратегическими, как он называет, «сухопутными» направлениями привело к рассогласованию пространства планируемого отражения с пространством прогнозируемой агрессии. □ ■ Коллаж Андрея Седых □ Для подтверждения или опровержения представленных положений обратимся к теории. Согласно Военному энциклопедическому словарю (ВЭС) 2007 года (стр. 903) ТВД — обширная территория части континента с омывающими ее морями или акватория океана (моря) с островами и прилегающим побережьем континентов, а также воздушно—космическое пространство над ними, в пределах которых развертываются стратегические группировки ВС и могут вестись военные действия стратегического масштаба. Границы и состав ТВД определяются военно—политическим руководством государств. Например, военно—политическое руководство США и НАТО разделило территорию Западной Европы на три сухопутных ТВД: Северо—Западный Европейский, Центрально—Европейский и Южно—Европейский ТВД НАТО. На каждом из театров в мирное время созданы группировки ОВС НАТО с единым командованием, спланировано их возможное применение, созданы системы управления, базирования и снабжения. Каждый ТВД имеет свои специфические условия ведения военных действий (военно—политические, военно—экономические, военные, физико—географические, этнографические), а также оперативное оборудование территории, влияющее на подготовку и ведение операций стратегического масштаба и войны в целом. Поэтому всестороннее изучение всех этих элементов ТВД, в том числе объектов управления группировками ВС, базирования СВКН и сил ПВО, районов размещения и развертывания группировок сухопутных войск и флота, и их оценка являются одной из задач органов военного управления для подготовки группировок ВС к отражению агрессии. В РФ границы и состав ТВД официально определяются в угрожаемый период. Это вполне логично, так как если нет войны, то нет и ее театра. Поэтому для обеспечения изучения и анализа органами военного управления вышеперечисленных элементов обстановки в мирное время элементами деления геостратегического пространства определены стратегические направления — часть территории региона с прилегающими акваториями и воздушным пространством, в границах которой находятся важные экономические, военные и административные центры, имеющие стратегическое значение, а во время войны могут располагаться и вести военные действия оперативно—стратегические группировки ВС (ВЭС, стр. 886). Стратегические направления подразделяются на операционные направления. В угрожаемый период, когда четко определились противник и ожидаемое пространство военных действий, официально устанавливаются границы и состав ТВД. Стратегические направления становятся его элементами. В свою очередь воздушно—космическое направление — полоса воздушно—космического пространства, в которой ударные средства авиационных и ракетных сил выводятся кратчайшим путем от мест базирования (развертывания) к важнейшим военным объектам и промышленным центрам (ВЭС, стр. 202). В реальности самолеты и крылатые ракеты совсем не обязательно будут лететь кратчайшим путем. Воздушно—космические направления подразделяются на воздушные направления. По Криницкому, совокупность воздушно—космических направлений и стратегическая космическая зона образуют воздушно—космический ТВД. При этом он утверждает: «В воздушно—космической сфере часть объектов создана заблаговременно. Это аэродромы, ракетные позиции, пункты управления ВВС, орбитальная группировка». Теперь обратимся к практике. При подготовке операций и боевых действий должностные лица органов управления воинских формирований (общевойсковых, сухопутных, ВВС, ПВО, флота), исходя из потенциального или реального противника и возможного применяемого оружия, вне зависимости от официального деления геостратегического пространства определяют общий возможный район (пространство) ведения операции (боевых действий). Наряду с другими элементами оценки обстановки оценивают физико—географические условия района ведения операции (боевых действий). Наносят на карты элементы оперативного оборудования территории района (пункты управления и связи, позиционные районы ракетных войск, аэродромы, объекты ПВО и ПРО, военно—морские базы), районы размещения, выдвижения и развертывания группировок сухопутных войск и флота, других войск. Исходя из реального базирования и реальных или прогнозируемых районов развертывания, а также из задач, в том числе из расположения обороняемых объектов, и возможностей вооружения определяют ожидаемые направления (пространство) действий группировок СВКН, сухопутных и морских группировок противника. Между собой эти направления могут совпадать, а могут и не совпадать. Таким же образом определяются направления (пространство) действий своих и взаимодействующих группировок войск (сил). И только после этого для оформления замыслов и решений, написания директив, боевых приказов и распоряжений, а также для организации взаимодействия они привязываются к официально определенным для всех направлениям независимо от их «нарезки». Главное, чтобы они всеми органами управления и должностными лицами понимались однозначно. Представим, что предложение Юрия Криницкого принято. Командования военных округов, флотов, объединений ВВС спланировали действия по общепринятым общевойсковым направлениям. В свою очередь в Войсках ВКО нарезали свои направления, естественно, не совпадающие с общевойсковыми, и спланировали по ним применение своих войск. Реально согласовать эти действия будет чрезвычайно сложно, так как офицеры штабов просто не будут понимать друг друга. Именно для возможности согласования действий группировок войск (сил) ПВО всех видов и родов войск, всех видов авиации, сухопутных войск, сил флота и других войск (сил) были совмещены воздушные направления с общевойсковыми стратегическими направлениями. При этом достаточно только назвать в директиве, боевом приказе или указаниях по взаимодействию направление, чтобы подчиненные или взаимодействующие органы управления правильно его определили. Таким образом, исходя из реального планирования операций (боевых действий) утверждение Криницкого, что «теперь пространство действий сил воздушного нападения и войск (сил) сухопутных и морских группировок принципиально не совпадает», для практики не имеет оснований. Кроме того, приведенный им пример нанесения авиационных ударов многонациональными силами в 1991 году по Ираку с направлений, не совпадающих с направлением действий сухопутных войск, не характерен для России из—за ее глобальной территории. Например, не будет же противник при развертывании борьбы за острова Малой Курильской гряды наносить авиационные удары с Западной Европы, самолеты до Курил и Сахалина не долетят. Частичное исключение составляет только северное направление. Однако и здесь можно ожидать действий не только стратегической авиации с крылатыми ракетами, но и десантных групп по захвату или выведению из строя отдельных военных или энергетических объектов. Принимая во внимание результаты анализа теории и практики использования категории ТВД, ответить на вопрос, нужен ли Войскам ВКО собственный воздушно—космический театр военных действий, каждый может самостоятельно. □ Контраргументы по ряду частных утверждений Криницкого □ Кроме основных вопросов, в обсуждаемой статье поднимаются частные, и приводится ряд тезисов, которые, надо отметить, написаны очень талантливо, но с которыми нельзя согласиться. Тезис первый. Юрий Криницкий утверждает, что «пока нет ТВД, не может быть никакого планирования совместных операций на ТВД» и что «…агрессивным действиям противника из воздушно—космического пространства не будет предшествовать никакой подготовительный период. Времени на планирование операции по отражению нападения накануне или по свершившемуся факту не будет. Поэтому операцию по отражению агрессии необходимо планировать заблаговременно». Непонятно, кому автор оппонирует. Официальные руководящие документы предписывают планирование применения ВС в целом, а также объединений, соединений и частей проводить заблаговременно в мирное время и уточнять планы в угрожаемый период или с началом внезапных военных действий. Реально в ВС РФ такое планирование проводится и строго контролируется. Так как стратегические направления определены в мирное время, воздушные операции на стратегическом направлении (ТВД) могут планироваться и планируются заблаговременно в мирное время. Поэтому и название данной операции двойное: для мирного времени — операция на стратегическом направлении, после «нарезки» ТВД — операция на ТВД. Тезис второй. Юрий Криницкий пишет, что в последние полтора десятка лет на учениях и в подготовке реальных действий временем начала войны «совершенно неоправданно выбирается момент, когда противостоящие оперативно—стратегические группировки войск уже развернуты, театры военных действий обозначены, линия фронта начерчена на рабочих картах командиров, войска условно зарыты в окопы. Далее или одновременно с этим процессом начинается этап планирования операции». Приведенный тезис не соответствует имеющимся реалиям, кроме создаваемой обстановки на ряде командно—штабных учений при отработке частных вопросов. Во—первых, как указано в контраргументах по первому тезису, планы применения ВС в целом и всех воинских формирований должны быть разработаны заблаговременно. Если нет планов, то и войска не могут развертываться (неизвестно, где нужно развертываться и для решения каких задач). Во—вторых, официальные документы определяют различные варианты начала военных действий: операции могут начинаться в условиях внезапного нападения противника при незавершенном развертывании войск (сил) или при полном их развертывании и создании планируемой группировки. В условиях внезапного нападения противника отражение удара СВКН противника должно осуществляется дежурными по ПВО и ПРО силами. Их действия наращиваются приводимыми в боевую готовность силами ПВО Войск ВКО, ВВС, Сухопутных войск и флота (в местах дислокации или на маршрутах выдвижения). Боеготовые силы авиации, ракетных войск и артиллерии, флота должны наносить ответно—встречный удар по первоочередным объектам. Главные группировки войск и сил флота при этом должны рассредоточиваться с последующим выходом и развертыванием в районах предназначения. Эти постулаты известны всем военным еще из училищ. Третий тезис Юрия Криницкого раскрывается в нескольких местах статьи: «Войска и силы ВКО (ПВО, РКО) из структуры, выполнявшей важнейшую самостоятельную задачу решающего начального периода войны, превратились во второстепенную структуру, обеспечивающую последующие, весьма неспешные действия общевойсковых группировок войск, не развернутых в границах несуществующих континентальных ТВД… Есть реальность в виде молниеносного (разоружающего) глобального удара. Его сценарий рассчитан на шесть часов… Группировку СЯС требуется защитить силами ВКО не на месяц и не на день, а на эти самые важные часы». Непонятно, на основании каких исходных данных Криницкий сделал такие выводы. Во—первых, само создание Войск ВКО показывает, что руководство государства и ВС осознало важность роли войск (сил) ВКО в вооруженной борьбе. Для отражения возможного внезапного воздушно—космического или воздушного нападения организовано боевое дежурство по ПВО, соединения РКО непрерывно несут боевое дежурство и выполняют предписанные им задачи, остальные соединения и части ПВО всех видов ВС и Войск ВКО в мирное время содержатся боеготовыми с минимальными сроками приведения в боевую готовность. Во—вторых, войскам и силам ВКО (ПВО, РКО) самостоятельные задачи, несмотря на их важность, никогда не ставились, потому что только поражением СВКН противника в полете из—за недостаточной эффективности систем ПВО и ПРО все необходимые объекты защитить нельзя. Даже в 80—х годах прошлого столетия при наибольшей численности сил и средств ПВО эффективность противовоздушной обороны в разных регионах, по оценкам, не превышала 8—20 процентов. В—третьих, защитить группировку СЯС от внезапного разоружающего удара, безусловно, необходимо. Для решения этой задачи Юрий Криницкий, ссылаясь на Владимира Слипченко, предлагает «уничтожать средствами ПВО до 70 процентов, а средствами ПРО — до 90 процентов высокоточных воздушных и ракетных целей противника». Какими силами? Любой специалист знает, что достичь такой эффективности системы ВКО невозможно не только практически, но и теоретически (денег, мощностей промышленности и людей не хватит, чтобы произвести и обслуживать необходимое количество вооружения ВКО). Оставшимися же после всех сокращений силами, которые могут быть в Войсках ВКО, решить проблему защиты объектов СЯС принципиально невозможно. Поэтому и предлагается сконцентрировать усилия в борьбе против воздушно—космического противника не только Войск ВКО, а и войск ПВО Сухопутных войск и сил ПВО флота и всех боеготовых ударных сил авиации, ракетных войск и артиллерии и флота. В—четвертых, утверждение Юрия Криницкого, что действия общевойсковых группировок войск в сравнении с действиями сил и средств ПВО неспешные, надуманное. Общевойсковые действия потому и называются общевойсковыми, что они включают действия всех или большинства видов и родов войск ВС, то есть это действия авиации, сухопутных войск, флота, других войск, а также сил и средств ПВО. Силы и средства формирований, входящих в общевойсковую группировку, приводятся в готовность за различное время и действуют с различными скоростями, а не только по Криницкому, который считает, что ракеты «Искандер» или «Гранит», самолеты при нанесении ударов летят медленнее, чем зенитные управляемые ракеты и самолеты истребительной авиации. Четвертый тезис Юрия Криницкого о том, что единственная военная угроза России — молниеносный глобальный разоружающий удар США и НАТО, поэтому Войска ВКО становятся главной военной силой государства, проходит через всю его статью. Дело дошло до утверждения со ссылкой на Владимира Слипченко: «Совершенно очевидно, что в войне будущего сухопутных группировок у нападающей стороны, подготовившейся к такой войне, вообще не будет». Здесь автор явно перегнул палку. Во—первых, Войска ПВО никогда не были, а Войска ВКО никогда не станут главной военной силой государства хотя бы потому, что только уничтожением СВКН противника (в реальности небольшой их части) даже маленькую войну нельзя выиграть. Во—вторых, США и НАТО с их развитыми СВКН не единственные потенциальные противники России. Внезапный молниеносный глобальный разоружающий удар не единственный вариант военной угрозы. Конечно, мы должны готовиться и согласно положениям официальных документов готовимся выявить его подготовку и силами ВКО ослабить для обеспечения нанесения встречного и даже ответного, неприемлемого для агрессора удара всеми боеготовыми силами, в том числе СЯС. Однако для отражения любой другой агрессии, а также во внутренних конфликтах нам нужны не только Войска ВКО и СЯС, но и Сухопутные и десантные войска, и флот, и все другие войска и силы. Эти войска и силы будут также нужны, чтобы не допустить захвата наших ресурсов даже в гипотетической ситуации уничтожения наших СЯС безъядерными средствами. Пятое утверждение Юрия Криницкого состоит в том, что мы должны сидеть и выжидать, пока запущенные СВКН противника пересекут государственную границу России, иначе нас, как в войне с Грузией, объявят агрессором. По Криницкому, все другие государства имеют право на превентивные действия, а Россия такого права не должна иметь. На самом деле мы не такие убогие. Официальные документы предписывают: для ликвидации военных угроз России и союзникам мы имеем право и должны приводить группировки ВС в готовность и наносить при необходимости упреждающие удары, прежде всего удары по критически важным объектам противника. Для ликвидации эскалации кризисных ситуаций и начавшихся вооруженных конфликтов предусмотрено многовариантное применение СЯС от демонстративных пусков ракет и полетов самолетов до массированных встречных и ответных ударов. Исходя из этого призыв Юрия Криницкого «В вероятной войне будущего России нужна собственная концепция молниеносного сокрушительного ответа. Стратегические ядерные силы должны быть применены не когда от них и от экономики страны ничего не останется, а когда они еще в состоянии причинить неприемлемый ущерб агрессору, то есть в первые часы войны» явно запоздал. Шестое утверждение Юрия Криницкого: «Простое сложение задач Военно—воздушных сил и Войск ПВО не привело к появлению новой интегрированной стратегической цели. Это был увеличенный набор двух важных, но различных и несовместимых задач половинок искусственно созданных организационных структур. С незначительными видоизменениями ситуация сохраняется по сей день… По сути произошло даже не слияние, а поглощение Военно—воздушными силами Войск ПВО. Все главкомы и командующие объединениями нового вида ВС подбирались исключительно из авиаторов—ударников. Соответственно последствия были фатальны для тех, кто стоял на страже воздушных рубежей Родины». Надо бы уже перестать ностальгировать по событию прошлого столетия. Объединение Войск ПВО и ВВС было вызвано, во—первых, тем, что войск и сил для двух видов ВС стало маловато. Во—вторых, в вооруженных силах подавляющего большинства государств силы авиации и ПВО находятся в одном виде ВС и ни у кого не возникает сомнения в целесообразности такой структуры. В—третьих, применение Войск ПВО и авиации в общих объединениях ВВС и ПВО значительно облегчает планирование воздушных операций, включающих оборонительные и ударные действия, организацию взаимодействия между формированиями ПВО и авиации, а также увеличивает безопасность своей авиации. Ярким примером нового качества от совместного применения авиации и сил ПВО демонстрирует Израиль, система ПРО «Железный купол» которого отражает удары ракет палестинцев, а авиация тут же наносит удар по выявленным пусковым установкам. В—четвертых, в самый ответственный момент объединения Войск ПВО и ВВС первым главнокомандующим новым видом ВС — ВВС целых четыре года (1998—2002) был не авиатор—ударник, а представитель Войск ПВО, выпускник Военной академии ПВО генерал армии Анатолий Корнуков. Кроме того, первым и вторым начальниками главных штабов ВВС были также представители Войск ПВО Виктор Синицын (1998—2000) и Борис Чельцов (2000—2007). Они сделали все возможное, чтобы в новом виде ВС противовоздушная составляющая не пострадала больше, чем авиационная. В—пятых, обвинение авиаторов—ударников в фатальных последствиях для представителей Войск ПВО не имеет оснований. Также не имеет оснований обвинение общевойсковых, как выразился Юрий Криницкий, «пехотных» органов управления в некомпетентности в отношении противовоздушной обороны. Обвинение общевойсковых военачальников в некомпетентности в сравнении с узкими специалистами равносильно обвинению дирижера музыкантом, потому что дирижер не умеет так лихо, как он, стучать на барабане. Общевойсковой начальник объединяет общим замыслом все многообразие действий различных войск и сил для решения общих задач, а узкие специалисты служат для консультаций, выработки предложений по применению своих войск (сил), детального их планирования и организации действий. Точно так же в отношении своих войск (сил) работают и должностные лица ВВС, в том числе авиаторы, выходцы из ударников. При этом качество управленческой деятельности в наибольшей степени зависит от уровня подготовки должностных лиц (как их учат, так они и работают). Седьмой тезис Юрия Криницкого заключается в обвинении науки в зацикливании на формах военных действий, которые вообще не нужны: «Главное здесь — способ военных действий… К сожалению, последние десятилетия в отечественной военной науке делается упор на формы, а разработкой новой, эффективной технологии, то есть способов ведения боевых действий, в том числе в ВКО, почти никто не занимается. Это путь к деградации военного искусства». Во—первых, это заявление дискредитирует ВА ВКО, в которой, кстати, работает Юрий Криницкий. В действительности основная научная деятельность академии посвящена разработке способов борьбы с СВКН противника. Именно на базе разработки способов борьбы с гиперзвуковыми летательными аппаратами учеными академии была выдвинута, а затем доказана гипотеза о необходимости интеграции систем ПВО и РКО в общую систему ВКО. Юрий Криницкий почему—то не заметил, что статья, которую он так детально анализирует, в конечном итоге посвящена технологии разработки стратегических, оперативных и тактических способов борьбы с СВКН противника. Во—вторых, безусловно, способ носит главенствующую роль, так как выражает содержание действий. Но для того чтобы описать любой способ действий, требуется несколько страниц текста, на стратегическом уровне — несколько десятков страниц. Поэтому без внешнего выражения содержания нельзя даже назвать любой документ, определяющий подготовку к военным действиям. Например, план чего? (Нужно описывать способ: «Сосредоточить усилия на таком—то направлении… и т.д.») Название же формы позволяет кратко выразить существенные признаки способа достижения цели (решения задач) предстоящих военных действий. В частности, уже в названии «План операции» или «План нанесения удара» каждый военный представляет в общем виде способ, то есть содержание действий. Таким образом, формы военных действий — это «птичий» язык военных и его нужно сохранить. Восьмой тезис Юрия Криницкого: «Практический опыт планирования совместных противовоздушных операций на ТВД, полученный на различных учениях, — это тоже фикция. Военная наука отличается тем, что ее постулаты невозможно объективно проверить на практике в мирное время, поскольку практика — это война. Пока ее нет, достоверность научных положений проверяется на учениях. Но зачастую они напоминают игру в шахматы самого с собой». Почему фикция планирования касается только противовоздушных операций на ТВД? Тогда уж это общая фикция планирования всех форм военных действий. Она точно так же относится и к планированию действий Войск ВКО. Вопросы о применении истребительной авиации и показателях эффективности ВКО очень сложные и требуют не однозначных аргументов, а обширных доказательств. Поэтому они в рамки данной статьи не вписываются. Автор надеется, что ему будет предоставлена возможность вернуться к этим вопросам в следующих публикациях. □ Опубликовано в выпуске № 4 (522) за 5 февраля 2014 года

Admin: ■ Оборонка Александр Тарнаев, член Комитета Государственной думы по оборонеНадежной российской системы ВКО нетНа стратегическом уровне не определены единое руководство и единая ответственность за организацию и ведение вооруженной борьбы с силами и средствами воздушно—космического нападения противника Вниманию читателей газеты «ВПК» предлагается доклад депутата Государственной думы, члена Комитета Госдумы по обороне Александра Тарнаева на общем собрании членов совета 28 февраля 2014 года «Итоги и перспективы деятельности НП «ВЭС ВКО» в создании воздушно—космической обороны Российской Федерации». □ Более двух лет Комитет по обороне, возглавляемый адмиралом Владимиром Комоедовым, занимается анализом состояния и перспектив повышения обороноспособности страны. Мы обратили самое пристальное внимание на наиболее острые проблемы Вооруженных Сил и оборонно-промышленного комплекса. Состоялись заседания комитета, проведены «круглые столы», парламентские слушания, на которых эти проблемы всесторонне обсуждались. В них приняли участие не только депутаты, но и многие бывшие и действующие руководители видов и родов войск Вооруженных Сил СССР и России, известные военные эксперты. □ □ Большинство из участников обсуждений констатировали, что наиболее разрушительный удар по Вооруженным Силам нанесен не американскими «Стелсами» и «Томагавками», а реформами собственного правительства. Наши Вооруженные Силы в настоящее время фактически на грани развала. Таков результат многочисленных бездумных реформ, проводимых в течение последних 20 лет. Обороноспособность России держится исключительно на силах ядерного сдерживания, наличие которых пока спасает страну от повторения судьбы Югославии, Ирака, Афганистана и Ливии. Но и входящие в СЯС Ракетные войска стратегического назначения также подверглись сокращению и слабо прикрыты от ударов с воздуха, фактически беззащитны перед атакой из космоса. Исправность парка дальней стратегической авиации находится на недопустимо низком уровне. Еще одна составляющая ядерной триады — подводный флот тоже в удручающем состоянии. На Северном флоте боеспособными остаются пять—шесть атомных подводных лодок. И все это на фоне того, что обстановка в мире накаляется и становится взрывоопасной. Появляется все больше признаков того, что очередной системный кризис мирового империализма подходит к своей военной фазе. США и их союзники ведут интенсивную разработку новых видов вооружений пятого и шестого технологического уровня. В их числе противоракетные системы и гиперзвуковое наступательное оружие. Количество производимых ракет и боеприпасов превысило все нормы мирного времени. К 2020 году США будут иметь свыше 100 тысяч крылатых ракет. Недавно американские ВМС запустили первый беспилотник с борта подводной лодки. Коренным образом изменилось содержание вооруженной борьбы. Центр ее тяжести и основные усилия переносятся в воздушно—космическое пространство. Ведущие государства мира делают ставку на завоевание господства в воздухе и космосе путем проведения в самом начале войны массированных воздушно—космических операций с нанесением ударов по стратегическим и жизненно важным объектам по всей стране. Военные действия в воздушно—космическом пространстве уже сейчас приобретают глобальный размах. Успешное их ведение становится основой для достижения успеха в вооруженной борьбе на суше и на море. США легко покоряют страны, которые неспособны отразить их воздушно—космическое нападение. В Соединенных Штатах воплощаются в жизнь положения концепции мгновенного глобального удара и глобальной ПРО, которые предусматривают разгром в течение одного часа объектов и войск противника практически в любой точке земного шара и при этом гарантированно предполагают не допустить неприемлемого ущерба от его ответного удара. Опыт современных вооруженных конфликтов, в том числе связанных с так называемыми цветными революциями в Северной Африке и на Ближнем Востоке, а теперь и на Украине, показывает, что вполне благополучное государство за считаные месяцы и даже дни может превратиться в арену ожесточенной вооруженной борьбы, стать жертвой иностранной военной интервенции, погрузиться в пучину хаоса, гражданской войны и гуманитарной катастрофы. Стали реальностью военные опасности и угрозы для России со стороны США и НАТО. Российско—американская дружба и партнерство, на взгляд многих экспертов, явление временное. Договоренности в политике соблюдаются до тех пор, пока они выгодны сильной стороне. Другой такой страны в мире, обладающей потенциалом, который обеспечивает гарантированное уничтожение США, кроме России, нет. Поэтому американцы готовятся воевать именно против нас. В соответствующих документах у них четко написано: мы для них противник № 1, а не партнеры, друзья или товарищи. Со времен Советского Союза мы имели школу создания системы ПВО, а потом ВКО, причем школу, не имеющую в мире аналога. Наша система ПВО была лучшей, и это доказала Великая Отечественная война. Москва практически не пострадала. Промышленные центры СССР, производившие вооружение и военную технику, не понесли существенного ущерба от воздушных налетов противника. Это подтвердила и война во Вьетнаме, которую фактически выиграли наши зенитные ракетные войска и авиация ПВО, сбив около восьми тысяч американских самолетов и вертолетов и заставив тем самым США уйти из этой страны. В свое время Маршал Советского Союза Георгий Жуков писал: «Тяжкое горе ожидает ту страну, которая оказывается неспособной отразить удар с воздуха». Постсоветской России, чтобы понять это мудрое изречение гения военного дела, понадобилось практически до нуля развалить свою противовоздушную оборону, которая уже в 80—е годы фактически была воздушно—космической. И лишь потом, после Югославии, Ирака и Ливии наши правители стали задумываться над тем, кто станет следующим. Уж не Россия ли? Сейчас, очнувшись от грез «демократии» по—американски, российская власть наконец начинает понимать, что у России только два союзника — ее Вооруженные Силы и оборонно-промышленный комплекс. До руководителей страны дошло, что в нынешней ситуации крайне нужна единая система воздушно—космической обороны, которая сможет надежно защитить силы ядерного сдерживания, другие важнейшие стратегические объекты и Россию в целом от нападения современных воздушных и космических средств вероятного противника. С самого начала работы Государственной думы нынешнего созыва Комитет Госдумы по обороне и фракция КПРФ, которые я представляю, уделяли повышенное внимание вопросам организации и развития воздушно—космической обороны страны. Тем более что нынешние Войска ВКО были созданы в это же время. Но мало создать войска, надо еще создать и оборону. Как же обстоят дела с этим? Способны ли Войска ВКО к эффективной защите стратегических объектов России от современных средств воздушно—космического нападения, располагают ли для этого необходимыми вооружением, боевой техникой и кадрами? Ответ на поставленные вопросы один: надежной российской системы ВКО нет. На стратегическом уровне не определены единое руководство и единая ответственность за организацию и ведение вооруженной борьбы с силами и средствами воздушно—космического нападения противника над всей территорией России. Бывшая когда—то единой система ПВО страны распалась на пять самостоятельных частей — четыре системы ПВО военных округов и формирования Войск воздушно—космической обороны. Централизованное управление войсками (силами) ПВО и ВКО практически отсутствует. Создание структуры Войск ВКО и ее оснащение новыми видами вооружения и военной техники происходят медленно и не соответствуют масштабам возможной угрозы для страны. У вычислительной техники ВКО, которая до сих пор не унифицирована, различное программно—алгоритмическое обеспечение системы связи и передачи данных. Еще один очень важный вопрос — об элементной базе электронной техники, входящей в состав радиолокационных станций и зенитных ракетных комплексов. По имеющейся информации, доля иностранных компонентов в военной технике ВКО доходит чуть ли не до 80 процентов. В боевых условиях техника, собранная на чужой элементной базе, либо откажет, либо будет задействована в интересах противника. В незавидном положении оказалась истребительная авиация ПВО, укомплектованная в основном знаменитыми перехватчиками МиГ—31. Эти самолеты оказались «ненужными» Военно—воздушным силам. Их стали фактически ликвидировать. Из состоявших на вооружении свыше пятисот машин в войсках осталось около сотни МиГов. В апреле прошлого года мы провели парламентские слушания в Государственной думе по этой теме, которые показали: 1. Наличие более семисот двигателей к МиГ—31, которые после восстановительного ремонта могут быть установлены на боевых самолетах. 2. Наличие производственных мощностей и технологической инфраструктуры на нижегородском заводе «Сокол», ранее производившем МиГ—31, а в настоящее время модернизирующем эти самолеты в МиГ—31БМ. 3. Почти единодушное мнение большинства экспертов и специалистов о непревзойденности этой машины, особенно в ее модифицированных версиях МиГ—31М и МиГ—31Д. Они могут стать основной ударной силой ВКО, способной завоевать господство в воздухе. Также боевые авиационные комплексы совместно с самолетами—заправщиками, комплексами радиолокационного дистанционного наблюдения позволили бы: • решать задачу ВКО на Северном и Восточном стратегических воздушно—космических направлениях, не создавая наземной оборонительной инфраструктуры и группировок Войск ВКО; • сформировать передовой рубеж системы ПВО—ПРО на угрожаемых направлениях до рубежа пуска крылатых ракет воздушного и морского базирования, то есть за 3—3,5 тысячи километров от государственной границы России; • прикрывать самолеты дальней и морской ракетоносной авиации от действий истребителей противника в удаленных районах и свои корабельные группировки (в том числе и подводных лодок) от ударов с воздуха при развертывании в дальних океанских и морских зонах. На парламентских слушаниях было рекомендовано правительству создать рабочую группу по изучению всех вопросов, связанных с МиГ—31. Хочу сообщить вам приятную новость. Благодаря нашим с вами совместным усилиям руководством страны принято решение о возврате в строй через ремонт истребителей—перехватчиков МиГ—31. Речь идет о сотнях машин. Мне это приятно вдвойне, так как я депутат от Нижегородской области, на территории которой располагается завод «Сокол». Итак, мы имеем, как говорится, в сухом остатке следующее: • ситуация в мире все больше накаляется, военные угрозы России возрастают; • воздушно—космические рубежи страны представляют собой «дырявое решето»; • эффективно прикрыть их в настоящее время и в ближайшем будущем нечем. И как в этих условиях обеспечить защиту России от воздушно—космической агрессии, вероятность которой вполне реальна? Для получения и анализа информации, объективной оценки имеющихся трудностей и путей их решения нами в период осенней сессии Госдумы 2013 года проведены «круглый стол» и выездное заседание Комитета по обороне, а также закрытые парламентские слушания 6 ноября 2013 года на тему «О путях и проблемах совершенствования боевых возможностей Войск воздушно—космической обороны». В них приняли участие депутаты Государственной думы, представители Военно—промышленной комиссии при правительстве РФ, Совета безопасности Российской Федерации, Министерства обороны, иных государственных органов и научно—исследовательских организаций, а также предприятий оборонно—промышленного комплекса. Выражаю большую признательность нашему юбиляру — Вневедомственному экспертному совету ВКО, его руководителям Игорю Ашурбейли, Борису Чельцову и другим товарищам, которые активно участвовали в подготовке материалов к этому мероприятию. На слушаниях состоялся откровенный разговор по проблемам создания и развития реально действующей системы воздушно-космической обороны государства, повышения боеспособности Войск ВКО. Многие выступавшие акцентировали внимание на серьезных просчетах в организации воздушно—космической обороны страны, а также на явной нехватке в наших Вооруженных Силах средств борьбы с высокоточными крылатыми ракетами, гиперзвуковыми летательными аппаратами и другими современными и перспективными средствами воздушно—космического нападения, недосягаемыми для существующей ПВО. Участниками слушаний были высказаны предложения по совершенствованию системы воздушно—космической обороны страны и повышению боевых возможностей Войск ВКО, а также приняты рекомендации парламентских слушаний. Среди них основными являются: 1. Преобразовать Войска ВКО в вид Вооруженных Сил. 2. Создать централизованный орган управления вооруженной борьбой в воздушно—космической сфере — Главное командование оперативно—стратегической группировки Войск воздушно—космической обороны. 3. Повысить статус главкома оперативно—стратегической группировки Войск ВКО до заместителя министра обороны и назначить членом Совета безопасности. Предусмотреть его прямое подчинение Верховному главнокомандующему ВС РФ в части применения Войск ВКО для отражения нападения средств ВКН противника. 4. Разработать и принять проект Федерального закона о ВКО. На наш взгляд, он может стать определенной гарантией от преобразований в системе ВКО по «сердюковскому» варианту, когда армия «отреформирована» до небоеспособного состояния, а ответственных за это днем с огнем не найти. Закона о Вооруженных Силах нет, военная наука некоторым отечественным стратегам не указ, на основании чего проводились военные реформы – большой секрет как от законодателей, так и от общества. Если создание ВКО дальше пойдет по такому же пути, быть большой беде. Поэтому мы приняли решение совместно с вами доработать и внести в Государственную думу проект закона о ВКО. Будем очень признательны за поправки и замечания к этому документу, которые позволят более четко сформулировать его положения. Комитетом по обороне создана рабочая группа для подготовки закона о ВКО к внесению в Государственную думу. Прошу подключиться к ее работе. Ваши знания и мнения очень важны для нас. 5. Сформировать контролируемую государством организацию оборонно-промышленного комплекса, осуществляющую разработку и серийное производство основных боевых средств воздушно-космической обороны, а также их поставку в Войска ВКО (кстати, вице—премьер Дмитрий Рогозин уже сообщил о том, что по поручению президента работает над созданием концерна «Стратегические системы воздушно—космической обороны»). 6. Передать авиационную группировку истребителей—перехватчиков в непосредственное подчинение командованию Войск ВКО. 7. Модернизировать имеющийся парк самолетов МиГ—31 до принятия на вооружение новых летательных аппаратов с лучшими характеристиками. 8. При формировании Государственной программы вооружения на 2016—2025 годы предусмотреть разработку перспективного самолета для замены МиГ—31 и включить раздел «ОКР по созданию перспективного самолета — комплекса дальнего перехвата для решения задач ВКО». 9. Создать на базе Военной академии ВКО им. маршала Г.К. Жукова головную научно—исследовательскую организацию по изучению проблем воздушно—космической обороны, а также сформировать военное образовательное учреждение для командного состава Войск ВКО. В определенной степени это реализуется. В настоящее время на базе научно—исследовательских центров ракетно—космической обороны (Москва), противовоздушной обороны (Тверь) и управления ракетно—космическими средствами (Юбилейный, Московская область) создается ЦНИИ ВКО, который станет головным в области проблем строительства и развития воздушно—космической обороны. На основе выводов Комитета по обороне и ноябрьских слушаний 2013 года в адрес президента РФ Владимира Путина направлен документ, подписанный руководителем фракции КПРФ в Государственной думе Геннадием Зюгановым, председателем думского Комитета по обороне адмиралом Владимиром Комоедовым и мною. Владимир Путин наложил на наше письмо резолюцию: «Шойгу С.К. Учтите при подготовке совещаний 25.11—30.11». 28 ноября 2013 года глава государства провел совещание по вопросам развития воздушно—космической обороны, на котором обсуждались многие проблемы ВКО, в том числе и изложенные в нашем письме. Об этом же он говорил 12 декабря 2013 года в ежегодном Послании президента Федеральному собранию. Надеюсь, что дело не ограничится лишь словесным обсуждением, а будут приняты действенные меры по созданию эффективной системы защиты стратегических объектов России от средств воздушно—космического нападения. В связи с особой важностью вопроса об укреплении и развитии системы ВКО, а также об использовании боевых авиационных комплексов на основе МиГ—31 в ее обеспечении и разнообразием проблем, затрагивающих интересы многих государственных структур и предприятий ОПК, нами и по этому вопросу была направлена письменная информация президенту России Владимиру Путину, председателю правительства Дмитрию Медведеву, вице—премьеру Дмитрию Рогозину, министру обороны Сергею Шойгу, начальнику Генерального штаба Вооруженных Сил Валерию Герасимову, секретарю Совета безопасности Николаю Патрушеву и руководителям других государственных структур. На мой взгляд, в целях координации деятельности на данном направлении представляется целесообразным создать комиссию при президенте России из числа специалистов, обладающих необходимыми профессиональными, организаторскими и личными качествами, а также назначить специального представителя президента Российской Федерации, независимого от ведомственного и корпоративного влияния. В заключение хочу сказать следующее: сама жизнь, ее суровые реальности ставят всем нам – и руководителям государства, и военачальникам, и депутатам, и ученым — первостепенной важности задачу: создать современную боеспособную армию и эффективную воздушно-космическую оборону страны. Не выполним ее — не будет ни нас, ни России! □ Опубликовано в выпуске № 8 (526) за 5 марта 2014 года

Admin: ■ Оборонка Игорь АшурбейлиМилитаризация космоса неизбежнаФормула стратегического развития отрасли должна быть такова — от ПВО—ПРО—ВКО через глобальную информационную интеграцию к боевой космонавтике Вниманию читателей еженедельника «ВПК» представляется доклад председателя Президиума НП «ВЭС ВКО» Игоря Ашурбейли на общем собрании членов совета 28 февраля 2014 года «Итоги и перспективы деятельности НП «ВЭС ВКО» в создании воздушно—космической обороны Российской Федерации». □ Учитывая результаты анализа стратегической обстановки и угроз, в 2004 году ведущие ученые и конструкторы — создатели оружия противовоздушной, противоракетной и воздушно—космической обороны, а также бывшие высокие руководители органов управления Вооруженных Сил Российской Федерации, объединенные стремлением повысить безопасность России в области воздушно—космической обороны, в инициативном порядке создали и 20 февраля 2004 года официально зарегистрировали некоммерческое партнерство «Вневедомственный экспертный совет по проблемам воздушно—космической обороны». □ ■ Коллаж Андрея Седых □ Совет предназначался: для рассмотрения и подготовки рекомендаций и экспертных заключений по важнейшим вопросам военно—технической политики в области предотвращения и отражения нападения воздушно—космического противника, защиты систем государственного и военного управления, промышленных районов, административно—политических центров, населения, группировок и районов развертывания Вооруженных Сил от ударов средств воздушно—космического нападения (СВКН); для рассмотрения политических, организационных, военно—теоретических, научно-технических и конструкторско—технологических проблем создания, развертывания и функционирования воздушно—космической обороны Российской Федерации; для разработки на основе научного анализа и экспертных оценок докладов и рекомендаций по рациональным путям и методам решения вопросов создания, развертывания и функционирования ВКО, вытекающих из Военной доктрины Российской Федерации, для военно—политического руководства страны и руководства Вооруженных Сил. В то время совет насчитывал 25 членов. Сопредседателями Президиума были Бункин Борис Васильевич — генеральный конструктор НПО «Алмаз» (1968—1998), академик РАН, дважды Герой Социалистического Труда, научный руководитель ОАО «ГСКБ «Алмаз—Антей» и Корнуков Анатолий Михайлович — главком ВВС (2002—2010), генерал армии, советник генерального директора ОАО «ГСКБ «Алмаз—Антей». За прошедшее десятилетие совет вырос, возмужал, превратился в элитное межведомственное экспертное сообщество, способное проводить комплексные и квалифицированные экспертизы эффективности предлагаемых научно—технических, организационных, экономических и других решений, направленных на создание системы воздушно—космической обороны Российской Федерации. В январе 2012 года на внеочередном общем собрании членов ВЭС ВКО были внесены и утверждены изменения в его устав, значительно расширившие цели и задачи ВЭС ВКО. Были упразднены должности сопредседателей Президиума, введена должность председателя Президиума. Выбран новый Президиум ВЭС ВКО, избран председатель Президиума, назначен исполнительный директор. В настоящее время в состав ВЭС ВКО входят более 130 человек, в том числе пять академиков РАН, два Героя Социалистического Труда, 48 докторов наук, 50 кандидатов наук, 41 генерал. В совете представлены 64 организации, из них 33 ведущих предприятия оборонно—промышленного комплекса, 11 военных учебных заведений и учреждений МО РФ, четыре гражданских учебных заведения, 12 академий и научно—исследовательских институтов, четыре общественные организации. Совокупный научный потенциал составляет свыше 20 000 сотрудников. Кроме того, нами заключено 15 генеральных соглашений о взаимодействии и сотрудничестве с ведущими профильными общественными и научными организациями, такими как Академия военных наук, Российская академия космонавтики, Военная академия воздушно—космической обороны, Академия инженерных наук, Союз ветеранов Войск ПВО, и другими. □ Основные результаты деятельности ВЭС ВКО □ Значимым для деятельности ВЭС ВКО стал момент, когда результаты анализа стратегической обстановки и угроз Российской Федерации, сделанные членами совета и представленные в адрес руководства страны, Министерства обороны, Генерального штаба, получили одобрение и были положены в основу утвержденной 05 апреля 2006 года президентом Российской Федерации «Концепции воздушно-космической обороны Российской Федерации» как единой системы, на основе централизованного управления под единым руководством всеми силами и средствами, всеми ресурсами, привлекаемыми к решению задач ВКО. □ ■ Фото: Петр Кассин («Коммерсантъ») □ Важным для нас стал также тот факт, что в развитие «Концепции ВКО» при нашем непосредственном экспертном участии в Военной доктрине РФ, утвержденной 05 февраля 2010 года, впервые было сказано о приоритетности совершенствования системы противовоздушной обороны и создании системы воздушно—космической обороны Российской Федерации. Логическим продолжением стало давно ожидаемое нами событие — создание 01 декабря 2011 года нового рода войск — Войск воздушно—космической обороны, на который были возложены общее руководство и ответственность за воздушно-космическую оборону страны и организацию боевого дежурства. Одним из важных результатов нашей совместной работы с Академией военных наук и Советом ветеранов Войск ВКО стало то, что в 2013 году удалось добиться решения Министерства обороны РФ, правительства РФ по сохранению в составе ввузов Минобороны Военной академии воздушно—космической обороны имени Маршала Советского Союза Г.К. Жукова. Еще несколько лет назад Президиумом ВЭС ВКО было принято инициативное решение о необходимости принятия федерального закона «О воздушно—космической обороне Российской Федерации», определяющего правовые основы создания, функционирования и боевого применения сил и средств ВКО РФ, структуру и состав, права и обязанности федеральных органов государственной власти и военных органов управления, их ответственность за нарушение законодательства РФ по вопросам ВКО, а также другие нормы, касающиеся ВКО. Проект закона был представлен в соответствующие Комитеты по обороне и безопасности Совета Федерации, Государственной думы и одобрен в ноябре 2013 года на закрытых парламентских слушаниях «О путях и проблемах совершенствования боевых возможностей Войск воздушно—космической обороны». В 2013—м ВЭС ВКО участвовал в работе Комитета Совета Федерации по обороне и безопасности совместно с Комитетами Государственной думы по обороне и промышленности, по подготовке материалов в доклад «Состояние законодательного обеспечения разработки, испытаний и серийного производства высокоточного оружия на предприятиях российского оборонно-промышленного комплекса». В том же году — в Экспертном совете при председателе Совета Федерации Федерального собрания Российской Федерации по законодательному обеспечению оборонно—промышленного комплекса и военно—технического сотрудничества на тему «Состояние и проблемы правового регулирования государственно—частного партнерства в оборонно—промышленном комплексе Российской Федерации». При участии ВЭС ВКО в Государственной думе Российской Федерации был проведен «круглый стол» на тему «Состояние, проблемы и перспективы развития Войск воздушно—космической обороны». Приоритетный характер в деятельности совета придается участию в специализированных научно-технических форумах, конференциях, «круглых столах». Таких в отчетном периоде было более десяти. В частности, конференция, посвященная 60—летию образования Военной академии Республики Беларусь; 38—е заседание Координационного комитета по вопросам ПВО при Совете министров обороны государств — участников СНГ и соответствующий учебно—методический сбор с командующими Войсками ВКО (ВВС и ПВО); научно—практическая конференция на тему «Военная безопасность России: XXI век», организованная Комитетом Совета Федерации по обороне и безопасности, Комитетом Государственной думы по обороне, фондом содействия научным исследованиям проблем безопасности «Наука-XXI»; 42—я военно—научная конференция «Проблемы создания и применения войск и сил ВКО», которая проходила в Военной академии ВКО имени Маршала Советского Союза Г.К. Жукова; 21—я военно—научная конференция «Проблемы теории и практики развития Войск ПВО СВ в современных условиях» на базе Военной академии войсковой ПВО имени Маршала Советского Союза А.М. Василевского в городе Смоленске; всероссийская конференция «Радиоэлектронные средства получения, обработки и визуализации информации»; традиционная XXXIX расширенная военно—научная конференция, прошедшая в НИЦ ПВО 4—го ЦНИИ Минобороны России в городе Твери; первая российско—белорусская научно—техническая конференция «Элементная база отечественной радиоэлектроники», посвященная 110—летию со дня рождения О.В. Лосева, на базе Нижегородского государственного университета имени Н.И. Лобачевского в Нижнем Новгороде; целый ряд военно—научных форумов Академии военных наук и другие. Участвовал ВЭС ВКО также и в специализированных телевизионных и радиопередачах, в частности по проблеме челябинского метеорита. Совет уже не первый год выступает генеральным спонсором и одним из организаторов ежегодных всероссийских (с международным участием) конференций «Радиоэлектронные устройства и системы для инфокоммуникационных технологий», проводимых в Москве Российским научно—техническим обществом радиотехники, электроники и связи имени А.С. Попова. За время деятельности ВЭС ВКО и за отчетный период учеными совета подготовлен целый ряд книг и монографий. В частности, «Производственные корпорации: проблемы формирования и управления»; «Сложные радиоэлектронные системы вооружения. Планирование и управление созданием»; «Опыт и уроки боевого применения войск и вооружения ПВО в локальных войнах и вооруженных конфликтах», авторы которого стали лауреатами премии имени A.M. Прохорова Академии инженерных наук имени A.M. Прохорова; «Теоретические аспекты интегральной оценки профессионального уровня военных специалистов Войск ВКО»; «Инфраструктура малых космических аппаратов»; «Малые космические аппараты информационного обеспечения»; «Аэрокосмическая деятельность. Междисциплинарный анализ»; «Сообщество космонавтов»; «Автоматизация управления войсками воздушно-космической обороны. Основные принципы и методы совершенствования управления средствами ПВО». Большое внимание уделено пропаганде творческого наследия выдающегося конструктора и ученого в области радиотехники, одного из основоположников советской инженерной школы разработчиков систем зенитного управляемого ракетного оружия академика Александра Андреевича Расплетина, изучению опыта боевого применения систем и комплексов противовоздушной обороны, у истоков которой он стоял. В 2013 году выпущено сразу две монографии, посвященные Расплетину: «Александр Андреевич Расплетин. 1908—1967» и «Александр Андреевич Расплетин и его ближайшее окружение». Другое важное событие — разработка цикла лекций по актуальным вопросам воздушно—космической обороны: «История вооруженной борьбы в воздушном пространстве в XX веке», «Современное состояние средств воздушно—космического нападения и воздушно—космической обороны», «Перспективы формирования воздушно—космической обороны России и государств мира в XXI веке», «Некоторые вопросы реформирования европейской архитектуры безопасности в XXI веке», «Воздушно—космическое пространство как сфера защиты планеты Земля». Президиум ВЭС ВКО, исполнительная дирекция осуществляют широкую и разноплановую редакционно—издательскую деятельность, направленную на освещение и популяризацию научных достижений своих членов и отрасли в целом. Статьи, обзоры, аналитические материалы регулярно публикуются на страницах еженедельника «Военно—промышленный курьер», в главном печатном органе совета — журнале «Воздушно—космическая оборона» и на официальном сайте ВЭС ВКО. В 2012 году Центром по лицензированию, сертификации и защите государственной тайны ФСБ России ВЭС ВКО сроком на пять лет была выдана лицензия на осуществление работ, связанных с использованием сведений, составляющих государственную тайну. В 2013 году ВЭС ВКО выдан Сертификат соответствия, отвечающий требованиям системы добровольной сертификации «Военный регистр» и удостоверяющий, что система менеджмента качества совета соответствует требованиям ГОСТов ИСО 9001. Таковы основные итоги работы НП «ВЭС ВКО» за отчетный период. □ Основные задачи, стоящие перед ВЭС ВКО в 2014 году □ 1. Продолжить работу членов ВЭС ВКО в составе экспертных советов Государственной думы и Совета Федерации, Министерства обороны и других органов федеральной власти и научных организаций. 2. Во взаимодействии с Комитетами по обороне Государственной думы и Федерального собрания способствовать продвижению законопроекта «О ВКО РФ». 3. Осуществлять экспертизы и оценки в области ВКО в интересах Министерства обороны, Министерства промышленности и Военно—промышленной комиссии при правительстве РФ, иных органов государственного управления. Выполнять НИР по договорам с генеральным заказчиком и в качестве соисполнителя с научными организациями и предприятиями ОПК. 4. Создать научно—технический совет ВЭС ВКО, ученый совет и аспирантуру. 5. Проводить организационную работу совместно с Советом ветеранов Войск ПВО и Министерством обороны по празднованию 100—летия создания ПВО. 6. Продолжить работу по набору новых членов НП «ВЭС ВКО» и уточнению организационной структуры с учетом вновь возникающих задач и научного потенциала организации. 7. Участвовать в создании единой системы ВКО РФ и единой интегрированной структуры ВКО в промышленности. 8. Развивать взаимодействие с РАН и ее институтами в вопросах фундаментальных исследований в интересах создания ВКО РФ. 9. Инициировать создание первого музея истории ПВО—ПРО—ВКО России и Советского Союза. 10. Придать ВЭС ВКО международный статус путем аккредитации его при ЭКОСОС ООН в Вене.

Admin: ■ Оборонка Строительство ВКО РФ □ Понимая, что это исключительная прерогатива Министерства обороны и Генерального штаба, тем не менее хотелось бы отметить следующее. Сегодняшнее состояние воздушно—космической обороны России можно характеризовать как переходное. Единая когда—то система ВКО (ПВО) сегодня, как никогда, разделена на отдельные составляющие без единого командования, а вывод из состава соединений ПВО истребительной авиации деформирует основу системы ПВО, базирующуюся на триаде зенитных ракетных войск, истребительной авиации и радиотехнических войск. Это может привести к непредсказуемым последствиям в вопросе решения задач воздушно—космической обороны страны. В связи с этим решением Президиума ВЭС ВКО от 25 декабря 2013 года было направлено обращение к министру обороны, включающее ряд предложений по совершенствованию путей строительства ВКО РФ, в частности: 1. Преобразовать уже существующие как род Войска ВКО в самостоятельный вид Вооруженных Сил Российской Федерации. 2. На главнокомандующего Войсками ВКО возложить персональную ответственность за строительство системы ВКО, стратегическое планирование, применение войск (сил) ВКО, боевое дежурство по ВКО в масштабах страны, подготовку Войск ВКО и прочее по необходимости. 3. Определить главнокомандующего Войсками ВКО единоличным руководителем создания системы ВКО РФ с непосредственным подчинением его министру обороны Российской Федерации. 4. Сформировав в соответствии с пунктами 1, 2 единое руководство ВКО (ЕР ВКО) в Министерстве обороны РФ, необходимо создать единую систему ВКО (ЕС ВКО) как комплексную систему современных и перспективных вооружений и военной техники ВКО. Для этого необходимо сформировать системно увязанную, консолидированную, вертикально—интегрированную кооперацию разработчиков и производителей оборонно—промышленного комплекса РФ — Единый центр ВКО (ЕЦ ВКО). 5. Для обеспечения проведения под единым руководством эффективных системных исследований и военно—научного сопровождения работ по строительству ВКО РФ восстановить 2—й ЦНИИ МО РФ в городе Твери, где сосредоточен основной научный потенциал ВКО и на его базе и базе Военной академии ВКО (город Тверь) создать головной научно—исследовательский центр МО по ВКО РФ. 6. На данные предложения за подписью начальника Генерального штаба ВС РФ получен положительный ответ о том, что, цитирую, «ваша точка зрения на проблематику в области ВКО в основном совпадает с выработанной в Минобороны России позицией». Первое подтверждение этого — создание с 01 марта 2014 года новой интегрированной структуры — Центрального научно—исследовательского института Войск ВКО. □ Разработка перспективных вооружений □ Не все так радужно с состоянием дел по разработке и производству перспективных вооружений и военной техники на ответственных за это головных предприятиях ОПК — ОАО «ГСКБ «Алмаз—Антей» имени академика А.А. Расплетина» (ЕС ЗРО ПВО—ПРО), ОАО «Концерн «РТИ—системы» (СПРН) и ОАО «Корпорация «Комета» (ЕКС). Решениями ВПК 2007 и 2009 годов создание всего типоряда огневых средств ЕС ПВО—ПРО пятого поколения было поручено ГСКБ «Алмаз—Антей». В 2010—м были успешно завершены и приняты соответствующими государственными комиссиями технические проекты зенитных ракетных систем сверхмалой дальности, среднего действия, дальнего действия, а также оружия направленной энергии и системы управления. Однако до настоящего времени в нарушение утвержденных в 2010 году сроков не завершены государственные испытания ни одной из необходимых зенитных управляемых ракет, ни одна система до сих пор не принята на вооружение, не начато их серийное производство. Существенно выросли также цены разработок, при этом прибыль предприятия за последние три года снизилась в десятки раз. Значительно лучше обстоят дела в концерне «РТИ—системы», завершившем в 2013 году разработку и поставившем на боевое дежурство новые РЛС метрового и дециметрового диапазонов длин волн. Поставленная на опытное боевое дежурство РЛС ВЗГ «Воронеж—ВП» в Иркутске обнаружила пуски баллистических ракет и ракет—носителей космических аппаратов, стартующих с территории КНР, а РЛС ВЗГ «Воронеж—ДМ» в Армавире обнаружила малоразмерную цель в восточной части Средиземного моря. Таким образом, характеристики, заявленные при проектировании систем, были подтверждены. Основной трудностью на этом направлении, на мой взгляд, является потенциальная практика боевого применения, связанная с географией мест дислокации отдельных систем. □ Создание системы ВКО в техническом аспекте □ Воздушно—космическая оборона — одна из основных стратегических составляющих национальной безопасности страны и ее роль постоянно возрастает, а создание системы воздушно—космической обороны Российской Федерации является государственной задачей, по своей сложности сопоставимой с созданием ядерного оружия. В этих условиях необходимость создания единой системы воздушно—космической обороны как дальнейшего развития на принципиально более высоком во всех отношениях уровне создаваемой в настоящее время по моему замыслу единой системы зенитного ракетного оружия (ЕС ЗРО) ПВО-ПРО пятого поколения не вызывает никаких сомнений. Наибольшую угрозу для безопасности РФ, исходящую из воздушно—космической сферы, представляют межконтинентальные баллистические ракеты в ядерном, а вскоре и неядерном оснащении; баллистические ракеты средней и малой дальности; крылатые ракеты большой дальности морского, воздушного и наземного базирования в ядерном и неядерном оснащении; пилотируемые и беспилотные ударные и разведывательные авиационные комплексы; комплексы ПРО морского базирования с разрабатываемыми ракетами—перехватчиками типа СМ—3, «Блок—2» и наземные варианты таких комплексов. В период до 2020 года ожидается появление дополнительных угроз за счет принятия на вооружение беспилотных космических аппаратов типа Х—37В, гиперзвуковых летательных аппаратов, воздушно—космических самолетов и планирующих головных частей баллистических ракет, лазерных комплексов авиационного базирования. Предложения по созданию ЕС ВКО были подготовлены нами совместно с концерном «РТИ—системы» и ФГУП «Комета» и вкратце заключались в следующем. Критериями эффективности единой системы ВКО являются: максимум предотвращенного ущерба населению, объектам и Вооруженным Силам; гарантированное обеспечение требуемого времени предупреждения о ракетном нападении со всех ракетно—опасных направлений; минимум ущерба отечественным СЯС. Основными направлениями развития ЕС ВКО являются: разработка и интеграция радиолокационных, оптико—локационных и радиотехнических средств космического, воздушного, наземного и морского базирования в единую информационно—разведывательную систему для достижения «положительного информационного баланса» над противником; внедрение принципов ситуационного управления в АСУ ВКО с построением ее на сетецентрической основе, с распределенной системой поддержки принятия решений на всех уровнях управления ВКО; разработка средств функционального подавления и поражения СВКН наземного, надводного, воздушного и космического базирования, взаимодействующих между собой, с реализацией унифицированного интерфейса; обеспечение высокой живучести и эксплуатационно-технической надежности, оперативного восстановления в ходе боевых действий; реализация адаптивной роботизированной структуры, решающей задачи распределения и сосредоточения информационных и ударных средств на заданных направлениях с учетом результатов непрерывной оценки состояния своих войск и войск противника. ЕС ВКО — это единая интегрированная модульная структура с открытой архитектурой, комплексирующая уже стоящие на вооружении средства и системы, находящиеся на стадии разработки современные ВВТ и перспективные образцы оружия будущего. Она состоит из трех основных подсистем: информационно—разведывательная подсистема, подсистема ударно—огневого поражения и функционального подавления, подсистема боевого управления и связи и двух вспомогательных: подсистема технического обслуживания и подсистема функционального контроля и учебно—тренировочная. ЕС ВКО — это гармоничный компромисс между требуемыми для поражения перспективных средств СВКН тактико-техническими характеристиками, потребностями наших военных с точки зрения управления и боевого применения и объективными возможностями современной науки и оборонной промышленности. И довольно теоретической полемики о том, что же такое ВКО — система или вооружение? Мое глубокое убеждение, что система ВКО — это глобальное оборонительное оружие в руках воина — Министерства обороны и Генерального штаба РФ, создаваемое и изготовляемое оружейником — ОПК РФ. И применять это оружие желательно за пределами территории России. □ Кто должен создавать ЕС ВКО □ Уже второй год полным ходом идет военное строительство Войск ВКО в Министерстве обороны. При этом налицо отставание в соответствующих интеграционных процессах в оборонной промышленности. Это достаточно необычно. В советские времена традиционно зарождалась в соответствии с требованиями военного заказчика научно—техническая идея в оборонной промышленности, формировалась кооперация, начиналась практическая ее реализация, а затем уже происходили соответствующие изменения в структуре Вооруженных Сил. Теперь наоборот. Это, на мой взгляд, носит субъективный характер и является результатом скорее местнических интересов, чем интересов дела. Вопрос создания интегрированной структуры ВКО в ОПК — Единого центра ВКО или концерна «Стратегические вооружения ВКО», как угодно, давно уже перезрел. Соответствующие предложения по формированию системного интегратора ВКО, согласованные с концерном «РТИ—системы» и ФГУП «ЦНИИ «Комета», были нами своевременно подготовлены и доложены. Изложу их вкратце. Целью создания ЕЦ ВКО является формирование научно—технически и экономически обоснованного, организационно—юридически оформленного, высокотехнологичного многопрофильного комплекса отечественной научно—промышленной базы, обеспечивающего оснащение Вооруженных Сил Российской Федерации средствами вооруженной борьбы, позволяющими достичь гарантированного превосходства в воздушно-космической сфере при подготовке и ведении военных действий с применением системы воздушно-космической обороны страны. Основными, скажем так, «смысловыми игроками» в этом вопросе являются все те же головные разработчики: ГСКБ «Алмаз—Антей» имени академика А.А. Расплетина, концерн «РТИ—системы» и ФГУП «ЦНИИ «Комета», научно—технический потенциал которых сопоставим. Новые в ближайшей перспективе вряд ли появятся. Исчерпывающий перечень возможных вариантов интеграции и создания ЕЦ ВКО следующий: 1. На базе вновь создаваемого юридического лица. 2. На базе управляющей компании «Концерн ПВО «Алмаз—Антей». 3. На базе управляющей компании «Концерн РТИС». 4. На базе существующего базового межвидового головного разработчика «ГСКБ «Алмаз—Антей» имени академика А.А. Расплетина». 5. Смешанный вариант. Не приводя здесь анализ этих вариантов, скажу лишь, что согласованная в итоге позиция заключалась в том, чтобы формировать ЕЦ ВКО на базе ГСКБ «Алмаз—Антей» имени академика А.А. Расплетина на основе уже подписанного на тот момент соглашения о стратегическом партнерстве с концерном «РТИ—системы» и ФГУП «ЦНИИ «Комета» при координирующей роли ГСКБ «Алмаз-Антей». Не вдаваясь сейчас в тонкости юридического и экономического характера возможных вариантов построения такой или иной интегрированной структуры, скажу лишь о некоторых базовых принципах, в которых я глубоко убежден. 1. Должен быть обеспечен безусловный примат государства в вопросе построения воздушно—космической обороны России. То есть государство должно иметь как минимум контрольный пакет в создаваемом холдинге. 2. Необходимо избежать построения холдинга на базе вновь созданной или уже существующей бюрократической надстройки или прослойки — как кому нравится. Мы окончательно заведем дело в тупик тотального дилетантизма и профанации «пильщиков и решальщиков», далеких от науки и техники. 3. Участие частных компаний в холдинге как заинтересованных двигателей реального прогресса, а не формально—припудренной отчетности, всячески приветствуется. Равно как и малых, полностью частных инновационно—венчурных предприятий — точек роста на втором и третьем уровнях кооперации. И хватит заниматься ритуальными танцами вокруг этого вопроса, которые продолжаются уже более трех лет. Как говорится, «или танцы, или пение». Государству необходимо в кратчайшие сроки принять окончательное и взвешенное решение, игнорирующее субъективные устремления и интриги. Время не ждет. □ Стратегическое развитие ПВО—ПРО—ВКО □ В заключение хочу попробовать заглянуть в завтрашний, а может, и послезавтрашний день развития нашего направления. Человечество всегда стремилось ввысь, и всегда двигателем этого стремления было оружие. Это банальная очевидность. Начав с пращи, лука и стрел как первого оружия класса «воздух—воздух» и катапульт как оружия «земля—земля», мы сегодня на полном серьезе обсуждаем практику создания единой системы воздушно-космической обороны России. Куда же будет двигаться инженерная и военная мысль дальше? Очевидно, по той же экстраполируемой траектории — выше и дальше. Говоря о ретроспективе цепочки ВКО—ПРО—ПВО, напомню, что еще недавно, каких—то полвека назад пределом систем ПВО по высоте было 25 километров, а по дальности поражения — 50 километров. В настоящее время разрабатываются системы, выходящие по высоте на рубежи свыше 200 километров, а дальность иных уже является почти глобальной. Ведь глобализация — это удел не только цивилизационных продуктов и геополитики, это и тенденция создания глобальных вооружений. Причем если сегодня под глобальностью тактико—технических характеристик военных и невоенных систем, действующих в воздушно—космической сфере, является возможность их применения в любой точке Земли, то в ближайшей перспективе под глобальностью будет пониматься все околоземное пространство и этот диапазон высот и дальностей будет только увеличиваться в область дальнего космоса. Однако перед этим необходимо решить задачу интеграции и комплексирования всех существующих информационно—разведывательных средств различной ведомственной принадлежности: Министерства обороны, МЧС, обсерваторий, метеорологических станций, спутниковых группировок и других. Только такая Глобальная Информационная Интеграция сможет обеспечить единую глобальную информационно-боевую среду, мантию отражения воздушно—космического удара. Подчеркиваю, удара, а не нападения, так как необходимо уже сейчас закладывать в идеологию космического оружия будущего его двойное назначение. «Внутрипланетные разборки» неминуемо закончатся при возникновении реальной внешней угрозы удара из космоса невоенного характера. А пока мы бездействуем, связанные международными соглашениями о «мирном космосе», которые никто, кроме нас, не выполняет. Милитаризация космоса неизбежна. Более того, она жизненно необходима. И формула стратегического развития отрасли такова — «От ПВО—ПРО—ВКО через Глобальную Информационную Интеграцию к Боевой Космонавтике». Именно космонавтам предстоит в среднесрочной перспективе стать передовым отрядом воздушно—космической обороны нашей страны и превратиться из испытателей—исследователей и инженеров в воинов и защитников Отечества. А в дальнесрочной перспективе — и всего человечества в международном масштабе. □ Опубликовано в выпуске № 8 (526) за 5 марта 2014 года

Admin: ■ АрмияСтроить ВКО поэтапно Защиту от воздушно—космического нападения целесообразно развивать на основе Войск ВКО, а не путем их объединения с ВВС Вниманию читателей еженедельника «ВПК» представляется доклад начальника НИЦ ПВО 4—го ЦНИИ Минобороны России, заслуженного деятеля науки РФ, доктора технических наук, профессора генерал—майора С.В. Ягольникова на тему «Основные направления и перспективы строительства системы воздушно—космической обороны Российской Федерации в современных условиях», сделанный на общем собрании членов совета НП «ВЭС ВКО» 28 февраля 2014 года «Итоги и перспективы деятельности НП «ВЭС ВКО» в создании воздушно—космической обороны Российской Федерации». □ Текущая военно—политическая ситуация в мире в очередной раз наглядно демонстрирует отсутствие стабильности международных отношений и стремление западных государств дестабилизировать обстановку у границ Российской Федерации. В данных обстоятельствах проблема обеспечения безопасности РФ, в том числе в воздушно—космической сфере, становится особенно актуальной. Она может быть успешно решена объединенными усилиями всех видов Вооруженных Сил на основе сбалансированного сочетания оборонительных и наступательных мер при централизации управления под руководством Верховного главнокомандования и Генерального штаба ВС РФ. Важной составной частью таких мер является создание и применение системы воздушно—космической обороны. □ ■ Коллаж Андрея Седых (фото Рамиля Гали) □ Воздушно—космическая оборона Российской Федерации создается в интересах повышения возможностей борьбы с воздушно—космическим противником в соответствии с «Концепцией воздушно—космической обороны на период до 2016 года и дальнейшую перспективу», утвержденной Указом президента РФ от 2006 года, и указом президента РФ «Об организации воздушно—космической обороны в Российской Федерации» от 2012 года. Она включает в себя комплекс общегосударственных и военных мероприятий, а также боевое применение войск (сил), способных вести борьбу со средствами воздушно—космического нападения. В настоящее время работы по созданию воздушно—космической обороны Российской Федерации ведутся по двум основным взаимосвязанным направлениям: совершенствование организационной структуры войск (сил), решающих задачи ВКО; создание технической основы воздушно—космической обороны Российской Федерации. Создание в 2011 году нового рода войск — Войск ВКО предполагало закрытие вопроса ответственности за создание системы воздушно—космической обороны России. Однако реализованный вариант структурных изменений ВС РФ не позволил в полной мере обеспечить единство ответственности за строительство ВКО на всей территории страны, организовать единое управление войсками (силами), решающими задачи ВКО, в стратегическом, оперативном и тактическом звеньях управления, исключить дублирование в работе органов военного управления. В настоящее время в прессе продолжается обсуждение двух основных вариантов организационной структуры войск (сил), решающих задачи ВКО. Первый вариант предполагает развитие войск (сил) ВКО на основе Войск ВКО и их применение под единым управлением и с единоличной ответственностью. Второй — создание воздушно—космических сил (ВКС) на основе объединения ВВС и Войск ВКО и разделение оперативных и административных функций между главкомом ВКС и командующими военными округами. В ходе исследований был проведен сравнительный анализ указанных вариантов с агрегированием задач ВКО в три группы. Первая — участие в обеспечении стратегического ядерного сдерживания путем своевременного предупреждения об «обезглавливающих» и «разоружающих» ядерных ударах и защите системы стратегического управления и объектов стратегических ядерных сил от них. Вторая — охрана государственной границы Российской Федерации в воздушном пространстве, контроль воздушного пространства и пресечение нарушений его использования. Контроль космического пространства. Третья — воздушно—космическая оборона войск и объектов в регионах военных конфликтов. □ ■ Фото Рамиль Гали □ Проведенный анализ показывает, что при создании ВКС наибольшие проблемы существуют в решении первой задачи, так как необходимая техническая основа в предлагаемые структуры данного вида не погружается, а размывается между различными, не подчиненными друг другу звеньями управления, в связи с чем нарушается принцип единства управления и ответственности. По данному варианту силы и средства разведки, решающие эту задачу, будут разделены между ВКС и военными округами, что не позволяет создать единую систему гарантированного вскрытия факта «обезглавливающего» и «разоружающего» ударов и доведения информации о них до органов государственного и военного управления. При решении задачи охраны государственной границы в воздушном пространстве Российской Федерации по первому варианту суммарные возможности сил и средств ВКО выше, чем по второму. Это вызвано появлением во втором варианте дополнительного звена управления дежурными по ПВО силами и средствами — командного пункта смешанной авиационной дивизии и соответственно задержкой доведения команд и сигналов боевого управления. Анализ результатов математического моделирования и оценки эффективности боевых действий группировок ВКО и ударной авиации применительно к региональной войне на Юго—Западном стратегическом направлении также показывает существенное преимущество первого варианта над вторым. В данных условиях предпочтительность первого варианта структуры обусловлена: меньшим количеством уровней принятия решения, обеспечивающим в два раза меньшее время доведения команд и сигналов боевого управления; единством управления информационными, зенитными ракетными и истребительно—авиационными комплексами, чем достигается оптимальное целераспределение и безопасное применение истребителей в зонах огня ЗРВ. Публикуемые сегодня в прессе предложения по созданию нового вида ВС РФ — ВКС являются по меньшей мере заблуждением авторов публикаций и обусловлены плохим знанием ими (или отсутствием такового) разрабатываемой технической основы ВКО, приоритетов важности задач ВКО в обеспечении национальной безопасности, а также существующих возможностей и требуемой эффективности их решения. В интересах создания технической основы для строительства воздушно—космической обороны страны в настоящее время выполняется комплекс научно—исследовательских и опытно—конструкторских работ, в том числе общесистемных, направленных на проработку технической основы в целом. Полученные результаты показывают, что для эффективного строительства ВКО страны необходимо решение ряда военно—технических проблем по созданию основных подсистем ВКО: • системы разведки и предупреждения о воздушно—космическом нападении; • системы поражения и подавления средств воздушно—космического нападения; • системы управления ВКО; • системы всестороннего обеспечения. Задачи информационно—разведывательного обеспечения Войск ВКО возложены на систему разведки и предупреждения о воздушно—космическом нападении. Ее создание требует решения ряда военно—технических проблем, основной из которых является проблема обнаружения в интересах обеспечения стратегического ядерного сдерживания «разоружающего» и «обезглавливающего» ударов стратегических крылатых ракет, а в перспективе — ударов гиперзвуковых летательных аппаратов. Суть проблемы заключается в ограниченных возможностях существующих систем и средств разведки, их неспособности самостоятельно решить данную задачу с требуемым качеством. Решение данной проблемы возможно за счет эшелонирования системы разведки и предупреждения о воздушно—космическом нападении, включения в ее состав элементов космического, воздушного, наземного и морского базирования, функционирующих на различных физических принципах. Такое построение системы разведки и предупреждения о воздушно—космическом нападении позволит обеспечить выполнение требований по времени выдачи и достоверности информации предупреждения. Состав средств разведки по эшелонам должен определяться с учетом характера возможных действий СВКН противника, климатических и геофизических особенностей на конкретном воздушно—космическом направлении. Система поражения и подавления СВКН должна быть способна эффективно осуществлять непосредственное силовое (огневое, функциональное, помеховое) воздействие на средства воздушно—космического нападения противника с целью их поражения, вывода из строя либо нейтрализации. Для этого необходимо обеспечить построение эшелонированной системы поражения и подавления СВКН, осуществляющей воздействие на них на максимальной протяженности маршрута полета в воздушно-космическом пространстве, устойчивой к противодействию высокоточного оружия и средств РЭБ. Система управления воздушно—космической обороной Российской Федерации является системообразующим элементом ВКО. Для ее совершенствования необходимо выполнить ряд технических мероприятий по разработке (модернизации) средств автоматизации командных пунктов различных звеньев управления, созданию единой сети обмена данными реального времени, развертыванию системы подвижных полевых автоматизированных пунктов управления и узлов связи. В целом анализ показывает, что создание технической основы ВКО необходимо осуществлять поэтапно. На первом этапе — завершить ведущиеся НИОКР, создать Головное направление (опытный участок) системы ВКО, нарастить возможности по решению задач в локальных (региональных) войнах, охране госграницы РФ в воздушном пространстве и контролю порядка использования воздушного пространства за счет поставок перспективного вооружения и военной техники. На втором этапе — после испытаний Головного направления (опытного участка) системы ВКО завершить создание системы ВКО в целом на основе технических решений, полученных в ходе ведущихся ОКР, разработки недостающего вооружения и серийных поставок вооружения и военной техники. Организационное строительство ВКО РФ должно осуществляться после глубокой научной проработки с учетом полученных результатов по созданию ее технической основы. Реализация вышеизложенных направлений строительства системы воздушно—космической обороны Российской Федерации позволит к 2025 году обеспечить эффективное решение основных задач воздушно—космической обороны в интересах парирования потенциальных военных угроз Российской Федерации из воздушно—космического пространства. □ Опубликовано в выпуске № 9 (527) за 12 марта 2014 года

Admin: ■ Армия Сергей Покладов, полковник, офицер Главного оперативного управления Генштаба ВС РФ (1998—2003)ВКО: вернуться к здравому смыслуВоздушно-космическую оборону государства надо создавать на основе требований военной науки, исторических традиций, опыта локальных войн и военных конфликтов После смены руководства Минобороны и Генерального штаба ВС РФ прошло почти полтора года. Все это время не прекращалась дискуссия по поводу будущего Войск воздушно—космической обороны (ВКО), в том числе на совещаниях рабочей группы Генштаба по выработке предложений по дальнейшему совершенствованию структуры этого рода войск. Эксперты предлагали руководству различные по подходам способы формирования ВКО, причем многие опирались на предложения некоторых ученых, что в определенной мере дезориентировало руководство Вооруженных Сил. В мероприятиях активно участвовали ветераны Войск ПВО. С нашей точки зрения, нельзя объяснять прямо противоположные взгляды научным подходом. □ Войска ВКО были созданы 01 декабря 2011 года, но ожидаемого объединения сил и средств для борьбы с воздушно—космическим противником на всей территории страны с тех пор не произошло. Минобороны формулирует задачи войск в том числе так: «Поражение головных частей баллистических ракет вероятного противника, атакующих важные государственные объекты, защита пунктов управления (ПУ) высших звеньев государственного и военного управления, группировок войск (сил), важнейших промышленных и экономических центров и других объектов от ударов средств воздушно—космического нападения (СВКН) противника в пределах зон поражения; наблюдение за космическими объектами и выявление угроз России в космосе и из космоса, а при необходимости — парирование таких угроз» (цитируется по сайту военного ведомства). Отметим, что задача наблюдения и парирования угроз из космоса носит в основном декларативный характер. Поражение баллистических ракет реализуется противоракетной обороной с относительно небольшой вероятностью в рамках пространства, определенного договором с США. Защита пунктов управления и важнейших объектов ведется конкретно — в пределах зон поражения. Видимо, имеются в виду зенитные ракетные системы и комплексы. Но соединения, имеющие на вооружении ЗРС/ЗРК, не входят в состав Войск ВКО. Значит, опять закладываются межвидовые противоречия при организации управления. Кроме того, в перечне задач не обозначена роль истребительной авиации, которая в условиях массового сокращения зенитных ракетных частей и соединений обязана принимать участие в отражении удара средств воздушно—космического нападения вероятного противника. Сейчас он делает упор на беспилотные средства, прежде всего крылатые ракеты и ударные беспилотные летательные аппараты (БЛА), причем в ближайшей перспективе они станут гиперзвуковыми. А у нас такое мощное средство борьбы с крылатыми ракетами, как истребитель—перехватчик МиГ—31, оказывается вне командования ВКО. Также не вошли в перечень задач своевременное обнаружение, сопровождение СВКН и выдача целеуказания по ним огневым средствам. Хотя мы уже сейчас должны ставить вопрос о создании единого информационного пространства о воздушно—космическом противнике. Таким образом, триединую задачу даже в постановочном виде решить невозможно. Она не прописана в планах Минобороны. По сути Войска ВКО, костяк их управленческих структур создавались на базе Космических войск (КВ) и это усложняет выполнение возложенных задач. Не все должностные лица (выходцы из этого рода войск) в состоянии руководить отражением воздушно—космического противника с должной эффективностью. В целом нынешняя ситуация выглядит пессимистично — Войска ВКО пока неэффективны, а командование ВВС 15—летней практической деятельностью показало свою несостоятельность в организации ПВО страны. К сожалению, в научных кругах мало полезных рецептов для придания этим родам войск необходимой боеспособности. Например, есть такая точка зрения: если борьбу с воздушно—космическим противником ведут все виды Вооруженных Сил, то надо в состав привлекаемых к операции Войск ВКО (или Стратегического командования воздушно—космической обороны) включить ударную авиацию, Ракетные войска стратегического назначения (РВСН), ракетные войска и артиллерию (РВиА), даже военно—транспортную авиацию (ВТА). Долгое время упорно выдвигает идею создания Воздушно—космических сил доктор военных наук генерал Владимир Барвиненко, в том числе на страницах еженедельника «ВПК». Его очень спорные идеи неплохо смотрелись бы в ходе научных дискуссий узкого круга специалистов, но постоянные публикации материалов Владимира Барвиненко в СМИ в какой—то степени дезориентируют высший руководящий состав. □ ■ Коллаж Андрея Седых □ Важно разложить все по полочкам и тогда уже рассматривать возможные варианты построения и формы действий. Профессора Барвиненко беспокоит возможное «обособление действий формирований Войск ВКО от действий ударной авиации, ракетных войск и артиллерии, сил флота», если их действия будут осуществляться в рамках не одной общей операции (как она будет называться, еще предстоит уточнить), а нескольких. На самом деле никакого обособления не будет, каждый должен заниматься своим делом. Не надо в рамки одной операции по уничтожению СВКН противника в воздухе и космосе Войсками ВКО (ПВО) включать действия Сухопутных войск (СВ), сил ВМФ, РВСН, РВиА. При упоминании о возможных трудностях при управлении предлагаемым им новым видом ВС — ВКС генерал пишет: «Эта проблема решается необходимым составом главного командования вида ВС». Но он наверняка в курсе, что главкоматы сейчас значительно ослаблены, их численности не хватает для решения многих первоочередных задач даже в мирное время. Нет никакой гарантии, что только один главкомат (предлагаемых Воздушно—космических сил) будет укомплектованным на фоне других. Эта беда характерна для мирного времени, а во время войны будет и того хуже. Вряд ли кому—то из общевойсковых командиров понравится идея Барвиненко об усилении обороны объектов стратегических ядерных сил (СЯС) от внезапного разоружающего удара СВКН противника за счет войсковой ПВО с учетом того, что группировки Сухопутных войск не являются объектами первоочередного удара. «При других ожидаемых вариантах развития военно—политической обстановки формирования войсковой ПВО… могут быстро переместиться для обороны группировок войск», — считает он. По сути дела предлагается оставить СВ без прикрытия. Если разведка не раскроет подготовку противника к войне, то удар СВКН почти наверняка будет внезапным. Однако трудно представить, что гипотетическая война начнется просто так, без обострения обстановки, проявления каких—либо признаков подготовки к ней. Так что если угрожаемый период все же будет, то все приведенные выше рассуждения не совсем корректны. При ведении полемики Владимир Васильевич иногда ссылается на второстепенные детали статей или выступлений своих оппонентов. Так он сделал, например, со статьей генерал—полковника Бориса Чельцова «Каким будет новый облик ВКО» в номере 49 за 2013 год «ВПК», взяв тезис об оставшихся в боевом составе 34 зенитных ракетных полках. Критики содержательной части статьи Чельцова у Барвиненко нет, то есть основные доводы просто проигнорированы. Хотя Чельцов не только видный российский ученый по проблематике ВКО, руководитель отделения воздушно—космической обороны Академии военных наук РФ, но что важнее — опытнейший практик и военачальник, ранее начальник Главного штаба ВВС, выходец из Войск ПВО. □ Алгоритм строительства □ В номере 48 еженедельника «ВПК» за 2013 год Федор Сергеев статьей «ВКО: и вновь на развилке» пытается обосновать необходимость создания нового вида (рода) Вооруженных Сил — Воздушно—космических войск (ВКВ) на базе ВВС. Он пишет: «Наряду с объединениями ВВС в их состав можно включить силы и средства ВКО и РВСН. Предполагается, что руководство ВКВ будет осуществлять не Главное (оперативное) командование, а Главное (административное) управление развития средств вооружения, обеспечения и обучения боевых расчетов». Надо сказать, что стремление разделить оперативное и административное управление превалирует и у генерала Барвиненко. Предложение это весьма сомнительное. Сам по себе процесс управления Войсками ВКО (ПВО) в повседневной деятельности и при отражении удара СВКН требует максимальной слаженности и организации взаимодействия структур, которые составляют или составят основу воздушно—космической обороны. Искусственно вносить дополнительные трудности в процесс не стоит. На мой взгляд, целесообразно объединение оперативного и административного управления Войсками ВКО. Оперативные же функции командования ВВС, Войск ПВО и РВСН Сергеев предлагает передать на уровень выше по аналогии с Главным командованием на стратегических направлениях (ТВД), то есть во вновь создаваемое Главное воздушно—космическое командование. Он же доказывает необходимость создания «Главного управления применения военных и специальных сил в различных формах стратегических действий по борьбе с воздушно—космическим противником. Этот орган должен быть в Главном оперативном управлении (ГОУ) ВГК. Или же на первых порах — стратегическое штабное командование (оперативное управление) применения Вооруженных Сил в различных формах стратегических действий по борьбе с воздушно—космическим противником в ГОУ Генштаба». Я затрудняюсь комментировать создание главка в главке и объяснить, что такое ГОУ ВГК. Очень хотелось бы видеть структуру, управляющую ВКО. Под словом «управлять» я понимаю возможность отображения и анализа информации о СВКН противника, постановки задачи активным средствам ВКО и оценки результатов их действий. Из статьи неясно, с какого пункта управления будет осуществляться подобное руководство Войсками ВКО. Наконец, автор отмечает: «Россия пока отстает от мирового процесса и находится в состоянии разброда и шатаний. Исправить положение можно, если реформирование военной организации РФ проводить не методом проб и ошибок, а на основе рекомендаций профессионалов, с учетом практического опыта, исторического анализа и выводов военной науки относительно организации и ведения противоборства с перспективными средствами ВКН». С этим выводом абсолютно согласен. Но сами предложения Федора Сергеева не содержат этот самый исторический анализ и практический опыт. Наоборот, многие спорные предложения, аналогичные приведенным выше, как раз означают замалчивание опыта Войск ПВО, игнорирование накопленной практики строительства, оперативно—стратегической подготовки в мирное время и опыта, полученного в локальных войнах и военных конфликтах. Кроме того, здесь есть некоторое искажение понятийного аппарата о проблематике воздушно—космической обороны. С учетом традиций и опыта мы настаиваем на таком алгоритме действий — от воздушной обороны через противовоздушную к воздушно—космической. Указом президента в июле 1993 года «Об организации противовоздушной обороны в Российской Федерации» определено приоритетное направление — создание воздушно—космической обороны и реорганизация Войск ПВО в Войска ВКО. В нашей стране с учетом опыта Великой Отечественной, локальных войн, оперативно—стратегических учений и бурного развития средств воздушного (позже воздушно—космического) нападения была создана мощная, не имеющая аналогов в мире система ПВО (ВКО). Войска стали важным фактором сдерживания ракетно—ядерной и широкомасштабной войны, обеспечивали поддержание военно-стратегического паритета с США, будучи важным дополнением к РВСН. И вдруг в июле 1997—го президент Борис Ельцин своим указом «О первоочередных мерах по реформированию ВС РФ и совершенствованию их структуры» фактически разрушил систему ПВО (ВКО) страны, причем в такой спешке, что прежний указ 1993 года так и не был отменен. Войска РКО в срочном порядке были переданы в РВСН, однако уже в январе 2001 года последовал очередной указ о выводе войск РКО и Военно—космических сил (ВКС) из состава РВСН и создании рода войск центрального подчинения — Космических войск (КВ). Впоследствии и РВСН не смогли остаться видом ВС РФ. Это следствие замены интересов обороноспособности страны узковедомственными. Войска ПВО и ВВС были преобразованы в вид ВС — Военно—воздушные силы. □ Еще раз о понятийном аппарате □ Боевые действия сил и средств надо рассматривать не по физическим, а по средам вооруженной борьбы, то есть по выполняемой задаче. Противник Войск ПВО (ВКО) находится в воздушно—космическом пространстве. Именно с этой точки отсчета начинается недопонимание нашими оппонентами понятийного аппарата по проблематике воздушно—космической обороны. А противник ВВС как наступательного вида ВС может быть на земле, в воде, в воздухе. Защита тыла страны — это система ВКО, осуществляемая по единому плану и замыслу, подчиняющаяся своей вертикали, а не руководителям обороняемых объектов. Войска ПВО (ВКО) — единая всеуровневая самостоятельная структура. Объектовая ПВО не вид боевого обеспечения, а главное средство в борьбе с воздушно—космическим противником. Слияние воздушного пространства и космоса в единую сферу вооруженной борьбы обусловливает тесную интеграцию воздушных и космических средств ее ведения — как наступательных, так и оборонительных. Таким образом, воздушно—космическая сфера вооруженной борьбы становится театром военных действий и имеет право на существование наряду с наземными и морскими ТВД. Воздушно—космический (ВК) ТВД — пространство, в пределах которого на околоземных орбитах размещены в качестве объектов защиты или поражения космические и аэродинамические аппараты. Весь его объем сейчас постоянно сканируется в разведывательных целях расположенными на земле или космических аппаратах радиолокационными, телеоптическими, инфракрасными, лазерными или иными техническими устройствами. В определенных пределах оно перекрыто зонами перехвата ударных воздушно—космических средств до запуска ими крылатых ракет (КР) — авиационными ракетными комплексами перехвата, а также зонами поражения зенитных ракетных комплексов, противоракетных, противокосмических огневых комплексов и систем, входящих в состав объединений, соединений родов войск, предназначенных для воздушно—космической обороны государства. Уже сегодня вероятный противник обладает средствами и силами для нанесения удара из воздушного пространства, космоса и через космос на всю глубину территории страны. У нас же нет единой системы ПВО (ВКО) в масштабе государства, а ПВО объектов на территории страны уступает место ПВО войск во фронтовой полосе. Фронт без тыла обречен на поражение. Воздушно—космическая оборона является не только разновидностью военных действий, но и важнейшей составляющей военной безопасности государства. Ее организация — не функция какого—либо вида ВС и даже не Министерства обороны, а сложная боевая оборонительная структура, которая представляет собой предмет повседневной и неослабевающей заботы руководства страны. Некоторые наши оппоненты под системой ВКО понимают все, что перемещается и стреляет в воздухе и космосе, излучает электромагнитную энергию, что—то обнаруживает, ставит помехи и применяется в борьбе с СВКН. Поэтому срыв воздушно—космической операции вероятного противника возлагается не на цельную единую систему ВКО, а на войска и силы, набор формирований видов (родов) войск ВС, подчиненных разным органам управления, реализующих свои формы действия по линии непосредственного подчинения и не имеющих единого стратегического органа управления. Необходимо дать себе отчет в том, что система ВКО, раскассированная по видам (родам) ВС, на самом деле не является системой, а просто представляет набор сил и средств, не связанных ни единой боевой задачей, ни персональной ответственностью за ее выполнение. ВК ТВД рано или поздно найдет обоснованное место в соответствующих разделах военной науки, он требует серьезного осмысления. В частности, и по такому важному направлению, как взаимозависимость на театре войны и оптимальное взаимодействие в его пределах всех трех ТВД — сухопутного, морского и воздушно—космического. Рассмотрим только некоторые частные аспекты этого важного, требующего большой и глубокой научной проработки вопроса. Прежде всего необходимо отметить: зона боевых действий аэродинамических средств (авиация, БЛА, многие типы КР) представляет весьма узкую полосу, ограниченную содержанием боевых задач, свойственных ударным воздушным средствам. Боевые действия тактической и палубной авиации ведутся в еще более ограниченном пространстве. И все это в пределах одного, максимум двух соседних операционных направлений сухопутного ТВД. В этой полосе необходимо организовать устойчивое взаимодействие сухопутного и воздушно—космического ТВД, обеспечить безопасность полетов своей авиации и не допустить воздушно—космические удары по тыловым объектам страны на всем протяжении ВК ТВД на высотах до орбитальных включительно. Вывод напрашивается один — за такое взаимодействие должны отвечать, организовывать его Войска ВКО. Решение этих задач совершенно несвойственно всем категориям руководителей ВВС, РВСН и других. Каждый должен заниматься профессионально своим делом, исполняя обязанности по предназначению. Из этого следует исходить при создании системы воздушно—космической обороны России. Но проводимая сегодня реформа Войск ПВО (ВКО) все более исключает возможность адекватного силового противодействия воздушно-космическим операциям противника. □ Войска постоянной боевой готовности □ Несмотря на ряд отмеченных выше негативных моментов, к решению вопроса надо подключать военную науку. В нескольких номерах еженедельника «ВПК» даны исчерпывающие рекомендации крупных ученых—практиков по воссозданию, строительству и развитию ВКО в новых условиях на новой оперативно—стратегической, технологической и технической, научной и производственной основе. Это статья «Зигзаги в реализации концепции ВКО» доктора военных наук Кирилла Макарова и доктора технических наук Сергея Ягольникова. Также можно вспомнить о работе профессора Юрия Криницкого «Парировать быстрый глобальный удар» с обоснованным ответом Владимиру Барвиненко. Криницкий справедливо утверждает: «Воздушно—космический ТВД — это не просто очередная военно—географическая категория, а совершенно иная идеология организации вооруженной борьбы. ВК ТВД существует независимо от спора вокруг него. Для сомневающихся есть реальность в виде молниеносного глобального удара. Его сценарий рассчитан на шесть часов». Или, например, упоминавшийся выше доктор военных наук Борис Чельцов. В его опубликованной в конце прошлого года в «ВПК» статье «Каким будет новый облик ВКО» имеются конкретные, выверенные наукой обоснования создания нового вида ВС — Войск ВКО. Перечисленные коллеги не рядовые ученые, а практики, имеющие большие заслуги в развитии Войск ПВО, формировании Концепции ВКО, создании ВКО на современном этапе. Позиции президиума Союза ветеранов Войск ПВО, отделения воздушно—космической обороны Академии военных наук РФ, Вневедомственного экспертного совета по проблемам ВКО, Военной академии ВКО имени маршала Г.К. Жукова, Научно—исследовательского центра (НИЦ) ПВО 4—го Центрального научно—исследовательского института (ЦНИИ) Минобороны солидарны с ними и основываются на изложенных выше материалах. Таким образом, можно сделать ряд выводов, продиктованных нам вероятным воздушно—космическим противником. Первый — ВКО занимает одно из центральных мест в общей системе обороны страны, имеет важное военно—стратегическое и военно—политическое значение. Второй — это важнейший фактор обеспечения стратегической стабильности, сдерживания и предотвращения агрессии, гарант своевременного обеспечения Верховного главного командования информацией о воздушно—космической обстановке для принятия решений на ответные действия. Третий — это основная система, способная вести борьбу с СВКН противника, действующего из воздушного пространства, космоса по единому замыслу и плану, под единым командованием и с единоличной ответственностью. Четвертый — государство должно строить самостоятельную ВКО для надежной охраны воздушных границ, защиты от СВКН стратегических объектов. С непрерывным совершенствованием и развитием сил и средств воздушно—космического нападения противника возрастают объем и сложность задач ВКО. Ее систему необходимо создавать по территориальному принципу с централизованным управлением в масштабе страны. Пятый — система ВКО должна быть боеготовой в мирное время, способной без всякой перестройки к отражению внезапных ударов. Главкомату войск требуется передать все функции административного и оперативного управления войсками. Шестой вывод — в составе ВКО должны быть объединены под единым командованием Войска ракетно-космической обороны, зенитные ракетные, радиотехнические, авиация ПВО, основу которой составляют прежде всего перехватчики МиГ—31 и Су—27. Ни в коем случае нельзя забывать о частях разведки и радиоэлектронной борьбы. Предпринятую в последнее время централизацию сил и средств разведки считаю излишней и ошибочной, необходимо усилить разведку главкоматов, преодолев излишнюю централизацию. Предлагаемая структура Войск ВКО является исторически обоснованной, именно она подтверждена практикой строительства. По специальностям, названным в шестом пункте, должна быть организована оперативно—тактическая подготовка специалистов в Военной академии ВКО имени маршала Г.К. Жукова в Твери, чего мы до сих пор не можем добиться. Хочется надеяться, что руководство Минобороны РФ и Генштаба ВС в этих сложных условиях сможет принять единственно верное решение, основанное на требованиях военной науки, исторических традициях, опыте локальных войн и военных конфликтов, оперативно—стратегической подготовке, практике военного строительства в России. □ Опубликовано в выпуске № 10 (528) за 19 марта 2014 года

Admin: ■ Оборонка Владимир Барвиненко, заслуженный деятель науки РФ, доктор военных наук, профессорОсобая роль истребительной авиации в ВКОПроблем применения ИА в системе воздушно—космической обороны много, но их можно решить Одним из основополагающих принципов построения системы воздушно—космической обороны (ВКО) является комплексное применение всех войск и сил. Особую роль в борьбе с воздушным противником играет совокупное применение зенитных ракетных частей и частей истребительной авиации (ИА). Это обусловлено их разными боевыми свойствами и возможностью компенсировать недостатки друг друга. □ □ Действия зенитных ракетных частей (соединений) практически не зависят от времени суток и метеоусловий, однако они имеют сравнительно небольшие маневренность и дальность воздействия на средства воздушного нападения (СВН) противника, особенно на малых высотах. Применение истребительной авиации зависит от времени суток и метеоусловий. Однако части ИА, обладая большой маневренностью и дальностью действия, способны в общей системе ПВО уничтожать средства воздушного нападения на дальних подступах к обороняемым объектам, а также прикрывать объекты, не имеющие зенитного ракетного прикрытия. □ Действовать сообща □ Возможности зенитных ракетных и истребительных авиационных частей дополнять друг друга предопределили необходимость их совместного применения в общих организационных структурах — соединениях ПВО (в корпусах и дивизиях ПВО, затем в бригадах ВКО). Соответственно совместными являются и способы действий. При их реализации в соединениях ПВО, как показывает опыт различных учений и войн, наибольшую сложность представляет управление частями ИА. В управлении зенитными ракетными формированиями проблема проявляется на уровне части, соединения. Это обусловлено следующими факторами: • местоположение и боевые порядки зенитных ракетных формирований определяются заблаговременно, а в ходе боевых действий они уничтожают СВН, входящие в зону огня, используя свои специфические способы и приемы на уровне части, соединения; • части ИА по сравнению с зенитными ракетными формированиями имеют меньшее располагаемое время для приведения в готовность и вывода в районы поражения воздушного противника, в различные зоны и на необходимые рубежи; • при подъеме истребителей необходимо учитывать уровень подготовки каждого экипажа, время суток и метеоусловия во всем районе боевых действий, на всех возможных аэродромах посадки; • ввод в бой формирований ИА начинается, как правило, в условиях неясности, когда направления главных ударов СВН противника и его общий замысел действий еще не определены; • ограниченное количество истребителей нужно распределить практически для одновременного решения множества задач: поражения специальных самолетов, прикрытия незащищенных зенитными средствами объектов, поражения крылатых ракет, летящих в обход зон зенитного ракетного огня, рассеивания боевых порядков СВН на подходах к группировкам зенитных ракетных формирований и др.; • в ходе боевых действий необходимо следить за местоположением каждого истребителя и информировать командиров зенитных ракетных частей (соединений) о нахождении своих самолетов в их зонах огня, анализировать возможность продолжения боя каждым экипажем по остаткам топлива и боевой загрузки, помогать экипажам, терпящим бедствие, и принимать решение о посадке самолетов при поражении аэродромов. □ Утрата школы и специалистов □ Исследованиями по разработке способов совместного применения зенитных ракетных и истребительных авиационных частей и соединений и порядка управления ими при отражении ударов СВН противника с 1956 года занималась Военная академия ПВО (сейчас ВА ВКО). Она же готовила по этим вопросам слушателей. Однако в конце 90—х годов при объединении Войск ПВО и ВВС в один вид Вооруженных Сил и передаче оперативно—тактической подготовки слушателей авиации ПВО в ВВА школа комплексной подготовки специалистов ПВО начала разрушаться. Это связано с постепенным «вымыванием» из ВА ПВО специалистов по тактике истребительной авиации, а также с тем, что оставшиеся слушатели — специалисты ЗРВ и РТВ на комплексных видах подготовки не могут в полном объеме выполнять обязанности должностных лиц управления ИА (начальника авиации соединения ПВО, командиров истребительных авиационных полков и других должностных лиц). В настоящее время можно констатировать, что школа подготовки слушателей по всем аспектам применения ИА в ВА ВКО в силу отсутствия авиационных специалистов утеряна. Ее не возродили и в Военно—воздушной академии (Монино). В ВВА оперативно-тактическая подготовка слушателей авиации ПВО была продолжена по программе фронтовой авиации, основное содержание которой составляли положения по нанесению ударов по объектам противника. Не может она воссоздаться и в ВУНЦ ВВС (ВВА) в городе Воронеже в силу отсутствия в ней достаточного числа специалистов ПВО. За это же время в войсках большая часть должностных лиц, умеющих применять истребительную авиацию в системе ПВО, была уволена. А после изъятия ИА из состава бригад ВКО их командования начали забывать многие аспекты и тонкости и терять навыки управления группами самолетов истребителей, выделяемых для решения задач ПВО. Это обусловлено тем, что для поддержки знаний и навыков органы управления должны отрабатывать совместные с зенитными ракетными частями способы действий ИА в различных условиях обстановки. Однако большую часть задач, возлагаемых на ИА, командования соединений ПВО реально отрабатывать не могут, так как в их подчинении истребителей нет, они не несут ответственность за подготовку и безопасность экипажей. □ Авторитет истребительной авиации растет □ В противоречии с негативными тенденциями снижения общего уровня теории и практики применения ИА идут процессы повышения ее роли в общей системе ВКО и сложности управления ею. Это обусловлено двумя основными факторами. Первый из них состоит в увеличении дальности действия многоканальных зенитных ракетных систем. Авиации, несмотря на уменьшение общего количества зенитных ракетных формирований, остается все меньше пространства для беспрепятственных действий. Второй фактор исходит из общей тенденции развития применения средств воздушно—космического нападения практически всех государств, заключающейся в отказе пилотируемой авиации от входа в зоны огня зенитных ракетных формирований противостоящей стороны. Главной задачей пилотируемых самолетов становится выход на установленные рубежи, расположенные вне зон действий наземных и корабельных средств ПВО противника, и проведение согласованных по времени пусков крылатых ракет и другого высокоточного оружия (ВТО). При этом пилотируемые самолеты постепенно заменяются беспилотными летательными аппаратами (БЛА), которые планируется применять не только для ведения воздушной разведки, но и для поражения самых разнообразных наземных, морских и даже воздушных целей, а также для усложнения обстановки в воздушном пространстве путем массированного запуска недорогих ложных целей типа ADM—160A MALD. В условиях массированного применения ложных целей и других БЛА мощные зенитные ракетные системы С—300, С—400 быстро израсходуют свои сверхдорогие ракеты, практически не достигнув необходимого предотвращенного ущерба объектам обороны. Поэтому из соображений оперативно-тактической и экономической целесообразности задача борьбы с носителями ложных целей и с БЛА должна быть возложена в первую очередь на истребительную авиацию, что увеличивает долю решаемых ею задач в общей системе ПВО. Истребительной авиации предстоит уничтожение крылатых ракет, ложных целей, разведывательных и ударных БЛА, а также самолетов — носителей ВТО, самолетов систем дальнего радиолокационного обнаружения и управления, воздушных элементов разведывательных ударных комплексов, специальных самолетов — постановщиков помех. ИА должна вести борьбу с воздушными десантами и аэромобильными войсками противника в полете. В перспективе в случае придания части истребителей возможности по поражению баллистических, гиперзвуковых и космических аппаратов общее количество задач для ИА в системе ВКО может еще больше увеличиться. Именно в увеличении количества решаемых задач и состоит повышение роли ИА в общей системе ВКО. Для решения каждой из перечисленных задач необходимо разрабатывать соответствующие способы и приемы. Некоторые из них очень сложные, например уничтожение самолетов дальнего радиолокационного обнаружения и управления выливается в полномасштабные операции. Должностные лица соединений ПВО, которые должны управлять выделенными экипажами, подразделениями и частями ИА при выполнении этих задач, обязаны знать эти способы и приемы. Они должны также участвовать в их разработке. Однако, как ранее было отмечено, эти должностные лица в значительной степени потеряли умения и навыки в управлении истребительной авиацией. Иногда это проявляется даже при выполнении простых задач по перехвату контрольных целей. Этот же широкий комплекс задач обязаны уметь выполнять и экипажи истребителей, которые сделали многоцелевыми. Кроме задач ВКО экипажи многоцелевых самолетов должны сопровождать ударную и военно—транспортную авиацию, преодолевать систему ПВО противника, наносить удары различными средствами поражения по разнообразным объектам. В сложившейся ситуации ответ на вопрос, кто научит экипажи многоцелевых самолетов эффективно решать множество разнообразнейших задач, чрезвычайно затруднен. Таким образом, возникло противоречие между необходимостью решения силами многоцелевой авиации большого количества задач и неготовностью учебно-научных учреждений и органов управления в полном объеме разрабатывать способы и приемы решения задач ВКО, готовить экипажи и управлять авиацией в ходе отражения ударов воздушно—космического противника. □ Принять срочные меры □ При всех существующих вариантах дальнейшего развития авиации и системы ВКО ВС РФ, основанных на экономии штатных должностей и материальных ресурсов, данное противоречие не разрешается. Для решения проблемы применения авиации в системе ВКО требуется ряд существенных и даже неординарных мероприятий. Прежде всего необходимо восстановить учебно—научный комплекс подготовки кадров и разработки способов действий многоцелевой авиации в системе ВКО. Для этого вне зависимости от числа обучаемых увеличить преподавательский состав в ВА ВКО специалистами авиации, а в ВУНЦ ВВС (ВВА) — специалистами ПВО и организовать совместные исследования по разработке способов применения сил ПВО и авиации. Восстановить, как это было раньше, поочередное совместное проведение военных игр преподавательского и руководящего состава ВУНЦ ВВС (ВВА) и ВА ВКО по отработке решения задач силами авиации и ПВО. Для повышения уровня подготовки слушателей по всем составляющим системы ВКО Академии ВКО и ВУНЦ ВВС (ВВА) целесообразно разработать совместные программы подготовки слушателей по специальностям управления частями и соединениями ПВО и ИА. Согласно этим программам на четыре — шесть недель привлекать слушателей ВА ВКО к обучению в ВВА специфическим вопросам применения авиационных частей, а слушателей ВВА — в ВА ВКО вопросам применения частей и соединений ПВО. Взаимно привлекать слушателей академий к участию в комплексных КШУ для исполнения должностей по возможному предназначению. Перед назначением должностных лиц управления авиацией шире использовать практику их обучения на академических курсах в ВА ВКО и соответственно должностных лиц управления силами ПВО — в ВУНЦ ВВС (ВВА). Несмотря на концепцию многоцелевой авиации, целесообразно вернуть в соединения ПВО хотя бы по одной авиационной части и готовить ее исключительно для эффективного решения всего комплекса задач ПВО, в перспективе — ВКО. Прежде всего это касается авиационных частей, вооруженных самолетами МиГ—31, которые многоцелевыми делать не вполне целесообразно. Ввести в состав органов управления соединений ПВО штатные структуры по управлению истребительной авиацией, при этом вернуться к практике назначения командиров и начальников штабов соединений ПВО с разными основными специальностями — один от авиации, второй от ПВО. Эффективность решения ударных задач в воздушных операциях при переходе части оперативно-тактической авиации в состав соединений ПВО не пострадает. При разнообразных вариантах развития военных действий в любом районе силы многоцелевой авиации необходимо выделять не только для нанесения ударов, но и для решения задач ПВО, причем не меньше, чем ее будет передано в соединения ПВО. А при необходимости силы истребителей, находящиеся в составе соединений ПВО, могут наращиваться многоцелевой авиацией объединений ВВС. При этом экипажи авиационной части, входящей в соединение ПВО, как более подготовленные для решения задач ПВО могут возглавить тактические группы истребителей. Для эффективного управления авиацией и обеспечения ее безопасности в зонах огня своих наземных и морских зенитных ракетных формирований необходимо провести еще два существенных мероприятия — реализовать в полном объеме территориальный принцип построения системы ВКО и разработать новое положение об организации и поддержании взаимодействия по ВКО в ВС РФ. Реализация территориального принципа построения системы ВКО предполагает развертывание в каждом районе ПВО, создаваемом на базе соединения ПВО, постоянных систем управления и разведки воздушного и ракетного противника. Для обеспечения единства управления истребительной авиацией в систему управления района ПВО необходимо организационно включить все пункты управления и наведения ИА. В территориальной системе любые соединения части или подразделения, попадающие в район ПВО, должны «подключиться» к информационной системе и системе управления района и сразу заявить о себе. При этом командование района сможет сразу учесть в своем общем плане новые наземные или морские формирования (средства) ПВО и их зоны разведки и зенитного ракетного огня и скорректировать общую систему ПВО, в том числе систему истребительного авиационного прикрытия. При изменении или появлении в районе ПВО новых зон зенитного ракетного огня появится возможность сразу изменять пространственные ограничения для авиации с целью обеспечения ее безопасности. Имеющиеся и поступившие в район части и подразделения авиации можно направлять в скорректированные районы поражения воздушного противника для создания в них необходимого соотношения сил при решении своих специфических задач. Проблема взаимодействия войск и сил ПВО и обеспечения безопасности авиации в зонах огня своих зенитных средств ранее никогда не была решена, а в настоящее время еще более обострилась. Это обусловлено появлением новых зенитных ракетных систем дальнего действия (С—400, «Антей—2500»), затрудняющих обеспечение безопасности авиации, разнообразных БЛА и гиперзвуковых летательных аппаратов, резко увеличивающих сложность и скоротечность боевых действий. Поэтому разработка нового положения об организации и поддержании взаимодействия по ВКО чрезвычайно актуальна. Можно прогнозировать, что нестандартность предлагаемых мер по разрешению проблемы применения ИА в системе ВКО у многих должностных лиц вызовет их отторжение. В военном образовании укажут, что невозможно учить слушателей в двух академиях. Конечно, если в основу решений заложить бюрократические положения по военному образованию, то такая организация обучения действительно будет невозможна, а если за основу принять цель — готовить необходимых специалистов, то бюрократические препоны можно преодолеть. Многие должностные лица ВВС принципиально возражают против передачи части многоцелевой авиации в соединения ПВО. Однако они должны понимать, что нахождение даже небольшой части авиации в соединениях ПВО восстановит всю меру ответственности должностных лиц органов управления соединений за ее эффективное применение и безопасность. Эта ответственность заставит органы управления самым серьезным образом отрабатывать весь комплекс задач применения авиационных частей совместно с частями ЗРВ и РТВ. Без такой ответственности проблема управления авиацией в системе ВКО никогда не будет решена. Необходимость данной меры подтверждается и международным опытом. В вооруженных силах США и других государств НАТО авиация многоцелевая, однако часть формирований многоцелевой авиации они содержат и готовят исключительно для решения задач ПВО. В заключение необходимо подчеркнуть, что все специалисты сходятся в одном: проблема применения ИА в системе ВКО существует. Для ее разрешения в данной статье предложены хоть и неординарные, но минимально необходимые меры. Могут быть еще более радикальные решения, предоставляю возможность назвать их другим авторам. □ Опубликовано в выпуске № 14 (532) за 16 апреля 2014 года

Admin: ■ АрмияВ густом тумане заблужденийСоздавать воздушно—космическую оборону необходимо в единой логике организационного строительства ВС РФ Количество и продолжительность организационных потрясений ВС РФ давно зашкаливают. Вектор военных реформ более 20 лет носит случайный характер, что по законам математики оставляет конечный результат вблизи исходной точки. Ожидаемые провалы многих экспериментов по слиянию, разделению, переподчинению, переименованию воинских структур и учреждений предсказывались дальновидными учеными еще на этапе зарождения этих идей в умах реформаторов. Профессор Иван Ерохин издал и распространил девять книг, в которых предостерегал от проведения необоснованных «опытов» над Вооруженными Силами. Он же предлагал пути выхода из искусственно построенного лабиринта организационных проблем. Достаточно было осмыслить теоретическое наследие Ивана Васильевича, и гигантские государственные ресурсы, выделенные на проведение некоторых «новаций», были бы сохранены. □ Многократными неудачными экспериментами подрывается вера людей в то, что кто—то вообще знает, куда идти дальше. Как только в гарнизонах и штабах слышат заверения политиков, что военная реформа завершена, так понимают — грядет ее очередной этап. □ Поэтапное движение вперед □ Чтобы процесс создания и развития военной машины государства перевести в созидательное русло, его надо подчинить классическим правилам организационного строительства. Последнее означает движение по цепочке: от целей и задач через построение технологического процесса, через функциональную структуру к структуре управления и, наконец, к организационно—штатному оформлению проекта (Ю.В. Криницкий. «Научно—концептуальный подход к организации ВКО России», «ВКО», 2013, № 1). □ □ ■ Иван Ерохин (1923—2012), заслуженный деятель науки РФ, академик Академии военных наук, почетный профессор ВА ВКО, доктор военных наук, профессор кафедры оперативного искусства ВА ВКО. Коллаж Андрея Седых □ Предлагаю прохождение этой цепочки не с конца в середину (излюбленная практика нетерпеливых реформаторов), а с точным соблюдением всех ее логических процедур. Итак, первый и до сих пор четко не осмысленный этап — определение целей Вооруженных Сил в современной войне (рис. 1). □ □ Всего можно назвать три интегральные цели, для достижения которых нужны российские ВС. Цель № 1 — недопущение войны. Цель № 2 — решительный разгром противника, обладающего ракетно—ядерным потенциалом, в крупномасштабной войне. Цель № 3 — вооруженная защита частных национальных интересов в локальной войне (вооруженном конфликте) с противником, не обладающим оружием массового уничтожения. Выводя за рамки дальнейшего рассмотрения внутренние военные конфликты, «цветные революции» и гражданские войны, констатируем тот факт, что никакой четвертой цели для ВС РФ быть не может. Подчеркнем два важных тезиса. Первый — между Россией и развитой ракетно—ядерной державой не может быть «малой» войны. Во—первых, между государствами блока НАТО существуют взаимные обязательства по коллективной вооруженной защите интересов. Следовательно, воевать придется даже не с одной высокоразвитой державой, а с их организованной группой. Во—вторых, никто из участников военного конфликта (стран, коалиций) не уступит своих интересов, не использовав весь располагаемый ресурс сил и возможностей. Поэтому эскалация вооруженного конфликта в более масштабные формы предсказуема. Второй тезис — ведение крупномасштабной войны обычным оружием для России в принципе невозможно. Во—первых, военный бюджет США многократно превышает военный бюджет России и сравним с ее государственным бюджетом. Значит, война обычными средствами была бы разорительной и заведомо проигрышной для России. Стратегический ядерный потенциал — единственный фактор, с которым вынуждены считаться наши агрессивно настроенные оппоненты. Проигрывая войну, любая страна, обладающая стратегическими ядерными силами, обязательно их применит. Впрочем, это положение закреплено в Военной доктрине Российской Федерации, а значит, не подлежит дискуссионному обсуждению. Между целями ВС существует взаимосвязь. В чем она состоит? Предотвратить крупномасштабное нападение можно, только убедив оппонента, что ему гарантируется достойная «сдача» — такой ответ, на который агрессор «не согласен». Иначе говоря: при очевидной готовности и способности достижения обороняющимся цели № 2 автоматически достигается цель № 1. Способность гарантированно причинить агрессору неприемлемый для него ущерб в ходе крупномасштабной войны является необходимым и достаточным условием сдерживания военного конфликта. Вместе с тем сдерживание крупномасштабной ракетно—ядерной войны не страхует ракетно—ядерную державу от локальных военных конфликтов. Примеры тому в новейшей истории имеются: США — Югославия, США — Ирак, СССР — Афганистан, Россия — Грузия и т.д. Поэтому постановка перед ВС цели № 3 вполне оправданна. Переходим ко второму шагу организационного строительства ВС — определению стоящих перед ними задач. Задачи, как известно, являются результатом декомпозиции целей. Рассматривая крупными блоками, не дробя на частности, получим следующее. Задачи, которые следует решить в рамках достижения цели № 1: поддержание ВС в состоянии готовности и способности к эффективному достижению цели № 2; демонстрация способности и готовности достижения цели № 2. Задачи, которые надлежит решить в рамках достижения цели № 2: отражение крупномасштабного военного нападения на Россию; поражение военно-экономического потенциала противника. Задачей, которую необходимо решить в рамках достижения цели № 3, является разгром группировки войск, участвующей в локальном нападении на Россию. Очередность решения задач внутри цели № 2 может быть разной в зависимости от того, кто из враждующих сторон является агрессором. Исходя из российской Военной доктрины нашими ВС вначале будет решаться задача стратегического отражения внезапного нападения, а затем — нанесение ответного или ответно—встречного удара. Для США, вероятнее всего, наоборот: сначала стратегическое наступление, а затем стратегическое отражение удара тех сил, которые Россия сумеет применить. Поскольку из всех названных выше целей главной для нас является № 2, то сделаем одно существенное замечание. Крупномасштабная война с современным высокоразвитым противником, обладающим арсеналом стратегических наступательных вооружений, придет в Россию не по Смоленской дороге, проторенной Наполеоном и Гитлером, а через воздушно—космическое пространство. Вооруженная борьба (в ее начальной, решающей фазе) развернется не на традиционном сухопутно—морском, а на непризнанном отечественной военной наукой воздушно—космическом театре военных действий. Из всех возможных стратегических исходов первоочередной и главной фазы войны лишь при наступлении события «ничья» борьба может перейти в очередную — «танково—штыковую» стадию. Однако будем реалистами: накопленное у сверхдержав количество средств массового уничтожения и их высокоточных носителей делает «ничью» практически невозможным фактом. Тщательно навязываемая западными военными партнерами концепция воздушно—наземно—морской операции очень похожа на информационную провокацию, направляющую российских стратегов и ученых по ложному пути организации обороны. В первой иракской войне (1991) и в Югославии (1999) воздушно—космическая фаза агрессии была решающей и практически единственной. И все ее цели блестяще достигнуты. Во второй и третьей войнах в Ираке (1998, 2003) воздушно—наземно—морская операция втянула противников в бесконечную вялотекущую партизанско—террористическую борьбу (подобное испытал контингент советских ВС в Афганистане). Вряд ли такой опыт американцы оценят как удачный. Но на информационную провокацию (если допустить таковую) легко поддалась российская военная мысль, а за ней и войсковая практика. Именно в 1998 году, после второго Ирака мы перемешали ВВС с Войсками ПВО для их совместного применения в прифронтовой полосе — в той полосе, которой никогда не будет в современной крупномасштабной войне. А с 2003—го (после третьего Ирака) мы посчитали ненужным планировать стратегическую операцию по отражению воздушно—космического нападения противника. Новую стратегическую операцию мы наполнили наземно—воздушно—морским ударно—оборонительным содержанием. Более детально, что следует понимать под воздушно—космическим ТВД и почему в нем не применяются танковые армии, флотилии разнородных сил и объединения фронтовой авиации, изложено в соответствующих открытых источниках (Ю.В. Криницкий. «Воздушно—космический ТВД»). Определившись с задачами, переходим к необходимому процессу их решения. Из выявленных задач вытекает общая технология их решения (рис. 2). □ □ В крупномасштабной войне это две крупные технологические процедуры. Первая — процедура отражения разоружающего воздушно—космического нападения противника. Она позволяет сохранить силы возмездия для их последующего ответного или ответно—встречного применения. Вторая — процедура уничтожения военно—экономической инфраструктуры противника всем составом или большей частью стратегических ядерных сил. Вторая является главной и в принципе в ответно—встречном варианте может быть единственной. Обязательный результат войны — уничтожить врага. Но согласно основному природному инстинкту (а в теории организации это известный закон самосохранения) любая организованная система стремится устоять разрушительному воздействию извне. Поэтому, с одной стороны, неплохо бы не только уничтожить врага, но и выжить самому — защитить свою территорию, объекты, людей. С другой стороны, успешные действия обороняющейся державы по защите своих войск повышают шансы этих войск причинить неприемлемый для противника ущерб. В локальной войне — единая процедура разгрома группировки войск противника в ограниченном пространстве, охваченном военным конфликтом. Процесс функционирования реализуется в способах действий. Способов бесчисленное множество и выбираются они исходя из конкретно складывающейся обстановки. Но их внешнее проявление, то есть форма, достаточно стабильно по своим признакам. В крупномасштабной войне — это стратегическая операция по срыву или отражению ВК нападения, стратегическая операция ядерных сил. В локальной войне, вооруженном конфликте — единая ударно—оборонительная, наземно—воздушно—морская операция или боевые действия в очаге конфликта. Из выявленного процесса вытекает необходимая функциональная структура ВС. Первый ее компонент, реализующий функцию глобальной защиты от военного нападения, — группировка стратегических оборонительных сил (СОС). Учитывая, что защищаться придется от сил ВКН, это не что иное, как стратегическая группировка войск (сил) ВКО. Второй компонент, реализующий функцию глобального возмездия, — группировка стратегических ударных сил (СУС). Это системная совокупность стратегических ядерных сил наземного, морского и воздушного базирования. В своей совокупности СУС и СОС составляют потенциал стратегических сил сдерживания агрессии (ССС). Третий компонент, реализующий функцию разгрома противника в локальном военном конфликте, — группировка сил общего назначения (СОН). В общем приближении это ныне предусмотренная руководящими документами группировка войск на ТВД (СН). Она и ударная, и оборонительная в одном лице. Оставшиеся два шага проектирования — построение системы управления и организационно—штатной структуры ВС РФ. Их можно делать одновременно, поскольку они взаимообусловлены примерно так же, как взаимообусловлены скелет и мышечная масса биологического индивида. Специалисты по скелету давно умершего человека в точности воссоздают его портрет. Аналогично выстроенная система управления войсками является тем остовом, на который крепятся конкретные воинские формирования. □ Согласия нет □ Есть разные схемы управления и разные варианты организационных структур, которые могут быть рациональными для достижения одних и тех же целей. Остановиться можно на любой из альтернатив, но при соблюдении главного условия, что это не противоречит, а органично продолжает нашу логическую цепь организационного проектирования. На сегодня самые горячие споры ведутся относительно двух предметов — видовой (родовой) структуры ВС РФ и оперативно—административного управления ВС РФ. Здесь наметился ряд ключевых и непримиримых позиций. Первая позиция — Войска ВКО должны не только сохранить организационную самостоятельность, но и подняться в своем статусе до вида ВС. Вторая — необходимо слияние нынешних Войск ВКО, Военно—воздушных сил и даже РВСН в один вид ВС, который будет называться Воздушно—космические силы (ВКС). Третья — необходимо разделение оперативных и административных функций управления войсками. Четвертая — нужна концентрация оперативных и административных функций в руках одних органов управления. Попробуем разобраться в этом многообразии подходов. Стратегическая военная угроза в наземной сфере заставила в свое время иметь стратегическое объединение — группу фронтов, которая в дальнейшем получила название группировка войск на КТВД. Ее основа — объединения СВ. Аналогичная по масштабам угроза в акватории обусловила создание стратегического объединения — группировки войск на ОТВД. Ее основу составили флоты. Сегодня угрозы с земли и моря отодвинулись на второй план и театры (не юридически, но фактически) перестали быть континентальными или океанскими. Но под важнейшую и первоочередную стратегическую воздушно—космическую угрозу не создано ни театра, ни стратегического воздушно—космического объединения Вооруженных Сил. Такое межвидовое объединение должно быть. Станет ли оно называться, следуя аналогии, группировкой войск на ВК ТВД или группировкой СОС — не суть важно. Важно, что в него войдет, какой орган управления его возглавит и каковы будут его полномочия и ответственность. Основу СОС должны составить Войска ВКО. Но не такие, как созданы сейчас, а Войска ВКО, развернутые на всей территории страны, где есть объекты стратегических ударных сил, подлежащие защите от ударов из воздушно—космического пространства. Туда же необходимо включить силы ПВО других видов ВС, которые могут способствовать решению данной задачи. Во главе этой группировки должен быть поставлен главнокомандующий — специалист в области ВКО. Учитывая временной фактор, когда воздушно—космической агрессии не будет предшествовать стратегическое развертывание сторон, когда стратегическая операция должна быть спланирована в мирное время, а ее начало реализации требуется прямо сейчас и немедленно, разделение оперативных и административных функций между двумя органами управления нелогично. Именно в воздушно—космической сфере нужна безусловная централизация полномочий по планированию, прав по руководству войсками в ходе войны, ответственности за результат после отражения воздушно—космической агрессии. В этом смысле именно главнокомандующий видом ВС, одновременно являющийся главнокомандующим межвидовой стратегической группировкой СОС на воздушно—космическом театре военных действий, будет основным автором плана стратегической операции, который представит этот план начальнику Генштаба на утверждение. Только он добьется от подчиненных выполнения всех элементов этого плана в ходе военных действий. И только он единолично ответит по закону за достигнутый результат. А если так, то уже в мирное время он окажется лицом, заинтересованным в боеготовности и боеспособности своих войск, будет принимать все меры по их укомплектованию и обеспечению, по организации боевой и оперативной подготовки. И уж точно не займет позицию стороннего наблюдателя или авантюриста, создающего из частей ВКО потемкинские деревни. Подойдя к финишу, читатель обнаруживает, что в статье не раскрыта начинка конечной организационной структуры ВС РФ и группировки войск (сил), решающей задачи ВКО. Именно этого почему—то многие ждут, на этом концентрируют внимание. Но внутренняя структура межвидового стратегического объединения как раз—таки не является единственной, безусловно верной или безусловно ошибочной. Она может иметь различные (причем рациональные) альтернативы. Любая ошибка проектирования, допущенная на последнем шаге, менее катастрофична, чем ошибка, заложенная на первых шагах (легко заменить крышу здания, но для устранения дефекта фундамента придется разбирать всю конструкцию). Так утверждает классическая теория организации. Поэтому очень важно, чтобы конечный продукт проектирования (организационная структура, структура управления ВС РФ и Войсками ВКО) стал результатом единой логики организационного строительства, а не исходной волюнтаристской установкой, которая будет обосновываться в защиту чьих—то интересов. □ Автор — Юрий Криницкий, полковник запаса, кандидат военных наук, профессор □ Опубликовано в выпуске № 15 (533) за 23 апреля 2014 года

Admin: ■ АрмияБессмысленный бег на местеНикто, кому в руки попадали войска ПВО и РКО, и не собирался создавать ВКО РФ, а лишь решал узковедомственные и личные задачи Сегодня, несмотря на обилие принятых решений и совершенных действий, сложилась ситуация, прямо угрожающая созданию воздушно-космической обороны России. Причем угрозы являются внутренними и порождены по большей части как действиями, так и бездействием ученых, взявшихся за проблематику ВКО. В силу того что эти угрозы внутренние, они представляют наибольшую опасность для создания ВКО РФ. Рассмотрим их по порядку. □ Первая угроза заключается в отсутствии стройной теории ВКО, сформированной для современных реалий и актуальных потребностей практики создания ВКО РФ в настоящее время. Объясняется это тем, что существующая теория ВКО была разработана в части угроз РФ, предназначения, построения и способов применения для Войск ПВО страны как вида ВС РФ, состоявшего из полнокровных оперативных объединений ПВО и РКО. Кроме того, данная теория разработана в основном для традиционных задач ПВО и РКО, взятых преимущественно порознь для ПВО и РКО, и лишь задачи борьбы с гиперзвуковыми летательными аппаратами (ГЗЛА) и оперативно—тактическими баллистическими ракетами (ОТБР) рассматривались как единые и для ПВО, и для РКО. Основным способом создания ВКО на тот момент была признана интеграция существовавших в то время полнокровных системы ПВО страны и системы РКО глобальной в части СПРН и ККП и локальной в части ПРО города Москвы. □ ■ Фото: Георгий Данилов □ В настоящее время указанное выше либо кануло в Лету, либо существенно изменилось, либо, например в части интеграции систем ПВО и РКО, можно ставить под сомнение. Последнее будет показано ниже при рассмотрении очередной угрозы созданию ВКО РФ. Результатом этого явилось то, что существующая теория ВКО не дает современного и однозначного ответа на ряд вопросов. Первый из них можно сформулировать следующим образом: а для чего России нужна ВКО? То ли ВКО нужна РФ для нанесения поражения и победы над наиболее опасным воздушно-космическим противником, то ли для обороны основных объектов страны и группировок войск ВС РФ путем борьбы с воздушно—космическим противником, то ли как элемент системы сдерживания агрессоров от нападения путем кратковременной (на время применения) обороны войск, сил и средств ответного ядерного удара ВС РФ, то ли для достижения всех этих целей вместе. Не зная ответа на эти вопросы, невозможно однозначно ответить на следующий: а что такое ВКО РФ? Здесь спектр определений очень широк. При этом ВКО одновременно определяют и как совокупность простых мер и боевых действий, и как только боевые действия, но с оборонительными целями, и как глобальное оборонительное оружие в виде глобальной технической системы коллективного пользования, и как интегрированную систему традиционных войск и сил ПВО и РКО. Указанный ряд можно продолжить и дальше, но и этого достаточно для того, чтобы понять, какая разноголосица существует в рассматриваемой области. И вообще необходимо указать на поверхностное определение понятий, которыми оперирует современная военная наука в области ВКО. Иначе как можно объяснить замешивание в одном определении системы мер по подготовке боевых действий и собственно боевых действий войск и сил ВКО по борьбе с воздушно—космическим противником. Не зная, и что такое ВКО РФ, и для чего она нужна, невозможно ответить на вопросы: ВКО будет распространяться на всю территорию России или только на ее часть? Если на часть территории РФ, то где она должна быть противовоздушной, а где воздушно—космической? Не ответив на указанные вопросы, нельзя определиться с составом и организационно—штатным построением войск и сил ВКО и их размещением на территории РФ и в космосе. Сегодня ученые, работающие в области проблематики ВКО, не доказали остальному научному сообществу и высшему руководству ВС РФ ряд фундаментальных научных положений, которые лежат в основе теории ВКО. К числу таких относятся положение о том, что ход и исход современных войн и вооруженных конфликтов определяют войска, силы и средства, действующие из и через воздушно—космическое пространство; положение о том, что в военном отношении «воздух» и «космос» из физических сред перемещения различных технических аппаратов и оружия перешли в разряд театра войны. Необходимо указать, что такое положение определяется не только и не столько косностью мышления научного сообщества и высшего руководства ВС РФ, сколько пассивностью, отсутствием упорства и «гибкостью» из серии «чего изволите» в отстаивании своих идей, а также недостаточной их пропагандой и слабостью системы доказательства и аргументации. Для того чтобы эту угрозу снять, необходимо заново определить проблематику ВКО и разработать дальше применительно к современным условиям теорию ВКО. Вторая угроза созданию ВКО России заключается в том, что принятый сейчас способ формирования воздушно—космической обороны через интеграцию систем ПВО и РКО отчасти в своей идеологии является неверным и отчасти выполнил свою задачу и в силу этого устарел. Поясним указанное. В настоящее время полнокровная реализация интеграции систем ПВО и РКО осуществляется лишь для города Москвы на основе технических решений, созданных в прошлом веке систем ПВО и ПРО. При этом идеологическую основу в указанной интеграции определяют задачи борьбы с ГЗЛА и баллистическими ракетами (в том числе и ОТБР). Вместе с тем наибольшую угрозу по массовости (количеству) созданного, точности и стоимости представляют не ГЗЛА и баллистические ракеты, а крылатые ракеты и ударные беспилотные летательные аппараты (БЛА), а также сброшенные и запущенные с самолетов и ударных БЛА противника поражающие средства, относящиеся к классу ВТО. Кроме того, при такой интеграции возникают вопросы: почему интеграция и создание ВКО только для Москвы? Лишь потому, что территориально система ПРО находится на обороне столицы? И что это дает для обороны РФ и т.д. В настоящее время все в большей степени становится очевидным, что принятая ранее идеология интеграции ПВО и ПРО требует коренного пересмотра и не только для Москвы, но и для всей территории России. Помимо этого, реализуемая сейчас интеграция ПВО и ПРО столицы совершенно не ориентирована на имеющиеся реалии борьбы с воздушно—космическим противником. К ним необходимо отнести следующее. Можно считать доказанным, что будущая война любого уровня развитых стран будет преимущественно бесконтактной для всех видов ВС, а для войск и сил ПВО, ВКО и ВВС — только бесконтактной. При этом руководство вооруженных сил развитых государств отказалось от ввода пилотируемой авиации в зоны огня ЗРВ и ЗА, для этого они свои ВВС оснастили «дистанционным» оружием, сбрасываемым и запускаемым вне зоны зенитной ракетной обороны (ЗРО). Таким образом, в зонах огня ЗРВ основными целями будет не пилотируемая авиация, а сброшенные и запущенные ею средства. В то же время мы в своей интеграции по—прежнему ориентируем ЗРО преимущественно на уничтожение пилотируемой авиации и лишь попутно на уничтожение ГЗЛА, БР и КР, что методологически неверно. Кроме того, ведущие государства оснастили свои ВВС высокоточным оружием, наличие которого обусловливает нанесение не площадных, а точечных ударов по элементам внутри обороняемых объектов. Иными словами, воздушный противник не будет наносить удары по нашим объектам, как по площади. Мы же по—прежнему и Москву, и другие объекты обороняем как площадь без структурирования их на точечные объекты. Следует добавить, что усилиями ученых ВА ВКО имени Маршала Советского Союза Г.К. Жукова концептуально разработана внутриобъектовая маневренная противовоздушная оборона площадных объектов и обоснована необходимость ввода сил ЗРВ внутрь таких объектов для придания их противосамолетной обороне противоракетных свойств. При этом выработаны исчерпывающие практические рекомендации, однако «интеграторы» не только не спешат внедрять их, но даже не интересуются ими. Рассмотренное положение дел опасно тем, что ВКО города Москвы объявлена головным участком с последующим распространением его неверной идеологии по всей территории России, где будет создаваться ВКО. Следует отметить еще одно важное обстоятельство. На сегодня интеграция как способ создания ВКО свою задачу выполнила — ПВО и ПРО Москвы, хоть и с потерями, но сохранены. В то же время интеграция себя исчерпала, так как больше нечего интегрировать, имеет очень ограниченную территорию применения, а поэтому не может применяться далее для создания ВКО РФ. Надо идти дальше и переходить от простой интеграции устаревшего к созданию новых систем вооружения, а от них — не к интегрированной, а к целостной системе ВКО РФ. Для этого необходимо устранить два методологических пробела в создании ВКО РФ, а именно создать единую систему управления ВКО РФ с уровнем автоматизации реального масштаба времени, космических скоростей полета и массированного применения (сброшенных, запущенных) средств воздушно-космического нападения. Также следует создать дальнюю детальную разведку воздушно—космического противника, способную решать оперативные и стратегические задачи. При этом надо иметь в виду, что дальняя разведка должна быть не только и не столько сигнальной, позволяющей применить авиацию до рубежей сброса противником бортовых средств и обеспечить своевременное целеуказание ЗРВ и ИА по БР и КР. Ей в первую очередь необходимо быть смысловой, позволяющей как заблаговременно, так и непосредственно вскрыть оперативный и стратегический замысел воздушно—космического противника и своевременно ввести в действие свои стратегические и оперативные контрпланы. Без формирования единых систем управления и систем разведки как системообразующих элементов невозможно создание целостной системы ВКО РФ. Также при формировании новых систем вооружения следует критически подойти к проповедуемому сейчас в конструкторских бюро подходу: «Выше и дальше». Этот подход, если его некритично и огульно применять при разработке вооружения, предназначенного для уничтожения средств воздушно-космического нападения по принципу «железо против железа», является пустой тратой средств, так как он нереализуем. Дело в том, что воздушный противник, а космический противник тем более, имеет изначальное и перманентное превосходство над Войсками ВКО (без их выхода в космос) в кинетической и потенциальной энергии в десятки тысяч раз в воздухе и в десятки миллионов раз в космосе. Погоня по дальности и высоте за таким «высокоэнергетическим» противником с изначальной нулевой потенциальной и нулевой кинетической энергией средств ВКО бесперспективна. Скорее всего при создании нового поражающего вооружения ВКО надо сосредоточиться на увеличении не дальности и высоты, а его скорострельности, многоканальности, пропускной способности и точности на уже достигнутых высотах и дальностях. Не надо пытаться взять Господа Бога за бороду. Третья угроза созданию ВКО РФ заключается в неадекватной и отчасти своекорыстной практике применения даже существующей теории ВКО, не говоря уже о многочисленных искаженных ее версиях. Неадекватность в том, что изначально выбран бесперспективный подход к разрешению такой управленческой проблемы, как создание ВКО РФ. К разрешению управленческих проблем существует множество подходов: системный, комплексный, интеграционный, маркетинговый, динамический, воспроизводственный, процессный, нормативный, количественный (математический), административный, поведенческий, ситуационный. Они не конфликтуют, а дополняют друг друга, но есть два подхода, которые являются противоположными, — функциональный и предметный. Функциональный подход предполагает двигаться в разрешении проблемы от потребителя, коим являются РФ как государство, его общество, социальные институты (в том числе и ВС РФ), социальные группы и граждане этого общества. В дальнейшем эта социальная потребность должна быть четко определена как цель, которую надо достичь. После того как поставлена четкая цель, определяется система задач, которые надо решить (выполнить) для ее достижения. Затем генерируются, моделируются, а если надо и создаются альтернативные системы, организационные структуры, объекты и т.д. для выполнения этих задач и выбираются те из них, которые требуют минимальных совокупных затрат на создание и обеспечение своего жизненного цикла на единицу их эффективности (полезного эффекта). В основе функционального подхода лежит так называемый причинный треугольник технического прогресса: социальные потребности — технические возможности — экономическая целесообразность. В настоящее время при образовании ВКО РФ и в целом при руководстве теорией ВКО применяется в основном предметный подход, при котором совершенствуются существующие системы, организационные структуры, объекты без создания их новых аналогов и образцов. Иными словами, при предметном подходе задача создания нового и поиска инновационных способов для удовлетворения даже старых социальных потребностей просто не ставится. В итоге при таком подходе интегрируют в лучшем случае существующее, ранее созданное, затем его модернизируют до возможного предела старых технических решений, переставляют организационные квадратики в социально-технических системах и т. д. Функциональный подход предполагает инновационное движение вперед, а предметный — обрекает догонять вчерашний день и не позволяет адекватно удовлетворять социальные потребности РФ в области борьбы с воздушно—космическим противником и приведет в конечном итоге к пустой трате огромных средств. Мы в области борьбы с воздушно—космическим противником достигли предела применения предметного подхода. Необходимо переходить на реализацию функционального подхода. При этом следует иметь в виду, что осторожные теоретики и практики, противопоставляя функциональный и предметный подходы, приводят такие аргументы, что, мол, предметный подход дешевле функционального. При этом сознательно лукавят и не указывают, что функциональный подход дорог в разработке и создании нового, а также в рисках создать не то, но дешев в эксплуатации и применении нового в течение его жизненного цикла. Предметный подход дешев в модернизации существующего, но в перспективе это пустая трата средств и по своей бесперспективности он дороже функционального. Скупой платит дважды. Если теперь, опираясь на указанное выше, обратиться к существующим публикациям и практическим проработкам, то придется констатировать, что различного рода движения вокруг и в направлении организации воздушно—космических сил и соответствующих им командований есть предел реализации в своей бесперспективности напрасной траты средств предметного подхода. В развитых странах ВВС готовят как войска войны, а не поля боя на этой войне. Наши же ВВС, «раскассировавшись» по военным округам, на себя самостоятельных задач войны не взяли (они берут на себя лишь задачи поля боя в пределах оперативных задач военного округа), а Генеральный штаб ВС РФ им задачи войны не поставил (тем более что и ставить некому). Но все равно, командующие и генералы без войск и в целом ВВС без постановки новых задач с задачами и мировоззрением поля боя претендуют на войска и системы, предназначенные для сдерживания, предотвращения, а если потребуется, то и для победоносного завершения войны. Такое создание очередных войск, сил и командований в тупике предметного подхода завершится лишь очередной и в лучшем случае непродуктивной перестановкой квадратиков в финансово—штатном расписании ВС РФ. Своекорыстие практики применения теории ВКО заключается в том, что она по завершении разработки сразу перестала принадлежать авторам и без соответствующего авторского надзора попала в руки политиков в погонах. Последние не стали вдаваться в тонкости собственно теории, ее основных идей и научных положений, а просто выхолостили содержание теории ВКО и превратили ее в бессодержательный бренд. Далее и по сей день политиками всех мастей, вплоть до самых высших и не только в погонах, этот бренд используется в основном для борьбы за чины, кресты, звания и финансовые потоки, а также чтобы показать всем, как мы реагируем на угрозы национальной безопасности. Безусловно, на бренде ВКО РФ можно заработать, что и делается. В рыночных условиях это правильно. Но нельзя даже в рыночных условиях применять бренд ВКО без серьезного намерения действительно создать ВКО РФ. Иначе это будет обман тех, кто платит за это. Если оглянуться назад, то создается впечатление, что никто, кому в руки попадали войска ПВО и РКО, за исключением Войск ПВО ВС СССР, не собирался создавать ВКО РФ, а лишь под покровом необходимости ее формирования решал узковедомственные, а то и просто личные задачи. Похоже, что ограничившись сменой названий, никто не хочет создавать ВКО РФ и сейчас, даже имея на руках прямое предписание в виде соответствующих (и не одного) указов президента РФ. Интересно, как долго это будет продолжаться? □ Автор — Анатолий Корабельников, доктор военных наук, профессор ВА ВКО □ Опубликовано в выпуске № 15 (533) за 23 апреля 2014 года

Admin: ■ ОборонкаУщербная ВКОСтруктура руководства воздушно—космической обороной страны создает неопределенность в ответственности за ее состояние и дальнейшее развитие Теперь уже в далеких 80—90—х годах прошлого столетия группа специалистов главного командования Войск ПВО и 2—го ЦНИИ Минобороны СССР обосновала необходимость трансформации этого вида Вооруженных Сил в Войска воздушно—космической обороны. Основной доминантой данной идеи являлось объединение под централизованным управлением всех сил и средств, способных оказывать противодействие средствам ВКН и вести борьбу с ними в едином воздушно—космическом пространстве. При этом главной предпосылкой для ее реализации было объединение Войск ПВО и существовавшего тогда Управления начальника космических средств Минобороны СССР, впоследствии переименованного в Военно—космические силы (ВКС), в один вид Вооруженных Сил. □ Все основания для этого были. В Войсках ПВО в то время уже существовали развернутые системы ракетно—космической и противоздушной обороны, велись интенсивные работы по наращиванию их эффективности. В техническом плане было выполнено сопряжение прежде самостоятельно существовавших системы ПРО А—135 Москвы и системы ПВО С—50 Московского региона. При проведении испытаний они показали высокую эффективность совместного применения и подтвердили возможность и целесообразность интеграции сил и средств, способных вести борьбу в едином воздушно—космическом пространстве. В Войсках ПВО существовал единственный в стране и в мире орбитальный комплекс противокосмической обороны ИС—МУ, на завершающей стадии создания находился авиационно—ракетный комплекс перехвата КА на базе истребителя дальнего действия МиГ—31Д. □ ■ Фото: Михаил Ходаренок □ Однако этой, казалось бы, простой и рациональной идее не суждено было сбыться. Несмотря на существование практически боеготовых и совместно функционирующих систем и комплексов ракетно—космической и противовоздушной обороны при централизованном управлении с ЦКП Войск ПВО, тогдашнее руководство Управления начальника космических средств, а потом Военно—космических сил сделали все, чтобы не допустить интеграции Войск ПВО и ВКС. С этой целью предпринимались попытки создать параллельную систему контроля космического пространства, космического базирования и средств противоспутниковой борьбы. В угоду своим интересам была выведена якобы на модернизацию стартовая позиция комплекса ПКО ИС—МУ, находившаяся в их ведении, которую они не собирались делать. Впоследствии это стало главной причиной прекращения работ по совершенствованию достаточно перспективного и эффективного средства противокосмической обороны. К глубокому сожалению, с 1996 года многие перспективные наработки в этой области дальнейшего своего развития не получили, а само движение к построению целостной системы ВКО приобрело отрицательный вектор. Это явилось следствием субъективного и непродуманного решения по организационному разъединению войск РКО с Войсками ПВО и последовавшего за ним изменения организации управления основными составными частями ВКО при выполнении общих или смежных задач. Находясь в различных структурах, они стали существовать автономно и если получили какое—то развитие, то без взаимной связи, а лишь исходя из видения их перспектив своего руководства. В 1996—1998 годах группа энтузиастов создания системы ВКО главного командования Войск ПВО, 2 и 45—го ЦНИИ с участием генеральных конструкторов основных систем и средств РКО и ПВО добилась рассмотрения этой проблемы Советом безопасности РФ и принятия положительного решения о необходимости создания ВКО. Однако оно не было реализовано, так как назначенный министром обороны главнокомандующий РВСН генерал армии Игорь Сергеев решил укрепить свой бывший вид ВС за счет включения в его состав войск РКО и ВКС МО РФ. В обоснование целесообразности такого шага утверждалось, что это позволит существенно повысить потенциал стратегического сдерживания ВС РФ и никоим образом не скажется на возможностях отражения наступательных операций и действий СВКН противника. В ряде статей часто публикуемых экспертов, таких как генерал—полковник Виктор Есин, генерал—майор Владимир Дворкин и других, до сих пор отрицается объективный процесс трансформации воздушного и космического пространства в единую воздушно—космическую сферу вооруженного противоборства и как следствие рациональность таких структурных преобразований ВС РФ. Пробыв в РВСН три года, войска РКО превратились из ранее элитного рода Войск ПВО в объединение РКО и совместно с бывшими ВКС МО РФ в 2001—м стали одним из компонентов Космических войск России. Однако их злоключения на этом не закончились. Непонятно, с какой целью, имея ранее стройную и законченную как в организационном, так и в технически—функциональном плане структуру в виде объединения РКО, теперь уже командование Космических войск расчленяет его на составные части. Они преобразуются в какие—то странные для ВС РФ технические формирования типа главных центров ПРН, ККП, а также соединение ПРО. В таком разобщенном состоянии соединения и части РКО попали в созданные в 2011 году Войска ВКО. Непонятно, по какой причине ранее существовавшая система контроля космического пространства ВС РФ, по своим возможностям незначительно уступающая по характеристикам такой же системе США, вдруг стала называться системой разведки космической обстановки. Очевидно, авторы ее переименования не понимали, что разведка космического пространства является одной из частных задач ее контроля, включающей, кроме того, анализ, оценку и прогнозирование космической обстановки. Из сведений о нынешней структуре Войск ВКО и укрупненных четырех военных округов с подчинением им ВВС и ПВО всем специалистам, занимающимся вопросами организации борьбы со СВКН, становится понятной ущербность такой организации воздушно—космической обороны Российской Федерации. Бывшие инициаторы создания системы ВКО и подумать не могли, что в таком искаженном виде будут реализованы их предложения и утвержденная президентом России Концепция ВКО РФ. Главная проблема заключается в децентрализации ответственности и руководства компонентами ВКО и отсутствии какой—либо логики в создании этих формирований и организации боевого управления ими. При этом основными недостатками являются: 1. Организационное разъединение сил и средств ПВО (ВКО) военных округов, которые одновременно находятся и в административном подчинении главного командования ВВС, и остатков бывшего оперативно—стратегического командования ВКО — трех бригад ВКО, вошедших в состав командования войск противовоздушной и противоракетной обороны Войск ВКО. Таким образом, за воздушно—космическую оборону Московского региона и остальной части Российской Федерации несут ответственность различные инстанции и неясно, кто, как и в какой степени будет планировать операции или боевые действия по отражению ударов СВКН и осуществлять управление ими. 2. Отсутствие в составе командования ПВО и ПРО воздушно—космической обороны Московского региона истребительной авиации, без которой невозможна организация эффективной борьбы с аэродинамическими целями в зоне ответственности этого командования, учитывая ограниченные возможности бригад ВКО по отражению ударов СВКН на дальних подступах. 3. Разобщенность систем РКО в административном отношении. Главные центры ПРН и ККП подчиняются космическому командованию, а соединение ПРО — командованию войск противовоздушной и противоракетной обороны ВКО. В то же время системы ПРН, ККП, стратегической ПРО, а также средства ПКО уже к концу 80-х годов представляли единую крупномасштабную интегрированную структуру, функционирующую в автоматическом режиме. И естественно, что ее боевое применение должно осуществляться под единым руководством в рамках единой структуры. 4. И главное — существующая структура руководства воздушно—космической обороной государства создает неопределенность в ответственности за ее состояние и дальнейшее развитие. Из этого следует, что необходим такой орган управления ВКО, который будет нести ответственность за выполнение всего комплекса задач по организации и руководству воздушно—космической обороной страны и ее ведением при централизованном оперативном (боевом) управлении всеми войсками и силами. В свою очередь ранее стоявший вопрос, на базе какой структуры он должен функционировать, и поныне не решен. Особые условия организации и ведения борьбы в воздушно—космическом пространстве, в частности глобальный пространственный размах и высокая динамика действий СВКН, а также решающее значение фактора времени однозначно требуют сосредоточения в одном органе управления всех функций и задач по руководству воздушно—космической обороной как в мирное, так и в военное время. В связи с этим на Войска ВКО необходимо возложить всю полноту ответственности за организацию воздушно—космических операций и иных форм действий, участвующих в них войск и сил, а также подготовку группировок ВКО и органов оперативного управления видов Вооруженных Сил и региональных командований к выполнению задач по воздушно—космической обороне. В военное время этот орган должен руководить войсками, силами и средствами при выполнении задач воздушно—космической обороны государства и нести полную ответственность за результаты их применения. Выполнение этих задач ставит данный орган военного управления в статус стратегического, поскольку он должен решать вопросы ВКО государства и непосредственно руководить всеми войсками, силами и средствами, привлекаемыми к решению задач боевого дежурства по ВКО вне зависимости от их видовой, родовой или ведомственной принадлежности. □ Автор — Анатолий Сколотяный, начальник штаба войск РКО в 1987—1995 годах, генерал—лейтенант, один из инициаторов создания системы ВКО □ Опубликовано в выпуске № 16 (534) за 30 апреля 2014 года

Admin: ■ АрмияВоздушно—космические угрозы недооцененыВойскам ВКО требуются детальные задачи и адекватные им состав и возможности Проблема применения вооруженных сил в войне является перманентной для каждого государства, потому что до сих пор считается одним из основных путей разрешения межгосударственных конфликтов и противоречий и на каждом этапе развития ВС осуществляется в системе операций, обусловленных историческими традициями и особенностями. Прослеживаются коренные различия между войнами XIX века в двухмерном пространстве, ХХ века в трехмерном и ведением военных действий в настоящее время. □ Опыт ряда последних конфликтов с участием ведущих стран Запада убедительно свидетельствует, что современные и тем более перспективные войны будут вестись во всех средах — земля, вода, воздух, космос, информационная. Ни у кого уже не вызывает сомнения, что центр тяжести вооруженной борьбы смещается в воздушно—космическую и информационную сферы. Поэтому проблема применения войск (сил) ВКО в современных условиях является крайне острой и актуальной. □ ■ Коллаж Андрея Седых □ Вооруженные Силы применяются в определенных формах и способах. В современной военной науке существует множество формулировок понятий «форма» и «способ». Вместе с тем всегда прослеживается их взаимосвязь через содержание военных действий. При этом каждая из категорий выражает одну из сторон содержания. Поэтому под формой военных (боевых) действий предлагается понимать их организационную сторону, взаимоувязывающую цель, задачи, состав привлекаемых войск, уровень руководства и масштабы действий. Традиционно это операции, сражения, одиночные или систематические боевые действия, бои, удары и маневр войсками (силами). □ Оборона и нападение □ Форма военных действий имеет сложную структуру, представляемую совокупностью форм нижнего уровня (операции, боевые действия, бои, удары). Каждой из перечисленных форм присущи свои отличительные признаки, позволяющие описывать рассматриваемую форму, например, как операцию, а не боевые действия или удар. Под способом ведения военных (боевых) действий предлагается понимать порядок, последовательность и приемы применения войск, сил и отдельных средств для достижения цели войны, решения задач операции, боевых действий и удара. В отличие от форм военных действий способы всегда подвижны. С учетом рассмотренных подходов к определению категории «форма» была разработана система форм применения Вооруженных Сил Российской Федерации на период до 2020 года, которая явилась основой для разработки основополагающих уставных документов по подготовке и ведению военных действий в мирное и военное время. Эти документы определяют систему стратегических операций Вооруженных Сил Российской Федерации. Войска ВКО принимают участие во всех стратегических операциях в формах боевых, разведывательно—информационных и обеспечивающих действий. Проведение самостоятельных операций Войсками ВКО в настоящее время не предусматривается. □ □ Войска ВКО — довольно молодой высокотехнологичный род войск, созданный 01 декабря 2011 года на базе Космических войск и оперативно—стратегического командования ВКО из состава ВВС. За два с половиной года с момента своего создания в Войсках ВКО проведено достаточное количество мероприятий, в том числе стратегического уровня. Анализируя результаты проведенных мероприятий, можно сделать ряд выводов, основными из которых являются следующие: 1. Угрозы для Вооруженных Сил и страны в целом со стороны сил и средств воздушно—космического нападения противника недооцениваются. Поэтому не находит должного понимания важность задач, решаемых Войсками ВКО. 2. Задачи Войск ВКО в современных стратегических операциях детально не определены. 3. Задачи, возлагаемые на Войска ВКО в стратегических операциях, не соответствуют их составу и возможностям. Недооценка угроз со стороны сил и средств воздушно—космического нападения противника приводит к тому, что роль Войск ВКО в ходе выполнения мероприятий стратегического уровня была приниженной. Этому есть субъективные и объективные причины. Одной из субъективных может быть отношение к Войскам ВКО как к преемнику Космических войск, выполнявших в стратегических формах военных действий Вооруженных Сил в основном обеспечивающие задачи. Объективной же причиной на сегодня является ограничение возможностей Войск ВКО лишь Центральным промышленным районом. Из перечисленных причин логичным образом вытекают и направления решения выявленной проблемы: 1. Уточнение, а порой и пересмотр роли и места Войск ВКО в существующей системе операций Вооруженных Сил РФ. 2. Приведение состава и возможностей Войск ВКО в строгое соответствие со стоящими перед ними задачами. По первому пункту хотел бы отметить, что в Военной академии ВКО в ходе выполнения ряда НИР разработаны предложения о пересмотре роли и места Войск ВКО в современной системе стратегических действий ВС РФ, в частности в стратегической операции, предусматривающей поражение важных объектов на территории противника (СОПВОП). Результаты анализа ряда последних стратегических учений показали, что при планировании стратегической операции, предусматривающей поражение важных объектов на территории противника, рассматривалась в основном только наступательная составляющая этой операции и практически не учитывалась оборонительная. Очевидно, что противником будет вскрыт факт подготовки к операции, он предпримет все меры по заблаговременному срыву. Наиболее вероятно срыв нашей стратегической операции будет осуществляться проведением воздушной операции с задачами поражения самых важных объектов. Таковыми являются пункты управления Вооруженными Силами и государством в целом; центры оповещения; объекты систем разведки, целеуказания, навигации, связи, сбора и обработки информации; объекты СЯС и ВКО, а также экономики, инфраструктуры и жизнеобеспечения. Подобный сценарий действий подтверждает характер всех последних операций, проводимых НАТО, в Ливии: «Одиссей. Рассвет», «Начало пути» и «Объединенный защитник». В ходе нанесения ударов средствами поражения НАТО в первую очередь были уничтожены объекты ПВО, военного и государственного управления, в том числе резиденция ливийского лидера, офисы СМИ, административного управления. Во вторую очередь поражались войска и объекты военной инфраструктуры. Следовательно, до стратегической операции, в ходе и после ее проведения должно планироваться отражение ударов средств воздушно-космического нападения противника. Основная роль в этих операциях должна принадлежать Войскам ВКО. На них возложено решение таких основных задач, как прикрытие критически важных объектов на территории РФ и ее союзников, а также группировок войск (сил), участвующих в СОПВОП. При решении первой задачи следует учитывать, что конкретный перечень наиболее важных объектов на территории РФ и ее союзников, которые стремится поразить потенциальный противник, должен определяться Генеральным штабом ВС РФ исходя из возможностей СВКН противника, а также условий развития стратегической (оперативно—стратегической) обстановки. Хотелось бы отметить, что существующий перечень объектов, подлежащих обязательному прикрытию в военное время (то есть наиболее важных объектов на территории РФ), должен быть пересмотрен как не соответствующий возможностям современной системы ВКО и прогнозируемому характеру действий противника. Задача прикрытия наиболее важных объектов на территории РФ и ее союзников будет считаться решенной Войсками ВКО, если ущерб, наносимый в результате упреждающих, ответно—встречных и ответных ударов СВКН противника, не превысит размеров приемлемого для РФ ущерба. При решении второй задачи следует учитывать, что прикрытию от ударов СВКН в ходе СОПВОП подлежат созданные группировки войск (сил) в местах их оперативного предназначения и силы дальней авиации на маршрутах полета к рубежам пуска ВТО БД. Задача прикрытия группировок войск (сил), участвующих в СОПВОП, будет считаться решенной Войсками ВКО, если потери, понесенные этими группировками от упреждающих, ответно—встречных и ответных ударов СВКН противника, позволяют наносить ущерб наиболее важным объектам противника не ниже заданного уровня. Особенностью применения Войск ВКО при проведении СОПВОП является то, что выполнение ими задач по прикрытию ударных группировок, а также наиболее важных объектов на территории РФ и ее союзников должно осуществляться на всех этапах операции — при подготовке, в ходе ведения и после завершения. Не стоит также забывать, что Войска ВКО в ходе СОПВОП будут выполнять задачи в пределах одного или нескольких стратегических направлений, а также смежных, вплоть до решения отдельных задач на всей территории РФ и ее союзников. То есть и по временным, и по пространственным показателям боевые действия Войск ВКО могут и должны выходить за рамки СОПВОП, для чего им необходимо обладать соответствующими составом и возможностями. В этом заключается второе направление их развития, учитывая круг задач, которые определены в указе президента РФ от октября 2012 года. □ Нужен единый орган управления □ Направления совершенствования состава Войск ВКО подробно проанализированы в публикациях докторов наук Кирилла Макарова и Сергея Ягольникова. Очевидно, что их реализация принципиальным образом изменит роль и место Войск ВКО в формах военных действий ВС РФ. Вместе с тем в части, касающейся перспективной структуры Войск ВКО, есть ряд предложений, которые мне хотелось бы затронуть. Речь прежде всего идет о необходимости создания единого органа управления всеми силами и средствами, способными вести борьбу в воздушно—космической сфере. Он может быть назван главным или стратегическим командованием ВКО, не суть важно. Главное, чтобы он имел соответствующие полномочия управления всеми силами и средствами, участвующими в решении сформулированных выше задач. Вызывает сомнение целесообразность подчинения соединения ПРО объединению ПВО—ПРО. Общеизвестно, что система ракетно—космической обороны функционально состоит из подсистем предупреждения о ракетном нападении, контроля космического пространства, противоракетной, а в перспективе и противокосмической обороны. Все эти подсистемы функционируют в единой системе боевых алгоритмов, и организационный разрыв их и подчинение двум различным объединениям нецелесообразны. Предлагается создать отдельное оперативное объединение, в состав которого включить соединения предупреждения о ракетном нападении, разведки космической обстановки, противоракетной, а в перспективе и противокосмической обороны, которые прикроют Москву и Центральный промышленный район. Для решения задач противовоздушной и нестратегической противоракетной обороны на каждом из основных направлений («Запад», «Юг», «Центр», «Восток») необходимо создание оперативных объединений ВКО. Поскольку успешное решение задач возможно только совместными организованными действиями зенитных ракетных, радиотехнических войск, истребительной авиации, сил и средств РЭБ, предлагается в состав объединений наряду с соединениями ВКО, дислоцирующимися в округах, включить воинские части истребительной авиации и радиоэлектронной борьбы. В перспективе для решения задачи нестратегической ПРО, прежде всего объектов, которые осуществляют сдерживание агрессии, необходимо в состав каждого объединения включить отдельные полки, на вооружении которых имеются средства эффективной борьбы не только с аэродинамическими, но и с баллистическими целями. То есть С—500. Достоинство предлагаемого варианта организационной структуры заключается прежде всего в том, что состав Войск ВКО в этом случае будет соответствовать возлагаемым на них задачам, определенным Концепцией ВКО и указом президента о совершенствовании ВКО РФ, а элементы этой структуры (объединения ВКО) получают четкий перечень не только задач, но и обороняемых объектов. В целом предложенным составом Войска ВКО способны уничтожать все классы существующих и перспективных СВКН на стратегических направлениях, вести борьбу с орбитальной группировкой противника, обеспечивать ПРО наиболее важных объектов страны. Очевидно, что планируемое оснащение частей и соединений перспективными системами вооружения приведет к качественному революционному скачку и значительно расширит возможности Войск ВКО в борьбе с воздушно—космическим противником. Это зенитные ракетные системы С—400 и С—500, комплексы противоспутниковой борьбы, средства кинетического и силового поражения и функционального подавления СВКН, а также перспективные станции разведки, комплексы средств автоматизации, средства предупреждения о ракетном нападении и контроля космического пространства. В этом случае Войска ВКО будут способны выполнять самостоятельно и во взаимодействии с другими родами войск и видами ВС задачи, при решении которых в системе стратегических действий ВС РФ должна быть предусмотрена операция соответствующего оборонительного характера. Как вариант для обсуждения это отражение воздушно—космического нападения противника (ОВКНП). Основная роль в данной операции будет возложена на Войска ВКО. А силы, способные осуществлять борьбу с СВКН других видов и родов ВС РФ, на период проведения должны быть оперативно подчинены органу, управляющему отражением ВКН и отвечающему за ее результат — командованию Войск ВКО, в перспективе — стратегическому командованию ВКО. Операция может вестись одновременно или последовательно на нескольких или всех стратегических воздушно—космических направлениях. Целями могут быть срыв (отражение) воздушно—космического (воздушного) нападения противника; нанесение поражения его силам и средствам в воздушном и околоземном космическом пространстве; прикрытие пунктов управления государством и Вооруженными Силами, объектов СЯС, важных объектов экономики и инфраструктуры, группировок войск (сил) на театрах военных действий; завоевание господства (превосходства) в воздухе и стратегической космической зоне. В перспективе произойдет наращивание противоракетного и противокосмического потенциала Вооруженных Сил Российской Федерации за счет принятия на вооружение средств стратегической и нестратегической ПРО с возможностями поражения баллистических целей всех типов на дальностях и высотах до 200 километров, средств кинетического и силового поражения, функционального подавления СВКН. Это приведет к тому, что в ближайшее время в качестве возможных форм применения Войск ВКО следует рассматривать противокосмическую и противоракетную операции, проведение которых целесообразно не только при ОВКНП, но и в других формах стратегических действий Вооруженных Сил РФ в военное время. В более отдаленной перспективе, видимо, назреет необходимость и будут созданы условия для подготовки и проведения силами ВКО стратегической операции по завоеванию (недопущению завоевания противником) превосходства в воздухе и космической зоне. При выработке и обосновании форм и способов боевых действий следует исходить из решаемых задач, которые во многом определяются возможностями, а также формами и способами действий противника. □ Автор — Андрей Гончаров, полковник, доктор военных наук, профессор □ Опубликовано в выпуске № 17 (535) за 14 мая 2014 года

Admin: ■ АрмияНе допустить перекосовИменно этого надо избежать при создании системы воздушно—космической обороны Российской Федерации Анализ тенденций развития средств вооруженной борьбы и способов их применения на рубеже XX—XXI веков позволяет сделать вывод о коренном изменении характера вооруженной борьбы. Ее центр тяжести и основные усилия переносятся в воздушное и космическое пространство. Ведущие в военном отношении государства мира главную ставку делают на завоевание господства в воздушно—космической сфере. □ Наибольшую угрозу для безопасности Российской Федерации, исходящую из воздушно—космической сферы, представляют межконтинентальные баллистические ракеты, крылатые ракеты большой дальности воздушного, морского и наземного базирования в ядерном и неядерном оснащении. В период до 2020 года ожидается появление дополнительных угроз за счет создания и принятия на вооружение беспилотных космических аппаратов типа Х—37В, гиперзвуковых летательных аппаратов, воздушно-космических самолетов и планирующих головных частей баллистических ракет. □ ■ Фото: Вадим Савицкий □ Военным ученым и практикам известна закономерность: ход и исход военных действий в значительной мере определяются успешными действиями в воздушном и космическом пространстве. Об этом убедительно свидетельствует опыт военных конфликтов второй половины XX и начала XXI века. Активные действия или бездействие национальных систем ПВО государства и вооруженных сил определяли ход и исход вооруженной борьбы. Так было во Вьетнаме, где активные и эффективные действия национальных сил ПВО вынудили агрессора отказаться от ведения войны. И напротив, бездействие или слабость национальных систем ПВО привели к развалу ряда государств. Так было в Ираке, Ливии, Югославии. Поэтому в этих условиях проблема создания надежной системы воздушно—космической обороны (ВКО), способной парировать угрозы из воздушно—космической сферы, в настоящее время становится, как никогда, актуальной. Она является одной из основных стратегических составляющих национальной безопасности страны и ее роль постоянно возрастает, а ее создание является государственной задачей, по своей значимости и сложности сопоставимой с созданием в 40—х годах прошлого столетия ядерного оружия. Сегодняшнее состояние воздушно—космической обороны Российской Федерации можно охарактеризовать как переходное. Единая когда-то система ПВО (ВКО) страны сегодня разделена на отдельные составляющие, подчиненные военным округам, Войскам ВКО и ВВС, без единого командования, а вывод из состава соединений ПВО истребительной авиации деформирует основу системы, базирующейся на триаде, включающей зенитные ракетные войска, истребительную авиацию и радиотехнические войска. Это может привести к непредсказуемым последствиям в вопросе решения задач воздушно—космической обороны страны. В настоящее время основной задачей в ходе строительства воздушно—космической обороны Российской Федерации является создание ее технической основы — системы ВКО, под которой понимается совокупность организационно и технически взаимосвязанных сил и средств, обеспечивающих решение задачи отражения воздушно—космического нападения противника по единому замыслу и плану, под единым командованием, в едином контуре боевого управления. Система ВКО должна создаваться как единая интегрированная модульная структура с открытой архитектурой, комплексирующая уже стоящие на вооружении средства и системы, находящиеся на стадии разработки современные ВВТ и перспективные образцы оружия будущего. Она должна состоять из трех основных подсистем: • системы разведки и предупреждения о воздушно—космическом нападении; • системы поражения и подавления сил и средств воздушно—космического нападения; • системы управления. Данные системы призваны обеспечить эффективное решение основных групп задач ВКО. Первая из них — обеспечение стратегического ядерного сдерживания; вторая — охрана государственной границы Российской Федерации в воздушном пространстве, контроль воздушного пространства и пресечение нарушений его использования, контроль космического пространства; третья — воздушно—космическая оборона войск и объектов в военных конфликтах локального и регионального масштабов с применением обычного оружия. Система ВКО как подсистема Вооруженных Сил Российской Федерации должна способствовать максимально возможной полноте выполнения поставленных задач в новых условиях и с учетом особенностей самих задач. Создание системы разведки и предупреждения о воздушно—космическом нападении (СРПВКН) требует решения целого ряда проблем. Рассматривая участие СРПВКН в стратегическом ядерном сдерживании, необходимо отметить, что она призвана обеспечить задачу предупреждения Верховного главнокомандующего Вооруженными Силами Российской Федерации об обезглавливающем и разоружающем ударах СВКН, тем самым реализовать потенциал ответно—встречного удара СЯС РФ. Оценивая возможности космического и наземного эшелонов СПРН по предупреждению об ударах МБР и БРПЛ, можно констатировать, что они находятся на должном уровне и непрерывно наращиваются. Но необходимо иметь в виду тот факт, что США одновременно с баллистическими ракетами располагают и огромным потенциалом ядерных стратегических крылатых ракет, по которым они всегда имели над нами преимущество. Оно усугубляется фактическим отсутствием учета этих ракет в последнем Договоре о стратегических наступательных вооружениях. Маловысотные малозаметные стратегические ядерные крылатые ракеты при современном состоянии радиолокационного поля ВВС и Войск ВКО создают серьезную угрозу СЯС РФ. В этих условиях особое внимание необходимо уделить мероприятиям по парированию данной угрозы, которые могут включать в том числе и усиление радиолокационного поля средствами разведки наземного, воздушного, а в перспективе и космического базирования. Эти меры будут также способствовать решению задачи охраны государственной границы в воздушном пространстве и контроля за порядком его использования. Следует отметить, что в настоящее время протяженность радиолокационно-контролируемых участков госграницы России не позволяет говорить об эффективном решении данной задачи. Трудности обусловлены уникальными размерами территории России. Система поражения и подавления СВКН (СПП) должна быть способна осуществлять огневое, функциональное, помеховое воздействие на все средства воздушно—космического нападения противника с целью их поражения, вывода из строя либо нейтрализации. К основным проблемам развития системы вооружения ВКО в части СПП относятся: • отсутствие единого информационного пространства, обеспечивающего взаимодействие разнородных сил и средств СПП; • недостаточная эффективность средств обеспечения устойчивости группировок ЗРВ и защиты объектов в условиях массированного применения высокоточного оружия и беспилотных летательных аппаратов. Мы считаем, что основные усилия средств СПП, обеспечивающие эффективное использование ограниченных ресурсов, должны сосредоточиться на объектах стратегических ядерных сил РВСН. Первоочередной характер их прикрытия обусловлен тем, что в этих войсках находится основной ядерный потенциал СЯС. Рассматривая возможность участия средств СПП в решении задач ВКО в ходе ведения военных конфликтов локального и регионального масштабов необходимо отметить следующее. Учитывая ограниченный состав средств в регионах возможных конфликтов, основными требованиями к системе вооружения СПП являются мобильность, способность к стратегической переброске в короткие сроки в регион конфликта различными видами транспорта (летным, воздушным, наземным/водным, комбинированным) и обеспечению совместно с ударным компонентом Вооруженных Сил максимальной степени реализации возможностей по созданию требуемого соотношения сил сторон для ведения вооруженной борьбы в воздушной сфере в регионе конфликта. Система управления воздушно—космической обороной Российской Федерации — системообразующий элемент системы ВКО. К основным проблемным вопросам создания системы управления ВКО следует отнести: • низкую оперативность доведения до войск (сил) команд и сигналов боевого управления, разведывательной информации о воздушно-космической обстановке; • моральное устаревание специального математического обеспечения средств автоматизации; • отсутствие средств автоматизации для решения задач планирования операций (боевых действий) и управления повседневной деятельностью войск; • недостаточные возможности системы связи ВКО по обеспечению устойчивого обмена данными реального масштаба времени. Основные пути решения указанных проблем: •разработка (модернизация) средств автоматизации КП различных звеньев управления, в том числе создание новых технических средств, обеспечивающих совместную обработку информации о СВКН; • оснащение средствами командно—сигнального тракта пунктов управления ВКО всех уровней; • создание единой сети обмена данными реального времени, увеличение пропускной способности и количества направлений обмена системы связи; • создание средств автоматизации решения задач планирования операций и управления повседневной деятельностью войск. Реализация данных мероприятий позволит значительно повысить эффективность управления войсками, силами и средствами, решающими задачи ВКО РФ. Возникает вполне закономерный вопрос: кто же должен решить проблемы создания технической основы системы ВКО? Мы считаем, что давно назрела необходимость создания интегрированной структуры ВКО в оборонно-промышленном комплексе — Единого центра ВКО (ЕЦ ВКО) или концерна «Стратегические вооружения ВКО». Соответствующие предложения по формированию системного интегратора ВКО, согласованные с концерном «РТИ—Системы» и ФГУП «ЦНИИ «Комета», были подготовлены и доложены Президиумом Вневедомственного экспертного совета по проблемам воздушно—космической обороны. Мы считаем, что целью создания ЕЦ ВКО является формирование научно—технически и экономически обоснованного, организационно—юридически оформленного, высокотехнологичного многопрофильного комплекса отечественной научно—промышленной базы, обеспечивающего оснащение Вооруженных Сил Российской Федерации ВВТ ВКО, позволяющего достичь гарантированного превосходства в воздушно—космической сфере при подготовке и ведении военных действий с применением системы ВКО страны. Отдельно следует остановиться на вопросах совершенствования организационной структуры войск (сил), решающих задачи ВКО, так как в настоящее время она далека от оптимальной. Совмещение в объединениях ВВС и ПВО ударной и оборонительной компонент, как показывает опыт проведения мероприятий оперативной подготовки войск, не способствует эффективному решению задач планирования и применения войск (сил). Так, в ходе учений командующему объединением приходилось участвовать на КП военного округа в планировании применения всех ударных компонент военного округа (ударной авиации, РВ и А, сил флота), при этом начальник штаба объединения решал задачи ПВО на КП командования ВВС и ПВО. Исторический опыт говорит о настоятельной необходимости разделения ударной и оборонительной компонент ВС РФ, действующих в воздушной сфере. Определенные шаги в этом направлении уже сделаны. Так, в 2011 году созданы Войска ВКО. Однако реализованный вариант структурных изменений Вооруженных Сил Российской Федерации не позволил в полной мере обеспечить единство ответственности за строительство воздушно—космической обороны на всей территории страны, организовать единое управление войсками (силами), решающими задачи воздушно-космической обороны, в стратегическом, оперативном и тактическом звеньях управления, а также исключить имеющее место дублирование в работе органов военного управления. В ходе активной дискуссии проходило обсуждение двух основных вариантов дальнейшего совершенствования организационной структуры войск (сил), решающих задачи ВКО. Первый вариант предполагает развитие системы ВКО страны и Вооруженных Сил на основе Войск ВКО с обеспечением единства управления и ответственности, второй — создание Воздушно—космических сил (ВКС) с включением в них Войск ВКО и разделением оперативных и административных функций между главнокомандующим ВКС и командующими войсками военных округов. Для решения задачи обоснования рационального варианта структуры войск (сил) ВКО, решающих задачи ВКО, Вневедомственным экспертным советом по проблемам ВКО был проведен анализ этих вариантов по критерию «эффективность-стоимость». Проведенный анализ показывает, что при варианте создания ВКС, который разработан Генеральным штабом ВС РФ, наибольшие проблемы возникнут в решении задачи обеспечения стратегического ядерного сдерживания. Это связано с большими прогнозируемыми сложностями создания единой системы гарантированного вскрытия факта обезглавливающего и разоружающего ударов и доведения информации о них до органов государственного и военного управления, обусловленными различным подчинением сил и средств разведки. При решении задачи охраны государственной границы в воздушном пространстве Российской Федерации первый вариант является более выигрышным по суммарным возможностям сил и средств ВКО. Это вызвано включением в цепь управления, по варианту ВКС, дополнительных звеньев управления дежурными по ПВО силами и средствами и как следствие — снижением оперативности управления. При решении задачи воздушно—космической обороны войск и объектов в регионах военных конфликтов, как показал анализ результатов математического моделирования, для первого варианта по сравнению со вторым характерно: • оптимальное целераспределение и безопасное применение сил истребительной авиации в зонах огня ЗРВ, обусловленное единством управления средствами ВКО; • более высокая оперативность управления, вызванная меньшим количеством уровней принятия решения. Указанные факторы подтверждают преимущество первого варианта над вторым. Если варианты организационной структуры рассматривать с позиций обеспечения наилучших условий для строительства ВКО РФ, то необходимо констатировать, что наилучшие условия будут созданы в случае обеспечения единоличной ответственности за строительство системы ВКО РФ и возложения данной задачи на командующего Войсками ВКО, так как в противном случае возникнут следующие проблемы: • главное командование ВКС будет перегружено множеством задач по строительству системы ВКО (орбитальная группировка, СРП ВКН, СККП, ПРО, ПВО) и Военно-воздушных сил (дальняя, бомбардировочная, штурмовая, армейская и военно—транспортная авиация), что не позволит ему сосредоточить главные усилия на решении стратегической задачи создания системы воздушно-космической обороны страны; • многолетний опыт строительства интегрированных военных структур показывает, что создание нового вида ВС на базе одной из входящих в его состав структур чревато большим риском перекоса его строительства. Надо признать, что объединение в 1997 году ВВС и Войск ПВО было вынужденной мерой в период тотального сокращения численности ВС РФ и отсутствия средств на их содержание. Это позволило хотя бы на минимальном уровне поддержать их боевую готовность и не дать окончательно развалиться. Однако времена меняются, меняются международные и внутренние условия существования России, что требует новых подходов в деле строительства обороны страны и ее Вооруженных Сил. Возрастание роли и значения средств воздушно—космического нападения в ходе и исходе военных действий привело к созданию Войск воздушно—космической обороны (ВКО) РФ. Пришло время детально изучить результаты научного обоснования и опыт строительства Войск ПВО страны, которые де—факто уже в 80—х годах по сути своей были Войсками ВКО. Это обусловлено необходимостью сосредоточения всех усилий на выполнении главной задачи строительства системы ВКО и решении множества межвидовых проблемных вопросов, прежде всего по приоритетам, — с ГРУ, ВМФ, СВ и ВВС. Таким образом, реализация вышеизложенных направлений создания технической основы воздушно—космической обороны Российской Федерации и совершенствование организационной структуры ВКО РФ на основе Войск ВКО позволит, на наш взгляд, обеспечить эффективное решение задач обеспечения военной безопасности Российской Федерации в воздушно-космической сфере. □ Автор — Борис Чельцов, исполнительный директор некоммерческого партнерства «Вневедомственный экспертный совет по проблемам воздушно—космической обороны», доктор военных наук, генерал—полковник □ Опубликовано в выпуске № 18 (536) за 21 мая 2014 года

Admin: ■ АрмияПерспективы развития ВКО: род или вид Вооруженных СилБольшинство военных экспертов выступают против создания летающего монстра В Государственной думе состоялся «круглый стол» о перспективах воздушно-космической обороны страны. Актуальность темы очевидна, отметил председательствующий, депутат Государственной думы (фракция КПРФ), член Комитета ГД по обороне Вячеслав Тетекин. Несмотря на то, что Концепция воздушно—космической обороны была принята восемь лет назад, есть и решение о создании Войск ВКО, по—прежнему сохраняется неопределенность с точки зрения их статуса. Как пояснил Вячеслав Тетекин, продолжается полемика: следует ли оставить ВКО как род войск или включить их в состав ВВС, что было сделано с ПВО, и образовать некоего монстра, который бы «по американскому образцу включал все летающее». Есть и третья точка зрения: надо создавать отдельный вид Вооруженных Сил. Ее высказывают и обосновывают большинство военных экспертов, в том числе участники организованного в Госдуме «круглого стола». На основе его материалов и прозвучавших оценок готовится аналитическая записка, направляемая Верховному главнокомандующему, министру обороны, другим заинтересованным лицам и ведомствам. Читатели газеты «ВПК» имеют возможность узнать мнения участников дискуссии.«Докладывать еженедельно» Вопрос, конечно, очень серьезный. Понятно, что включение ВКО в состав ВВС — очередная попытка скрестить ежа с ужом. Нельзя этого делать. Почему? Ответ очень простой, надо только разобраться в понятийном аппарате. Вот что написано в энциклопедии, ее составляли толковые люди, знающие, что такое ВВС. Читаем: Военно—воздушные силы предназначены для нанесения ударов по авиации, сухопутным и морским группировкам, административно—политическим и промышленным центрам противника в целях дезорганизации государства, а также для ведения воздушной разведки и осуществления перевозок и так далее. □ ■ Коллаж Андрея Седых □ Если же говорить о предназначении воздушно—космической обороны, оно заклю чается в том, чтобы защитить от удара воздушно—космического противника объекты, которые являются ключевыми формами сохранения экономики страны. Без тыла победа не будет одержана ни в каком бою. Учитывая эволюцию развития наступательных и оборонительных сил, мы давно говорим: сегодня воздух и космос — единая сфера вооруженной борьбы. Такой театр военных действий нам продиктовал не кто—нибудь, а противник. Мы не успеем рот раскрыть, как он будет полный земли, если не сумеем как—то локализовать глобальный удар. Неужели нам, военным людям, непонятно, что те десятки тысяч крылатых ракет, которые подготовлены, нас засыплют. И сегодня я должен охотиться не только за бомбардировщиками, но и за теми, кто пустит ракеты, которые могут быть нацелены в том числе и на наши объекты. Причем если на земле бой может идти сутками, то здесь вопрос решается в секунды или в минуты максимум. Что такое ПВО Сухопутных войск, понятно, ПВО морского флота — тоже. А что такое ПВО ВВС? Еще в 1941 году, в мае на заседании расширенного политбюро, когда обсуждалось, как мы готовы к сражению, докладывал Жуков, а Сталин, подводя итог, сказал: «Что касается Войск ПВО, то вы должны продумать этот вопрос и оценить, каково состояние. Плохое — не может быть. Почему? Потому что экономика страны должна быть защищена от воздушного противника, и начальнику Генштаба с наркомом обороны докладывать мне еженедельно». В том же году 09 ноября вышло постановление ГКО о том, чтобы совершенствовать систему противовоздушной обороны. ПВО выделяется в отдельный по тем моментам род войск, позже это уже вид Вооруженных Сил. Назначается командующий ПВО территории страны, который является по статусу, так написано в постановлении, заместителем наркома обороны, то есть заместителем Сталина по ПВО. Дальше идет формирование сил. 22 января авиация, работавшая в оперативном подчинении, полностью передается в ПВО территории страны. Это полторы тысячи самолетов. Мало того, 05 апреля 1942 года постановлением ГКО организованы оперативно—стратегические объединения: Московская зона ПВО становится фронтом, а в Ленинграде и Баку формируются армии ПВО. По логике все было сделано совершенно правильно. И войну заканчивали уже четыре фронта ПВО. Сейчас все катится в обратном направлении. Получается какая—то куча—мала. Каким будет предназначение воздушно—космических сил, для чего они нужны, я, например, не могу понять. Скажу простым народным языком. Появился вирус — тут же создается антивирус. И начинается борьба — кто кого. У нас же положили обоих — и ВВС, и ПВО. Ни логики, ни системы не вижу ни в том, ни в другом случае. □ Анатолий Хюпенен, генерал—полковник, начальник Военной командной академии ПВО (1985—1991)Сэкономили на майорах — проигрываем стратегически Прошедшие 08 мая учения под руководством министра обороны продемонстрировали все, чем располагает в настоящее время Российская Федерация. Стратегические ядерные силы сработали выше всякой похвалы, противоракетная оборона выполнила свои задачи прекрасно, не говоря уже о системе предупреждения ракетных нападений. Все это создавалось под стратегические ядерные силы наших противников. Имеются в виду США, Франция, Англия. Вот три страны, которые располагают ракетами, способными достичь нашей территории или из акватории Мирового океана, или с континентальной части. □ ■ Коллаж Андрея Седых □ Особых изменений в способах действия противника в области применения межконтинентальных баллистических ракет не произошло. Почему же так остро стоит вопрос? Мне кажется, нынешнее руководство, которое находится в составе главкоматов, в Министерстве обороны, в Генеральном штабе, боится признать, что ранее существовавшая система противовоздушной обороны была образцом. Все понимают: защитить свою страну, народ, экономический потенциал, сохранить Вооруженные Силы можно только за счет централизации управления. Приведу пример. Четыре года назад в Алабино нам показывали технику автоматизированной системы управления вплоть до высших звеньев и прокручивали модель организации ведения боя. Находясь на рабочем месте командующего фронтом, поверьте, я не мог понять, хотя в то время еще не совсем далеко отошел от службы, разобраться в этой каше, что творится. Где разрушены мосты, где людские потери, где техника выведена из строя, где прорывы, где наступление, где отступление? А тут еще надо заниматься противовоздушной обороной объектов. Куда там, когда перед тобой угроза физического уничтожения огневыми средствами. У командующего нет времени для этого, он не машина, не суперкомпьютер, а обычный человек, который должен реагировать на происходящие изменения. Мы часто киваем на американцев. А вдруг они завтра созреют до того, что надо создавать чистую противовоздушную оборону… И мы начнем срочно переориентироваться. Но у нас разное стратегическое положение, не говоря уже о географическом. Мы растянуты на 10 часовых поясов, попробуйте поуправлять такой махиной, находясь в составе Военно—воздушных сил. Мое мнение: не удовлетворены чьи—то амбиции. Кто—то видит, что его служебное административное положение может упасть, поскольку у него войск нет, и начинается бурная деятельность, как бы подпереть свое место органами управления: армиями, дивизиями, родами войск и создать какого—то монстра. Но мы—то должны думать об обороне страны. Что будет эффективнее: пребывание в составе этой каши из ВВС, ВКС, ПВО, РКО или концентрация на решении определенных задач? Я понимаю действующих военных. Они существуют в рамках приказов, это правильно, должны так, иначе армии бы не было. Но мы находимся в Государственной думе, которая не должна ориентироваться на мнение министра обороны, начальника Генерального штаба или главкома ВВС и всех остальных. Правильно Анатолий Иванович Хюпенен сказал: нашу страну могут засыпать крылатыми ракетами, и эта ситуация с каждым годом будет усугубляться. Расслабляться нельзя. В армии ПРН были восемь тысяч офицеров, шесть генеральских должностей. Понизили категории. Сейчас одна генеральская должность. Какой выигрыш от того, что меньше стало майоров, подполковников? Да потеряли больше, потому что у военного человека нет стимула расти. Сломали социальный лифт. Военные люди — не карьеристы. Но карьера — одна из составных частей. А как ты пробьешься, будь хоть семи пядей во лбу, если на семь тысяч человек один генерал? Вспоминаю старый анекдот: в Военно—воздушных силах 40—летний старший лейтенант увольняется с должности и ему пишут в аттестации: «Склонен к карьеризму». У нас сейчас в армии РКО то же самое. Увольняться будут в должности капитана максимум. Что государство потеряет от двух—трех тысяч рублей на каждого человека? Да ничего. Выиграет только. Активнее будут офицеры, начнут более зубасто относиться к службе. Расчленили армию ракетно—космической обороны. Как вы знаете, ее составными частями были система предупреждения о ракетном нападении, противоракетная оборона Москвы и Московского промышленного района от стратегических ракет, система контроля космического пространства и противокосмическая оборона. Горбачев в одностороннем порядке ввел мораторий на системы противокосмической обороны. Запас ракет и спутниковых перехватчиков — коту под хвост. Кстати, у американцев ничего подобного не было. Но три системы остались, и они связаны функционально. ПРО и ККП вообще работают по одному алгоритму, в автоматическом режиме. Зачем объединять необъединимое? Это невозможно. Вот вырвали 9—ю дивизию, но она же продолжает работать так, как и раньше, в единой системе управления ракетно—космической обороны. Как она работала по данной системе предупреждения, так и продолжает, как участвовала во всех мероприятиях, связанных с учениями, подготовкой, планом боевого применения, так оно и теперь происходит. Но организационно взяли и сунули в «чистое» ПВО. С какого бодуна? Желание — еще раз подчеркиваю — подпереть чье—то кресло структурами, чтобы выглядеть более важно, более весомо, чтобы можно было расти по службе. Вот и все. □ Анатолий Соколов, генерал—лейтенант, командующий 3—й армией ПРН (1991—1998)Абсолютно разные задачи Согласен с предыдущими выступающими: у нас действительно была система воздушно—космической обороны, мощная советская система. Ее «реформировали», как это у нас модно. Но пока не объединили с ВВС, она еще существовала. Кто—то мудрый сказал: «Чтобы ты мучился, чтобы ты жил в век реформ». К сожалению, нас история ничему не учит. Когда в нашей академии были американцы, я им читал вводную лекцию «Система ПВО в операциях». Они сказали: снимаем шляпу, у нас ничего подобного нет. А мы все это своими руками уничтожаем. Вы посмотрите разведсводку. Крылатых ракет только в первом массированном ударе будет столько, что мы захлебнемся, у нас целевых каналов не хватит. Пока они еще есть, пока еще можем адекватно ответить. Но к чему идем? ПВО практически развалили. ВВС тоже не устояли. Если продолжим этим бездумным реформированием заниматься, все может закончиться большой кровью. Почему нежелательно объединять ВВС и ВКО? Как военный и как профессионал скажу: у них абсолютно разные задачи. Когда летчики говорят, что работают в космосе, они лукавят. А если задачи разные, значит, нет и не может быть единого управления. А без него ничего не заживет. Самое главное — это управление. Нам нужно два вида. Мощные ВВС — ударный вид. И ПВО, ВКО — воздушно—космическая оборона, потому что это единая сфера сейчас. С чего сегодня начинается любой региональный конфликт? С воздуха. И никуда от этого не уйдем. Кто прежде всего начнет? ВКО или ПВО, как угодно называйте. Это единая сфера, и принимать решения должен один человек. Я уж не буду говорить про мгновенный глобальный удар, вы все знаете, что это такое. Если система воздушно—космической обороны не будет к нему готова, в России ничего не останется. Потом придется бегать по лесам, собирать мужиков с вилами, с лопатами... Говорят, у Соединенных Штатов нет системы ПВО. Да она им там и не нужна, она необходима здесь, в Европе. Туда ведь ни один наш самолет не долетит, дай бог, чтобы какая—то дальняя авиация сработала и крылатые ракеты «привет» донесут… Но и у них все—таки есть РКО, север США и участок Канады она прикрывает. А мы разрушаем то, что есть, не просчитав. И последнее. Очень хочется, чтобы в этом вопросе сказала свое слово военная наука — только честная, не прислоненная к одной или другой стороне. □ Александр Герасимов, генерал—лейтенант, экс—начальник кафедры ВКО Академии Генерального штабаДежурными силами не воюют Мне кажется, что Вооруженные Силы в лице министерства, Генерального штаба, главкоматов представляют собой маленькую коммунальную квартиру. Как только меняется квартиросъемщик, начинается перепланировка: эту стену туда, вход — в другое место. Хочу еще раз подчеркнуть те вехи, которые мы прошли за несколько десятков лет существования суверенного государства Россия. 1993 год: уже были и диссертации, и официальные взгляды, и утвержденные президентом Российской Федерации положения о воздушно—космической обороне. Выполнены ли они? Нет. 2006 год: рождена наконец—то Концепция воздушно—космической обороны. Учтены ее требования? Выполнены ее предложения? Нет и нет. В те же годы начальником Генерального штаба Анатолием Васильевичем Квашниным соответствующее решение было объявлено на Военном совете ВВС, он даже поднял командующего войсками специального назначения Юрия Васильевича Соловьева и сказал ему: «Ты головник в системе воздушно—космической обороны». Выполнено это? Не выполнено. 2012 год: создали род войск воздушно—космической обороны. Дело поручено командующему Войсками ВКО генералу Остапенко. Успешно доложили, что создали. Что в результате? Создали то, что было и при нас, и до нас. Только опять—таки, как в коммунальной квартире, взяли составляющее из прошлого и просто разделили. С какой целью? Зачем изменять систему управления, усложнять ее и множить ответственность по воздушно—космической обороне? Теперь в средствах массовой информации вроде как прозвучало, что одобрено положение по созданию нового вида воздушно—космических сил. Не выполнили ни первого, ни третьего, ни четвертого, а уже создаем что—то совершенно новое, не подтвержденное выкладками науки, непросчитанное, только обсужденное в стенах Генерального штаба и, видимо, в Министерстве обороны. И это подается Верховному главнокомандующему. Да вы меня извините, это просто преступление по большому счету. Если обманывают военные, то государство может и суверенитет потерять. А ведь уже просматриваются такие моменты. Разве науку, промышленность, которые занимаются разработками, спросили, способны ли эти структуры создать то, что было доложено президенту? Я глубоко сомневаюсь, что найдется ученый или конструктор, который скажет: да, мы сможем это сделать. Но именно сегодня надо принимать решения, определяющие контуры управления и систем вооружения, которые, может быть, появятся лет через 20—30. Какие изменения произошли, на мой взгляд, в сфере вооруженной борьбы. Порядок действия в космосе и воздушном пространстве принципиально не изменился, другое дело — характеристики тех систем вооружения, которые уже поступают на вооружение и в ближайшее время еще будут совершенствоваться. То есть правильно было бы создать систему вооруженной борьбы уже на новых принципах, с повышенными характеристиками, которые позволят с высокой эффективностью противостоять средствам воздушно—космического нападения. Нет других взглядов, иных подходов, кроме как видения в системе воздушно—космической обороны тех слагаемых, о которых говорилось. Все должно быть: и разведка, и ударная система, и управление с обеспечением, и подготовка кадров в том числе. Но при этом, как мне кажется, в настоящее время отдельные принципы и закономерности вооруженной борьбы приобретают наибольшую актуальность. Это, на мой взгляд, централизованное управление теми силами и средствами, которые должны принимать участие в отражении ударов противника, сосредоточение усилий как в воздухе, так и в космосе, а самое главное — единоличная ответственность. А если посмотреть, кто же сейчас за что отвечает. За Москву, понятно, отвечает один человек — командующий Войсками воздушно—космической обороны. Но в то же время он отвечает и за восток, и за запад, а там силы и средства находятся в подчинении военных округов. У командующего Войсками воздушно—космической обороны в оперативном подчинении находятся только дежурные силы. Но ими не воюют. Только обеспечивают мирное существование и прикрытие границы. И лишь при необходимости, в дальнейшем уже идет оперативно—стратегическое развертывание войск. В заключение — предложение. Может, Генеральному штабу стоит провести моделирование развертывания боевых действий всех видов и родов войск? Посадить всех: президента — Верховного главнокомандующего, министра, начальника Генерального штаба и включить перед ними компьютер. Вот, товарищи, так будет развертываться событие по первому варианту. Какой нужен удар? Глобальный? Пожалуйста. Как наращивают силы и усилия Сухопутные войска? Каким образом флот повышает свою боеготовность, как Военно—воздушные силы… Смотрите, оценивайте. Такую модель показать и отсюда делать какие—то выводы. Необходимо эти вопросы в срочном, оперативном порядке выносить на заседание Совета безопасности с приглашением ключевых лиц, которые будут принимать решения не только в сфере вооруженной борьбы, но и по обеспечению развития техники, вооружений и т.д., в том числе ведущих конструкторов, ученых, организаторов производства. И еще: есть пожелание, чтобы мы молились каждый день Господу Богу и президенту нашему, чтобы РВСН не коснулась никакая реформа, иначе катастрофа. □ Александр Горьков, генерал—лейтенант, начальник зенитных ракетных войск (2000—2008) □ Опубликовано в выпуске № 20 (538) за 4 июня 2014 года

Admin: ■ Армия Анатолий ХюпененВоздушно—космический тупик — часть IПонятийный аппарат — ключ к решению проблем строительства ВКО Еще в ходе Второй мировой войны были созданы определенные военно-технические предпосылки основы ведения войн будущего в виде принципиально новых видов вооружения и их боевого (оперативного) применения. Некоторые из этих принципиально новых образцов вооружения были опробованы, а другие достаточно широко применялись в сражениях, показав при этом высокую боевую эффективность и возможность дальнейшего ее наращивания. Прежде всего это реактивные снаряды—ракеты: в Красной армии — знаменитые катюши, в авиации — НУРСы, в Германии —Фау—1 и Фау—2, в дальнейшем началась разработка управляемых зенитных ракет «Вассерфаль». В СССР и Германии были созданы и испытаны самолеты—истребители с реактивными двигателями. Но главным новым оружием Второй мировой войны стало ядерное, с невероятной разрушительной силой и убойными последствиями. □ К началу 50—х годов ХХ века военное руководство США разрабатывает концепцию воздушно—наземной операции и в дальнейшем проверяет ее обоснованность и результативность в ходе ряда локальных войн и конфликтов в разных регионах мира: в Корее (1950—1953), во Вьетнаме (1964—1973), на Ближнем Востоке (в «шестидневной войне» в июне 1967 года). А в недалеком прошлом — дважды в Ираке, в Югославии (воздушно—космическая операция). Исходя из этого опыта и из того, что средства воздушного нападения (СВН) преобразовались в средства воздушно—космического нападения (СВКН), США и НАТО сейчас, а в перспективе тем более, считают воздушно—космическую операцию основным видом начала и последующего ведения войны и не решатся на применение сухопутных войск без завоевания превосходства в воздухе и в космосе. Слияние воздушного пространства и космоса в единую сферу вооруженной борьбы обусловило тесную интеграцию воздушных и космических средств нападения (Концепция ВКО РФ на период до 2016 года и дальнейшую перспективу, 2006). Интеграция воздушного и космического оружия в единый комплекс ударных средств агрессии определяет безусловную необходимость иметь такой же единый комплекс средств ее отражения. В этих условиях воздушно—космическая безопасность страны стала де—факто одной из важнейших составляющих ее национальной безопасности. Исходя из этого необходимо отметить, что Войска ВКО являются важным фактором (как в свое время Войска ПВО страны) сдерживания ракетно—ядерной и широкомасштабной войны, который обеспечивает поддержание военно—стратегического паритета РФ — с одной стороны и США — с другой. Это исключительно важное дополнение к наличию Ракетных войск стратегического назначения (РВСН) — главного гаранта такого паритета в мирное время. □ Чтобы поняли □ Теперь, прежде чем перейти к обоснованию сказанного, есть смысл разобраться и внести определенную ясность в простые, на первый взгляд, определения военных терминов и положений, непонимание которых имеет место быть в выступлениях, иногда и крупных военных руководителей. Воздушно—космическое пространство — область, включающая земную атмосферу и околоземное космическое пространство, рассматриваемая как единая и одна из важнейших сфер вооруженной борьбы (Концепция ВКО РФ). Средства воздушно—космического нападения — аэродинамические, аэростатические, баллистические, космические — пилотируемые и беспилотные аппараты (разведывательные, ударные, радиоэлектронной борьбы, навигационные, многоцелевые, специальные, метеорологические, связи, телевизионные и другие), наземного, морского, воздушного и космического базирования, действующие с земли (моря), из воздушного пространства, из космоса и через космос и предназначенные для решения военно—политических, стратегических, оперативных и тактических задач вооруженной борьбы. Войска воздушно—космической обороны — силы и средства, специально предназначенные для ведения борьбы с силами и средствами воздушно—космического нападения противника в интересах защиты суверенитета Российской Федерации, территории страны, населения, экономического потенциала и группировок Вооруженных Сил. Особо необходимо выделить понятие «воздушно—космическая оборона». В статье «Фактор неуязвимости» ученые (доктора военных наук, профессора) В. Барвиненко и Ю. Аношко, подвергая критике высказывания по проблемам создания ВКО доктора военных наук, профессора А. Корабельникова, талантливого ученого ПВО страны, сами допускают серьезные с профессиональной точки зрения ошибки в своих рекомендациях по строительству ВКО. Есть смысл привести их высказанное в статье понимание, что такое ВКО. Они пишут: «ВКО — вид обороны, применяемый с целью защиты государства (коалиции) и его (их) вооруженных сил от ударов и других агрессивных действий воздушно—космических сил и средств противника. ВКО представляет собой систему политических, экономических, военных, военно—технических, правовых и иных мер по подготовке и ведению военных действий в воздушно—космическом пространстве…» Здесь смешаны два понятия ВКО — форма ведения боевых действий и комплекс мероприятий по созданию ВКО страны (объекта). А в этом — основа всех остальных рассуждений о строительстве и роли ВКО в системе обороны государства. Жаль, что маститые ученые до сих пор не разобрались и не смогли объяснить, с точки зрения командира (командующего), что такое ВКО — форма ведения боевых действий и ВКО страны (объекта) — комплекс мероприятий. Поможем. Во—первых, воздушно—космическая оборона — вид боевых (военных) действий с силами и средствами воздушно-космического противника в целях срыва или отражения его ударов по важнейшим объектам государства, системам управления, группировкам войск и другим объектам. Для подтверждения правильности данного понятия (ВКО — вид боевых действий) читаем на странице 531—й пятого тома Военной энциклопедии (2001 год): «Оборона — вид боевых действий войск (сил), применяемый в целях отражения наступления (ударов) противника». Следовательно, этой форме боевых (военных) действий должны быть присущи те же принципы и способы подготовки, организации проведения боя, сражения, операции, что и для общевойскового командира (командующего). Это — оценка противника и выводы (противник находится не на земле, не под землей, не на воде, не под водой, а в воздушно—космическом пространстве); оценка своих сил и выводы; боевая задача и ее уяснение; отработка замысла; принятие решения командиром (командующим) и т.д. Командующий (командир) Войсками ВКО (ПВО) в этом качестве — безусловно, общевойсковой командующий (командир). Он имеет в своем подчинении различные рода войск, принимает решение на их боевое применение в воздушно—космическом пространстве, непрерывно управляет ими в ходе боевых действий (в воздушно—космическом пространстве), а не организует их взаимодействие. Отсюда структура Войск ВКО должна наиболее полно соответствовать предназначению войск воздушно—космической обороны и общевойсковому характеру борьбы с воздушно—космическим противником, тенденциям ее дальнейшего развития. Во—вторых, воздушно—космическая оборона страны (объекта) — это комплекс мероприятий и ведение боевых действий. □ Проблемы создания ВКО □ О ведении боевых действий как составной части ВКО страны (объекта) сказано выше, а комплекс мероприятий авторами изложен достаточно полно. Есть смысл добавить, раскрыть содержание комплекса мер, которые должны решить: кто и как организует информационное обеспечение (разведку, предупреждение, оповещение о нападении и действиях СВКН противника)? Кто и как организует управление силами и средствами ВКО? Кто будет его осуществлять и с помощью каких средств? Кто и когда определит их облик и с помощью каких средств? Кто и когда определит их требуемый объем, отдаст их в разработку, а затем когда и как получит на вооружение, развернет и освоит? Какая научно—производственная база организует и обеспечит создание системы ВКО? Кто и каким образом восстановит научную базу в области становления и развития ВКО? Кто отработает боевые и оперативные документы — основу боевого и оперативного применения сил и средств ВКО? Кто выдаст заказ на подготовку кадров, как и где организует их подготовку? Кто возьмет на себя ответственность за состояние ВКО (это главное) и способность сил и средств ВКО выполнить поставленные боевые задачи и многое другое? Вывод напрашивается такой. Для положительного решения вопроса — создания ВКО страны необходима материальная основа: воинское формирование — Войска ПВО (ВКО) страны. Эта структура проверена опытом Великой Отечественной войны, локальных войн (Вьетнам, Египет, Сирия, Ирак, Югославия), боевой и оперативной подготовкой ВС СССР. Здесь уместны высказывания универсального гения Леонардо да Винчи: «…В умозрительных рассуждениях отсутствует опыт, без которого ни в чем не может быть достоверности». Или еще: «Знания, не рожденные опытом, матерью всякой достоверности, бесплодны и полны ошибок». Прошло уже более восьми лет, как была утверждена Концепция ВКО РФ. Но до сих пор она только декларируется, а уже имеющийся опыт и научные разработки не используются. Основными проблемами, без решения которых не может быть создана ВКО страны, являются: научная (структура системы ВКО в полном объеме еще не разработана, так как не определено предназначение Войск ВКО в системе обороны страны); организационная (основные элементы системы ВКО находятся в разных видах (родах) ВС РФ); кадровая (в ВС РФ специалисты для управления силами ВКО не готовятся). Что же такое система ВКО страны? Под системой ВКО РФ следует понимать совокупность сил и средств, обеспечивающих решение задачи успешной борьбы с СВКН противника по единому плану, под единым командованием и при единоличной ответственности. Структура системы ВКО продиктована вероятным противником и должна отвечать современному уровню развития военной науки и практики. Важнейшим элементом такой структуры являются не системы ПВО и РКО, каждая в отдельности (в чем авторы правы). Они должны быть интегрированы в новую взаимосвязанную систему информационного обеспечения, управления, поражения и, безусловно, материально—технического обеспечения. И еще, из области понятийного аппарата: необходимо обратить внимание на содержание слова предназначение. Рассмотрим его на практических вопросах. Например: предназначение ПВО, СВ, флота, страны (объекта) не требует пояснений, разъяснений — все и так понятно. А как объяснить, доказать, что такое и каково содержание предназначения ПВО ВВС, ВКО ВКС и ВКС. Почему такое стало возможным? Дело в том, что имеет место путаница в содержании слов предназначение и задачи. Первично слово предназначение, вторично — задачи, которые раскрывают содержание первого. Необходимо отметить, что строительство вида Вооруженных Сил, рода войск и другого воинского формирования надо начинать с определения их предназначения, а не наоборот, как у нас в последние десятилетия случалось: вначале создавали организационную структуру — вид или род войск Вооруженных Сил Российской Федерации, а затем начинали обосновывать их предназначение. К великому сожалению, предназначение ВКО в системе обороны государства до сих пор не определено, а ВКС уже обрастают выполняемыми задачами. Сегодня же при очередном реформировании ВС РФ нас снова возвращают к организации и ведению войны по типу ХХ века. За основу отрабатывается организация вооруженной борьбы на «земле и море»: отсюда — тупик в ее организации в воздушно—космической сфере. А ведь в настоящее время и тем более в будущем воздушно—космическое пространство становится новым ТВД и имеет абсолютно обоснованное право на такое же существование, как ТВД сухопутный и морской. Таким образом, театр войны XXI века непременно будет иметь в своем составе три самостоятельных ТВД: сухопутный, морской и воздушно—космический. Перед тем как раскрыть содержание, а также сам факт существования воздушно—космического ТВД, есть необходимость процитировать и дать ответ на высказывание В. Барвиненко и Ю. Аношко: «…Что касается перехода воздуха и космоса в разряд театра военных действий, то убеждать в этом никого не нужно, так как это является измышлением только самих А. Корабельникова и Ю. Криницкого. Оно не принято ни официально, ни ученым миром». Вот так, прямо сплеча рубанули и как будто все «встало» на свои места. Ведь они ученые, а сами не признают ничьих доказательств и результатов изысканий, исследований, опыта и так далее. И, видимо, не имеют представления об эволюции развития воздушной обороны, через противовоздушную к воздушно-космической. Воздушная сфера становится сферой вооруженной борьбы с появлением авиации, с появлением ударного оружия в космосе (из космоса) — воздушно—космической сферой — единой сферой вооруженной борьбы. Сегодня это реальность (что Концепция ВКО РФ подтверждает). Она по существу и есть воздушно—космический ТВД. Содержание раскроем ниже. □ В защиту доброго имени академии □ Есть необходимость процитировать фрагмент из заключения статьи В. Барвиненко и Ю. Аношко: «Пустое критиканство бесплодно и дискредитирует школы, которые представляют эти критики. Именно поэтому ученые ВА ВКО посчитали необходимым ответить на статью Анатолия Корабельникова». Что касается критиканства и дискредитации школ, это правда, но и в их статье критиканства достаточно. Более всего поражает вторая часть — ученые академии посчитали необходимым ответить А. Корабельникову. Вот это опасно. Значит, в коллективе ученых нет единого понимания создания и строительства ВКО страны — важнейшего элемента в обороноспособности и безопасности государства. В вопросе созидания и достижения педагогических и научных результатов ученые академии всегда служили примером. Ведь не случайно она отмечалась в лучшую сторону в создании научных, в том числе эксклюзивных школ, подготовке докторов военных наук, освоении компьютерных технологий, в создании прекрасной учебно—материальной базы и многими другими достижениями. Это не придуманное мной голословное утверждение, а оценка, данная академии по результатам работы Главной военной инспекции Министерства обороны во главе с Главным инспектором генералом армии Владимиром Михайловичем Шуралевым. Так был оценен труд коллектива академии и прежде всего профессорско—преподавательского состава, основу которого составляли ученые, в феврале 1991 года. Авторы, видимо, уже не помнят, что академия совсем недавно пережила второй день рождения. Они и не могут помнить, так как ни В. Барвиненко (заместитель начальника академии по научной работе), ни Ю. Аношко не были активными борцами за сохранение хотя бы научных школ, не говоря уже об академии. Их активность проявилась после решения президента страны о создании воздушно—космической обороны Российской Федерации. Причем выступления были не в защиту создания полнокровной ВКО страны, а на размывание этого понятия в системе обороны государства. В настоящее время, как никогда, важно объединить усилия ученых, профессорско—преподавательского состава и всего коллектива академии на восстановление доброго имени Военной академии ВКО имени Маршала Советского Союза Г. К. Жукова — флагмана в строительстве и развитии ВКО страны. Только коллективным трудом всего личного состава и прежде всего ученых академии можно этого добиться. А пока хотелось бы посоветовать В. Барвиненко и Ю. Аношко уважительно относиться к коллегам и для начала не просто прочитать труды А. Корабельникова и Ю. Криницкого, а изучить — хотя бы статью Ю. Криницкого «Научно—концептуальный подход к организации ВКО России». Профессор Ю. Криницкий — один из ведущих специалистов по созданию и организации ВКО страны на базе научного подхода к решению важнейшей государственной задачи: обеспечению безопасности страны от ударов СВКН противника. Его труды соответствуют времени и отражают требования к науке. Ученый на то и ученый, что он в своих трудах отвергает консерватизм, застой, заскорузлость. Меня поражает и удивляет заявление двух крупных ученых о том, что ТВД ВКО отсутствует, что его существование — это измышление. Таким заявлением В. Барвиненко и Ю. Аношко, выступая от имени ученых ВКА ВКО, сами дискредитируют научные школы, рожденные в академии. Они правы, что официально ТВД не принят, а вот ученым миром — можно посмотреть хотя бы на опыте ведущих специалистов (И. Ерохина, Б. Чельцова, Ю. Криницкого, Е. Сиротинина, Ю. Соловьева, А. Корабельникова, Ю. Подгорного, Е. Антонова и многих других). Их труды соответствуют званию ученого и требованиям начальника Генерального штаба генерала армии В. Герасимова, изложенным в его статье «Ценности науки в предвидении», в которой четко, ясно и доходчиво обозначены задачи военной науки: «…мы должны не копировать чужой опыт и догонять ведущие страны, а работать на опережение и самим быть на лидирующих позициях. И здесь науке отводится важная роль». И далее: «Грош цена любым научным изысканиям в сфере военной науки, если военная теория не обеспечивает функции предвидения». Окончание читайте в следующем номере. □ Автор — Анатолий Хюпенен, генерал—полковник, доктор военных наук, профессор, действительный член Академии военных наук, председатель президиума Объединенного совета межрегиональной общественной организации «Союз ветеранов Войск ПВО», председатель Военно—научного общества культурного центра Вооруженных Сил Российской Федерации □ Опубликовано в выпуске № 33 (551) за 10 сентября 2014 года

Admin: ■ Армия Анатолий ХюпененВоздушно—космический тупик — часть IIПонятийный аппарат — ключ к решению проблем строительства ВКО А теперь есть смысл ответить В. Барвиненко и Ю. Аношко на их утверждение, что ТВД ВКО — «измышление», так как не принят ни официально, ни миром ученых. □ Чтобы не быть голословным, в отличие от авторов статьи «Фактор неуязвимости» приведу краткое содержание ТВД, данное ВЭС в 1999 году на странице 522: «Театр военных действий (ТВД) — обширная территория части континента с омывающими ее морями или акваториями океана (части океана, одного или нескольких морей) с островами и прилегающим побережьем континента, а также воздушное пространство над ними, в пределах которых могут быть развернуты и вести военные действия стратегические (оперативно—стратегические) группировки войск (сил) сторон». Для минувшей войны воздушное пространство являлось составной частью сухопутного ТВД. Это понятие закономерно: усилия авиации были направлены на обеспечение боевых действий Сухопутных войск в диапазоне высот от нескольких десятков метров до 10—12 километров и по глубине — в пределах возможностей, в том числе и Сухопутных войск. Такое главное предназначение ВВС указано, и до сего времени оно не опровергнуто, в научных трудах виднейшего советского военного теоретика авиации профессора А.Н. Лапчинского. Поэтому такой неглубокий слой воздушного пространства обоснованно стал составлять часть территории ТВД. Однако быстрое и интенсивное развитие новых систем вооружения, в частности межконтинентальной и космической ракетной техники, увеличило высоты их действия до сотен километров, а в дальности — до тысяч, что потребовало создания принципиально новых средств, а значит, и сил для эффективного оборонительного противодействия. Это практически оторвало их от ТВД СВ и зон боевого применения ВВС прежде всего и главным образом по принципиально иному содержанию и целям выполняемых ими оперативно-тактических задач. Кроме того, повторим, и по значительному удалению от них по высотам и дальностям на сотни и тысячи километров. Этот самостоятельный, третий ТВД (ТВД ВКО) — реально существующее, колоссальное по размерам пространство объемного характера, в пределах которого имеется множество подлежащих обороне от воздушно—космических ударов наземных объектов государства, а кроме того, на этом ТВД практически стационарно на околоземных орбитах размещены в качестве объектов защиты или поражения космические аппараты (КА). Это пространство (весь его объем) уже сейчас постоянно сканируется в разведывательно—информационных целях расположенными на земле или смонтированными на КА радиолокационными, телеоптическими, инфракрасными, лазерными или иными техническими устройствами. В определенных пределах оно перекрыто зонами перехвата ударных воздушно—космических средств до запуска ими крылатых ракет (КР) — авиационными ракетными комплексами перехвата (АРКП), а также зонами поражения зенитных (ЗРК), противоракетных (ПРК) огневых комплексов и систем, входящих в состав объединений, соединений и родов войск, предназначенных для воздушно—космической обороны государства. Отметим еще раз, что сегодня они с точки зрения военного искусства неправомерно находятся в разных видах (родах) войск ВС РФ. И снова повторим: именно это пространство является самостоятельным воздушно—космическим, третьим ТВД, который уже в начальном периоде войн XXI века может оказаться определяющим для хода всей войны. Рассмотрим гипотетическое содержание вертикального разреза такого ТВД. Для нанесения ударов на всю глубину противостоящей стороны противник располагает межконтинентальными баллистическими ракетами (МБР), нестратегическими баллистическими ракетами (НБР), гиперзвуковыми средствами разведки и ударными крылатыми ракетами (ГЗСР и ГЗКР), воздушно—космическими самолетами (ВКС) типа шаттл многоразового применения в качестве носителя разного рода ударных боеприпасов, подводными лодками и морскими кораблями, оснащенными МБР, КР «Томахок» и другими ударными средствами. В зоне действия аэродинамических систем оружия — стратегическими бомбардировщиками — носителями гиперзвуковых средств и КР с высокоточным оружием (ВТО), самолетами тактической и палубной авиации (ТА и ПА) — носителями крылатых ракет типа «Томагавк», БЛА и ложными целями (ЛЦ), имитирующими самолеты и другие летательные аппараты, для введения противника в заблуждение о составе и действиях ударных групп. В авиации вероятного противника имеются самолеты дальнего радиолокационного обзора (ДРЛО), радиоэлектронного подавления (РЭП), воздушные командные пункты (ВКП) и другие. Ожидаемые боевые действия располагают богатым арсеналом с большими боевыми возможностями, постоянно наращиваемым количественно и качественно. □ Сила советского примера □ Рассмотрим, какими средствами обладает обороняющаяся сторона. Начнем со средств информационного обеспечения (разведка, предупреждение, оповещение) и выдачи Верховному главнокомандованию информации о намерениях и действиях СВКН, а также выдачи боевых данных на КП и огневые средства поражения ПВО и РКО в реальном масштабе времени. Такие средства есть уже сегодня как основные элементы вооружения и военной техники РТВ, СПРН и СККП, в большинстве случаев размещенные на позициях и несущие непрерывное боевое дежурство. Это радиотехнические комплексы прямого, надгоризонтного и загоризонтного обзора пространства. Взаимное перекрытие зон обзора и разночастотный характер этих комплексов обеспечивают достаточно высокую живучесть и помехозащищенность как их самих, так и формируемого ими информационного пространства, в состав которого входят также данные, полученные от радиолокационных разведывательных КА типа «Фаза» и «УС—КМО». В состав информационного пространства следует включить и данные, полученные от федеральных средств разведки и контроля воздушного пространства (ФСР и КВП). Особое внимание заслуживают радиолокационные средства типа «Контейнер», «Резонанс», которые, обеспечивая в полном объеме информацией противосамолетные огневые средства ПВО, зондируют значительную часть ближнего космоса на высотах от 35 до 180 километров, что исключительно важно для своевременного обнаружения гиперзвуковых летательных аппаратов (ГЗЛА) различного боевого предназначения, а также применения противником НБР. Авиация ВВС РФ имеет на вооружении самолеты радиолокационного дозора и наведения А—50. Каждый из них может использоваться как автономно, так и в составе специализированной системы АСУ ПВО в комплексе с другими средствами разведки и управления с задачей выдавать в автоматизированном режиме на КП родов войск, входящих в состав ВКО, необходимую информацию, в том числе и о боевых действиях своих истребителей—перехватчиков, напрямую осуществляя их наведение на определенные летательные аппараты противника. Обнаружение, старт, направление полета МБР осуществляются средствами СПРН типа «Дарьял» и «Воронеж» различных диапазонов, обладающими высочайшей помехозащищенностью, разрешающей способностью и высокой живучестью. В связи с распадом СССР ряд радиолокационных центров оказался на территории республик СНГ, что привело к необходимости сопряжения оставшихся в России информационных каналов СПРН и СККП. Эта задача была успешно решена путем разработки новых алгоритмов по объединению информационных источников, работающих в различных системах координат. Таким образом, эту необходимую интеграцию можно считать завершенной. В результате проведенных работ СККП стала вновь обеспечивать контроль значительной части стационарных и высокоорбитальных КА, сопровождения особо важных космических объектов с необходимой точностью, оценку угрозы нападения из космоса, в космосе и через космос, безопасность полета своих КА. В обширном объеме формируемой боевой информации принимают участие огневые средства: комплексы ЗРК, ПРК и их боевые системы, а также АРКП. Очень важно, и это принципиально, чтобы вся получаемая от первичных источников информация поступала в единую базу данных о силах и средствах ВКН, их боевых действиях, которая должна фиксироваться и вестись в реальном масштабе времени и обеспечивать возможность непрерывного оперативного решения задач успешного управления войсками (силами) ВКО. Непрерывное развитие и наращивание СВКН потребовало принятия на вооружение новых современных средств ПВО: ИА АРКП (МиГ—31, Су—27), ЗРВ (С—300, С—400), ПРО (А—135), алгоритм боевой работы ЗРО города Москвы С—50 и ПРО А—135. Тем не менее следует отметить, что сегодня нет единой системы ВКО в масштабах государства, а численный состав ПВО объектов на территории страны всецело уступает место ПВО войск во фронтовой полосе. Однако хорошо известно, что фронт без тыла страны обречен на поражение. В Советском Союзе реально была базовая основа создания противоракетной, а затем и ракетно-космической обороны совместно с устойчивой и эффективной противовоздушной обороной государства, то есть формирования ВКО страны. Поясним. 1967 год, 30 марта — директива Генерального штаба предписывает в составе Войск ПВО страны сформировать управление противоракетной обороны (ПРО) и противокосмической обороны (ПКО). Несколько позже — создать систему предупреждения о ракетном нападении (СПРН) и контроля космического пространства (ККП). Таким образом, в составе Войск ПВО страны формируются войска ракетно—космической обороны (РКО). Фактически состоялось организационно—административное объединение системы ПВО и РКО в рамках одного вида ВС — Войск ПВО страны, а также, и это главное, их функциональное слияние в интересах достижения общей цели — стратегических действий по обороне страны от ударов СВКН противника из воздушного пространства, из космоса и через космос. Планирование ПВО и РКО осуществлялось единым органом. Применение войск (сил) ПВО и РКО в одной системе управления стало по замыслу взаимо-связанным, а ответственность за результат — единоличной. Причем планирование, организация управления и ответственность за результаты военных действий однозначно определили их применение на вполне самостоятельном ТВД. Предназначение и особенности этого ТВД — ТВД ВКО — рассмотрены выше. Однако его наличие, которое рано или поздно найдет свое обоснованное место в соответствующих разделах военной науки, требует уже сейчас серьезного осмысления. В частности, и по такому важному направлению, как взаимозависимость на театре войны и оптимальное взаимодействие в его пределах трех ТВД: сухопутного, морского и воздушно—космического. Рассмотрим только частный аспект этого важного, требующего научной проработки вопроса. Зона боевых действий аэродинамических средств (авиации, БЛА, многих типов ракет) представляет весьма узкую по высоте полосу, ограниченную содержанием боевых задач, свойственных ударным силам авиации. Боевые действия тактической и палубной авиации ведутся в еще более ограниченном пространстве. И все это в пределах одного, максимум двух соседних операционных направлений сухопутного ТВД. Однако именно в этой полосе необходимо организовать устойчивое взаимодействие между двумя ТВД — сухопутным и воздушно-космическим, обеспечить безопасность полетов своей авиации и недопущение воздушно—космических ударов по тыловым объектам страны на всем протяжении ТВД ВКО, на всех высотах, до орбитальных включительно. Вывод: за такое взаимодействие должны отвечать и организовывать его силы и средства ВКО. Решение этих задач совершенно несвойственно всем категориям руководителей ВВС, РВСН, Космических войск. □ Проблемы, задачи, выводы □ Надо все—таки понять, что ВКО является не только разновидностью военных действий, а важнейшей составляющей военной безопасности всего государства. Ее организация не функция какого—либо вида ВС (в данном случае ВВС) и даже не функция Министерства обороны РФ, а сложная, но абсолютно необходимая боевая оборонительная структура, которая представляет собой предмет заботы руководства страны, повседневной и необходимой. Сегодня велика опасность «забалтывания» разговорами о ВКО важности и неотложной необходимости ее своевременного создания. Проявляется попытка решения этой задачи без участия науки и вложения денежных средств. В качестве «отвлекающих» мероприятий проводятся различные переименования (учебных заведений, форм стратегических действий), слияние видов ВС и др. Нельзя отвлекать средства ВКО на отдельно взятые районы, города. ВКО страны как система возможна только в масштабах страны (как уже отмечалось, даже не в масштабах ВС). Дело в том, что некоторые «реформаторы» под системой ВКО понимают все, что перемещается, стреляет в воздухе и в космосе, излучает электромагнитную энергию, что—то обнаруживает, ставит помехи и применяется в борьбе с силами воздушного и космического нападения. Поэтому сегодня срыв воздушно—космической операции вероятного противника возлагается не на цельную систему ВКО, а на войска и силы, набор формирований видов (родов) войск ВС, разнесенных по разным органам управления, реализующих свои формы действий по линии непосредственного подчинения и не имеющих единого стратегического руководства. Хотя уже давно пора понять: система ВКО, раскассированная по видам (родам) войск ВС уже не система, а просто набор сил и средств, не связанных между собой ни единой боевой задачей, ни персональной ответственностью за ее выполнение. А значит, и не имеющая требуемой военной эффективности. Еще раз отметим: нужна глубокая научная проработка всех вопросов, связанных с созданием ВКО страны, как это было сделано в свое время при создании систем ЗРО ПВО городов Москвы (С—25, С—50) и Ленинграда (С—100). Прежде всего надо считать, что системообразующим элементом системы ВКО является система управления, которая основывается на информационном обеспечении. Во многом ход и исход борьбы в воздушно—космическом пространстве зависят от результатов информационного противодействия конфликтующих сторон. Решение проблемы информационного обеспечения ВКО лежит в плоскости интеграции всех имеющихся сегодня и разрабатываемых разведывательно—информационных систем и средств различных физических принципов действия и видов базирования вне зависимости от видовой или ведомственной принадлежности. Принципиально важно, чтобы информация поступала в единую базу данных о силах и средствах ВКН, которая должна вестись в реальном масштабе времени и обеспечивать возможность решения всех задач управления войсками (силами) ВКО. Сегодня же в системе управления ВС нет ни одного органа управления и ни одного должностного лица, которое отвечает за создание и функционирование системы ВКО. То есть в настоящее время можно с достаточным основанием утверждать, что создание ВКО в рамках реализации Концепции ВКО РФ… идет практически «без головы», то есть без специального органа управления, имеющего необходимые профессиональные знания, права, обязанности и несущего всю полноту ответственности. При создании системы управления ВКО возникает проблема, состоящая в том, что для решения задач управления войсками (силами) ВКО должностные лица воздушно—космической обороны должны в равной степени представлять все процессы функционирования системы ВКО, причем не в традиционных ее подсистемах ПВО и РКО, а в вышеназванных: управления, информационного обеспечения, поражения, материально—технического обеспечения (в том числе подготовки специалистов и научного комплекса). И здесь авторы статьи правы. Это определяет введение в органы управления ВС специалистов с необходимыми должностными обязанностями, обладающих соответствующими знаниями и способностями работать на общесистемном уровне. В связи с отсутствием в ВС должностей специалистов ВКО не определены ни их заказчик, ни соответствующие военно—учетные специальности. Отсюда невозможна разработка государственных образовательных стандартов и квалифицированных требований к военно—профессиональной подготовке специалистов и соответственно учебных планов и учебных программ. Поэтому для подготовки специалистов ВКО необходимо в первую очередь решить следующие задачи: • ввести в штаты органов управления, учебных и научных учреждений должности специалистов в области ВКО; • определить заказчиков этих специалистов; • определить нормативно-правовыми документами Министерства обороны военно-учетные специальности офицерских кадров в области ВКО и специальности их подготовки в военно—учебных заведениях. Ведущую роль в этом должна сыграть Военная академия ВКО как единственное учебно—научное учреждение, в котором сосредоточены знания по системам ПВО—РКО и на научном уровне продолжают исследоваться вопросы воздушно-космической обороны. Кстати, эти работы были начаты еще в 1988 году. Военно—теоретический труд по проблематике ВКО должен был быть завершен в 1993—м. Известные события 1991 года этому помешали. Еще раз подчеркнем: в настоящее время ВА ВКО является единственным учебным и научным центром подготовки военных специалистов и проведения исследований по вопросам построения и ведения комплексной противовоздушной и ракетно—космической обороны, то есть ВКО. Кроме того, решением Совета министров обороны государств — участников СНГ от 10 декабря 2003 года ВА ВКО придан статус базовой организации Содружества по подготовке военных кадров для объединенной системы ПВО. В этой связи именно ВА ВКО должен принадлежать статус ведущего учебно—методического и научного центра по всей проблематике комплексной ПВО и ВКО РФ. В заключение по этой проблеме необходимо отметить, что настоятельно, но без научных обоснований навязываемая в ряде выступлений, в том числе и в средствах массовой информации, межвидовая структура ВКО никоим образом и ни в какой мере не обеспечит в современных условиях боевых действий (внезапность, скоротечность, маневренность, массирование сил и средств ВКН и ряд других) координацию всех сил и средств ВКО, а значит, и полную реализацию их боевых возможностей, исключит единое управление и единоличную ответственность за выполнение задач ВКО страны. Таким образом, еще раз напомню: без активного вмешательства государства в создание системы ВКО страны проблема ВКО решена не будет. Кроме того, можно подвести некоторые итоги по обсуждаемой проблематике. 08 декабря 2014 года исполняется 100 лет со дня создания в России первой организованной противовоздушной обороны — фактически дня рождения Войск ПВО страны. Войска ПВО страны прошли сложный, тернистый, но в то же время славный путь своего становления и развития — от воздушной обороны, через противовоздушную, к воздушно—космической. Доказательством служат Великая Отечественная, локальные войны, оперативная и боевая подготовка Войск ПВО Советского Союза — основы боеспособности и боеготовности страны от ударов средств ВКН. Однако сегодня есть вопросы по созданию полнокровной воздушно—космической обороны, которые требуют практического исполнения. Решить их поможет глубокое понимание смысла и содержания понятийного аппарата в части, касающейся определения предназначения Войск ВКО страны, условий выполнения ими задач, продиктованных государством и вероятным противником. □ Автор — Анатолий Хюпенен, генерал—полковник, доктор военных наук, профессор, действительный член Академии военных наук, председатель президиума Объединенного совета межрегиональной общественной организации «Союз ветеранов Войск ПВО», председатель Военно—научного общества культурного центра Вооруженных Сил Российской Федерации □ Опубликовано в выпуске № 34 (552) за 17 сентября 2014 года

Admin: ■ 09—10—2014«Тундра» прикроет сверхуЗакрывается брешь в космической обороне России ■ Фото: Вадим Савицкий/ ТАСС □ Заявление министра обороны Сергея Шойгу о создании Россией Единой космической системы обнаружения пусков баллистических ракет может оказаться действительно важным сигналом. До последнего времени именно космический компонент системы имел существенный недостаток — и вот теперь, похоже, специальные спутники «Тундра» готовы к выводу на орбиту. □ ■ Россия создает Единую космическую систему (ЕКС) для обнаружения пусков баллистических ракет. Система должна стать одним из ключевых направлений развития сил и средств ядерного сдерживания. Об этом сообщил министр обороны Сергей Шойгу. ■ «В результате мы сможем обнаруживать пуски различных видов баллистических ракет, в том числе старты опытных образцов из акватории Мирового океана и с территорий стран, проводящих испытания, — объявил Шойгу. — Новая система заменит средства предупреждения о ракетном нападении, разработанные в советское время. В состав ЕКС войдут космические аппараты нового поколения, а также модернизированные командные пункты, обеспечивающие управление орбитальной группировкой, прием и обработку специальной информации в автоматическом режиме». □ Всевидящее «Око» □ ■ ЕКС — это сложная двухэшелонная система предупреждения о ракетных пусках. Первый эшелон — космический. Это спутники наблюдения, фиксирующие сам факт запуска баллистических ракет. По данным сайта «Стратегическое ядерное вооружение России», на июнь 2014 года в ее составе работали два спутника, размещенные на высокоэллиптических орбитах: «Космос—2422» и «Космос—2446». ■ «Космос—2422» (запуск произведен 21 июля 2006 г.) и «Космос—2446» (02 декабря 2008 г.) относятся к космическим аппаратам типа 74Д6 первого поколения системы, известной как УС—КС или «Око». УС—КС могла обнаруживать старты только сухопутных ракет США и не видела ракеты морского базирования или те, что взлетали из других районов планеты. Спутники были размещены на орбитах таким образом, что интервал, в течение которого они могут наблюдать запуски с территории США, составлял не более 12 часов в сутки. Последний космический аппарат типа 71Х6 системы УС—КМО «Космос—2479» или «Око—1» прекратил работу в марте—апреле 2014 года, после чего Минобороны неофициально признало, что в области «своевременного обнаружения» пусков баллистических ракет с территории США Россия «ослепла». □ Меньше — не значит слабее □ ■ Впрочем, только на один глаз. В запасе остался второй — наземный эшелон, состоящий из радиолокационных станций нового поколения типа «Воронеж». Они пришли на смену советским РЛС типа «Дарьял», «Днепр» и «Волга». Именно они получали со спутников системы «Око» сигнал тревоги, обнаруживали летящие ракеты, определяли направление их полета и возможные координаты падения головных ядерных блоков. ■ Всего во времена СССР по периметру страны было построено восемь таких станций. Три объекта под Москвой, Оленегорском и Иркутском, остальные пять — в Прибалтике, Белоруссии, на Украине, в Казахстане и Азербайджане. Сейчас из восьми полноценно работают только четыре. Станцию в прибалтийском Скрунде под нажимом США и латвийских властей взорвали. От аренды украинских в Мукачево и Севастополе Россия отказалась сама. Также была закрыта станция в азербайджанском городе Габала. В рамках госпрограммы вооружения до 2020 года Минобороны намерено полностью заменить все советские РЛС дальнего обнаружения. ■ Главная особенность РЛС типа «Воронеж» — модульность. Например, станция «Дарьял» в Азербайджане состояла из двух огромных бетонных сооружений, похожих на египетские пирамиды: передающий центр высотой более 60 метров и 100—метровый «приемник». Обслуживали станцию минимум 80 человек. На ее строительство ушло 10 лет и около миллиарда долларов. По сравнению с ней «Воронеж» — лилипут: ажурное антенное полотно—парус, убранное под легкий сайдинг, и несколько морских контейнеров с аппаратурой. Строительство РЛС занимает всего полтора года. Потребляемая мощность не превышает 0,7 мегаватт, что на 40% снижает расходы на ее эксплуатацию. Стоит такой объект около 1,5 млрд. рублей. Обслуживают «Воронеж» всего 15 человек. ■ «Все оборудование собирается, монтируется и тестируется на предприятии—изготовителе, — рассказывает конструктор РЛС Валерий Карасев. — На объекте остается только собрать эти модули—кубики в станцию и настроить их работу. Именно по этой причине станции типа «Воронеж» часто называют «высокой заводской готовности». □ Периметр обороны □ ■ Первую станцию типа «Воронеж» развернули под Санкт—Петербургом в поселке Лехтуси в 2008 году. В результате у военных сразу появилась возможность видеть все, что творится в воздухе и космосе от побережья Марокко до Шпицбергена, а по дальности — до восточного побережья США. Вторую станцию ввели под Армавиром в 2009 году. Она отслеживает то, что происходит на отрезке от Северной Африки до Индии. Строительство в 2011 году станции в Калининградской области, в поселке Пионерское, закрыло западный сектор, за который отвечали станции в Мукачево и белорусских Барановичах. ■ Станция в Армавире восполнила возможности Габалинской РЛС в Азербайджане. В ближайшее время будет сдан объект в Иркутской области, который сможет «пробивать» пространство от Китая до западного побережья США. Сейчас станция несет опытно—боевое дежурство. В планах ввод в строй в этом году аналогичных станций в районе поселка Усть—Кемь в Енисейском районе Красноярского края, дачного поселка Конюхи под Барнаулом в Алтайском крае. Начато строительство подобных объектов под Воркутой, в районе города Печора Республики Коми, Оленегорска Мурманской области и в Омской области. ■ «После ввода в строй всех этих объектов можно будет считать, что мы полностью восстановили радиолокационное поле системы предупреждения о ракетном нападении», — сообщил газете ВЗГЛЯД источник в войсках Воздушно—космической обороны. □ Увидеть все □ ■ Однако без космического «Ока», как отмечают военные, РЛС типа «Воронеж» имеют существенную задержку по времени перед обнаружением баллистических целей. Потеря космического аппарата «Космос—2479» привела к тому, что российская система предупреждения о ракетном нападении стала контролировать территорию США всего три часа в день. Шойгу не уточнил, за счет чего будет восстановлена Единая космическая система предупреждения о пусках ракет. Если судить по ранее поступавшей информации, это произойдет с выводом на орбиту нового спутника раннего предупреждения о пусках ракет 14Ф142 «Тундра». Его разработкой занимался Центральный научно—исследовательский институт «Комета» (полезная нагрузка) и ракетно—космическая корпорация «Энергия» (платформа). ■ Аппараты типа «Тундра» придут на смену системе «Око—1» с ее геостационарными спутниками 71Х6 и высокоэллиптическими 73Д6. Первых военные уже лишились. Последний из восьми аппаратов системы вышел из строя из—за технических неполадок в апреле этого года. Он обошелся военным более чем в 1,5 млрд рублей, а сроки его изготовления составляли почти два года. Вторые были запущены в 2007—2008 годах и пока работают, хотя и с серьезными ограничениями. Для полноценной работы системы необходимо наличие шести спутников. А так как их всего два, то передавать информацию с другого берега Атлантики они могут в течение всего трех часов в сутки. ■ Официальной информации о «Тундре» нет. По некоторым данным, спутник сможет с большой долей вероятности указать район поражения не только баллистическими, но и иными ракетами, в том числе теми, пуск которых происходил с подводных лодок. Известно, что на аппарате установлена система боевого управления, и в случае необходимости через него можно отдать сигнал о нанесении ответного ядерного удара. Есть данные, что «Тундру» разрабатывают несколько лет, ее планировали запустить еще в 2009 году, но этого не произошло из—за того, что Минобороны неоднократно меняло техническое задание. В годовом отчете ОАО «РНИИ «Электростандарт» в 2010 году по этому поводу упоминается проведение «дополнительных и сертификационных испытаний электронных радиоизделий отечественного и иностранного производства, предназначенных для комплектования радиоэлектронной аппаратуры 14Ф142». ■ Теперь, как следует из слов министра обороны, к запуску нового спутника все готово. И этот пуск, опять же по некоторым данным из Минобороны, состоится до конца 2014 года. Во всяком случае, как сообщил источник газеты ВЗГЛЯД в войсках Воздушно—космической обороны, в центральном командном пункте Системы предупреждения о ракетном нападении в Серпухове—15 все готово к началу эксплуатации Единой космической системы предупреждения пусков баллистических ракет в ее полном варианте. □ ■ Автор — Дмитрий Литовкин

Admin: ■ Армия и ОПК ■ 10—10—2014Минобороны:В Иркутской области завершены госиспытания РЛС «Воронеж—ДМ»Новая радиолокационная станция станет частью наземного эшелона средств предупреждения о ракетном нападении, элементы системы уже развернуты в Калининграде, Армавире и Иркутске ■ КП РЛС класса «Воронеж—ДМ». Архив © ИТАР—ТАСС/ Валерий Матыцин □ ■ Государственные испытания радиолокационной станции высокой заводской готовности (ВЗГ) «Воронеж—ДМ» успешно завершены 30 сентября в Иркутской области. Об этом доложил в пятницу министру обороны Сергею Шойгу начальник управления военных представительств Минобороны РФ Олег Степанов на едином дне приемки военной продукции. ■ «В ближайшие пять лет планируется изготовить и ввести в строй аналогичные станции на запланированных объектах. Это обеспечит создание сплошного радиолокационного поля на территории Российской Федерации», — сказал он. ■ Выступая в четверг на селекторном совещании, министр обороны Сергей Шойгу заявил: «Создание Единой космической системы — одно из ключевых направлений развития сил и средств ядерного сдерживания Российской Федерации. В результате мы сможем обнаруживать пуски различных видов баллистических ракет, в том числе старты опытных образцов из акватории Мирового океана и с территорий стран, проводящих испытания». ■ По его словам, система «Воронеж—ДМ» придет на смену средствам предупреждения о ракетном нападении (СПРН), разработанным еще в советское время (Габалинской РЛС в Азербайджане и РЛС в Скрунде, Латвия). В её состав будут входить «космические аппараты нового поколения, а также модернизированные командные пункты». ■ Новая РЛС является составной частью наземного эшелона СПРН, состоящего из сети радиолокационных станций, обнаруживающих ракеты в полете. ■ Элементы системы уже развернуты в Калининграде, Армавире и Иркутске. Кроме того, была модернизирована станция в Севастополе. На боевом дежурстве уже находятся десять подобных станций. Новые космические системы в трех российских комплексах встали на боевое дежурство совместно с зенитными ракетными комплексами С—400. ■ Новая станция РЛС «Воронеж—ДМ» может просматривать всю Европу и Атлантический океан и держать в поле видимости до 500 объектов. Стоимость создания такой станции — около 1,5 млрд рублей. ■ Технология ВЗГ предусматривает проектирование, изготовление и испытания отдельных модулей станции непосредственно на предприятиях. ■ Сборка станции из модулей и проверка в полном объеме производятся на месте ее дислокации. При этом для развертывания РЛС требуется лишь минимально подготовленная площадка. Время развертывания станции — 1—1,5 года, в то время как для ее предшественниц этот период составлял 5—9 лет. Радиус действия станций — до 6 тыс. км.

Admin: ■ 10—10—2014Минобороны нацелилось на космосСистему предупреждения о ракетном нападении поднимут на недосягаемую высоту □ Сергей Шойгу надеется получать полную информацию о пусках баллистических ракет. Фото с официального сайта Министерства обороны РФ □ ■ Вчера, 9 октября, на селекторном совещании в Минобороны глава военного ведомства Сергей Шойгу заявил, что Россия развивает Единую космическую систему (ЕКС) для обнаружения пусков баллистических ракет, которая станет одним из ключевых направлений развития сил и средств ядерного сдерживания. «В результате мы сможем обнаруживать пуски различных видов баллистических ракет, в том числе старты опытных образцов из акватории Мирового океана и с территорий стран, проводящих испытания», — сказал министр. ■ На совещании рассматривались работы по испытанию наземной инфраструктуры ЕКС и отработке опытного образца космического аппарата раннего обнаружения пусков баллистических ракет. Когда система полностью войдет в строй и будет принята на вооружение, не сообщается. Но по крайней мере с 2011 года идет ее поэтапное развитие, наземные компоненты постепенно вводятся в строй. ■ Основой ЕКС является стратегическая Система предупреждения о ракетном нападении (СПРН). Она существует давно и предназначена в автоматическом режиме с высокой достоверностью предупреждать о старте баллистических ракет, определять государство—агрессор, объекты атаки, время полета ракет и масштаб вероятного ядерного удара. Эти данные, немедленно полученные руководством России и Вооруженных сил, должны быть достаточными для принятия решения, адекватного обстановке. ■ Комплексная система СПРН состоит из двух эшелонов — наземного, включающего радиолокационные и контрольно—измерительные станции, пункты наблюдения и управления; и космического эшелона — спутниковой группировки. ■ С распадом Советского Союза начался и распад действовавшей СПРН. За границей оказались радиолокационные станции загоризонтного обнаружения — в Казахстане (Балхаш), Белоруссии (Барановичи), Азербайджане (Габала), Украине (Мукачево, Севастополь), Латвии (Скрунде). Латвийская станция была просто уничтожена. Украинские, переданные в гражданское космическое ведомство, должны были передавать информацию России за плату, но передавали скорее дезинформацию. От их услуг пришлось отказаться. Как пришлось отказаться и от Габалы, поскольку за ее аренду потребовали несусветную плату. ■ С космическим эшелоном дела обстояли еще хуже. В настоящее время он почти недееспособен. Последний геостационарный спутник системы обнаружения стартов баллистических ракет «Око—1» («Космос—2479») вышел из строя в марте—апреле нынешнего года. Выведенный на орбиту в марте 2012 года, он отработал всего два года вместо запланированных пяти—семи лет. Возникли проблемы с импортными аккумуляторами, и в конечном счете энергетическая система спутника перестала работать. ■ Остались еще два спутника на высокоэллиптических орбитах — «Космос—2422» и «Космос—2446». Они размещены на орбитах таким образом, что интервал, в течение которого они могут наблюдать запуски с территории США, составляет не более 12 часов в сутки. Информацию в режиме реального времени аппараты передают на пункты управления: западный — Серпухов—15 (деревня Курилово, Калужская область), и восточный, расположенный возле Комсомольска—на—Амуре. ■ Стоит такой безнадежно устаревший спутник 1,5 млрд руб. Срок изготовления — два года. Запускается тяжелой ракетой—носителем «Протон». При этом возможности его ограничены технологиями 30—40-летней давности. Он замечает факелы двигателей баллистических ракет, запускаемых с земли, но не видит пуски с подводных лодок, тем более из—под воды. Да и заказов на них Минобороны РФ 20 лет не делало. Так что собирался последний аппарат из оставшихся в советском заделе деталей. ■ Поэтому и речи не могло быть о восстановлении и поддержании в прежнем виде советского наследия — СПРН. Еще в 2011 году командующий Космическими войсками генерал—лейтенант Олег Остапенко (ныне глава Роскосмоса) заявил, что в России создается Единая космическая система, которая в том числе позволит эффективно решать задачи предупреждения о ракетном нападении. То есть предупреждение о ракетном нападении — лишь одна из функций системы. ■ По мнению экспертов, ЕКС будет способна обнаруживать старты не только межконтинентальных баллистических ракет (МБР), но и баллистических ракет подводных лодок, а также запуски оперативно-тактических и тактических ракет. Эти возможности как минимум уже дважды подтверждены. В сентябре 2013 и 2014 годов были зафиксированы пуски тактических ракет в акватории Средиземного моря. Пуски оказались испытанием израильских ракет—мишеней для систем противоракетной обороны и проводились совместно с США. Их полет отслеживался и фиксировался боевым расчетом РЛС в Армавире. ■ Можно с высокой степенью достоверности предполагать, что ЕКС является главным компонентом воздушно—космической обороны России. Основными ее функциями, кроме предупреждения о ракетном нападении, будут контроль воздушного и космического пространства с отслеживанием всех возможных целей: самолетов, вертолетов, БПЛА, крылатых и баллистических ракет разной дальности; слежение за космическими аппаратами и учет космического мусора, представляющего опасность; обеспечение информацией системы противоракетной обороны и ПВО; наблюдение за ракетными испытаниями на территории зарубежных государств. ■ Начиная с 2012 года проводится плановое развертывание радиолокационных станций высокой заводской готовности (РЛС ВЗГ) «Воронеж», чтобы создать замкнутое радиолокационное поле вдоль всех границ России. Уже развернуты РЛС в Лехтуси (Ленинградская область), Армавире (Краснодарский край), Светлогорске (Калиниградская область). Идет строительство РЛС в Воркуте, Барнауле, Енисейске, Орске. К 2017 году планируется построить РЛС в Оленегорске. Загоризонтные радары советской постройки проходят модернизацию и тоже включены в ЕКС. Так же как РЛС «Днепр» в Балхаше (Казахстан) и «Волга» в Барановичах (Белоруссия). ■ С возвращением Крыма появилась возможность снова включить в систему РЛС «Днепр» в Севастополе. Как сообщил командующий войсками Воздушно—космической обороны генерал—лейтенант Александр Головко, станция после модернизации вычислительного комплекса, инженерных, технических и технологических систем будет введена в строй и заступит на боевое дежурство в 2016 году. ■ Аналогичная система IMEWS с начала 1970—х годов находится на вооружении США. В настоящее время над Тихим, Атлантическим, Индийским океанами и европейской зоной размещены девять спутников IMEWS, зоны обзора которых перекрывают всю полосу вдоль экватора. Они оснащены приемниками инфракрасного излучения, с помощью которых и осуществляется обнаружение пусков советских и китайских межконтинентальных баллистических ракет. ■ Поскольку эта система морально устарела, ее должна заменить более современная система SBIRS, в составе которой четыре геостационарных спутника (GEO), два аппарата на высокоэллиптических орбитах (HEO) и наземные пункты сбора и обработки данных и управления группировкой. В составе группировки, кроме того, планируется иметь до 24 низкоорбитальных спутников Space Tracking and Surveillance System (STSS), оснащенных приемниками инфракрасного излучения. Год назад объединенная группировка SBIRS—STSS состояла из семи спутников. ■ Головным разработчиком ЕКС является ОАО «Корпорация «Комета», специализирующееся на создании командных пунктов, глобальных информационно—управляющих систем, разработке, производстве и эксплуатации аппаратных и программных средств для наземных и аэрокосмических комплексов управления, мониторинга и телекоммуникаций. □ ■ Автор — Виктор Мясников, обозреватель «Независимого военного обозрения», писатель, член Союза российских писателей, автор 15 книг

Admin: ■ АрмияВоздушно—космические манипуляции Очередная реформа военной науки: крутое пике или амбиции военных чиновников В течение десяти лет на вооружение сильнейших иностранных государств поступят принципиально новые гиперзвуковые и воздушно—космические летательные аппараты, разведывательно—ударные беспилотники, оружие, основанное на новых физических принципах. Произойдет интеграция средств разведки, связи, навигации и управления в единую систему. Противник получит возможность наносить скоординированные во времени высокоточные удары практически по всем целям. ■ Итак, в ближайшей перспективе успешное ведение военных действий в воздушно—космическом пространстве станет основой для достижения успеха в вооруженной борьбе на суше и на море. В этих условиях срыв воздушно-космического нападения противника приобретает первостепенное решающее значение, определяет ход и исход войны и судьбу страны в целом. ■ В апреле 2006 года президентом Российской Федерации — Верховным главнокомандующим была утверждена Концепция воздушно—космической обороны. «…особое внимание нужно уделить укреплению воздушно—космической обороны страны, объединить существующие системы противовоздушной и противокосмической обороны, предупреждения о ракетном нападении и контроля космического пространства. Они должны действовать под единым управлением стратегического командования». Такая задача поставлена в президентском Послании в октябре 2010—го. ■ В соответствии с утвержденной Концепцией ВКО РФ с 01 декабря 2011 года приступил к выполнению боевых задач по охране и обороне границ Российской Федерации новый род Вооруженных Сил — Войска воздушно—космической обороны РФ. ■ В июне 2013—го Владимир Путин ясно определил роль создаваемой системы ВКО: «Эффективная ВКО — это гарантия устойчивости наших стратегических сил сдерживания, прикрытия территории страны от воздушно—космических средств нападения». Президент четко расставил приоритеты развития Российской армии, выдвинув на одно из первых мест воздушно—космическую оборону: «Мы не должны допустить нарушения баланса системы стратегического сдерживания, снижения эффективности наших ядерных сил. Поэтому создание воздушно—космической обороны будет и впредь одним из ключевых направлений военного строительства». ■ Естественно, выполнение грандиозных по замыслу и ответственности государственных задач построения системы ВКО РФ потребовало их военно—научного обоснования, обеспечения и сопровождения. Поэтому логической реализацией положений концептуальных документов, утвержденных президентом Российской Федерации, явилось создание Центрального научно—исследовательского института Войск воздушно—космической обороны (ЦНИИ ВВКО). Институт был сформирован в соответствии с распоряжением правительства РФ и приказом министра обороны РФ в марте 2014 года. □ Правопреемник 2, 45 и 50—го ЦНИИ Минобороны □ ■ Создание ЦНИИ ВВКО согласуется с планами разработки перспективного военно—научного комплекса, контуры которого обрисовал начальник Генерального штаба ВС РФ — первый заместитель министра обороны генерал армии Валерий Герасимов на научно—практической конференции «Военная безопасность России: XXI век» 14 февраля 2013 года. В своем выступлении начальник ГШ ВС РФ особо подчеркнул роль прикладной и практической науки, обеспечивающей проведение испытаний образцов ВВТ, научное сопровождение их эксплуатации, модернизации и утилизации. Он призвал стремиться к тому, чтобы теория строительства Вооруженных Сил максимально соответствовала перспективам развития характера войн и вооруженной борьбы в целом. Эту мысль начальник Генерального штаба развил в докладе на общем собрании Академии военных наук 25 февраля 2014 года, в котором отмечалось: «Военно-научный комплекс предназначен для обеспечения обоснования направлений строительства и развития Вооруженных Сил РФ и предварительной научной проработки принимаемых военно—политических решений». Следовательно, создание ЦНИИ ВВКО можно рассматривать как результат поэтапного выполнения планов реализации перспективного военно—научного комплекса ВС РФ, коррелированный с задачами, сформулированными в Концепции воздушно—космической обороны в части обоснованного формирования военно—технической политики. □ ■ Фото: Вадим Савицкий □ ■ Рождение ЦНИИ ВВКО, как и других НИО в Вооруженных Силах нашего государства, явилось закономерным этапом в истории развития военной науки ПВО (ВКО), о чем свидетельствует весь опыт, предшествующий непосредственному строительству современной воздушно—космической обороны. ■ В предвоенные годы, когда образцы ВВТ ПВО были сравнительно простыми в проектировании и изготовлении и, следовательно, дешевыми, их разработка осуществлялась, как правило, ОКБ промышленности без выполнения ОКР в принятом ныне понимании. Однако уже в то время уделялось пристальное внимание вопросам развития ВВТ ПВО и роли военной науки в их создании. В послевоенное время с усложнением образцов ВВТ принимается решение об их разработке в соответствии с требованиями заказчика (Вооруженных Сил). Задачу подготовки ТТЗ возложили на испытательные организации. Однако оказалось, что специфика последних не способствовала решению задач, связанных с прогнозированием условий применения ВВТ на отдаленную перспективу и обоснованием на этой базе основных направлений их развития. ■ Для выполнения данных задач требовалось проведение комплекса научно—исследовательских и экспериментальных работ, выполняемых специализированными научными организациями для обоснования требований к образцу, задаваемых в ТТЗ, и отработки технологий, обеспечивающих их выполнение. Поэтому высшим руководством принимается решение о создании видовых научно—исследовательских институтов. В Войсках ПВО военная наука оформилась организационно в 1957 году посредством объединения разрозненных научных подразделений родов войск и испытательных полигонов в первый в ВС СССР единый комплексный научно—исследовательский институт вида ВС — НИИ—2 ПВО, в последующем — 2—й ЦНИИ МО РФ, а ныне — НИЦ (город Тверь) ЦНИИ Войск ВКО Минобороны России. Выполненные НИИ—2 ПВО в 1959—1961 годах НИР дали научно обоснованные рекомендации по обеспечению безопасности нашего государства в условиях применения ракетно—ядерного оружия на основе создания средств в структуре Войск ПВО, объединенных в системы предупреждения о ракетном нападении (СПРН), противоракетной обороны (ПРО), противокосмической обороны (ПКО) и контроля космического пространства (ККП). Формирование ключевых составляющих системы ВКО осуществлялось в рамках Войск ПВО страны как вида Вооруженных Сил с опорой именно на НИИ. С апреля 1967 года в составе Войск ПВО существует новый род войск — Войска противоракетной и противокосмической обороны, а позднее с включением в их состав войск и системы предупреждения о ракетном нападении они объединены в Войска ракетно—космической обороны (ВРКО). ■ К концу 70—х — началу 80—х годов прошлого столетия в составе Войск ПВО страны созданы информационные и огневые средства и системы, способные вести борьбу практически со всеми существующими типами средств нападения, действующими в воздушном и космическом пространстве. Спектр решаемых Войсками ПВО задач уже не ограничивался только борьбой с воздушным противником. Фактически теперь имелись все основания для постановки вопроса о переименовании Войск ПВО в Войска воздушно—космической обороны. ■ В последующем комплексные исследования проблем развития ПВО и РКО, проведенные институтом совместно с 45—м СНИИ (позднее — 45—й ЦНИИ МО, а ныне — НИЦ (город Москва) ЦНИИ Войск ВКО Минобороны России), другими НИО МО и организациями промышленности в конце 1990—х — начале 2000—х годов, легли в основу утвержденной президентом РФ Концепции воздушно—космической обороны Российской Федерации. ■ В настоящее время ЦНИИ ВВКО как правопреемник 2, 45 и 50—го ЦНИИ Минобороны России выполняет весь комплекс работ по реализации основных положений Концепции ВКО РФ. ■ Основными задачами института, имеющего статус головной организации в системном проектировании создаваемой системы ВКО и ее элементов, являются: исследования проблем строительства ВС РФ (в части сил и средств ВКО), обоснование их состава, структуры, построения и применения группировок войск (сил) ВКО страны и ВС и Объединенной системы ПВО СНГ; комплексные исследования перспектив развития средств воздушно-космического нападения зарубежных государств, форм и способов их применения; комплексные исследования основных направлений развития ВВСТ, разработка предложений в Государственную программу вооружения (ГПВ) и государственный оборонный заказ (ГОЗ) в части средств ВКО и космического вооружения; военно—научное сопровождение научно-исследовательских и опытно—конструкторских работ, выполняемых в рамках ГОЗ в интересах ВКО РФ и космического вооружения. ■ Научный костяк ЦНИИ ВВКО представлен тремя НИИЦ: противовоздушной обороны (Тверь), ракетно—космической обороны (Москва) и военно—космических исследований (Юбилейный). Институт обладает современной лабораторно—испытательной и моделирующей базой, обеспечивающей комплексные исследования и испытания систем и средств ВКО. База создавалась на протяжении десятилетий и не имеет аналогов в стране. ■ Уникальная методология исследований проблем строительства противовоздушной (воздушно—космической) обороны ЦНИИ ВВКО, представляющая собой многоуровневую иерархическую структуру методов, методик и моделей, обеспечивает проведение военно—теоретических, экспериментальных и военно—экономических исследований основных направлений развития ВВТ ВКО и обоснования предложений в разделы ГОЗ и ГПВ в части средств ВКО и космического вооружения. ■ Под руководством командования Войск ВКО институт тесно взаимодействует с высшими органами государственного и военного управления, комитетами министров обороны и начальников штабов вооруженных сил государств — участников СНГ, НИУ МО, военными высшими учебными заведениями (ввузами), КБ и организациями промышленности, космодромами и государственными полигонами. □ Страсть к необратимым изменениям □ ■ Основные мероприятия по созданию ЦНИИ ВВКО завершены. Институт сформирован и выполняет задачи по предназначению. Вместе с тем в августе—сентябре 2014 года, то есть спустя всего несколько месяцев с момента создания ЦНИИ ВВКО в Министерстве обороны начали прорабатываться варианты реформирования института в образовательно—научные комплексы (ОНК). Еще не осознаны по большей части губительные последствия реформы военной науки, инициированные во времена бывшего министра обороны Анатолия Сердюкова, которые заключались в создании так называемых военно—учебных научных центров (ВУНЦ), как возникла новая идея — создание ОНК. По замыслу «неореформаторов», ЦНИИ ВВКО целесообразно перестраивать под флагом интеграции ввузов и НИО: объединение по территориальному принципу НИЦ (Тверь) с ВА ВКО (Тверь), по сути — ликвидация НИИЦ (Москва) и НИЦ (Юбилейный) посредством передислокации и передачи их функций и задач Военно—космической академии имени А.Ф. Можайского (Санкт—Петербург). ■ В недавнем прошлом была предпринята подобная волюнтаристская, ничем не обоснованная попытка ликвидации ВА ВКО имени Г.К. Жукова в Твери путем передачи ее в состав Военно—космической академии имени А.Ф. Можайского в Санкт—Петербурге, где никогда до этого и понятия о подготовке и воспитании командиров для Войск ПВО (ВКО) не существовало. Тогда эта задача по многим критериям и принципам оказалась неподъемной и ее выполнение спустили на тормозах. Теперь возникла очередная идея ввести в состав все той же академии два бывших научно—исследовательских института (45 и 50—й ЦНИИ) путем их передислокации вместе со всем хозяйством. Но нельзя объять необъятное. Дело военного строительства необходимо своевременно оградить от неуемных аппетитов чиновников—лжереформаторов, провести необходимые научные исследования или хотя бы получить ответы на следующие основополагающие вопросы. ■ Чем обусловливается необходимость расформирования ЦНИИ ВВКО, созданного несколько месяцев назад? ■ Кто проводил военно—экономическое обоснование целесообразности расформирования ЦНИИ ВВКО и какова стоимость проведения мероприятий по его реформированию с учетом перевода (создания на новом месте) имеющейся в институте уникальной лабораторно—испытательной базы? ■ Какой эффект достигается объединением института и ввузов, на чем базируются оценки возможности эффективного комплексного решения задач, возлагаемых на НИИЦ (Москва) и НИЦ (Юбилейный) Военно—космической академией им. А.Ф. Можайского? ■ Кто будет персонально отвечать за проведение комплексных исследований по решению важнейшей государственной задачи — созданию системы ВКО РФ, за научное обеспечение проведения единой военно—технической политики в области ВКО, формирование единых, сбалансированных предложений в ГПВ и ГОЗ? ■ Каким образом предлагается сохранить существующие научные школы НИИЦ (Москва) и НИЦ (Юбилейный), входящие в состав ЦНИИ ВВКО? Не преследует ли передислокация центров и передача их функций и задач ВКА им. А.Ф. Можайского чьих—либо материальных или иных корыстных интересов, в том числе в плане высвобождения «излишней» части территории, принадлежащей Министерству обороны в Москве и Юбилейном? ■ Очевидно, что инициаторы предлагаемого реформирования игнорируют положительный опыт и практику военного строительства в нашем государстве, а их предложения вытекают из понятных только им умозаключений. ■ Не получится ли, что через некоторое время руководство Минобороны осознает пагубность принятого решения, но действия по приведению военной науки в требуемую структуру в НИИ окажутся по той или иной причине уже необратимыми? Любые манипуляции с военными и оборонными структурами должны проводиться исключительно в интересах безопасности страны, а не ради чиновничьих интересов. ■ Тщательное объективное изучение и анализ инициатив неназванных авторов крайних «новых» реформ военной науки позволяют сделать выводы о следующем ряде возможных последствий внезапного реформирования недавно созданного ЦНИИ ВВКО в ОНК (с учетом характера и специфики образовательных и научных задач): утрата дорогостоящей инфраструктуры ЦНИИ ВВКО и его современного лабораторно—испытательного комплекса; потеря уникальных научных школ и квалифицированных специалистов в области строительства ВКО РФ; разрушение сложившегося процесса военно—научного сопровождения создания системы ВКО РФ, разработки ВВТ ВКО, восстановление которого потребует до 10 лет; снижение качества и увеличение сроков выполнения ведущихся ОКР и как следствие увеличение сроков создания системы ВКО РФ на пять—семь лет. ■ Кроме того, передача функций и задач НИИЦ (Москва) и НИЦ (Юбилейный) в ВКА им. А.Ф. Можайского с учетом необходимости воссоздания в Санкт—Петербурге уникальной лабораторно—моделирующей базы и соответствующих научных школ, формирования научно—производственных связей с предприятиями промышленности и войсками потребует не менее пяти лет и немедленного выделения дополнительного финансирования в объеме четырех—пяти миллиардов рублей. Но даже при таких затратах риски утраты научных школ, срыва сроков выполнения ключевых НИОКР по созданию системы ВКО не снижаются. Это доказал, в частности, неудачный опыт передачи военно—научного сопровождения ряда НИОКР научным подразделениям ВКА имени А.Ф. Можайского в 2009—2011 годах. Проблемы, связанные с отсутствием сформированных научных школ, освоивших необходимые методы и модели, удаленность от основных разработчиков ВВТ ВКО, от командных пунктов систем вооружения Войск ВКО, а также невозможность подготовки специалистов по ряду ключевых тематик вынудили руководство Минобороны России возвратить военно—научное сопровождение этих НИОКР в соответствующий НИИ Минобороны. □ Убедились на собственном опыте □ ■ В конце 80—х годов активно обсуждался вопрос о целесообразности объединения ВА ПВО (Тверь, начальник академии генерал—полковник Анатолий Хюпенен) и 2—го НИИ МО (Тверь, начальник института генерал—лейтенант Сергей Сапегин). Вывод, к которому пришли привлеченные к дискуссии известные ученые, руководители науки, главные и генеральные конструкторы различных министерств, работающих на оборону страны, оказался таков: нецелесообразно объединять разные по природе отрасли и направления военной науки. Ученый—педагог и ученый—исследователь могут и должны дополнять друг друга в части помощи войскам в освоении перспективных образцов вооружения и военной техники, разработке боевых уставов и наставлений. ■ В этой связи сегодня более чем странно появление в стенограмме заседания Комитета Государственной думы РФ по обороне от 23 октября 2014 года высказывания председателя Военно—научного комитета ВС РФ генерал—майора Станислава Суворова, в котором он приписывает генерал—полковнику Анатолию Хюпенену слова о целесообразности включения 2—го ЦНИИ Минобороны России в состав Тверской академии. ■ Научные исследования, практический опыт доказывают: серьезным и неустранимым препятствием получения положительного результата от усиленно проталкиваемых вариантов объединения НИО и ввузов является то, что ученый—исследователь и ученый—педагог — это по существу разные профессии, часто несовместимые и, конечно же, невзаимозаменяемые. ■ Решение возлагаемых на ЦНИИ ВВКО задач связано с прогнозированием на отдаленную перспективу (15—20 лет). Профессорско—преподавательскому составу, сформированному исходя из концепции «учить слушателей тому, что необходимо на войне», потребуется самому заняться получением новых знаний — исследованием законов и закономерностей развития и применения ВВТ ВКО в соответствии с приведенными выше задачами ЦНИИ ВВКО. А для этого профессорско-преподавательский состав должен сам пройти подготовку к научно-исследовательской работе. И это еще не все. ■ ЦНИИ ВВКО является институтом, специализирующимся на исследованиях сложных систем вооружения и военной техники ВКО. Практика показывает, что подготовка эрудированного в системном плане научного сотрудника—исследователя, даже при условии попадания его в сложившийся научный коллектив, занимает около пяти лет. Формирование же нового коллектива, способного эффективно проводить комплексные НИР (НИОКР) по тематике института, потребует более длительного времени, так как речь идет уже о потере преемственности, утрате информационных связей с органами военного управления, специалистами—разработчиками из НИУ, КБ и организаций промышленности, специалистами космодромов, испытательных полигонов и др. ■ Проводя реформы военно—научного комплекса, уместно использовать опыт создания и становления родов Вооруженных Сил в нашем государстве. Поучительны с этой точки зрения воспоминания первого командующего ПРО и ПКО генерал—полковника Юрия Вотинцева, который по личному указанию главнокомандующего Войсками ПВО страны генерала армии Павла Батицкого перед вхождением в эту должность был командирован именно в НИИ—2 МО с тем, чтобы понять, чем предстоит ему заняться в создаваемом новом роде войск. То есть командующий новым родом войск был направлен главкомом Войсками ПВО на обучение непосредственно в НИИ—2 как в головную организацию по проблематике РКО, а не в видовые академии (ВА ПВО или ВИРТА ПВО). Таким образом, главком учел то неоспоримое обстоятельство, что в СССР не было опыта строительства видов и родов Вооруженных Сил без опоры на НИОКР, проводимые военными НИИ. Нет такого опыта и в современном Российском государстве. ■ Несомненно, следует поддержать предложения Владимира Дворкина, Владимира Остроухова, Михаила Бордюкова, изложенные на страницах газеты «Военно—промышленный курьер» (№ 31, 2014), о необходимости ответственных решений при реализации плана создания перспективного военно-научного комплекса ВС РФ, а именно: безотлагательно остановить практику непродуманных реформ в области военной науки; по мере ужесточения требований к квалификации специалистов постепенно решать задачи интеграции исследовательской и учебной деятельности — именно интеграции, а не примитивного включения НИО в состав вузов в качестве структурных подразделений; возобновить и расширить практику создания специальных независимых комиссий при руководстве страны, Совете национальной безопасности и Министерстве обороны для выработки программ и решений по важнейшим вопросам военной политики, в том числе реформированию военной науки. Действуя на базе широкой и достоверной информации, они способны вырабатывать альтернативные подходы ко всем проблемам безопасности. ■ Поставленная президентом Российской Федерации задача создания в кратчайшие сроки воздушно-космической обороны страны требует безотлагательного решения комплексных системных проблем, относящихся к компетенции специально созданного в 2014 году ЦНИИ ВВКО. Его расформирование на современном этапе, разделение на отдельные тематики приведет к срыву сроков строительства ВКО, разработки ее технической основы, создания целостной системы санкционирования применения оружия повышенной опасности, консолидации возможностей разнородных систем ВКО для обеспечения стратегической стабильности и возможности своевременного применения стратегических ядерных сил. □ ■ Анатолий Хюпенен, генерал—полковник, доктор военных наук, профессор, действительный член Академии военных наук, почетный профессор РАЕН, МАЭП, председатель военно—научного общества КЦ ВС РФ, начальник ВА ПВО имени Г.К. Жукова (1985—1991) ■ Александр Горьков, генерал—лейтенант, кандидат военных наук, начальник зенитных ракетных войск ВВС (2000—2008) ■ Александр Герасимов, генерал—лейтенант, доцент, начальник кафедры оперативного искусства ПВО Военной академии Генерального штаба (1992—1998) □ ■ Опубликовано в выпуске № 44 (562) за 26 ноября 2014 года

Admin: ■ 28—11—2013 1 декабря — День образования Войск ВКОКосмическая группировка — от Арктики до КрымаСобеседник «Красной звезды» командующий Войсками воздушно—космической обороны генерал—лейтенант Александр Головко □ — В 2014 году Войска ВКО восстановили крымскую группировку. Какие у Севастопольского и Евпаторийского узлов перспективы? — Восстановлению группировки Войск ВКО на территории Крымского федерального округа уделяется особое внимание. Географическое расположение Крыма даёт большие преимущества для решения задач контроля космического пространства и управления космическими аппаратами. К сожалению, объекты инфраструктуры, вооружение и военная техника Севастопольского и Евпаторийского узлов Украины были доведены до плачевного состояния. Это было одной из причин отказа от использования в системе предупреждения о ракетном нападении информации от РЛС «Днепр», расположенной в Севастополе. Нашей первоочередной задачей являются восстановление инфраструктуры и перевооружение воинских частей Войск ВКО на полуострове. В этом году завершаются мероприятия по окончательному формированию в Евпатории отдельного командно—измерительного комплекса. Начаты поставки современного вооружения и военной техники, в том числе перспективных комплексов контроля космического пространства. Принято решение о восстановлении системы предупреждения о ракетном нападении. В настоящее время организована работа совместной с представителями промышленности комиссии по определению конкретных мероприятий по продлению срока службы (технического ресурса) РЛС в Севастополе. □ — Как будет развиваться группировка Войск ВКО в Арктике? — Организация воздушно-космической обороны Арктической зоны Российской Федерации в целом и Северного морского пути в частности является приоритетной задачей при развёртывании группировок войск (сил) в Арктике. Данному вопросу государство уделяет большое внимание. За 2013—2014 годы в этом направлении проведена большая работа, на островах Северного Ледовитого океана осуществлено развёртывание подразделений радиотехнических войск, которые 01 ноября заступили на боевое дежурство по противовоздушной обороне. Это только первые шаги. Уже в следующем году мероприятия по наращиванию возможностей группировки ВКО в Арктической зоне будут продолжены. □ — Министр обороны на одном из селекторных совещаний заявил о приоритетности создания ЕКС в рамках Войск ВКО. Расскажите, на каком этапе создание Единой космической системы сегодня и какие перспективы на 2015 год? — В настоящее время идёт интенсивная работа по созданию новых средств космического эшелона системы предупреждения о ракетном нападении. Развёрнуты работы по проектированию и строительству на командных пунктах системы и на технических комплексах подготовки космических аппаратов к запуску. Предприятиями оборонно—промышленного комплекса организованы изготовление опытных образцов новых космических аппаратов, а также разработка и монтаж аппаратуры наземных комплексов управления. С 2015 года предусматривается развёртывание Единой космической системы первого этапа развития, что позволит обеспечить наращивание возможностей по круглосуточному контролю ракетоопасных районов. □ — Как в настоящее время идут испытания тяжёлой ракеты «Ангара» в Плесецке и какие перспективы у этого комплекса на северном космодроме? — В настоящее время на комплексе «Ангара» в соответствии с программой испытаний проводится подготовка к первому пуску ракеты—носителя «Ангара—А5» тяжёлого класса. Лётные испытания космического ракетного комплекса «Ангара» в целом планируется завершить в 2020 году. За это время предстоит построить ещё одну пусковую установку на стартовом комплексе и второй технический комплекс подготовки космических головных частей. □ — В прошлом году вы заявили о том, что Войска ВКО совместно с ОПК работают над созданием РЛС на морских, автомобильных и железнодорожных платформах. Как эти замыслы реализуются сегодня? — В целях повышения эффективности решения Войск ВКО на основе уже имеющейся технологии по созданию РЛС высокой заводской готовности разрабатывается новый типоряд перспективных радиолокационных средств контейнерного типа, использование которых будет возможно как на морских, так и на наземных передвижных платформах. В настоящее время проводится этап разработки рабочей конструкторской документации для их изготовления. □ — Какое основное вооружение ПВО поступит до конца 2014—го и в 2015 году? — На вооружение Войск воздушно—космической обороны продолжают поступать современные образцы военной техники радиотехнических войск, способные обнаруживать воздушные объекты во всём диапазоне высот дежурного и боевого режимов. К ним относятся такие РЛС (РЛК), как «Подлёт—К1», «Гамма—М» и ряда «Небо». Кроме того, в Войска воздушно—космической обороны поступил ещё один полковой комплект зенитной ракетной системы С—400. В настоящий момент личный состав Войск воздушно—космической обороны совместно с представителями предприятий промышленности готовит новую систему к заступлению на боевое дежурство по противовоздушной обороне. На 2015 год запланирована поставка современных радиолокационных станций малых высот дежурного режима — «Подлёт—К1», а также современных комплексов средств автоматизации радиотехнических войск «Фундамент—М», зенитных ракетно—пушечных комплексов ближнего действия «Панцирь—С». Отдельно хочется обратить внимание, что для правильной эксплуатации современных сложных средств требуются подготовленные военнослужащие. Для их подготовки вузы, учебные центры Войск воздушно-космической обороны также оснащаются современными образцами вооружения, тренажёрными комплексами. Всего в 2014—2015 годах будут поставлены основные средства зенитной ракетной системы С—400, унифицированный тренажёрный комплекс «Тенор» для обучения на средствах ЗРС С—400, зенитные ракетно—пушечные комплексы ближнего действия «Панцирь—С» и современные РЛС (РЛК). □ — Сколько КА сегодня в отечественной орбитальной группировке, какие новые космические аппараты проходят испытания? Когда Войска ВКО примут на вооружение группировку ГЛОНАСС? — В настоящее время в составе отечественной орбитальной группировки более 130 космических аппаратов различного назначения, основная часть из которых находится на управлении Войск воздушно—космической обороны.Современное состояние орбитальной группировки космических аппаратов военного назначения характеризуется увеличением числа КА нового поколения. Техническое перевооружение проходят космические системы разведки, связи и ретрансляции, обеспечения гидрометеорологической и топогеодезической информацией. Формирование орбитальной группировки системы ГЛОНАСС в основном завершено, система прошла государственные испытания и в данный момент находится в опытной эксплуатации. В составе системы — космические аппараты «Глонасс», которые используются по целевому назначению, а также находятся в орбитальном резерве или проходят лётно-конструкторские испытания. Запуски КА системы ГЛОНАСС осуществляются по планам поддержания орбитальной группировки системы в установленном составе. Начиная с 2018 года предусматривается проведение работ по разработке и испытаниям новой серии навигационных спутников с улучшенными тактико—техническими характеристиками. □ — Как выстроена система образования Войск ВКО? — С 01 марта 2013 года приказом министра обороны РФ № 152 в состав Войск ВКО включены: Тверское суворовское военное училище, Военная академия воздушно—космической обороны имени Маршала Советского Союза Г.К. Жукова (Тверь) и Военно—космическая академия имени А.Ф. Можайского (Санкт—Петербург) в составе филиала академии (Ярославль), учебного центра (зенитных ракетных войск, Гатчина) и учебного центра подготовки специалистов (расчётов радиотехнических войск, Владимир), а с 01 мая 2013 года — 183—й учебный центр (Мирный, Архангельская область). Таким образом, в Войсках ВКО на базе данных вузов создана и непрерывно совершенствуется взаимоувязанная система подготовки специалистов воздушно—космической обороны всех уровней (довузовская подготовка — суворовцы, средняя профессиональная подготовка — курсанты, полная военно—специальная подготовка — курсанты, переподготовка и повышение квалификации — офицеры, высшая военная оперативно—тактическая подготовка — офицеры) под единым руководством и по согласованным планам. Переподчинение вузов командующему Войсками ВКО позволило значительно улучшить войсковую подготовку преподавательского состава за счёт широкого привлечения преподавателей к участию в учениях, тренировках и других мероприятиях, проводимых в войсках. Существующий военно—технический потенциал вузов позволяет оперативно организовать подготовку военных специалистов на новые образцы вооружения в соответствии с потребностями Войск ВКО и профилем подготовки слушателей и курсантов. Кроме того, в настоящее время подготовка военных специалистов в интересах Войск ВКО организована в учебных военных центрах Московского авиационного института и Московского государственного технического университета имени Н.Э. Баумана, а также офицеров запаса на факультетах военного образования (военных кафедрах) при федеральных государственных образовательных организациях высшего образования. □ — Как используются на практике разработки операторов научной роты? — Первый призыв в научную роту Войск ВКО состоялся осенью 2013 года. За прошедший период операторы научной роты под руководством ведущих специалистов ЦНИИ Войск ВКО и ОАО «Красногорский завод им. С.А. Зверева» принимают участие в решении ряда научно—прикладных задач в интересах Войск ВКО. Полученные результаты реализованы при выполнении работ по модернизации существующих оптико—электронных систем, проведении исследований по разработке некоторых перспективных образцов ВВТ, а также создании программно—аппаратного комплекса в интересах Национального центра управления обороной РФ в части Войск ВКО. При проведении всероссийской конференции «Будущее машиностроения» в МГТУ имени Баумана работа оператора была удостоена специального приза ОАО «Рособоронэкспорт», а по итогам выставки «День инноваций Министерства обороны Российской Федерации 2014 года» два оператора научной роты награждены медалью Минобороны РФ «За достижения в области развития инновационных технологий». Кстати, несколько военнослужащих третьей научной роты Войск воздушно—космической обороны изъявили желание продолжить прохождение службы по контракту в рядах Вооружённых Сил Российской Федерации и в ближайшее время им будут присвоены первые офицерские звания и вручены погоны. Пользуясь случаем, хочу через ваше авторитетное издание передать поздравление всему личному составу, гражданскому персоналу и ветеранам Войск воздушно—космической обороны с третьей годовщиной со дня создания Войск воздушно—космической обороны. □ Автор — Анна Потехина

Admin: ■ ОборонкаВоздушно—космическое бессилиеСтолетие со дня своего рождения Войска ПВО встречают в бесконечных пертурбациях 100 лет — не только знаменательный юбилей, но и хороший повод оглянуться назад, критически оценить прошлое войск, которым мы обязаны мирным небом над головой. И тем, что в годы Великой Отечественной Москва избежала массовых налетов фашистской авиации, а в разгар войны холодной США не решились подвергнуть страну ядерной бомбардировке. Однако новейшая история Войск ПВО полна драматизма и необъяснимых реформ. Об этом — в интервью командующего зенитными ракетными войсками ПВО страны (1981—1985), доктора военных наук, профессора, академика АВН генерал—полковника Анатолия Хюпенена. □ — Анатолий Иванович, давайте вспомним, как Войска ПВО эволюционировали за минувшие 100 лет — от воздушной обороны через противовоздушную к воздушно—космической? — Их история поучительна не только стремительной динамикой технического и организационного развития, но и важным уроком: нельзя заниматься реформами ради реформ. Они необходимы только тогда, когда дают конкретные результаты. Однако обо всем по порядку. Все началось еще в императорской России с «Инструкции по воздухоплаванию» командующего 6—й армией, которая вступила в силу 8 декабря 1914 года. Она стала основой для создания воздушной обороны Петрограда и окрестностей. В ее состав вошли зенитчики, посты наблюдения (вахты) и оповещения, летчики Гатчинской школы, а возглавил ее генерал-майор Георгий Бурман, который, кстати, похоронен на Новодевичьем кладбище. Именно тогда воздушное пространство становится сферой вооруженной борьбы. В Российской армии вводятся должности начальников воздушной обороны, вырабатываются методы воздушной обороны тыловых объектов. Но сам термин «противовоздушная оборона» впервые появится только в 1925—м, а узаконен будет в 1928 году. В предвоенный период начинает формироваться ПВО территории страны. Позже в корпуса и дивизии ПВО войдут зенитная артиллерия, войска наблюдения и оповещения (ВНОС), прожектористы, аэростатчики. Сталин на одном из предвоенных совещаний в мае 1941 года специально распорядился обратить особое внимание на Войска ПВО, которые должны были защитить экономический потенциал страны и работу тыла. Наркому и начальнику Генерального штаба предписывалось еженедельно докладывать о состоянии ПВО. Сталин отнюдь не был дилетантом в этих вопросах, он вникал буквально в каждый документ, сам принял участие в подготовке постановления ГКО № 874сс от 9 ноября 1941 года «Об усилении и укреплении ПВО территории Советского Союза». В архивах сохранились его правки и замечания на полях рабочего документа. Постановлением усиливалась централизация управления войсками и силами ПВО. 22 января 1942—го в их состав передали истребительно-авиационные полки. 05 апреля 1942—го Московский корпусной район ПВО становится фронтом ПВО, а в Ленинграде и Баку появляются армии ПВО. На вооружении войск находилось 3200 истребителей, 9800 зенитных орудий, 8100 пулеметов, 3400 прожекторов, 1400 аэростатов заграждения. В 1944 году действовало четыре фронта ПВО. □ — Но все это уже история, которую в 90—е годы у нас пытались подкорректировать… — Без знания истории своей страны не может быть и ее будущего. Почему, например, на Поклонной горе в Москве сегодня нет даже слова о том, что во время Великой Отечественной действовало четыре фронта ПВО? Дело не в количестве фронтов, а в том, что Войска ПВО выполнили указания Верховного главнокомандующего по сохранению экономики страны от разрушений. Последним военачальником, который мог бы постоять за ПВО, был главнокомандующий противовоздушной обороной страны — заместитель министра обороны Маршал Советского Союза Павел Батицкий. Как он ушел, так мы и начали барахтаться в пучине бесконечных реформ. На протяжении уже многих лет ВВС и ПВО, образно говоря, пытаются перетягивать одеяло на себя. Взять 1978 год. Колоссальный ущерб нанесен ликвидацией приграничных армий ПВО, подчинением их военным округам. Истребительная авиация тогда вошла в состав ВВС военных округов. К чему это привело? Как показал анализ, вшестеро упала эффективность управления и наведения авиации системами АСУ. Например, в системе управления зенитным ракетным огнем «Вектор» было рабочее место штурмана. Главная задача любого перехватчика — обнаружить самолет противника на большем расстоянии. Скажем, стратегический бомбардировщик США Б—52 нес 20 крылатых ракет и его лучше уничтожить до рубежа пуска. Но выйти на него без средств наведения оказалось сложно. В 1986 году исправили эту ошибку, вернули все обратно. Но ущерб был нанесен колоссальный. На восстановление систем управления и взаимодействия ВВС и ПВО потребовались годы. Поэтому пролет Руста 28 мая 1987 года — прямое следствие бесконечных перетрясок системы ПВО страны. В 1997 году новая волна реформ. Тогда Войска ПВО включили в состав ВВС, а РКО — в РВСН, что мы, ветераны, как говорится, проглотили. Наши предложения не прошли. Войска ПВО оказались в новых условиях вообще на втором плане. Даже в названиях была неразбериха: главкомат ВВС, а армии — ВВС и ПВО. Хотя можно было сделать два направления, два командования, назвать новый объединенный вид Вооруженных Сил — ВВС и ПВО. Тогда было бы с кого спросить. В одном из документов написали «Обновленные ВВС» — глупость. Пока мы себя ломали и реформировали, американцы в 1999 году в Югославии впервые провели уже воздушно—космическую операцию, показав, что космос и воздух — единая сфера вооруженной борьбы. □ — На этом потрясения закончились? — К сожалению, нет. В это же время из ПВО изъяли части ракетно—космической обороны (ПРО, ПКО, ККП, СПРН), которые еще в 1967 году введены в состав ПВО, что было очень правильно. Тем не менее части РКО переподчинили РВСН, которые просто не знали тогда, что с ними делать. Министр обороны Дмитрий Сергеев специально ездил в нашу Военную академию противовоздушной обороны (Тверь), чтобы с этим разобраться. «Реформаторы» предлагали перевести из нее факультет РКО в Военную академию имени Ф.Э. Дзержинского (сегодня Военная академия РВСН имени Петра Великого). Но министр обороны разобрался и остановил эту затею. Я уж не говорю о том, что в Академии Дзержинского не было ни одного учебного командного пункта РКО. □ □ Но и после этого продолжился реформаторский зуд. Даже начальник Генерального штаба Анатолий Квашнин пытался этому сопротивляться. Но тогда прислушивались к голосу тех военачальников, которые имели доступ к Ельцину. На мой взгляд, шла обычная борьба за власть и погоны. А судьбу ПВО решали летчики. В начале двухтысячных — новое веяние. Почти все военные академии переводят в ранг университетов. Через какое—то время от этого отказались, названия вернули. Тверская академия стала Военной академией воздушно-космической обороны имени Маршала Советского Союза Г.К. Жукова, что больше соответствует ее предназначению. Немалую положительную роль, на мой взгляд, в этом сыграл начальник Генерального штаба Юрий Балуевский. Но в 2008—м (времена Сердюкова) — новый наезд. Главком ВВС Александр Зелин подготовил докладную, в которой обосновывал, что Тверскую академию надо ликвидировать и сделать структурным подразделением (филиалом) Военно—воздушной академии им. Ю.А. Гагарина (Монино). В академии факультет авиации ПВО изъяли и перевели в Монино вместе с кафедрой РЭБ. Противостоять этому тогда было практически невозможно. Удивительно, но вскоре после этого и саму Военно—воздушную академию им. Ю.А. Гагарина из Монина переводят в Воронеж. А из Тверской академии ВКО факультет РКО переводится в Академию имени Можайского. Предполагалось, что Тверская академия станет структурным подразделением Академии имени Можайского. Потребовались громадные усилия, чтобы восстановить ее доброе имя и вернуть почти из небытия. Профессорско—преподавательский состав стал увольняться — не каждому понравилось ездить из Твери на работу в Санкт—Петербург вахтовым методом. Когда начальником Генерального штаба Вооруженных Сил РФ стал Валерий Герасимов, была создана комиссия во главе с заместителем начальника Генштаба генерал—полковником Александром Постниковым, которая тщательно разобралась во всех этих накопившихся проблемах. Академия была восстановлена. Удивительное дело, даже после этого продолжалась борьба за нее, но перелом в представлении руководства о значимости академии уже произошел. Парадоксально: реформа ПВО 1997 года тоже была в конечном итоге признана ошибочной, нанесшей Войскам ПВО только вред. Кто—то считает, нет смысла вспоминать об этом. Но убежден: мы должны говорить правду, какой бы суровой она ни была, делать выводы из своих ошибок. □ — А как бы вы оценили состояние сегодняшней системы ПВО страны? — Сегодня система ПВО страны как таковая фактически разрушена. Как нет, собственно говоря, и ВВС в том виде, в каком они должны быть. Ведь что такое система? Под системой ВКО Российской Федерации следует понимать совокупность сил и средств, обеспечивающих решение задачи успешной борьбы с СВКН противника по единому плану, замыслу, под единым командованием и единоличной ответственностью. Структура продиктована возможными действиями воздушного противника и должна отвечать современному уровню развития военной науки и практики. Система ВКО, раскассированная по видам (родам войск) Вооруженных Сил РФ, уже не система, а просто набор сил и средств, не связанных между собой ни единой боевой задачей, ни персональной ответственностью за ее выполнение. Три года мы создаем воздушно—космическую оборону. Пока, на мой взгляд, есть только ее фундамент. Сама идея образования ВКО родилась как ответ на эволюцию средств воздушного нападения. Над нашими головами появился новый ТВД. Если раньше противник летал на высотах в диапазоне от 100 до 10 000 метров, то сегодня цели появляются за тысячи километров и на космической высоте. Все, что в этом секторе, включая спутники, — ответственность Войск ВКО. Но четких критериев ее построения не выработано. Войска ВКО, напомню, заступили на боевое дежурство 01 декабря 2011 года. Сначала хотели сделать бывший Московский округ ПВО основой становления воздушно-космической обороны, ее фундаментом. Потом округ ликвидировали, преобразовав его в командование специального назначения ВВС. Но, как говорится, вместе с водой выплеснули и ребенка, сократив тыл, другие части. И сегодня ВКО представляет собой практически ПВО—ПРО, поскольку дивизия ПРО включена в состав Войск ПВО. Есть командование ПВО—ПРО и командование Космических войск. Но нет ВКО страны как системы. Сегодня у наших контрпартнеров появляются боевые космические аппараты, которые могут войти в атмосферу, отработать по целям и уйти, действуя по единому замыслу. Но если едины ударные воздушно—космические силы, то должны быть едины и силы их локализации. □ — Войска ПВО в каком—то виде сегодня остались? Как они чувствуют себя в составе нового рода войск — воздушно—космической обороны? — О ПВО как о самостоятельном виде Вооруженных Сил можно забыть. Войска ПВО сейчас имеют отношение к ВКО только в центре страны — в Московском промышленном районе, а на периферии у них оперативное подчинение. Сегодня не доведены до логического конца многие начинания и планы с построением системы ВКО. Но уже сейчас, на полпути вынашивается, по некоторым данным, новая реформаторская идея — отказаться от ВКО и создать новый вид войск — Воздушно—космические силы (ВКС) в составе ВВС, ПВО, Космических сил. Обосновывается это простой фразой: щит и меч должны быть в одних руках. Но никто не думает, как всеми этими разношерстными войсками управлять. Ведь для ВКО противник не на земле и не под землей, а в космосе и воздухе. А ВВС уничтожают цели в воздухе и на земле. Если все пойдет по такому сценарию, то как бы меч не превратился в перочинный ножик, а щит — в дырявое решето. Я уже не говорю о том, что у нас совершенно отсутствует понятийный аппарат во многих вопросах. Что такое ВКО — понятно: это защита объектов от ударов с воздуха и из космоса. А какое предназначение ВКС, скажите мне? Я задавал этот вопрос в Академии Генерального штаба, Военно—научном комитете. Но конкретного ответа не получил. В Генштабе, насколько известно, уже проведены две исследовательские игры, результаты которых подгоняются под обоснование необходимости создания ВКС. Их предназначение до сих пор не определено, научно не обосновано, а задачи уже поставлены. При этом сохраняется командование войск ВКО, которое будет существовать, видимо, параллельно, а значит, невольно дублировать функции ВКС. Думается, уж если и создавать столь масштабный новый вид войск, то он должен отвечать за воздушно—космическую оборону всей страны, а не только центральной части России и Московского промышленного района. Почему бы тут не прислушаться к ученым из НИИ, отделения ВКО Академии военных наук, специалистам Вневедомственного экспертного совета по проблемам ВКО (ВЭС ВКО), десятилетие которого отмечалось в этом году. В их составе ученые, доктора наук, профессора. Как сказал начальник Генерального штаба генерал армии Валерий Герасимов, в принятии ответственных решений надо опираться на науку. Он особо подчеркнул: «Мы должны не копировать чужой опыт и догонять ведущие страны, а работать на опережение, быть на лидерских позициях... Грош цена любым научным изысканиям в сфере военной науки, если теория не обеспечивает функции предвидения». Кроме того, столь серьезное решение неизбежно повлечет за собой структурные изменения Вооруженных Сил, немалые финансовые затраты. Значит, надо семь раз отмерить, прежде чем принимать его. Не зря говорят: практика — критерий истины. А путь к практике освещают и прокладывают теория, наука. Знания, не рожденные опытом — матерью всякой достоверности, по выражению Леонардо да Винчи, бесплодны и полны ошибок. □ — А с военной наукой и военным образованием в области ПВО—ВКО—ВКС ясность уже наступила? — Сегодня в структуре ВКО есть ЦНИИ ВКО, который в соответствии с распоряжением правительства и приказом министра обороны сформирован в марте 2014 года. Но его уже пытаются, что называется, ликвидировать, передать в другие структуры входящие в него институты. В частности, в Военно—космическую академию имени А.Ф. Можайского передаются 45 и 50—й НИИ. А 2—й НИИ в качестве структурного подразделения вводится в состав Военной академии ВКО имени Маршала Советского Союза Г.К. Жукова. Я не могу понять – откуда такой реформаторский зуд. «Можайка» — хорошая академия, но она готовит специалистов по своему профилю — космическому. Там понятия никакого не было о Войсках ПВО, тем более ВКО. Как уже отмечал, в 2009—2010 годах под шумок реформ Сердюкова туда уже переводили факультет РКО, который готовил специалистов по СПРН, ПРО, ПКО, ККП. Разобравшись, поняли, что он не по профилю академии, и через три года факультет вновь подвергся реформированию. Но разве метод не навреди — только для врачей? □ …Войска ПВО на своем столетнем веку повидали многое, прошли через массу реформ и преобразований. Поэтому очень бы не хотелось повторять старые и добавлять новые ошибки, вписывать в их славную героическую историю новые мрачные страницы. Не пора ли наконец поумерить реформаторский пыл, поставить все точки над i и вернуться к созданию воздушно—космической обороны государства — Российской Федерации. □ ■ Беседовал — Олег Фаличев □ ■ Опубликовано в выпуске № 45 (563) за 03 декабря 2014 года

Admin: ■ 09—12—2014Модернизация российской ПРО затронет знаменитую систему А—135Россия ведет активные работы по созданию аналога американской системы ПРО. И свидетельством этому не только заявление представителя концерна «Алмаз—Антей», ведущего российского разработчика ПВО, но и слова источника газеты ВЗГЛЯД в российском ВПК. Модернизация коснется самого секретного элемента российской ПРО — ядерной системы А—135, охраняющей Москву. ■ Генконструктор концерна ПВО «Алмаз—Антей» Павел Созинов заявил, что в России создаются собственные аналоги американских систем противоракетной обороны, которые позволяют решать задачи по перехвату баллистических ракет средней дальности и в ограниченном масштабе — боеголовок межконтинентальных баллистических ракет. ■ «Некий аналог этой системы (американская система THAAD — прим. ВЗГЛЯД), но в мобильном исполнении, также создается в Российской Федерации. У него несколько другие характеристики — по требованию Министерства обороны мы должны обеспечить существенно более высокую эффективность перехвата, чем это делают американцы», — пояснил Созинов. По его словам, прототипы этих комплексов «в ближайшей перспективе» встанут на вооружение в российской армии, передает РИА «Новости». ■ По словам конструктора, в России также создается аналог другого американского комплекса противоракетной обороны — GMD — с ракетой для перехвата GBI. ■ GMD (Ground—based Midcourse Defense) — основа американской системы перехвата межконтинентальных баллистических ракет НПРО. THAAD (Terminal High Altitude Area Defense system) — система ПРО, которая сбивает ракеты меньшей и средней дальности за несколько минут до поражения цели. Разработка этих систем идет не первый десяток лет и пока не может похвастаться грандиозными успехами. Из 39 испытательных пусков системы THAAD 31 был признан успешным. Половина из них была «боевыми» по имитаторам хорошо известной после первой войны в Ираке советской ракеты Р—17 (по классификации НАТО SS—1 Scud). Это морально устаревшая ракета, не имеющая сложной траектории полета. В случае использования более современных ракет—мишеней результат может быть совсем иным. ■ «Сегодня важно не столько то, сбивают ли системы GMD и THAAD боеголовки и сами баллистические ракеты, сколько те технологии, которые в них реализуются, — заявил газете ВЗГЛЯД глава Центра АСТ Руслан Пухов. — Например, в комплексе THAAD применена так называемая концепция кинетического перехвата — для поражения цели используется только кинетическая энергия аппаратного блока, отдельной боевой части на ракете нет». ■ Иначе говоря, противоракета должна непосредственно попасть в цель. А для этого нужна как очень высокая скорость перехватчика, так и ювелирное, сверхточное целеуказание и безукоризненная точность попадания. Однако все современные радары систем ПВО и НПРО не видят сверхзвуковые, а тем более гиперзвуковые крылатые ракеты и боеголовки. Обычный ядерный блок, летящий по параболической траектории, в момент вхождения в плотные слои атмосферы имеет скорость 5 км в секунду (примерно в четыре раза выше скорости звука). Что говорить о гиперзвуковых маневрирующих боеголовках таких ракетных комплексов, как «Тополь—М» или РС—24 «Ярс» — они не только летят со скоростями, близкими к 10 км в секунду, но и способны внезапно менять траекторию полета, что делает невозможным поражение такого объекта средствами НПРО. ■ Впрочем, российские системы ПРО имеют те же проблемы, что и американские. Именно поэтому в российской системе ПРО А—135, охраняющей периметр Москвы, задача перехвата атакующих ядерных боеголовок была еще в семидесятые годы решена весьма радикальным способом. Противоракета стартует в район предполагаемого вхождения вражеских боеголовок и подрывает собственную ядерную боевую часть. В плазме воздушного ядерного взрыва летящие к Москве боеголовки должны сгореть — что, конечно, может повлечь не только радиоактивное заражение местности, но и более серьезные повреждения. ■ Это одна из причин, почему было принято решение модернизировать систему А—135. По данным газеты ВЗГЛЯД, нововведения касаются повышения точности поражения целей противоракетами. Это может означать смену ядерных боевых частей на менее опасные — фугасные или кинетические. Что, в свою очередь, ведет к необходимости создания новых средств обнаружения и наведения противоракет. По данным источника газеты ВЗГЛЯД, начавшиеся несколько недель назад испытания новых противоракет системы А—135 проходят успешно, хотя до завершения работ еще далеко. ■ А пока базовый компонент российской системы ПРО составят, скорее всего, уже поступающий в войска комплекс С—400 «Триумф» (прямой наследник зенитно—ракетного комплекса С—300, но с совершенно современной электронной начинкой) и перспективный комплекс С—500 «Триумфатор», еще не существующий в железе. Работает «Триумф» в шесть раз быстрее своих предшественников и конкурентов, в том числе и американского Patriot. ■ С—400 способен поражать объекты, летящие на высоте от 5 метров до 30 километров и на скорости до 4,8 тысячи метров в секунду. Это позволяет перехватывать даже ядерные боеголовки. Для этого пусковые установки С—400 могут быть оснащены разными типами ракет, предназначенных для поражения целей на разных высотах. Что касается С—500, то этот комплекс, как надеются разработчики, будет обладать еще более впечатляющими характеристиками. Но их еще предстоит обеспечить. ■ «С—500 — система нового поколения, способная с одинаковой эффективностью бороться как с малоразмерными, баллистическими целями, крылатыми ракетами и спутниками, — объяснил газете ВЗГЛЯД главный редактор еженедельника «Военно—промышленное обозрение» Михаил Ходаренок. — При ее создании необходимо решить ряд сложных задач. Например, решить проблему селекции реальных и ложных целей на большом расстоянии, обеспечить перехват маневрирующих на гиперзвуковых скоростях ракет, добиться точного сопровождения и наведения ракет—перехватчиков. Те же проблемы сегодня испытывают и американцы». ■ «В дальнейшем комплекс С—500 планируется объединить с системой ПРО А—135, стоящей на защите Москвы. В ближайшей перспективе на смену последней должна прийти новая система противоракетной обороны А—235», — говорит источник газеты ВЗГЛЯД в военно—промышленном комплексе. □ ■ Автор — Дмитрий Литовкин

Admin: ■ 10—12—2014Военно—историческая конференция к 100—летию противовоздушной обороны в России■ 08 декабря в Москве прошла Военно—историческая конференция, посвященная 100—летию со дня создания первой организованной противовоздушной обороны в России. ■ На конференции обсужден ряд вопросов, касающихся места ПВО в общей системе обороны страны на различный исторических этапах, возрастания объема и сложности задач воздушно—космической обороны (ВКО) в настоящее время, необходимости приближения военной науки к практике военного строительства, в т.ч., применительно к системе ВКО. □ □ □ □ □ □ □ ■ На конференции докладом выступили первый заместитель министра обороны генерал армии Ба́хин А. В., Главнокомандующий ВВС генерал—полковник Бондарев В.Н, действительный член Академии военных наук, профессор, генерал—полковник Хюпенен А.И. □ □ □ □ ■ В мероприятии приняли участие представители Главного командования ВВС, Войск воздушно—космической обороны, научно—исследовательских институтов и ветеранских организаций. В ходе конференции осуществлен показ экспозиции вооружения, военной и специальной техники противовоздушной обороны, проведена практическая демонстрация тренажеров и учебных макетов ВВСТ ПВО, организована тематическая выставка Центрального музея Вооруженных Сил РФ. Состоялась церемония награждения памятным знаком «100 лет воздушной (противовоздушной) обороны России». □ Фото — ИА «Оружие России»/ Владимир Приземлин

Admin: ■ Стратегия К вопросу о теории воздушно—космической обороны — часть IОсновные военные угрозы безопасности нашей страны по—прежнему исходят из воздушно—космического пространства Идет третий год с момента образования в вооруженных силах Российской Федерации Войск воздушно—космической обороны (ВВКО). Многое сделано, но дискуссия о том, как стать новому роду войск (а именно так определен статус ВВКО в настоящее время) действительно полноценной составляющей частью вооруженных сил (ВС) страны, продолжается. Об этом свидетельствуют многочисленные «круглые столы», проводимые под эгидой различных ведомств, в том числе Государственной думы РФ, и публикации в средствах массовой информации (СМИ), порой далеких от данной проблематики. Важнейшей причиной такого состояния дел, по мнению некоторых маститых ученых, является отсутствие в настоящее время всесторонне проработанной теории ВКО. Но так ли это на самом деле? Попробуем разобраться более детально. Начнем с того, что определимся с тем, что же все-таки такое теория вообще и теория ВКО в частности. В энциклопедической, военной и специальной литературе можно встретить несколько различных определений понятия «теория». При этом определение данного понятия дается как в общем (широком), так и в более узком (строгом) смысле, применительно не только к теории военной науки в целом, но и к ее отдельным областям — теории видов ВС, гражданской обороны, управления войсками, военной экономики и т.д. Одновременно отмечается, что если теория в широком (общем) смысле сопутствует всякой науке, то теория в собственном, более узком (строгом) смысле появляется на достаточно высоких этапах развития науки — как результат систематического развертывания способности теоретического мышления. □ □ Ход и исход военных действий в современной геополитической обстановке определяются успешными действиями в воздушно—космическом пространстве. Фото: US Air Force □ Оставим пока дискуссию об уровне развития военной науки (это и без нас делают многие авторы), а примем за аксиому, что этот уровень, несмотря на некоторые перипетии, достаточно высок, и обобщим известные авторам определения понятия «теория», перенеся это обобщение на понятие «теория ВКО». Не разделяя данное понятие по смыслам (общий, узкий), под теорией ВКО будем понимать область военной науки, исследующую проблемы создания (развития, реформирования) систем (комплексов) вооружения, применения сил и средств, решающих задачи ВКО страны, особенности их организационной структуры, боевой подготовки, роли и места в общей системе сдерживания, обеспечения национальной и военной безопасности государства. В структуре любой теории принято выделять следующие основные компоненты: • исходную эмпирическую основу, которая включает множество зафиксированных в этой области знаний (предметной области) фактов, достигнутых в ходе практической деятельности и экспериментов и требующих теоретического объяснения; • исходную теоретическую основу, которая включает понятийный аппарат, множество требований, принципов, постулатов, аксиом, закономерностей, законов; • научно—методическую основу — различные отдельные расчетные задачи по определению выбранных характеристик и показателей эффективности исследуемых явлений (процессов), частные методики обоснования (оценки) предложений и решений, разрабатываемых мероприятий, способов, направленных на совершенствование исследуемых явлений (процессов), обобщенный научно-методический аппарат, позволяющий осуществлять их моделирование. При этом считается, что развитие и функционирование теории в науке осуществляется в органическом единстве с эмпирическим исследованием и теория выступает как реальное знание о мире только тогда, когда она получает эмпирическую интерпретацию. □ Рис. 1. Содержание основных компонентов теории ВКО. Графика Юлии Гореловой □ Очевидно, это в полной мере можно отнести и к теории ВКО (рис. 1). Опираясь на приведенный рисунок, проведем историко—ретроспективный анализ того, что же наработано к настоящему времени в теории ВКО. □ Эмпирическая основа теории ВКО □ Концепция воздушно—космической обороны Российской Федерации на период до 2016 г. и дальнейшую перспективу была утверждена президентом РФ 05 апреля 2006 г. Но уже задолго до ее утверждения (начало 1990—х гг.) усилиями многих ученых и прежде всего военных ученых Военной академии воздушно—космической обороны имени Маршала Советского Союза Г.К. Жукова были вскрыты основные факторы, определяющие необходимость создания ВКО страны. В качестве основных направлений развития новых видов оружия возможных противников, не только создающих угрозу военной безопасности России, но и дестабилизирующих обстановку в мире, выдвинуты направления, приведенные на рисунке 2. Как видно из рисунка, основные военные угрозы безопасности нашей страны исходят из воздушно—космического пространства. □ Рис. 2. Основные направления создания и совершенствования оружия в странах мира. Графика Юлии Гореловой □ Военным ученым и практикам стало окончательно ясно, что ход и исход военных действий в современной геополитической и геостратегической обстановке в значительной степени определяются успешными действиями в воздушно-космическом пространстве. Об этом убедительно свидетельствуют результаты различных командно—штабных исследовательских учений (КШИУ) и опыт военных конфликтов второй половины XX и начала XXI века (Вьетнам, Иран, Ливия, Югославия и т. д.). В этих условиях проблема создания надежной системы ВКО, способной парировать угрозы из воздушно-космического пространства, в настоящее время становится очень и очень актуальной. Она, по словам доктора военных наук генерал—полковника Чельцова Б.Ф., является одной из основных стратегических составляющих национальной безопасности страны и ее роль постоянно возрастает, а ее создание является государственной задачей, по своей значимости и сложности сопоставимой с созданием в 40—х годах прошлого столетия ядерного оружия. Таким образом, можно утверждать, что эмпирическая основа теории ВКО в настоящее время существует и существует на вполне современной основе, которая постоянно дополняется и совершенствуется с учетом тех тенденций, которые проявляются в военной науке и вооруженной борьбе. □ Теоретическая основа □ Своеобразным показателем развития собственного теоретического исследования, обогащения концептуального аппарата теории и обоснования относительно самостоятельного слоя ее теоретического содержания является уровень осмысления научным мышлением своего понятийного аппарата. Следовательно, чтобы теория ВКО стала действительно мощным средством решения фундаментальных задач научнотеоретического мышления в данной предметной области, познания сущности явлений действительности, необходимо определиться в первую очередь с понятийным аппаратом. Следует заметить, что к настоящему времени единый, общепринятый аппарат теории ВКО окончательно не сложился. У многих представителей как Министерства обороны (МО) РФ, так и оборонно—промышленного комплекса (ОПК) не сложилось четкого представления, что же такое «ВКО», «Войска ВКО», «система ВКО». Свидетельство тому — различная трактовка названных понятий в разных публикациях и документах (даже официальных) и бесконечная дискуссия в СМИ, которой не видно конца и которая не приводит к выработке так называемого единого консенсуса в данной предметной области. Так, в Концепции воздушно—космической обороны Российской Федерации на период до 2016 г. и дальнейшую перспективу (утверждена президентом РФ 05 апреля 2006 г.) записано: «Воздушно—космическая оборона является составной частью обороны страны, представляет собой систему политических, экономических, военных, военно—технических, правовых и иных мер по подготовке и ведению военных действий в воздушно—космическом пространстве. Основу воздушно—космической обороны составляет комплекс общегосударственных и военных мероприятий, а также боевых действий разновидовых (разнородных) группировок войск (сил), проводимых в общей системе вооруженной борьбы под единым руководством, по единому замыслу и плану в целях защиты Российской Федерации и ее союзников от нападения с воздуха и из космоса». При этом в концепции изложены только предполагаемые общегосударственные и военные мероприятия в области ВКО. Система политических, экономических, военно—технических, правовых и иных мер не раскрывается. Проект федерального закона «О воздушно—космической обороне Российской Федерации», который обсуждается в настоящее время в Комитете по обороне Государственной думы РФ (раздел I «Термины и определения»), ВКО РФ определяет «…как комплекс политических, организационных, правовых, экономических, научно—технических, военных и иных мер по обеспечению отражения воздушно—космического нападения на Российскую Федерацию, а также парированию угроз национальной безопасности государства в воздушно—космическом сфере». Правда, уже в разделе II «Основы воздушно—космической обороны» ВКО представляется как система перечисленных выше мер «по подготовке и ведению военных действий в воздушно—космическом пространстве». При этом проект названного закона так же, как и концепция, из всего комплекса или системы мер раскрывает только общегосударственные и военные мероприятия, по сути повторяя концепцию. Можно встретить еще одно определение понятия «ВКО», которое принадлежит ВА ГШ ВС РФ: «ВКО — комплекс общегосударственных и военных мероприятий, боевого применения (применения) войск (сил), способных вести борьбу со средствами воздушно—космического нападения противника по единому замыслу и плану, под единым руководством в интересах предупреждения государственного и военного руководства, войск (сил) о воздушно—космическом нападении противника, снижения потерь и ущерба населению, экономическим и другим объектам, группировкам ВС от ударов с воздуха, из космоса и через космос». Одновременно в Словаре оперативно—стратегических терминов ВАГШ ВС РФ ВКО определяется как «вид обороны», применяемый с целью защиты государства (коалиции) и его (их) ВС от ударов и других агрессивных действий воздушно—космических сил и средств противника. ВКО представляет собой систему политических, экономических, военных, военно-технических, правовых и иных мер по подготовке и ведению военных действий в воздушно—космическом пространстве». В статье начальника НИЦ ПВО 4—го ЦНИИ МО, заслуженного деятеля науки РФ, доктора технических наук, профессора генерал—майора С.В. Ягольникова («ВПК», № 9, 2014) ВКО РФ «…включает в себя комплекс общегосударственных и военных мероприятий, а также боевое применение войск (сил), способных вести борьбу со средствами воздушно-космического нападения». Такое многообразие определений (в одной статье их все приводить просто нецелесообразно), конечно же, вызывает вопрос: что же такое оборона вообще и ВКО в частности? Из классики военного искусства следует, что оборона — вид военных (боевых) действий войск (сил), основанный на защитных действиях ВС, войск (сил). Применяется, как правило, в неблагоприятно складывающейся обстановке для срыва или отражения наступления (ударов) численно превосходящего противника, удержания важных районов, рубежей и объектов на своей территории, уничтожения сил и средств противника, выигрыша времени и с другими целями. Классификация видов обороны приведена на рисунке 3. □ Рис. 3. Классификация видов обороны. Графика Юлии Гореловой □ Обычно наряду с отражением ударов противника оборона включает в себя и элементы наступательных действий — нанесение упреждающих, встречных и ответных ударов, проведение контрударов и контратак, поражение атакующего противника в местах (районах) его базирования, развертывания или на исходных рубежах. Удельный вес таких действий и характеризует активность обороны (рис. 3). Опыт многих войн показывает, что только активная оборона может рассчитывать на успех. Известно, что разновидностями обороны являются противовоздушная, противоракетная, противокосмическая, противодесантная, противотанковая и другие виды. Учитывая современную обстановку, кроме традиционных (если можно так сказать) разновидностей обороны, появилась и воздушно—космическая оборона (ВКО). Следовательно, можно предположить, что в общем понятии «воздушно—космическая оборона» основная смысловая нагрузка ложится все—таки на понятие «оборона», а впереди идущее понятие «воздушно—космическая» подчеркивает, против какого противника осуществляется (организуется) оборона. Анализируя далее приведенные выше определения понятия «ВКО», надо отметить, что оборона является одной из важнейших функций государства. При этом под функцией понимается направление деятельности государства в соответствии с его предназначением. Тогда оборону можно рассматривать как систему политических, военных, социальных, правовых, экономических и иных мер государства по недопущению безнаказанного на него нападения со стороны другого государства (любого агрессора), обеспечению защиты государства от вооруженной агрессии, а также по ее непосредственному отражению, ведению войны, защите населения и территории. Задача обеспечения обороны государства возлагается на ВС и ОПК. В соответствии с Конституцией государство имеет правовые основания на использование всего арсенала средств вплоть до применения вооруженной силы для защиты при возникновении опасности. Более того, Конституция страны не ограничивает территории, на которой эта защита должна быть осуществлена. Реализуя комплекс (или систему) мер по обеспечению своей обороны, государство должно учитывать геополитическую и геостратегическую обстановку и весь спектр военных угроз, который существует на данный момент и в перспективе. Именно правильное определение военных угроз национальной безопасности позволит вырабатывать обоснованную военно-техническую политику государства, определять необходимый облик ВС, формировать государственные программы вооружения. При этом меры, предпринимаемые государством для обеспечения своей обороны, будут сходными для различных разновидностей обороны (к примеру: поддержание на должном уровне необходимого научно—технического, технологического, промышленного и кадрового потенциала, рациональное использование и развитие имеющихся, а также создание при необходимости новых производственных мощностей промышленных предприятий для поставок ВС вооружения, военной и специальной техники, снижение эксплуатационных расходов за счет внедрения энерго— и ресурсосберегающих технологий, передовых средств и методов технического обслуживания и других — см. концепцию). Отличными могут быть только специфические меры, непосредственно составляющие основу ВКО или других видов обороны. Исходя из вышеизложенного, под ВКО предлагается понимать вид военных (боевых) действий разновидовых, разноведомственных войск (сил) по защите критически важных государственных, хозяйственных, военных объектов, транспортных коммуникаций, группировок войск, населения от поражения с воздуха, из космоса и через космос. ВКО должна быть стратегической, оперативной, тактической, продолжительной, активной, преднамеренной и маневренной (рис. 3). Учитывая, что в состав СВКН противника входят аэродинамические средства (СА, ТА, АА (ПА), БПЛА и др.), баллистические ракеты различных типов (МБР, БРПЛ, НБР, СКР, ОТР и др.), средства, которые относятся к гиперзвуковым летательным аппаратам, — ГЗКР, ПБЧ, гиперзвуковые самолеты и КА, в первую очередь ударные, ВКО должна быть противосамолетной, противоракетной и противокосмической. Кому-то может показаться, что такой подход слишком упрощает проблему и снижает значимость ВКО как составной части обороны страны. Вовсе нет. Ведь не зря существует поговорка «Краткость и простота — сестра таланта». Ведь чем проще определение выбранного понятия, тем яснее сущность самого понятия. Для того чтобы осуществить подготовку данного вида военных (боевых) действий разновидовых, разноведомственных войск (сил), а в последующем добиться требуемой эффективности по защите критически важных государственных, хозяйственных, военных объектов, транспортных коммуникаций, группировок войск, населения от поражения с воздуха, из космоса и через космос, необходимо провести комплекс оперативно-стратегических, инженерно—технических, специальных и других мероприятий, которые должны быть предусмотрены общим планом обороны государства. Окончание следует. □ Валентин Николаевич Дыбов, старший научный сотрудник НИЛ Юрий Дмитриевич Подгорных, доктор военных наук, профессор, заслуженный работник высшей школы Российской Федерации, почетный работник высшего профессионального образования, почетный профессор Военной академии воздушно-космической обороны имени Маршала Советского Союза Г.К. Жукова □ Опубликовано 11 декабря в выпуске № 6 от 2014 года

Admin: ■ КороткоБлижний космос — как на ладони■ Объявлено о начале строительства радиотехнических комплексов контроля космического пространства в Московской и Калининградской областях, Алтайском и Приморском краях. В ближайшие годы планируется развернуть 10 таких комплексов. ■ Совершенствование средств системы контроля космического пространства (СККП) — один из приоритетов развития Войск ВКО. В ближайшие годы в регионах страны планируется развертывание лазерно—оптических и радиотехнических комплексов нового поколения, позволяющих значительно повысить возможности СККП, расширить диапазон контролируемых орбит и в два—три раза снизить минимальный размер обнаруживаемых объектов. Российская СККП предназначена для информационного обеспечения решения задач парирования угроз, исходящих из космоса, беспрепятственного развертывания и функционирования отечественных группировок спутников, а также для оценки опасностей, связанных, в частности, с техногенным засорением земной орбиты. □ ■ Опубликовано в выпуске № 1 (567) за 14 января 2015 года

Admin: ■ АрмияВоздушно—космический компромиссЕдиноначалие хорошо, но две головы лучше Многие специалисты считают, что будущее ВКО напрямую зависит от возрождения Войск ПВО в статусе вида ВС РФ. Альтернативное видение проблемы, по убеждению авторов, должно способствовать поиску нешаблонных решений. □ ■ Как вид ВС СССР Войска ПВО созданы в 1948 году на базе районов ПВО и объединений, соединений и воинских частей зенитных ракетных и радиотехнических войск, а также истребительной авиации. Должность главнокомандующего Войсками ПВО страны учреждена только в мае 1954—го. С этого момента возникшее еще в годы Великой Отечественной войны соперничество между ВВС и Войсками ПВО только усиливалось. В конце 80—х — начале 90—х годов оно привело к серьезной организационной проблеме, связанной с резким сокращением боевого состава и численности Вооруженных Сил, а также расходов на оборону. ■ Режим экономии требовал максимального усиления взаимодействия войск (сил), предназначенных для действий в воздушной (воздушно-космической) сфере. Однако главкоматы ВВС и ПВО стремились сохранить свой статус и даже присоединить к себе войска (силы) другого. Примеров тому множество: начиная с ликвидации армий ПВО и переподчинения истребительной авиации военным округам до включения Войск ПВО (без РКО) в состав ВВС. ■ Первопричина бесконечных преобразований заключалась в том, что двум медведям в одной берлоге (сфере боевого применения) по мере развития сил и средств вооруженной борьбы становилось все теснее. □ ВВС и ПВО — итоги соперничества □ ■ Как известно, вид вооруженных сил — составная часть ВС государства, предназначенная для ведения свойственных только ей военных действий в определенной сфере. Видовое построение формировалось по мере освоения сфер боевого применения — суши, моря, воздуха. Основополагающим при построении видовой структуры является принцип единства ответственности за развитие сил и средств, предназначенных для ведения вооруженной борьбы в определенной сфере боевого применения. ■ Тем не менее и в ВС СССР, и в ВС РФ первой половины 90—х годов для действий в воздушной сфере предназначались два вида ВС: Военно—воздушные силы и Войска ПВО. Следствием этого стали распыление ресурсов и размывание ответственности, а также организационная сложность создания межвидовых систем разведки, управления, материально—технического обеспечения и, кроме того, комплексов ВВСТ. ■ Итог соперничества между ВВС и Войсками ПВО неутешителен. В материалах разбора практически всех стратегических и оперативных учений («Восток—81, —84», «Гранит—83, —85, —90», «Запад—84», «Центр—87» и др.) отмечались факты обстрела своими войсками ПВО (до 20—30 процентов собственных самолетов). Происходило подобное и в ходе локальных войн, в которых принимали участие советские комплексы ПВО, расчеты и летчики, подготовленные в СССР. ■ Начальник Генерального штаба ВС СССР Маршал Советского Союза Николай Огарков понимал, что чрезмерная автономность ВВС и ПВО сводит на нет даже самые разумные идеи взаимодействия между ними. Поэтому и стал инициатором их объединения. К сожалению, намеченные структурные преобразования саботировались некоторыми должностными лицами военно-промышленного комплекса страны и главкомата ПВО по узковедомственным соображениям. ■ В мае 1997 года министром обороны становится Игорь Сергеев. Менее чем через месяц после назначения он утверждает у президента РФ замысел реформирования Вооруженных Сил России. 16 июля 1997 года президент подписал указ № 725 «О первоочередных мерах по реформированию ВС РФ и совершенствованию их структуры», в котором определялись последовательность и сроки организационного объединения ВВС и Войск ПВО (без Войск ракетно—космической обороны) в один вид ВС — Военно—воздушные силы. ■ Тем же поспешно подготовленным указом объявлялось и о включении в состав Ракетных войск стратегического назначения Военно—космических сил и Войск ракетно—космической обороны. Это соответствовало ведомственным интересам РВСН, которые сохраняли статус вида Вооруженных Сил, просуществовавший, впрочем, недолго. Через три года и три месяца последовал указ президента № 45 от 16 января 2001 года о выводе Военно—космических сил и Войск РКО из состава РВСН и создании отдельного рода войск ВС — Космических. В ранг рода войск ВС РФ преобразовывались и РВСН. ■ Еще через 10 лет Космические войска становятся Войсками воздушно—космической обороны. Многие увидели в этом признак возрождения Войск ПВО как самостоятельного вида ВС РФ. Сейчас же, как полагает генерал—полковник Анатолий Хюпенен, вынашивается новая реформаторская идея — отказ от ВКО и создание нового вида войск — Воздушно—космических сил в составе ВВС, Войск ПВО и Космических сил. ■ Вполне прогнозируемое событие. С появлением в прошлом веке элементов противокосмической обороны и беспилотных космолетов (боевых космических аппаратов) типа X—37B воздух и космос многими исследователями рассматриваются как единая сфера вооруженной борьбы. □ Игры и принципы □ ■ Пока явных признаков отказа от создания системы воздушно—космической обороны (ВКО) России не наблюдается. Тем не менее без ответа остается целый ряд вопросов, связанных с принципами ее построения и управления. С тем чтобы найти адекватные ответы на них, проводились командно—штабные учения с привлечением войск, исследовательские игры в Генеральном штабе. Выводы, сделанные на их основе, оказались неоднозначными, и все же со многими проблемами удалось справиться. ■ В основном можно согласиться с позицией генерал—полковника Анатолия Хюпенена, который рассматривает систему ВКО Российской Федерации как совокупность сил и средств, обеспечивающих решение задачи успешной борьбы с СВКН противника. Сомнение вызывает только уточнение Хюпенена относительно того, что проходить это должно по единому плану, под единым командованием и единоличной ответственностью. ■ Давайте представим ту гениальную голову, наделенную единоличной персональной ответственностью, которая сможет в режиме реального времени управлять объединениями ВВС и ПВО, космическими войсками, частями ракетно—космической обороны (ПРО, ККП, СПРН), а также дальней и военно—транспортной авиацией. Очевидно, что стремление к единоличной ответственности повлечет за собой решение главнокомандованием ВКС дополнительных задач, не связанных непосредственно с воздушно—космической обороной. Это обусловлено тем, что в непосредственном подчинении главнокомандующего ВКС окажутся соединения и воинские части, обеспечивающие прием, хранение и подготовку ракетоносителей и космических аппаратов, а также проведение запусков космических аппаратов военного (двойного) назначения и управление ими в орбитальном полете и, кроме того, испытания перспективных ракетно-космических комплексов, проведение телеметрических и траекторных измерений и многое другое. ■ Необходимо также учитывать, что объединенные стратегические командования (ОСК) не подчиняются в оперативном отношении главкому ВКС. Следовательно, он будет вынужден согласовывать свои действия с ОСК (через Генеральный штаб ВС РФ) в случае привлечения армий ВВС и ПВО, соединений и частей ПВО флотов и общевойсковых армий для участия в воздушно—космической обороне. ■ Таким образом, чрезмерная централизация, учитывая скоротечность боевых действий в воздушно—космической сфере, крайне опасна для России. Но и полная децентрализация, по словам генерал—полковника Хюпенена, также небезопасна. Простой набор сил и средств, не связанных между собой ни единой боевой задачей, ни персональной ответственностью за ее выполнение, не решит возложенных на ВКС задач. ■ Истину, как часто бывает, нужно искать посередине — между полярными мнениями посредством принятия компромиссных решений. При этом не будет лишним обратиться и к зарубежному опыту. Единственным государством, имеющим войска, силы и боевые системы, входящие в нашем представлении в ВКС как вид вооруженных сил, являются США. Только они имеют полный набор перечисленных выше сил и средств, включая боевые космические системы, которые объединяются в ВВС. ■ Основанием для этого стали уроки Второй мировой войны, самый значимый из которых — настоятельная необходимость совместить усилия на суше, море и в воздухе как на территории США, так и в любой части мира, где несут службу представители американских ВС. Новая концепция была поддержана президентом Гарри Трумэном и конгрессом США в 1945 году. В результате к осени 1946—го создаваемая модель управления ВС США получила довольно четкие очертания. Она включала видовые министерства (армии, ВВС и ВМС), а также систему объединенных командований во всех жизненно важных, с точки зрения США, на тот период регионах мира. ■ Были у этого объединения и сторонники, и противники, была и определенная борьба между ними, но незыблемый фундаментальный принцип руководства ВС США — разделение административной и оперативной ветвей управления — при этом всегда сохранялся. ■ Видовые министерства устранялись из цепочки оперативного управления войсками (силами). В то же время на них возложили полную ответственность за строительство, подготовку и обеспечение переданных в оперативное командование видовых компонентов войск (сил). ■ В рамках реализации данного курса были созданы системы оперативного командования (ОК), а также объединенной оперативной и боевой подготовки, единых уставов, общих экспериментов и научно-исследовательских учений и многое другое. ■ Оперативно—административный принцип отечественного военного строительства взят на вооружение с 2010 года. В практическом плане это означало создание межвидовых группировок войск, а также разграничение прав и ответственности между органами военного управления стратегического уровня на оперативные и административные функции. ■ Для этих целей первоначально создавались четыре объединенных стратегических командования (ОСК), в непосредственное подчинение которых передавались объединения, соединения и воинские части сил общего назначения независимо от видовой принадлежности (СВ, ВВС и ВМФ). ■ Следующим шагом на пути к реализации этого курса, как ожидается, станет создание оперативно—стратегического командования ВКО (ОСК ВКО), включающего два специализированных командования — Космическое и ПВО—ПРО. Частично это уже реализовано. ■ ОСК ВКО должно оказаться важным элементом системы объединенных стратегических командований, которое не будет существовать параллельно и дублировать функции ВКС. ■ Главкомат ВКС в этом случае целесообразно наделить преимущественно административными функциями: строительство и развитие ВКС, координация боевой и оперативной подготовки, подготовка кадров, организация оснащения войск (сил) ВВСТ и материально—технического и специальных видов обеспечения войск и сил, переданных в состав ОСК ВКО, а также других командований. В то же время требуется исключить командующего ОСК ВКО из цепочки административного управления, наделив его функциями непосредственного оперативного руководства отданными в его распоряжение войсками и силами. ■ При формировании главкомата ВКС и ОСК ВКО, а также других специализированных командований произойдет и разделение управлений, отделов и служб ВВС и Войск воздушно-космической обороны на основании оперативно-административного принципа. Административные исполнители станут основой главкомата ВКС, а оперативный состав будет фундаментом ОСК ВКО и других специализированных командований. ■ Принцип оперативно—административного руководства ВС РФ реализуется только на стратегическом уровне и не затрагивает оперативно-стратегический, оперативный и тактический уровни. ■ Понятно, что профессионалы ВВС и Войск ВКО могут обвинить авторов в том, что они вторгаются в чужую профессиональную область. Отчасти это верно, и тем не менее, находясь внутри системы — вида или рода войск, спецы не всегда способны адекватно оценивать логику взаимодействия различных уровней управления межвидовыми группировками войск (сил), построенных на новых принципах. Устоявшихся стереотипов и шаблонных решений следует избегать. А рассчитывать на новую постановку или своеобразное освещение вопросов, как говорил известный российский военный историк и теоретик генерал от инфантерии Александр Пузыревский, можно только при широком обмене мнениями. □ Владимир Останков, действительный член Академии военных наук Петр Лапунов, член—корреспондент Академии военных наук □ Опубликовано в выпуске № 2 (568) за 21 января 2015 года

Admin: ■ СтратегияКлючевая проблема системы ВКООна заключается в создании технической основы воздушно—космической обороны, которая представляет собой комплекс сложных военно—технических и организационных проблем, решение которых возможно только на основе тщательного военно—научного обоснования с использованием существующего научно—методического аппарата обоснования системы ВКО Анализ развития сил и средств воздушно-космического нападения иностранных государств свидетельствует, что США к 2020 г. будут способны наносить «разоружающие» и «обезглавливающие» удары. Для парирования этой угрозы в настоящее время во исполнение указов президента РФ осуществляется строительство воздушно—космической обороны Российской Федерации. Практика военного строительства показывает, что сейчас необходимо решать целый ряд сложных системных проблем, связанных с военно—научным и научно—техническим обоснованием вопросов строительства воздушно—космической обороны. □ Для эффективного решения этих проблем распоряжением правительства РФ и приказом министра обороны РФ в марте 2014 г. сформирован ЦНИИ Войск ВКО как головная организация в Министерстве обороны Российской Федерации, обеспечивающая системное решение вопросов военно—научного обоснования строительства и развития воздушно—космической обороны Российской Федерации и государств — участников СНГ. Президент Российской Федерации В.В. Путин определил приоритеты развития Вооруженных Сил РФ, поставив воздушно—космическую оборону на одно из первых мест: «Мы не должны допустить, чтобы был нарушен баланс системы стратегического сдерживания, чтобы была снижена эффективность наших ядерных сил. Поэтому создание воздушно—космической обороны будет и впредь одним из ключевых направлений военного строительства. По сути эффективная ВКО — это прикрытие территории страны от воздушно—космического нападения». ЦНИИ Войск ВКО, объединивший тематику и коллективы научно—исследовательских центров противовоздушной, ракетно—космической обороны и военно—космических исследований, выполняет весь комплекс работ по реализации основных положений Концепции ВКО РФ. По сути институт призван решать все научные системные проблемы строительства воздушно—космической обороны, ключевой из которых является создание технической основы системы ВКО. Именно этой проблеме была посвящена военно—научная конференция ЦНИИ Войск ВКО, проведенная накануне третьей годовщины образования Войск ВКО в Научно—исследовательском центре (г. Тверь). Руководил конференцией начальник ЦНИИ Войск ВКО Минобороны России, заслуженный деятель науки РФ, доктор технических наук, профессор С.В. Ягольников. Значимость вопросов, выдвинутых теорией и практикой строительства ВКО, определила основные задачи конференции: подведение итогов научной работы по исследованию актуальных вопросов создания вооружения и военной техники воздушно—космической обороны Российской Федерации, обмен мнениями по большому кругу проблем военно—технической политики в области создания и развития вооружения и военной техники ПВО (ВКО). В пленарном заседании и работе 5 секций (12 подсекций) конференции приняли участие свыше 500 представителей Министерства обороны РФ, Генерального штаба ВС РФ, командований видов и родов Вооруженных Сил, воинских частей, военно—научных организаций, ввузов и организаций оборонно—промышленного комплекса. Число организаций—участников — 88. Активность участников конференции подтверждают следующие показатели: общее количество докладов и сообщений, заслушанных и обсужденных на пленарном и секционных заседаниях конференции, составило 161. Участники научного форума по проблематике ВКО с большим интересом ознакомились с моделирующей и лабораторно—испытательной базой НИЦ (г. Тверь) ЦНИИ Войск ВКО Минобороны России, демонстрировавшейся во время проведения конференции. □ ■ Радиоизображение МКС, внизу приведено изображение МКС в оптическом диапазоне (снято с орбиты) □ На пленарном заседании военно—научной конференции с докладом, совпадающим по наименованию с темой конференции «Актуальные проблемы развития вооружения и военной техники ВКО», выступил начальник ЦНИИ ВВКО МО РФ С.В. Ягольников. В докладе был представлен краткий анализ угроз безопасности РФ в воздушно—космической сфере, которые в современных условиях и ближайшей перспективе представляют наибольшую опасность для Российской Федерации. Показано, что боевые действия будущего станут представлять собой борьбу передовых высокоточных технологий при доминирующей роли средств воздушно—космического нападения, что обусловливает необходимость адекватного совершенствования средств и систем ВКО РФ. В соответствии с существующей методологией замысел обоснования развития системы вооружения ВКО состоит в том, чтобы опираясь на достигнутый технический уровень системы ПВО и современные технологии ОПК, обеспечить реализацию стратегических планов обеспечения безопасности государства в сфере ВКО с учетом ресурсных возможностей. В основе обоснования программных мероприятий развития системы вооружения ВКО лежит использование существующей и постоянно совершенствующейся методологии программно—целевого планирования развития системы вооружения ВС РФ, в соответствии с которой проводится целый комплекс взаимоувязанных работ, перечень которых включает в свой состав: • КНИР по обоснованию единой системы исходных данных; • НИР по обоснованию системы вооружения ПВО (ВКО); • КНИР по экономическому обеспечению обоснования системы вооружения ПВО (ВКО). Так как важнейшим элементом развития системы вооружения ВКО является обоснование предложений в Государственную программу вооружения, то в рамках доклада были озвучены основные результаты работы ЦНИИ ВВКО Минобороны России по формированию проекта ГПВ 2016—2025 гг. Анализ проведенных исследований по обоснованию системы вооружения ВКО и результатов работы по формированию проекта Государственной программы вооружения позволил определить наиболее важные задачи совершенствования методической базы в области обоснования перспектив развития системы вооружения ВКО. □ ■ Фото: ЕSA □ Сложность структуры системы воздушно—космической обороны, многообразие и своеобразие составляющих ее подсистем, элементов и решаемых ими задач обусловливают большую совокупность и разноплановость предъявляемых к ней военно-технических требований. Военно—технические требования к образцам ВВТ сил и средств, решающих задачи ВКО, являются результатом научных исследований, которые проведены с учетом оперативно—стратегических требований и количественно—качественных требований нормативных правовых документов к системе вооружения ВКО. Реализация военно—технических требований к образцам ВВТ сил и средств, решающих задачи ВКО, позволит обеспечить создание технической основы воздушно—космической обороны страны. Решение задач информационно—разведывательного обеспечения Войск ВКО опирается на создание комплексной системы разведки и предупреждения о воздушно—космическом нападении, которая должна включать в свой состав элементы космического, воздушного, наземного и морского базирования, функционирующие на различных физических принципах. Построение эшелонированной системы поражения и подавления позволит обеспечить воздействие на СВКН на максимальной протяженности маршрута полета в воздушно—космическом пространстве и устойчивость к противодействию высокоточным оружием и средствами РЭБ. Разработка автоматизированной системы управления, реализующей автоматизацию управления в едином контуре и реальном масштабе времени, обеспечит эффективное решение основных задач воздушно—космической обороны страны. Разрабатываемая техническая основа хорошо согласуется со строительством ВКО на базе дальнейшего развития Войск ВКО с учетом более чем пятидесятилетнего опыта строительства Войск ПВО страны, включающего ПВО и РКО. Основным направлениям создания перспективных информационных средств ВКО был посвящен доклад заместителя генерального конструктора ОАО «РТИ» доктора наук А.А. Рахманова в соавторстве с генеральным директором ОАО «РТИ» доктором наук С.Ф. Боевым. Докладчик сообщил, что ОАО «РТИ» с опережением графика планирует вводить в строй радиолокационные станции высокой заводской готовности (РЛС ВЗГ) «Воронеж», что позволит уже в 2018 г. создать на территории Российской Федерации сплошное радиолокационное поле. В рамках контрактов, которые были заключены с Министерством обороны, ОАО «РТИ» должно было в этом году провести государственные испытания и поставить на боевое дежурство радиолокационные станции в Калининграде и Иркутске. Эта задача успешно решена. Кроме того, досрочно, с опережением графика поставлены на опытно—боевое дежурство станции в Енисейске и Барнауле, тем самым значительно сокращен срок выхода на целевую задачу, поставленную президентом, с опережением в 2018 г. решить вопрос по созданию сплошного радиолокационного поля Российской Федерации в интересах систем предупреждения о ракетном нападении. □ ■ Старт ракеты—носителя в ночное время — всегда захватывающее зрелище. Фото: NASA □ В 2015 г. планируется поставить на опытно—боевое дежурство РЛС в Орске, которая сегодня строится и уже начата поставка аппаратуры, в том числе радиоэлектронных комплексов как передающей, так и приемной позиции. До 2018 года ОАО «РТИ» предстоит построить и ввести в строй еще несколько РЛС высокой заводской готовности «Воронеж», в частности в Воркуте. Кроме того, принято решение о модернизации и вводе в строй РЛС, расположенной в г. Севастополе. В докладе заместителя генерального директора ОАО «Корпорация «Комета» доктора наук Д.Ц. Литовченко в соавторстве с докторами наук В.П. Мисником и П.Я. Носатенко были изложены вопросы, освещающие состояние и перспективы развития космического эшелона технической основы воздушно—космической обороны. Обоснованно, что в основу подхода к созданию космического эшелона должно быть заложено последовательное расширение спектра решаемых им задач по отражению угроз воздушно—космического нападения за счет поэтапного наращивания входящих в его состав космических средств. Для каждого из этапов сформулирован перечень основных научно-технических и конструкторско—технологических проблем, связанных с созданием ключевых элементов космического эшелона. Предложены пути решения этих проблем в рамках комплекса ОКР по созданию базовых и критических технологий. Докладчик отметил, что при реализации изложенного подхода обеспечиваются: • достижение нового уровня ТТХ за счет последовательной модернизации образцов вооружения, военной и специальной техники (ВВСТ), включая повышение устойчивости управления орбитальными средствами; • унификация образцов ВВСТ по составным частям, узлам, агрегатам, средствам обслуживания и обучения; • реализация полного инновационного цикла по созданию перспективных образцов ВВСТ. В своем выступлении первый заместитель управляющего директора ОАО «КБП» им. академика А.Г. Шипунова по направлению ПВО Ю.А. Савенков остановился на вопросах практического применения зенитного ракетно—пушечного комплекса (ЗРПК) «Панцирь», созданного ОАО «КБ приборостроения», направлениях его модернизации и дальнейшего развития. Он отметил, что комплекс принят на вооружение Российской армии в конце 2012 г. и интенсивно эксплуатируется в войсках, принимая участие в практических стрельбах и учениях. При этом разработчик постоянно осуществляет контакты с представителями войск, отслеживает все замечания и предложения, возникающие в процессе войсковой эксплуатации, и учитывает их при модернизации комплекса. Докладчик рассказал о направлениях дальнейшего развития ЗРПК на базе боевого модуля, остановился на предложениях по применению ракет—мишеней, созданных на базе разработок предприятия, и по созданию технических центров обслуживания и ремонта ЗРПК. □ ■ Космодром Куру. Ракета—носитель «Союз» на стартовом столе. Фото: ЕSA □ Перспективы применения РЛС радиовидения в системе контроля космического пространства были представлены в докладе представителя НИИ РЭТ МГТУ им. Н.Э. Баумана доктора наук С.И. Нефедова в соавторстве с М.Е. Голубцовым, Д.Е. Коротеевым, И.В. Крючковым и докторами наук Г.П. Слукиным и И.Б. Федоровым. Докладчик отметил, что в связи с высокой актуальностью развития систем контроля космического пространства в МГТУ им. Н.Э. Баумана был разработан проект радиолокационной станции миллиметрового диапазона для решения задачи радиопортретирования космических аппаратов (КА). В рамках данного проекта создан прототип радиолокационного комплекса радиовидения на территории экспериментальной площадки МГТУ им. Н.Э. Баумана (Московская область, Дмитровский район). В качестве антенной системы станция использует полноповоротную зеркальную антенну, входящую в состав радиотелескопа МГТУ. Расчетный энергетический потенциал станции обеспечивает наблюдение космических аппаратов на дальностях до 1200 км. Типовой сеанс работы по космическому аппарату включает поиск цели в заданной зоне относительно опорной траектории, обнаружение и сопровождение траектории. В ходе сопровождения по команде оператора может быть включен режим портретирования, в котором станция переходит на широкополосный сигнал и записывает данные для последующего синтеза апертуры. В интересах решения задачи радиопортретирования КА с использованием РЛС радиовидения ведутся активные экспериментально—исследовательские работы. На рисунке приведен пример изображения КА, полученный после обработки экспериментальных данных путем дополнения классических алгоритмов первичной и траекторной обработки специализированными алгоритмами инверсного синтеза апертуры и получения радиоизображений. В качестве исходных данных была использована запись проводки МКС. Данные результаты в Российской Федерации получены впервые. На рисунке отчетливо видны основные элементы МКС — конструкции солнечных батарей, объединенная ферменная структура, очертания модулей станции и др. Таким образом, предъявленные экспериментальные результаты указывают на возможность построения высокодетальных изображений КА в миллиметровом диапазоне. В настоящее время продолжаются работы по модернизации РЛС для увеличения разрешающей способности в режиме портретирования и точности сопровождения. Исследователи НИИ РЭТ МГТУ им. Н.Э. Баумана выразили уверенность в несомненной перспективности применения РЛС миллиметрового диапазона для радиопортретирования и высокоточного измерения координат космических объектов. Подводя итог состоявшейся военно—научной конференции, начальник ЦНИИ Войск ВКО Минобороны России, заслуженный деятель науки РФ, доктор технических наук, профессор С.В. Ягольников особо подчеркнул, что создание технической основы воздушно—космической обороны представляет собой комплекс сложных военно—технических и организационных проблем, решение которых возможно только на основе тщательного военно—научного обоснования с использованием существующего научно—методического аппарата обоснования системы ВКО. Конференция подтвердила, что создана работоспособная кооперация организаций, осуществляющих строительство воздушно—космической обороны Российской Федерации, в которой ЦНИИ Войск ВКО успешно решает проблему единства планирования, управления и ответственности за военно—научное обоснование строительства и развития воздушно—космической обороны Российской Федерации. Институт готов и способен эффективно решать все возложенные на него задачи, вобрав в себя весь опыт строительства ПВО (ВКО) и создания ее технической основы. □ Борис Александрович Бренер, старший научный сотрудник НИЦ (г. Тверь) ЦНИИ Войск ВКО Минобороны России, член—корреспондент Академии военных наук, кандидат технических наук □ Опубликовано 7 февраля в выпуске № 1 от 2015 года

Admin: ■ ТактикаЗадача трудная, но решаемаяО поиске нетрадиционных способов информационного обеспечения боевых действий частей ЗРВ при борьбе с малозаметными и гиперзвуковыми СВН Вниманию читателей «ВКО» предлагается теоретический анализ информационного обеспечения боевых действий ЗРС с газодинамическими ракетами заатмосферного перехвата системы ВКО по отражению ударов гиперзвуковых летательных аппаратов посредством ведения оптико-электронной разведки сетью малых космических аппаратов на низких орбитах и организации радиолокационной разведки многопозиционным радаром из сегментов космического и воздушного базирования. Предвидение будущей войны — это задача не только военных ученых и не только для вооруженных сил. Это общегосударственная задача, так как с каждым новым поколением войн решать ее становится все труднее. В свое время в труде «Искусство войны» стратег китайской мудрости Сунь—Цзы изрек: «Знать наперед намерения противника — это по сути действовать, как Бог!». Каждая война представляет собой частный случай, требующий понимания своей особой логики, своей уникальности. Поэтому характер войны, в которую может оказаться втянутой Россия или наши союзники, сегодня предвидеть очень трудно. Тем не менее решать эту задачу надо. В сфере военной науки грош цена любым научным изысканиям, если военная теория не обеспечивает выполнение функции предвидения. В настоящее время в США разработаны концепции глобального удара и глобальной ПРО, которые предусматривают нанесение поражения объектам и войскам врага в течение нескольких часов в любой точке земного шара, при этом гарантированно не допускают неприемлемого ущерба от его ответного удара. □ ■ Пусковая установка зенитной ракетной системы С—400. Фото: Вадим Савицкий □ Концепция быстрого глобального удара (БГУ) предполагает решение задачи устранения военной угрозы со стороны России с использованием только обычных вооружений без перехода «ядерного порога». Технически операция может выглядеть так: осуществляется одновременный запуск средств уничтожения российского ядерного потенциала. Это высокоскоростные ракеты, преодолевающие сотни километров в минуту, и противник просто не успеет принять решение об ответных действиях. Атакуются средства доставки ядерного оружия — шахтные, мобильные пусковые установки, подводные лодки и стратегические бомбардировщики. Другие объекты могут поражаться, только если это требуется для уничтожения основных целей. В этом состоит принципиальное отличие планов конфликтов PGS (Prompt Global Strike — англ. быстрый глобальный удар) от «обычных», когда в качестве приоритетных объектов атаки рассматривались руководство противостоящей стороны, системы управления, объекты военной промышленности, энергоснабжения, транспорта, население. Известные сегодня планы ядерного нападения Пентагона на СССР включали десятки тысяч целей, а в новой концепции обезоруживающего БГУ их на порядок меньше, так как согласно ее положениям не важны объекты атомной промышленности и хранилища ядерного оружия: без средств доставки они неспособны причинить ущерб территории и вооруженным силам США. На территории противоборствующей стороны не требуются ни оккупация, ни наземная операция. Следовательно, для успешной реализации нападения США нужно менее тысячи гиперзвуковых высокоточных ракет с неядерными боеголовками. Если США обладают возможностью в качестве районов базирования своих ракет и ударной авиации использовать области Прибалтики, Центральной Азии и Юго-Восточной Европы, а также океанских акваторий, в том числе воды Ледовитого океана, то от этих мест до Новосибирской, Саратовской и Ивановской областей, где размещены стратегические силы России, расстояние укладывается в 1000—2500 км. Гиперзвуковые ракеты преодолевают такие дистанции за 3—10 минут, что существенно меньше определенного для вражеских баллистических ракет (БР) «подлетного времени». Одновременно будет приведена в полную готовность развернутая в Европе и в акваториях Балтийского, Черного морей и бассейне Ледовитого океана на надводных и подводных кораблях система ПРО, которая в случае российского ответного удара поразит на начальном участке траектории российские ракеты (когда они наиболее уязвимы). Если российское командование опоздает с решением на ответный удар, то американской ПРО необходимо будет поразить всего несколько ракет вместо сотен. В военном отношении такое нападение более эффективно с применением ядерного оружия, но неядерный удар политически окажется еще более тяжелым, поскольку решение России об ответном ударе автоматически станет поводом к началу ядерной войны. Возможно, что при подготовке к миссии до российского правительства и командования РВСН заранее будут доведены предупреждения об их персональной ответственности за преступления против человечности и требования о неприменении первыми ядерного оружия. Руководству Российской Федерации в этой ситуации предстоит тяжелый моральный выбор: начинать ли ядерную войну в условиях, когда утрачена способность нанести неприемлемый ущерб агрессору. Даже в случае решения на ответный удар США вполне могут выдержать поражение нескольких десятков объектов на своей территории, а не тысяч, как было бы в случае сохранения боевого потенциала российских РВСН, Россия же окажется под атакой или угрозой удара полнокровных стратегических сил США, причем в качестве агрессивной стороны, развязавшей ядерную войну. □ ■ Зенитная ракетная система С—400 ведет огонь по воздушному противнику. Фото: Георгий Данилов □ Все усилия Пентагона в рамках доктрины PGS сегодня сконцентрированы на создании гиперзвукового высокоточного оружия (ВТО) большой дальности. В 2003 г. ВВС Министерства обороны и Агентство по перспективным оборонным разработкам DARPA США выработали новую концепцию (FALCON) гиперзвуковой ударной системы. Эта система в законченном виде состоит из многоразового гиперзвукового самолета—носителя (вероятно, беспилотного) HCV — Hypersonic Cruise Vehicle (англ. ЛА с гиперзвуковой крейсерской скоростью) с максимальной дальностью полета до 17 тыс. км и многоразовой гиперзвуковой машины CAV — Common Aero Vehicle (англ. унифицированный ЛА). На HCV самолете— «матке» может находиться до шести CAV, каждая из которых (массой порядка 900 кг) несет в своем боевом отсеке две управляемые авиабомбы (УАБ) калибра 226 кг с круговым вероятным отклонением (КВО) три метра. Предполагаемая дальность полета CAV до 5000 км (в случае оснащения собственным двигателем — существенно больше). То есть ударный комплекс FALCON способен через два часа после взлета с высокой точностью уничтожать находящиеся в любой точке земного шара объекты. Боевое применение гиперзвуковой ударной системы FALCON планируется следующим образом. Бомбардировщик HCV после получения задания взлетает с обычного аэродрома и набирает скорость 6М с помощью комбинированного двигателя, затем силовая установка ЛА переходит в гиперзвуковой прямоточный воздушно—реактивный режим и разгоняет HCV до 10М и высоты порядка 40 км. В заданный момент гиперзвуковые ударные машины CAV отделяются от самолета— «матки» и после бомбардировки цели УАБ, CAV возвращаются на аэродром одной из заморских авиабаз ВВС США (в случае оснащения CAV собственным двигателем и необходимым запасом топлива — на континентальную часть США). Гиперзвуковые ударные HCV и CAV используют комбинированные инерциально—спутниковые навигационные системы INS/GPS, в перспективе — конечные системы самонаведения ОЭ или РЛ типа. Благодаря гиперзвуковой скорости и высоте полета порядка 40 км сбить ЛА системы FALCON существующими активными огневыми элементами систем ВКО России не представляется возможным. Военные эксперты и специалисты отмечают, что почти все состоящие на вооружении российские средства разведки систем ВКО имеют ограниченные возможности по обнаружению ГЗЛА и здесь еще предстоит большая работа. Цель нападающих заключается не в том, чтобы стать абсолютно невидимыми для активных огневых элементов систем ВКО, а в том, чтобы сократить время пребывания в зонах видимости средств разведки до такой величины, когда неприятель уже не сможет выполнить перехват ударного быстролетящего ГЗЛА. В этом случае обороняющимся необходимы средства РЛ и ОЭ разведки и целеуказания (ЦУ) с дальностью действия в тысячи километров. На первый план вооруженной борьбы с гиперзвуковыми комплексами ВТО выходят обстреливающие объект сверхзвуковыми противоракетами с активной РЛ головкой самонаведения (ГСН) заатмосферного (сверхвысотного) перехвата, с управлением вектором тяги реактивного двигателя газодинамическим методом, огневые элементы ПВО/ПРО системы ВКО, при условии достоверного, точного и своевременного ЦУ от внешнего источника информации. □ ■ Радиолокатор обнаружения ЗРС С—400 на одной из площадок полигона Ашулук. Фото: Илья Моисеенко □ На высотах 34–36 тыс. м над уровнем моря заканчивается атмосферный слой, и противоракеты с аэродинамическим способом управления, эффективно атакующие цели в плотной воздушной среде, неспособны успешно действовать в этой зоне стратосферы. Требуется переход на управление вектором тяги силовой установки ракеты—перехватчика (газодинамическое), что реализовать технически и технологически очень сложно. С целью обеспечения поражения загоризонтных аэродинамических целей и заатмосферного (сверхвысотного) перехвата средств воздушно—космического нападения (СВКН) обязательно необходимо оснащение противоракеты активной РЛ ГСН. Указанными выше свойствами обладает гиперзвуковая газодинамическая зенитная управляемая ракета (ЗУР) 9М82МВ с предельной скоростью полета 9М и максимальной дальностью стрельбы до 350 км без провалов в зоне поражения на высотах в атмосфере и в ближнем космосе. При этом для достижения требуемой эффективности неядерного поражения головных частей (ГЧ) средней дальности (СД) БР, других малоразмерных целей (с минимальной эффективной площадью рассеяния ЭПР — 0,02 кв. м) ЗУР 9М82МВ имеет боевую часть (БЧ) направленного подрыва с обеспечением разлета фракций поражающих элементов («тяжелых» и «легких») в телесном угле 60х60 град, что повышает ее эффективность в сравнении с классической БЧ более чем в шесть раз. В 2004 г. и 2006 г. успешно проведены испытания ракеты 9М82МВ, которая перехватывает на средней скорости 2500 м/с летящие со скоростью до 4600 м/с СВКН. Сегодня вести стрельбу ЗУР 9М82МВ способны ЗРС ДД С—300ВМД, С—300ВМ «Антей—2500» и С—300В4. Как показывают расчеты для успешной борьбы с гиперзвуковыми целями ЦУ с КП ЗРС ПВО/ПРО на многоканальную станцию наведения ракет (МСНР) необходимо выдавать с рубежа 1033,5 км относительно позиции огневого элемента системы ВКО при условии работы последнего в автоматическом режиме. В этом случае потребная дальность обнаружения РЛС разведки и ЦУ ЗРС ПВО/ПРО должна превышать 1144 км. На таком расстоянии способны наблюдать летящие на высоте до 100 км СВКН (в том числе малозаметные) наземные секторные радары загоризонтного обнаружения (ЗГО) типа ГП—120 «Волна», 29Б6 «Контейнер», «Корона». Еще в 1980—х гг. успешно проводился эксперимент по выдаче ЦУ располагавшейся на полигоне Балхаш ЗРС С—300ПМ по моменту старта и траектории полета оперативно-тактической ракеты «Скад» (8К14) от загоризонтной РЛС, которая дислоцировалась на удалении 1000 км. Кроме того, проведенными исследованиями подтверждается, что одним из вариантов дальней разведки ГЗЛА является задействование равномерно размещенных в околоземном космосе на трех солнечно—синхронных разнесенных по долготе эллиптических орбитах наклонением 60 град. и высотой 1500 км девяти искусственных спутников Земли (ИСЗ) кластера (сети, созвездия, группировки) малых космических аппаратов (МКА), которые оснащены малогабаритными многоканальными мультиспектральными ОЭС. Низкоорбитальные средства разведки в сравнении с высокоорбитальными обладают преимуществом по энергии сигналов и разрешающей способности, что объясняется малой дальностью между ОЭС и объектом разведки. Минимизация затрат на создание и эксплуатацию сети ИСЗ, размещенных на разнесенных по долготе восходящего узла трех солнечно—синхронных эллиптических орбитах в околоземном космосе, достигается на основе применения МКА. Большинство современных МКА наблюдения околоземного пространства и их проектов предусматривают многоспектральную съемку поверхности Земли в нескольких десятках спектральных каналов или гиперспектральную съемку в нескольких сотнях информационных каналов. Применение системы наблюдения с четырьмя спектральными каналами является стандартным техническим решением и используется на МКА «Монитор—Э» (650 кг, 2005 г.), планируется оснащение гиперспектральной аппаратурой разведки перспективных малогабаритных ИСЗ «Канопус—В2» (400 кг, 72 канала). Система таких малогабаритных ИСЗ на низких орбитах способна получать кадры изображения околоземного пространства и облачного покрова с высоким пространственным и спектральным разрешением для решения ряда задач обзора и наблюдения аномальных ситуаций на земной поверхности и в атмосфере. Одна из таких задач — мониторинг метеорологических явлений с применением метода пеленгации облаков по кадрам, получаемым с одного МКА или одновременно с двух малогабаритных ИСЗ при пролете над районом наблюдения. В основу функционирования предлагаемой МП системы положен принцип бистатической радиолокации. Он базируется на использовании радиоподсвета из космоса известным радиосигналом конкретной территории поверхности Земли с каждого ИСЗ созвездия из девяти МКА и пеленгации отраженных от ЛА радиоколебаний с помощью совокупности из 10—20 разнесенных приемных постов РТ разведки воздушного базирования. Каждым приемным устройством МП РЛК перехватываются прямой радиосигнал ИСЗ и отраженное от СВКН колебание и измеряется их взаимное запаздывание и разность допплеровских сдвигов частот. Далее рассчитываются координаты и составляющие скорости ЛА относительно контрольной точки сети разнесенных постов РТР. Возможность применения для объектов радиолокации орбитального радиоподсвета исследована в ОАО «МАК «Вымпел» при создании РЛ систем с синтезированной апертурой воздушного базирования для получения радиоизображений участков земной поверхности в радиоподсвете с КА ГЛОНАСС. При ЭПР цели 1 кв. м, пороговом отношении сигнал/шум 20 раз, мощности бортового передатчика 10,6 кВт геометрический размер зондируемых областей — круг радиусом 1000 км. На базе энергетических установок солнечных батарей современных МКА вполне реализуема требуемая мощность бортовых радиопередатчиков. В теории радиолокации дальность прямой видимости — это максимальная предельная дальность разведки ЛА радарами с учетом кривизны Земли, которая ограничивается коэффициентом учета рефракции радиоволн 4,12. Поэтому для обеспечения потребной дальности обнаружения в 1144 км летящего на высоте 40 км СВКН необходимо поднять приемные посты МП РЛК выше 6,1 тыс. м над уровнем моря. В случае задействования самолетов РЛ дозора и наведения А—50 в качестве постов дальней пассивной РЭ разведки длительность патрулирования каждой машины не превысит семи часов, но при этом потребуется сеть авиабаз с взлетно-посадочными полосами соответствующего класса. Сутками висеть в небе, не нуждаясь в аэродромах со взлетно—посадочными полосами, способны находящиеся в ведении Воздухоплавательной службы ВВС стратосферные аэростаты (стратостаты). С учетом высотных изменений скорости ветра в атмосфере (минимальная ветреность до 10 км/ч в эшелоне 21,3—21,4 км, предел — 21,33 км) целесообразно задать дирижаблю дальней пассивной разведки высоту полета в геостационарном положении около 21,3 км, при этом дальность прямой видимости (радиогоризонта) составит 1425,3 км. Для полезной целевой нагрузки, расположенной на борту стратостата, намного дешевле создать высокочувствительный приемник и узконаправленную антенну с большой апертурой, чем указанное оборудование размещать в МКА. С помощью РЭ комплекса (РЭК) «Новелла» с модулем РТ разведки «SD6» и РЭК «Касатка—А» с блоком РТР «KS—8» решается проблема бортовой полезной целевой нагрузки дирижабля. Результат проведенных расчетов коэффициента усиления приемной антенны РЭ системы «Новелла» для условий: мощность бортового передатчика МКА, находящегося на орбите высотой 1500 км, — 10,6 кВт; рабочий диапазон МП РЛ комплекса — 6 см; коэффициент усиления передающей антенны — 106; ЭПР цели равна 1 кв. м; уровень пороговой мощности принимаемого колебания 10—11 — 10—9 Вт (чувствительность приемника от минус 95 дБ/Вт до минус 110 дБ/Вт); порог отношения с/ш 20 раз и требуемый рубеж разведки 1500 км, — составляет величину от 1015 до 1017. □ Выводы □ Исходным требованием определения орбитальной структуры и состава сети МКА является требуемая оперативность пассивной разведки малозаметных ЛА, накладывающая на максимальный перерыв между наблюдениями любой точки земной поверхности в пределах дальности полета СВКН ограничение сверху. В случае принятия применительно к ГЗЛА противника сведений: время полета — до 60 минут на высоте 15—60 км со скоростью 5—20 М (1,5—6 тыс. км/час) — как ориентировочное требование к периодичности наблюдений цели группировкой МКА следует рассматривать время 30—50 мин. Для обнаружения и надежного сопровождения ГЗ СВКН необходимо при максимальном периоде наблюдения 30 мин созвездие из равномерно размещенных на трех орбитах высотой 1500 км и наклонением 60 град. девяти МКА. При этом в комплект бортовой полезной целевой нагрузки каждого малогабаритного ИСЗ должны входить: • радиометр (с рабочим ИК—диапазоном 3,5—5,5 мкм оптических волн) разведки местонахождений, характеристик и параметров движений точечных объектов «разогретый планер Falcon—машины» и «смешанная струя выброса из двигателя СВКН»; телекамера S3C/075 (с рабочей областью 0,4—0,76 мкм оптических волн) обзора, обнаружения и селекции на «сложном» фоне конденсационных следов силовых установок СВКН в атмосфере, координатометрии и определений параметров движений объектов «фронт искусственного облака «след самолета»; • телекамера S3C/077 (с рабочим участком 0,76—1,1 мкм оптического спектра) обзора, обнаружения и выделения на «пестром» фоне конденсационных следов двигателей СВКН в воздухе, измерений угловых координат и расчетов данных перемещений объектов «передний срез искусственного облака Cirrus tractus; • радиометр (с рабочим ИК-отрезком 10,3—11,3 мкм электромагнитных волн) гарантированного распознавания конденсационных следов силовых установок СВКН на фоне похожих по форме естественных облаков типа Cirrocumulus, Cirrostratus, Cirrus по сравнениям измеренных поверхностных температур объектов наблюдения; спектральный канал ОЭС должен иметь характеристики: пороговая чувствительность — 4х10—12 Вт/кв. м, диаметр входного зрачка — 18 см, поле обзора — 110 град., пространственное разрешение на цели — до 100 м; • радиометр (с рабочей ИК—областью 11,5—12,5 мкм электромагнитных волн) гарантированной идентификации конденсационных следов двигателей СВН на фоне похожих по форме природных облаков типа Cirrocumulus, Cirrostratus, Cirrus по сравнениям измеренных поверхностных температур наблюдаемых объектов; • передатчик радиоподсвета активного сегмента МП РЛК (с рабочим диапазоном 6 см радиоволн) облучения известным радиосигналом конкретной территории земной поверхности и околоземной воздушной среды, излучатель колебаний радиоинтервала ЭМ спектра должен иметь характеристики: мощность — 10,6 кВт, коэффициент усиления (направленного действия) передающей антенны — 106. Следовательно, с целью достижения требуемой действительности стрельбы газодинамическими зенитными УР заатмосферного сверхвысотного перехвата с активными РЛ ГСН ЗР системой ПВО/ПРО на дальнюю границу зоны поражения будут реализованы реальный рубеж обнаружения малозаметных ГЗЛА и СВКН-«невидимок» по параметрам конденсационных следов их двигателей в атмосфере орбитальными оптическими радиометрами — 51 255,5 км (в светлое время суток) и 49 367 км (в сумерки и ночью) против потребного 1163 км (с измерением угловых координат объекта атаки с заданной для ЦУ точностью), реальная дальность РЛ разведки гиперзвуковых и сверхзвуковых авиационных машин по взаимному запаздыванию прямого радиоколебания трансивера МКА и отраженного от СВКН сигнала, перехваченных средствами РТР стратостатного базирования — 1425,3 км против потребной 1144 км (с определением расстояния до объекта атаки и его производной по разности доплеровских сдвигов частот с необходимой для ЦУ погрешностью). Многопозиционный РЛК, имеющий в своем составе сегменты космического (передатчики радиоподсвета МКА на низких орбитах) и воздушного (приемники средств РТР стратостатных постов) базирования, — это система многоцелевого применения, так как она, например, может использоваться для разведки КР морского и воздушного базирования (КРМБ и ВБ): при полете БЛА однократного запуска на высоте 30 м дальность прямой видимости, ограничиваемая радиогоризонтом, составит порядка 624 км. □ Дмитрий Владимирович Смирнов, адъюнкт НИЦ (г. Тверь) ЦНИИ Войск ВКО МО РФ Валерий Вениаминович Шувертков, кандидат военных наук, профессор □ Опубликовано 7 февраля в выпуске № 1 от 2015 года

Admin: ■ Оперативное искусствоЗадачи по маскировке надо ставить в нужное времяТребуется как можно конкретнее сформулировать цель, задачи маскировки, определить мероприятия маскировки, сроки их выполнения, не допустив при этом разглашения государственной тайны Постановка задач должностным лицам управления объединения ВКО, войскам (силам) и объектам ВКО по маскировке должна осуществляться согласно выбранному методу работы органов управления объединения ВКО в рамках подготовки боевых действий, согласовываться с ее этапами по времени, порядку и последовательности. При этом последовательность работы по организации оперативной маскировки зависит от складывающейся обстановки, характера боевых действий и наличия времени. Одним из требований к организации оперативной маскировки (ОМ) является скрытность данного вида деятельности органов управления, то есть сохранение в тайне основ организации маскировки (цели, задач, мер обеспечения скрытности, идей/мер обмана противника и замысла ОМ) и комплекса мероприятий оперативной маскировки. Перед должностными лицами управления объединения ВКО при постановке задач исполнителям мероприятий маскировки войск (сил) и объектов ВКО стоит ответственная задача, заключающаяся в том, чтобы как можно конкретнее сформулировать цель, задачи маскировки, определить мероприятия маскировки, сроки их выполнения, не допустив при этом разглашения государственной тайны. Это требование может быть обеспечено ограничением круга лиц, допущенных к организации ОМ, в том числе к разработке боевых документов для постановки задач по маскировке исполнителям по данному виду обеспечения боевых действий, и определением времени постановки этих задач. □ □ Пример использования маскировочных сетей для скрытия вооружения и военной техники. Фото: Михаил Жердев □ В зависимости от располагаемого времени на подготовку боевых действий и принятого метода работы органов управления объединения ВКО к работе по этапам организации маскировки войск (сил) и объектов ВКО должен привлекаться различный круг должностных лиц. Естественно, изменяется при этом и объем их работы. В одном случае командующий и начальник штаба каждый лично согласно своим обязанностям должны определить основы организации оперативной маскировки. В другом — из—за дефицита времени к этой работе, помимо них, целесообразно привлекать и других должностных лиц управления объединения ВКО. Кроме того, от принятого метода работы органов управления объединения ВКО зависит и время постановки исполнителям задач по маскировке войск (сил) и объектов ВКО, то есть органам управления, непосредственно подчиненным командованию ПВО—ПРО частям (командный пункт — КП, узел связи — УС, части специальных войск) и соединениям ВКО (бригадам ПВО). Успех оперативной маскировки боевых действий командования ПВО—ПРО может быть получен централизованным руководством подготовкой и проведением мероприятий маскировки, достигаемым организацией этого вида оперативного обеспечения на основе принятого командующим решения на боевые действия, распоряжений вышестоящего штаба (ГШ ВС РФ, штаба Войск ВКО, штаба военного округа/оперативно—стратегического командования по ОМ и другим видам оперативного обеспечения – разведка, инженерное обеспечение, РЭБ, РХБ защита), информации штабов взаимодействующих объединений по проводимым их войсками (силами) мероприятиям ОМ в интересах объединения ВКО, а также отданных командующим заместителям, в первую очередь начальнику штаба, начальникам родов войск (сил) и служб указаний по организации ОМ. Известно, что организация оперативной маскировки боевых действий командования ПВО-ПРО осуществляется по известным, принятым на основании обширного опыта подготовки операций (боевых действий) методам: последовательному, параллельному и различным их сочетаниям. При последовательном методе работы командующего, его заместителей, штаба и начальников служб в результате изучения и уяснения полученной боевой задачи, распоряжений по ОМ и другим видам оперативного обеспечения, оценки обстановки в интересах ОМ (оценка возможностей противника по разведке войск/сил и объектов ВКО и их огневому подавлению, оценка своих войск/сил и объектов ВКО, оценка метеорологических и других условий района их деятельности) определяются цель, основные задачи и мероприятия ОМ и предложения по мерам обеспечения скрытности, идее (мерам) обмана противника. В замысле боевых действий на основе цели и основных задач ОМ меры обеспечения скрытности, идею (меры) обмана противника командующий должен определить лично при непосредственном участии начальника штаба и начальника оперативного отдела (НОО) штаба, а на их основе НШ также лично при непосредственном участии НОО штаба должен сформулировать замысел оперативной маскировки. Согласно этим основам организации ОМ после утверждения замысла ОМ и объявления решения на боевые действия основным должностным лицам командующий и НШ должны сформулировать и поставить задачи по организации ОМ указаниями. Постановка задач по маскировке войскам (силам) и объектам ВКО боевыми документами (распоряжениями по тактической маскировке – ТМ), боевыми распоряжениями (на демонстративные действия — ДД) при данном методе работы управления объединения ВКО должна осуществляться лишь после разработки на основе замысла оперативной маскировки плана ОМ и его утверждения командующим. Предложения по порядку постановки задач исполнителям мероприятий маскировки войск (сил) и объектов ВКО представлены на рисунке. □ □ ■ Предлагаемый порядок постановки задач исполнителям мероприятий маскировки войск (сил) и объектов ВКО по маскировке войск (сил) и объектов ВКО. Графика Юлии Гореловой □ При параллельном методе работы в ходе уяснения задач оперативной маскировки группой ОМ по указанию НШ должны разрабатываться предварительные распоряжения по тактической маскировке непосредственно подчиненным командованию ПВО—ПРО частям и соединениям ВКО для ориентирования их командиров на предстоящие задачи маскировки. В предварительном распоряжении по ТМ предлагается указывать: 1. Характер действий и выводы из оценки возможностей противника по разведке войск (сил) и объектов ВКО и их огневому подавлению. 2. Мероприятия ТМ, которые должны быть проведены НЕМЕДЛЕННО, например приведение войск (сил) и объектов ВКО в высшие степени боевой готовности распорядительным порядком; поддержание повседневного режима работы КП (ПУ), штабов, войск (сил) и объектов ВКО; ведение служебных переговоров по каналам связи, закрытым аппаратурой гарантийной стойкости, и кодированным документам; усиление режима охраны КП (ПУ), штабов, войск (сил) и объектов ВКО. 3. Ориентировочные задачи ТМ, к выполнению которых необходимо быть готовым при подготовке боевых действий (скрытый вывод подразделений родов войск с учебных/дежурных позиций на боевые позиции и перебазирование сил ИА на оперативные аэродромы с имитацией жизнедеятельности на оставленных позициях и аэродромах; создание ложной системы управления, ложных группировок (боевых порядков) родов войск/сил; проведение рекогносцировки на ложных (второстепенных) направлениях (в районах). Предварительные распоряжения по ТМ должны подписываться начальником штаба и начальником оперативного отдела штаба объединения ВКО. При оценке обстановки группа ОМ штаба командования ПВО—ПРО, обобщая выводы по каждому элементу оценки и используя результаты моделирования комплексов мероприятий ОМ, на основе рационального варианта ОМ разрабатывает предложения по мерам обеспечения скрытности, идее (мерам) обмана противника и представляет их начальнику оперативного отдела, который затем докладывает их начальнику штаба. □ □ ■ Передислокация зенитных ракетных подразделений в светлое время суток и без принятия специальных мер по маскировке может иметь крайне неблагоприятные последствия для личного состава и боевой техники. Фото: Михаил Жердев □ На их основе, а также на основе других элементов решения (боевые задачи подчиненным войскам (силам) и объектам ВКО, основы управления, основы взаимодействия, основы всестороннего обеспечения) начальник штаба должен сформулировать замысел оперативной маскировки. После утверждения командующим предлагаемых мер обеспечения скрытности, идеи (мер) обмана противника основные положения замысла ОМ начальником оперативного отдела штаба при участии начальника группы ОМ должны уточняться. В указаниях по организации ОМ основным должностным лицам, отдаваемых также после утверждения командующим замысла ОМ и объявления решения на боевые действия (при последовательном и параллельном методах работы), следует указывать: • цель, задачи и основные мероприятия ОМ, силы и средства решения задач маскировки; • сроки представления на подпись легенд прикрытия деятельности штабов, войск (сил), режимных объектов ВКО и секретных работ и планов их внедрения, плана ОМ; • порядок управления силами и средствами, решающими задачи маскировки; • с кем и по каким вопросам ОМ организовать взаимодействие. После утверждения командующим замысла оперативной маскировки группой ОМ штаба при параллельном методе работы должны быть разработаны распоряжения по ТМ и боевые распоряжения (на демонстративные действия) командирам непосредственно подчиненных частей и командирам соединений ВКО, которые следует доводить им по техническим средствам связи. Детализацию названных документов и подписи соответствующих должностных лиц необходимо осуществлять и доводить до исполнителей доставкой их на КП после утверждения командующим плана ОМ. При последовательном методе работы задачи по ТМ (распоряжения по ТМ и боевые распоряжения на демонстративные действия с подписями соответствующих должностных лиц) необходимо доводить до исполнителей также после утверждения командующим плана оперативной маскировки и доставкой их на КП. Заместители командующего, начальники родов войск (сил) и служб проведение мероприятий маскировки в подчиненных войсках (силах) должны организовать согласно выпискам из плана ОМ (в их рабочие тетради). Таким образом, постановка задач должностным лицам управления объединения ВКО, войскам (силам) и объектам ВКО по маскировке должна осуществляться согласно выбранному методу работы органов управления объединения ВКО в рамках подготовки боевых действий, согласовываться с ее этапами по времени, порядку и последовательности. При этом последовательность работы по организации оперативной маскировки зависит от складывающейся обстановки, характера боевых действий и наличия времени. □ Олег Николаевич Букин, начальник НИЛ ВА ВКО, кандидат военных наук, доцент, полковник запаса, начальник командного пункта — заместитель начальника штаба оперативно—тактического объединения ПВО (1994—1998) Петр Николаевич Марущенко, научный сотрудник НИЛ ВА ВКО, доцент, полковник в отставке, заместитель начальника штаба по боевому управлению, начальник оперативного отдела штаба оперативно—тактического объединения ПВО (1982—1988) □ Опубликовано 7 февраля в выпуске № 1 от 2015 года

Admin: ■ КонцепцииВоздушно—космическому ТВД бытьВ глобальном воздушно—космическом пространстве возможны крупные военно—космические и стратегические воздушные операции с участием военно—космических и ракетно—авиационных сил ведущих государств мира В последние годы успешные разработки гиперзвуковых летательных аппаратов (ГЗЛА) и воздушно—космических самолетов привели к заполнению того слоя околоземного пространства (40—100 км), в котором аэродинамические аппараты уже не могут летать, а искусственные спутники еще не могут иметь устойчивой орбиты. Так третья физическая среда (воздушная) и четвертая физическая среда (космос) соединились в единое воздушно—космическое пространство. □ Как в природе, так и в обществе есть факты, события, процессы и явления, которые назревают, зарождаются, существуют и прекращаются независимо от того, что мы о них думаем. Человек может создать предпосылки и даже быть причиной возникновения явления. Он может повлиять на него, создав другие условия и предпосылки. Но своим отношением к реальности ее саму нельзя отменить. Игнорируя или отрицая, невозможно помешать тому, что объективно случилось. Примерно такая обстановка неприятия формируется в отношении научной категории «воздушно-космический театр военных действий» (ВК ТВД). Что изменится, если мы откажемся от данного термина и не станем включать его в официальные энциклопедии, а тем более в руководящие документы по подготовке и ведению военных действий? Исчезнет ли от этого воздушно—космический ТВД как объективный феномен современной войны? Или, может быть, сами собой рассосутся обстоятельства вооруженной борьбы, обусловливающие его существование? Попробуем последовательно и логично разобраться в проблеме. □ Истоки понятия ТВД □ Кто бы ни создал человека, естественной средой обитания его творения на нашей планете оказалась земная твердь. На некоторое время человек мог погружаться в воду, а для поддержания жизни был обязан ее пить. Он дышал воздухом, но не жил в воздушном пространстве и не летал как птица. Живя в конфликтных противоречиях с природой и между собой, люди освоили привычную среду обитания не только в мирных целях, но и в борьбе за существование. Растущее число войн и расширение их масштабов, совершенствование средств и способов вооруженного насилия превратили земную поверхность в пространство боевых действий. □ ■ Американская ракета—носитель «Антарес» на восходе солнца. Фото: NASA □ Воеводы и полководцы прошлого одерживали победы и терпели поражения. Анализируя свои успехи и неудачи, они стремились понять их причины. Часть этих причин была связана с оценкой условий поля боя. Командующий, который лучше учел военно—географические факторы обстановки, занимал более выгодные позиции и имел больше шансов на победу. Задача эта была непростой. Как в известном стихотворении: «Мы долго молча отступали… Но вот нашли большое поле — есть разгуляться где на воле!». Впрочем, оценка района боевых действий была интуитивной. В лучшем случае она строилась на своем и чужом опыте, но не была научной. Именно опыт наполеоновских сражений начала ХIХ века всколыхнул военно—теоретическую мысль, в том числе по линии военной географии. Первыми научными категориями в этой области стали «театр войны» (ТВ) и «театр военных действий» (ТВД). Предложили их практически одновременно Антуан Анри Жомини в труде «Очерки военного искусства» и Карл Клаузевиц в двухтомнике «О войне». Согласно их теории «ТВ охватывает все страны, в которых две воюющие державы могут друг на друга нападать, действуя или со своей территории, или же с территории своих союзников и второстепенных государств, вовлеченных ими в вихрь войны». А под ТВД понималась часть территории ТВ, в пределах которой проходило генеральное сражение главных сил воюющих сторон, обычно решавшее ход и исход войны в целом. Считалось, что на ТВД «действует одна или несколько армий отдельно от других войск». В свою очередь ТВД делился на операционные зоны, в пределах которых часть армии (например корпус) решала одну частную задачу. Операционная зона включала несколько операционных линий, назначаемых дивизиям. Таким образом, понятие ТВД не просто носило географический смысл, а имело военно—стратегическую целесообразность. При формировании способа боевых действий, когда необходимы ответы на вопросы: «Какими силами?», «Когда?» и «Где?», по крайней мере с третьим (пространственным) у командиров и подчиненных не было проблем взаимопонимания. При изучении ТВД первоначально внимание уделялось только характеристике природных условий и их влиянию на ход и исход военных действий. Русский военный теоретик Дмитрий Алексеевич Милютин, профессор кафедры военной географии Академии Генерального штаба (в последующем генерал—фельдмаршал, военный министр России), разработал более полную методику. В 1847 г. в труде «Первые опыты военной статистики» он сформулировал положение о том, что «при оценке ТВД, кроме чисто географических, необходимо учитывать политические, экономические, нравственные и другие факторы». Изучение и подготовка ТВД вначале осуществлялись в основном в интересах сухопутных войск, так как они играли решающую роль в войне. Но человек все активнее осваивал вторую среду обитания на планете Земля — Мировой океан. И, конечно же, в военных целях. С появлением флотов в состав ТВД стали включать акваторию морей. Так, во время Русско—японской войны (1904—1905) ТВД уже охватывал не только территории Кореи и Маньчжурии, но и акватории Японского и Желтого морей. Впоследствии, когда вооруженная борьба в море вышла на уровень решения самостоятельных стратегических задач, а также пришло понимание, что средства и способы ее ведения существенно отличны от тех, что применяются на суше, театры военных действий стали делить на континентальные (КТВД) и океанские (ОТВД). Хотя определенное «географическое пересечение» этих понятий было сохранено. В состав КТВД включались прибрежные акватории, откуда корабли могли действовать по наземным объектам (участвовать в операции на континентальном ТВД). В состав ОТВД включалась полоса суши, где располагались объекты морской инфраструктуры и откуда наземная группировка войск своими действиями могла участвовать в операции на ОТВД. Принципиально важной в таком условном делении пространства войны была констатация приводимых ниже догматов. 1. Войска (силы, средства), действующие на суше, и войска (силы, средства), действующие в море, принципиально различны по физическим принципам и способам ведения вооруженной борьбы. 2. На суше и в океане (в пределах КТВД и ОТВД) требуется решение самостоятельных задач стратегического масштаба. 3. На КТВД и ОТВД необходимо создание самостоятельных межвидовых группировок ВС стратегического масштаба. Их основу на КТВД составят объединения СВ, а на ОТВД — объединения ВМФ. 4. В границах КТВД и ОТВД создается принципиально различная военная инфраструктура, отвечающая потребностям созданных (создаваемых) стратегических группировок ВС. Примечательно, что разделение театров военных действий на континентальные и океанские было прекращено в начале ХХI века. Им на смену пришел просто ТВД. Но произошло это не потому, что изменились объективные обстоятельства (потеряли актуальность перечисленные выше догматы), а потому, что Россия ослабла в военном отношении. Нехватка средств (прежде всего кораблей) для ведения современной войны натолкнула реформаторов на идею комплексирования группировок войск посредством обезличивания ТВД. Насколько это грамотное решение, вопрос спорный и лежит за рамками целей данной публикации. Оставим его на другой раз. □ Воздушно-космическая сфера □ Еще Петру Первому принадлежат слова: «Не мы, а наши правнуки будут летать по воздуху, ако птицы». А великий Суворов перспективу освоения воздушного пространства оценивал с присущей ему полководческой практичностью: «Кабы мог я быть птицей, владел бы не одной столицей». В начале ХХ века человечество создало летающие устройства, перемещающиеся в третьей физической среде — воздушной, и сразу же распространило в нее вооруженную борьбу. Внешнее сходство воздушного пространства с морскими просторами обусловило появление таких терминов, как «воздушный океан», «воздушный флот», «воздушная эскадра», «воздухоплавание». На деле вооруженная борьба в воздухе оказалась коренным образом отличной от борьбы в море. Но увидеть эти отличия было дано не всем и не сразу. □ ■ Космический корабль «Орион»: последние приготовления к старту. Фото: Георгий Данилов □ «Победа улыбается тому, кто предвосхищает изменения форм войны, а не тому, кто приспосабливается к изменениям». Эти слова принадлежат великому предсказателю характера будущих войн итальянскому генералу Джулио Дуэ. Еще когда самолеты «не летали, а только подпрыгивали», он говорил о необходимости создания воздушных флотов, об их применении в будущих воздушных операциях. Дуэ разработал концепцию воздушных войн и теорию господства в воздухе. Но самое главное — он настаивал на поручении воздушным силам самостоятельных задач: «Создать воздушные силы, способные одними своими средствами выполнять боевые задачи, в которых ни сухопутная армия, ни морской флот не будут в состоянии оказать им содействие каким бы то ни было образом». И хотя генерал не употребляет в своих трудах термин «воздушный ТВД», он категорически противопоставляет поле боя в воздухе полю боя на земле: «Все, что с рождения человечества предписывало войне свои условия и определяло ее основные свойства, не имеет более никакого влияния на действия в воздухе». Но все это сбудется через много десятилетий. А пока — в Первой мировой войне авиация применялась для решения задач не выше тактического масштаба. Ее действия на поле боя способствовали успеху сухопутных войск, но не имели самостоятельного значения. Во Второй мировой войне Германия и ее союзники из 13 тысяч боевых самолетов почти половину сосредоточили на Восточном фронте. Это позволило создать оперативные объединения люфтваффе — воздушные флоты. Уровень решаемых авиацией задач поднялся до оперативного. Но степень ее самостоятельности еще не была высокой. Большая часть сил применялась для поддержки сухопутных войск в наступлении или обороне. Да и по пространственным характеристикам бомбардировщики ВВС фашистской Германии пока не были способны действовать в стратегической глубине территории СССР. Но уже после окончания Второй мировой войны ведущие государства совершили технологический прорыв в военной области. Соединенные Штаты Америки создали образцы стратегических бомбардировщиков, самолетов стратегической разведки. Появились межконтинентальные баллистические ракеты наземного базирования и баллистические ракеты на подводных лодках. Все это в ядерном снаряжении было сведено в единую группировку стратегических наступательных сил (СНС). Для разгрома самого современного противника такая группировка могла обойтись без сухопутных войск и без морских сил общего назначения. Человечество шагнуло в космос и, не изменяя своим принципам, сразу же приспособило эту четвертую физическую среду в область вооруженной борьбы. Околоземное космическое пространство заполнили орбитальные группировки космических сил и систем. Первой репетицией войн будущего была воздушная операция ВВС США «Эльдорадо Каньон» против Ливии в апреле 1986 г. В боевых действиях не участвовали сухопутные войска. Дальше были «Буря в пустыне» (1991), «Лис пустыни» (1998), «Решительная сила» (1999), «Несгибаемая свобода» (2001), «Свобода Ираку» (2003). Все операции эффективно обеспечивались из космоса. В последние годы успешные разработки гиперзвуковых летательных аппаратов (ГЗЛА) и воздушно—космических самолетов привели к заполнению того слоя околоземного пространства (40—100 км), в котором аэродинамические аппараты уже не могут летать, а искусственные спутники еще не могут иметь устойчивой орбиты. Так третья физическая среда (воздушная) и четвертая физическая среда (космос) соединились в единое воздушно—космическое пространство. А единые силы воздушно—космического нападения (СВКН) вышли на уровень самостоятельного решения не каких—то вспомогательных, а стратегических задач войны в единой воздушно—космической сфере. □ Театр или не театр? □ Какой объем пространства вообще можно назвать театром военных действий? Ответ на этот вопрос в свое время дал Жомини. Он называет три признака ТВД: • охват своей и неприятельской территории; • наличие стратегически важных рубежей или объектов, которые следует захватить, уничтожить, удержать или защитить; • физико—географические условия и военная инфраструктура, обеспечивающие развертывание и применение группировок войск стратегического масштаба. С этой «классической» позиции проанализируем современное воздушно—космическое пространство. □ По первому признаку Воздушное пространство в настоящее время условно разделено на воздушные направления. Каждое из них простирается по принципу «от противника» и в своей проекции на земную поверхность охватывает территорию зарубежных стран, акватории морей, где базируются и откуда могут прилететь средства воздушного нападения; территорию районов России, попадающих в боевой радиус этих СВН. Что касается космической зоны, она тем более единая и используется в мирных и военных целях всеми государствами, имеющими соответствующие технологии. □ По второму признаку Силы воздушно—космического нападения имеют своей основной целью поражение наземных объектов России. По досягаемости они «простреливают» всю территорию нашей страны (как, собственно говоря, и российские СЯС способны достичь любой точки планеты). А значит, нет такого стратегического объекта, который бы не находился в пределах гипотетического ВК ТВД. Но и в самом космическом пространстве «висят» аппараты, обеспечивающие военную безопасность нашей Родины. Они также являются стратегически важными объектами. Противник будет стремиться их уничтожить, а мы — защитить. □ По третьему признаку Еще несколько десятилетий назад космос был средой с неприемлемыми для человека физико—географическими условиями. Но развитие технологий привело к тому, что в нем сегодня месяцами находятся космические экипажи, выполняя поставленные задачи. А в большинстве случаев этого и не требуется, поскольку управление космическими аппаратами осуществляется дистанционно. Воздушная среда обжита еще раньше и не представляет проблем для применения стратегических группировок сил воздушного нападения. □ Наконец, что касается инфраструктуры. Часть ее создана на поверхности Земли. Это аэродромы, космодромы, пункты управления, радиолокационные станции и т.д. Но основные элементы инфраструктуры ВК ТВД появятся непосредственно перед началом военных действий, поскольку оперативное и боевое построение сил воздушно—космического нападения происходит в воздухе и космосе по заблаговременно разработанным планам стратегической воздушно—космической операции (СВКНО), воздушной наступательной операции (ВНО) и массированного ракетно—авиационного удара (МРАУ). Этим достигается внезапность воздушно—космического нападения, что невозможно на обычном ТВД. Элементы создаваемой воздушной инфраструктуры — это воздушные пункты управления, связи и навигации, пункты дозаправки, зоны барражирования постановщиков помех и т.д. В космосе уже сейчас развернута и функционирует орбитальная группировка, решающая в мирное время задачи разведки, навигации, управления. Она же является продуктом оперативного оборудования космического пространства в интересах войны, хотя такого понятия тоже не существует в официальной терминологии. Для создания и построения всего этого требуются часы, а то и десятки минут. Для обороняющейся стороны в таких жестких временных рамках создавать группировку Войск ВКО, способную отразить воздушно—космическую агрессию только по факту обнаружения построенной противником группировки СВКН, уже поздно. Группировка ВКО должна быть создана, развернута и готова к боевым действиям заблаговременно, то есть и вчера, и сегодня, и завтра. Соответственно оперативным оборудованием ВК ТВД надо заниматься заблаговременно. Таким образом, по всем обозначенным признакам современное воздушно—космическое пространство может считаться самостоятельным воздушно—космическим театром военных действий. □ Принимать или отрицать? □ Процитирую высказывание Юрия Аношко и поддержавшего его Владимира Барвиненко («Критиканство положений теории плодов не дает»): «Что касается перехода воздуха и космоса в разряд театра войны или военных действий… это положение является измышлением только вашим (Анатолия Корабельникова. — Авт.) и Юрия Криницкого. Оно не принято не только официально, но и ученым миром». Не берусь найти первооткрывателя идеи, но знаю многих ученых, которые разрабатывали эту тему. В 2006 г. в ВА ВКО имени Маршала Советского Союза Г.К. Жукова издан «Справочник офицера воздушно—космической обороны» под общей редакцией профессора С.К. Бурмистрова. Эта настольная книга специалистов ВКО содержит главу III, которая называется «Среда воздушно—космического пространства как театр военных действий». Примечательно, что в авторском коллективе справочника — Юрий Аношко и Владимир Барвиненко. Что же касается «ученого мира, не принявшего ВК ТВД», то в числе разработчиков «Справочника офицера ВКО» — уважаемые ученые, конструкторы и педагоги: Игорь Ашурбейли, Александр Горьков, Анатолий Ноговицын, Борис Чельцов и два десятка профессионалов из ВА ВКО. Кроме того, на тему ВК ТВД регулярно публикуют материалы А.И. Хюпенен, С.И. Покладов. О космическом ТВД (а это категория уже, чем ВК ТВД) имеются монографии и статьи Ю.Д. Подгорных, Е.С. Сиротинина, В.Я. Долгова. Лауреат Ленинской и Государственной премий, главный конструктор сложных космических систем, разработчик систем ПКО Константин Александрович Власко—Власов называет космос фронтом. Профессор И.В. Ерохин не употреблял термин ВК ТВД. Но в его книге «Воздушно—космическая сфера и вооруженная борьба в ней» смысл, закладываемый в понятие ВК сфера, в точности совпадает с предлагаемым понятием ВК ТВД. Проработав с известнейшим ученым в одном кабинете более 10 лет, могу об этом не предполагать, а утверждать. □ Кто они все, если не ученый мир? □ Наконец, по поводу того, что «ВК ТВД не принят официально». Раскроем Военно—политический словарь заместителя председателя правительства Российской Федерации, заместителя председателя Военно—промышленной комиссии при правительстве РФ Дмитрия Рогозина «Война и мир в терминах и определениях». Вот что в нем говорится о почему—то спорном предмете: «ТВД могут быть континентальные, океанские, морские и воздушно—космические. Воздушно—космический ТВД — глобальное воздушно—космическое пространство, в пределах которого возможны крупные военно—космические и стратегические воздушные операции с участием военно—космических и ракетно—авиационных сил ведущих государств мира. Этот театр отличается особыми, свойственными только ему условиями вооруженной борьбы, широким применением автоматизированных боевых и обеспечивающих военно—космических систем и комплексов, пилотируемых и беспилотных авиационных сил, глобальным размахом и исключительной быстротечностью военных действий, в ходе которых завоевывается господство в космосе и создаются условия для решения военно-космических задач, в том числе по отражению воздушно—космического нападения противника и нанесению ударов по объектам и вооруженным силам из космоса. Воздушно—космический ТВД расчленяется по сферам действий на околокосмическое воздушное пространство, ближний, средний и дальний космос. С учетом возможного применения сил в его границах выделяют определенные воздушно—космические направления». Так, собственно говоря, в чем предмет полемики? Есть термин, есть его определение, даны характеристики и даже раскрыто содержание. «Критиканство положений теории плодов не дает» — здесь я полностью солидарен. Поэтому давайте двигаться вперед. □ Зачем это все нужно и почему отрицается □ Проблема не в том, чтобы принять очередной термин в лексикон ученых и военнослужащих. Необходимо изменить отношение к современной войне, которая начнется внезапно из воздушно—космического пространства и в нем же закончится (или в основном в нем закончится). Любой ТВД — категория стратегическая. На нем по определению сталкиваются стратегические группировки ВС враждующих стран или коалиций. И они решают стратегические задачи, реализуя стратегические формы и способы действий. Организация подготовки военных действий на ТВД — это сложнейший комплекс работ. Согласно военно—политическому словарю Дмитрия Рогозина «категория театра военных действий используется как в мирное, так и в военное время в качестве базы для планирования операций, разработки мероприятий по подготовке инфраструктуры, а также для решения конкретных военно—политических и военно—стратегических задач в ходе войны». Если включить в руководящие документы по управлению Вооруженными Силами воздушно—космический ТВД — значит признать необходимость подготовки соответствующих стратегических операций по решению первоочередных задач в воздушно—космическом пространстве. Соответственно взять курс на приоритетное развитие двух функциональных компонентов ВС РФ: тех, что отразят внезапное стратегическое нападение из воздушно—космического пространства, и тех, что нанесут поражение военно—экономическому потенциалу противника своими встречными или ответными действиями. Первые из названных — это Войска и силы ВКО. Вот здесь—то и кроется неудобство для реформаторов. Многие последние реорганизации наших ВС были неудачными. Причина тому — приоритет ведомственных интересов над государственными. Обеспечить выживаемость своего вида, рода войск за счет растаскивания другого стало обычным делом. Кто сильнее, кто ближе к власти — тот и прав. И растаскивают больше всего те войска, которые предназначены для борьбы на самом ответственном воздушно—космическом театре военных действий — Войска ПВО и РКО. От постоянных переименований, переподчинений они не становятся более эффективными. С каждой сменой вывески победившие получают те или иные призы, а проигравшими в этой борьбе могут стать наши дети, чье небо оказывается не таким уж безопасным. □ Автор — Юрий Владимирович Криницкий, кандидат военных наук, профессор □ Опубликовано 7 февраля в выпуске № 1 от 2015 года

Admin: ■ КонцепцииВоздушно—космический шаблонЗачем строить свою оборону по образцу потенциального противника? В одном из номеров еженедельника «Военно—промышленный курьер» опубликована статья «Воздушно—космический компромисс», прочтение которой побудило меня, давнего читателя «ВПК», взяться за перо. Не хочу анализировать всю статью, я доктор технических наук, кстати, не купивший, а защитивший более 20 лет назад эту ученую степень. Стараюсь заниматься вооружением и техникой того рода войск, которому посвятил 35 лет службы и последующую работу в ОПК, — войскам ПВО Сухопутных войск, а не рассматривать и оценивать перспективы развития и структуру ВС РФ, это не моя сфера деятельности. Но войска ПВО Сухопутных войск являются составной частью воздушно—космической обороны (ВКО). Поэтому некоторые утверждения и предложения авторов о строительстве ВКО хотелось бы прокомментировать. □ ■ Войска ПВО как вид Вооруженных Сил были созданы не для конкуренции с ВВС или удовлетворения чьих—то амбиций, а в связи с тем, что сразу после окончания Второй мировой войны, уже в конце 1945 г. в США был разработан план атомной бомбардировки 17 крупнейших городов Советского Союза («Тоталити»), а в 1949 г. — 100 советских городов («Дропшот»). Лишь появление в СССР ядерного оружия и создание Войск ПВО как вида Вооруженных Сил сорвало выполнение этих и последующих планов США по уничтожению СССР в ядерной войне. □ Сливаем— разливаем □ ■ Авторы утверждают, что «и в ВС СССР, и в ВС РФ первой половины 1990—х гг. для действий в воздушной сфере предназначались два вида ВС: Военно—воздушные силы и Войска ПВО. Следствием этого стали распыление ресурсов и размывание ответственности». Далее указывается, что «начальник Генерального штаба ВС СССР Маршал Советского Союза Николай Огарков понимал, что чрезмерная автономность ВВС и ПВО сводит на нет даже самые разумные идеи взаимодействия между ними. Поэтому и стал инициатором их объединения». □ ■ Командный пункт одного из зрдн 210—го зрп. Фото: Михаил Ходаренок □ ■ На самом деле Н.В. Огарков стал инициатором объединения, а точнее — передачи в 1980 г. в состав Войск ПВО подразделений противовоздушной обороны Сухопутных войск. Собственно, Войскам ПВО была передана не вся структура ПВО СВ, а лишь командование. Подразделения оставались в составе полков, дивизий, армий и военных округов (групп войск), представляющих Сухопутные войска. Это привело к существенному ослаблению руководства, ряду других значительных проблем. И в 1985 г. подразделения были возвращены под командование Сухопутных войск. Огаркова сняли с должности начальника Генерального штаба, и, слава богу, до объединения ВВС и Войск ПВО дело тогда не дошло. Не потому, что, как утверждают авторы, «намеченные структурные преобразования саботировались некоторыми должностными лицами военно—промышленного комплекса страны и главкомата ПВО по узковедомственным соображениям», а как следствие понимания задач, стоящих перед Вооруженными Силами и видами ВС, требовавших выполнения с наибольшей эффективностью и минимальными затратами. ■ Лишь в 1997 г. министр обороны И. Сергеев действительно стал автором и исполнителем объединения ВВС и Войск ПВО в один вид ВС — Военно—воздушные силы (даже не в ВВС и ПВО, как в некоторых других странах). Но не будем плохо об ушедших, тем более в мир иной. Уважаемые авторы, хотя и называют эти действия «поспешно подготовленными», принципиально их не критикуют и полагают, что «первопричина бесконечных преобразований заключалась в том, что двум медведям в одной берлоге (сфере боевого применения) по мере развития сил и средств вооруженной борьбы становилось все теснее». Вот и все обоснования, и ни звука о том, что за последние десятилетия средства воздушно—космического нападения (СВКН) стали и в обозримом будущем останутся основными и одними из наиболее эффективных для достижения целей агрессии. Будто бы и не было беспрецедентного разгрома Югославии, Афганистана, Ливии, принятия США новой стратегии национальной безопасности, согласно которой борьба за контроль над воздушным пространством и космосом провозглашается важнейшим приоритетом. Будто в Соединенных Штатах и не разрабатывается концепция быстрого глобального удара. ■ Как бы соглашаясь с мнением генерал—полковника А.И. Хюпенена, «рассматривающего систему ВКО как совокупность сил и средств, обеспечивающих решение задачи успешной борьбы с СВКН противника», авторы предлагают обратиться к зарубежному опыту: «Единственным государством, имеющим войска, силы и боевые системы, входящие в нашем представлении в ВКС как вид вооруженных сил, являются США. Только они имеют полный набор перечисленных выше сил и средств, включая боевые космические системы». □ Американское лекало □ ■ Вот, оказывается, в чем дело, нам опять нужно копировать построение ВС США. Мы уже, к сожалению, это во многом необдуманно сделали, придавая нашим Вооруженным Силам новый облик. Последствия известны. □ □ Начальник расчета зенитной ракетно—артиллерийской батареи зрадн 606—го зрп 5—й дивизии ПВО старший лейтенант Александр Максимов (отсек управления БМ ЗРПК «Панцирь—С»). Фото: Михаил Ходаренок □ ■ Да, исторически в США сложилась трехвидовая структура вооруженных сил. Но у них и другое геополитическое положение, им не противостоят такие мощные СВКН, как нам, они не окружены сетью военных баз, с которых могут действовать даже менее мощные СВКН, к их берегам не могут подойти авианосцы, которых в нужном количестве просто ни у кого нет. Поэтому США, видимо, устраивает трехвидовая структура вооруженных сил, но это не значит, что ее нужно слепо копировать. ■ Смысловым содержанием статьи, конечно же, является вопрос о единоначалии, структуре создаваемых ВКС в целом и «верхних эшелонов». По мнению авторов статьи, единоличная персональная ответственность не позволит организовать эффективное управление подчиненными воздушно—космическими силами и средствами в режиме реального времени, кроме того, «стремление к единоличной ответственности повлечет за собой решение главнокомандованием ВКС дополнительных задач, не связанных непосредственно с воздушно-космической обороной». ■ В этой связи предлагается реализовать принцип оперативно—административного разграничения прав и ответственности, создав некую двухэшелонную структуру ВКС: главкомат и объединенное оперативно—стратегическое командование (ОСК ВКО). На главкомат предлагается возложить административные функции, такие как строительство и развитие ВКС, оснащение их вооружением и техникой, координацию боевой и оперативной подготовки, кадровую политику, а ОСК ВКО наделить функциями непосредственного оперативного руководства войсками и силами. ■ Не напоминает ли это копирование той же американской двухэшелонной структуры: Министерство обороны — Комитет начальников штабов с такой же схемой разделения сфер ответственности, но с переносом ее на видовую структуру? Сколько же можно оставаться «американозависимыми», особенно в настоящее время, когда эти так называемые друзья нас унизили и предали, да и опыт нужно перенимать только тот, который полезен и исторически приемлем в нашем Отечестве. Мы уже назначали министра обороны из гражданских лиц. ■ Сам прослужил в главкомате немало лет, представляю, какие функции ранее он решал, как «рулил» войсками через соответствующих командующих и начальников родов войск, в том числе в режиме реального времени, занимался системой вооружения, снабжением войск и поддержанием ВВТ в боеготовом состоянии, частотной службой, боевой подготовкой и массой других крайне важных вопросов. Поэтому, безусловно, поддерживаю принцип единоначалия и одно—уровневой структуры управления через главкоматы. ■ Но хочу обратиться к мнению одного из видных военачальников, завершившего службу в должности начальника Главного штаба Сухопутных войск, как никто знающего, что такое персональная ответственность и задачи главкомата, генерал—полковника Ю. Букреева: «Выправить… положение дел сможет только то должностное лицо и только тот орган управления, на которые будет возложена полная и единоличная ответственность за состояние войск, за строительство и развитие, за подготовку и… их применение. Лишь в этом случае может быть реализован полный заинтересованный цикл от получения образца вооружения до его применения по предназначению. Такими органами управления до недавнего времени были главкоматы видов ВС РФ с главнокомандующими, наделенными соответствующими функциями и структурами. На сегодня дееспособных органов управления войсками, наделенных упомянутыми выше функциями, в структуре Вооруженных Сил РФ нет» («ВПК», № 7, 2014). □ Не уверен — не делай □ ■ Хотелось бы верить, что при возможном придании Войскам ВКО статуса вида Вооруженных Сил принцип единоначалия будет реализован и главкомат приобретет необходимые полномочия. В противном случае наиболее целесообразным представляется Войска ВКО пока не трогать. Они и так существуют больше в умах и на бумаге, а вкладывание больших средств в то, до чего мы не созрели, затратно и малоэффективно. Думаю, в этом случае последующему поколению будет проще и дешевле исправить наши «выдающиеся достижения» и построить то, что нужно. □ □ Заместитель начальника расчета — оператор зенитной ракетно—артиллерийской батареи зрадн 606—го зрп 5—й дивизии ПВО ефрейтор Евгений Орлов (отсек управления БМ ЗРПК «Панцирь—С»). Фото: Михаил Ходаренок ■ Что касается утверждения о том, что США — единственное государство, имеющее «войска, силы и боевые системы, входящие в нашем представлении в ВКС», — это, на мой взгляд, неудачная попытка перекроить историю, быть может, и непроизвольная. ■ Напомним, что еще в 1956 г. в СССР было принято постановление «О противоракетной обороне», а в 1961 г. впервые в мире созданная в СССР экспериментальная система ПРО осуществила успешный перехват и поражение баллистической цели. Американцам удалось повторить подобный эксперимент только в 1984 г. Значительное продвижение работ в области РКО в СССР (ПРО, СПРН, в том числе космического базирования, ПКО) заставило США искать возможность заключения Договора по ограничению ПРО и других договоров, касающихся стратегических наступательных вооружений. Так кто же был первой страной, начавшей создавать ВКО, и кто у кого должен учиться? Быть может, нужно просто уметь сохранять свои приоритеты и достигнутые позиции? □ Запрос — ответ □ ■ Хотелось бы обратить внимание еще на один момент, приведенный в статье. Совершенно не соответствует действительности утверждение авторов о том, что в материалах практически всех стратегических и оперативных учений отмечались факты обстрела до 20—30% своих самолетов Войсками ПВО (только в перечне наименования учений перечислено более семи названий). Это, по мнению авторов, стало итогом «соперничества между ВВС и Войсками ПВО». ■ На самом деле обстрел своих самолетов имел место только в одной из войн арабо—израильской череды военных конфликтов, когда арабской стороне были поставлены первые образцы ПЗРК «Стрела—2М», не оснащенных в то время системой опознавания «свой—чужой». Тогда за все время ведения боевых действий было обстреляно около 15—20 самолетов (всего 1,5—2% в выполненных своей авиацией самолетовылетах). ■ Менее чем через год ПЗРК были оснащены мобильной (носимой) системой опознавания «свой—чужой», получившей наименование «Лук—1». Кстати, ни в одной другой стране мира ПЗРК в то время подобной системой не оснащались. При переходе ВС СССР, ГВФ и морфлота на новую систему опознавания «Пароль» во все стрельбовые системы был введен режим автоматической блокировки пуска ракет (открытия боевой стрельбы) по своим самолетам, что технически исключило их обстрел и позволило использовать ЗРС (ЗРК) и авиацию в единых зонах. Кроме того, были разработаны и неукоснительно выполнялись другие организационные меры, предотвращающие обстрел своих самолетов. ■ Примером подтверждения эффективности принятых мер может служить Группа советских войск в Германии (ГСВГ). Там в сравнительно малом объеме воздушного пространства была размещена целая воздушная армия и сосредоточено более 2300 целевых каналов различных ЗРС и ЗРК (ЗАК), а также силы и средства ВВС и ПВО ННА ГДР. В ходе многочисленных стратегических и оперативно—тактических учений, регулярно проводимых в ГСВГ, средствами объективного контроля случаев обстрела своих самолетов системами ПВО или нанесения ударов авиации по своим войскам зафиксировано не было (следует напомнить, что командирские танки и тактические подвижные пункты управления были оснащены ответчиками системы «Пароль» для обозначения переднего края). ■ В заключение хотелось бы сказать вот еще о чем. Уважаемые авторы пишут, что могут быть обвинены во вторжении в чужую профессиональную область, но «рассчитывать на новую постановку или освещение вопросов… можно только при широком обмене мнениями». Это так лишь в том случае, если обмен идет на профессиональном уровне и с компетентной аудиторией, а не в дискуссии с недостаточно знающими рассматриваемые вопросы участниками. Но, как говорится, каждому свое, «каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны». □ ■ Александр Григорьевич Лузан, генерал—лейтенант, доктор технических наук, лауреат Государственной премии □ Опубликовано 16 апреля в выпуске № 2 от 2015 года

Admin: ■ СтратегияНовые закономерности вооруженной борьбы заметили не сразуТолько этим можно объяснить производство в послевоенный период сотен тысяч танков, сокращение авиации и разрушение стратегической системы ПВО государства Прошедшая в Москве историческая конференция, посвященная 100-летию противовоздушной обороны, по содержанию выступлений была в большей степени ура-патриотической, чем научной. За перечисленными результатами и цифрами не последовали выводы о роли авиации и войск ПВО в вооруженном противоборстве. Предлагаемый анализ автор рассматривает как ступень к глобальной работе, целью которой видится определение места войск противовоздушной обороны в структуре ВС с учетом расклада сил в современной войне. □ ■ С появлением авиации и началом ее применения в военных действиях в первые два десятилетия XX века специалисты увидели в ней новое перспективное средство вооруженной борьбы, резко меняющее соотношение сил воюющих сторон. Вначале самолеты использовались для ведения разведки и связи, но уже в итало—турецкой и Балканских войнах 1911—1913 гг. они применялись для бомбардировки. В Первой мировой этот опыт был использован не только на поле боя, но и в оперативном тылу противника, для поражения его инфраструктуры. Ударам с воздуха многократно подвергались столицы воюющих государств — Лондон и Париж, крупные объекты в глубине Германии. □ По сравнению с 1913 г. □ ■ Возможность решения задач на поле боя и в тылу противника, которые другим силам и средствам недоступны, стимулировала значительное наращивание численности авиации и улучшение характеристик самолетов во всех воюющих государствах. К ноябрю 1918 г. их самолетный парк увеличился больше, чем в десять раз. Военная авиация насчитывала во Франции более 3300 машин, в Германии — свыше 2700, в Великобритании — около 2000, в России — не менее 1000. □ □ На позиции радиолокационной роты одной из частей командования ПВО— ПРО. Фото: Михаил Ходаренок □ ■ Новое средство вооруженной борьбы потребовало сотворения специальных средств противодействия, организации мероприятий по защите войск и объектов от ударов с воздуха. То есть организации противосамолетной обороны, которая стала называться воздушной, а в дальнейшем противовоздушной обороной (ПВО). Были созданы специальные зенитные орудия и пулеметы. Начали организовываться пункты и системы обнаружения и оповещения о воздушном нападении противника. К концу Первой мировой в армиях Германии, Италии, Франции было 4500 орудий зенитной артиллерии, в России — 247 противосамолетных батарей 2— 4—орудийного состава. Истребители составляли около 40 процентов военной авиации почти во всех странах. ■ Появление принципиально отличающихся по своим свойствам средств поражения самолетов противника обусловило разную тактику их применения. Истребительная авиация имела задачу уничтожать их на подступах к обороняемым объектам и группировкам войск и преследовать на обратных маршрутах. Наземные зенитные средства непосредственно прикрывали объекты обороны, не давая производить прицельное бомбометание. ■ В то время у руководства воюющих стран не было однозначной оценки вклада тех и других средств в общую эффективность ПВО. После войны было подсчитано, что в ее ходе зенитной артиллерией поражено 25% всех сбитых самолетов, а истребительной авиацией — 75%. То есть последняя показала, что в силу своей маневренности и значительного радиуса действия она оказалась основным средством борьбы с самолетами противника. □ □ Командир радиолокационной роты (командование ПВО— ПРО) старший лейтенант Максим Глянцев на рабочем месте (комплекс средств автоматизации 86Ж6— С «Поле— С»).Фото: Михаил Ходаренок □ ■ Эффективность зенитной артиллерии ввиду малой по сравнению с истребителями дальности действия, слабых возможностей организации наблюдения, ограниченного визуальными постами, и отсутствия систем управления была низкой. Но в целом она играла важную роль для уменьшения ущерба обороняемым объектам и войскам. Системы зенитного артиллерийского огня значительно снижали возможности бомбардировочной авиации по прицельному бомбометанию. ■ Несмотря на то, что в годы Первой мировой результаты действий авиации и противоборства в воздухе имели в основном тактическое значение, после ее окончания рядом авторов были сделаны первые выводы о значительном влиянии авиационных ударов и действий сил ПВО на общие итоги. Авиация и средства ПВО продолжали бурно развиваться и применяться во всех военных конфликтах. ■ Существенные выводы о важности авиации и войск ПВО были сделаны из опыта гражданской войны в Испании 1936—1939 гг. Противоборствующие стороны имели как авиацию, так и наземные зенитные средства ПВО. Здесь был накоплен опыт использования последних образцов самолетов и стрелково—пушечного вооружения, а также решались вопросы тактики осуществления налетов, ведения воздушных боев, совместного применения авиации и зенитной артиллерии. □ Первым делом самолеты □ ■ Итальянским генералом Джулио Дуэ была выдвинута и получила развитие теория ведения стратегической воздушной войны. Она предполагала нанесение авиационных ударов для завоевания господства в небе, а также по государственным и экономическим центрам страны для вывода ее из войны. Однако в Советском Союзе эта теория отвергалась. □ □ Наверху — подвижная трехкоординатная радиолокационная станция дециметрового диапазона боевого режима 35Д6. Фото: Михаил Ходаренок □ ■ Тем не менее опыт показал, что авиация стала одним из мощных средств ведения войны. Ее применение было подчинено прежде всего обеспечению действий наземных войск. С учетом этого осуществлялось строительство авиации в большинстве развитых государств (особенно в Германии). ■ Осознание ее роли привело к пониманию руководством ряда стран важности противовоздушной обороны. Соответственно осуществлялось строительство систем ПВО. В Советском Союзе переломным моментом стал 1932 г. Начальник штаба РККА Александр Егоров глубоко вник в проблемы противовоздушной обороны и изложил их в докладе Реввоенсовету. Было принято решение вынести вопрос на заседание Комитета обороны при правительстве СССР. Совнарком в своем постановлении от 05 апреля 1932 г. признал состояние ПВО страны неудовлетворительным и наметил конкретные мероприятия по укреплению противовоздушной обороны. В результате развития авиации и средств ПВО перед нападением фашистской Германии в июне 1941 г. в Вооруженных Силах Советского Союза насчитывалось около 33 300 самолетов, в том числе примерно 30% истребителей. Для противовоздушной обороны страны было выделено 40 истребительных авиационных полков — 1500 самолетов, около 4000 орудий зенитной артиллерии и 650 зенитных пулеметов. ■ Принято считать, что основным оружием Второй мировой войны являются танки и артиллерия. Однако это не совсем так, например, США, Великобритания и Япония в большей степени развивали авиацию и флот. У Германии в группировках войск при нападении на Францию было 2580 танков и 3824 боевых самолета, при вторжении в Советский Союз — 4300 танков и до 5000 боевых самолетов. В нападении Японии на американскую военно—морскую базу «Перл—Харбор» участвовала только авианосная авиация. В битве за Англию с обеих сторон принимали участие лишь авиация, ракеты и силы ПВО. ■ Военное руководство Германии приняло на вооружение одно из основных положений теории Дуэ о том, что первоочередная задача собственной авиации заключается в быстрейшем уничтожении самолетов противника. С началом агрессии она наносила внезапные массированные удары прежде всего по аэродромам — без существенного противодействия систем ПВО, а уже потом по группировкам войск и другим объектам. Это позволяло завоевывать господство в воздухе и обеспечивать успешное наступление сухопутных войск, тех же хваленых танковых клиньев Гудериана. Так, авиация Польши и Франции была практически уничтожена в первые дни на аэродромах мирного времени ударами немецких ВВС. Сразу после этого усилия немецких военно— воздушных сил были сосредоточены на нанесении ударов по коммуникациям. В результате этих действий из-за отсутствия хоть сколько—нибудь значимой системы ПВО и в Польше, и во Франции возникли непреодолимые трудности в осуществлении мобилизации. Управление войсками было местами полностью парализовано, что привело к разгрому. □ □ Начальник отделения управления старший лейтенант Денис Слученко (на переднем плане). Фото: Михаил Ходаренок □ ■ Из хода военных действий против Польши и Франции должны были последовать важные выводы о том, что, во—первых, любая авиационная держава совершит величайшую ошибку, если в период напряженной международной обстановки, когда каждый день может вспыхнуть война, оставит свои боевые самолеты на аэродромах мирного времени и без мощной системы ПВО; во—вторых, решительный и длительный успех всех наземных и морских операций может быть достигнут лишь при наличии превосходства (господства) в воздухе. Поляки и французы этих знаний не имели и поэтому в 1940 г. совершили грубые ошибки. Советский Союз, несмотря на их горький опыт, повторил такие ошибки в 1941 г. Численный состав ВВС западных приграничных военных округов Советского Союза превосходил группировку ВВС Германии, созданную для нападения на СССР, более чем в 1,6 раза. Однако в результате внезапных ударов немецкой авиации по 66 пограничным аэродромам и отсутствия или небоеготовности сил и средств ПВО в первый день войны было уничтожено около 1200 наших самолетов. Это дало агрессору возможность сразу достичь оперативного господства в воздухе на основных направлениях, а затем и стратегического, которое он удерживал почти до середины войны. ■ Таким образом, силы и средства ПВО государств, подвергшихся агрессии в начале Второй мировой (кроме Великобритании), не выполнили свою главную задачу — защитить ударный ответный потенциал. Агрессор решал задачи не только поражения авиационной составляющей противостоящей стороны, но и противовоздушной обороны своих группировок войск. Стране, подвергшейся нападению, в результате потерь самолетов нечем было наносить ответные удары. □ Английский рецепт □ ■ Наиболее успешный характер действий авиации и сил ПВО во Второй мировой войне имел место в сражении за Англию. Многократные попытки немецкой авиации разгромить ее военный и экономический потенциал ни к чему не привели. Немецкие ВВС понесли огромные потери от системы ПВО Англии и у них не хватило сил решить исход противостояния в свою пользу. Если бы противовоздушную оборону удалось подавить, ничто не помешало бы немецкому вторжению на острова как по воздуху, так и по морю. Высокая устойчивость ПВО позволила английским, а затем и американским ВВС постепенно перейти от чисто оборонительных к активным действиям по нанесению ударов по объектам Германии. □ □ Начальник пункта управления рлр капитан Сергей Кузюра на рабочем месте оператора РЛС 96Л6. Фото: Михаил Ходаренок □ ■ Немецкая противовоздушная оборона имела в 1943 г. значительное количество истребителей, что давало возможность наносить серьезный урон англо—американской авиации. Он в некоторых случаях достигал 15—20% участвовавших в бомбардировке самолетов. Высокие потери, понесенные англо—американцами, заставили их совершенствовать тактику применения своей авиации, что позволяло отвлекающими действиями специально выделенных сил скрывать истинные объекты ударов и защищать бомбардировщики в полете принятыми на вооружение истребителями дальнего действия. Значительные трудности для немецкой ПВО были созданы применением специальных авиасоединений, сбрасывавших алюминиевые ленты и использовавших специальную аппаратуру постановки помех. Принятые меры значительно увеличили потери немецкой истребительной авиации, что потребовало перераспределения части зенитной артиллерии с прикрытия войск на военные и промышленные объекты. ■ В течение войны многократным (до 10—30 раз) массированным бомбардировкам с воздуха подвергся 131 немецкий город. За январь, февраль и март 1945 г. на территорию Германии было сброшено 329 тыс. тонн бомб. Удары такого масштаба привели к тому, что немецкая военная промышленность к середине апреля 1945 г. фактически перестала существовать. Железнодорожное сообщение в ряде областей прекратилось, движение по шоссейным дорогам было крайне ограниченным. Многие районы Германии испытывали серьезный недостаток в продовольствии. Немецкие сухопутные войска с каждым днем теряли подвижность, передача приказов была чрезвычайно затруднена или вообще невозможна. ■ Насколько критической была обстановка в Германии уже в декабре 1944 г., можно судить по следующему отрывку из доклада рейхсминистра вооружений и боеприпасов Шпеера Гитлеру: «Эти цифры показывают, что мы не можем обеспечить войска боеприпасами, углем ни наше судоходство, ни железнодорожный транспорт, ни газовые заводы и электростанции, ни промышленность и сельское хозяйство. Поэтому мы с уверенностью можем ожидать окончательного развала всей немецкой экономики через 4—8 недель. После этой катастрофы дальнейшее ведение войны станет невозможным». Полный разгром Германии наступил через семь с половиной недель. □ От Перл—Харбора до Мидуэя □ ■ Факты подтвердили одно из положений теории Дуэ, который утверждал, что авиационные удары с целью уничтожения объектов экономики и инфраструктуры государства в стратегическом плане более эффективны, нежели по войскам. Это подтвердилось и в послевоенных локальных конфликтах. □ □ Начальник РЛС 39Н6 «Каста» лейтенант Виктор Савченко на рабочем месте. Фото: Михаил Ходаренок □ ■ Ход Второй мировой войны на Тихом океане продемонстрировал также решающее влияние противоборства в воздухе на действия и операции флотов. Ярким примером является налет японской авиации на военно-морскую базу США «Перл—Харбор», когда из—за бездействия системы ПВО были потоплены или серьезно повреждены восемь линкоров и три легких крейсера. Из 304 американских самолетов японская авиация уничтожила 188 (57%). Через три дня после налета на «Перл—Харбор», 10 декабря 1941 г. английский тихоокеанский флот, ПВО которого не оказала существенного противодействия японской авиации, потерял линкор «Принц Уэльский» и линейный крейсер «Рипалс». Утрата двух наиболее мощных боевых единиц английского флота была неопровержимым доказательством того, что корабли, не обеспеченные противовоздушной обороной, обречены на поражение. ■ Важнейшую роль авиация сыграла на Тихоокеанском театре и в мае—июне 1942 г. Сражение в Коралловом море останется в истории флота как первое, исход которого был решен авиацией. Стороны вели бой, находясь вне зоны досягаемости корабельной артиллерии. Самолеты США смогли потопить два японских авианосца. У острова Мидуэй американским пикирующим бомбардировщикам удался внезапный налет на три авианосца императорского флота, почти не оказавших сопротивления. В течение нескольких секунд корабли были выведены из строя: один затонул немедленно после атаки, другой был оставлен командой и затоплен самими японцами, третий поврежден, а затем добит американской подлодкой. С потерей авианосцев японский флот стал беззащитен с воздуха, что и решило его участь. ■ Последующий ход событий показал, что именно авиация становится решающим фактором в противостоянии на море. Ей отводится главная роль как при нанесении поражения флоту противника, так и при защите своих сил от вражеских действий. □ ПВО должна быть системной □ ■ Обобщение опыта Второй мировой, прежде всего борьбы за господство в воздухе на советско—германском фронте, Битвы за Англию, авиационных ударов США и Великобритании по объектам Германии, операций на Тихом океане, приводит к выводу: уже тогда достаточно четко обозначилась закономерность зависимости хода и исхода боевых действий армии и флота от результата противоборства в небе. Великобритания была первой, чье руководство оценило важность оперативного и стратегического применения авиации и сил противовоздушной обороны. Именно благодаря наличию стратегической системы ПВО страна сумела отразить авиационные и ракетные атаки Германии и перейти к нанесению ответных ударов по городам и узлам коммуникаций противника. □ □ Оператор отделения управления рядовой Дмитрий Дуньшин на рабочем месте КСА 86Ж6—С «Поле—С». Фото: Михаил Ходаренок □ ■ Данные выводы следовало бы сделать руководству всех ведущих государств. Но для послевоенного периода они были слишком революционными. Клинья Гудериана и прорывы танковых армий Рыбалко, Ротмистрова, Катукова затенили тот факт, что успешные действия массовых группировок бронетехники, сухопутных войск и сил флота имели место только при завоевании полного господства в воздухе. ■ В целом главным средством борьбы с воздушным противником во Второй мировой войне стала авиация. Из 77 тыс. немецких самолетов, потерянных на Восточном фронте, советскими ВВС было уничтожено 57 тыс., в том числе истребительной авиацией — 44 тыс. Столь значительный вклад в борьбу за господство в воздухе был обусловлен ее свойствами: маневренностью и значительным в сравнении с зенитной артиллерией радиусом действия. ■ Необходимо отметить, что уничтожение средств воздушного нападения не самоцель системы ПВО. Некоторые авторы при определении вклада в победу спекулируют цифрами. Например, принижают роль противовоздушной обороны в Великой Отечественной войне, утверждая, что ВВС уничтожили 57 тыс. немецких самолетов, а войска ПВО — чуть более 7300. Но на самом деле главная цель действий системы ПВО — не уничтожать средства воздушного нападения противника, а сохранять обороняемые объекты. В частности, при обороне Москвы к городу прорвалось только 229 немецких самолетов, что составляет 2,6% от общего количества вылетов. То есть немецкая авиация при противодействии мощной системы ПВО Москвы не смогла реализовать численное превосходство. Обороняемые объекты были сохранены. Предотвращенный ущерб в несколько раз превосходил стоимость всей участвовавшей в ударах немецкой авиации. Важную роль здесь играет и ударная авиация, поражающая средства противника на аэродромах и авианосцах. В отдельных случаях она являлась единственным средством борьбы со средствами воздушного нападения. В частности, успешным методом борьбы с немецкими «Фау—2» было только разрушение авиацией Великобритании стартовых площадок, баз снабжения и промышленных предприятий, производивших ракеты. ■ К сожалению, советское военное искусство новые закономерности заметило не сразу, иначе как можно объяснить преимущественное развитие и производство в послевоенный период сотен тысяч танков (основная масса которых была вывезена за Урал, где и заржавела) и другого вооружения Сухопутных войск, а также преимущественное в пылу множества реорганизаций Вооруженных Сил России сокращение авиации и разрушение стратегической системы ПВО государства.

Admin: □ Главное поле боя — небо □ ■ После Второй мировой каждая следующая локальная война характеризовалась все большей долей участия в вооруженном противоборстве авиации и ПВО, его растущим влиянием на ход и исход военных действий. При этом на балансе сил стали сказываться новые достижения в области развития средств борьбы в воздушном пространстве. Появились реактивная авиация и зенитные ракеты. Значительно расширилось пространство ТВД. ■ В войне в Корее (1950—1953 гг.) была впервые широкомасштабно применена реактивная авиация. Массированным ударам американских ВВС были противопоставлены крупные силы ПВО, прежде всего истребительной авиации. Противостояние в Корее подтвердило решающее влияние результата противоборства в воздушной сфере на общий ход и исход войны и решающую роль в ПВО истребительной авиации, которая уничтожила 1097 самолетов противника. На счету зенитной артиллерии — 212 самолетов. ■ Война США с Северным Вьетнамом (1965—1973 гг.) стала первой, содержанием которой явилось только противоборство авиации и сил ПВО. Тогда впервые были применены поставленные из СССР зенитные ракетные комплексы, что вынудило командование США перейти к массированному применению своей авиации (до 200 самолетов одновременно) и планированию специальных действий по преодолению системы ПВО. Наблюдался рост числа обеспечивающих средств воздушного нападения (СВН), широко применялись средства радиоэлектронной борьбы, появилось первое высокоточное оружие. Несмотря на все предпринятые американцами меры, в целом действия системы ПВО Вьетнама отмечаются как успешные, что и решило общий исход войны в его пользу. Появление у зенитчиков ракетных комплексов резко увеличило их общий вклад в эффективность противовоздушной обороны. Данные по потерям авиации США во Вьетнаме в разных источниках существенно различаются (от 8612 до 2500 самолетов и вертолетов). ЗРВ уничтожили 1350 самолетов США. □ ПВО как приоритетная цель □ ■ В арабо—израильских войнах с 1967 по 1982 г. противоборство авиации и сил ПВО велось с переменным успехом. В июне 1967 г. израильская сторона после тщательной подготовки нанесла внезапные одновременные авиационные удары по всем элементам системы ПВО Египта, его зенитные средства и истребительная авиация из—за слабой разведки оказались застигнуты врасплох и были почти полностью уничтожены. Однако в октябре 1973 г. авиация Израиля, несмотря на тщательную подготовку своих действий, столкнулась в районе Суэцкого канала с эффективным противодействием мощной зенитной ракетной группировки смешанного состава, развернутой на заранее подготовленных в инженерном отношении позициях. Силы и средства ПВО АРЕ и Сирии за 18 дней уничтожили в общей сложности около 110 самолетов. Общих целей военных действий Израиль не достиг. □ □ ■ Его авиаудары по группировке сил ПВО Сирии в долине Бекаа в 1982 г. показали, что наличие у противостоящей стороны достаточно мощной системы ПВО требует планирования специальной операции по ее подавлению. При этом все силы авиации привлекаются только на борьбу с ПВО. И независимо от исхода их противоборства авиация не может одновременно выполнять другие задачи военных действий по поддержке сухопутных войск и нанесению ударов по объектам. То есть система ПВО до своего подавления в значительной степени или даже полностью предотвращает ущерб обороняемым объектам и группировкам войск. ■ В англо—аргентинском конфликте (март—июнь 1982 г.) для обеспечения высадки и действий экспедиционных сил Великобритании на Фолклендских островах была создана мобильная система ПВО, состоящая из трех районов, организованы постоянная разведка и взаимодействие зенитных средств кораблей и авиации. Это привело к тому, что несмотря на шестикратное превосходство в авиации, потери самолетов Аргентины оказались втрое больше, чем Великобритании. ■ В действиях авиации США против Ливии в 1986 г. был воплощен замысел достижения внезапности нанесением удара самолетами ночью с удаленных баз с несколькими дозаправками в воздухе. Нанесение удара по объектам было тщательно спланировано. Система ПВО преодолевалась в обход зон разведки и огня (удар с юга), радиоэлектронным и огневым ее подавлением (удар с севера). Группировка ПВО Ливии в силу отсутствия необходимой разведки, низкой боевой готовности и пассивности авиации с задачами не справилась. □ Космос как тенденция □ ■ Война в зоне Персидского залива (зимой 1991 г.) очень ярко показала решающее значение хода и исхода борьбы в воздухе для достижения успеха в целом. Именно после этой войны советским (фактически уже российским) военным искусством впервые признана данная закономерность. Было замечено, что противовоздушная оборона уже давно переросла тактические рамки и превратилась в важнейший оперативно—стратегический фактор обороноспособности любого государства, а также то, что применение средств воздушного нападения и ПВО эффективно при обеспечении их действий космическими системами. □ □ РЛС «Каста—2Е2» (39Н6) — российская мобильная трехкоординатная радиолокационная станция дециметрового диапазона кругового обзора дежурного режима. Фото: Михаил Ходаренок □ ■ Многонациональные силы (МНС) тщательно подготовили действия СВН, прежде всего на основе данных космической разведки, и проведением так называемой воздушной кампании в течение 38 суток решили все основные стратегические задачи войны. При этом активность авиации поддерживалась на уровне 400—850 боевых вылетов в сутки. На объекты Ирака было сброшено 88 500 тонн бомб различных типов, что по масштабам соизмеримо со всей восточноевропейской фазой Второй мировой войны. Для подавления объектов и средств ПВО впервые массово в отдельном эшелоне применялись крылатые ракеты и малозаметные самолеты, выполненные по программе «Стелс». ПВО Ирака была построена как комплексная эшелонированная система с достаточно современной авиацией. Однако разведка и зенитные расчеты не могли вести борьбу с СВН в условиях радиоэлектронного и огневого подавления высокоточным оружием. В итоге сопротивления практически не было. Применение Багдадом оперативно-тактических ракет типа «СКАД» вынудило МНС создавать элементы противоракетной обороны с применением космических систем разведки, связи и навигации. Сухопутные войска МНС вступили в сражение на заключительном этапе и действовали не более 100 часов. ■ Операция вооруженных сил США и Великобритании в Ираке «Лиса в пустыне» (17—20 декабря 1998 г.) проводилась уже только средствами воздушного нападения. В ходе операции последовательно наносились ракетно—авиационные удары высокоточным оружием только в темное время суток на глубину до тысячи километров с интервалами три часа и продолжительностью от одного до трех часов. При этом последовательно было поражено более 100 объектов на территории Ирака. ■ В военных действиях США и других государств НАТО против Югославии в 1999 г. все поставленные задачи были решены и цели достигнуты только средствами воздушного нападения и космическими обеспечивающими системами без привлечения других сил. Действия СВН начались нанесением двух массированных авиационно—ракетных ударов, после которых альянс действовал выборочно с интенсивностью около 50—70 самолетов в сутки. Авиация и ракеты работали группами по значительному количеству объектов. За 78 суток войны авиация НАТО совершила 38 тыс. боевых вылетов, было запущено около тысячи крылатых ракет воздушного и морского базирования. ■ Действия сил ПВО Югославии ввиду низких возможностей носили характер «партизанской» тактики и существенного ущерба нападающим СВН нанести не смогли. В результате действий СВН НАТО в Югославии уничтожены основные стационарные военные и промышленные объекты, электронные средства массовой информации, узлы коммуникаций, нарушено государственное и военное управление. Руководство страны было вынуждено принять все требования агрессоров. ■ При проведении контртеррористической операции «Несгибаемая свобода» в Афганистане в 2001 г. американское командование с самого начала, применяя принцип центральносетевого ведения боевых действий, наносило удары по выявляемым объектам самыми различными силами и средствами — от современных систем вооружения с лазерным наведением до обычных авиабомб. Это позволило решить поставленные задачи с минимальными потерями сухопутных войск и сил специальных операций. ■ В операции «Свобода Ирака» в 2003 г. полное превосходство авиации в количественном составе и качественном отношении коалиционных сил не дало противнику возможности эффективно ей противодействовать. Это позволило 200—тысячной сухопутной группировке союзников наступать на Багдад и добиваться решающего перевеса сил в любом бою. Только полуторасуточный перерыв в авиационной поддержке своих сил из—за песчаной бури заставил сухопутные войска американцев и англичан приостановить продвижение, которое могло быть сопряжено со значительными людскими и материальными потерями. ■ Опыт внутренних конфликтов также показывает решающее значение противоборства в воздушной сфере. Например, на Северном Кавказе в антитеррористической операции в Чечне в 1999—2000 гг. в среднем каждый второй объект бандформирований поражался ударной авиацией из состава группировки федеральных сил. При появлении же у боевиков переносных ЗРК действия авиации практически парализовывались. ■ В операции по принуждению Грузии к миру в августе 2008 г., несмотря на недостатки управления и противодействие системы ПВО, важную роль сыграли авиационные удары по объектам вооруженных сил агрессора. ■ Действия коалиционных сил стран НАТО в Ливии в 2011 г. начались с авиационных ударов для создания бесполетной зоны в целях обеспечения действий группировок сухопутных войск. □ Глобальный вызов требует адекватного ответа □ ■ В настоящее время новым направлением совершенствования средств воздушного и ракетного нападения стало создание гиперзвуковых летательных аппаратов: пилотируемых гиперзвуковых самолетов различного назначения, управляемых ракет с большой дальностью полета на высотах 40—60 километров, планирующих головных частей для баллистических ракет. Такие аппараты могут применяться для ведения разведки, поражения важных объектов в любом районе мира, перехвата воздушно—космических целей, выведения, обслуживания и снятия с орбиты военных спутников. ■ Реализация данных программ ведет к полному стиранию грани в средствах и ведении военных действий в воздушном и космическом пространстве, которое становится единой сферой вооруженной борьбы. Развиваются средства противовоздушной, противоракетной и противокосмической обороны, происходит их интеграция в единую систему воздушно-космической обороны (ВКО). Ведущие государства мира тратят на развитие средств воздушно—космического нападения и ВКО до 50—60% своих военных бюджетов. Это ведет к еще большему увеличению роли вооруженной борьбы в воздушно—космической сфере. ■ Таким образом, силы и средства воздушного и ракетного нападения, прежде всего США и НАТО, стали основным средством ведения войны. Они способны при отсутствии эффективного противодействия систем ПВО и ПРО (ВКО) противостоящей стороны нанести разоружающий удар любому государству и за несколько дней решить все стратегические задачи войны. Основным сдерживающим фактором от такого нападения на Россию являются ее стратегические ракеты наземного и морского базирования и дальняя авиация (стратегические ядерные силы). До тех пор, пока страна будет способна во встречном или ответном ударе нанести агрессору неприемлемый ущерб, нападение на нее маловероятно. Именно для сохранения «потенциала возмездия» прежде всего и должна строиться противовоздушная и противоракетная оборона России в общей системе ВКО. ■ Сдерживание агрессоров от развязывания крупномасштабных войн и вооруженных конфликтов, предотвращение их эскалации — основная задача стратегических ядерных сил и Войск ВКО России. Для этого они должны контролировать состояние и деятельность группировок сил воздушно—космического нападения потенциальных противников, своевременно обеспечивать руководство государством (президента Российской Федерации — Верховного главнокомандующего Вооруженными Силами) достоверной информацией о воздушно—космической обстановке для принятия соответствующих решений, а также защищать силы и средства ответного удара для нанесения агрессору неприемлемого ущерба. ■ Авиация и Войска ВКО призваны решать и другие задачи по обеспечению безопасности государства в воздушно—космической сфере. С началом войны авиация должна завоевывать и удерживать господство в воздухе; нарушать военное и государственное управление противника, функционирование объектов тыла и военно—экономического потенциала противника; вести борьбу с его авиационными, ракетно—ядерными, противовоздушными, сухопутными, корабельными группировками и резервами; осуществлять авиационную поддержку войск и сил; десантировать и обеспечивать воздушные десанты; перевозить по воздуху войска, ВВТ и другие материальные средства; вести борьбу с воздушными и морскими десантами противника; выполнять специальные задачи. ■ Войска ВКО должны непрерывно контролировать использование воздушного пространства и пресекать нарушение режима полетов и государственной границы Российской Федерации в воздушном пространстве. А с началом локальной или региональной агрессии — оповещать войска, органы и пункты управления о воздушной обстановке, отражать (ослаблять) удары средств воздушно—космического нападения противника, не допускать завоевания им превосходства в воздухе, обеспечивать развертывание группировки ВС РФ, защиту военных объектов и войск, населения и экономики. ■ В настоящее время соотношение сил и средств авиации и ВКО, способных вести противоборство с наиболее серьезными из вероятных противников, выглядит крайне невыгодным для России. Поэтому задача должна решаться комплексно. Борьба с воздушно—космическим противником реализуется как стратегическая операция. В силу ее важности в начальном периоде военных действий привлекаются все войска, силы и средства, способные противодействовать воздушно—космическому нападению. Они применяются для разведки, уничтожения и подавления средств противника как в полете, так и на земле и море. ■ Создание воздушно—космических сил путем объединения ВВС и Войск ВКО упростит на уровне ВС общее согласование действий ударных и оборонительных сил для борьбы с воздушно—космическим противником при условии возложения на главное командование ВКС стратегических задач по организации такой борьбы. □ ■ Владимир Васильевич Барвиненко, заслуженный деятель науки РФ, доктор военных наук, профессор □ Опубликовано 7 апреля в выпуске № 2 от 2015 года

Admin: ■ АрмияСтарые проблемы нового вида Вооруженных СилДля эффективной борьбы с воздушно—космическим противником нужны дополнительные меры ■ Отработка в Министерстве обороны «дорожной карты» по созданию в Российской Федерации на основе слияния Военно—воздушных сил и Войск ВКО нового вида ВС — Воздушно—космических сил дает шанс решить значительную часть проблем борьбы с воздушно—космическим противником. Однако многие предложения по ликвидации известных недостатков организации эффективной борьбы с СВКН противника, по имеющимся сведениям, не учитываются. В связи с этим мы посчитали необходимым еще раз напомнить о существующих проблемах, путях их решения и последствиях игнорирования. ■ Основной является проблема разрушения централизованного управления единой системой ВКО страны и Вооруженных Сил. Назовем и другие: применение истребительной авиации (ИА), взаимодействие, безопасность «дружественного» огня своих средств противовоздушной обороны, отсутствие единых требований к средствам ВКО, информационная, автоматизация управления, подготовка специалистов и научного комплекса. Часть этих проблем сложилась в последние два десятилетия прежде всего из-за нерациональных организационных преобразований в Вооруженных Силах, часть возникла еще раньше. ■ Разрушение централизованного управления силами ракетно-космической и противовоздушной обороны произошло в 1998 году при ликвидации Войск ПВО как вида Вооруженных Сил. Образование в 2012—м Войск ВКО, направленное, казалось бы, на объединение систем РКО и ПВО, не только не решило эту проблему, но и одновременно разрушило единое оперативное руководство и единую ответственность за организацию и ведение вооруженной борьбы с силами воздушного нападения противника. При этом единая система ПВО страны и Вооруженных Сил РФ распалась на пять самостоятельных частей — на системы ПВО четырех военных округов и Войск ВКО. Решит ли эту главную проблему создание ВКС, зависит от их структуры, а также от задач, функций и прав, которые будут определены стратегическим и оперативным органам управления. □ Выбор командования □ ■ Обратимся к истокам формирования предложений по созданию ВКС. При рассмотрении путей решения проблемы единого руководства ведением вооруженной борьбы с силами воздушно—космического нападения (СВКН) противника в качестве основного пути предлагалось создавать не вид Вооруженных Сил, а стратегическое воздушно-космическое командование (СВКК) — орган стратегического управления, подчиненный Генеральному штабу. СВКК должно иметь обязанности, ответственность и необходимые права по управлению применением всех войск (сил), ведущих борьбу с воздушно—космическим противником, вне зависимости от принадлежности их к виду или роду Вооруженных Сил, во всех формах военных действий, в том числе и стратегических. Такое командование может обеспечивать эффективную организацию борьбы с СВКН противника независимо от структуры Вооруженных Сил. □ ■ Коллаж Андрея Седых □ ■ Предложения по формированию Воздушно—космических сил были сформулированы как дополнение к созданию стратегического воздушно—космического командования или как альтернатива СВКК. При втором варианте ставилось условие, что главному командованию ВКС будут определены все задачи и права, которые обязано решать и которыми должно обладать СВКК, то есть предоставить главному командованию вида Вооруженных Сил функции не только административного, но и оперативного управления. Только тогда решается проблема централизованного оперативного руководства организацией и ведением вооруженной борьбы со всеми СВКН противника. ■ При создании СВКК или придании главному командованию ВКС таких же функций управления обеспечивается возможность организации эффективной борьбы с СВКН противника независимо от структуры Вооруженных Сил, в том числе сосредоточения усилий для борьбы с воздушно—космическим противником всех имеющихся войск и сил в границах любого военного округа (театра военных действий); согласования действий всех имеющихся в Вооруженных Силах войск и сил ВКО на обороне объектов и группировок войск (сил), имеющих наибольший приоритет в каждый период военных действий, например на обороне объектов СЯС; согласования действий оборонительных и ударных сил и средств для дезорганизации управления СВКН противника и уменьшения их возможностей по нанесению последующих ударов; согласования борьбы со средствами воздушного нападения и противодействия обеспечивающим их космическим системам. ■ При предоставлении новому главному командованию ВКС только административных функций управления могут быть разрешены лишь частные проблемы разработки единых требований к средствам ВКО, подготовки специалистов и научного комплекса. Такую предпосылку создает ликвидация подчиненности различных военных вузов и научно—исследовательских учреждений двум независимым командованиям вида и рода войск Вооруженных Сил и нахождения в них одних и тех же образцов вооружения и военной техники. Раздробленность же системы ВКО сохранится и основные проблемы борьбы с воздушно—космическим противником решены не будут. Некоторыми авторами и должностными лицами предлагается третий вариант решения проблем борьбы с воздушно—космическим противником, который состоит в централизации управления действиями только части сил ВКО государства, то есть обособлению действий этих сил от действий ударных войск (сил), а также от действий войск (сил) ПВО сухопутных войск и флотов. Для этого предлагается образовать вид Вооруженных Сил — Войска ВКО путем изъятия из объединений ВВС и ПВО дивизий ПВО и образования объединений ПВО с автономными формами военных действий. Данное предложение обосновывается тем, что нельзя на один орган управления возлагать функционально несовместимые задачи управления отражением удара СВКН противника и поражением его объектов на земле и море. ■ Однако этот вариант несостоятелен. Во—первых, после всех сокращений сил ПВО страны осталось «34 зенитных ракетных полка, из которых треть сосредоточена под Москвой» («ВПК», № 49, 2013). Этим составом сил задачи обороны необходимых объектов самостоятельно решить нельзя. В то же время количество войск (сил) ПВО военных округов и флотов в границах некоторых военных округов больше, чем в дивизиях ПВО. Однако привлечь часть из них хотя бы для обороны объектов страны и в том числе стратегических ядерных сил от разоружающего глобального удара СВКН противника будет невозможно, так как согласно предложениям они должны защищать от ударов воздушного противника свои группировки войск военных округов и сил флотов. Во—вторых, образование новых объединений ПВО потребует значительного увеличения численности органов управления силами авиации и ПВО, что является самостоятельной проблемой. ■ Ссылка на сложность одновременного управления отражением ударов СВКН и поражением объектов противника — хитрая уловка авторов изоляции действий части сил ВКО. Эту сложность они не доказывают, а выдвигают как постулат. На самом деле вопросы одновременного управления такими действиями отработаны и теоретически, и частью практически в рамках фронтовых, воздушных и стратегических операций. К примеру, одновременным решением множества фронтовых задач управлять сложно, но возможно — проверено практикой, в том числе Великой Отечественной войны. ■ Для эффективного управления войсками, силами и средствами с принципиально разными свойствами необходимо правильно распределить задачи между командными инстанциями различного уровня. Для управления борьбой с СВКН противника методы распределения этих задач между командными инстанциями различного уровня разработаны. В них должен быть положен трехэтапный подход последовательного формирования стратегических, оперативных, а затем тактических способов действий войск, сил и средств. Основная задача органов управления на стратегическом уровне должна состоять в оценке угроз из воздушно—космической сферы, распределении оборонительных (ВКО) и ударных (авиации, РВ и А, флота) войск (сил) и их ресурса по районам ответственности военных округов (ТВД) и определении задач непосредственно подчиненным силам (дальней авиации и др.). В мирное время и угрожаемый период такие задачи может решать и Генеральный штаб, но он не имеет специфических средств и должностных лиц для отслеживания воздушно—космической обстановки в реальном масштабе времени. Поэтому в силу скоротечности военных действий в воздушно—космической сфере нужен специальный орган управления действиями войск, сил и средств, ведущих борьбу с СВКН противника, оснащенный специфическими средствами автоматизации и укомплектованный подготовленными должностными лицами. Это главный фактор необходимости предоставления главному командованию ВКС функций оперативного управления в случае, если СВКК не будет создано. Основная задача органов управления на оперативном уровне также должна состоять в прогнозе количества и состава СВКН противника на направлениях (в районах ответственности дивизий ПВО) их действий, в определении задач и порядка действий ударных сил и средств по поражению объектов СВКН противника на земле и море и распределении сил и средств ВКО по направлениям (районам ответственности дивизий ПВО), а также в распределении ресурса сил и средств по решаемым задачам. ■ Рациональность распределения войск, сил, средств и их ресурса на стратегическом и оперативном уровнях будет зависеть от применения математических методов и моделирования. В частности, обосновать необходимое количество выделяемых для маневра в регионы и районы оборонительных и ударных сил и средств для отражения различных вариантов нападения СВКН противника возможно только на основе решения оптимизационных задач по максимизации предотвращенного ущерба обороняемым войскам и объектам (ущерба группировке СВКН противника) и с помощью моделирования. Такие задачи и модели необходимо внедрять в разрабатываемые комплексы средств автоматизации управления войсками (силами). ■ В тактическом звене управление ударными и оборонительными силами осуществляется раздельно. В группировках сил ВКО необходимо перейти на автоматизированное и частично автоматическое (при борьбе с баллистическими ракетами и гиперзвуковыми летательными аппаратами) управление в общей системе, объединяющей средства ПВО и РКО, то есть осуществлять целераспределение, выдавать целеуказания всем средствам ВКО и наводить истребители общим комплексом средств автоматизации. Планирование действий ударных сил авиации, ракетных войск и артиллерии, флота заключается в их распределении для поражения объектов СВКН, других объектов и группировок войск противника, определении порядка и маршрутов (для авиации и крылатых ракет) действий. В настоящее время эти процессы автоматизируются. ■ Перечисленные задачи управления вполне решаемы. □ Как лучше, а не как всегда □ ■ Проблема применения истребительной авиации в существующей структуре системы ВКО состоит в снижении общего уровня теории и практики при повышении роли ИА в общей системе ВКО и усложнении управления ею. Основной фактор, вызвавший данную проблему, — изъятие ИА из состава соединений ПВО. Большую часть задач, возлагаемых на ИА, командования соединений ПВО реально отрабатывать не могут, так как в их подчинении истребителей нет, отсутствуют штатные органы управления истребителями, нет и ответственности за подготовку и безопасность экипажей. Данная проблема при формировании ВКС может быть решена только в случае, если в соединениях ПВО ввести в состав органов управления штатные структуры по управлению истребительной авиацией, вернуть в их состав хотя бы по одной авиационной части ИА и готовить ее исключительно для эффективного решения всего комплекса задач ПВО, в перспективе — ВКО. Прежде всего это касается авиационных частей, вооруженных самолетами МиГ—31, которые многоцелевыми делать не вполне рационально. Также необходимо восстановить учебно—научный комплекс подготовки кадров и разработки способов действий многоцелевой авиации в системе ВКО. Без выполнения данных мероприятий задача эффективного применения ИА в системе ВКО решена не будет. ■ Проблема взаимодействия и безопасности авиации от «дружественного» огня — одна из сложнейших, что подтверждает опыт локальных войн и оперативной подготовки. В частности, в действиях российских войск по принуждению Грузии к миру от своих зенитных средств пострадала половина потерянных самолетов. Данная проблема, а также проблема эффективного управления силами и средствами ВКО разных видов ВС может быть решена только в случае восстановления в полном объеме территориального принципа построения системы ВКО и при разработке нового Положения об организации и поддержании взаимодействия по ВКО в ВС РФ. ■ Восстановление территориального принципа построения системы ВКО на стратегическом уровне обеспечит создание СВКК или придание главному командованию ВКС таких же, как у СВКК, функций управления. Для обеспечения единства управления войсками (силами) ВКО на оперативном уровне необходим возврат к зонам и районам ПВО (на перспективу — к зонам и районам ВКО) — оперативно—стратегическим и оперативно-тактическим объединениям. Районы ВКО могут делиться на тактические территориальные формирования, например сектора или локальные группировки ПВО (ПВО-ПРО). Зоны, районы ВКО и локальные группировки ПВО (ПВО—ПРО) должны иметь единые органы управления. При делегировании им прав по управлению всеми войсками и силами ВКО (кроме сил и средств, располагающих противокосмическим потенциалом), находящимися в границах ответственности, независимо от их принадлежности к различным видам ВС, родам войск или ведомствам, появляется возможность при недостатке войск, сил и средств в объединениях, соединениях, частях видов ВС сосредоточивать их усилия для последовательного и одновременного решения общих задач. ■ При централизованном управлении, как показывают исследования, общая эффективность действий может повышаться за счет комплексирования и согласования действий разновидовых и разнородных войск и сил ПВО (ВКО) в 1,4—1,6 раза. Также появляется возможность значительно повысить безопасность авиации от огня своих средств ПВО. ■ Информационная проблема и проблема автоматизации управления обусловлены значительным отставанием Вооруженных Сил РФ от ряда потенциальных противников в развитии систем связи, разведки, информационного обеспечения принятия решений и планирования действий в воздушно-космической сфере. При создании ВКС решение данных проблем видится в объединении опытно—конструкторских работ по созданию автоматизированных систем управления ВВС и Войск ВКО. При этом должно быть обращено первоочередное внимание на принятие специальных организационно—технических мер по расширению возможностей получения требуемой информации и по обеспечению ее необходимой автоматизированной обработки на имеющемся заделе по моделированию действий сил и средств авиации и ВКО на основе технологии информационно—моделирующей среды ВС РФ, разработанной ОАО «Научно—производственное объединение «Русские базовые информационные технологии». ■ Проблема разработки единых требований к средствам ВКО, кроме нахождения одних и тех же образцов вооружения и военной техники в виде и роде войск Вооруженных Сил, имеет еще один аспект, состоящий в недостаточности выдвигаемых требований к интеграции средств ПВО и особенно РКО для обеспечения эффективной борьбы с гиперзвуковыми и другими летательными аппаратами. Целесообразно эти требования усилить. ■ Таким образом, при формировании нового вида Вооруженных Сил — Воздушно—космических сил значительная часть проблем борьбы с воздушно—космическим противником может быть решена, если будут приняты следующие меры: • одновременно с созданием ВКС формируется СВКК с обязанностями, ответственностью и необходимыми правами по управлению применением всех войск (сил), ведущих борьбу с воздушно—космическим противником вне зависимости от принадлежности их к виду или роду ВС, или главному командованию ВКС придаются такие же, как у СВКК, функции управления; • территориальный принцип построения системы ВКО восстанавливается в полном объеме (для сил и средств, обладающих противокосмическим потенциалом, — только на стратегическом уровне); • создается общая автоматизированная система управления авиацией и всеми силами и средствами ВКО на основе глобальной информационной системы, комплексы средств автоматизации которой обеспечивают формирование стратегических, оперативных и тактических способов действий авиации, сил и средств ВКО при решении различных задач; • в дивизии ПВО возвращаются части ИА, в состав их органов управления вводятся соответствующие штатные структуры; • разрабатывается новое Положение об организации и поддержании взаимодействия по ВКО в ВС РФ; • создаются реальные системы информационного обеспечения (разведки и предупреждения), поражения и подавления ВКО путем интеграции систем ПВО и РКО и предъявления новых интегральных требований к средствам ПВО и РКО; • вводятся специальности и организуется подготовка специалистов по профилю ВКО, восстанавливается учебно—научный комплекс подготовки кадров и разработки способов действий многоцелевой авиации в системе ВКО. ■ Если эти условия не будут обеспечены, то соответствующие проблемы борьбы с воздушно—космическим противником не будут решены. Просто получится очередное мероприятие по известному принципу «Хотели, как лучше, а получилось, как всегда». □ ■ Владимир Барвиненко, заслуженный деятель науки РФ, доктор военных наук, профессор ■ Юрий Аношко, доктор военных наук, профессор □ Опубликовано в выпуске № 16 (582) за 29 апреля 2015 года

Admin: «Москва прикрыта от ударов воздушного противника с вероятностью 99%»Сегодня средства воздушно—космического нападения от решения тактических и практических задач перешли к решению стратегических задач в военных конфликтах различной интенсивности □ В рамках программы «Генштаб» с Игорем Коротченко на радио «Русская служба новостей» заместитель командующего войсками Воздушно—космической обороны по ПВО генерал—майор Кирилл Макаров рассказал о том, как воины—зенитчики защищают воздушные рубежи России, о подготовке войск к отражению возможного воздушно—космического нападения и о новых средствах ПВО и ПРО, поступающих на вооружение ВС РФ. □ ■ Кирилл Макаров □ — Кирилл Владимирович, почему сегодня политическое руководство России, президент Владимир Путин придают такое огромное значение созданию и развитию системы Воздушно—космической обороны Российской Федерации? — Военно—политическое руководство нашей страны все время уделяло большое внимание вопросам развития системы противовоздушной обороны. Началось это с 1914 года, когда появились первые средства воздушного нападения. С тех пор вопросы противовоздушной обороны постоянно находятся в поле зрения нашего военно—политического руководства, а сейчас они вышли на уровень наиболее приоритетных. Это обосновано тем, что в США принята концепция мгновенного глобального удара, которая несет основную опасность для Российской Федерации с точки зрения нападения из воздушно—космического пространства. В чем же отличие этой концепции от других ранее существующих? В том, что сейчас, в течение короткого промежутка времени по одному из государств, которое США считают своим врагом, будет нанесен удар продолжительностью от 40 минут до 2,5 часов, в котором будут задействованы все средства воздушного нападения. Сейчас у США для этого есть в первую очередь крылатые ракеты и межконтинентальные баллистические ракеты. А в ближайшей перспективе появятся и новые средства. Анализируя развитие техники воздушно—космического нападения, мы можем говорить, что ими станут гиперзвуковые летательные аппараты. Действуя и в космическом, и в воздушном пространстве, они за счет очень большой сверхзвуковой скорости, которая будет достигать 20 скоростей звука, в очень короткое время могут преодолевать до 8 тысяч километров, а то и облететь весь земной шар. Именно для борьбы с этими летательными аппаратами и строится система противовоздушной и противоракетной обороны Российской Федерации. В 2006 году военно—политическое руководство, осознав опасность воздействия на страну из воздушно—космического пространства, приняло концепцию воздушно—космической обороны, которая действует сейчас и будет действовать в ближайшей перспективе. □ — Можно ли оценить тот потенциал, который будет у США для нанесения мгновенного глобального удара? — Сейчас мы можем с определенностью сказать, что США до 2020 года будут иметь до 8000 крылатых ракет, из них 6000 они могут иметь в ядерном снаряжении. Такие ракеты будут применяться по объектам поражения, в том числе, при определенных условиях, и на территории России. Причем дальность этих ракет, которая составляет до 4,5 тысяч км, практически с любых направлений позволяет достичь любого объекта на территории нашей страны. Что касается гиперзвуковых летательных аппаратов, пока в этой области ведутся разработки и проходят испытания. В основном, эти испытания пока не натурные. Поэтому, сколько их будет у США, точно сказать пока нельзя. □ — Одним из основных компонентов воздушно—космической обороны является ПВО. В войсках ВКО задачи ПВО выполняют командования ПВО и ПРО. В чем заключается специфика выполнения задач войсками этого командования? — Командование ПВО и ПРО, которое входит сегодня в состав войск ВКО, является наследником боевых традиций Московского округа ПВО. И это уникальное на сегодняшний день объединение, которое имеет в своем составе два соединения ПВО и одно соединение ПРО, которое способно бороться с межконтинентальными баллистическими ракетами, атакующими Москву. Здесь, в едином контуре управления, в едином информационно—разведывательном комплексе может быть организована защита Москвы от всех типов и классов летательных аппаратов, которые могут атаковать столицу и центральный промышленный район. □ — Войска ПВО в Советском Союзе развивались очень стремительными темпами, и это привело к тому, что эксперты в США, в том числе в ЦРУ, Пентагоне и НАТО, признавали советское превосходство, превосходство советских систем ПВО над аналогами других государств мира. Но мы помним скандальный случай, связанный с приземлением на Красной площади самолета, который пилотировал Матиас Руст, в мае 1987 года. Я понимаю, что из этого происшествия извлечены определенные уроки. Но хотелось бы все—таки спросить, достаточно ли, на ваш взгляд, сегодня уделяется внимания руководством страны, руководством Министерства обороны России развитию именно войск ПВО? Какие шаги были предприняты за последние годы для повышения боевых возможностей войск, отвечающих за ПВО нашего государства? — Шаги по строительству системы ПВО в СССР предпринимались с начала 1950—х годов, когда в короткие сроки была создана система ПВО Москвы. На сегодняшний день военно—политическое руководство страны предпринимает все меры и усилия для создания надежной системы ПВО. Развитие этой системы включает в себя несколько мероприятий. В первую очередь это строительство войск. То есть определяется оптимальный состав группировок ПВО, места их развертывания. Вторым направлением работы высшего военно—политического руководства страны является создание технической основы системы ПВО: это разработка системы ПВО и создание отдельных комплексов разведки воздушного противника, отдельных комплексов огневого поражения, которые отвечают современным требованиям и требованиям борьбы с современными средствами воздушно—космического нападения. Кроме того, немаловажным в развитии системы ПВО как составной части системы ВКО является подготовка кадров. Подготовка офицерского состава начинается с обучения в военно-учебных заведениях и ведется на всем протяжении службы, подготовка рядового и сержантского состава осуществляется в учебных центрах и потом также совершенствуется на всем протяжении их службы. Подготовка войск ведется на всех уровнях — от одиночной до крупномасштабных учений и маневров, которые проводятся по приказу Верховного главнокомандующего — президента Российской Федерации и министра обороны. Поэтому военно—политическое руководство делает все для того, чтобы граждане нашей страны были защищены от возможных ударов из воздушно—космической сферы. □ □ ■ ЗРПК «Панцирь—С» создавался для борьбы с малоскоростными, малоразмерными целями, такими как крылатые ракеты □ — Прямой вопрос: насколько надежно прикрыта Москва? — Можно сказать, что сегодня Москва прикрыта от ударов воздушного противника с вероятностью 99%. Один процент исключать нельзя. Этому способствует то, что на вооружение командования ПВО и ПРО поступают новейшие зенитные ракетные системы, в частности, С—400, четыре системы этого типа развернуты именно вблизи Москвы. □ — Четыре полка? — Да, четыре полка, поскольку один полк — это одна система. Кроме того, чтобы обнаружить цели, нужны современные радиолокационные станции. На сегодняшний день командование ПВО и ПРО оснащено ими на 60%. Это новые РЛС, имеющие большую дальность обнаружения, в том числе и по низколетящим целям, большее быстродействие по обработке радиолокационной информации и выдаче ее потребителям, которые уже будут вести борьбу со средствами воздушно—космического нападения. □ — Кирилл Владимирович, исходя из того, что вы сказали, я так понимаю, что Москва надежно прикрыта от прорыва любых вражеских целей, начиная от стратегических бомбардировщиков, которые летят в стратосфере, и заканчивая крылатыми ракетами, которые могут порываться на малых высотах над поверхностью земли в режиме огибания рельефа местности. — Вы совершенно правы, но если говорить о стратегических бомбардировщиках, то я думаю, что ни один из них до Москвы не долетит, потому что командование ПВО и ПРО решает задачу не автономно, оно взаимодействует с силами и средствами ПВО, которые находятся в составе военных округов. И я хочу подчеркнуть, что именно на командующего войсками ВКО возложена задача противовоздушной обороны страны, то есть командующий войсками ВКО координирует действия всех сил и средств, ведущих борьбу со средствами воздушно-космического нападения. Поэтому первым эшелоном в отражении удара стратегических бомбардировщиков будут силы ПВО из состава военных округов, которые сейчас фактически все стали приграничными. А что касается крылатых ракет, которые могут быть запущены со стратегических бомбардировщиков, то они, как вы правильно заметили, являются наиболее сложными целями. Крылатые ракеты идут на предельно малых высотах — от 60 до 100 метров, с огибанием рельефа местности, и для отражения их удара задействуются силы и средства командования ПВО и ПРО. Но опять же первыми по ним будут наносить удар взаимодействующие силы и средства ПВО военных округов, которые будут прикрывать как свои объекты, так и поражать те воздушные цели, которые будут прорываться к Москве. Как мы говорим, главный объект обороны в стране — это город Москва. □ — Вы упомянули системы С—400. Не могли бы вы охарактеризовать эти зенитные ракетные системы? — Система С—400 сегодня активно поступает в войска как ВКО, так и в войска военных округов. Данная система была создана для борьбы со всеми существующими средствами воздушно—космического нападения и теми средствами, которые появятся в будущем. Она может поражать как аэродинамические цели — это в первую очередь самолеты, вертолеты огневой поддержки, крылатые ракеты, так и нестратегические баллистические ракеты. Дальность поражения этой системы составляет 250 км, а с принятием на вооружение ракеты, которая сейчас проходит государственные испытания — до 400 км. Причем эта система одновременно работает по нескольким целям, то есть зенитный ракетный дивизион может одновременно произвести обстрел нескольких целей, не говоря уже о зенитном ракетном полке. Поэтому приняв ее на вооружение и оснащая ею войска, мы значительно повышаем боевые возможности соединений и частей. □ □ ■ ЗРС С—400 создана для борьбы со всеми существующими и перспективными средствами воздушно—космического нападения □ — Вы упомянули так называемую дальнюю ракету для ЗРС С—400. Если можно, расскажите, в каком состоянии сейчас находятся работы по этой ракете? — Испытания идут полным ходом. Они проводятся на полигонах Министерства обороны Российской Федерации. В начале апреля, например, был совершен успешный пуск такой ракеты, которая поразила воздушную цель. □ — На расстоянии 400 км? — Расстояние было чуть-чуть меньше — мы ограничены возможностями полигонов. Но если бы мы запустили ракету на 400 км, она бы поразила цель и на этом расстоянии. Работа бортовой аппаратуры и наземных комплексов наведения позволяет нам сделать такой вывод. □ — Разработчиком системы С—400 является Концерн ПВО «Алмаз—Антей», на базе которого, в соответствии с решением президента, создается концерн Воздушно—космической обороны «Алмаз—Антей». Как у военного руководства складываются взаимоотношения с этим концерном? — Я немного уйду в историю. Концерн «Алмаз—Антей» образовался при укрупнении из двух составляющих: научно—исследовательских организаций и предприятий промышленности, которые разрабатывали технику для войск ПВО страны, и тех предприятий, которые разрабатывали технику для ПВО Сухопутных войск. И сейчас эта структура — основной концерн, разрабатывающий технику ПВО и ПРО. Концерн «Алмаз—Антей» объединил все предприятия, которые занимаются разработкой как радиолокационной, так и зенитной ракетной техники. У нас с ним налажены самые тесные связи. □ □ ■ В ситуации локального конфликта основная часть усилий по борьбе с воздушным противником придется на ПВО Сухопутных войск □ — Можно ли что—то сказать о зенитной ракетной системе пятого поколения С—500? — Система С—500 находится сейчас в разработке, но скоро она будет принята на вооружение и пойдет на оснащение войск. В общих чертах, эта система будет иметь возможность борьбы как с аэродинамическими, так и баллистическими целями, в том числе и с межконтинентальными баллистическими ракетами. □ — То есть это принципиально новое слово в обеспечении воздушных и космических рубежей России? — Да, это действительно новое слово именно в разработке зенитных систем, потому что ранее системы ПРО разрабатывались отдельно от систем ПВО. В контуре боевого управления С—500 будет возможна борьба как с баллистическими целями, причем я еще раз подчеркиваю, с межконтинентальными баллистическими ракетами, так и с аэродинамическими целями. □ — Наверняка вы следите за тем, что происходит за рубежом в области перспективных разработок. По вашему мнению, лазерное оружие имеет какие—либо перспективы с точки зрения его боевого использования или это страшилка из «Звездных войн» Рейгана? — В программе «Звездных войн» тридцать лет назад это действительно была страшилка, но сейчас, я считаю, лазерное оружие уже не страшилка. Такое оружие имеет потенциал как для ослепления средств разведки, так и в качестве средства поражения. Такие разработки ведутся в США, но и мы не отстаем. □ — Значит, есть понимание и перспектив, и опасностей лазерного оружия, а самое главное — направлений выработки мер противодействия? — Да, конечно. □ — В последнее время много внимания уделяется Арктике. Какие изменения происходят в Арктике с точки зрения воздушно-космической обороны? — Выполняя решение Министерства обороны, за последний год мы сделали очень много для наращивания группировки сил ПВО в Арктике. Мы разворачиваем радиолокационные станции на острове Врангеля, на мысе Шмидта, предполагается развертывание на Новой Земле. Сейчас там уже стоят огневые комплексы «Панцирь». Также предполагается размещение на арктических аэродромах перехватчиков МиГ—31. Так что работы ведутся. Кроме того, мы планируем развернуть там необслуживаемые радиолокационные станции, что очень важно в условиях Крайнего Севера. □ — Можно подробнее об этом? — Сейчас ведутся соответствующие разработки. Одна из таких станций скоро будет проходить государственные испытания. Сеть таких станций будет развернута именно в Арктике. Такая станция может работать сутками практически без персонала, а все данные передаются на пункты сбора радиолокационной информации. Примерно раз в месяц на такую РЛС будет пребывать обслуживающий персонал, чтобы провести техническое обслуживание. На мой взгляд, будущее за подобными станциями в Арктике. — Как вы думаете, следует ли нам наращивать возможности в Арктике именно с точки зрения контроля за потенциальной военной активностью иностранных государств? — Конечно, это необходимо делать. Мы знали и старые планы США, и сейчас они заключаются в том, что один из ударов, в том числе и стратегическими бомбардировщиками, может быть нанесен именно с северного стратегического воздушного направления. Оттуда пойдут крылатые ракеты, и поэтому для контроля за этим сектором нам необходимо развернуть там как средства радиолокационной разведки, которые их обнаружат, так и средства активной борьбы с крылатыми ракетами, которые будут первыми их поражать. Для этого мы и строим новые комплексы. □ — Войска ПВО готовы к работе по террористам в случае, если ими будут захвачены те или иные воздушные суда, как это произошло в США 11 сентября 2001 года? — Это очень тяжелая тема, так как мы прекрасно понимаем, что поражение самолета, который захвачен террористом, повлечет очень большие жертвы. Тем не менее, войска ПВО готовы к этому. Но применение войск ПВО по захваченному самолету на поражение будет исключительно крайней мерой, когда все остальные меры будут исчерпаны. А к таким мерам по инструкции, которая разработана силовыми структурами нашего государства, относятся: обнаружение захваченного самолета, установление по всем характерным признакам факта достоверности захвата, попытка установления связь с экипажем этого самолета. Далее — принуждение самолета к посадке силами истребительной авиации, которая несет боевое дежурство по ПВО. И только лишь после невыполнения всех этих требований может быть применено оружие на поражение. Принятие решения о применении оружия не будет входить в компетенцию Министерства обороны, но при получении подобного приказа мы его выполним, как и любой приказ, который поступит от Верховного главнокомандующего. □ — Последние войны, которые ведут США и их союзники по НАТО, характеризуются массированным применением средств воздушно—космического нападения. Воздух и космос становятся ключевыми средами, где реализуются все передовые научно—технические достижения. Анализируется ли опыт ведения подобного рода воздушных наступательных операций? — Безусловно, опыт всех вооруженных конфликтов как конца прошлого столетия, так и тех, что ведутся в настоящее время, анализируется руководящим составом Министерства обороны и высшим военно—политическим руководством страны. Естественно, мы давно пришли к выводу, что центр тяжести вооруженной борьбы сместился в воздушно—космическую сферу. Все последние конфликты действительно являются ярким доказательством этого. Начиная с долины Бека, «Бури в пустыне» 1991 года, продолжая Югославией, где средствами воздушного нападения были решены цели военных действий – был свергнут политический режим Милошевича. Можно сказать, что сегодня средства воздушно—космического нападения от решения тактических и практических задач перешли к решению стратегических задач в военных конфликтах различной интенсивности, а зачастую стратегические задачи и политические цели реализуются исключительно средствами воздушно—космического нападения. Поэтому, я подчеркну еще раз, президентом России в 2006 году и была утверждена концепция воздушно-космической обороны. Помимо развития средств борьбы со стратегической авиацией, необходимо развивать и средства борьбы с тактической авиацией противника — об этом также говорит опыт последних конфликтов, например, в Ливии. Войска ВКО живут не в безвоздушном пространстве, мы знаем, что делается в ПВО сухопутных войск. В ситуации локального конфликта основная часть усилий по борьбе с воздушным противником придется именно на силы и средства ПВО сухопутных войск. Туда тоже поступает на вооружение новая техника, и они готовы бороться со всеми ныне существующими классами летательных аппаратов. □ — Американцы активно рекламируют свои самолеты, построенные по так называемой технологии «Стелс»: истребители пятого поколения F—22 и F—35, стратегический бомбардировщик В—2. И у многих возникает вопрос: это действительно самолеты—невидимки? Вы эти цели видите, можете их сбить? — Давайте сначала поговорим о том, что же такое технология «Стелс». Это технология незаметности воздушных объектов, которая включает в себя три компонента. Первый из них — это особая геометрическая форма летательного аппарата, за счет которой снижается мощность отраженного сигнала РЛС. Второй — это покрытие самолета специальным радиопоглощающим покрытием, которое так же снижает мощность отраженного сигнала. Третий компонент в системе «Стелс» — это охлаждение газов двигателя, чтобы не была наведена ракета, имеющая тепловую или инфракрасную головку самонаведения. Но бесконечно снижать заметность и снизить ее полностью невозможно, поэтому в любом случае такая воздушная цель будет видна на экранах индикатора. Конечно, значительно снизится дальность ее обнаружения, что вызовет определенные трудности в борьбе с ней. Но бороться с такими целями можно, что показал опыт Югославии — американский F—117 был сбит старым советским комплексом C—125 «Нева». А уж современные типы комплексов тем более имеют возможность борьбы с ними. Незаметных средств воздушно-космического нападения для нас на сегодняшний день не существует, пусть граждане нашей страны будут спокойны. □ □ ■ В рамках наращивания группировки ПВО в Арктике на северных аэродромах предполагается размещение перехватчиков МиГ—31 □ — В настоящее время в США ведется линия на то, чтобы сделать средства воздушного нападения малоразмерными и многочисленными: нападение может быть осуществлено с применением тысяч крылатых ракет и беспилотных ударных летательных аппаратов. Разрабатываются ли сейчас какие-то средства уничтожения этих дешевых и многочисленных целей, которые по цене были бы сопоставимы с этими средствами нападения? — Конечно, мы разрабатываем такие средства и принимаем их на вооружение. Например, именно для борьбы с такими целями разработан зенитный ракетно-пушечный комплекс «Панцирь». Пушечное вооружение у него как раз предназначено для поражения малоскоростных, малоразмерных целей. Есть также комплексы в ПВО Сухопутных войск, которые предназначены для борьбы именно с беспилотными летательными аппаратами. □ — Входят ли в состав войск ПВО части радиоэлектронной борьбы? — Да, части и подразделения радиоэлектронной борьбы входят в состав всех войск ПВО — как тех, которые перешли к командующему войсками ВКО, так и находящихся в военных округах. Они могут воздействовать на системы навигации самолета, на системы прицеливания и наведения бортового оружия. РЭБ, снижая эффективность ударов, заставляет экипаж вообще отказаться от выполнения поставленной задачи. □ — Как осуществляется проверка боеготовности войск ПВО и их способности решать задачи по предназначению? — Войска ПВО — это войска постоянной готовности, но и войска ПВО надо проверять. За прошлый год благодаря кропотливой деятельности Верховного главнокомандующего и министра обороны, начальника Генерального штаба повысилось количество внезапных проверок войск. В прошлом году их было более тридцати, но все внезапные проверки боеготовности войск начинаются с проверки войск или сил и средств ПВО. Основной эффективный способ проверки сил ПВО — это проверка их полетами контрольных целей. Это наши самолеты, которые имитируют воздушные цели — идут без включения кодов наземного радиолокационного опознавания, о них не оповещаются органы регулирования воздушного движения. И уже в первом квартале 2015 года было девять внезапных проверок полетами контрольных самолетов. Причем они проводились на всех уровнях, начиная с уровня министра обороны. Проверки выявили некоторые недостатки, без недостатков не бывает, но дежурные оборонные силы справились с выполнением боевой задачи по ПВО. □ Интервью — Игорь Коротченко

Admin: ■ ТактикаВысокий уровень автоматизацииОпыт испытаний АСУ корпуса (дивизии) ПВО серии «Луч» и «Пирамида» Для 1970—1990 гг. характерно постоянное совершенствование средств воздушно–космического нападения вероятного противника. В связи с этим существенно возросли требования к системе управления силами и средствами ПВО в части эффективности решения задач управления в ходе подготовки и ведения боевых действий. Решению этой проблемы способствовали разработка и внедрение в Войска ПВО АСУ ряда «Луч» и «Пирамида». Для скорейшего их принятия на вооружение немаловажную роль играли организация и проведение испытаний. ■ Сегодня трудно представить развитие перспективных АСУ войсками (силами) ПВО без учета и осмысления опыта создания и результатов проведения испытаний автоматизированных систем управления в 1970—1990 гг. Пищу для такого осмысления дает опыт испытаний создаваемых в этот период АСУ «Луч–1», «Луч–2», «Луч–3», «Луч–4» и «Пирамида». □ ■ Фото: Вадим Савицкий □ ■ Вышеперечисленные АСУ обладают всеми свойствами, присущими сложным системам, и характеризуются следующими основными чертами: • иерархической структурой органов и пунктов управления, оснащаемых средствами автоматизации; • большим количеством органов и пунктов управления войсками ПВО различных видов ВС, подлежащих оснащению КСА; • сложным характером функционирования АСУ в реальном масштабе времени, обусловленным наличием совокупности взаимодействующих функциональных подсистем (ЗРВ, ИА, РТВ и РЭБ), большим количеством управляемых объектов и обратных связей, высокой пропускной способностью. ■ Испытания — один из важнейших этапов создания вооружения, военной и специальной техники (ВВСТ). На этом этапе оцениваются значения параметров и характеристик опытного образца, проверяется его соответствие заданным в тактико–техническом задании (ТТЗ) и других руководящих документах требованиям, вырабатываются рекомендации по возможности принятия на вооружение (снабжение, использование по назначению) и решение о постановке на производство, разрабатываются рекомендации по применению и эксплуатации. В общем случае целью испытаний является решение о соответствии полученного результата требуемому (заданному). ■ Испытаниям АСУ корпуса (дивизии) ПВО присущ ряд особенностей, основные из которых представлены на рисунке 1. □ ■ Рис. 1. Особенности испытаний АСУ корпуса (дивизии) ПВО. Графика Юлии Гореловой □ ■ Приведенные особенности определяют требования к организации и проведению испытаний АСУ корпуса (дивизии) ПВО, которые должны обеспечить необходимое качество проверок при максимальном комплексировании. Последнее особенно актуально при испытаниях систем, имеющих большую территориальную распределенность. ■ Одной из основных задач при организации испытаний сложной системы является обоснование методов испытаний, при котором необходимо руководствоваться следующим. ■ Выбранный метод испытаний должен обеспечивать: • проверку соответствия изделия (составной части изделия) требованиям ТТЗ (ТЗ) и оценку его характеристик по предназначению с необходимой точностью и достоверностью в условиях, максимально приближенных к реальным; • проведение испытаний в установленные сроки при минимальном количестве испытываемых изделий и минимальной выработке ресурса головных образцов составных частей и АСУ в целом; • максимальное использование получаемой в процессе испытаний информации о характеристиках изделий (составных частей изделий); • минимизацию затрат на обеспечение испытаний различными средствами. ■ В зависимости от характера влияния на объект испытаний условия проведения испытаний должны выбираться с учетом: • возможного противодействия вероятного противника; • режимов функционирования объекта; • влияния на объект внешних воздействующих факторов; • влияния взаимодействующих объектов. ■ Предпочтительным методом проведения испытания является метод натурных (полунатурных) испытаний, так как только в этом случае возможна проверка соответствия изделия всем требованиям ТТЗ в полном объеме в обстановке и условиях, максимально приближенных к реальным. □ □ ■ Рис. 2. Необходимые условия применения методов натурных (полунатурных) испытаний. Графика Юлии Гореловой □ ■ Необходимые условия применения методов натурных (полунатурных) испытаний приведены на рисунке 2. ■ Кроме того, для проведения испытаний требуется наличие необходимого количества средств объективного контроля и регистрации характеристик изделия, автоматизированной обработки результатов измерений. ■ При невозможности или нецелесообразности выполнения хотя бы одного из условий применения метода натурных испытаний используется опытно–теоретический метод (как исключение — расчетный метод). ■ Опытно–теоретический метод испытаний предполагает использование моделей изделия (составной части изделия) и (или) комплексного испытательного моделирующего стенда (комплексной испытательной моделирующей установки) — КИМС (КИМУ). ■ Комплексный испытательный моделирующий стенд (установка) — это совокупность имитационных моделей составных частей изделия и (или) воздействий на него внешней среды и боевой обстановки, реализуемых на технических средствах изделия либо на специальных технических средствах, функционирующих в реальных условиях внешней среды и (или) боевой обстановки, скомпонованных для проведения целенаправленных испытаний. ■ Исходя из вышеизложенного, существует широкий спектр возможных методов проведения испытаний, выбор которых должен производиться отдельно для каждого элемента и АСУ в целом на основе анализа возможностей опытного (головного) участка системы в целом и ее элементов по реализации всего комплекса проверок с учетом ограничений на стоимость испытаний и время их проведения. ■ Проведенные исследования на полигоне Капустин Яр (в/ч 29139) и в в/ч 03444 (хронология изменения названия: 1960-е гг. — 1993 г. — в/ч 03444; 1993 г. — 2 ЦНИИ МО РФ; 2010 г. — НИЦ ПВО (г. Тверь) 4 ЦНИИ МО РФ; 2014 г. — НИЦ (г. Тверь) ЦНИИ Войск ВКО Минобороны России) позволили сделать вывод о том, что ограничения на стоимость и время проведения испытаний могут быть выполнены за счет широкого внедрения моделей элементов АСУ и увязки их с системой головного участка. При этом возникает проблема обоснования (верификации) состава моделей, их математической формализации, калибровки и стоимости разработок. Сформулированные проблемы были успешно решены в ряде НИР, проведенных на полигоне Капустин Яр и в в/ч 03444. □ □ ■ На командном пункте соединения ПВО во время боевой работы по реальным целям. Фото: Вадим Савицкий □ ■ В результате проведенных исследований и соответствующих ОКР на полигоне Капустин Яр была разработана и широко использовалась в процессе государственных испытаний АСУ корпуса (дивизии) ПВО различных поколений КИМС (КИМУ). ■ В то же время и для тех же целей под научным руководством начальника управления Боровяка М.А. в в/ч 03444 был разработан комплекс моделей для оценки различных параметров функционирования АСУ корпуса (дивизии) ПВО и в первую очередь оценки эффективности: • аналитическая модель (разработчик — Безматерных Б.М.); • статистическая имитационная модель (разработчик — Рылеев Л.И.); • командно–цифровой моделирующий комплекс (КЦМК) (руководитель разработки — Проценко А.И., исполнители — Емельянов В.И., Кулешов В.М., Шукурьян Ж.В.). ■ Из всего комплекса моделей особый интерес представлял КЦМК, который предназначен для: • исследования вопросов организации боевой работы на КП корпуса (дивизии) ПВО, оснащенном КСА; • отработки методов решения задач боевого управления; • подготовки исходных данных для ряда проверок, реализуемых на испытаниях; • проверки сходимости результатов испытаний с результатами моделирования. ■ Структурная схема комплекса средств, используемых при реализации модели корпуса (дивизии) ПВО, приведена на рисунке 3. □ □ ■ Рис. 3. Структурная схема комплекса средств, используемых при реализации модели КП корпуса (дивизии) ПВО. Графика Юлии Гореловой □ ■ В состав комплекса входили следующие основные элементы: • электронно–вычислительная система (ЭВС) «Весна» с входными и выходными устройствами; • ЭВМ «Днепр» с входными и выходными устройствами; • средства отображения коллективного — большой экран типа «Искра», оптическое табло характеристик целей и боевых действий по ним средств корпуса (дивизии) ПВО — и индивидуального пользования (6 автоматизированных рабочих мест — АРМ типа 5Ш82); • средства документирования информации о результатах работы операторов; • система единого оперативного времени. ■ Математическая модель подыгрыша противника, работы КП корпуса (дивизии) ПВО и действий подчиненных средств ЗРВ, ИА, РТВ и ЭПД, реализована на ЭВС «Весна». ■ На ЭВМ «Днепр» реализованы процедуры: • формирование информационных моделей на большой экран и АРМ; • обработка команд лиц боевого расчета; • распаковка и упаковка информации, поступающей из (в) ЭВС «Весна». ■ Поступившие в ЭВС «Весна» команды обрабатываются алгоритмом анализа команд операторов, запоминаются на поле команд и реализуются затем в соответствующих блоках модели. Информация о результатах выполнения команд выдается боевому расчету на соответствующие АРМ. □ □ ■ Применение АСУ значительно повышает эффективность боевых действий частей и соединений ПВО. Фото: Вадим Савицкий □ ■ Вопрос организации испытаний, особенно в целях сокращения сроков и численности привлекаемого личного состава, и как следствие сокращения стоимости испытаний весьма актуален при ограничениях на выделяемые ресурсы. В этом плане представляет интерес подход к решению одного из сегментов этой проблемы, разработанный и используемый в процессе испытаний АСУ «Луч–1», «Луч–2», «Луч–3» во 2–м ЦНИИ МО РФ Ямщиковым М.И. ■ Сущность подхода заключается в определении содержания, последовательности, продолжительности анализа и объема трудозатрат как на отдельных этапах испытательных работ, так и по всему комплексу испытаний при ограничениях на стоимость комплекса проверок и количество привлекаемого личного состава. ■ Предлагаемый методический аппарат позволяет руководителю испытаний оптимизировать их продолжительность и численность привлекаемого личного состава. ■ Применение методики при испытаниях АСУ «Луч–2», «Луч–3» позволило сократить численность привлекаемого личного состава и стоимость проведения испытаний в 1,5 раза относительно ранее сложившихся нормативов. ■ В качестве места проведения испытаний элементов (опытных образцов) АСУ рассматривались испытательные полигоны заказчика, места дислокации войск, лабораторные базы, испытательные центры промышленности, в том числе стенды генеральных (главных) конструкторов, создаваемые в ходе проведения ОКР. ■ При обосновании места проведения испытаний элементов (опытных образцов элементов) АСУ должны быть учтены и проанализированы следующие факторы: • наличие испытательной базы, где могут быть размещены опытные образцы в ходе проведения испытаний; • состав проверяемых опытных образцов элементов АСУ, возможность сопряжения их с находящимися на вооружении и поступающими в войска образцами вооружения и военной техники, в том числе и других видов ВС; • наличие опыта у привлекаемого личного состава в подготовке и проведении испытаний; • возможность доставки опытных образцов к месту проведения испытаний и их развертывания с минимальными затратами; • возможность обеспечения полной загрузки опытных образцов элементов АСУ по обработке информации и управлению подчиненными войсками, силами и средствами; • необходимость создания и привлечения дополнительных каналов связи. ■ Учет информационно–логической и функциональной взаимосвязи элементов АСУ и управляемых (взаимодействующих, вышестоящих) объектов и средств автоматизации обусловливает порядок представления КСА из состава АСУ на предварительные и межведомственные испытания. ■ Порядок представления АСУ и КСА на различного вида испытания определяется соответствующими документами. ■ Хронология разработки, испытаний и принятия на вооружение АСУ «Луч–1», «Луч–2», «Луч–3», «Луч–4» и «Пирамида» представлены на рисунке 4. □ □ ■ Рис. 4. Хронология разработки, испытаний и принятия на вооружение АСУ «Луч–1», «Луч–2», «Луч–3», «Луч–4» и «Пирамида» □ ■ В 1968 г. АСУ «Луч–1» прошла полигонные испытания (Капустин Яр) и в 1973 г. была принята на вооружение. ■ С момента утверждения ТТЗ на создание АСУ «Луч–1» (1958 г.) произошли существенные изменения в состоянии, развитии и тактике боевого применения СВН вероятного противника. В этот же период совершенствовались и разрабатывались новые активные средства ПВО. В результате перед АСУ корпуса (дивизии) ПВО встал ряд новых задач, реализация которых потребовала дальнейшего совершенствования технических возможностей аппаратуры управления войсками (силами) ПВО и внедрения новых методов управления. ■ Поэтому одновременно с работами по внедрению АСУ «Луч–1» в войска проводились работы по ее совершенствованию и созданию на ее базе более современной АСУ «Луч–2». АСУ «Луч–1» и «Луч–2» прошли государственные испытания в 1960—1970 гг. на полигоне Капустин Яр, были приняты на вооружение Постановлением ЦК КПСС и СМ СССР № 234–796, в котором одновременно была установлена очередность оснащения тактических соединений ПВО системой «Луч–2» (разворачивать в Ленинградском военном округе с командным пунктом в пос. Тайцы в зоне ответственности 6–й отдельной армии ПВО, под условным шифром РТЦ–94, в Московском округе ПВО с КП в Ярославле — РТЦ–22 и Ржеве — РТЦ–13). ■ Отдельным Постановлением ЦК КПСС и СМ СССР № 1006–365 от 18.12.1968 определены этапы создания системы РТЦ–94 с реализацией централизованного режима управления. Этим постановлением и решением комиссии Президиума СМ СССР по военно–промышленным вопросам (№ 197 от 07.08.1969 и № 251 от 06.09.1970) были также определены порядок и сроки выполнения работ по испытаниям и вводу в эксплуатацию АСУ РТЦ–94.

Admin: ■ Испытания АСУ РТЦ–94 производились с 15 мая по 05 сентября 1972 г. с использованием полетов реальных самолетов–целей и имитации воздушной обстановки с помощью подыгрыша на неавтоматизированных командных пунктах. Замысел и схема полета самолетов–целей и имитируемых целей были разработаны в в/ч 03444. Оценка эффективности системы управления проводилась в в/ч 03444 на основе полученных экспериментальных данных методом моделирования различных вариантов прогнозируемого удара СВКН. ■ Получение экспериментальных данных в ходе испытаний АСУ РТЦ–94 обеспечивалось системой внешнетраекторных и внутристанционных измерений. ■ В ходе приемо–сдаточных испытаний установлено, что в системе РТЦ–94 задачи, предусмотренные плановым заданием на АСУ РТЦ–94 и ТТТ на аппаратуру КСА КП, выполняются. ■ В ходе испытаний было установлено наличие в системе перенумераций воздушных объектов и ложных трасс, что приводило к усложнению постановки боевых задач подчиненному КП соединения ПВО при организации воздействия по целям в ходе отражения удара СВКН и контроля за их выполнением. ■ В части оценки правильности отбора и выдачи информации о воздушной обстановке подчиненному КП соединения ПВО обеспечивался стопроцентный отбор трасс целей, проходящих через его зону ответственности. ■ АСУ «Луч–2» с КСА КП корпуса (дивизии) ПВО «Протон–2» была принята на вооружение в 1979 г. Она предназначалась для оснащения корпусов (дивизий) ПВО на важных воздушно–операционных направлениях, где имеется большое количество обороняемых объектов, ожидается массированный удар СВН противника и, следовательно, возникает необходимость в управлении боевыми действиями большого числа соединений, частей и подразделений ЗРВ, ИА и РТВ. ■ АСУ «Луч–2» обладала сравнительно высоким уровнем автоматизации процессов управления средствами ЗРВ и ИА, обеспечивала автоматизированный сбор, обработку и отображение информации о воздушной обстановке по данным радиотехнических войск. ■ Одновременно с испытаниями и принятием на вооружение АСУ «Луч–2» проводились работы (эскизное проектирование, техническое проектирование и разработка РКД) по разработке АСУ «Луч–3». ■ АСУ «Луч–3» разработана на основании Постановления ЦК КПСС и СМ № 234–79 от 07 марта 1979 г. в соответствии с ТТЗ на систему и уточненным ТТЗ на комплекс аппаратуры автоматизации КП корпуса (дивизии) ПВО «Протон–2М». ■ Государственные испытания проводились с 21 мая по 22 октября 1981 г. ■ В соответствии с программой государственных испытаний осуществлялись летные, полунатурные и наземные эксперименты. ■ Летные эксперименты проведены для оценки правильности взаимодействия элементов системы «Луч–3» с комплексом аппаратуры автоматизации КП корпуса (дивизии) ПВО «Протон–2М» и качества одновременного управления с KП корпуса (дивизии) ПВО боевыми действиям зенитных ракетных войск, истребительной авиации и радиотехнических войск. ■ В летных экспериментах участвовали самолеты–цели типа Ту–16, МиГ–21, Су–15, МиГ–25РБ, МиГ–23, Ан–12ППС с аппаратурой постановки помех CПC–33, 44, 22. Самолеты действовали как одиночные, так и группами (2—3 самолета) с маневром по высоте, скорости и курсу в диапазоне высот 2000—13000 м и скоростей 500—1300 км/ч. В качестве истребителей–перехватчиков действовали МиГ–23, Су–15ТМ, МиГ–23ПДС, МиГ–25, C–155M. ■ Полунатурные эксперименты (с привлечением средств моделирования) использовались для проверки организации управления с комплекса «Протон–2М» авиационным комплексом РЛДН А–50 с РТК «Шмель», а также для оценки системы «Луч–3» в расширенных (по сравнению с натурными) условиях: • по составу управляемых средств; • по количеству СВН в ударе и тактике их действий с реализацией предельных возможностей целей по высоте (100—40 000 м), скорости (0—4000 км/ч) и маневру (до 8g). ■ Наземные эксперименты проводились для оценки и проверки сопряжения комплекса «Протон–2М» с управляемыми средствами, надежности аппаратуры и эксплуатационно–технических характеристик системы, оценки средств связи и передачи данных и других вопросов, предусмотренных программой испытаний. Всего за период испытаний проведено 7 летных и 20 полунатурных экспериментов. ■ Качество управления средствами РТВ, ЗРВ и ИА в опытном образце АСУ «Луч–3» оценивалось следующими показателями: • относительное число обстрелянных целей огневыми средствами; • среднее абсолютное углубление обстрелянных целей; • весовые коэффициенты причин пропуска целей. ■ Оценка эффективности АСУ «Луч–3» проводилась в в/ч 03444 применительно к группировке РТЦ–80 (корпус ПВО, г. Рига) с учетом надежности аппаратуры и исходных данных, полученных по результатам полигонных испытаний. При этом оценивались: • структурная схема управления и радиолокационного обеспечения АСУ «Луч–3» применительно к РТЦ–80 в соответствии с ТТЗ на систему; • схема удара СВН по объектам РТЦ–80; • данные по надежности АСУ «Луч–3». ■ Исходные данные по группировке огневых средств и составу средств АСУ РТЦ–80: • ЗРС-С–200ВМ — 6; • зрдн С–300ПТ — 41. ■ Группировка истребительной авиации ПВО включала три иап, оснащенных АСУ «Рубеж», в составе: • истребители типа Су–27 — 25; • истребители типа МиГ–23М — 25; • истребители типа МиГ–25 ПД — 25; ■ Группировка РТВ включала две ртбр, оснащенные АСУ «Нива», в составе: • КП ртб, оснащенный КСА «Основа» — 10; • ПУ рлр, оснащенный КСА «Поле» — 20. ■ Дислокация элементов группировки и вариант удара СВН противника приведены на рисунке 5. □ □ ■ Рис. 5. Замысел удара СВН противника (вариант 1990 г.) и дислокация средств группировки РТЦ–80 □ ■ Эффективность АСУ «Луч–3» определялась коэффициентом использования боевых возможностей боевых средств (или относительным математическим ожиданием числа обстрелянных целей), численно равным отношению математического ожидания числа целей, обстрелянных группировкой средств ПВО, оснащенной испытываемой системой управления, к математическому ожиданию числа целей, обстрелянных этой же группировкой при полном использовании ее боевых возможностей. Оценка эффективности группировки огневых средств РТЦ–80 проводилась методом аналитического моделирования. В условиях заданного удара СВН противника эффективность управления группировкой РТЦ–80, оснащенной АСУ «Луч–3», была выше при оснащении той же группировки АСУ «Луч–2»: • на 14—16% — по целям на больших и средних высотах; • на 9—12% — по целям на малых высотах. ■ Основными причинами, оказывающими влияние на уровень эффективности управления, были выявлены следующие: • ограниченные возможности проводки целей на малых и предельно малых высотах в условиях помех; • разрывы в сопровождении трасс целей; • ошибки в определении координат целей; • отказы аппаратуры; • наличие ложных и дублирующих трасс как по целям, сопровождаемым по эхо–сигналам, так и по постановщикам активных помех. ■ Основные участники испытаний АСУ «Луч–3» от в/ч 03444 — Ганичев В.М., Устенков В.И., Безматерных Б.М., Проценко А.И., Демский В.П., Клочков Л.Н., Хрипков В.Г.; от МНИИПА — Володин С.В., Годовский А.Б. ■ Автоматизированная система управления «Луч–4» разработана МНИИПА в соответствии с Постановлением ЦК КПСС и СМ СССР от 07 марта 1979 г. № 234–79. Государственные испытания опытного образца АСУ «Луч–4» проводились в войсковой части 29139 в период с 30 июля 1974 г. по 29 ноября 1975 г. ■ АСУ «Луч-4» разработана на базе «Луч–3» и представляет ее дальнейшее развитие. Основными направлениями совершенствования явились ввод в состав АСУ «Луч–4» вновь разработанных средств автоматизации Войск ПВО; обеспечение управления с КП корпуса (дивизии) ПВО зенитными ракетными соединениями (частями войсковой ПВО) и истребительной авиации ВВС, оснащенными средствами автоматизации; совершенствование принципов построения АСУ и способов боевого управления средствами РТВ, ЗРВ, ИА и РЭБ корпуса (дивизии) ПВО. ■ По результатам испытаний установлено, что в АСУ «Луч–4» обеспечиваются автоматизированный сбор, обработка радиолокационной информации, опознавание и сопровождение воздушных объектов в условиях отсутствия и наличия организованных помех РЛС, в том числе по данным дежурных подразделений РТВ и авиационным комплексом РЛДН А–50 с РТК «Шмель». ■ Обобщенные основные показатели качества управления ЗРВ с КСА КП «Протон–2М–1»: • относительное число обстрелянных целей — 0,75; • среднее абсолютное приращение углубления цели в зону огня ЗРВ — 5—6%; • вероятность обнаружения цели ЗРК С–200 по данным ЦУ с КСА КП «Протон–2М–1» — 0,75. ■ Качество решения задач ИА (по результатам летных экспериментов): • вероятность реализации наряда — 0,56; • вероятность правильного приема истребителей на управление — 0,72; • среднее время приема истребителей на управление — 160 секунд. ■ Производительность ЦВК комплекса «Протон–2М–1» обеспечивает одновременную обработку до 220 воздушных объектов при допустимых потерях входной информации менее 20%; 230—250 воздушных объектов при потерях входной информации менее 25—40%. Надежность комплекса «Протон–2М–1» обеспечивает непрерывную работу в боевом режиме в течение 48 часов с последующей непрерывной работой в режиме боевого дежурства. ■ Коэффициент сохранения эффективности «Протон–2М–1», определяющий снижение эффективности системы управления из–за ненадежности аппаратуры, составляет 0,976. ■ Оценка результатов испытаний АСУ «Луч–4» позволила сделать вывод о том, что по основным показателям качества управления и функционирования она превосходит АСУ «Луч–3», в первую очередь при отражении ударов перспективными СВКН и управлении перспективными силами и средствами ПВО. ■ Автоматизированная система управления корпуса (дивизии) ПВО «Пирамида» разработана МНИИПА в соответствии с Постановлением ЦК КПСС и СМ СССР от 07 марта 1979 г. № 234–79. Для АСУ «Пирамида» разработан КСА КП корпуса (дивизии) ПВО «Универсал», который подвергался испытаниям в составе АСУ «Пирамида». Государственные испытания АСУ «Пирамида» и КСА «Универсал» проводились с 01 января по 31 декабря 1988 г. по единым программе и методикам в/ч 29139 (Капустин Яр). ■ Одна из основных целей испытаний — оценить показатели эффективности системы и провести их анализ. Исследования проводились методом моделирования с учетом результатов государственных испытаний опытного образца АСУ «Пирамида» на согласованной с представителями в/ч 03444, 29139, 77969, 64178, 40963, п/я В–2655 и В–2570 аналитической модели в/ч 03444. ■ Исследование и оценки проводились на ударах СВН противника и группировки средств ПВО применительно РТЦ–80. Схема проведения исследования эффективности АСУ «Пирамида» представлена на рисунке 6. □ □ ■ Рис. 6. Порядок проведения исследований эффективности АСУ «Пирамида». Графика Юлии Гореловой □ ■ Оценки, проведенные в условиях ожидаемого удара СВН вероятного противника по группировке ПВО РТЦ–80, показали, что значения эффективности АСУ «Пирамида» выше эффективности АСУ «Луч–4»: • по целям на больших и средних высотах по результатам моделирования и натурным экспериментам на 11—14%; • по целям на малых высотах на 7—8%. ■ Проведенное сравнение оценок качества управления показало достаточно хорошую сходимость результатов, полученных в натурных экспериментах и методом моделирования, и позволило сделать вывод, что разработанная для оценки эффективности аналитическая модель вполне приемлема для проведения исследований при соответствующей корректировке. □ □ ■ Рис. 7. Относительное сопоставление характеристик испытаний АСУ «Луч–1», «Луч–2», «Луч–3», «Луч–4», «Пирамида». Графика Юлии Гореловой □ ■ В ходе испытаний АСУ «Луч–1», «Луч–2», «Луч–3», «Луч–4», «Пирамида» были выявлены основные параметры АСУ по объему, сложности и стоимости испытаний, относительное сопоставление которых приведено на рисунке 7. Анализ материалов испытаний АСУ «Луч–1», «Луч–2», «Луч–3», «Луч–4», «Пирамида» позволяет выделить основные аспекты, на решении которых должно быть сконцентрировано внимание при организации испытаний аналогичных систем в будущем (рис. 8): • необходимость оценок эффективности системы — способности системы к достижению поставленных целей за оговоренный период времени при расходе определенного количества ресурсов и наличии ограничений; • учет физической неоднородности и большого числа элементов в АСУ; • учет эмергентности — несводимости свойств отдельных элементов к свойствам системы в целом; • учет иерархии — наличия нескольких уровней, их целей и способов достижения целей соответствующих уровней; • учет многофункциональности — способности системы к реализации некоторого множества функций на заданной структуре. Многофункциональность проявляется в свойствах гибкости, адаптации, живучести; • учет гибкости — свойства системы изменять цель и параметры функционирования в зависимости от условий функционирования (адаптация) или состояния подсистем (живучесть). Гибкость обеспечивается избыточностью элементов, управлением с обратной связью, выбором способов и методов управления; • учет возрастания стоимости испытаний от образца к образцу. □ □ ■ Рис. 8. Основные аспекты, подлежащие оценке и учету при организации испытаний АСУ. Графика Юлии Гореловой □ ■ Анализ испытываемых в период 1970—1990 гг. АСУ корпуса (дивизии) ПВО показывает, что они обладают целым рядом специфических особенностей, основными из которых являются: • многообразие технических средств различного назначения (ЭВМ, АПД, АОИ, аппаратура связи, документирования, система единого времени и т.д.); • адекватность технологий организации связи и обмена данными, обеспечения вычислительного процесса и человеко–машинного интерфейса технологиям общего применения; • многоуровневость используемого программного обеспечения (общее—общеспециальное—специальное); • высокая взаимосвязь информационно–справочных и информационно–расчетных задач с задачами боевого управления. ■ Данные особенности определяют сложность организации и проведения испытаний подобных систем, ввиду необходимости: • реализации широкого объема проверок — имеется степенная зависимость количества связей от количества элементов в системе при традиционном подходе к определению состава опытного образца, предъявляемого на испытания; • учета взаимозависимости результатов и динамичности функционирования проверяемой системы — необходимо проведение испытаний замкнутых циклов функционирования (управления) по всем вариантам (режимам) работы. ■ Учет особенностей структуры и организации испытаний рассмотренных выше автоматизированных систем управления позволит при создании перспективных АСУ Войск ВКО оптимизировать их стоимость и обеспечить возможность проведения испытаний в минимальные сроки с заданным качеством. ■ Данные особенности характерны для всех сложных систем и могут быть отнесены, например, для таких систем, как АСУ видов ВС или АСУ группировками войск (сил) на стратегических направлениях, что делает их учет при организации и проведении испытаний особенно актуальными. □ Андрей Геннадьевич Прохоров, кандидат технических наук Анатолий Иванович Проценко, кандидат технических наук □ Опубликовано 2 июня в выпуске № 3 от 2015 года

Admin: ■ СтратегияСостояние и перспективы развития ВКО РоссииНеобходимым условием возможности восстановления и функционирования единой системы ВКО РФ является создание стратегического органа управления ВКО Появление средств воздушно–космического нападения в начале XX столетия обусловило необходимость разработки специальных мер борьбы с ними. Так возникла воздушная, затем противовоздушная, а в дальнейшем и воздушно–космическая оборона. К настоящему времени сложилось устойчивое понимание того, что воздушно–космическая оборона является составной частью обороны страны, представляет собой систему политических, экономических, военных, военно–технических, правовых и иных мер по подготовке и ведению военных действий в воздушно–космическом пространстве. ■ Основу воздушно–космической обороны составляет комплекс общегосударственных и военных мероприятий, а также боевых действий разновидовых (разнородных) группировок войск (сил), проводимых в общей системе вооруженной борьбы под единым руководством, по единому замыслу и плану в целях защиты Российской Федерации и ее союзников от нападения с воздуха и из космоса. □ □ Радиолокационный комплекс ЗРС С–400 «Триумф» на одной из площадок полигона Ашулук. Фото: Илья Моисеенко □ ■ Важно подчеркнуть, что воздушно–космическая оборона является сложной комплексной многоплановой задачей и поэтому среди прочих позиций она включает в себя разработку основ военной политики в области воздушно–космической обороны, создание (формирование), подготовку и поддержание в необходимой готовности группировок войск (сил) и средств воздушно–космической обороны, а также планирование их применения. ■ Для разработки основ военной политики в области воздушно–космической обороны в качестве отправных пунктов выбраны наиболее обобщенные стратегические задачи, определенные Военной доктриной Российской Федерации, утвержденной Указом президента Российской Федерации В.В. Путиным в 2014 г. Одной из основных задач является обеспечение воздушно–космической обороны важнейших объектов Российской Федерации и готовности к отражению ударов средств воздушно–космического нападения. □ □ Начальник Военной академии воздушно–космической обороны им. Маршала Советского Союза Г.К. Жукова генерал–майор Владимир Ляпоров. Фото: Михаил Ходаренок □ ■ В целях решения задач воздушно–космической обороны исходя из обобщенных стратегических задач, а также согласованного применения сил и средств Вооруженных Сил Российской Федерации принято решение создать единую систему воздушно–космической обороны. ■ Под единой системой ВКО будем понимать совокупность комплексов вооружения, функционирующих на различных физических принципах, развернутых на земле, в воздухе и космическом пространстве, объединенных единой системой автоматизированного управления и решающих задачи ВКО. ■ Так как ВКО интегрируется из двух видов обороны ПВО и РКО, то соответственно и система ВКО интегрировалась из систем ПВО и РКО, из которых она и состоит. Достижение синергетического эффекта при объединении систем ПВО и РКО возможно в результате функционального объединения этих подсистем на уровне совместного решения общих задач. То есть необходимо комплексно использовать средства разведки ПВО и РКО для обнаружения одних и те же СВКН (ГЗЛА, ОТР и др.), а активные средства — для их поражения и подавления. При этом силы и средства ПВО и РКО будут образовывать общие подсистемы: разведки, поражения, управления, обеспечения (рис. 1). □ ■ Рис. 1. Графика Юлии Гореловой □ ■ Такое положение закреплено в Концепции ВКО, в которой основными элементами системы ВКО РФ определены система разведки и предупреждения о воздушно–космическом нападении, система поражения и подавления сил и средств воздушно–космического нападения, системы всестороннего обеспечения воздушно–космической обороны и управления ею. В свою очередь эти системы сами по себе достаточно сложны. ■ Система разведки и предупреждения о воздушно–космическом нападении — совокупность развернутых на земле, на море, в воздушном и околоземном космическом пространстве объединенных функциональными и иерархическими связями сил и средств, а также систем управления ими для ведения разведки сил и средств воздушно–космического нападения иностранных государств, оповещения о состоянии и изменениях воздушно–космической обстановки, достоверного установления фактов подготовки и начала воздушно–космического нападения и своевременного предупреждения о них органов государственного и военного управления, обнаружения средств ВКН в полете и выдачи информации о них на пункты управления, силы и средства поражения и подавления системы ВКО. ■ Система разведки и предупреждения о воздушно–космическом нападении должна включать (рис. 2): • систему предупреждения о ракетном нападении с задачами контроля районов возможного старта БР, своевременного обнаружения стартующих и находящихся на траекториях полета БР, выдачи информации предупреждения о ракетном нападении на пункты управления ВГК, ЦКП ГШ, НЦУО, видов ВС РФ, КП родов войск ВС и ВО (ОСК); • систему контроля космического пространства с задачами обеспечения органов государственного и военного руководства, войск и других потребителей информацией о КО, состоянии, изменениях и степени опасности космической обстановки, обеспечения сил и средств поражения (подавления) целеуказаниями по назначенным КА; • ЕРЛС (Федеральную систему разведки и контроля воздушного пространства, в перспективе ЕАРЛС) с задачами ведения радиолокационной разведки и контроля воздушного пространства РФ и прилегающими приграничными, приморскими районами, информационного обеспечения систем управления войсками, МЧС, ФПС и органов управления воздушным движением; • систему воздушной разведки с задачами добывания данных о составе, состоянии группировок сил и средств воздушно–космического нападения, объектах, местности, погоде, воздушной и наземной радиационной и химической обстановке, необходимых для подготовки и ведения военных действий войск (сил) ВС РФ, решающих задачи ВКО. □ ■ Рис. 2. Графика Юлии Гореловой □ ■ Система предупреждения о ракетном нападении должна включать в свой состав все имеющиеся у РФ и ее союзников средства, способные обнаруживать старты БР (их боевые блоки), и выдавать информацию о них на оповещаемые пункты управления. К этим средствам относятся: • командный и запасный командный пункты СПРН, обеспечивающие сбор и обработку данных от средств разведки и выдачу информации на оповещаемые пункты управления; • космические системы ПРН, обеспечивающие обнаружение стартов баллистических ракет; средства надгоризонтного обнаружения ПРН. ■ В настоящее время СПРН обеспечивает предупреждение о ракетном нападении только стратегических БР. С принятием на вооружение перспективных средств разведки (ЕКС, РЛС ВЗГ) СПРН должна будет обнаруживать БР всех типов и выдавать информацию о них как централизованно на ЦКП ВКО, так и потребителям. □ □ Учебные командные пункты войск ВКО в Военной академии ВКО (г. Тверь). Учебный командный пункт отдельного радиотехнического узла космической системы предупреждения о ракетном нападении (КС ПРН). Фото: Михаил Ходаренок □ ■ Предполагается, что орбитальная группировка ЕКС позволит обеспечить обнаружение стартов МБР, БРПЛ и ОТР со всех районов возможного старта земного шара с определением масштаба и целевой направленности ракетного удара противника. Ожидается, что время выдачи информации об обнаруженных стартах всех типов БР составит от 1 до 4 минут. ■ РЛС ВЗГ, выполненные на современной элементной базе, при сходных с заменяемыми РЛС возможностями по контролю ракетоопасных направлений имеют более высокие точностные характеристики, пропускную способность и помехозащищенность. Кроме того, РЛС ВЗГ позволят осуществлять восстановление (наращивание) радиолокационного поля СПРН при выводе из строя РЛС НГО в ходе ведения боевых действий обычными средствами поражения. ■ Система контроля космического пространства должна включать радиотехнические и оптико–электронные узлы, радиотехнические центры и т.д., на вооружении которых находятся специализированные радиолокационные, квантово–оптические и радиотехнические средства ККП наземного (в перспективе и морского, воздушного и космического) базирования, средства других систем, используемые либо привлекаемые для наблюдения за КО (радиолокационные средства систем ПРН и ПРО, средства радио и радиотехнической разведки ГРУ ГШ ВС РФ, пункты наблюдения Наземной сети оптических средств, созданные на базе астрономических обсерваторий АН РФ и Академий наук бывших союзных республик, отдельный радиоцентр (орц ОН) ВВС, центр космической разведки ГРУ ГШ ВС РФ, ГИКЦ Войск ВКО и др.), а также информационно связывающего их центра обработки информации. ■ Ближайшей перспективой СККП является ее наращивание специализированными средствами, позволяющими получать высокоинформативную некоординатную информацию о КО, способствующую повышению оперативности распознавания и установления их опасности, а также позволяющими расширить контролируемую часть геостационарной орбиты практически до 180 градусов, то есть получать информацию в реальном масштабе времени обо всех геостационарных объектах, находящихся над Восточным полушарием. □ □ Учебные командные пункты войск ВКО в Военной академии ВКО (г. Тверь). Учебный командный пункт отдельного радиотехнического узла противоракетной обороны (ПРО). Фото: Михаил Ходаренок □ ■ С появлением средств ЗГО появилась возможность ведения дальней радиолокационной разведки авиационных группировок разведываемых государств на глубину их оперативного построения, формирование информации оповещения об изменениях воздушной обстановки, о подготовке и начале воздушного (воздушно–космического) нападения. ■ На перспективную космическую систему предупреждения будет возложена задача слежения за группировками СВН на аэродромах и в воздухе, предупреждение о действиях авиации разведываемых государств на дальних подступах к границам РФ. ■ Единая автоматизированная радиолокационная система (Федеральная служба разведки и контроля воздушного пространства) создается как межведомственная система двойного назначения в интересах ВС РФ, Министерства транспорта и включает силы и средства радиолокации, автоматизации и связи: • радиотехнических сил и средств ВВС, Войск ВКО; • радиотехнических соединений и частей ПВО Сухопутных войск; • радиотехнических частей и подразделений ПВО ВМФ, береговой системы наблюдения ВМФ, надводных кораблей с функциями кораблей радиолокационного дозора; • радиолокационных позиций двойного назначения Министерства транспорта Российской Федерации. ■ Основу системы воздушной разведки составляют авиационные разведывательные, отдельные разведывательные части и подразделения. Задачи воздушной разведки решаются также самолетами АК РЛДН, нештатными разведывательными подразделениями частей ударной и истребительной авиации. Кроме этого, для ведения воздушной разведки привлекаются авиационные подразделения ВМФ. ■ Системообразующим элементом системы воздушной разведки являются центр сбора и обработки информации (ЦСО) объединений ВВС и ЦСО Войск ВКО. □ □ Учебные командные пункты войск ВКО в Военной академии ВКО (г. Тверь). Учебный командный пункт Главного центра предупреждения о ракетном нападении (ГЦ ПРН).Фото: Михаил Ходаренок □ ■ ЦСО объединений ВВС (в перспективе ВКС) осуществляют сбор и анализ разведывательной информации, поступающей от авиационных частей и взаимодействующих оперативных штабов, готовят требуемые данные о противнике для планирования и ведения операций (боевых действий) войск (сил), решающих задачи ВКО. ■ Свои задачи органы и части воздушной разведки ВВС (в перспективе ВКС) решают в тесном взаимодействии с силами и средствами разведки других видов и родов войск. ■ Из анализа обобщенных зон разведки системы разведки и предупреждения о воздушно–космическом нападении следует, что границы между диапазонами дальностей, высот и скоростей, используемыми перспективными средствами воздушного нападения и средствами ракетно-космического нападения, размываются. Средства воздушно–космического нападения в своем большинстве (ОТР, ВКС, ГЗЛА) начинают проходить как через зоны действия средств ПВО, так и через зоны действия средств РКО. Для организации эффективной борьбы с ними информация от средств разведки должна поступать в единую базу данных о средствах ВКН, которая должна вестись в реальном масштабе времени и обеспечивать системе управления ВКО возможность решения задачи распределения сил и действий, а также задачи ЦУ с учетом жестко увязанного друг с другом применения средств ВКН противника. ■ Система поражения и подавления ВКО РФ (совокупность иерархически и функционально связанных сил и средств, способных поражать и подавлять средства ВКН и средства управления ими) — важнейшая функциональная подсистема системы ВКО. Именно она определяет ее общие возможности по борьбе с силами и средствами воздушно–космического нападения. Остальные подсистемы должны строиться таким образом, чтобы обеспечить полную реализацию огневых возможностей активных средств ВКО, образующих эту систему. Система поражения и подавления ВКО должна включать системы (рис. 3): • систему зенитного ракетного и зенитного артиллерийского прикрытия (огня); • систему истребительного авиационного прикрытия; • систему противоракетного поражения; • систему противокосмического поражения (в перспективе); • систему радиоэлектронного подавления. □ ■ Рис. 3. Графика Юлии Гореловой □ ■ Система зенитного ракетного и зенитного артиллерийского прикрытия (огня) — структурный элемент системы поражения и подавления ВКО, представляющий собой совокупность созданных в установленных границах на территории страны и объединенных соответствующими функциональными связями зенитных ракетных и зенитных артиллерийских группировок видов ВС с зонами поражения (огня). Систему образуют ЗРВ ВВС, зенитные ракетно–артиллерийские соединения и части СВ, зенитные огневые средства кораблей и зенитные ракетно–артиллерийские соединения и части береговых войск и особых районов ВМФ. ■ Система зенитного ракетного и зенитного артиллерийского прикрытия образуют ЗР и ЗА группировки (с их зонами огня) ВВС, СВ и ВМФ, на вооружении которых находятся различные комплексы и системы. В перспективе в состав системы войдут ЗРС ПВО—ПРО, перспективные ЗРС и средства обеспечения боевой устойчивости группировок. ■ Система истребительного авиационного прикрытия — структурный элемент системы поражения и подавления ВКО, представляющий собой совокупность созданных в установленных границах на территории страны и объединенных соответствующими функциональными связями истребительных авиационных группировок видов ВС с областями их боевого воздействия. Систему образуют ИА ВВС (в перспективе ВКС) и ИА корабельного базирования флота. □ □ Учебные командные пункты войск ВКО в Военной академии ВКО (г. Тверь). Учебный командный пункт дивизии противовоздушной обороны (ПВО). Фото: Михаил Ходаренок □ ■ В настоящее время на вооружении частей ИА состоят истребители Су–27, Су–33, МиГ–31 и Миг–29 различных модификаций. В перспективе ожидается модернизация существующего парка и поступление на вооружение истребителей МФИ, обладающих сверхманевренностью, малой заметностью, многофункциональным навигационно-прицельным оборудованием и разнообразным управляемым ракетным оружием. ■ Система противоракетного поражения — структурный элемент системы поражения и подавления ВКО, представляющий собой совокупность специально созданных в установленных границах на территории страны и объединенных соответствующими функциональными связями группировок сил и средств ПРО с зонами их поражения. Система противоракетного поражения структурно подразделяется на системы поражения стратегической и нестратегической (тактической) противоракетной обороны. Система поражения стратегической ПРО предназначена для защиты г. Москвы от ударов БР. ■ Основными направлениями развития системы поражения стратегической ПРО являются переход на безъядерный перехват и расширение боевых возможностей: • первоначально предполагается оснастить ПР БП обычной боевой частью (ОБЧ) и расширить область их боевого применения (примерно в два раза по дальности и высоте) с возможностью прикрытия ВЗУ и других объектов; • в дальнейшем планируется введение в систему ПР заатмосферного перехвата с ГСН и ОБЧ, в результате чего система приобретет противокосмический потенциал; • в перспективе для поражения БР могут привлекаться комплексы на новых физических принципах различного базирования. ■ В состав системы поражения нестратегической (тактической) ПРО входят многоканальные ЗРС СД, ЗРС ДД—СД и перспективные ЗРС. □ □ Учебные командные пункты Войск ВКО в Военной академии ВКО (г. Тверь). Учебный командный пункт дивизии противоракетной обороны (ПРО). Фото: Михаил Ходаренок □ ■ Система противокосмического поражения — структурный элемент системы поражения и подавления ВКО, представляющий собой совокупность созданных на земле, в воздушно–космическом пространстве и объединенных соответствующими функциональными связями группировок противокосмических сил и средств с зонами их поражения. Система противокосмического поражения может включать в свой состав средства противокосмической обороны на различных принципах действия: • комплексы доорбитального перехвата КА стационарного и мобильного базирования; • комплексы орбитального перехвата КА (средства перехвата могут выводиться в космос заблаговременно — мины либо оперативно — КА–перехватчики); • комплексы лазерного поражения КА различного базирования; комплексы радиоэлектронного подавления; • комплексы оптико–электронного подавления; • перспективный ПРК дальнего заатмосферного перехвата. ■ Все эти средства создаются или возможно будут создаваться. ■ Система радиоэлектронного подавления — структурный элемент системы поражения и подавления ВКО, представляющий собой совокупность созданных в установленных границах на территории страны и объединенных соответствующими функциональными связями группировок РЭБ видов и родов войск Вооруженных Сил с их зонами радиоэлектронного подавления (поражения). ■ На вооружении частей (подразделений) РЭБ состоят средства радиоэлектронного подавления, решающие задачи дезорганизации системы управления войсками и оружием противника тактического и оперативно-тактического уровня. □ □ Учебные командные пункты войск ВКО в Военной академии ВКО (г. Тверь). Учебный командный пункт командования ВВС и ПВО (ПВО—ПРО). Фото: Михаил Ходаренок □ ■ В ближайшей перспективе на вооружение частей РЭБ планируется поступление многоканальных и высокопотенциальных комплексов и средств постановки помех, обеспечивающих не только подавление РЭС противника помехами, но и функциональное поражение наиболее чувствительных элементов его систем разведки, управления и связи. ■ В самом недалеком будущем ожидается появление радиоэлектронных средств функционального поражения (вывода из строя радиоэлектронной аппаратуры летательных аппаратов мощным электромагнитным излучением). К какой подсистеме системы поражения и подавления они будут отнесены, еще не вполне ясно. ■ Из анализа обобщенных зон поражения и подавления войск (сил) и средств, решающих задачи ВКО РФ, следует, что они пересекаются. Это требует включения в процесс управления даже на стратегическом уровне решения задач распределения ресурса войск (сил) и средств, разрешающих задачи ВКО РФ. Например, распределение средств стратегической и нестратегической противоракетной обороны по ОТР, ГЗЛА и воздушно–космическим самолетам, распределение средств ПРО и ПКО по КА и воздушно–космическим самолетам. Это очень сложный процесс. Для его организации и реализации в ходе военных действий нужны автоматизированная система управления и особая подготовка соответствующих должностных лиц, знание ими всех средств поражения и подавления, а также последствий перераспределения ресурсов для решения неосновных задач. ■ Системообразующим элементом системы ВКО РФ является подсистема управления ВКО РФ — совокупность органов, пунктов управления, средств управления и связи (рис. 4). Только наличие единой системы управления, обеспечивающей выполнение задач боевого дежурства по ВКО (в мирное время), планирование применения войск (сил), привлекаемых к решению задач ВКО, поддержание их в постоянной боевой готовности, всестороннюю подготовку к операциям (боевым действиям), а в военное время — подготовку операций (боевых действий) и руководство войсками (силами) в ходе их ведения, позволит говорить о создании и существовании единой системы воздушно-космической обороны. □ ■ Рис. 4. Графика Юлии Гореловой □ ■ Задачи управления войсками (силами) и средствами ВКО РФ, решаемые в системе управления ВКО РФ, можно разделить на общие — выполняемые всеми органами военного управления на всех этапах подготовки и ведения военных действий и специфические — зависящие от видовой и родовой принадлежности и звена управления. Важнейшей из задач управления будет планирование стратегической воздушно–космической операции и управление войсками (силами) в ее ходе. ■ В настоящее время специфические задачи управления войсками (силами) и средствами ВКО РФ на основе информации о космической и воздушной обстановке требуют решения только на стратегическом уровне. При появлении в РКО средств, способных обнаруживать старт и полет ОТР и ГЗЛА, потребуется объединение информации о воздушно-космической обстановке на уровне командования ПВО—ПРО, а в дальнейшем и на уровне оперативных объединений ВВС на стратегических направлениях. ■ В системе поражения и подавления потребуется решение своих специфических задач управления — целераспределения и целеуказания, которые могут решаться на основе обобщенной информации о воздушно–космической обстановке. □ □ Учебные командные пункты войск ВКО в Военной академии ВКО (г. Тверь). Учебный командный пункт отдельного радиотехнического узла предупреждения о ракетном нападении (ПРН). Фото: Михаил Ходаренок □ ■ Основной задачей строительства в части системы управления ВКО РФ должно быть создание к 2020 г. автоматизированной системы управления ВКО с однородной структурой, полномасштабное развертывание которой необходимо завершить к 2030 г. В рамках этой АСУ должно обеспечиваться информационное сопряжение средств автоматизации командных пунктов войск (сил) ВКО. Командные пункты различных уровней управления должны быть оснащены перспективными комплексами средств автоматизации, обеспечивающими формирование единого информационного пространства как совокупности информации о противнике, подчиненных и взаимодействующих войсках (силах), задачах и условиях ведения боевых действий. В полном объеме должно обеспечиваться автоматизированное решение задач управления повседневной деятельностью, мероприятиями всех видов обеспечения и оперативной (боевой) подготовки войск. ■ К 2030 г. должно завершиться создание объединенной автоматизированной цифровой системы связи войск, телекоммуникационной сети, обеспечивающей в реальном масштабе времени реализацию алгоритмов управления войсками и оружием с равновозможным доступом пунктов управления к информационным потокам, что позволит начать реализацию принципов сетецентрического управления войсками в ходе подготовки и ведения боевых действий. ■ Одной из подсистем ВКО является система обеспечения (рис. 5) — структурный элемент системы ВКО, представляющий собой совокупность созданных государственных и военных предприятий, организаций и учреждений, группировок специальных войск (сил) и самих войск (сил) ВКО, а также органов управления ими для решения задач обеспечения ВКО. □ ■ Рис. 5. Графика Юлии Гореловой □ ■ Говоря о состоянии и перспективах развития ВКО, нельзя забывать и о подготовке высококвалифицированных военных специалистов — системщиков, способных максимально реализовывать потенциальные боевые возможности разрабатываемых комплексов ВКО и совершенствовать способы их боевого применения с учетом развития СВКН противника. Эта задача является основной для всех вузов ВКО, в которых обучаются курсанты и офицеры не только ВС РФ, но и ВС государств ОДКБ. Для Военной академии ВКО имени Маршала Советского Союза Г.К. Жукова, в отношении которой в настоящее время рассматривается вопрос о придании статуса базового вуза подготовки военных специалистов ПВО ВС государств — участников ОДКБ, — это задача первостепенной важности. ■ Показанные в настоящей статье составные части общей системы ВКО должны функционировать при любой организационной структуре Вооруженных Сил. ■ Отсутствие в настоящее время единого органа управления, отвечающего за планирование воздушно–космической обороны, управление всеми войсками (силами) ВКО и за результат их действий, привело к сложностям в организации борьбы в воздушно–космической сфере. ■ Именно данная проблема явилась главным фактором для обоснования необходимости создания нового вида ВС на основе объединения ВВС и Войск ВКО. Будет ли решена данная проблема с созданием ВКС, зависит от варианта организационных изменений ВС, а также от задач и функций, возлагаемых на создаваемые органы управления. ■ Необходимым условием возможности восстановления и функционирования единой системы ВКО РФ является создание стратегического органа управления ВКО, на который должны быть возложены задачи создания системы ВКО, разработки плана ВКО РФ, принятия решений на применение войск (сил) ВКО в стратегических формах военных действий ВС и их планирование, организации боевого дежурства по ПВО (ВКО), приведения войск (сил) ВКО в высшие степени боевой готовности. ■ Изменение структуры ВС РФ, связанное с образованием ВКС, в свою очередь вызовет необходимость внесения соответствующих изменений и поправок в нормативно–правовую базу, регламентирующую повседневную деятельность, несение боевого дежурства по ПВО (ВКО), боевое применение войск (сил) в воздушно–космическом пространстве. ■ Для эффективного функционирования системы ВКО государства должны быть разработаны и внесены в практику соответствующие правовые акты, в том числе внесены необходимые изменения в закон РФ «Об обороне» или разработан самостоятельный закон «О воздушно–космической обороне». □ Владимир Николаевич Ляпоров, начальник Военной академии воздушно–космической обороны имени Маршала Советского Союза Г.К. Жукова, генерал–майор, кандидат технических наук □ Опубликовано 1 июня в выпуске № 3 от 2015 года

Admin: ■ КонцепцииНеобходимы принципиально новые КСАОсновой для создания объединенной системы боевого дежурства в рамках ОС ПВО должно стать создание объединенной автоматизированной информационной системы Вниманию читателей журнала «ВКО» предлагаются основные требования к организации системы управления дежурными силами ПВО государств — членов ОДКБ, принципы, на основе которых возможно осуществить решение задач управления и предложения по совершенствованию системы управления дежурными силами ПВО государств — членов ОДКБ. ■ Углубление интеграции стран, входящих в состав ОДКБ, в области совершенствования противовоздушной обороны предположило создание и развитие объединенной системы (единых региональных систем) боевого дежурства по ПВО. ■ Эффективная система противовоздушной обороны — одна из составляющих обороноспособности любого государства, коалиции государств. Боевое дежурство по противовоздушной обороне — неотъемлемая часть этой системы. ■ Одна из важнейших задач РТВ — радиолокационное обеспечение управления войсками. Это комплекс мероприятий, направленных на представление командиру, боевым расчетам командных пунктов данных о местонахождении, параметрах движения и других характеристиках воздушных целей и своих самолетов. На снимке — РЛС «Противник–ГЕ» на позиции одного из радиотехнических батальонов командования ПВО—ПРО. □ ■ Фото: Михаил Ходаренок □ ■ Боевое дежурство по противовоздушной обороне государств — членов ОДКБ является выполнением боевой задачи по охране воздушных границ в воздушно–космическом пространстве специально выделенным составом сил и средств. ■ Боевое дежурство по противовоздушной обороне является неотъемлемой частью объединенной системы ПВО государств — членов ОДКБ. Это дает возможность говорить о проблемах и перспективах развития боевого дежурства по противовоздушной обороне, имея в виду проблемы и перспективы развития ОС ПВО государств — членов ОДКБ. ■ Правильная организация, бдительное несение боевого дежурства, заблаговременное его планирование и поддержание в необходимой, определяемой подлетным временем противника степени готовности дежурных по противовоздушной обороне сил и средств, непрерывное и целенаправленное управление с целью своевременного выполнения боевых задач в любых условиях обстановки должны являться постоянной заботой командующих (командиров) и штабов, чьи силы и средства выделены для несения боевого дежурства по ПВО. □ □ Заместитель начальника связи — старший инженер отдела связи и АСУ штаба К ПВО—ПРО полковник Виталий Караваев на рабочем месте (кабина группы управления ЦУ К ПВО—ПРО — АСУ «Бастион–ЗА»). Фото: Михаил Ходаренок □ ■ Сложность задач, стоящих перед дежурными по противовоздушной обороне силами и средствами ПВО государств — членов ОДКБ, требует заблаговременной проработки вопросов организации управления и взаимодействия как при подготовке, так и в ходе несения боевого дежурства. Степень реализации боевых возможностей дежурных сил и средств по выполнению задач боевого дежурства находится в прямой зависимости от управления данными силами и средствами, уровня согласованности действий между ними. При этом эффективность выполнения задач боевого дежурства в значительной мере будет зависеть от того, насколько правильно и рационально создана система управления. □ □ Начальник ЦБУ ЦУ К ПВО—ПРО майор Виктор Курносов, старший помощник КДС по РИЦ ЦУ К ПВО—ПРО майор Сергей Грицук (кабина РИЦ ЦУ К ПВО—ПРО — АСУ «Бастион–ЗА») (справа налево). Фото: Михаил Ходаренок □ ■ К основным проблемам дальнейшего развития системы управления в настоящее время можно отнести: низкая оперативность доведения до войск (сил) команд и сигналов боевого управления, разведывательной информации о воздушно–космической обстановке. Недостаточные возможности существующих средств автоматизации по формированию информации предупреждения; недостаточные возможности системы связи по обеспечению устойчивого обмена данными в реальном масштабе времени; низкий уровень сопряжения технических средств АСУ различной государственной принадлежности; низкий уровень живучести и устойчивости системы управления. Слабая информационно–техническая совместимость средств автоматизации. Отсутствие средств автоматизации решения задач планирования операций (боевых действий) и управления повседневной деятельностью войск. ■ Для решения данных проблем требуется разработка средств автоматизации КП различных звеньев управления, в том числе создание новых технических средств, обеспечивающих совместную обработку информации о СВКН в интересах формирования сигналов предупреждения, создание единой сети обмена данными реального времени, увеличение пропускной способности и количества направлений обмена системы связи, развертывание системы подвижных полевых автоматизированных пунктов управления и узлов связи, совершенствование протоколов функционального взаимодействия, создание средств автоматизации решения задач планирования операций и управления повседневной деятельностью войск. □ □ Врио начальника РЛС 55Ж6–У радиотехнического батальона 9–го ртп 5–й дивизии ПВО командования ПВО—ПРО старший лейтенант Алексей Бачинин на рабочем месте. Фото: Михаил Ходаренок □ ■ К перспективным возможностям системы управления следует отнести: получение в автоматизированном режиме на командных пунктах государств радиолокационной информации о воздушной обстановке над территорией регионов коллективной безопасности; обеспечение радиолокационного контроля перебазирования авиации Военно–воздушных сил РФ в период нарастания военной угрозы на аэродромы, расположенные в других государствах — членах ОДКБ; увеличение времени на принятие решения для вооруженных сил государств — членов ОДКБ; взаимный обмен информацией о действиях войск (сил), входящих в состав ОС ПВО. ■ Кроме этого существует необходимость централизованного управления дежурными разнородными (разновидовыми) силами и средствами ПВО государств — членов ОДКБ как в пределах государственных границ, так и в регионах коллективной безопасности. ■ При решении задач управления дежурными по противовоздушной обороне силами и средствами ПВО государств — членов ОДКБ необходимо еще в мирное время предусмотреть на стратегическом и оперативном уровне распределение выделенных сил и средств соответственно по регионам, зонам, районам, на тактическом – целераспределение и выдачу указаний средствам поражения и подавления. Также необходимо предусмотреть создание единой системы управления, которая бы представляла собой совокупность функционально связанных между собой органов управления, пунктов управления, системы связи и АСУ, объединенных единым замыслом действий. □ □ Начальник РЛС 55Ж6 радиотехнического батальона 9–го ртп 5–й дивизии ПВО командования ПВО—ПРО старший лейтенант Денис Полозов (на переднем плане) на рабочем месте. Фото: Михаил Ходаренок □ ■ Эта система должна быть централизованной, иерархической и территориальной, адаптивной к условиям обстановки, способной к наращиванию и изменению состава, что должно обеспечиваться модульно-сетевым построением КСА отдельных элементов и АСУ в целом. ■ Так, по результатам проведенного моделирования действий зрп и зрбр при отсутствии централизованного управления из 60 самолетов уничтожено 49 с расходом 205 ракет, а при централизованном управлении все цели уничтожены и расход ракет меньше на 64% (на 81 ракету). ■ К управлению дежурными силами и средствами государств — членов ОДКБ необходимо также предъявлять требования устойчивости, непрерывности, оперативности и скрытности. ■ Устойчивость управления должна заключаться в способности органов управления выполнять свои функции в сложной воздушной и помеховой обстановке. ■ Непрерывность управления должна заключаться в постоянном влиянии органов управления на действия дежурных по противовоздушной обороне сил и средств государств — членов ОДКБ в интересах выполнения поставленных перед ними задач. ■ Оперативность управления должна заключаться в способностях органов управления решать задачи управления в короткие сроки, позволяющие решать поставленные задачи в условиях жесткого дефицита времени, быстро реагировать на изменения обстановки и своевременно влиять на действия дежурных по противовоздушной обороне сил и средств ПВО в интересах выполнения поставленных задач. □ □ Старший оператор РЛС 55Ж6 радиотехнического батальона 9–го ртп 5–й дивизии ПВО командования ПВО—ПРО рядовой Сергей Акишин (на переднем плане) на рабочем месте. Фото: Михаил Ходаренок □ ■ Скрытность управления должна заключаться в сохранении в тайне от противника принятой организации управления дежурными по противовоздушной обороне силами и средствами, основных мероприятий по подготовке и управлению иными силами при решении поставленных задач. ■ Исходя из вышесказанного согласованное решение задач управления дежурными по противовоздушной обороне силами и средствами государств — членов ОДКБ возможно осуществить на следующих принципах: централизованное управление (единое руководство) в ОС ПВО в порядке, устанавливаемом главами государств — членов Договора о коллективной безопасности в стратегическом звене в сочетании с сохранением национального руководства в оперативно–тактическом звене; оснащение органов управления средствами автоматизированного управления войсками, связи, разведки и РЭБ. Для обеспечения действий истребительной авиации государства — члены ОДКБ должны выделять необходимое количество основных и запасных аэродромов и пунктов управления авиацией, перечень которых должен определяться двусторонними соглашениями о порядке взаимодействия дежурных сил и средств ПВО. ■ Командные пункты взаимодействующих сторон должны осуществлять обмен информацией о местонахождении и действиях ИА по воздушным судам, совершающим полет в направлении границы сопредельного государства. ■ Порядок применения дежурных сил и средств ПВО в интересах обеспечения охраны границ государств — членов ОДКБ в воздушном пространстве необходимо определять руководствами (положениями) по организации и несению боевого дежурства по противовоздушной обороне государств — членов ОДКБ, планом взаимодействия сил и средств ОС ПВО, а также двусторонними соглашениями о порядке взаимодействия дежурных сил и средств ПВО. □ □ Старший офицер РИЦ ЦУ К ПВО—ПРО капитан Дмитрий Вахрамов (кабина РИЦ ЦУ К ПВО—ПРО — АСУ «Бастион–ЗА»). Фото: Михаил Ходаренок □ ■ На ЦКП должна собираться информация оповещения о воздушной обстановке, осуществляться автоматизированный сбор данных о воздушных объектах, боевой готовности, боевых возможностях, состоянии и результатах боевого применения дежурных по противовоздушной обороне сил и средств ПВО государств — членов ОДКБ. ■ Органы Единой системы организации воздушного движения на территории государств — членов ОДКБ должны быть основными органами, регулирующими использование воздушного пространства и контролирующими его использование. ■ Планы воздушного движения необходимо согласовывать с Министерствами обороны государств — членов ОДКБ, на территории которых планируется использование воздушного пространства. Главные оперативные органы по использованию воздушного пространства и управлению воздушным движением должны обеспечивать представление в органы ПВО международных расписаний движения воздушных судов и подачу заявок на разовые (вне расписания) международные полеты воздушных судов государств — членов ОДКБ в соответствии с установленным порядком подачи заявок и сообщений. ■ О нарушениях порядка использования воздушного пространства при выполнении международных полетов органы ЕС ОрВД и Войска ПВО обязаны информировать Министерства обороны государств — членов ОДКБ, на территории которых произошло нарушение. ■ Координация действий по согласованию порядка использования воздушного пространства и его контролю целесообразно возложить на Главный центр Единой системы ОрВД и Центра кризисного реагирования, созданного в рамках ОДКБ. Контроль за воздушным пространством, оповещение войск и органов управления о воздушной обстановке требуется вести силами и средствами государств–членов в интересах своего государства и ОС ПВО. ■ Исходя из всего вышесказанного предложения по совершенствованию системы управления дежурными по противовоздушной обороне государств — членов ОДКБ можно сформулировать следующим образом: в целях качественного несения боевого дежурства по противовоздушной обороне сил и средств государств — членов ОДКБ создать необходимую правовую базу сотрудничества в этой области военной деятельности; управление дежурными по противовоздушной обороне силами и средствами ПВО государств — членов ОДКБ целесообразно осуществлять с соответствующих командных пунктов ПВО этих государств при координации действий всех сил и средств ПВО с Центра кризисного реагирования; управление (единое руководство) дежурными по противовоздушной обороне силами и средствами в ОС ПВО целесообразно осуществлять централизованно в порядке, устанавливаемом главами государств — членов Договора о коллективной безопасности в стратегическом звене в сочетании с сохранением национального руководства в оперативно–тактическом звене; действия дежурных по противовоздушной обороне сил и средств должны осуществляться в соответствии с разработанными и утвержденными Министерствами обороны государств планами действий дежурных по противовоздушной обороне сил и средств государств — членов ОДКБ; для организации совместных действий дежурных по противовоздушной обороне сил и средств в границах ответственности взаимодействующих объединений (соединений) ПВО целесообразно разрабатывать частные планы совместных действий дежурных по противовоздушной обороне сил и средств, согласованные с командующими (командирами) объединений, соединений видов Вооруженных Сил государств — членов ОДКБ, от которых назначены силы и средства; управление дежурными по противовоздушной обороне силами и средствами ПВО государств — членов ОДКБ должно быть автоматизированным во всех звеньях управления. ■ Для этого необходимы принципиально новые КСА управления войсками (силами) ПВО, которые в настоящее время разрабатываются. ■ Технической основой перспективных КСА должны стать ЭВМ и создаваемые на их основе локальные вычислительные сети, состоящие из отдельных модулей управления войсками и силами ПВО. Только в этом случае можно обеспечить техническую и информационную совместимость КСА ПУ соединений и частей ПВО всех видов ВС и создать единую территориальную систему управления действиями в районе ПВО. ■ В общем случае отдельные модули должны представлять собой автоматизированные рабочие места. Они должны обеспечивать работу каждого должностного лица органа управления района ПВО, отдельной функциональной группы. ■ Располагая соответствующим набором специализированных АРМ, способных объединяться в локальные вычислительные сети для обеспечения согласованной автоматизированной работы отдельных структурных элементов и в целом органа управления, можно будет строить техническую основу КСА пунктов управления любого звена независимо от количества, состава и организационно–штатной структуры как конкретного органа управления, так и управляемых сил ПВО. ■ Объем и количество решаемых задач, а также количество модулей в ЛВС КСА определяется функциями и задачами, решаемыми должностными лицами и функциональными группами пункта управления в зависимости от его места в системе управления района ПВО. Для реализации управления распределением сил и средств ПВО по объемам пространства решения соответствующих задач КСА каждого пункта управления района ПВО должно состоять из двух функционально различных систем: системы интеллектуальной поддержки выработки решения и обеспечения планирования действий подчиненных войск и системы, обеспечивающей реализацию разработанных планов — системы управления подчиненными войсками в реальном масштабе времени. ■ До создания таких систем приходится управлять силами и средствами ПВО, используя существующие системы управления. В них используются информационные возможности КСА района ПВО и система связи. Распределение же сил и средств по объемам пространства решения задач ПВО производится неавтоматизированным способом. ■ Неавтоматизированное управление предполагает возложение сложной расчетной деятельности на лиц боевых расчетов КП. В то же время человеческие возможности ограниченны и не позволяют быстро (непосредственно в ходе ведения боевых действий) решать сложные оптимизационные задачи. Поэтому в таких условиях необходимо формировать объемы пространства, которые, с одной стороны, не требуют от лиц боевых расчетов КП проведения сложных расчетов в ходе боевых действий, а с другой — обеспечивают реализацию (хотя и не полную) боевых возможностей сил ПВО и их взаимную безопасность. ■ В целях качественного несения боевого дежурства по противовоздушной обороне сил и средств государств — членов ОДКБ необходимо проработать правовую базу сотрудничества в этой области военной деятельности. ■ При этом необходимо руководствоваться требованием, что основой для создания объединенной системы (единых региональных систем) боевого дежурства в рамках ОС ПВО должно стать создание объединенной (единых) автоматизированной информационной системы (систем) и объединенной (единых) автоматизированной системы (систем) управления и взаимодействия войск (сил) ПВО (ВВС и ПВО) государств — членов ОДКБ. □ Андрей Владимирович Липихин, слушатель Военной академии Генерального штаба ВС РФ (г. Москва), генерал–майор Игорь Николаевич Панков, доцент кафедры Военной академии воздушно–космической обороны (г. Тверь), кандидат военных наук Борис Давыдович Блицман, адъюнкт Военной академии воздушно–космической обороны (г. Тверь), капитан □ Опубликовано 3 июня в выпуске № 3 от 2015 года

Admin: ■ Оборонка Старые проблемы нового вида Вооруженных СилРешит ли проблемы борьбы с воздушно–космическим противником создание воздушно–космических сил Российской Федерации? Отработка в Министерстве обороны «дорожной карты» по созданию в Российской Федерации на основе слияния Военно–воздушных сил и Войск ВКО нового вида Вооруженных Сил — Воздушно–космических сил дает шанс решить значительную часть проблем борьбы с воздушно–космическим противником. Однако значительная часть предложений по ликвидации имеющихся недостатков для организации эффективной борьбы с СВКН противника, по имеющимся сведениям, не учитывается. В связи с этим мы посчитали необходимым еще раз напомнить о проблемах борьбы с воздушно–космическим противником, путях их решения и последствиях нерешения. □ ■ Появившиеся сообщения о решении создать в Российской Федерации на основе слияния Военно–воздушных сил и Войск ВКО нового вида Вооруженных Сил — Воздушно–космических сил (ВКС) дает шанс решить значительную часть проблем борьбы с воздушно–космическим противником. Основными из них являются проблема разрушения централизованного управления единой системой ВКО страны и Вооруженных Сил, применения истребительной авиации, взаимодействия и безопасности авиации от «дружественного» огня своих средств противовоздушной обороны, отсутствия единых требований к средствам ВКО; информационная проблема и автоматизации управления, подготовки специалистов и научного комплекса. Часть этих проблем сложилась прежде всего из–за нерациональных в последние два десятилетия организационных преобразований в Вооруженных Силах, часть возникла еще раньше. □ □ Самая мощная и эффективная на планете станция «Дон–2Н» противоракетной обороны является основой единственной в мире развернутой системы ПРО A–135, предназначенной для защиты Московского региона и прилегающих областей от ядерного удара (в радиусе до 100 км). Строительство системы началось в 1980–х гг. В 1995 г. она была введена в строй в полном объеме. Разработана в Радиотехническом институте АН СССР имени А.Л. Минца под руководством главного конструктора Виктора Слоки. Фото: Михаил Ходаренок □ ■ Разрушение централизованного управления силами ракетно–космической и противовоздушной обороны произошло в 1998 г. при ликвидации Войск ПВО — вида Вооруженных Сил. Образование в 2012 г. Войск ВКО, направленное, казалось бы, на объединение систем РКО и ПВО, не только не решило эту проблему, но и одновременно разрушило единое оперативное руководство и единую ответственность за организацию и ведение вооруженной борьбы с силами воздушного нападения противника. При этом единая система ПВО страны и Вооруженных Сил РФ распалась на пять самостоятельных частей — на системы ПВО четырех военных округов и Войск ВКО. Разрешит ли эту главную проблему создание ВКС, зависит от их структуры, а также задач, функций и прав, которые будут определены стратегическим и оперативным органами управления. ■ Обратимся к истокам формирования предложений по созданию ВКС. При рассмотрении путей решения проблемы единого руководства ведением вооруженной борьбы с силами воздушно–космического нападения (СВКН) противника в качестве основного пути предлагалось создавать не вид Вооруженных Сил, а стратегическое воздушно–космическое командование (СВКК) — орган стратегического управления, подчиненный Генеральному штабу. СВКК должно иметь обязанности, ответственность и необходимые права по управлению применением всех войск (сил), ведущих борьбу с воздушно–космическим противником вне зависимости от принадлежности их к виду или роду Вооруженных Сил, во всех формах военных действий, в том числе и стратегических. Такое командование может обеспечивать эффективную организацию борьбы с СВКН противника независимо от структуры Вооруженных Сил. □ □ Командир 9–й дивизии ПРО полковник Андрей Чебурин на командном пункте соединения. Фото: Михаил Ходаренок □ ■ Предложения по формированию Воздушно–космических сил были сформулированы как дополнение к созданию стратегического воздушно–космического командования или как альтернативный вариант создания СВКК. При альтернативном варианте ставилось условие, что главному командованию ВКС будут определены все задачи и права, которые должно решать и которыми должно обладать СВКК, то есть предоставить главному командованию вида Вооруженных Сил не только функции административного, но и оперативного управления. Только такое условие разрешит проблему централизованного оперативного руководства организацией и ведением вооруженной борьбы со всеми СВКН противника. ■ При создании СВКК или придании главному командованию ВКС таких же, как у СВКК, функций управления обеспечивается возможность организации эффективной борьбы с СВКН противника независимо от структуры Вооруженных Сил, в том числе сосредоточения усилий для борьбы с воздушно–космическим противником всех имеющихся в Вооруженных Силах войск и сил в границах любого военного округа (театра военных действий); согласования действий и сосредоточения усилий всех имеющихся в Вооруженных Силах войск и сил ВКО на обороне объектов и группировок войск (сил), имеющих наибольший приоритет в каждый период военных действий, например на обороне объектов стратегических ядерных сил; согласования действий оборонительных и ударных сил и средств для дезорганизации управления СВКН противника и уменьшения их возможностей по нанесению последующих ударов; согласования борьбы со средствами воздушного нападения и противодействия обеспечивающим их космическим системам. □ □ ■ Заместитель начальника штаба 9–й дивизии ПРО по боевому управлению подполковник Геннадий Бречко. Фото: Михаил Ходаренок □ ■ При предоставлении новому главному командованию ВКС только административных функций управления могут быть разрешены лишь частные проблемы разработки единых требований к средствам ВКО, подготовки специалистов и научного комплекса. Такую предпосылку создает ликвидация подчиненности различных военных вузов и научно–исследовательских учреждений двум независимым командованиям вида и рода войск Вооруженных Сил и нахождения в них одних и тех же образцов вооружения и военной техники. Раздробленность же системы ВКО сохранится и основные проблемы борьбы с воздушно–космическим противником разрешены не будут. ■ Некоторыми авторами и должностными лицами предлагается третий вариант разрешения проблем борьбы с воздушно–космическим противником, который состоит в централизации управления действиями только части сил ВКО государства, то есть обособлению действий этих сил от действий ударных войск (сил), а также от действий войск (сил) ПВО сухопутных войск и флотов. Для этого предлагается образовать вид Вооруженных Сил — Войска ВКО путем изъятия из объединений ВВС и ПВО дивизий ПВО и образования объединений ПВО с автономными формами военных действий. Данное предложение обосновывается тем, что нельзя на один орган управления возлагать функционально несовместимые задачи управления отражением удара СВКН противника и поражением его объектов на земле и море. □ □ Дежурный инженер службы вооружения 9–й дивизии ПРО майор Сергей Скороплетов. Фото: Михаил Ходаренок □ ■ Однако этот вариант несостоятелен. Во–первых, после всех сокращений сил ПВО страны осталось «34 зенитных ракетных полка, из которых треть сосредоточена под Москвой» (газета «Военно–промышленный курьер», № 49, 2013). Этим составом сил самостоятельно задачи обороны необходимых объектов решить нельзя. В то же время количество войск (сил) ПВО военных округов и флотов в границах некоторых военных округов больше, чем в дивизиях ПВО. Однако привлечь часть из них хотя бы для обороны объектов страны и в том числе объектов стратегических ядерных сил от разоружающего глобального удара СВКН противника будет невозможно, так как согласно предложениям они должны защищать от ударов воздушного противника свои группировки войск военных округов и сил флотов. Во–вторых, образование новых объединений ПВО потребует значительного увеличения численности органов управления силами авиации и ПВО, что является самостоятельной проблемой. ■ Ссылка на сложность одновременного управления отражением ударов СВКН и поражением объектов противника — хитрая уловка авторов изоляции действий части сил ВКО. Эту сложность они не доказывают, а выдвигают как постулат. На самом деле вопросы одновременного управления такими действиями отработаны и теоретически, и частью практически в рамках фронтовых, воздушных и стратегических операций. К примеру, одновременным решением множества фронтовых задач управлять сложно, но возможно — проверено практикой, в том числе Великой Отечественной войны. □ □ ■ Командир дежурных сил 900–го КП системы ПРО подполковник Олег Угольков. Фото: Михаил Ходаренок □ ■ Для возможности эффективного управления войсками, силами и средствами с принципиально разными свойствами необходимо между командными инстанциями разного уровня правильно распределить задачи управления. Для управления борьбой с СВКН противника методы распределения этих задач между командными инстанциями различного уровня разработаны. В них должен быть положен трехэтапный подход последовательного формирования стратегических, оперативных, а затем тактических способов действий войск, сил и средств. ■ Основная задача органов управления на стратегическом уровне должна состоять в оценке угроз из воздушно–космической сферы, распределении оборонительных (ВКО) и ударных (авиации, РВ и А, флота) войск (сил) и их ресурса по районам ответственности военных округов (ТВД) и определении задач непосредственно подчиненным силам (дальней авиации и др.). В мирное время и угрожаемый период такие задачи может решать и Генеральный штаб, но он не имеет специфических средств и должностных лиц для отслеживания воздушно–космической обстановки в реальном масштабе времени. Поэтому в силу скоротечности военных действий в воздушно–космической сфере нужен специальный орган управления действиями войск, сил и средств, ведущих борьбу с СВКН противника, оснащенный специфическими средствами автоматизации и укомплектованный специально подготовленными должностными лицами. Это главный фактор необходимости предоставления главному командованию ВКС функций оперативного управления в случае, если СВКК не будет создано. □ ■ Один из коридоров командного пункта 5К80 системы ПРО 5Ж60 (А–135). Фото: Михаил Ходаренок □ ■ Основная задача органов управления на оперативном уровне также должна состоять в прогнозе количества и состава СВКН противника на направлениях (в районах ответственности дивизий ПВО) их действий, в определении задач и порядка действий ударных сил и средств по поражению объектов СВКН противника на земле и море и распределении сил и средств ВКО по направлениям (районам ответственности дивизий ПВО), а также в распределении ресурса сил и средств по решаемым задачам. ■ Рациональность распределения войск, сил, средств и их ресурса на стратегическом и оперативном уровнях будет зависеть от применения математических методов и моделирования. В частности, обосновать необходимое количество выделяемых для маневра в регионы и районы оборонительных и ударных сил и средств для отражения различных вариантов нападения СВКН противника возможно только на основе решения оптимизационных задач по максимизации предотвращенного ущерба обороняемым войскам и объектам (ущерба группировке СВКН противника) и с помощью моделирования. Такие задачи и модели необходимо внедрять в разрабатываемые комплексы средств автоматизации управления войсками (силами). ■ В тактическом звене управление ударными и оборонительными силами осуществляется раздельно. В группировках сил ВКО необходимо перейти на автоматизированное и частично автоматическое (при борьбе с баллистическими ракетами и гиперзвуковыми летательными аппаратами) управление в общей системе, объединяющей средства ПВО и РКО, то есть осуществлять целераспределение, выдавать целеуказания всем средствам ВКО и наводить истребители общим комплексом средств автоматизации. Планирование действий ударных сил авиации, ракетных войск и артиллерии, флота заключается в их распределении для поражения объектов СВКН, других объектов и группировок войск противника, определении порядка и маршрутов (для авиации и крылатых ракет) действий. В настоящее время эти процессы автоматизируются. □ □ Эксплуатацию системы противоракетной обороны А–135, развернутой вокруг Москвы, обеспечивает дивизия, входящая в состав командования ПВО—ПРО. Фото: Михаил Ходаренок □ ■ Перечисленные задачи управления решать вполне возможно. То есть реально проблема одновременного управления отражением ударов СВКН и поражением объектов противника вполне решаема. ■ Проблема применения истребительной авиации (ИА) в существующей структуре системы ВКО состоит в снижении общего уровня теории и практики ее применения при повышении ее роли в общей системе ВКО и усложнении управления ею. Основной фактор, вызвавший данную проблему, — изъятие ИА из состава соединений ПВО. Большую часть задач, возлагаемых на ИА, командования соединений ПВО реально отрабатывать не могут, так как в их подчинении истребителей нет, у них отсутствуют штатные органы управления истребителями, они не несут ответственность за подготовку и безопасность экипажей. Данная проблема при формировании ВКС может быть разрешена только в случае, если в соединениях ПВО ввести в состав органов управления штатные структуры по управлению истребительной авиацией, вернуть в их состав хотя бы по одной авиационной части ИА и готовить ее исключительно для эффективного решения всего комплекса задач ПВО, в перспективе — ВКО. Прежде всего это касается авиационных частей, вооруженных самолетами МиГ–31, которые многоцелевыми делать не вполне целесообразно. Также необходимо восстановить учебно–научный комплекс подготовки кадров и разработки способов действий многоцелевой авиации в системе ВКО. Без выполнения данных мероприятий проблема эффективного применения истребительной авиации в системе ВКО решена не будет. ■ Проблема взаимодействия и безопасности авиации от «дружественного» огня своих средств противовоздушной обороны — одна из сложнейших, что подтверждает опыт локальных войн и оперативной подготовки. В частности, в сравнительно недавних действиях российских войск по принуждению Грузии к миру от «дружественного» огня своих зенитных средств пострадала половина потерянных самолетов. Данная проблема, а также проблема эффективного управления силами и средствами ВКО разных видов ВС может быть разрешена только в случае восстановления в полном объеме территориального принципа построения системы ВКО и при разработке нового Положения об организации и поддержании взаимодействия по ВКО в ВС РФ. ■ Восстановление территориального принципа построения системы ВКО на стратегическом уровне обеспечит создание СВКК или придание главному командованию ВКС таких же, как у СВКК, функций управления. Для обеспечения единства управления войсками (силами) ВКО на оперативном уровне необходим возврат к зонам и районам ПВО (на перспективу — к зонам и районам ВКО) — оперативно–стратегическим и оперативно–тактическим объединениям. Районы ВКО могут делиться на тактические территориальные формирования, например сектора или локальные группировки ПВО (ПВО—ПРО). Зоны, районы ВКО и локальные группировки ПВО (ПВО—ПРО) должны иметь единые органы управления. При делегировании им прав по управлению всеми войсками и силами ВКО (кроме сил и средств, располагающих противокосмическим потенциалом), находящимися в границах ответственности, независимо от их принадлежности к различным видам ВС, родам войск или ведомствам, появляется возможность при недостатке войск, сил и средств в объединениях, соединениях, частях видов ВС сосредоточивать их усилия для последовательного и одновременного решения общих задач. При централизованном управлении, как показывают исследования, общая эффективность действий может повышаться за счет комплексирования и согласования действий разновидовых и разнородных войск и сил ПВО (ВКО) в 1,4—1,6 раза, а также появляется возможность значительно повысить безопасность авиации от огня своих средств ПВО. ■ Информационная проблема и проблема автоматизации управления обусловлены значительным отставанием Вооруженных Сил РФ от ряда потенциальных противников в развитии систем связи, разведки, информационного обеспечения принятия решений и планирования действий в воздушно–космической сфере. При создании ВКС разрешение данных проблем видится в объединении опытно–конструкторских работ по созданию автоматизированных систем управления ВВС и Войск ВКО. При этом должно быть обращено первоочередное внимание на принятие специальных организационно–технических мер по расширению возможностей получения требуемой информации и по обеспечению ее необходимой автоматизированной обработки на основе имеющегося задела по моделированию действий сил и средств авиации и ВКО на основе технологии информационно–моделирующей среды ВС РФ, разработанной ОАО «Научно–производственное объединение «Русские базовые информационные технологии». ■ Проблема разработки единых требований к средствам ВКО, кроме нахождения одних и тех же образцов вооружения и военной техники в виде и роде войск Вооруженных Сил, имеет еще один аспект, состоящий в недостаточности выдвигаемых требований к интеграции средств ПВО и особенно РКО для обеспечения эффективной борьбы с гиперзвуковыми и другими летательными аппаратами. Целесообразно эти требования усилить. ■ Таким образом, при формировании нового вида Вооруженных Сил — Воздушно–космических сил значительная часть проблем борьбы с воздушно–космическим противником может быть решена, если будут приняты следующие меры: • одновременно с созданием ВКС формируется СВКК с обязанностями, ответственностью и необходимыми правами по управлению применением всех войск (сил), ведущих борьбу с воздушно–космическим противником вне зависимости от принадлежности их к виду или роду Вооруженных Сил, или главному командованию ВКС придаются такие же, как у СВКК, функции управления; • территориальный принцип построения системы ВКО восстанавливается в полном объеме (для сил и средств, обладающих противокосмическим потенциалом, — только на стратегическом уровне); • создается общая автоматизированная система управления авиацией и всеми силами и средствами ВКО на основе глобальной информационной системы, комплексы средств автоматизации которой обеспечивают формирование стратегических, оперативных и тактических способов действий авиации, сил и средств ВКО при решении различных задач; • в дивизии ПВО возвращаются части ИА, в состав их органов управления вводятся штатные структуры по управлению истребительной авиацией; • разрабатывается новое Положение об организации и поддержании взаимодействия по ВКО в ВС РФ; • создаются реальные системы информационного обеспечения (разведки и предупреждения), поражения и подавления ВКО путем интеграции этих систем из систем ПВО и РКО и предъявления новых интегральных требований к средствам ПВО и РКО; • вводятся специальности и организуется подготовка специалистов по профилю ВКО, восстанавливается учебно–научный комплекс подготовки кадров и разработки способов действий многоцелевой авиации в системе ВКО. ■ Если эти условия не будут обеспечены, то соответствующие проблемы борьбы с воздушно–космическим противником не будут решены. Просто получится очередное мероприятие по известному принципу «хотели, как лучше, а получилось, как всегда». □ Владимир Васильевич Барвиненко, заслуженный деятель науки РФ, доктор военных наук, профессор Юрий Геннадьевич Аношко, доктор военных наук, профессор □ Опубликовано 2 июня в выпуске № 3 от 2015 года

Admin: Воздушно–космическая тревогаВ России объявили о создании нового вида войск, который пытались сформировать уже полвека ■ Фото: Станислав Красильников/ ТАСС □ ■ Для Вооруженных сил РФ нынешняя неделя началась с новости о том, что в их составе появился новый вид войск. А именно — Воздушно–космические силы (ВКС). С 01 августа они уже заступили на боевое дежурство. Об этом в понедельник на селекторном совещании в военном ведомстве объявил министр обороны России генерал армии Сергей Шойгу. ■ По мнению министра, «формирование ВКС путем соединения Военно–Воздушных сил и Войск воздушно–космической обороны является оптимальным вариантом совершенствования системы воздушно–космической обороны страны… Теперь под единым руководством объединены авиация, войска противовоздушной и противоракетной обороны, космические силы и средства Вооруженных сил». ■ На совещании Шойгу представил и первого главнокомандующего ВКС. Им стал генерал–полковник Виктор Бондарев. Тот самый, что еще вчера был главкомом ВВС. Из чего, в общем, стало понятным, кто и что в новом виде войск будет главной скрипкой. ■ Зачем нам ВКС — вроде бы понятно. Все крупные современные вооруженные конфликты давно начинаются с мощных воздушно–космических наступательных операций. Это когда над территорией противника повисают космические разведывательные спутники и в режиме реального времени непрерывно передают целеуказания носителям крылатых ракет, беспилотникам, бомбардировочной и штурмовой авиации. А те все вокруг разносят в пух и прах. И только потом в сражение вступают танки, артиллерия и пехота. ■ Примерно так выглядит и главная на сегодня для Пентагона концепция «мгновенного глобального удара». Вполне реальная опасность и для России. Вот лишить американцев этого козыря и призваны наши новорожденные Воздушно–космические силы. Но вот лишат ли? Некоторые специалисты и эксперты сомневаются. Как сомневаются они и в том, что Шойгу прав в утверждении, что предложенный им вариант преобразований — самый оптимальный. ■ Начнем с того, что идея воздвигнуть прочную линию обороны практически от самой земной поверхности до орбит ближнего космоса в нашей стране витала в воздухе десятилетиями. Еще в 60–е годы прошлого века в составе Войск ПВО было централизовано управление не только зенитными средствами и истребительной авиацией, но и армией предупреждения о ракетном нападении (ПРН), армией противоракетной обороны (ПРО) и корпусом контроля космического пространства. Цель — ведение совместной стратегической операции по отражению воздушно–космического нападения противника. Ничего подобного тогда не было ни у кого в мире. А у нас — почти готовая система воздушно–космической обороны страны по всему периметру ее границ. Хотя официально эту систему так тогда никто не называл. ■ А потом грянул 1991 год. Внезапно ставшие независимыми республики тут же растащили силы и средства некогда единых Войск ПВО по национальным квартирам. На пользу никому это не пошло. В воздушном пространстве бывшего СССР всюду стали зиять тысячекилометровые никем и ничем не контролируемые дыры. От судорожных и непоследовательных реформ, которые начались после этого в России, защитники ее воздушных и космических рубежей пострадали, кажется, больше других. ■ Все началось с указа Бориса Ельцина № 1032 от 13 июля 1993 года. В этом документе было предписано на базе доставшихся нашей стране соединений и частей противовоздушной и ракетно–космической обороны в кратчайший срок создать «единую систему воздушно–космическую обороны РФ». Причем — на базе Войск ПВО. ■ Это не кончилось ничем. Потому что вскоре министром обороны стал маршал Игорь Сергеев. До этого он был стратегическим ракетчиком, а потому считал свои войска самыми главными. В 1997 году он добился переподчинения войск ракетно–космической обороны (РКО) Ракетным войскам стратегического назначения (РВСН). Мотив: для своевременного и эффективного ответно–встречного ядерного удара по противнику необходимо своевременное вскрытие факта старта его межконтинентальных баллистических ракет. Для чего, дескать, силы РКО и необходимы. ■ Это было, по меньшей мере, спорно. Хотя бы потому, что в ответно–встречном ударе призваны участвовать не только РВСН, но и, скажем, атомные ракетные подводные крейсера стратегического назначения. Почему бы по этой логике не подчинить РКО Военно–Морскому флоту? ■ Кроме того, решение о ядерной атаке принимает все же не главком РВСН. И даже не министр обороны. Это прерогатива исключительно президента страны. А президент и без всей этой конъюнктурно–кадровой суеты генералов получает всю необходимую информацию со всех главных командных пунктов. ■ В общем, начинание маршала Сергеева не прижилось. Но вал преобразований дальше покатили другие энтузиасты всех и всяческих реформ оборонной сферы. 16 июля 1997 года указом президента РФ № 725 Войска ПВО были ликвидированы как самостоятельный вид войск, на базе которого, по любой логике, и следовало строить воздушно–космическую оборону страны. «ПВОшников» передали в подчинение Военно–Воздушным силам. По спорному принципу: «Забирайте себе все, что летает». ■ По тем же сомнительным мотивам, кстати, забрали у Сухопутных войск и туда же, в ВВС, отправили и армейскую авиацию. Хотя боевые вертолеты наряду с танками, артиллерией и ракетными войсками всюду были и остаются важнейшим средством поражения противника в руках исключительно общевойскового командира. ■ В 2001 году и РКО изъяли из РВСН. Объединили с Военно–космическими силами (ВКС), которые при маршале Сергееве входили туда же. То, что получилось, назвали Космическими войсками. ■ Через десять лет не стало и Космических войск. Зато 01 декабря 2011 года появились Войска воздушно–космической обороны. ■ Не вдаваясь в нудные мотивы и бюрократические подробности этой циклопических размеров реформаторской чехарды, отметим главное: надежной системы воздушно–космической обороны у России как не было, так и нет. Хотя еще полвека назад, повторюсь, мы первыми в мире стояли у порога построения полноценной ВКО. ■ Теперь вот начинается новый забег на эту бесконечную дистанцию. Как представляется многим экспертам, одна беда: создавать новый вид войск было бы логичным на базе именно Войск ПВО. Которые в этом случае и отвечали бы за оборону всего воздушного и безвоздушного пространства над нашей страной. Так считает, например, президент Академии геополитических проблем, доктор военных наук Валентин Сивков: — Объединение Военно-Воздушных сил и войск ВКО в единое целое с точки зрения организации управления не является целесообразным. Безусловно, космические силы предоставляют разведывательную информацию для флота, Сухопутных войск и Военно–Воздушных сил, но они не принимают непосредственного участия в боевых действиях — у них совершенно другая специфика. С таким же успехом можно было бы объединить Космические войска с Военно–Морским флотом. ■ Сивков рассуждает дальше: — Вместо того чтобы отталкиваться от уже существующего, создавая ВКО на базе ПВО, мы делаем это на основе Войск воздушно–космической обороны. А это величайшая глупость, если не сказать больше. Но что же делать, если Войска ПВО в качестве самостоятельного вида войск мы погубили еще раньше? Вот и принято решение снова действовать все по тому же принципу: «Забирайте все, что летает». И поручать новое дело военным летчикам. Но у тех–то куча других задач. От перевозки людей и грузов военно-транспортной авиацией до штурмовки танковых колонн и разведки поля боя с воздуха. На каком месте у профессионального боевого пилота генерал-полковника Виктора Бондарева окажется воздушно–космическая оборона? Хотелось бы ошибиться, но определенные опасения внушает то самое понедельничное селекторное совещание, о котором шла речь в самом начале. Вот, скажем, вступительное слово министра обороны Шойгу, которое само Министерство обороны сделало достоянием журналистов. Ведь логичным было бы предположить, что, объявив о создании нового вида войск, министр и должен был бы сразу ставить перед ними важнейшие задачи. А что мы услышали? Что в 2014 году ВВС получили около 200 самолётов и вертолётов. Такое же количество летательных аппаратов ожидается и в этом году. Что в настоящее время Воз¬душно–космическими силами используется 125 аэродромов,однако из них 80% требуют капи¬тального ремонта или реконструкции. Что из–за неудовлетворительного состояния аэродромного покрытия за полгода пришлось досрочно отправить в утиль 27 поврежденных посторонними предметами при взлете и посадке авиационных двигателей. Понятно, что в подготовке вступительного слова Шойгу на селекторном совещании принимал участие Главный штаб ВВС. Понятно, что состояние аэродромов сильно волнует бывшего главкома ВВС генерала Бондарева. Но о том ли в первую очередь должна болеть голова у того же генерала Бондарева, только с 01 августа — главкома Воздушно–космическими силами? □ ■ Автор — Сергей Ищенко

Admin: ■ ОборонкаНовые формы военных действийВКС предстоит работа по созданию разведывательно–информационных сетей и новых комплексов средств автоматизации с подсистемами планирования боевых действий и реализации планов Вооруженные силы технологически развитых государств — США, других стран НАТО — давно освоили в теории и на практике адаптивные к быстро меняющейся обстановке действия сил и средств воздушного нападения на основе сетецентрического принципа управления. □ ■ В российском военном искусстве до настоящего времени одной из наиболее эффективных форм боевых действий считается операция, в том числе воздушная. Если все пошло не по заранее разработанному плану и выродилось в простую реакцию на изменение обстановки, операция признается несостоявшейся. То есть она трансформировалась в менее эффективную форму — боевые действия (БД). □ □ Четырехгранный стрельбовой радиолокатор в Софрине «Дон–2Н». Идеолог радиолокатора — Р.Ф. Авраменко. Вычислительную технику разработал Институт точной механики и ВТ АН СССР. Главный конструктор антенных систем Г.Г. Бубнов. Генеральный конструктор РТИ В.К. Слока говорит: «Радиолокатор «Дон–2Н» имеет рекордные характеристики. США не обладают радиолокатором, подобным «Дону» по дальности, точности, пропускной способности, возможности наблюдения и селекции малоразмерных целей. Космические «шарики» размерами до 5 сантиметров на дальности 1500 километров мог уверенно обнаруживать и точно сопровождать только радиолокатор «Дон–2Н». Фото: Михаил Ходаренок □ ■ Возможности сохранять организованный характер действий войск (сил) в операции и БД снижаются за счет резких, не спрогнозированных заранее изменений обстановки, а также достаточно низкой производительности сил и средств разведки по обнаружению объектов противника для нанесения ударов и по своевременному вскрытию основных направлений действий и количества его сил воздушного нападения (СВН). Главное же ограничение — невозможность в реальном темпе развития событий обрабатывать и анализировать информацию о противнике и своих войсках (силах), а также планировать изменения способов решения задач операции и реализовывать их. Это приводит к несоответствию действий складывающимся условиям обстановки и в результате к снижению эффективности, большим потерям своих сил и средств. ■ Для преодоления данного недостатка в последние десятилетия в группировках вооруженных сил технологически развитых государств принят ряд мер. В локальных войнах применены принципиально новые эффективные способы ведения БД за счет их адаптации к условиям резко меняющейся обстановки. □ От теории к практике □ ■ Переход к сетецентрическим действиям стал возможен благодаря достижениям, полученным при реализации концепций информационных войн, а также развитым системам тылового и технического снабжения. В соответствии с планом создания единой информационно-управляющей структуры вооруженных сил в США построена особая система на основе функциональной интеграции космических, воздушных, наземных и морских средств разведки, а также РЭБ, навигации, автоматизированной обработки, моделирования и управления оружием с опорой на услуги глобальных телекоммуникационных сетей военного и гражданского назначения. Это привело к рождению принципиально новых возможностей в управлении войсками (силами) за счет систематического наблюдения за изменяющейся обстановкой в любом регионе мира, ее динамической и адекватной оценки, автоматизированной разработки эффективных способов нанесения ударов по выявленным объектам и точного наведения ударных средств в любом районе земного шара. □ □ Первоначально в состав системы А–135 входили: противоракета А–925 первого эшелона перехвата (дальнего перехвата) для перехвата целей в верхних слоях атмосферы и заатмосферном пространстве; дальность до 600 км; управление — аэродинамические рули (атмосферный участок) и поворотные двигатели блока управления (участок вне атмосферы); противоракета второго эшелона — высокоскоростной атмосферный перехватчик ПРС–1; управление с помощью аэродинамических рулей. Потом ПР А–925 была выведена из состава системы. Фото: Михаил Ходаренок □ ■ Важнейшими задачами информационно–управляющей системы являются обеспечение в течение нескольких десятков минут после запроса объединений, соединений и частей через спутниковые и другие каналы связи подробными картами района БД, автоматизированная оценка намерений и действий противника, а также разработка вариантов поведения своих войск (сил) и управление ими при реализации наиболее эффективного варианта. Развитие систем разведки, связи и математических моделей для поддержки принятия решений и обеспечения планирования позволило ВС США и других государств НАТО резко повысить интенсивность и эффективность авиационно-ракетных ударов, действий других войск и сил в последних локальных конфликтах, начиная с войны в Персидском заливе. ■ Анализ функционирования там многонациональных сил (МНС) в 1991 г. показывает, что все началось с воздушной наступательной операции, продолжавшейся трое суток. Затем СВН продемонстрировали новые способы ведения БД, которые состояли в последовательном решении частных задач по подавлению системы ПВО и поражению отдельных обнаруживаемых разведкой объектов Ирака авиацией и крылатыми ракетами с сохранением высокой активности: 400—850 боевых вылетов в сутки (на уровне воздушной операции) в течение 35 дней. ■ В операции ВС США и Великобритании в Ираке «Лиса в пустыне», продолжавшейся 73 часа (с 17 по 20 декабря 1998 г.), также были предъявлены новые способы сетецентрических действий — последовательные ракетно–авиационные удары высокоточным оружием по выявленным объектам. Их эффективность была очень высокой — поражено более 100 объектов. ■ В военных действиях против Югославии в 1999 г. после двух массированных налетов авиации США и других государств НАТО последовательно наносились выборочные одиночные и групповые удары с интенсивностью 50—70 самолетов в сутки. Авиация и ракеты действовали группами по значительному количеству выявленных силами разведки объектов. При этом обнаруженные по радиоэлектронным и тепловым излучениям средства ПВО уничтожались в первую очередь специально выделенными силами и средствами, в том числе противолокационными снарядами. □ ■ Графика Юлии Гореловой □ ■ В ходе контртеррористической операции «Несгибаемая свобода» в Афганистане в 2001 г. американское командование с самого начала перешло к адаптивным действиям. Отказ от проведения операции был мотивирован ее неэффективностью в условиях большой рассредоточенности и скрытности нахождения террористических групп. При этом развитая система разведки и компьютерные средства поддержки принятия решений позволяли детально изучать и оценивать обстановку в районах БД и планировать поражение обнаруживаемых объектов самыми разными силами и средствами — от высокоточных ракет и управляемых авиабомб с лазерным наведением до артиллерии. ■ Действия вооруженных сил США и Великобритании, начавшиеся против Ирака 20 марта 2003 г., также носили выраженный адаптивный характер, приспособленный к активности группировки вооруженных сил Ирака в целом и системы ПВО в частности. На основе разведданных по выбранным объектам последовательно наносились групповые и одиночные удары (первый молниеносный нанесли по резиденции, в которой предположительно находился Саддам Хусейн). Ввиду того что Ирак не развернул сухопутные войска, одновременно с началом бомбардировок в страну ввели и сухопутные войска США и Великобритании. Они продвигались в глубь территории, практически не входя в зоны огневого воздействия противника. Для его предварительного подавления велась разведка и по обнаруженным группировкам наносились удары тактической, авианосной и армейской авиацией, а также огневыми средствами сухопутных войск. Действовали и силы специальных операций. Противостоять этому, применять свои силы и средства ПВО и авиацию войска Ирака не могли, поскольку они подавлялись в первую очередь, а самолеты сразу же могли быть расстреляны ракетами «воздух-воздух» дальнего действия и наземными зенитными ракетными комплексами «Пэтриот», «Хок» и др. □ Не действия и не операции □ ■ Анализ данных мероприятий, реализованных группировками войск (сил) США и их союзников, показывает, что их нельзя отнести ни к одной из ранее известных форм военных действий, так как они очень тесно увязаны общей целью, задачами и способами их выполнения. Но и операциями их назвать нельзя, поскольку все шаги заранее не планировались и не согласовывались, а также не ограничивались определенным промежутком времени (для воздушной операции — до трех или максимум пяти — семи суток). Они характеризовались переходом от ведения БД по заранее составленному плану к адаптивным БД, в которых решения по нанесению ударов осуществлялись сразу после обнаружения объектов. □ ■ Высокоскоростной атмосферный перехватчик ПРС–1 на машине–установщике. Фото: Михаил Ходаренок □ ■ Для организации таких адаптивных действий авиации, других сил и средств был принят принцип так называемого центрально–сетевого ведения БД, впервые определенный в ходе операции «Несгибаемая свобода» в 2001 г. В дальнейшем возник термин «сетецентрические действия» (СД). ■ Фактически сетецентрическим является принцип организации управления войсками (силами), а их действия следует считать адаптивными. Но исходя из того, что под термином «сетецентрические действия» специалисты понимают именно адаптивные, менять определение нецелесообразно. ■ Реализация принципа СД силами воздушного нападения предполагает достижение цели нанесением ударов сразу после обнаружения объектов любыми средствами разведки. Главным свойством СД является их адаптация к складывающейся обстановке в режиме реального времени. ■ На основе анализа операции «Несгибаемая свобода» многие авторы определили содержание СД как последовательное решение частных задач по поражению различными силами и средствами обнаруживаемых объектов противника. Однако все это нельзя отнести к форме БД. Решение возникающих задач в СД не спонтанный процесс, как его иногда представляют, а четко направленные шаги на пути достижения конкретных целей. Например, в операции против Ирака «Буря в пустыне» (1991 г.) многонациональные силы последовательно решали частные задачи, связанные прежде всего с поражением обнаруживаемых пусковых установок баллистических ракет и подавлением средств ПВО, а затем и других объектов Ирака. □ ■ Графика Юлии Гореловой □ ■ Последовательное поражение обнаруживаемых объектов относится, как правило, ко второму этапу начинающихся военных действий. В первый (во всех локальных войнах, кроме операции «Несгибаемая свобода») вошли спланированные операции по поражению заранее разведанных объектов. В дальнейшем точки для ударов выбирались исходя из последовательности решения задач военных действий. Например, в операции «Союзническая сила» последовательно уничтожались средства ПВО, объекты, имеющие отношение к СМИ, мосты, предприятия военно-промышленного комплекса, а позже — нефтеперерабатывающие заводы и объекты энергетической системы. ■ Таким образом, сетецентрический принцип возник при использовании средств воздушного нападения и других ударных средств. Он полностью применим и к действиям войск (сил) ПВО, содержание которых с момента их образования представляло последовательное решение возникающих задач по поражению летательных аппаратов противника. То есть войска (силы) ПВО изначально вели адаптивные действия, но только на тактическом уровне. Это связано с тем, что задачу на поражение находящегося в полете воздушного объекта можно поставить только после его обнаружения силами (средствами) разведки на дальности, реально не превышающей прямую видимость. Для того и строились системы разведки и управления. Из расчета больших скоростей СВН и малого пребывания воздушных объектов в зонах их обнаружения силами разведки войск ПВО системы их управления автоматизировались. При этом комплексы средств автоматизации (КСА) разрабатывались в первую очередь для тактического звена, в котором реализовывалось управление активными средствами ПВО. ■ Такое же адаптивное содержание действий имеют силы и средства ракетн–космической обороны (РКО). На особенность управления ими влияют еще более высокие скорости и больший пространственный размах действий сил и средств ракетно–космического нападения противника в сравнении с параметрами работы СВН. Поэтому управление силами и средствами РКО сразу закладывалось автоматическое или высокоавтоматизированное. □ Предел централизации руководства □ ■ Особенности управления СД войск (сил) ПВО и РКО сохраняются и при их интеграции в систему воздушно–космической обороны (ВКО) для борьбы с гиперзвуковыми летательными аппаратами (ГЗЛА). Главное условие для реализации сетецентрических действий войск (сил) ВКО — общее управление. □ ■ Установка противоракеты ПРС–1 в ШПУ на позиции отдельного противоракетного центра. Фото: Михаил Ходаренок □ ■ Наиболее эффективные шаги можно организовать только при централизованном руководстве всеми силами и средствами из одного пункта. Поэтому для координации СД группировок авиации и войск (сил) ВКО система пунктов управления, входящих в группировку, должна быть иерархической с максимальной передачей управленческих функций верхнему звену. Это осуществимо при выполнении следующих условий: • наличия достоверной информации о составе, местоположении, состоянии, обеспеченности и действиях противника и своих войск (сил); • возможности с помощью КСА верхнего звена определять эффективные способы действий любым боевым формированием и средством и доводить до каждого из них боевые задачи; • способности реализовать цикл управления меньший или хотя бы не больший, чем у противника. ■ Эти условия определяют предел централизации руководства, который может распространяться от уровня пункта управления батальоном (дивизионом), полком, бригадой (дивизией), армией до стратегического. Предел централизации определяет структуру информационно–управляющей сети. Чем он ниже, тем шире разветвленная сеть и тем больше пунктов управления привлекается к постановке боевых задач. Так как каждый из них может поставить задачу только силам и средствам, находящимся в подчинении, более разветвленная информационно–управляющая сеть ведет к менее рациональному общему распределению сил и средств для решения боевых задач и меньшей эффективности их выполнения общей группировкой. Исходя из данного фактора пункты (центры) управления силами и средствами в информационно–управляющей сети необходимо переносить на как можно более высокий уровень. ■ НАТО и прежде всего США уже давно имеют центры управления авиацией и силами ПВО (ВКО) с КСА, оснащенными моделирующими системами, которые обеспечивают показанные выше условия на оперативном уровне. Например, в войнах против Ирака в 1991, 1998 и 2003 гг., Афганистана в 2001 г. руководство авиацией США и их союзников осуществлялось с центра управления воздушными операциями, расположенного в городе Эль–Хардже (Саудовская Аравия). Сюда поступала информация от всех сил и средств разведки в районе военных действий. Его вычислительные возможности позволяли моделировать и выдавать до 1500 полетных заданий при интенсивности полетов авиации до 3000 самолетовылетов в сутки. В войне против Югославии в 1999 г. более 90 процентов наземных целей были назначены для поражения авиацией и крылатыми ракетами органами управления ВВС, находящимися на континентальной части США. В Персидском заливе в 1991 г. старты баллистических ракет Ирака обнаруживались разведывательными космическими аппаратами США, находящимися на стационарной орбите над Индийским океаном. Информация передавалась по космическим системам связи на наземный центр обработки информации в Австралии и далее — на пункт управления Объединенного центрального командования ВС США в Саудовской Аравии. На вычислительном комплексе пункта управления осуществлялось распределение обнаруженных ракет между ЗРК «Пэтриот», расположенными на обороне объектов Израиля. □ ■ Графика Юлии Гореловой □ ■ При ведении потенциальным противником воздушной операции на региональном уровне следует ожидать ее трансформации в новую форму военных действий. Условно ее можно назвать адаптивной воздушной операцией. При этом развитая система материально–технического обеспечения противника не накладывает ограничений на применение им сил и средств в адаптивных действиях. Эффективно противостоять этому традиционными способами крайне проблематично.

Admin: ■ Адаптивные действия авиации и войск (сил) ВКО реально реализуются только в тактическом звене: в зенитных ракетных группировках, а также в группировках истребительной и ударной авиации и сил РКО. На оперативном уровне возможности систем разведки, связи, тылового и технического обеспечения и главное — существующие методы работы органов управления Вооруженных Сил РФ, в том числе ВВС, ограниченны. Они не подкреплены оперативной информацией и необходимыми средствами моделирования. Это уже в настоящее время может приводить к отставанию во времени подготовки и реализации очередных действий войск (сил) от соответствующих возможностей органов управления потенциального противника. Следовательно, следует ожидать и замедленной адаптации к складывающейся обстановке. Альтернативы противодействия адаптивным способам действий войск, сил и средств потенциального противника нет. Нужно переходить к аналогичным способам с обязательным условием реализации цикла управления, меньшего или хотя бы не большего, чем у противника. □ Стоп, пауза в планировании □ ■ Переход к адаптивным способам и формам военных действий авиации и войск (сил) ВКО на оперативном уровне возможен только в будущем. Для этого потребуется, во–первых, изменить организацию управления, во–вторых, развернуть непосредственную работу по первоочередному созданию разведывательно–информационных сетей, в–третьих, разработать новые комплексы средств автоматизации, создав в них путем внедрения моделирующих комплексов две подсистемы — обеспечения принятия решений и планирования боевых действий и реализации планов, в–четвертых, модернизировать материально–техническое обеспечение. □ □ В декабре 1995 г. система А–135 была поставлена на боевое дежурство, а в 1996 г. принята на вооружение Фото: Михаил Ходаренок □ ■ Необходимость изменения организации управления обусловлена невозможностью эффективно противостоять сетецентрическим действиям противника при традиционном командовании. Когда действия войск (сил) по решению возникающих задач сначала планируются, а затем этим же органом управляются, возникает пауза. Потенциальный противник решает те же задачи параллельно (одновременно), для чего создаются специальные группы. Их работа осуществляется следующим образом. Например, при организации адаптивных действий по последовательному поражению объектов противника авиацией группа планирования на основе данных разведки о новых вскрытых объектах, которые согласно цели военных действий должны быть поражены, определяет объект или их группу, по которому (которым) в данный момент необходимо и возможно воздействие. Также выделяются наиболее рациональные боеготовые средства для удара и с помощью моделирования выбирается способ его нанесения. Если ожидаемые результаты удовлетворяют требованиям эффективности при приемлемых потерях выделяемых сил и средств, план передается на реализацию. Пока идет управление нанесением очередного удара, разрабатывается новый план. Никаких пауз не возникает. ■ Развитие сил и средств разведки и связи в Вооруженных Силах Советского Союза и России традиционно отставало от потребностей сил и средств поражения. Их усовершенствование необходимо для обнаружения, распознавания и выдачи точных координат объектов удара для авиации, ракет и артиллерии. Следует также объединить разведывательную информацию, циркулирующую в автономных системах ПВО и РКО, для ее использования в интегрированных системах ВКО. □ Информационно–моделирующая среда □ ■ Имеющиеся в ВС РФ командно–сигнальные комплексы средств автоматизации (КСА) оперативного уровня с частными информационно–расчетными задачами (ИРЗ) не приспособлены для формирования рациональных способов действий разнородных группировок войск, сил и средств и не обеспечивают адекватную оценку ожидаемых результатов. Главный недостаток КСА, построенных на частных ИРЗ, состоит в том, что они не позволяют в реальном масштабе времени в ходе боевых действий обеспечивать автоматизированную коррекцию ранее сформированных способов действий и их разработку для решения внезапно возникающих задач. □ □ Опыт в создании и эксплуатации системы А–35М, участие в работах по системе А–135 были бесценным вкладом в общую копилку войск ПРО. Фото: Михаил Ходаренок □ ■ Для устранения этих недостатков оперативным органам управления нужны принципиально новые КСА, оснащенные общевойсковыми моделирующими комплексами. Предпосылка их создания — информационно–моделирующая среда (ИМС), разработанная ОАО «НПО «Русские базовые информационные технологии». ИМС представляет собой совокупность электронных (виртуальных) моделей обстановки, сил, средств и процессов вооруженной борьбы и решаемых на их основе ИРЗ, обеспечивающих отражение военной обстановки любого масштаба, проведение расчетов и моделирование военных и других действий во всех их проявлениях. ■ Информационно–расчетные задачи ИМС включают комплексы организации планирования, оценки обстановки, автоматизированного расчета способов действий противника и своих войск (сил), разработки вопросов всех видов обеспечения и управления. В ИМС также входят средства сопряжения с вышестоящими, соседними и нижестоящими КСА, а также разведки и вооруженной борьбы (для тактического уровня). Это позволит использовать КСА, на которых развернута ИМС, в качестве узлов информационно–управляющей сети группировки войск (сил). ■ Специфические свойства составных частей ИМС обеспечивают реализацию функций, необходимых в перспективных КСА оперативного уровня для управления адаптивными действиями. Возможность создания вариантов с любым количеством и размещением сил и средств позволит автоматизированно формировать и отображать текущую реальную обстановку, складывающуюся в районе военных действий соответствующей группировки войск (сил). Решение ИРЗ для оценки обстановки и моделирование действий войск (сил) сделают возможным в реальном масштабе времени разрабатывать эффективные планы операций и боевых действий, а также способы решения внезапно возникающих задач. ■ Просчитанные с помощью ИМС операции (боевые действия) и их планы будут представлять собой распределение сил и средств ВКО по направлениям (районам ответственности дивизий ПВО), а авиации и ресурса сил и средств — по поставленным задачам. Также речь идет об электронных моделях действий войск (сил), которые можно воспроизвести в реальной динамике развития. На основе сравнения реального и запланированного возможно разрабатывать и оперативно ставить задачи на поражение разведанных объектов противника, перенацеливать авиацию, усиливать формирования при затруднении решения очередных задач и т.п. С «бумажными» планами это неосуществимо. □ В реальном времени □ ■ Показанные свойства ИМС позволяют создать для органов управления принципиально новые КСА, позволяющие реализовывать адаптивные действия. В состав КСА, построенного на основе ИМС, должны входить модули сбора и обработки информации, боевого управления, планирования, формирования донесений и команд, а также автоматизированные рабочие места (АРМ) соответствующих должностных лиц. На всех этапах функционирования такого КСА модуль сбора и обработки информации обеспечивает получение из разведывательно-управляющей сети данных о составе, состоянии и действиях группировок войск (сил) сторон, об условиях обстановки, а также директив от вышестоящих органов управления и донесений от нижестоящих. Собранная и обработанная должностными лицами с помощью АРМ информация поступает в модули планирования и боевого управления, которые реализованы на отдельных системах ИМС и работают независимо. Модуль боевого управления постоянно находится в режиме мониторинга текущей обстановки. Модуль планирования от текущей обстановки может отключаться и использоваться для поддержки принятия решения на операцию (боевые действия) и обеспечения ее (их) планирования, а также для разработки способов решения внезапно возникающих задач по обстановке, сложившейся на момент отключения от реальной. □ ■ Графика Юлии Гореловой □ ■ Новый КСА позволит органу управления оперативного звена автоматизированно планировать действия войск (сил), а в ходе боевых действий – управлять ими и одновременно согласовывать все шаги при резком изменении обстановки и по решению внезапно возникающих задач. Разработанный таким образом электронный план действий представляет собой модели их вариантов, которые могут развертываться и отображаться в реальном времени. ■ Использовать его возможно следующим образом. С началом боевых действий должностные лица группы управления (реализации плана) на соответствующем модуле оценивают обстановку, выбирают и запускают на отображение сообразный складывающейся обстановке вариант действий группировки войск (сил). Далее они сопоставляют спланированное с реальным и выявляют рассогласования. Если они существенны (например средствами разведки обнаружены новые объекты или возникли непредвиденные направления действий СВН противника), план корректируется или разрабатываются способы решения внезапно возникших задач. Новый общий план подается на модуль боевого управления. Группа реализации при этом организует, к примеру, перенацеливание самолетов на другие объекты, нанесение внеплановых авиационных ударов, маневр истребителей на новое направление и т.п. Для этого привлекаются временно свободные или ориентированные на менее важные цели силы и средства. Новые задачи войскам (силам) ставятся с помощью модуля формирования донесений и команд. При наличии нескольких моделирующих систем параллельно могут разрабатываться разные способы решения внезапно возникающих задач. Такой процесс управления способен длиться неограниченное время (пока есть ресурсы для ведения военных действий). □ ВКС как основные ликвидаторы отставания □ ■ Построение и функционирование КСА на основе ИМС необходимо для оперативного органа управления. Использование такого КСА для руководства авиацией и войсками (силами) ВКО в сетецентрических действиях позволит сократить до нескольких минут время с момента возникновения очередной задачи до начала ее выполнения, реализовать цикл управления не больший, чем у противника. □ □ Система ПРО А–135 сделана так, чтобы в автоматическом режиме, даже без участия человека, обнаруживать летящие боеголовки, отфильтровывать их от ложных целей или комбинированных средств преодоления ПРО и безошибочно уничтожать на траектории, не допустив детонации ядерного заряда. Фото: Михаил Ходаренок □ ■ Для ведения адаптивных действий на стратегическом уровне КСА должен позволять решать оптимизационные задачи и осуществлять моделирование для рационального распределения войск, сил, средств и их ресурса между военными округами (объединениями ВВС и ПВО) не только до начала стратегических действий (операций), но и в их ходе. ■ Адаптивные действия формирований ПВО, РКО и в перспективе ВКО тактического звена осуществляются за счет управления непосредственно подразделениями, боевыми расчетами, экипажами и средствами вооруженной борьбы с помощью алгоритмов КСА. ■ Для проведения адаптивных действий без отставания от соответствующих возможностей потенциального противника (США и НАТО) должно быть выполнено еще одно условие: система материально–технического обеспечения обязана обеспечивать к моменту необходимости выполнения очередной задачи готовность к применению выделенных для этого сил и средств. Вот почему так важна модернизация материально-технического оснащения авиации и войск (сил) ВКО. ■ Основную работу по ликвидации отставания от потенциальных противников в возможностях организации и ведения адаптивных способов действий авиации и войск (сил) ВКО следует возложить на воздушно–космические силы. Им предстоит работа по созданию разведывательно–информационных сетей и новых комплексов средств автоматизации с подсистемами планирования боевых действий и реализации планов. Они должны модернизировать материально–техническую базу авиации и войск (сил) ВКО, организовать разработку средств и способов борьбы с разведывательными и информационными силами потенциальных противников. Без этого в области безопасности мы можем надеяться только на ракетно–ядерный щит страны. □ Владимир Васильевич Барвиненко, заслуженный деятель науки РФ, доктор военных наук, профессор □ Опубликовано 2 декабря в выпуске № 6 от 2015 года

Admin: ■ ОборонкаТребуется единый орган управленияИменно данная проблема явилась главным фактором для обоснования необходимости создания нового вида ВС на основе объединения ВВС и Войск ВКО Появление средств воздушно–космического нападения в начале XX столетия обусловило необходимость разработки специальных мер борьбы с ними. Так возникла воздушная, затем противовоздушная, а в дальнейшем и воздушно–космическая оборона. К настоящему времени сложилось устойчивое понимание того, что воздушно–космическая оборона является составной частью обороны страны, представляет собой систему политических, экономических, военных, военно–технических, правовых и иных мер по подготовке и ведению военных действий в воздушно–космическом пространстве. □ ■ Основу воздушно–космической обороны составляет комплекс общегосударственных и военных мероприятий, а также боевых действий разновидовых (разнородных) группировок войск (сил), проводимых в общей системе вооруженной борьбы под единым руководством, по единому замыслу и плану в целях защиты Российской Федерации и ее союзников от нападения с воздуха и из космоса. □ ■ Пусковая установка 5П85Д зенитной ракетной системы С–300ПМУ «Фаворит». Фото: Игорь Руденко □ ■ Важно подчеркнуть, что воздушно–космическая оборона является сложной комплексной многоплановой задачей и поэтому среди прочих позиций она включает в себя разработку основ военной политики в области воздушно–космической обороны, создание (формирование), подготовку и поддержание в необходимой готовности группировок войск (сил) и средств воздушно–космической обороны, а также планирование их применения. ■ Для разработки основ военной политики в области воздушно-космической обороны в качестве отправных пунктов выбраны наиболее обобщенные стратегические задачи, определенные Военной доктриной Российской Федерации, утвержденной Указом президента Российской Федерации В.В. Путиным в 2014 г. Одной из основных задач является обеспечение воздушно–космической обороны важнейших объектов Российской Федерации и готовности к отражению ударов средств воздушно–космического нападения. ■ В целях решения задач воздушно-космической обороны исходя из обобщенных стратегических задач, а также согласованного применения сил и средств Вооруженных Сил Российской Федерации принято решение создать единую систему воздушно–космической обороны. ■ Под единой системой ВКО будем понимать совокупность комплексов вооружения, функционирующих на различных физических принципах, развернутых на земле, в воздухе и космическом пространстве, объединенных единой системой автоматизированного управления и решающих задачи ВКО. ■ Так как ВКО интегрируется из двух видов обороны ПВО и РКО, то соответственно и система ВКО интегрировалась из систем ПВО и РКО, из которых она и состоит. Достижение синергетического эффекта при объединении систем ПВО и РКО возможно в результате функционального объединения этих подсистем на уровне совместного решения общих задач. То есть необходимо комплексно использовать средства разведки ПВО и РКО для обнаружения одних и те же СВКН (ГЗЛА, ОТР и др.), а активные средства — для их поражения и подавления. При этом силы и средства ПВО и РКО будут образовывать общие подсистемы: разведки, поражения, управления, обеспечения (рис. 1). □ Рис. 1 □ ■ Графика Юлии Гореловой □ ■ Такое положение закреплено в Концепции ВКО, в которой основными элементами системы ВКО РФ определены система разведки и предупреждения о воздушно–космическом нападении, система поражения и подавления сил и средств воздушно–космического нападения, системы всестороннего обеспечения воздушно–космической обороны и управления ею. В свою очередь эти системы сами по себе достаточно сложны. ■ Система разведки и предупреждения о воздушно-космическом нападении — совокупность развернутых на земле, на море, в воздушном и околоземном космическом пространстве объединенных функциональными и иерархическими связями сил и средств, а также систем управления ими для ведения разведки сил и средств воздушно–космического нападения иностранных государств, оповещения о состоянии и изменениях воздушно–космической обстановки, достоверного установления фактов подготовки и начала воздушно-космического нападения и своевременного предупреждения о них органов государственного и военного управления, обнаружения средств ВКН в полете и выдачи информации о них на пункты управления, силы и средства поражения и подавления системы ВКО. □ Рис. 2 □ ■ Графика Юлии Гореловой □ ■ Система разведки и предупреждения о воздушно–космическом нападении должна включать (рис. 2): • систему предупреждения о ракетном нападении с задачами контроля районов возможного старта БР, своевременного обнаружения стартующих и находящихся на траекториях полета БР, выдачи информации предупреждения о ракетном нападении на пункты управления ВГК, ЦКП ГШ, НЦУО, видов ВС РФ, КП родов войск ВС и ВО (ОСК); • систему контроля космического пространства с задачами обеспечения органов государственного и военного руководства, войск и других потребителей информацией о КО, состоянии, изменениях и степени опасности космической обстановки, обеспечения сил и средств поражения (подавления) целеуказаниями по назначенным КА; • ЕРЛС (Федеральную систему разведки и контроля воздушного пространства, в перспективе ЕАРЛС) с задачами ведения радиолокационной разведки и контроля воздушного пространства РФ и прилегающими приграничными, приморскими районами, информационного обеспечения систем управления войсками, МЧС, ФПС и органов управления воздушным движением; • систему воздушной разведки с задачами добывания данных о составе, состоянии группировок сил и средств воздушно–космического нападения, объектах, местности, погоде, воздушной и наземной радиационной и химической обстановке, необходимых для подготовки и ведения военных действий войск (сил) ВС РФ, решающих задачи ВКО. ■ Система предупреждения о ракетном нападении должна включать в свой состав все имеющиеся у РФ и ее союзников средства, способные обнаруживать старты БР (их боевые блоки) и выдавать информацию о них на оповещаемые пункты управления. К этим средствам относятся: • командный и запасный командный пункты СПРН, обеспечивающие сбор и обработку данных от средств разведки и выдачу информации на оповещаемые пункты управления; • космические системы ПРН, обеспечивающие обнаружение стартов баллистических ракет; • средства надгоризонтного обнаружения ПРН. ■ В настоящее время СПРН обеспечивает предупреждение о ракетном нападении только стратегических БР. С принятием на вооружение перспективных средств разведки (ЕКС, РЛС ВЗГ) СПРН должна будет обнаруживать БР всех типов и выдавать информацию о них как централизованно на ЦКП ВКО, так и потребителям. □ ■ Фото: Михаил Ходаренок □ ■ Предполагается, что орбитальная группировка ЕКС позволит обеспечить обнаружение стартов МБР, БРПЛ и ОТР со всех районов возможного старта земного шара с определением масштаба и целевой направленности ракетного удара противника. Ожидается, что время выдачи информации об обнаруженных стартах всех типов БР составит от 1 до 4 минут. ■ РЛС ВЗГ, выполненные на современной элементной базе, при сходных с заменяемыми РЛС возможностями по контролю ракетоопасных направлений имеют более высокие точностные характеристики, пропускную способность и помехозащищенность. Кроме того, РЛС ВЗГ позволят осуществлять восстановление (наращивание) радиолокационного поля СПРН при выводе из строя РЛС НГО в ходе ведения боевых действий обычными средствами поражения. ■ Система контроля космического пространства должна включать радиотехнические и оптико–электронные узлы, радиотехнические центры и т.д., на вооружении которых находятся специализированные радиолокационные, квантово–оптические и радиотехнические средства ККП наземного (в перспективе и морского, воздушного и космического) базирования, средства других систем, используемые либо привлекаемые для наблюдения за КО (радиолокационные средства систем ПРН и ПРО, средства радио и радиотехнической разведки ГРУ ГШ ВС РФ, пункты наблюдения Наземной сети оптических средств, созданные на базе астрономических обсерваторий АН РФ и Академий наук бывших союзных республик, отдельный радиоцентр (орц ОН) ВВС, центр космической разведки ГРУ ГШ ВС РФ, ГИКЦ Войск ВКО и др.), а также информационно связывающего их центра обработки информации. ■ Ближайшей перспективой СККП является ее наращивание специализированными средствами, позволяющими получать высокоинформативную некоординатную информацию о КО, способствующую повышению оперативности распознавания и установления их опасности, а также позволяющими расширить контролируемую часть геостационарной орбиты практически до 180 градусов, то есть получать информацию в реальном масштабе времени обо всех геостационарных объектах, находящихся над Восточным полушарием. ■ С появлением средств ЗГО появилась возможность ведения дальней радиолокационной разведки авиационных группировок разведываемых государств на глубину их оперативного построения, формирование информации оповещения об изменениях воздушной обстановки, о подготовке и начале воздушного (воздушно-космического) нападения. ■ На перспективную космическую систему предупреждения будет возложена задача слежения за группировками СВН на аэродромах и в воздухе, предупреждение о действиях авиации разведываемых государств на дальних подступах к границам РФ. ■ Единая автоматизированная радиолокационная система (Федеральная служба разведки и контроля воздушного пространства) создается как межведомственная система двойного назначения в интересах ВС РФ, Министерства транспорта и включает силы и средства радиолокации, автоматизации и связи: • радиотехнических сил и средств ВВС, Войск ВКО; • радиотехнических соединений и частей ПВО Сухопутных войск; • радиотехнических частей и подразделений ПВО ВМФ, береговой системы наблюдения ВМФ, надводных кораблей с функциями кораблей радиолокационного дозора; • радиолокационных позиций двойного назначения Министерства транспорта Российской Федерации. ■ Основу системы воздушной разведки составляют авиационные разведывательные, отдельные разведывательные части и подразделения. Задачи воздушной разведки решаются также самолетами АК РЛДН, нештатными разведывательными подразделениями частей ударной и истребительной авиации. Кроме этого, для ведения воздушной разведки привлекаются авиационные подразделения ВМФ. ■ Системообразующим элементом системы воздушной разведки являются центр сбора и обработки информации (ЦСО) объединений ВВС и ЦСО Войск ВКО. ■ ЦСО объединений ВВС (в перспективе ВКС) осуществляют сбор и анализ разведывательной информации, поступающей от авиационных частей и взаимодействующих оперативных штабов, готовят требуемые данные о противнике для планирования и ведения операций (боевых действий) войск (сил), решающих задачи ВКО. ■ Свои задачи органы и части воздушной разведки ВВС (в перспективе ВКС) решают в тесном взаимодействии с силами и средствами разведки других видов и родов войск. ■ Из анализа обобщенных зон разведки системы разведки и предупреждения о воздушно-космическом нападении следует, что границы между диапазонами дальностей, высот и скоростей, используемыми перспективными средствами воздушного нападения и средствами ракетно-космического нападения, размываются. Средства воздушно-космического нападения в своем большинстве (ОТР, ВКС, ГЗЛА) начинают проходить как через зоны действия средств ПВО, так и через зоны действия средств РКО. Для организации эффективной борьбы с ними информация от средств разведки должна поступать в единую базу данных о средствах ВКН, которая должна вестись в реальном масштабе времени и обеспечивать системе управления ВКО возможность решения задачи распределения сил и действий, а также задачи ЦУ с учетом жестко увязанного друг с другом применения средств ВКН противника. □ Рис. 3 □ ■ Графика Юлии Гореловой □ ■ Система поражения и подавления ВКО РФ (совокупность иерархически и функционально связанных сил и средств, способных поражать и подавлять средства ВКН и средства управления ими) — важнейшая функциональная подсистема системы ВКО. Именно она определяет ее общие возможности по борьбе с силами и средствами воздушно-космического нападения. Остальные подсистемы должны строиться таким образом, чтобы обеспечить полную реализацию огневых возможностей активных средств ВКО, образующих эту систему. Система поражения и подавления ВКО должна включать системы (рис. 3): • систему зенитного ракетного и зенитного артиллерийского прикрытия (огня); • систему истребительного авиационного прикрытия; • систему противоракетного поражения; • систему противокосмического поражения (в перспективе); • систему радиоэлектронного подавления. ■ Система зенитного ракетного и зенитного артиллерийского прикрытия (огня) — структурный элемент системы поражения и подавления ВКО, представляющий собой совокупность созданных в установленных границах на территории страны и объединенных соответствующими функциональными связями зенитных ракетных и зенитных артиллерийских группировок видов ВС с зонами поражения (огня). Систему образуют ЗРВ ВВС, зенитные ракетно–артиллерийские соединения и части СВ, зенитные огневые средства кораблей и зенитные ракетно–артиллерийские соединения и части береговых войск и особых районов ВМФ. ■ Систему зенитного ракетного и зенитного артиллерийского прикрытия образуют ЗР и ЗА группировки (с их зонами огня) ВВС, СВ и ВМФ, на вооружении которых находятся различные комплексы и системы. В перспективе в состав системы войдут ЗРС ПВО–ПРО, перспективные ЗРС и средства обеспечения боевой устойчивости группировок. ■ Система истребительного авиационного прикрытия — структурный элемент системы поражения и подавления ВКО, представляющий собой совокупность созданных в установленных границах на территории страны и объединенных соответствующими функциональными связями истребительных авиационных группировок видов ВС с областями их боевого воздействия. Систему образуют ИА ВВС (в перспективе ВКС) и ИА корабельного базирования флота. □ □ Зенитная ракетная система С–400 «Триумф» предназначена для противовоздушной обороны войсковых группировок и важнейших объектов от ударов крылатых, аэробаллистических и баллистических ракет тактического и оперативно–тактического назначения, а также от самолетов армейской, тактической и стратегической авиации. Фото: Игорь Руденко □ ■ В настоящее время на вооружении частей ИА состоят истребители Су–27, Су–33, МиГ–31 и Миг–29 различных модификаций. В перспективе ожидается модернизация существующего парка и поступление на вооружение истребителей МФИ, обладающих сверхманевренностью, малой заметностью, многофункциональным навигационно-прицельным оборудованием и разнообразным управляемым ракетным оружием. ■ Система противоракетного поражения — структурный элемент системы поражения и подавления ВКО, представляющий собой совокупность специально созданных в установленных границах на территории страны и объединенных соответствующими функциональными связями группировок сил и средств ПРО с зонами их поражения. Система противоракетного поражения структурно подразделяется на системы поражения стратегической и нестратегической (тактической) противоракетной обороны. ■ Система поражения стратегической ПРО предназначена для защиты г. Москвы от ударов БР. ■ Основными направлениями развития системы поражения стратегической ПРО являются переход на безъядерный перехват и расширение боевых возможностей: • первоначально предполагается оснастить ПР БП обычной боевой частью (ОБЧ) и расширить область их боевого применения (примерно в два раза по дальности и высоте) с возможностью прикрытия ВЗУ и других объектов; • в дальнейшем планируется введение в систему ПР заатмосферного перехвата с ГСН и ОБЧ, в результате чего система приобретет противокосмический потенциал; • в перспективе для поражения БР могут привлекаться комплексы на новых физических принципах различного базирования. ■ В состав системы поражения нестратегической (тактической) ПРО входят многоканальные ЗРС СД, ЗРС ДД–СД и перспективные ЗРС. ■ Система противокосмического поражения — структурный элемент системы поражения и подавления ВКО, представляющий собой совокупность созданных на земле, в воздушно–космическом пространстве и объединенных соответствующими функциональными связями группировок противокосмических сил и средств с зонами их поражения. Система противокосмического поражения может включать в свой состав средства противокосмической обороны на различных принципах действия: • комплексы доорбитального перехвата КА стационарного и мобильного базирования; • комплексы орбитального перехвата КА (средства перехвата могут выводиться в космос заблаговременно — мины либо оперативно – КА–перехватчики); • комплексы лазерного поражения КА различного базирования; • комплексы радиоэлектронного подавления; • комплексы оптико-электронного подавления; • перспективный ПРК дальнего заатмосферного перехвата. ■ Все эти средства создаются или возможно будут создаваться. ■ Система радиоэлектронного подавления — структурный элемент системы поражения и подавления ВКО, представляющий собой совокупность созданных в установленных границах на территории страны и объединенных соответствующими функциональными связями группировок РЭБ видов и родов войск Вооруженных Сил с их зонами радиоэлектронного подавления (поражения). □ □ «Панцирь–С» представляет собой зенитный ракетно-пушечный комплекс малой дальности. ЗПРК предназначен для защиты гражданских и военных точечных объектов от взвода до полка или для прикрытия ЗРК большого радиуса действия. «Панцирь» способен поражать цели с минимальной отражающей поверхностью от 2—3 кв. см и скоростями до 1000 м/с и максимальной дальностью 20 тыс. м и высотой до 15 м, включая вертолеты, беспилотные летательные аппараты, крылатые ракеты и высокоточные авиабомбы. Фото: Игорь Руденко □ ■ На вооружении частей (подразделений) РЭБ состоят средства радиоэлектронного подавления, решающие задачи дезорганизации системы управления войсками и оружием противника тактического и оперативно–тактического уровня. ■ В ближайшей перспективе на вооружение частей РЭБ планируется поступление многоканальных и высокопотенциальных комплексов и средств постановки помех, обеспечивающих не только подавление РЭС противника помехами, но и функциональное поражение наиболее чувствительных элементов его систем разведки, управления и связи. ■ В самом недалеком будущем ожидается появление радиоэлектронных средств функционального поражения (вывода из строя радиоэлектронной аппаратуры летательных аппаратов мощным электромагнитным излучением). К какой подсистеме системы поражения и подавления они будут отнесены, еще не вполне ясно. ■ Из анализа обобщенных зон поражения и подавления войск (сил) и средств, решающих задачи ВКО РФ, следует, что они пересекаются. Это требует включения в процесс управления даже на стратегическом уровне решения задач распределения ресурса войск (сил) и средств, разрешающих задачи ВКО РФ. Например, распределение средств стратегической и нестратегической противоракетной обороны по ОТР, ГЗЛА и воздушно–космическим самолетам, распределение средств ПРО и ПКО по КА и воздушно-космическим самолетам. Это очень сложный процесс. Для его организации и реализации в ходе военных действий нужны автоматизированная система управления и особая подготовка соответствующих должностных лиц, знание ими всех средств поражения и подавления, а также последствий перераспределения ресурсов для решения неосновных задач. ■ Системообразующим элементом системы ВКО РФ является подсистема управления ВКО РФ — совокупность органов, пунктов управления, средств управления и связи (рис. 4). Только наличие единой системы управления, обеспечивающей выполнение задач боевого дежурства по ВКО (в мирное время), планирование применения войск (сил), привлекаемых к решению задач ВКО, поддержание их в постоянной боевой готовности, всестороннюю подготовку к операциям (боевым действиям), а в военное время — подготовку операций (боевых действий) и руководство войсками (силами) в ходе их ведения, позволит говорить о создании и существовании единой системы воздушно–космической обороны. □ Рис. 4 □ ■ Графика Юлии Гореловой □ ■ Задачи управления войсками (силами) и средствами ВКО РФ, решаемые в системе управления ВКО РФ, можно разделить на общие — выполняемые всеми органами военного управления на всех этапах подготовки и ведения военных действий и специфические — зависящие от видовой и родовой принадлежности и звена управления. Важнейшей из задач управления будет планирование стратегической воздушно–космической операции и управление войсками (силами) в ее ходе. ■ В настоящее время специфические задачи управления войсками (силами) и средствами ВКО РФ на основе информации о космической и воздушной обстановке требуют решения только на стратегическом уровне. При появлении в РКО средств, способных обнаруживать старт и полет ОТР и ГЗЛА, потребуется объединение информации о воздушно–космической обстановке на уровне командования ПВО–ПРО, а в дальнейшем и на уровне оперативных объединений ВВС на стратегических направлениях. ■ В системе поражения и подавления потребуется решение своих специфических задач управления — целераспределения и целеуказания, которые могут решаться на основе обобщенной информации о воздушно–космической обстановке. ■ Основной задачей строительства в части системы управления ВКО РФ должно быть создание к 2020 г. автоматизированной системы управления ВКО с однородной структурой, полномасштабное развертывание которой необходимо завершить к 2030 г. В рамках этой АСУ должно обеспечиваться информационное сопряжение средств автоматизации командных пунктов войск (сил) ВКО. Командные пункты различных уровней управления должны быть оснащены перспективными комплексами средств автоматизации, обеспечивающими формирование единого информационного пространства как совокупности информации о противнике, подчиненных и взаимодействующих войсках (силах), задачах и условиях ведения боевых действий. В полном объеме должно обеспечиваться автоматизированное решение задач управления повседневной деятельностью, мероприятиями всех видов обеспечения и оперативной (боевой) подготовки войск. ■ К 2030 г. должно завершиться создание объединенной автоматизированной цифровой системы связи войск, телекоммуникационной сети, обеспечивающей в реальном масштабе времени реализацию алгоритмов управления войсками и оружием с равновозможным доступом пунктов управления к информационным потокам, что позволит начать реализацию принципов сетецентрического управления войсками в ходе подготовки и ведения боевых действий. ■ Одной из подсистем ВКО является система обеспечения (рис. 5) — структурный элемент системы ВКО, представляющий собой совокупность созданных государственных и военных предприятий, организаций и учреждений, группировок специальных войск (сил) и самих войск (сил) ВКО, а также органов управления ими для решения задач обеспечения ВКО. □ Рис. 5 □ ■ Графика Юлии Гореловой □ ■ Говоря о состоянии и перспективах развития ВКО, нельзя забывать и о подготовке высококвалифицированных военных специалистов — системщиков, способных максимально реализовывать потенциальные боевые возможности разрабатываемых комплексов ВКО и совершенствовать способы их боевого применения с учетом развития СВКН противника. Эта задача является основной для всех вузов ВКО, в которых обучаются курсанты и офицеры не только ВС РФ, но и ВС государств ОДКБ. Для Военной академии ВКО имени Маршала Советского Союза Г.К. Жукова, в отношении которой в настоящее время рассматривается вопрос о придании статуса базового вуза подготовки военных специалистов ПВО ВС государств – участников ОДКБ, — это задача первостепенной важности. ■ Показанные в настоящей статье составные части общей системы ВКО должны функционировать при любой организационной структуре Вооруженных Сил. ■ Отсутствие в настоящее время единого органа управления, отвечающего за планирование воздушно–космической обороны, управление всеми войсками (силами) ВКО и за результат их действий, привело к сложностям в организации борьбы в воздушно-космической сфере. ■ Именно данная проблема явилась главным фактором для обоснования необходимости создания нового вида ВС на основе объединения ВВС и Войск ВКО. Будет ли решена данная проблема с созданием ВКС, зависит от варианта организационных изменений ВС, а также от задач и функций, возлагаемых на создаваемые органы управления. ■ Необходимым условием возможности восстановления и функционирования единой системы ВКО РФ является создание стратегического органа управления ВКО, на который должны быть возложены задачи создания системы ВКО, разработки плана ВКО РФ, принятия решений на применение войск (сил) ВКО в стратегических формах военных действий ВС и их планирование, организации боевого дежурства по ПВО (ВКО), приведения войск (сил) ВКО в высшие степени боевой готовности. ■ Изменение структуры ВС РФ, связанное с образованием ВКС, в свою очередь вызовет необходимость внесения соответствующих изменений и поправок в нормативно–правовую базу, регламентирующую повседневную деятельность, несение боевого дежурства по ПВО (ВКО), боевое применение войск (сил) в воздушно–космическом пространстве. ■ Для эффективного функционирования системы ВКО государства должны быть разработаны и внесены в практику соответствующие правовые акты, в том числе внесены необходимые изменения в закон РФ «Об обороне» или разработан самостоятельный закон «О воздушно–космической обороне». □ Владимир Николаевич Ляпоров, начальник Военной академии воздушно–космической обороны имени Маршала Советского Союза Г.К. Жукова, генерал–майор, кандидат технических наук □ Опубликовано 2 декабря в выпуске № 6 от 2015 года

Admin: ■ ОборонкаОсновное средство ведения войныВедущие государства мира тратят на развитие средств воздушно-космического нападения и ВКО до 50—60% своих военных бюджетов Прошедшая в Москве историческая конференция, посвященная 100–летию противовоздушной обороны, по содержанию выступлений была в большей степени ура–патриотической, чем научной. За перечисленными результатами и цифрами не последовали выводы о роли авиации и войск ПВО в вооруженном противоборстве. Предлагаемый анализ автор рассматривает как ступень к глобальной работе, целью которой видится определение места войск противовоздушной обороны в структуре ВС с учетом расклада сил в современной войне. □ ■ С появлением авиации и началом ее применения в военных действиях в первые два десятилетия XX века специалисты увидели в ней новое перспективное средство вооруженной борьбы, резко меняющее соотношение сил воюющих сторон. Вначале самолеты использовались для ведения разведки и связи, но уже в итало–турецкой и Балканских войнах 1911—1913 гг. они применялись для бомбардировки. В Первой мировой этот опыт был использован не только на поле боя, но и в оперативном тылу противника, для поражения его инфраструктуры. Ударам с воздуха многократно подвергались столицы воюющих государств — Лондон и Париж, крупные объекты в глубине Германии. □ По сравнению с 1913 г. □ ■ Возможность решения задач на поле боя и в тылу противника, которые другим силам и средствам недоступны, стимулировала значительное наращивание численности авиации и улучшение характеристик самолетов во всех воюющих государствах. К ноябрю 1918 г. их самолетный парк увеличился больше, чем в десять раз. Военная авиация насчитывала во Франции более 3300 машин, в Германии — свыше 2700, в Великобритании — около 2000, в России — не менее 1000. □ □ Вооружение и военная техника ЗРС С–400 «Триумф». На переднем плане — передвижная вышка 40В6М для антенного поста из состава 92Н6Е. Фото: Михаил Ходаренок □ ■ Новое средство вооруженной борьбы потребовало сотворения специальных средств противодействия, организации мероприятий по защите войск и объектов от ударов с воздуха. То есть организации противосамолетной обороны, которая стала называться воздушной, а в дальнейшем противовоздушной обороной (ПВО). Были созданы специальные зенитные орудия и пулеметы. Начали организовываться пункты и системы обнаружения и оповещения о воздушном нападении противника. К концу Первой мировой в армиях Германии, Италии, Франции было 4500 орудий зенитной артиллерии, в России — 247 противосамолетных батарей 2—4–орудийного состава. Истребители составляли около 40 процентов военной авиации почти во всех странах. ■ Появление принципиально отличающихся по своим свойствам средств поражения самолетов противника обусловило разную тактику их применения. Истребительная авиация имела задачу уничтожать их на подступах к обороняемым объектам и группировкам войск и преследовать на обратных маршрутах. Наземные зенитные средства непосредственно прикрывали объекты обороны, не давая производить прицельное бомбометание. ■ В то время у руководства воюющих стран не было однозначной оценки вклада тех и других средств в общую эффективность ПВО. После войны было подсчитано, что в ее ходе зенитной артиллерией поражено 25% всех сбитых самолетов, а истребительной авиацией — 75%. То есть последняя показала, что в силу своей маневренности и значительного радиуса действия она оказалась основным средством борьбы с самолетами противника. ■ Эффективность зенитной артиллерии ввиду малой по сравнению с истребителями дальности действия, слабых возможностей организации наблюдения, ограниченного визуальными постами, и отсутствия систем управления была низкой. Но в целом она играла важную роль для уменьшения ущерба обороняемым объектам и войскам. Системы зенитного артиллерийского огня значительно снижали возможности бомбардировочной авиации по прицельному бомбометанию. ■ Несмотря на то, что в годы Первой мировой результаты действий авиации и противоборства в воздухе имели в основном тактическое значение, после ее окончания рядом авторов были сделаны первые выводы о значительном влиянии авиационных ударов и действий сил ПВО на общие итоги. Авиация и средства ПВО продолжали бурно развиваться и применяться во всех военных конфликтах. ■ Существенные выводы о важности авиации и войск ПВО были сделаны из опыта гражданской войны в Испании 1936—1939 гг. Противоборствующие стороны имели как авиацию, так и наземные зенитные средства ПВО. Здесь был накоплен опыт использования последних образцов самолетов и стрелково–пушечного вооружения, а также решались вопросы тактики осуществления налетов, ведения воздушных боев, совместного применения авиации и зенитной артиллерии. □ Первым делом самолеты □ ■ Итальянским генералом Джулио Дуэ была выдвинута и получила развитие теория ведения стратегической воздушной войны. Она предполагала нанесение авиационных ударов для завоевания господства в небе, а также по государственным и экономическим центрам страны для вывода ее из войны. Однако в Советском Союзе эта теория отвергалась. □ ■ Командующий 1–й армией ПВО/ПРО особого назначения (ОН) генерал–майор Андрей Демин. Фото: Игорь Руденко □ ■ Тем не менее опыт показал, что авиация стала одним из мощных средств ведения войны. Ее применение было подчинено прежде всего обеспечению действий наземных войск. С учетом этого осуществлялось строительство авиации в большинстве развитых государств (особенно в Германии). ■ Осознание ее роли привело к пониманию руководством ряда стран важности противовоздушной обороны. Соответственно осуществлялось строительство систем ПВО. В Советском Союзе переломным моментом стал 1932 г. Начальник штаба РККА Александр Егоров глубоко вник в проблемы противовоздушной обороны и изложил их в докладе Реввоенсовету. Было принято решение вынести вопрос на заседание Комитета обороны при правительстве СССР. Совнарком в своем постановлении от 05 апреля 1932 г. признал состояние ПВО страны неудовлетворительным и наметил конкретные мероприятия по укреплению противовоздушной обороны. В результате развития авиации и средств ПВО перед нападением фашистской Германии в июне 1941 г. в Вооруженных Силах Советского Союза насчитывалось около 33 300 самолетов, в том числе примерно 30% истребителей. Для противовоздушной обороны страны было выделено 40 истребительных авиационных полков — 1500 самолетов, около 4000 орудий зенитной артиллерии и 650 зенитных пулеметов. ■ Принято считать, что основным оружием Второй мировой войны являются танки и артиллерия. Однако это не совсем так, например, США, Великобритания и Япония в большей степени развивали авиацию и флот. У Германии в группировках войск при нападении на Францию было 2580 танков и 3824 боевых самолета, при вторжении в Советский Союз — 4300 танков и до 5000 боевых самолетов. В нападении Японии на американскую военно-морскую базу «Перл–Харбор» участвовала только авианосная авиация. В битве за Англию с обеих сторон принимали участие лишь авиация, ракеты и силы ПВО. ■ Военное руководство Германии приняло на вооружение одно из основных положений теории Дуэ о том, что первоочередная задача собственной авиации заключается в быстрейшем уничтожении самолетов противника. С началом агрессии она наносила внезапные массированные удары прежде всего по аэродромам — без существенного противодействия систем ПВО, а уже потом по группировкам войск и другим объектам. Это позволяло завоевывать господство в воздухе и обеспечивать успешное наступление сухопутных войск, тех же хваленых танковых клиньев Гудериана. Так, авиация Польши и Франции была практически уничтожена в первые дни на аэродромах мирного времени ударами немецких ВВС. Сразу после этого усилия немецких военно–воздушных сил были сосредоточены на нанесении ударов по коммуникациям. В результате этих действий из–за отсутствия хоть сколько-нибудь значимой системы ПВО и в Польше, и во Франции возникли непреодолимые трудности в осуществлении мобилизации. Управление войсками было местами полностью парализовано, что привело к разгрому. ■ Из хода военных действий против Польши и Франции должны были последовать важные выводы о том, что, во–первых, любая авиационная держава совершит величайшую ошибку, если в период напряженной международной обстановки, когда каждый день может вспыхнуть война, оставит свои боевые самолеты на аэродромах мирного времени и без мощной системы ПВО; во–вторых, решительный и длительный успех всех наземных и морских операций может быть достигнут лишь при наличии превосходства (господства) в воздухе. Поляки и французы этих знаний не имели и поэтому в 1940 г. совершили грубые ошибки. Советский Союз, несмотря на их горький опыт, повторил такие ошибки в 1941 г. Численный состав ВВС западных приграничных военных округов Советского Союза превосходил группировку ВВС Германии, созданную для нападения на СССР, более чем в 1,6 раза. Однако в результате внезапных ударов немецкой авиации по 66 пограничным аэродромам и отсутствия или небоеготовности сил и средств ПВО в первый день войны было уничтожено около 1200 наших самолетов. Это дало агрессору возможность сразу достичь оперативного господства в воздухе на основных направлениях, а затем и стратегического, которое он удерживал почти до середины войны. ■ Таким образом, силы и средства ПВО государств, подвергшихся агрессии в начале Второй мировой (кроме Великобритании), не выполнили свою главную задачу — защитить ударный ответный потенциал. Агрессор решал задачи не только поражения авиационной составляющей противостоящей стороны, но и противовоздушной обороны своих группировок войск. Стране, подвергшейся нападению, в результате потерь самолетов нечем было наносить ответные удары. □ Английский рецепт □ ■ Наиболее успешный характер действий авиации и сил ПВО во Второй мировой войне имел место в сражении за Англию. Многократные попытки немецкой авиации разгромить ее военный и экономический потенциал ни к чему не привели. Немецкие ВВС понесли огромные потери от системы ПВО Англии и у них не хватило сил решить исход противостояния в свою пользу. Если бы противовоздушную оборону удалось подавить, ничто не помешало бы немецкому вторжению на острова как по воздуху, так и по морю. Высокая устойчивость ПВО позволила английским, а затем и американским ВВС постепенно перейти от чисто оборонительных к активным действиям по нанесению ударов по объектам Германии. □ □ Всевысотный обнаружитель 96Л6–1 на полигоне Ашулук. РЛС принята на вооружение в 2008 г. С начала 2014 г. на вооружение радиотехнических полков, несущих боевое дежурство по противовоздушной обороне Москвы и Центрального промышленного района, поступили 5 РЛС 96Л6Е–1. Фото: Игорь Руденко □ ■ Немецкая противовоздушная оборона имела в 1943 г. значительное количество истребителей, что давало возможность наносить серьезный урон англо–американской авиации. Он в некоторых случаях достигал 15—20% участвовавших в бомбардировке самолетов. Высокие потери, понесенные англо–американцами, заставили их совершенствовать тактику применения своей авиации, что позволяло отвлекающими действиями специально выделенных сил скрывать истинные объекты ударов и защищать бомбардировщики в полете принятыми на вооружение истребителями дальнего действия. Значительные трудности для немецкой ПВО были созданы применением специальных авиасоединений, сбрасывавших алюминиевые ленты и использовавших специальную аппаратуру постановки помех. Принятые меры значительно увеличили потери немецкой истребительной авиации, что потребовало перераспределения части зенитной артиллерии с прикрытия войск на военные и промышленные объекты. ■ В течение войны многократным (до 10—30 раз) массированным бомбардировкам с воздуха подвергся 131 немецкий город. За январь, февраль и март 1945 г. на территорию Германии было сброшено 329 тыс. тонн бомб. Удары такого масштаба привели к тому, что немецкая военная промышленность к середине апреля 1945 г. фактически перестала существовать. Железнодорожное сообщение в ряде областей прекратилось, движение по шоссейным дорогам было крайне ограниченным. Многие районы Германии испытывали серьезный недостаток в продовольствии. Немецкие сухопутные войска с каждым днем теряли подвижность, передача приказов была чрезвычайно затруднена или вообще невозможна. ■ Насколько критической была обстановка в Германии уже в декабре 1944 г., можно судить по следующему отрывку из доклада рейхсминистра вооружений и боеприпасов Шпеера Гитлеру: «Эти цифры показывают, что мы не можем обеспечить войска боеприпасами, углем ни наше судоходство, ни железнодорожный транспорт, ни газовые заводы и электростанции, ни промышленность и сельское хозяйство. Поэтому мы с уверенностью можем ожидать окончательного развала всей немецкой экономики через 4—8 недель. После этой катастрофы дальнейшее ведение войны станет невозможным». Полный разгром Германии наступил через семь с половиной недель. □ От Перл–Харбора до Мидуэя □ ■ Факты подтвердили одно из положений теории Дуэ, который утверждал, что авиационные удары с целью уничтожения объектов экономики и инфраструктуры государства в стратегическом плане более эффективны, нежели по войскам. Это подтвердилось и в послевоенных локальных конфликтах. □ ■ Начальник расчета ВВО 96Л6–1 на рабочем месте. Фото: Игорь Руденко □ ■ Ход Второй мировой войны на Тихом океане продемонстрировал также решающее влияние противоборства в воздухе на действия и операции флотов. Ярким примером является налет японской авиации на военно-морскую базу США Перл–Харбор, когда из–за бездействия системы ПВО были потоплены или серьезно повреждены восемь линкоров и три легких крейсера. Из 304 американских самолетов японская авиация уничтожила 188 (57%). Через три дня после налета на Перл–Харбор, 10 декабря 1941 г. английский тихоокеанский флот, ПВО которого не оказала существенного противодействия японской авиации, потерял линкор «Принц Уэльский» и линейный крейсер «Рипалс». Утрата двух наиболее мощных боевых единиц английского флота была неопровержимым доказательством того, что корабли, не обеспеченные противовоздушной обороной, обречены на поражение. ■ Важнейшую роль авиация сыграла на Тихоокеанском театре и в мае–июне 1942 г. Сражение в Коралловом море останется в истории флота как первое, исход которого был решен авиацией. Стороны вели бой, находясь вне зоны досягаемости корабельной артиллерии. Самолеты США смогли потопить два японских авианосца. У острова Мидуэй американским пикирующим бомбардировщикам удался внезапный налет на три авианосца императорского флота, почти не оказавших сопротивления. В течение нескольких секунд корабли были выведены из строя: один затонул немедленно после атаки, другой был оставлен командой и затоплен самими японцами, третий поврежден, а затем добит американской подлодкой. С потерей авианосцев японский флот стал беззащитен с воздуха, что и решило его участь. ■ Последующий ход событий показал, что именно авиация становится решающим фактором в противостоянии на море. Ей отводится главная роль как при нанесении поражения флоту противника, так и при защите своих сил от вражеских действий.

Admin: ПВО должна быть системной □ ■ Обобщение опыта Второй мировой, прежде всего борьбы за господство в воздухе на советско–германском фронте, битвы за Англию, авиационных ударов США и Великобритании по объектам Германии, операций на Тихом океане, приводит к выводу: уже тогда достаточно четко обозначилась закономерность зависимости хода и исхода боевых действий армии и флота от результата противоборства в небе. Великобритания была первой, чье руководство оценило важность оперативного и стратегического применения авиации и сил противовоздушной обороны. Именно благодаря наличию стратегической системы ПВО страна сумела отразить авиационные и ракетные атаки Германии и перейти к нанесению ответных ударов по городам и узлам коммуникаций противника. □ □ Низковысотный обнаружитель 5Н66М с универсальной вышкой 40В6М (или 40В6МД) высотой до 39 метров обнаруживает цель с ЭПР 0,02 кв. м и высотой полета 500 м на дальности 90 км. Фото: Игорь Руденко □ ■ Данные выводы следовало бы сделать руководству всех ведущих государств. Но для послевоенного периода они были слишком революционными. Клинья Гудериана и прорывы танковых армий Рыбалко, Ротмистрова, Катукова затенили тот факт, что успешные действия массовых группировок бронетехники, сухопутных войск и сил флота имели место только при завоевании полного господства в воздухе. ■ В целом главным средством борьбы с воздушным противником во Второй мировой войне стала авиация. Из 77 тыс. немецких самолетов, потерянных на Восточном фронте, советскими ВВС было уничтожено 57 тыс., в том числе истребительной авиацией — 44 тыс. Столь значительный вклад в борьбу за господство в воздухе был обусловлен ее свойствами: маневренностью и значительным в сравнении с зенитной артиллерией радиусом действия. ■ Необходимо отметить, что уничтожение средств воздушного нападения не самоцель системы ПВО. Некоторые авторы при определении вклада в победу спекулируют цифрами. Например, принижают роль противовоздушной обороны в Великой Отечественной войне, утверждая, что ВВС уничтожили 57 тыс. немецких самолетов, а войска ПВО — чуть более 7300. Но на самом деле главная цель действий системы ПВО — не уничтожать средства воздушного нападения противника, а сохранять обороняемые объекты. В частности, при обороне Москвы к городу прорвалось только 229 немецких самолетов, что составляет 2,6% от общего количества вылетов. То есть немецкая авиация при противодействии мощной системы ПВО Москвы не смогла реализовать численное превосходство. Обороняемые объекты были сохранены. Предотвращенный ущерб в несколько раз превосходил стоимость всей участвовавшей в ударах немецкой авиации. ■ Важную роль здесь играет и ударная авиация, поражающая средства противника на аэродромах и авианосцах. В отдельных случаях она являлась единственным средством борьбы со средствами воздушного нападения. В частности, успешным методом борьбы с немецкими «Фау–2» было только разрушение авиацией Великобритании стартовых площадок, баз снабжения и промышленных предприятий, производивших ракеты. ■ К сожалению, советское военное искусство новые закономерности заметило не сразу, иначе как можно объяснить преимущественное развитие и производство в послевоенный период сотен тысяч танков (основная масса которых была вывезена за Урал, где и заржавела) и другого вооружения Сухопутных войск, а также преимущественное в пылу множества реорганизаций Вооруженных Сил России сокращение авиации и разрушение стратегической системы ПВО государства. □ Главное поле боя – небо □ ■ После Второй мировой каждая следующая локальная война характеризовалась все большей долей участия в вооруженном противоборстве авиации и ПВО, его растущим влиянием на ход и исход военных действий. При этом на балансе сил стали сказываться новые достижения в области развития средств борьбы в воздушном пространстве. Появились реактивная авиация и зенитные ракеты. Значительно расширилось пространство ТВД. □ □ ■ В войне в Корее (1950—1953 гг.) была впервые широкомасштабно применена реактивная авиация. Массированным ударам американских ВВС были противопоставлены крупные силы ПВО, прежде всего истребительной авиации. Противостояние в Корее подтвердило решающее влияние результата противоборства в воздушной сфере на общий ход и исход войны и решающую роль в ПВО истребительной авиации, которая уничтожила 1097 самолетов противника. На счету зенитной артиллерии — 212 самолетов. ■ Война США с Северным Вьетнамом (1965—1973 гг.) стала первой, содержанием которой явилось только противоборство авиации и сил ПВО. Тогда впервые были применены поставленные из СССР зенитные ракетные комплексы, что вынудило командование США перейти к массированному применению своей авиации (до 200 самолетов одновременно) и планированию специальных действий по преодолению системы ПВО. Наблюдался рост числа обеспечивающих средств воздушного нападения (СВН), широко применялись средства радиоэлектронной борьбы, появилось первое высокоточное оружие. Несмотря на все предпринятые американцами меры, в целом действия системы ПВО Вьетнама отмечаются как успешные, что и решило общий исход войны в его пользу. Появление у зенитчиков ракетных комплексов резко увеличило их общий вклад в эффективность противовоздушной обороны. Данные по потерям авиации США во Вьетнаме в разных источниках существенно различаются (от 8612 до 2500 самолетов и вертолетов). ЗРВ уничтожили 1350 самолетов США. □ ПВО как приоритетная цель □ ■ В арабо–израильских войнах с 1967 по 1982 г. противоборство авиации и сил ПВО велось с переменным успехом. В июне 1967 г. израильская сторона после тщательной подготовки нанесла внезапные одновременные авиационные удары по всем элементам системы ПВО Египта, его зенитные средства и истребительная авиация из–за слабой разведки оказались застигнуты врасплох и были почти полностью уничтожены. Однако в октябре 1973 г. авиация Израиля, несмотря на тщательную подготовку своих действий, столкнулась в районе Суэцкого канала с эффективным противодействием мощной зенитной ракетной группировки смешанного состава, развернутой на заранее подготовленных в инженерном отношении позициях. Силы и средства ПВО АРЕ и Сирии за 18 дней уничтожили в общей сложности около 110 самолетов. Общих целей военных действий Израиль не достиг. □ □ Самоходный зенитный ракетно–пушечный комплекс наземного базирования «Панцирь–С1» на полигоне Ашулук. Индекс ГРАУ — 96К6. По кодификации НАТО — SA–22 Greyhound (англ. — борзая). Фото: Игорь Руденко □ ■ Его авиаудары по группировке сил ПВО Сирии в долине Бекаа в 1982 г. показали, что наличие у противостоящей стороны достаточно мощной системы ПВО требует планирования специальной операции по ее подавлению. При этом все силы авиации привлекаются только на борьбу с ПВО. И независимо от исхода их противоборства авиация не может одновременно выполнять другие задачи военных действий по поддержке сухопутных войск и нанесению ударов по объектам. То есть система ПВО до своего подавления в значительной степени или даже полностью предотвращает ущерб обороняемым объектам и группировкам войск. ■ В англо-аргентинском конфликте (март–июнь 1982 г.) для обеспечения высадки и действий экспедиционных сил Великобритании на Фолклендских островах была создана мобильная система ПВО, состоящая из трех районов, организованы постоянная разведка и взаимодействие зенитных средств кораблей и авиации. Это привело к тому, что несмотря на шестикратное превосходство в авиации, потери самолетов Аргентины оказались втрое больше, чем Великобритании. ■ В действиях авиации США против Ливии в 1986 г. был воплощен замысел достижения внезапности нанесением удара самолетами ночью с удаленных баз с несколькими дозаправками в воздухе. Нанесение удара по объектам было тщательно спланировано. Система ПВО преодолевалась в обход зон разведки и огня (удар с юга), радиоэлектронным и огневым ее подавлением (удар с севера). Группировка ПВО Ливии в силу отсутствия необходимой разведки, низкой боевой готовности и пассивности авиации с задачами не справилась. □ Космос как тенденция □ ■ Война в зоне Персидского залива (зимой 1991 г.) очень ярко показала решающее значение хода и исхода борьбы в воздухе для достижения успеха в целом. Именно после этой войны советским (фактически уже российским) военным искусством впервые признана данная закономерность. Было замечено, что противовоздушная оборона уже давно переросла тактические рамки и превратилась в важнейший оперативно-стратегический фактор обороноспособности любого государства, а также то, что применение средств воздушного нападения и ПВО эффективно при обеспечении их действий космическими системами. ■ Многонациональные силы (МНС) тщательно подготовили действия СВН, прежде всего на основе данных космической разведки, и проведением так называемой воздушной кампании в течение 38 суток решили все основные стратегические задачи войны. При этом активность авиации поддерживалась на уровне 400—850 боевых вылетов в сутки. На объекты Ирака было сброшено 88 500 тонн бомб различных типов, что по масштабам соизмеримо со всей восточноевропейской фазой Второй мировой войны. Для подавления объектов и средств ПВО впервые массово в отдельном эшелоне применялись крылатые ракеты и малозаметные самолеты, выполненные по программе «Стелс». ПВО Ирака была построена как комплексная эшелонированная система с достаточно современной авиацией. Однако разведка и зенитные расчеты не могли вести борьбу с СВН в условиях радиоэлектронного и огневого подавления высокоточным оружием. В итоге сопротивления практически не было. Применение Багдадом оперативно–тактических ракет типа «СКАД» вынудило МНС создавать элементы противоракетной обороны с применением космических систем разведки, связи и навигации. Сухопутные войска МНС вступили в сражение на заключительном этапе и действовали не более 100 часов. ■ Операция вооруженных сил США и Великобритании в Ираке «Лиса в пустыне» (17—20 декабря 1998 г.) проводилась уже только средствами воздушного нападения. В ходе операции последовательно наносились ракетно–авиационные удары высокоточным оружием только в темное время суток на глубину до тысячи километров с интервалами три часа и продолжительностью от одного до трех часов. При этом последовательно было поражено более 100 объектов на территории Ирака. ■ В военных действиях США и других государств НАТО против Югославии в 1999 г. все поставленные задачи были решены и цели достигнуты только средствами воздушного нападения и космическими обеспечивающими системами без привлечения других сил. Действия СВН начались нанесением двух массированных авиационно–ракетных ударов, после которых альянс действовал выборочно с интенсивностью около 50—70 самолетов в сутки. Авиация и ракеты работали группами по значительному количеству объектов. За 78 суток войны авиация НАТО совершила 38 тыс. боевых вылетов, было запущено около тысячи крылатых ракет воздушного и морского базирования. ■ Действия сил ПВО Югославии ввиду низких возможностей носили характер «партизанской» тактики и существенного ущерба нападающим СВН нанести не смогли. В результате действий СВН НАТО в Югославии уничтожены основные стационарные военные и промышленные объекты, электронные средства массовой информации, узлы коммуникаций, нарушено государственное и военное управление. Руководство страны было вынуждено принять все требования агрессоров. ■ При проведении контртеррористической операции «Несгибаемая свобода» в Афганистане в 2001 г. американское командование с самого начала, применяя принцип центральносетевого ведения боевых действий, наносило удары по выявляемым объектам самыми различными силами и средствами – от современных систем вооружения с лазерным наведением до обычных авиабомб. Это позволило решить поставленные задачи с минимальными потерями сухопутных войск и сил специальных операций. ■ В операции «Свобода Ирака» в 2003 г. полное превосходство авиации в количественном составе и качественном отношении коалиционных сил не дало противнику возможности эффективно ей противодействовать. Это позволило 200–тысячной сухопутной группировке союзников наступать на Багдад и добиваться решающего перевеса сил в любом бою. Только полуторасуточный перерыв в авиационной поддержке своих сил из–за песчаной бури заставил сухопутные войска американцев и англичан приостановить продвижение, которое могло быть сопряжено со значительными людскими и материальными потерями. ■ Опыт внутренних конфликтов также показывает решающее значение противоборства в воздушной сфере. Например, на Северном Кавказе в антитеррористической операции в Чечне в 1999—2000 гг. в среднем каждый второй объект бандформирований поражался ударной авиацией из состава группировки федеральных сил. При появлении же у боевиков переносных ЗРК действия авиации практически парализовывались. ■ В операции по принуждению Грузии к миру в августе 2008 г., несмотря на недостатки управления и противодействие системы ПВО, важную роль сыграли авиационные удары по объектам вооруженных сил агрессора. ■ Действия коалиционных сил стран НАТО в Ливии в 2011 г. начались с авиационных ударов для создания бесполетной зоны в целях обеспечения действий группировок сухопутных войск. □ Глобальный вызов требует адекватного ответа □ ■ В настоящее время новым направлением совершенствования средств воздушного и ракетного нападения стало создание гиперзвуковых летательных аппаратов: пилотируемых гиперзвуковых самолетов различного назначения, управляемых ракет с большой дальностью полета на высотах 40—60 километров, планирующих головных частей для баллистических ракет. Такие аппараты могут применяться для ведения разведки, поражения важных объектов в любом районе мира, перехвата воздушно–космических целей, выведения, обслуживания и снятия с орбиты военных спутников. ■ Реализация данных программ ведет к полному стиранию грани в средствах и ведении военных действий в воздушном и космическом пространстве, которое становится единой сферой вооруженной борьбы. Развиваются средства противовоздушной, противоракетной и противокосмической обороны, происходит их интеграция в единую систему воздушно-космической обороны (ВКО). ■ Ведущие государства мира тратят на развитие средств воздушно–космического нападения и ВКО до 50—60% своих военных бюджетов. Это ведет к еще большему увеличению роли вооруженной борьбы в воздушно–космической сфере. ■ Таким образом, силы и средства воздушного и ракетного нападения, прежде всего США и НАТО, стали основным средством ведения войны. Они способны при отсутствии эффективного противодействия систем ПВО и ПРО (ВКО) противостоящей стороны нанести разоружающий удар любому государству и за несколько дней решить все стратегические задачи войны. Основным сдерживающим фактором от такого нападения на Россию являются ее стратегические ракеты наземного и морского базирования и дальняя авиация (стратегические ядерные силы). До тех пор, пока страна будет способна во встречном или ответном ударе нанести агрессору неприемлемый ущерб, нападение на нее маловероятно. Именно для сохранения «потенциала возмездия» прежде всего и должна строиться противовоздушная и противоракетная оборона России в общей системе ВКО. ■ Сдерживание агрессоров от развязывания крупномасштабных войн и вооруженных конфликтов, предотвращение их эскалации — основная задача стратегических ядерных сил и Войск ВКО России. Для этого они должны контролировать состояние и деятельность группировок сил воздушно-космического нападения потенциальных противников, своевременно обеспечивать руководство государства (президента Российской Федерации — Верховного главнокомандующего Вооруженными Силами) достоверной информацией о воздушно–космической обстановке для принятия соответствующих решений, а также защищать силы и средства ответного удара для нанесения агрессору неприемлемого ущерба. ■ Авиация и Войска ВКО призваны решать и другие задачи по обеспечению безопасности государства в воздушно–космической сфере. С началом войны авиация должна завоевывать и удерживать господство в воздухе; нарушать военное и государственное управление противника, функционирование объектов тыла и военно–экономического потенциала противника; вести борьбу с его авиационными, ракетно–ядерными, противовоздушными, сухопутными, корабельными группировками и резервами; осуществлять авиационную поддержку войск и сил; десантировать и обеспечивать воздушные десанты; перевозить по воздуху войска, ВВТ и другие материальные средства; вести борьбу с воздушными и морскими десантами противника; выполнять специальные задачи. ■ Войска ВКО должны непрерывно контролировать использование воздушного пространства и пресекать нарушение режима полетов и государственной границы Российской Федерации в воздушном пространстве. А с началом локальной или региональной агрессии — оповещать войска, органы и пункты управления о воздушной обстановке, отражать (ослаблять) удары средств воздушно–космического нападения противника, не допускать завоевания им превосходства в воздухе, обеспечивать развертывание группировки ВС РФ, защиту военных объектов и войск, населения и экономики. ■ В настоящее время соотношение сил и средств авиации и ВКО, способных вести противоборство с наиболее серьезными из вероятных противников, выглядит крайне невыгодным для России. Поэтому задача должна решаться комплексно. Борьба с воздушно-космическим противником реализуется как стратегическая операция. В силу ее важности в начальном периоде военных действий привлекаются все войска, силы и средства, способные противодействовать воздушно–космическому нападению. Они применяются для разведки, уничтожения и подавления средств противника как в полете, так и на земле и море. ■ Создание воздушно–космических сил путем объединения ВВС и Войск ВКО упростит на уровне ВС общее согласование действий ударных и оборонительных сил для борьбы с воздушно–космическим противником при условии возложения на главное командование ВКС стратегических задач по организации такой борьбы. □ Владимир Васильевич Барвиненко, заслуженный деятель науки РФ, доктор военных наук, профессор □ Опубликовано 2 декабря в выпуске № 6 от 2015 года

Admin: ■ 10–12–2015Летела, падая, ракета…Противоракетная оборона: аргументы «против» и «за» Сегодня, когда американцы продолжают работы по ПРО, а баллистические ракеты большой дальности стали доступны немалому числу государств, в российском экспертном сообществе стал дискутироваться вопрос, а не пора ли и России подумать об обороне в этом плане. Среди этой группы аналитиков — главный научный сотрудник Института мировой экономики и международных отношений РАН доктор политических наук Александр Савельев. □ ■ Одним из основных аргументов противников ПРО является тезис о том, что развёртывание таких систем ведёт к подрыву стратегической стабильности и росту угрозы ядерной войны. Система противоракетной обороны может быть использована американцами для перехвата ослабленного ответного удара (на данный момент России или Китая). На этом в целом и строится их аргументация. Также утверждается, что стабильность будет ещё более подорвана, если обе стороны будут обладать системами ПРО. ■ Но заслуживают внимания, думается, аргументы и иного рода. Если в обычной войне при планируемых 80—90 процентах успеха наступательная операция не только может, но и должна быть проведена, то при планировании первого обезоруживающего ядерного удара против примерно равного по силам противника 80–процентная и даже 90–процентная гарантия успеха недостаточна. Всё может обернуться полной катастрофой. ■ В ответ на агрессию на территорию страны, первой нанёсшей удар, обрушатся как минимум несколько десятков ядерных бое¬зарядов со всеми вытекающими отсюда последствиями. При этом ответный удар может быть нанесён по крупным экономическим центрам, а не по стратегическим силам, которые уже будут задействованы агрессором в первом ударе. ■ Не стоит, видимо, особо говорить и о том, что агрессор, планируя массированный противосиловой удар, может полностью игнорировать вариант ответно–встречного удара. Вряд ли у кого–либо возникнут сомнения в том, что если система предупреждения выдаст информацию о старте десятков и, возможно, сотен ракет в направлении её территории, то жертва агрессии будет спокойно ожидать результатов подобного нападения. ■ Следует отметить, что до последнего времени все испытания американских систем осуществлялись в «идеальных условиях». Были известны точное время старта, траектория полёта ракеты–мишени (боеголовки), место предполагаемого удара. Боеголовка ракеты не была окружена ложными целями, а система обнаружения, сопровождения и наведения перехватчиков не подвергалась внешним воздействиям. Даже при таких обстоятельствах далеко не все испытания завершились успешно. ■ Если говорить о России и США, то «в лучшем» для агрессора случае в ответном ударе в его сторону отправятся от 150 до 300 ядерных боезарядов. В обозримом будущем американская ПРО не справится с задачей их перехвата. Здесь даже десятками радаров ПРО и сотнями перехватчиков, развёрнутых по всей территории страны, проблему не решить. Это к вопросу о том, следует ли американцам полагаться на свою систему ПРО. ■ Тем не менее считаю, что в качестве ответных мер на развёртывание известной ядерной державой системы ПРО целесообразно не только совершенствовать средства прорыва обороны, но и подумать о собственной ПРО, затрудняющей планирование первого удара. И если объектами первого удара, скорее всего, будут стратегические наступательные вооружения и система управления, то логично было бы именно их в первую очередь и защищать. ■ При наличии системы ПРО в неясных случаях (направляющаяся в нашу сторону одиночная ракета или боеголовка) появляется возможность отдать приказ об уничтожении опасного объекта, а не готовиться к запуску своих ядерных ракет. К тому же возможен вариант, когда любая из стран, обладающая ракетным вооружением, или террористическая группа, получившая возможность запустить единственную (и необязательно с ядерной боеголовкой) ракету, может попытаться спровоцировать конфликт между двумя великими ядерными державами. Такая провокация теоретически может быть осуществлена и с помощью «кибероружия», если террористам удастся каким-то образом инициировать ложный сигнал о ракетно–ядерном нападении, проникнув в систему раннего предупреждения или заставив её среагировать на какое–то внешнее воздействие. ■ На пути к ещё более глубоким сокращениям ядерного оружия (не только России и США, но и других ядерных государств) противоракетная оборона способна заполнить «вакуум безопасности», порождаемый опасениями возможного подрыва стратегической стабильности в случае резкого снижения уровней ядерного противостояния, о чём говорят многие специалисты. ■ А если отношения между Россией и США вернутся к нормальному состоянию (хотелось бы надеяться на это), то речь может идти и о разработке системы противометеоритной и противоастероидной защиты Земли… ■ И ещё одно соображение в размышлениях о ПРО. Распространение ракетных технологий на планете продолжается, а роль фактора неопределённости в системе международных отношений не уменьшается. Создание же надёжной защиты — дело не быстрое, требующее значительных затрат ресурсов и времени. □ ■ Автор — Александр Савельев

Admin: ■ ОборонкаКосмос как поле битвыВ глобальном воздушно–космическом пространстве возможны стратегические операции с участием военно–космических и ракетно–авиационных сил ведущих государств мира В последние годы успешные разработки гиперзвуковых летательных аппаратов (ГЗЛА) и воздушно–космических самолетов привели к заполнению того слоя околоземного пространства (40—100 км), в котором аэродинамические аппараты уже не могут летать, а искусственные спутники еще не могут иметь устойчивой орбиты. Так третья физическая среда (воздушная) и четвертая физическая среда (космос) соединились в единое воздушно–космическое пространство. □ ■ Как в природе, так и в обществе есть факты, события, процессы и явления, которые назревают, зарождаются, существуют и прекращаются независимо от того, что мы о них думаем. Человек может создать предпосылки и даже быть причиной возникновения явления. Он может повлиять на него, создав другие условия и предпосылки. Но своим отношением к реальности ее саму нельзя отменить. Игнорируя или отрицая, невозможно помешать тому, что объективно случилось. □ □ В ходе недавних учений «Боевое содружество – 2015» на полигоне Ашулук было задействовано более 1000 военнослужащих и 200 единиц специальной и боевой техники Воздушно–космических сил России. Фото: Игорь Руденко □ ■ Примерно такая обстановка неприятия формируется в отношении научной категории «воздушно–космический театр военных действий» (ВК ТВД). Что изменится, если мы откажемся от данного термина и не станем включать его в официальные энциклопедии, а тем более в руководящие документы по подготовке и ведению военных действий? Исчезнет ли от этого воздушно–космический ТВД как объективный феномен современной войны? Или, может быть, сами собой рассосутся обстоятельства вооруженной борьбы, обусловливающие его существование? ■ Попробуем последовательно и логично разобраться в проблеме. □ Истоки понятия ТВД □ ■ Кто бы ни создал человека, естественной средой обитания его творения на нашей планете оказалась земная твердь. На некоторое время человек мог погружаться в воду, а для поддержания жизни был обязан ее пить. Он дышал воздухом, но не жил в воздушном пространстве и не летал, как птица. ■ Живя в конфликтных противоречиях с природой и между собой, люди освоили привычную среду обитания не только в мирных целях, но и в борьбе за существование. Растущее число войн и расширение их масштабов, совершенствование средств и способов вооруженного насилия превратили земную поверхность в пространство боевых действий. ■ Воеводы и полководцы прошлого одерживали победы и терпели поражения. Анализируя свои успехи и неудачи, они стремились понять их причины. Часть этих причин была связана с оценкой условий поля боя. Командующий, который лучше учел военно–географические факторы обстановки, занимал более выгодные позиции и имел больше шансов на победу. Задача эта была непростой. Как в известном стихотворении: «Мы долго молча отступали… Но вот нашли большое поле — есть разгуляться где на воле!». Впрочем, оценка района боевых действий была интуитивной. В лучшем случае она строилась на своем и чужом опыте, но не была научной. ■ Именно опыт наполеоновских сражений начала ХIХ века всколыхнул военно–теоретическую мысль, в том числе по линии военной географии. Первыми научными категориями в этой области стали «театр войны» (ТВ) и «театр военных действий» (ТВД). Предложили их практически одновременно Антуан Анри Жомини в труде «Очерки военного искусства» и Карл Клаузевиц в двухтомнике «О войне». Согласно их теории «ТВ охватывает все страны, в которых две воюющие державы могут друг на друга нападать, действуя или со своей территории, или же с территории своих союзников и второстепенных государств, вовлеченных ими в вихрь войны». А под ТВД понималась часть территории ТВ, в пределах которой проходило генеральное сражение главных сил воюющих сторон, обычно решавшее ход и исход войны в целом. Считалось, что на ТВД «действует одна или несколько армий отдельно от других войск». В свою очередь ТВД делился на операционные зоны, в пределах которых часть армии (например корпус) решала одну частную задачу. Операционная зона включала несколько операционных линий, назначаемых дивизиям. ■ Таким образом, понятие ТВД не просто носило географический смысл, а имело военно-стратегическую целесообразность. При формировании способа боевых действий, когда необходимы ответы на вопросы: «Какими силами?», «Когда?» и «Где?», по крайней мере с третьим (пространственным) у командиров и подчиненных не было проблем взаимопонимания. ■ При изучении ТВД первоначально внимание уделялось только характеристике природных условий и их влиянию на ход и исход военных действий. Русский военный теоретик Дмитрий Алексеевич Милютин, профессор кафедры военной географии Академии Генерального штаба (в последующем генерал–фельдмаршал, военный министр России), разработал более полную методику. В 1847 г. в труде «Первые опыты военной статистики» он сформулировал положение о том, что «при оценке ТВД, кроме чисто географических, необходимо учитывать политические, экономические, нравственные и другие факторы». ■ Изучение и подготовка ТВД вначале осуществлялись в основном в интересах сухопутных войск, так как они играли решающую роль в войне. Но человек все активнее осваивал вторую среду обитания на планете Земля — Мировой океан. И, конечно же, в военных целях. С появлением флотов в состав ТВД стали включать акваторию морей. Так, во время Русско–японской войны (1904—1905) ТВД уже охватывал не только территории Кореи и Маньчжурии, но и акватории Японского и Желтого морей. ■ Впоследствии, когда вооруженная борьба в море вышла на уровень решения самостоятельных стратегических задач, а также пришло понимание, что средства и способы ее ведения существенно отличны от тех, что применяются на суше, театры военных действий стали делить на континентальные (КТВД) и океанские (ОТВД). Хотя определенное «географическое пересечение» этих понятий было сохранено. В состав КТВД включались прибрежные акватории, откуда корабли могли действовать по наземным объектам (участвовать в операции на континентальном ТВД). В состав ОТВД включалась полоса суши, где располагались объекты морской инфраструктуры и откуда наземная группировка войск своими действиями могла участвовать в операции на ОТВД. ■ Принципиально важной в таком условном делении пространства войны была констатация приводимых ниже догматов. 1. Войска (силы, средства), действующие на суше, и войска (силы, средства), действующие в море, принципиально различны по физическим принципам и способам ведения вооруженной борьбы. 2. На суше и в океане (в пределах КТВД и ОТВД) требуется решение самостоятельных задач стратегического масштаба. 3. На КТВД и ОТВД необходимо создание самостоятельных межвидовых группировок ВС стратегического масштаба. Их основу на КТВД составят объединения СВ, а на ОТВД — объединения ВМФ. 4. В границах КТВД и ОТВД создается принципиально различная военная инфраструктура, отвечающая потребностям созданных (создаваемых) стратегических группировок ВС. ■ Примечательно, что разделение театров военных действий на континентальные и океанские было прекращено в начале ХХI века. Им на смену пришел просто ТВД. Но произошло это не потому, что изменились объективные обстоятельства (потеряли актуальность перечисленные выше догматы), а потому, что Россия ослабла в военном отношении. Нехватка средств (прежде всего кораблей) для ведения современной войны натолкнула реформаторов на идею комплексирования группировок войск посредством обезличивания ТВД. Насколько это грамотное решение, вопрос спорный и лежит за рамками целей данной публикации. Оставим его на другой раз. □ Воздушно–космическая сфера □ ■ Еще Петру Первому принадлежат слова: «Не мы, а наши правнуки будут летать по воздуху, ако птицы». А великий Суворов перспективу освоения воздушного пространства оценивал с присущей ему полководческой практичностью: «Кабы мог я быть птицей, владел бы не одной столицей». □ ■ Огонь ведет зенитная ракетная система С–400 «Триумф». Фото: Игорь Руденко □ ■ В начале ХХ века человечество создало летающие устройства, перемещающиеся в третьей физической среде — воздушной, и сразу же распространило в нее вооруженную борьбу. Внешнее сходство воздушного пространства с морскими просторами обусловило появление таких терминов, как «воздушный океан», «воздушный флот», «воздушная эскадра», «воздухоплавание». ■ На деле вооруженная борьба в воздухе оказалась коренным образом отличной от борьбы в море. Но увидеть эти отличия было дано не всем и не сразу. ■ «Победа улыбается тому, кто предвосхищает изменения форм войны, а не тому, кто приспосабливается к изменениям». Эти слова принадлежат великому предсказателю характера будущих войн итальянскому генералу Джулио Дуэ. Еще когда самолеты «не летали, а только подпрыгивали», он говорил о необходимости создания воздушных флотов, об их применении в будущих воздушных операциях. Дуэ разработал концепцию воздушных войн и теорию господства в воздухе. Но самое главное — он настаивал на поручении воздушным силам самостоятельных задач: «Создать воздушные силы, способные одними своими средствами выполнять боевые задачи, в которых ни сухопутная армия, ни морской флот не будут в состоянии оказать им содействие каким бы то ни было образом». ■ И хотя генерал не употребляет в своих трудах термин «воздушный ТВД», он категорически противопоставляет поле боя в воздухе полю боя на земле: «Все, что с рождения человечества предписывало войне свои условия и определяло ее основные свойства, не имеет более никакого влияния на действия в воздухе». ■ Но все это сбудется через много десятилетий. А пока — в Первой мировой войне авиация применялась для решения задач не выше тактического масштаба. Ее действия на поле боя способствовали успеху сухопутных войск, но не имели самостоятельного значения. ■ Во Второй мировой войне Германия и ее союзники из 13 тысяч боевых самолетов почти половину сосредоточили на Восточном фронте. Это позволило создать оперативные объединения люфтваффе — воздушные флоты. Уровень решаемых авиацией задач поднялся до оперативного. Но степень ее самостоятельности еще не была высокой. Большая часть сил применялась для поддержки сухопутных войск в наступлении или обороне. Да и по пространственным характеристикам бомбардировщики ВВС фашистской Германии пока не были способны действовать в стратегической глубине территории СССР. ■ Но уже после окончания Второй мировой войны ведущие государства совершили технологический прорыв в военной области. Соединенные Штаты Америки создали образцы стратегических бомбардировщиков, самолетов стратегической разведки. Появились межконтинентальные баллистические ракеты наземного базирования и баллистические ракеты на подводных лодках. Все это в ядерном снаряжении было сведено в единую группировку стратегических наступательных сил (СНС). Для разгрома самого современного противника такая группировка могла обойтись без сухопутных войск и без морских сил общего назначения. Человечество шагнуло в космос и, не изменяя своим принципам, сразу же приспособило эту четвертую физическую среду в область вооруженной борьбы. Околоземное космическое пространство заполнили орбитальные группировки космических сил и систем. ■ Первой репетицией войн будущего была воздушная операция ВВС США «Эльдорадо Каньон» против Ливии в апреле 1986 г. В боевых действиях не участвовали сухопутные войска. Дальше были «Буря в пустыне» (1991), «Лис пустыни» (1998), «Решительная сила» (1999), «Несгибаемая свобода» (2001), «Свобода Ираку» (2003). Все операции эффективно обеспечивались из космоса. ■ В последние годы успешные разработки гиперзвуковых летательных аппаратов (ГЗЛА) и воздушно–космических самолетов привели к заполнению того слоя околоземного пространства (40—100 км), в котором аэродинамические аппараты уже не могут летать, а искусственные спутники еще не могут иметь устойчивой орбиты. Так третья физическая среда (воздушная) и четвертая физическая среда (космос) соединились в единое воздушно-космическое пространство. ■ А единые силы воздушно-космического нападения (СВКН) вышли на уровень самостоятельного решения не каких–то вспомогательных, а стратегических задач войны в единой воздушно–космической сфере. □ Театр или не театр? □ ■ Какой объем пространства вообще можно назвать театром военных действий? Ответ на этот вопрос в свое время дал Жомини. Он называет три признака ТВД: • охват своей и неприятельской территории; • наличие стратегически важных рубежей или объектов, которые следует захватить, уничтожить, удержать или защитить; • физико–географические условия и военная инфраструктура, обеспечивающие развертывание и применение группировок войск стратегического масштаба. ■ С этой «классической» позиции проанализируем современное воздушно–космическое пространство. □ По первому признаку □ ■ Воздушное пространство в настоящее время условно разделено на воздушные направления. Каждое из них простирается по принципу «от противника» и в своей проекции на земную поверхность охватывает территорию зарубежных стран, акватории морей, где базируются и откуда могут прилететь средства воздушного нападения; территорию районов России, попадающих в боевой радиус этих СВН. Что касается космической зоны, она тем более единая и используется в мирных и военных целях всеми государствами, имеющими соответствующие технологии. □ По второму признаку □ ■ Силы воздушно–космического нападения имеют своей основной целью поражение наземных объектов России. По досягаемости они «простреливают» всю территорию нашей страны (как, собственно говоря, и российские СЯС способны достичь любой точки планеты). А значит, нет такого стратегического объекта, который бы не находился в пределах гипотетического ВК ТВД. Но и в самом космическом пространстве «висят» аппараты, обеспечивающие военную безопасность нашей Родины. Они также являются стратегически важными объектами. Противник будет стремиться их уничтожить, а мы — защитить. □ По третьему признаку □ ■ Еще несколько десятилетий назад космос был средой с неприемлемыми для человека физико–географическими условиями. Но развитие технологий привело к тому, что в нем сегодня месяцами находятся космические экипажи, выполняя поставленные задачи. А в большинстве случаев этого и не требуется, поскольку управление космическими аппаратами осуществляется дистанционно. Воздушная среда обжита еще раньше и не представляет проблем для применения стратегических группировок сил воздушного нападения. ■ Наконец, что касается инфраструктуры. Часть ее создана на поверхности Земли. Это аэродромы, космодромы, пункты управления, радиолокационные станции и т.д. Но основные элементы инфраструктуры ВК ТВД появятся непосредственно перед началом военных действий, поскольку оперативное и боевое построение сил воздушно–космического нападения происходит в воздухе и космосе по заблаговременно разработанным планам стратегической воздушно–космической операции (СВКНО), воздушной наступательной операции (ВНО) и массированного ракетно–авиационного удара (МРАУ). ■ Этим достигается внезапность воздушно–космического нападения, что невозможно на обычном ТВД. Элементы создаваемой воздушной инфраструктуры — это воздушные пункты управления, связи и навигации, пункты дозаправки, зоны барражирования постановщиков помех и т.д. В космосе уже сейчас развернута и функционирует орбитальная группировка, решающая в мирное время задачи разведки, навигации, управления. Она же является продуктом оперативного оборудования космического пространства в интересах войны, хотя такого понятия тоже не существует в официальной терминологии. ■ Для создания и построения всего этого требуются часы, а то и десятки минут. Для обороняющейся стороны в таких жестких временных рамках создавать группировку Войск ВКО, способную отразить воздушно-космическую агрессию только по факту обнаружения построенной противником группировки СВКН, уже поздно. Группировка ВКО должна быть создана, развернута и готова к боевым действиям заблаговременно, то есть и вчера, и сегодня, и завтра. Соответственно оперативным оборудованием ВК ТВД надо заниматься заблаговременно. ■ Таким образом, по всем обозначенным признакам современное воздушно-космическое пространство может считаться самостоятельным воздушно–космическим театром военных действий. □ Принимать или отрицать? □ ■ Процитирую высказывание Юрия Аношко и поддержавшего его Владимира Барвиненко («Критиканство положений теории плодов не дает»): «Что касается перехода воздуха и космоса в разряд театра войны или военных действий… это положение является измышлением только вашим (Анатолия Корабельникова. — Авт.) и Юрия Криницкого. Оно не принято не только официально, но и ученым миром». Не берусь найти первооткрывателя идеи, но знаю многих ученых, которые разрабатывали эту тему. В 2006 г. в ВА ВКО имени Маршала Советского Союза Г.К. Жукова издан «Справочник офицера воздушно–космической обороны» под общей редакцией профессора С.К. Бурмистрова. Эта настольная книга специалистов ВКО содержит главу III, которая называется «Среда воздушно–космического пространства как театр военных действий». Примечательно, что в авторском коллективе справочника — Юрий Аношко и Владимир Барвиненко. Что же касается «ученого мира, не принявшего ВК ТВД», то в числе разработчиков «Справочника офицера ВКО» — уважаемые ученые, конструкторы и педагоги: Игорь Ашурбейли, Александр Горьков, Анатолий Ноговицын, Борис Чельцов и два десятка профессионалов из ВА ВКО. ■ Кроме того, на тему ВК ТВД регулярно публикуют материалы А.И. Хюпенен, С.И. Покладов. О космическом ТВД (а это категория уже, чем ВК ТВД) имеются монографии и статьи Ю.Д. Подгорных, Е.С. Сиротинина, В.Я. Долгова. Лауреат Ленинской и Государственной премий, главный конструктор сложных космических систем, разработчик систем ПКО Константин Александрович Власко–Власов называет космос фронтом. Профессор И.В. Ерохин не употреблял термин ВК ТВД. Но в его книге «Воздушно–космическая сфера и вооруженная борьба в ней» смысл, закладываемый в понятие ВК сфера, в точности совпадает с предлагаемым понятием ВК ТВД. Проработав с известнейшим ученым в одном кабинете более 10 лет, могу об этом не предполагать, а утверждать. □ Кто они все, если не ученый мир? □ ■ Наконец, по поводу того, что «ВК ТВД не принят официально». Раскроем Военно–политический словарь заместителя председателя правительства Российской Федерации, заместителя председателя Военно–промышленной комиссии при правительстве РФ Дмитрия Рогозина «Война и мир в терминах и определениях». Вот что в нем говорится о почему–то спорном предмете: «ТВД могут быть континентальные, океанские, морские и воздушно–космические. ■ Воздушно–космический ТВД — глобальное воздушно–космическое пространство, в пределах которого возможны крупные военно–космические и стратегические воздушные операции с участием военно-космических и ракетно–авиационных сил ведущих государств мира. ■ Этот театр отличается особыми, свойственными только ему условиями вооруженной борьбы, широким применением автоматизированных боевых и обеспечивающих военно–космических систем и комплексов, пилотируемых и беспилотных авиационных сил, глобальным размахом и исключительной быстротечностью военных действий, в ходе которых завоевывается господство в космосе и создаются условия для решения военно–космических задач, в том числе по отражению воздушно–космического нападения противника и нанесению ударов по объектам и вооруженным силам из космоса. ■ Воздушно–космический ТВД расчленяется по сферам действий на околокосмическое воздушное пространство, ближний, средний и дальний космос. С учетом возможного применения сил в его границах выделяют определенные воздушно–космические направления». ■ Так, собственно говоря, в чем предмет полемики? Есть термин, есть его определение, даны характеристики и даже раскрыто содержание. «Критиканство положений теории плодов не дает» — здесь я полностью солидарен. Поэтому давайте двигаться вперед. □ Зачем это все нужно и почему отрицается □ ■ Проблема не в том, чтобы принять очередной термин в лексикон ученых и военнослужащих. Необходимо изменить отношение к современной войне, которая начнется внезапно из воздушно–космического пространства и в нем же закончится (или в основном в нем закончится). ■ Любой ТВД — категория стратегическая. На нем по определению сталкиваются стратегические группировки ВС враждующих стран или коалиций. И они решают стратегические задачи, реализуя стратегические формы и способы действий. Организация подготовки военных действий на ТВД — это сложнейший комплекс работ. Согласно военно–политическому словарю Дмитрия Рогозина «категория театра военных действий используется как в мирное, так и в военное время в качестве базы для планирования операций, разработки мероприятий по подготовке инфраструктуры, а также для решения конкретных военно-политических и военно–стратегических задач в ходе войны». ■ Если включить в руководящие документы по управлению Вооруженными Силами воздушно-космический ТВД — значит признать необходимость подготовки соответствующих стратегических операций по решению первоочередных задач в воздушно–космическом пространстве. Соответственно взять курс на приоритетное развитие двух функциональных компонентов ВС РФ: тех, что отразят внезапное стратегическое нападение из воздушно-космического пространства, и тех, что нанесут поражение военно-экономическому потенциалу противника своими встречными или ответными действиями. ■ Первые из названных — это Войска и силы ВКО. ■ Вот здесь–то и кроется неудобство для реформаторов. Многие последние реорганизации наших ВС были неудачными. Причина тому — приоритет ведомственных интересов над государственными. Обеспечить выживаемость своего вида, рода войск за счет растаскивания другого стало обычным делом. Кто сильнее, кто ближе к власти — тот и прав. И растаскивают больше всего те войска, которые предназначены для борьбы на самом ответственном воздушно–космическом театре военных действий — Войска ПВО и РКО. От постоянных переименований, переподчинений они не становятся более эффективными. С каждой сменой вывески победившие получают те или иные призы, а проигравшими в этой борьбе могут стать наши дети, чье небо оказывается не таким уж безопасным. □ Юрий Владимирович Криницкий, кандидат военных наук, профессор □ Опубликовано 2 декабря в выпуске № 6 от 2015 года

Admin: ■ ОборонкаВсесторонне проработанной теории ВКО пока нетОсновные военные угрозы безопасности нашей страны по–прежнему исходят из воздушно–космического пространства Идет третий год с момента образования в Вооруженных Силах Российской Федерации Войск воздушно–космической обороны (ВВКО). Многое сделано, но дискуссия о том, как стать новому роду войск (а именно так определен статус ВВКО в настоящее время) действительно полноценной составляющей частью Вооруженных Сил (ВС) страны, продолжается. Об этом свидетельствуют многочисленные «круглые столы», проводимые под эгидой различных ведомств, в том числе Государственной думы РФ, и публикации в средствах массовой информации (СМИ), порой далеких от данной проблематики. □ ■ Важнейшей причиной такого состояния дел, по мнению некоторых маститых ученых, является отсутствие в настоящее время всесторонне проработанной теории ВКО. Но так ли это на самом деле? Попробуем разобраться более детально. ■ Начнем с того, что определимся с тем, что же все–таки такое теория вообще и теория ВКО в частности. ■ В энциклопедической, военной и специальной литературе можно встретить несколько различных определений понятия «теория». При этом определение данного понятия дается как в общем (широком), так и в более узком (строгом) смысле, применительно не только к теории военной науки в целом, но и к ее отдельным областям — теории видов ВС, гражданской обороны, управления войсками, военной экономики и т.д. Одновременно отмечается, что если теория в широком (общем) смысле сопутствует всякой науке, то теория в собственном, более узком (строгом) смысле появляется на достаточно высоких этапах развития науки — как результат систематического развертывания способности теоретического мышления. □ ■ На одной из площадок полигона Ашулук. Фото: Игорь Руденко □ ■ Оставим пока дискуссию об уровне развития военной науки (это и без нас делают многие авторы), а примем за аксиому, что этот уровень, несмотря на некоторые перипетии, достаточно высок, и обобщим известные авторам определения понятия «теория», перенеся это обобщение на понятие «теория ВКО». Не разделяя данное понятие по смыслам (общий, узкий), под теорией ВКО будем понимать область военной науки, исследующую проблемы создания (развития, реформирования) систем (комплексов) вооружения, применения сил и средств, решающих задачи ВКО страны, особенности их организационной структуры, боевой подготовки, роли и места в общей системе сдерживания, обеспечения национальной и военной безопасности государства. ■ В структуре любой теории принято выделять следующие основные компоненты: • исходную эмпирическую основу, которая включает множество зафиксированных в этой области знаний (предметной области) фактов, достигнутых в ходе практической деятельности и экспериментов и требующих теоретического объяснения; • исходную теоретическую основу, которая включает понятийный аппарат, множество требований, принципов, постулатов, аксиом, закономерностей, законов; • научно–методическую основу — различные отдельные расчетные задачи по определению выбранных характеристик и показателей эффективности исследуемых явлений (процессов), частные методики обоснования (оценки) предложений и решений, разрабатываемых мероприятий, способов, направленных на совершенствование исследуемых явлений (процессов), обобщенный научно–методический аппарат, позволяющий осуществлять их моделирование. ■ При этом считается, что развитие и функционирование теории в науке осуществляется в органическом единстве с эмпирическим исследованием и теория выступает как реальное знание о мире только тогда, когда она получает эмпирическую интерпретацию. □ Рис. 1. Содержание основных компонентов теории ВКО □ ■ Графика Юлии Гореловой □ ■ Очевидно, это в полной мере можно отнести и к теории ВКО (рис. 1). Опираясь на приведенный рисунок, проведем историко–ретроспективный анализ того, что же наработано к настоящему времени в теории ВКО. □ Эмпирическая основа теории ВКО □ ■ Концепция воздушно–космической обороны Российской Федерации на период до 2016 г. и дальнейшую перспективу была утверждена президентом РФ 05 апреля 2006 г. Но уже задолго до ее утверждения (начало 1990–х гг.) усилиями многих ученых и прежде всего военных ученых Военной академии воздушно–космической обороны имени Маршала Советского Союза Г.К. Жукова были вскрыты основные факторы, определяющие необходимость создания ВКО страны. В качестве основных направлений развития новых видов оружия возможных противников, не только создающих угрозу военной безопасности России, но и дестабилизирующих обстановку в мире, выдвинуты направления, приведенные на рисунке 2. Как видно из рисунка, основные военные угрозы безопасности нашей страны исходят из воздушно-космического пространства. □ Рис. 2. Основные направления создания и совершенствования оружия в странах мира □ ■ Графика Юлии Гореловой □ ■ Военным ученым и практикам стало окончательно ясно, что ход и исход военных действий в современной геополитической и геостратегической обстановке в значительной степени определяются успешными действиями в воздушно–космическом пространстве. Об этом убедительно свидетельствуют результаты различных командно-штабных исследовательских учений (КШИУ) и опыт военных конфликтов второй половины XX и начала XXI века (Вьетнам, Иран, Ливия, Югославия и т.д.). ■ В этих условиях проблема создания надежной системы ВКО, способной парировать угрозы из воздушно-космического пространства, в настоящее время становится очень и очень актуальной. Она, по словам доктора военных наук генерал–полковника Чельцова Б.Ф., является одной из основных стратегических составляющих национальной безопасности страны и ее роль постоянно возрастает, а ее создание является государственной задачей, по своей значимости и сложности сопоставимой с созданием в 40–х годах прошлого столетия ядерного оружия. ■ Таким образом, можно утверждать, что эмпирическая основа теории ВКО в настоящее время существует и существует на вполне современной основе, которая постоянно дополняется и совершенствуется с учетом тех тенденций, которые проявляются в военной науке и вооруженной борьбе. □ Теоретическая основа □ ■ Своеобразным показателем развития собственного теоретического исследования, обогащения концептуального аппарата теории и обоснования относительно самостоятельного слоя ее теоретического содержания является уровень осмысления научным мышлением своего понятийного аппарата. Следовательно, чтобы теория ВКО стала действительно мощным средством решения фундаментальных задач научно-теоретического мышления в данной предметной области, познания сущности явлений действительности, необходимо определиться в первую очередь с понятийным аппаратом. ■ Следует заметить, что к настоящему времени единый, общепринятый аппарат теории ВКО окончательно не сложился. У многих представителей как Министерства обороны (МО) РФ, так и оборонно–промышленного комплекса (ОПК) не сложилось четкого представления, что же такое «ВКО», «Войска ВКО», «система ВКО». Свидетельство тому — различная трактовка названных понятий в разных публикациях и документах (даже официальных) и бесконечная дискуссия в СМИ, которой не видно конца и которая не приводит к выработке так называемого единого консенсуса в данной предметной области. ■ Так, в Концепции воздушно–космической обороны Российской Федерации на период до 2016 г. и дальнейшую перспективу (утверждена президентом РФ 05 апреля 2006 г.) записано: «Воздушно–космическая оборона является составной частью обороны страны, представляет собой систему политических, экономических, военных, военно–технических, правовых и иных мер по подготовке и ведению военных действий в воздушно–космическом пространстве. Основу воздушно–космической обороны составляет комплекс общегосударственных и военных мероприятий, а также боевых действий разновидовых (разнородных) группировок войск (сил), проводимых в общей системе вооруженной борьбы под единым руководством, по единому замыслу и плану в целях защиты Российской Федерации и ее союзников от нападения с воздуха и из космоса». ■ При этом в концепции изложены только предполагаемые общегосударственные и военные мероприятия в области ВКО. Система политических, экономических, военно-технических, правовых и иных мер не раскрывается. ■ Проект федерального закона «О воздушно–космической обороне Российской Федерации», который обсуждается в настоящее время в Комитете по обороне Государственной думы РФ (раздел I «Термины и определения»), ВКО РФ определяет «…как комплекс политических, организационных, правовых, экономических, научно–технических, военных и иных мер по обеспечению отражения воздушно–космического нападения на Российскую Федерацию, а также парированию угроз национальной безопасности государства в воздушно–космическом сфере». Правда, уже в разделе II «Основы воздушно–космической обороны» ВКО представляется как система перечисленных выше мер «по подготовке и ведению военных действий в воздушно–космическом пространстве». ■ При этом проект названного закона так же, как и концепция, из всего комплекса или системы мер раскрывает только общегосударственные и военные мероприятия, по сути повторяя концепцию. ■ Можно встретить еще одно определение понятия «ВКО», которое принадлежит ВА ГШ ВС РФ: «ВКО — комплекс общегосударственных и военных мероприятий, боевого применения (применения) войск (сил), способных вести борьбу со средствами воздушно–космического нападения противника по единому замыслу и плану, под единым руководством в интересах предупреждения государственного и военного руководства, войск (сил) о воздушно–космическом нападении противника, снижения потерь и ущерба населению, экономическим и другим объектам, группировкам ВС от ударов с воздуха, из космоса и через космос». ■ Одновременно в Словаре оперативно–стратегических терминов ВАГШ ВС РФ ВКО определяется как «вид обороны, применяемый с целью защиты государства (коалиции) и его (их) ВС от ударов и других агрессивных действий воздушно–космических сил и средств противника. ВКО представляет собой систему политических, экономических, военных, военно–технических, правовых и иных мер по подготовке и ведению военных действий в воздушно–космическом пространстве». ■ В статье начальника НИЦ ПВО 4–го ЦНИИ МО, заслуженного деятеля науки РФ, доктора технических наук, профессора генерал–майора С.В. Ягольникова («ВПК», № 9, 2014) ВКО РФ «…включает в себя комплекс общегосударственных и военных мероприятий, а также боевое применение войск (сил), способных вести борьбу со средствами воздушно–космического нападения». ■ Такое многообразие определений (в одной статье их все приводить просто нецелесообразно), конечно же, вызывает вопрос: что же такое оборона вообще и ВКО в частности? ■ Из классики военного искусства следует, что оборона — вид военных (боевых) действий войск (сил), основанный на защитных действиях ВС, войск (сил). Применяется, как правило, в неблагоприятно складывающейся обстановке для срыва или отражения наступления (ударов) численно превосходящего противника, удержания важных районов, рубежей и объектов на своей территории, уничтожения сил и средств противника, выигрыша времени и с другими целями. Классификация видов обороны приведена на рисунке 3. □ Рис. 3. Классификация видов обороны □ ■ Графика Юлии Гореловой □ ■ Обычно наряду с отражением ударов противника оборона включает в себя и элементы наступательных действий — нанесение упреждающих, встречных и ответных ударов, проведение контрударов и контратак, поражение атакующего противника в местах (районах) его базирования, развертывания или на исходных рубежах. Удельный вес таких действий и характеризует активность обороны (рис. 3). Опыт многих войн показывает, что только активная оборона может рассчитывать на успех. ■ Известно, что разновидностями обороны являются противовоздушная, противоракетная, противокосмическая, противодесантная, противотанковая и другие виды. Учитывая современную обстановку, кроме традиционных (если можно так сказать) разновидностей обороны, появилась и воздушно-космическая оборона (ВКО). ■ Следовательно, можно предположить, что в общем понятии «воздушно–космическая оборона» основная смысловая нагрузка ложится все-таки на понятие «оборона», а впереди идущее понятие «воздушно–космическая» подчеркивает, против какого противника осуществляется (организуется) оборона. ■ Анализируя далее приведенные выше определения понятия «ВКО», надо отметить, что оборона является одной из важнейших функций государства. При этом под функцией понимается направление деятельности государства в соответствии с его предназначением. Тогда оборону можно рассматривать как систему политических, военных, социальных, правовых, экономических и иных мер государства по недопущению безнаказанного на него нападения со стороны другого государства (любого агрессора), обеспечению защиты государства от вооруженной агрессии, а также по ее непосредственному отражению, ведению войны, защите населения и территории. ■ Задача обеспечения обороны государства возлагается на ВС и ОПК. В соответствии с Конституцией государство имеет правовые основания на использование всего арсенала средств вплоть до применения вооруженной силы для защиты при возникновении опасности. Более того, Конституция страны не ограничивает территории, на которой эта защита должна быть осуществлена. ■ Реализуя комплекс (или систему) мер по обеспечению своей обороны, государство должно учитывать геополитическую и геостратегическую обстановку и весь спектр военных угроз, который существует на данный момент и в перспективе. Именно правильное определение военных угроз национальной безопасности позволит вырабатывать обоснованную военно–техническую политику государства, определять необходимый облик ВС, формировать государственные программы вооружения. ■ При этом меры, предпринимаемые государством для обеспечения своей обороны, будут сходными для различных разновидностей обороны (к примеру: поддержание на должном уровне необходимого научно-технического, технологического, промышленного и кадрового потенциала, рациональное использование и развитие имеющихся, а также создание при необходимости новых производственных мощностей промышленных предприятий для поставок ВС вооружения, военной и специальной техники, снижение эксплуатационных расходов за счет внедрения энерго– и ресурсосберегающих технологий, передовых средств и методов технического обслуживания и других — см. концепцию). Отличными могут быть только специфические меры, непосредственно составляющие основу ВКО или других видов обороны. ■ Исходя из вышеизложенного, под ВКО предлагается понимать вид военных (боевых) действий разновидовых, разноведомственных войск (сил) по защите критически важных государственных, хозяйственных, военных объектов, транспортных коммуникаций, группировок войск, населения от поражения с воздуха, из космоса и через космос. ■ ВКО должна быть стратегической, оперативной, тактической, продолжительной, активной, преднамеренной и маневренной (рис. 3). ■ Учитывая, что в состав СВКН противника входят аэродинамические средства (СА, ТА, АА (ПА), БПЛА и др.), баллистические ракеты различных типов (МБР, БРПЛ, НБР, СКР, ОТР и др.), средства, которые относятся к гиперзвуковым летательным аппаратам, — ГЗКР, ПБЧ, гиперзвуковые самолеты и КА, в первую очередь ударные, ВКО должна быть противосамолетной, противоракетной и противокосмической. ■ Кому–то может показаться, что такой подход слишком упрощает проблему и снижает значимость ВКО как составной части обороны страны. Вовсе нет. Ведь не зря существует поговорка «Краткость и простота — сестра таланта». Ведь чем проще определение выбранного понятия, тем яснее сущность самого понятия. ■ Для того чтобы осуществить подготовку данного вида военных (боевых) действий разновидовых, разноведомственных войск (сил), а в последующем добиться требуемой эффективности по защите критически важных государственных, хозяйственных, военных объектов, транспортных коммуникаций, группировок войск, населения от поражения с воздуха, из космоса и через космос, необходимо провести комплекс оперативно–стратегических, инженерно–технических, специальных и других мероприятий, которые должны быть предусмотрены общим планом обороны государства. □ Валентин Николаевич Дыбов, старший научный сотрудник НИЛ Юрий Дмитриевич Подгорных, доктор военных наук, профессор, заслуженный работник высшей школы Российской Федерации, почетный работник высшего профессионального образования, почетный профессор Военной академии воздушно–космической обороны имени Маршала Советского Союза Г.К. Жукова □ Опубликовано 2 декабря в выпуске № 6 от 2015 года

Admin: ■ ОборонкаОчень сложный и масштабный проектВоздушно–космическая оборона должна исключить соблазн нанесения разоружающего удара по нашим ядерным силам и средствам 35–й президент Соединенных Штатов Америки Джон Кеннеди однажды посетовал: «У меня есть тысячи специалистов, которые знают, как построить пирамиду, но нет ни одного, который знает, строить ее или нет». Это высказывание характеризует проблемную ситуацию, когда руководителю приходится принимать важное решение в условиях недостаточной определенности, высокого риска и противоречивости интересов. Именно такую ситуацию мы имеем, обсуждая проблему определения перспектив и направлений развития воздушно-космической обороны (ВКО). □ ■ Есть ли осознание необходимости строительства надежной ВКО Российской Федерации? Безусловно, такое осознание существует на самых разных уровнях нашего общества – от рядового гражданина до государства в целом. Опыт локальных и региональных войн последних десятилетий, спроецированный на оценку существующих и прогнозируемых геополитических проблем, касающихся Российской Федерации, однозначно приводит к выводу о приоритетной необходимости защиты от военных угроз в воздушно–космической сфере. □ □ Зенитная ракетная система С–400 «Триумф» (по классификации НАТО — SA–21) создана на базе существующих российских комплексов С–300, однако обладает значительно большими тактико–техническими возможностями в сравнении с этими системами — и по зоне, и по эффективности, и по многообразию поражаемых целей. Проведенные разработчиками комплекса оценки выявили, что по критерию «эффективность–стоимость» новый ЗРК обеспечивает выигрыш в 2,5 раза по сравнению с существующей техникой. Фото: Михаил Ходаренок □ ■ При этом сама степень надежности защиты может быть предметом дискуссий — от известной шутки по поводу «прикрывает, но не защищает» до желательности стопроцентной надежности защиты. Первое не нужно, второе невозможно, а между ними диапазон достаточно широк, при этом каждый процент повышения надежности имеет нелинейную зависимость от вкладываемых или требуемых средств (или, точнее, требуемые средства растут не прямо пропорционально необходимой надежности защиты, а по кривой, близкой к гиперболе). ■ Специалистам хорошо известно также и существующее состояние воздушно–космической обороны страны, и между нами нет существенных разногласий в ее оценке. Оно пока неудовлетворительно и терпимо лишь постольку, поскольку Россия является обладательницей наступательного ядерного оружия, доставшегося ей в наследство от СССР. С другой стороны, само наличие такого оружия служит важным фактором, делающим необходимым совершенствование ВКО, чтобы исключить соблазн нанесения разоружающего (быстрого глобального) удара по нашим ядерным силам и средствам. ■ Формальное создание в 2011 году Войск ВКО как нового рода войск в составе Вооруженных Сил Российской Федерации по сути ничего принципиально нового не создало (кроме новых штабных и других структур) и не придало воздушно–космической защите государства никаких новых или дополнительных свойств и свелось в основном лишь к переназначениям должностных лиц. Отдельные мероприятия по перевооружению зенитных ракетных и радиотехнических войск (ЗРВ и РТВ), а также системы предупреждения о ракетном нападении (СПРН), выполненные за последние полтора–два года, уже проводились в рамках этих формирований в течение ряда лет и с образованием Войск ВКО непосредственно не связаны. ■ Вместе с тем существуют реальные и непрерывно совершенствующиеся прототипы локальных систем ВКО территорий Северной Америки (США и Канады), европейских стран НАТО, Израиля, Японии, Республики Корея (Южной Кореи), а в перспективе и других государств. Было бы крайне неосмотрительно пытаться скопировать эти прототипы в качестве образцов для подражания, однако держать их в поле внимания совершенно необходимо так же, как и американские планы по созданию глобальной противоракетной обороны. ■ Эти предварительные выводы позволяют утверждать, что решение о целесообразных направлениях развития ВКО РФ далеко выходит за рамки чисто военной проблематики, хотя и должно опираться на мнения и оценки военных экспертов (и не только их). Оно затрагивает многие интересы и характеризуется достаточно высоким уровнем риска и неопределенности. ■ О каких интересах идет речь? Как мы установили, и государство, и общество, и личности (за отдельными исключениями) в целом заинтересованы в надежной защите от угроз в воздушно–космической сфере. Существуют, однако, и корпоративные интересы людей и организаций, причастных к воздушно–космической обороне. ■ Если проанализировать эти корпоративные интересы, то их можно подразделить на несколько групп. ■ Во–первых, это интересы видов Вооруженных Сил и родов войск. Не секрет, что основным направлением реформирования Вооруженных Сил Российской Федерации явилось их практически непрерывное сокращение в течение последних 20 лет. Сокращалась общая численность Вооруженных Сил, сокращались части, соединения и объединения и даже виды Вооруженных Сил. Сердюковско–макаровское приведение Вооруженных Сил к «новому облику» явилось всего лишь логическим завершением (и завершением ли?) этого процесса. □ □ Всевысотный обнаружитель 96Л6–1 — РЛС кругового обзора с полноприводной по азимуту многолучевой антенной решеткой. Фото: Михаил Ходаренок □ ■ При этом наибольший урон фактически существовавшей системе ВКО в конце XX века нанесли как раз их должностные предшественники. Именно в тот период были изъяты из Войск ПВО войска ракетно-космической обороны и переданы сначала в РВСН, потом в Космические войска (КВ), а затем были ликвидированы и Войска ПВО как вид Вооруженных Сил. Все это проводилось под флагом оптимизации, за которым явно просматривались видовые корпоративные интересы РВСН, ВВС и Космических войск. ■ Во–вторых, существуют естественные корпоративные интересы предприятий военной промышленности. В 90–е годы эти предприятия в большинстве своем набедствовались, вынуждены были выживать, да и теперь, в условиях жесткой конкуренции, имеют немало проблем. При этом корпоративные интересы промышленников нередко смыкались с видовыми корпоративными интересами военных. Значительные средства, выделяемые государством на оборону в последнее десятилетие, так или иначе осваивались. Образование госкорпораций в этих условиях явилось неизбежным выходом. Остается, однако, открытым вопрос: является ли именно такая форма участия государства в оборонной промышленности оптимальной на длительную перспективу? ■ А что же наука? Ведь наука, по определению, должна быть беспристрастной, делать объективные выводы и давать рекомендации независимо от мнений заинтересованных организаций и их руководителей? Наука — да, но не научные учреждения. В области военной науки каждое научное учреждение имеет свою подчиненность (видовую или министерскую), свой штат и финансирование, а значит, и соответствующие интересы. Это третья группа корпоративных интересов. Разумеется, что ученые, специалисты (не хочется употреблять здесь выражение «независимые эксперты», поскольку оно сразу же настораживает: от кого и от чего независимые?) могут иметь различные точки зрения на ту или иную проблему ВКО. ■ Таким образом, при рассмотрении проблемы определения направлений развития воздушно–космической обороны необходимо констатировать наличие противоречивых или по крайней мере несовпадающих интересов. ■ В этих условиях становится необходимым принятие политических или, может быть, правильнее сказать, государственных решений. ■ В чем тут разница? ■ Политическое решение — это всегда компромисс между различными мнениями, точками зрения, интересами. Принятие политического решения, как правило, происходит в условиях лавирования между различными несовпадающими интересами. Как заметил однажды великий политик XX века Уинстон Черчилль, «политика иногда укладывает в одну постель довольно неожиданных партнеров». ■ Государственное решение тоже принимается с учетом всего спектра точек зрения и интересов, но выбор окончательного варианта должен осуществляться по единственному главному критерию — государственному интересу. Разумеется, он должен быть однозначно понят, четко сформулирован, зафиксирован и не поддаваться демагогическим искажениям. Ведь смог же не так уж давно бывший министр обороны Сергеев с подачи бывшего главкома РВСН утверждать, что включение Войск ВКО в состав РВСН повысило эффективность управления ими на 25 процентов. Очень скоро выяснилось, что это не так. Очевидно, подвели методики расчета. ■ Воздушно–космическая оборона государства — очень сложный, масштабный проект, вполне сравнимый с такими эпохальными проектами в нашей истории, как создание ядерного оружия в конце 40–х — начале 50–х годов, запуск первого искусственного спутника и человека в космос в конце 50–х — начале 60–х. В этом же ряду находится и строительство противовоздушной и ракетно–космической обороны, которая сегодня является фундаментом создаваемой ВКО. Полезно вспомнить, как принимались решения по этим проектам. ■ Государственные решения по указанным и другим крупным проектам в советский период нашей истории вводились в действие постановлениями ЦК КПСС и Совета министров. Конечно, это не означает, что такие решения принимались этими органами управления в полном составе, но то, что они участвовали какими–то частями в их разработке, несомненно. Можно предполагать, что разработка таких решений велась повариантно, с сопоставлением различных точек зрения, как это свойственно и современным методам принятия групповых решений. Конечно, решающее слово оставалось за генсеком, что и дает основания обвинять сегодня некоторых из них задним числом в «волюнтаристских решениях». ■ Большую роль в работе оборонной промышленности и в СССР, и в современной России играл и играет такой орган управления, как Военно–промышленная комиссия (ВПК). Однако главной задачей ВПК, ради которой она и была создана в СССР и воссоздана в Российской Федерации, все же остается координация деятельности исполнителей уже принятых крупных решений. ■ Современные теории политического, государственного и военного управления предоставляют широкий диапазон методологических подходов как к управлению, так и к механизмам их реализаций. Представление о том, что технологический или кибернетический подход к управлению снимает все вопросы и дискуссии, вряд ли является правильным (вспомним еще раз о 25 процентах маршала Сергеева). ■ Однако можно попытаться сформулировать некоторые методологические принципы, которые, исходя из опыта принятия решений такого масштаба (как положительного, так и отрицательного), могут быть предложены для обсуждения. ■ В теории оперативного искусства Войск ПВО страны, основы которой заложены в свое время в Военной академии Генерального штаба ВС РФ, Военной академии ПВО имени Г.К. Жукова, 2–го ЦНИИ МО РФ и развиты впоследствии применительно к новым условиям, была показана рациональность подхода к принятию решений оперативно–стратегического уровня в области противовоздушной обороны страны не по элементам обстановки, а по элементам замысла решения. Замысел должен предшествовать всем остальным этапам процесса принятия решения, поскольку содержит в себе и цель, и основной способ ее достижения. По сути это дедуктивный метод: от общего к частному. ■ Думается, что такой подход применим и к решениям более высокого уровня во избежание бесконечных дискуссий по частным вопросам, растягивающих до бесконечности и сроки разработок ВВТ. ■ Таким образом, опережающая роль замысла решения, содержащего глобальную цель и основной способ ее достижения, является первым методологическим принципом научного обоснования крупных проектов. ■ Конечно, научный подход не исключает, а предполагает достижение любого научного результата методом последовательных итераций, приближений, уточнений, что не надо путать с шараханьем от одного решения к другому. ■ Реализация крупных проектов обычно связана с серьезными последствиями. Некоторые из них являются благоприятными и ожидаемыми, другие — менее благоприятными и, как правило, не ожидаемыми разработчиками замысла. В последнем случае можно сказать, что не все последствия продуманы и правильно оценены. Примеров можно привести множество: от давней хрущевской попытки заменить ударную авиацию ракетами до недавнего намерения команды Сердюкова заменить офицеров сержантами. В этом же ряду находится и ликвидация Войск ПВО как вида Вооруженных Сил и включение их в Военно–воздушные силы в 1998 году под предлогом однородности сферы решаемых ими задач. ■ Поэтому вторым методологическим принципом такого рода научных обоснований должно быть объективное предвидение и оценка всех возможных последствий: сначала на качественном, смысловом уровне, а затем и на количественном. ■ Этот принцип сродни тому, который действует в медицине: «Не навреди!». ■ Один из патриархов теории строительства ПВО и ВКО профессор Иван Ерохин в одной из своих последних книг отмечает: «На длительные перспективы развития системы ВКО страны (равно и системы сдерживания и возмездия) проработки целесообразно вести как «от задач к ресурсам», так и «от ресурсов к задачам» с тем, чтобы можно было находить компромиссные решения, а также понимать, когда, в какой области возможностей обеспечения своей безопасности находится и будет находиться Россия». ■ Думается, что такой подход тоже должен быть одним из методологических принципов при исследовании перспектив развития крупных проектов. ■ Период от утверждения Концепции ВКО в 2006 году до указа президента РФ о создании Войск ВКО в 2011–м был занят ведомственной борьбой между ВВС и Космическими войсками — на чьей платформе строить систему ВКО, а по существу — в чьем подчинении она будет. Даже и войска ПВО Сухопутных войск устами некоторых аналитиков предлагали себя в этом качестве. ■ Подчинение ВКО Военно–воздушным силам неизбежно потребовало бы перевода в их состав войск и сил ракетно–космической обороны из состава Космических войск и ставило бы ряд других тяжелых вопросов, главный из которых — каким образом интегрировать в систему ВКО ударно–оборонительные командования ВВС и ПВО, кое–как слепленные предыдущими реформами и раздерганные при этом по только что созданным новым административно-оперативным военным округам (оперативно–стратегическим объединениям). При этом резко (в разы) сократилось количество частей ЗРВ, РТВ и РЭБ, а истребительный авиационный полк как основная тактическая часть истребительной авиации ПВО вообще перестал существовать (вместо полков были образованы так называемые авиационные базы). ■ Дивизии и корпуса ПВО были переформированы в бригады, что отнюдь не прибавило им боеспособности (не помогло и поспешное их переименование в бригады ВКО). Вспоминается высказывание одного из авторов последней военной реформы бывшего начальника Генерального штаба Николая Макарова на собрании Академии военных наук в январе 2011 года: «Я в состав Войск ВКО ничего из округов не дам!». Так оно и произошло. ■ В результате был выбран, очевидно, наименее затратный вариант: переименовать Космические войска в Войска ВКО, придав им в подчинение части и соединения ПВО из бывшего Московского округа ПВО (позднее — Командования специального назначения, Оперативно-стратегического командования ВКО, а ныне — Командования ПВО и ПРО). ■ Первоначально (еще с 2004 года) такую структуру называли головным участком ВКО, но позже, когда в составе Войск ВКО оказались и ракетный полигонный комплекс Плесецк, и камчатский полигон Кура, и многое другое от бывших Космических войск (а куда же все это было девать!), о головном участке предпочитали уже не вспоминать — ведь эскизно–технический проект этого участка был в свое время утвержден главнокомандующим ВВС. ■ Из других высказываний Николая Макарова стоит привести еще одно: «Нам некогда проводить эксперименты!». Думается, что это грубейшая ошибка любого реформатора, которая свидетельствует в лучшем случае о его личном нетерпении увидеть положительные результаты затеянных реформ. ■ Исследование не может быть полноценным, если оно не сопровождается экспериментальной проверкой хотя бы в ограниченном масштабе, — и это тоже один из принципов научного обоснования крупных проектов. ■ Будем реалистами — полномасштабная проверка эффективности функционирования системы ВКО в мирное время невозможна. Существуют, однако, экспериментальные способы проверки эффективности ограниченного масштаба (в форме командно–штабных игр, тренировок и т.п.). При этом наиболее объективным научным методом априорной проверки эффективности является имитационное моделирование. ■ Таким образом, подводя итог изложенному и возвращаясь к высказыванию Джона Кеннеди относительно строительства пирамиды, можно сделать вывод, что мы здесь решаем обратную задачу: никто не сомневается, что пирамиду (то есть ВКО) строить нужно, но имеются существенные расхождения относительно того, как именно ее строить. ■ Отсюда возникает вопрос: что же делать? ■ В спорах относительно направлений военного строительства как–то отодвинутым на второй план оказался важнейший вопрос, на который военная наука и практика уже дала вполне определенный ответ, — о целесообразности разделения видов и функций управления на административные и оперативные. Этому смещению поспособствовали и наспех проведенные реформы, в процессе которых эти функции оказались перемешанными в военных округах (они же оперативно-стратегические объединения). Между тем, если уж заимствовать опыт у вероятного противника, так это положительный опыт такого разделения в вооруженных силах США. ■ Поэтому, думается, сейчас нет необходимости срочно решать, кто кому должен быть подчинен или переподчинен. ■ Что сделано, то сделано, оставить пока все как есть. Пусть рода войск перевооружаются и осваивают новые ВВТ в соответствии с концепцией и Государственной программой вооружения. Интеграция в конечном счете неизбежна, может быть, в рамках будущих воздушно-космических сил. Но это будет административное решение, которое не так уж трудно принять и реализовать. ■ Военной же науке целесообразно тем временем сосредоточить свои усилия на решении таких конкретных проблемных вопросов, как управление войсками и силами, решающими задачи ВКО, обоснование их целесообразных группировок, а также форм и способов борьбы с воздушно–космической угрозой. □ Алексей Алексеевич Сиников, заслуженный деятель науки РФ, доктор военных наук, профессор □ Опубликовано 1 декабря в выпуске № 6 от 2015 года

Admin: ■ ОборонкаПравильно назвать — правильно понятьПонятийный аппарат — ключ к решению проблем строительства ВКО Еще в ходе Второй мировой войны были созданы определенные военно–технические предпосылки основы ведения войн будущего в виде принципиально новых видов вооружения и их боевого (оперативного) применения. Некоторые из этих принципиально новых образцов вооружения были опробованы, а другие достаточно широко применялись в сражениях, показав при этом высокую боевую эффективность и возможность дальнейшего ее наращивания. Прежде всего это реактивные снаряды–ракеты: в Красной армии — знаменитые катюши, в авиации — НУРСы, в Германии — Фау–1 и Фау–2, в дальнейшем началась разработка управляемых зенитных ракет «Вассерфаль». В СССР и Германии были созданы и испытаны самолеты–истребители с реактивными двигателями. Но главным новым оружием Второй мировой войны стало ядерное, с невероятной разрушительной силой и убойными последствиями. □ ■ К началу 1950–х гг. ХХ века военное руководство США разрабатывает концепцию воздушно–наземной операциии в дальнейшем проверяет ее обоснованность и результативность в ходе ряда локальных войн и конфликтов в разных регионах мира: в Корее (1950—1953 гг.), во Вьетнаме (1964—1973 гг.), на Ближнем Востоке (в «шестидневной войне» в июне 1967 г.). А в недалеком прошлом — дважды в Ираке, в Югославии (воздушно–космическая операция). ■ Исходя из этого опыта и из того, что средства воздушного нападения (СВН) преобразовались в средства воздушно–космического нападения (СВКН), США и НАТО сейчас, а в перспективе тем более считаютвоздушно–космическую операцию основным видом начала и последующего ведения войны и не решатся на применение сухопутных войск без завоевания превосходства в воздухе и в космосе. □ □ РЛС наведения ракет СНР С–125–2М (антенный пост УНВ–2М и кабина управления УНК–2М) ЗРК «Печора–2М». Фото: Игорь Руденко □ ■ Слияние воздушного пространства и космоса в единую сферу вооруженной борьбы обусловило тесную интеграцию воздушных и космических средств нападения (Концепция ВКО РФ на период до 2016 г. и дальнейшую перспективу, 2006 г.). Интеграция воздушного и космического оружия в единый комплекс ударных средств агрессии определяетбезусловную необходимость иметь такой же единый комплекс средств ее отражения. В этих условиях воздушно-космическая безопасность страны стала де–факто одной из важнейших составляющих ее национальной безопасности. ■ Исходя из этого необходимо отметить, что Войска ВКО являются важным фактором (как в свое время Войска ПВО страны) сдерживания ракетно–ядерной и широкомасштабной войны, который обеспечивает поддержание военно–стратегического паритета РФ — с одной стороны и США — с другой. Это исключительно важное дополнение к наличию Ракетных войск стратегического назначения (РВСН) — главного гаранта такого паритета в мирное время. □ Чтобы поняли □ ■ Теперь, прежде чем перейти к обоснованию сказанного, есть смысл разобраться и внести определенную ясность в простые, на первый взгляд, определения военных терминов и положений, непонимание которых имеет место быть в выступлениях, иногда и крупных военных руководителей. ■ Воздушно–космическое пространство — область, включающая земную атмосферу и околоземное космическое пространство, рассматриваемая как единая и одна из важнейших сфер вооруженной борьбы (Концепция ВКО РФ). ■ Средства воздушно–космического нападения — аэродинамические, аэростатические, баллистические, космические — пилотируемые и беспилотные аппараты (разведывательные, ударные, радиоэлектронной борьбы, навигационные, многоцелевые, специальные, метеорологические, связи, телевизионные и другие), наземного, морского, воздушного и космического базирования, действующие с земли (моря), из воздушного пространства, из космоса и через космос и предназначенные для решения военно–политических, стратегических, оперативных и тактических задач вооруженной борьбы. ■ Войска воздушно–космической обороны — силы и средства, специально предназначенные для ведения борьбы с силами и средствами воздушно–космического нападения противника в интересах защиты суверенитета Российской Федерации, территории страны, населения, экономического потенциала и группировок Вооруженных Сил. ■ Особо необходимо выделить понятие «воздушно–космическая оборона». ■ В статье «Фактор неуязвимости» ученые (доктора военных наук, профессора) В. Барвиненко и Ю. Аношко, подвергая критике высказывания по проблемам создания ВКО доктора военных наук, профессора А. Корабельникова, талантливого ученого ПВО страны, сами допускают серьезные с профессиональной точки зрения ошибки в своих рекомендациях по строительству ВКО. Есть смысл привести их высказанное в статье понимание, что такое ВКО. Они пишут: «ВКО — вид обороны, применяемый с целью защиты государства (коалиции) и его (их) вооруженных сил от ударов и других агрессивных действий воздушно–космических сил и средств противника. ВКО представляет собой систему политических, экономических, военных, военно–технических, правовых и иных мер по подготовке и ведению военных действий в воздушно–космическом пространстве…» Здесь смешаны два понятия ВКО — форма ведения боевых действий и комплекс мероприятий по созданию ВКО страны (объекта). А в этом — основа всех остальных рассуждений о строительстве и роли ВКО в системе обороны государства. Жаль, что маститые ученые до сих пор не разобрались и не смогли объяснить, с точки зрения командира (командующего), что такое ВКО — форма ведения боевых действий и ВКО страны (объекта) — комплекс мероприятий. Поможем. □ □ Главнокомандующий Воздушно–космическими силами генерал–полковник Виктор Бондарев. Фото: Игорь Руденко □ ■ Во–первых, воздушно–космическая оборона — вид боевых (военных) действий с силами и средствами воздушно–космического противника в целях срыва или отражения его ударов по важнейшим объектам государства, системам управления, группировкам войск и другим объектам. Для подтверждения правильности данного понятия (ВКО — вид боевых действий) читаем на странице 531–й пятого тома Военной энциклопедии (2001 г.): «Оборона — вид боевых действий войск (сил), применяемый в целях отражения наступления (ударов) противника». Следовательно, этой форме боевых (военных) действий должны быть присущи те же принципы и способы подготовки, организации проведения боя, сражения, операции, что и для общевойскового командира (командующего). Это — оценка противника и выводы (противник находится не на земле, не под землей, не на воде, не под водой, а в воздушно–космическом пространстве); оценка своих сил и выводы; боевая задача и ее уяснение; отработка замысла; принятие решения командиром (командующим) и т.д. Командующий (командир) Войсками ВКО (ПВО) в этом качестве, безусловно, общевойсковой командующий (командир). Он имеет в своем подчинении различные рода войск, принимает решение на их боевое применение в воздушно–космическом пространстве, непрерывно управляет ими в ходе боевых действий (в воздушно–космическом пространстве), а не организует их взаимодействие. Отсюда структура Войск ВКО должна наиболее полно соответствоватьпредназначению Войск воздушно–космической обороны и общевойсковому характеру борьбы с воздушно–космическим противником, тенденциям ее дальнейшего развития. ■ Во–вторых, воздушно–космическая оборона страны (объекта) — это комплекс мероприятий и ведение боевых действий. □ Проблемы создания ВКО □ ■ О ведении боевых действий как составной части ВКО страны (объекта) сказано выше, а комплекс мероприятий авторами изложен достаточно полно. Есть смысл добавить, раскрыть содержание комплекса мер, которые должны решить: кто и как организует информационное обеспечение (разведку, предупреждение, оповещение о нападении и действиях СВКН противника)? Кто и как организует управление силами и средствами ВКО? Кто будет его осуществлять и с помощью каких средств? Кто и когда определит их облик и с помощью каких средств? Кто и когда определит их требуемый объем, отдаст их в разработку, а затем когда и как получит на вооружение, развернет и освоит? Какая научно-производственная база организует и обеспечит создание системы ВКО? Кто и каким образом восстановит научную базу в области становления и развития ВКО?Кто отработает боевые и оперативные документы — основу боевого и оперативного применения сил и средств ВКО? Кто выдаст заказ на подготовку кадров, как и где организует их подготовку? Кто возьмет на себя ответственность за состояние ВКО (это главное) и способность сил и средств ВКО выполнить поставленные боевые задачи и многое другое? ■ Вывод напрашивается такой. Для положительного решения вопроса — создания ВКО страны необходимаматериальная основа: воинское формирование — Войска ПВО (ВКО) страны. Эта структура проверена опытом Великой Отечественной войны, локальных войн (Вьетнам, Египет, Сирия, Ирак, Югославия), боевой и оперативной подготовкой ВС СССР. Здесь уместны высказывания универсального гения Леонардо да Винчи: «…В умозрительных рассуждениях отсутствует опыт, без которого ни в чем не может быть достоверности». Или еще: «Знания, не рожденные опытом, матерью всякой достоверности, бесплодны и полны ошибок». Прошло уже более восьми лет, как была утверждена Концепция ВКО РФ. Но до сих пор она только декларируется, а уже имеющийся опыт и научные разработки не используются.Основными проблемами, без решения которых не может быть создана ВКО страны, являются: • научная (структура системы ВКО в полном объеме еще не разработана, так как не определенопредназначение Войск ВКО в системе обороны страны); • организационная (основные элементы системы ВКО находятся в разных видах (родах) ВС РФ); • кадровая (в ВС РФ специалисты для управления силами ВКО не готовятся). ■ Что же такое система ВКО страны? Под системой ВКО РФ следует понимать совокупность сил и средств, обеспечивающих решение задачи успешной борьбы с СВКН противника по единому плану, под единым командованием и при единоличной ответственности. ■ Структура системы ВКО продиктована вероятным противником и должна отвечать современному уровню развития военной науки и практики. Важнейшим элементом такой структуры являются не системы ПВО и РКО каждая в отдельности (в чем авторы правы). Они должны быть интегрированы в новую взаимосвязанную систему информационного обеспечения, управления, поражения и, безусловно, материально-технического обеспечения. ■ И еще, из области понятийного аппарата: необходимо обратить внимание на содержание слова предназначение. Рассмотрим его на практических вопросах. Например: предназначение ПВО, СВ, флота, страны (объекта) не требует пояснений, разъяснений — все и так понятно. А как объяснить, доказать, что такое и каково содержание предназначения ПВО ВВС, ВКО ВКС и ВКС. Почему такое стало возможным? Дело в том, что имеет место путаница в содержании слов предназначение и задачи. Первично слово предназначение, вторично — задачи, которые раскрывают содержание первого. Необходимо отметить, что строительство вида Вооруженных Сил, рода войск и другого воинского формирования надо начинать с определения их предназначения, а не наоборот, как у нас в последние десятилетия случалось: вначале создавали организационную структуру — вид или род войск Вооруженных Сил Российской Федерации, а затем начинали обосновывать их предназначение. К великому сожалению, предназначение ВКО в системе обороны государства до сих пор не определено, а ВКС уже обрастают выполняемыми задачами. ■ Сегодня же при очередном реформировании ВС РФ нас снова возвращают к организации и ведению войны по типу ХХ века. За основу отрабатывается организация вооруженной борьбы на «земле и море»: отсюда — тупик в ее организации в воздушно–космической сфере. ■ А ведь в настоящее время и тем более в будущем воздушно-космическое пространство становится новым ТВД и имеет абсолютно обоснованное право на такое же существование, как ТВД сухопутный и морской. Таким образом, театр войны XXI века непременно будет иметь в своем составе три самостоятельных ТВД: сухопутный, морской и воздушно–космический. ■ Перед тем как раскрыть содержание, а также сам факт существования воздушно-космического ТВД, есть необходимость процитировать и дать ответ на высказывание В. Барвиненко и Ю. Аношко: «…Что касается перехода воздуха и космоса в разряд театра военных действий, то убеждать в этом никого не нужно, так как это является измышлением только самих А. Корабельникова и Ю. Криницкого. Оно не принято ни официально, ни ученым миром». Вот так, прямо сплеча рубанули и как будто все «встало» на свои места. Ведь они ученые, а сами не признают ничьих доказательств и результатов изысканий, исследований, опыта и так далее. И, видимо, не имеют представления об эволюции развития воздушной обороны, через противовоздушную к воздушно-космической. Воздушная сфера становится сферой вооруженной борьбы с появлением авиации, с появлением ударного оружия в космосе (из космоса) — воздушно–космической сферой — единой сферой вооруженной борьбы. Сегодня это реальность (что Концепция ВКО РФ подтверждает). Она по существу и есть воздушн–космический ТВД. Содержание раскроем ниже. □ В защиту доброго имени академии □ ■ Есть необходимость процитировать фрагмент из заключения статьи В. Барвиненко и Ю. Аношко: «Пустое критиканство бесплодно и дискредитирует школы, которые представляют эти критики. Именно поэтому ученые ВА ВКО посчитали необходимым ответить на статью Анатолия Корабельникова». Что касается критиканства и дискредитации школ, это правда, но и в их статье критиканства достаточно. Более всего поражает вторая часть — ученые академии посчитали необходимым ответить А. Корабельникову. Вот это опасно. Значит, в коллективе ученых нет единого понимания создания и строительства ВКО страны — важнейшего элемента в обороноспособности и безопасности государства. В вопросе созидания и достижения педагогических и научных результатов ученые академии всегда служили примером. Ведь не случайно она отмечалась в лучшую сторону в создании научных, в том числе эксклюзивных школ, подготовке докторов военных наук, освоении компьютерных технологий, в создании прекрасной учебно–материальной базы и многими другими достижениями. □ □ Государственный флаг Российской Федерации и флаг Воздушно–космических сил на полигоне Ашулук в день выполнения боевых стрельб. Фото: Михаил Жердев □ ■ Это не придуманное мной голословное утверждение, а оценка, данная академии по результатам работы Главной военной инспекции Министерства обороны во главе с главным инспектором генералом армии Владимиром Михайловичем Шуралевым. Так был оценен труд коллектива академии и прежде всего профессорско–преподавательского состава, основу которого составляли ученые, в феврале 1991 г. ■ Авторы, видимо, уже не помнят, что академия совсем недавно пережила второй день рождения. Они и не могут помнить, так как ни В. Барвиненко (заместитель начальника академии по научной работе), ни Ю. Аношко не были активными борцами за сохранение хотя бы научных школ, не говоря уже об академии. Их активность проявилась после решения президента страны о создании воздушно–космической обороны Российской Федерации. Причем выступления были не в защиту создания полнокровной ВКО страны, а на размывание этого понятия в системе обороны государства. В настоящее время, как никогда, важно объединить усилия ученых, профессорско-преподавательского состава и всего коллектива академии на восстановление доброго имени Военной академии ВКО имени Маршала Советского Союза Г.К. Жукова — флагмана в строительстве и развитии ВКО страны.

Admin: ■ Только коллективным трудом всего личного состава и прежде всего ученых академии можно этого добиться. А пока хотелось бы посоветовать В. Барвиненко и Ю. Аношко уважительно относиться к коллегам и для начала не просто прочитать труды А. Корабельникова и Ю. Криницкого, а изучить — хотя бы статью Ю. Криницкого «Научно–концептуальный подход к организации ВКО России». Профессор Ю. Криницкий — один из ведущих специалистов по созданию и организации ВКО страны на базе научного подхода к решению важнейшей государственной задачи: обеспечению безопасности страны от ударов СВКН противника. Его труды соответствуют времени и отражают требования к науке. Ученый на то и ученый, что он в своих трудах отвергает консерватизм, застой, заскорузлость. Меня поражает и удивляет заявление двух крупных ученых о том, что ТВД ВКО отсутствует, что его существование — это измышление. ■ Таким заявлением В. Барвиненко и Ю. Аношко, выступая от имени ученых ВКА ВКО, сами дискредитируют научные школы, рожденные в академии. Они правы, что официально ТВД не принят, а вот ученым миром — можно посмотреть хотя бы на опыте ведущих специалистов (И. Ерохина, Б. Чельцова, Ю. Криницкого, Е. Сиротинина, Ю. Соловьева, А. Корабельникова, Ю. Подгорного, Е. Антонова и многих других). Их труды соответствуют званию ученого и требованиям начальника Генерального штаба генерала армии В. Герасимова, изложенным в его статье «Ценности науки в предвидении», в которой четко, ясно и доходчиво обозначены задачи военной науки: «…мы должны не копировать чужой опыт и догонять ведущие страны, а работать на опережение и самим быть на лидирующих позициях. И здесь науке отводится важная роль». И далее: «Грош цена любым научным изысканиям в сфере военной науки, если военная теория не обеспечивает функции предвидения». ■ Чтобы не быть голословным, в отличие от авторов статьи «Фактор неуязвимости» приведу краткое содержание ТВД, данное ВЭС в 1999 г., на странице 522: «Театр военных действий (ТВД) – обширная территория части континента с омывающими ее морями или акваториями океана (части океана, одного или нескольких морей) с островами и прилегающим побережьем континента, а также воздушное пространство над ними, в пределах которых могут быть развернуты и вести военные действия стратегические (оперативно-стратегические) группировки войск (сил) сторон». ■ Для минувшей войны воздушное пространство являлось составной частью сухопутного ТВД. Это понятие закономерно: усилия авиации были направлены на обеспечение боевых действий Сухопутных войск в диапазоне высот от нескольких десятков метров до 10—12 километров и по глубине – в пределах возможностей, в том числе и Сухопутных войск. Такое главное предназначение ВВС указано, и до сего времени оно не опровергнуто, в научных трудах виднейшего советского военного теоретика авиации профессора А.Н. Лапчинского. Поэтому такой неглубокий слой воздушного пространства обоснованно стал составлять часть территории ТВД. ■ Однако быстрое и интенсивное развитие новых систем вооружения, в частности межконтинентальной и космической ракетной техники, увеличило высоты их действия до сотен километров, а в дальности — до тысяч, чтопотребовало создания принципиально новых средств, а значит, и сил для эффективного оборонительного противодействия. Это практически оторвало их от ТВД СВ и зон боевого применения ВВС прежде всего и главным образом по принципиально иному содержанию и целям выполняемых ими оперативно-тактических задач. Кроме того, повторим, и по значительному удалению от них по высотам и дальностям на сотни и тысячи километров. ■ Этот самостоятельный, третий ТВД (ТВД ВКО) — реально существующее, колоссальное по размерам пространство объемного характера, в пределах которого имеется множество подлежащих обороне от воздушно-космических ударов наземных объектов государства, а кроме того, на этом ТВД практически стационарно на околоземных орбитах размещены в качестве объектов защиты или поражения космические аппараты (КА). Это пространство (весь его объем) уже сейчас постоянно сканируется в разведывательно–информационных целях расположенными на земле или смонтированными на КА радиолокационными, телеоптическими, инфракрасными, лазерными или иными техническими устройствами. В определенных пределах оно перекрыто зонами перехвата ударных воздушно–космических средств до запуска ими крылатых ракет (КР) — авиационными ракетными комплексами перехвата (АРКП), а также зонами поражения зенитных (ЗРК), противоракетных (ПРК) огневых комплексов и систем, входящих в состав объединений, соединений и родов войск, предназначенных для воздушно-космической обороны государства. Отметим еще раз, что сегодня они с точки зрения военного искусства неправомерно находятся в разных видах (родах) войск ВС РФ. И снова повторим:именно это пространство является самостоятельным воздушно–космическим, третьим ТВД, который уже в начальном периоде войн XXI века может оказаться определяющим для хода всей войны. Рассмотрим гипотетическое содержание вертикального разреза такого ТВД. ■ Для нанесения ударов на всю глубину противостоящей стороны противник располагает межконтинентальными баллистическими ракетами (МБР); нестратегическими баллистическими ракетами (НБР); гиперзвуковыми средствами разведки и ударными крылатыми ракетами (ГЗСР и ГЗКР); воздушно–космическими самолетами (ВКС) типа шаттл многоразового применения в качестве носителя разного рода ударных боеприпасов; подводными лодками и морскими кораблями, оснащенными МБР, КР «Томахок» и другими ударными средствами. В зоне действия аэродинамических систем оружия — стратегическими бомбардировщиками — носителями гиперзвуковых средств и КР, оснащенных высокоточным оружием (ВТО), самолетами тактической и палубной авиации (ТА и ПА) — носителями крылатых ракет типа «Томагавк», БЛА и ложными целями (ЛЦ), имитирующими самолеты и другие летательные аппараты, для введения противника в заблуждение о составе и действиях ударных групп. ■ В составе авиации вероятного противника имеются самолеты дальнего радиолокационного обзора (ДРЛО), радиоэлектронного подавления (РЭП), воздушные командные пункты (ВКП) и другие. ■ Ожидаемые боевые действия располагают богатым арсеналом с большими боевыми возможностями, постоянно наращиваемым количественно и качественно. □ Сила советского примера □ ■ Рассмотрим, какими средствами обладает обороняющаяся сторона. Начнем со средств информационного обеспечения (разведка, предупреждение, оповещение) и выдачи Верховному главнокомандованию информации о намерениях и действиях СВКН, а также выдачи боевых данных на КП и огневые средства поражения ПВО и РКОв реальном масштабе времени. ■ Такие средства есть уже сегодня как основные элементы вооружения и военной техники РТВ, СПРН и СККП, в большинстве случаев размещенные на позициях и несущие непрерывное боевое дежурство. Это радиотехнические комплексы прямого, надгоризонтного и загоризонтного обзора пространства. Взаимное перекрытие зон обзора и разночастотный характер этих комплексов обеспечивает достаточно высокую живучесть и помехозащищенность как их самих, так и формируемого ими информационного пространства, в состав которого входят также данные, полученные от радиолокационных разведывательных КА типа «Фаза» и «УС–КМО». В состав информационного пространства следует включить и данные, полученные от федеральных средств разведки и контроля воздушного пространства (ФСР и КВП). ■ Особое внимание заслуживают радиолокационные средства типа «Контейнер», «Резонанс», которые, обеспечивая в полном объеме информацией противосамолетные огневые средства ПВО, зондируют значительную часть ближнего космоса на высотах от 35 до 180 км, что исключительно важно для своевременного обнаружения гиперзвуковых летательных аппаратов (ГЗЛА) различного боевого предназначения, а также применения противником НБР. ■ Авиация ВВС РФ также имеет на вооружении самолеты радиолокационного дозора и наведения А–50. Каждый из них может использоваться как автономно, так и в составе специализированной системы АСУ ПВО в комплексе с другими средствами разведки и управления с задачей выдавать в автоматизированном режиме на КП родов войск, входящих в состав ВКО, необходимую информацию, в том числе и о боевых действиях своих истребителей-перехватчиков, напрямую осуществляя их наведение на определенные летательные аппараты противника. ■ Обнаружение, старт, направление полета МБР осуществляются средствами СПРН типа «Дарьял» и «Воронеж» различных диапазонов, обладающими высочайшей помехозащищенностью, разрешающей способностью и высокой живучестью. ■ В связи с распадом СССР ряд радиолокационных центров оказался на территории республик СНГ, что привело к необходимости сопряжения оставшихся в России информационных каналов СПРН и СККП. Эта задача была успешно решена путем разработки новых алгоритмов по объединению информационных источников,работающих в различных системах координат. Таким образом, эту необходимую интеграцию можно считать завершенной. ■ В результате проведенных работ СККП стала вновь обеспечивать контроль значительной части стационарных и высокоорбитальных КА, сопровождения особо важных космических объектов с необходимой точностью; оценку угрозы нападения из космоса, в космосе и через космос; безопасность полета своих КА. ■ В обширном объеме формируемой боевой информации также принимают участие огневые средства: комплексы ЗРК, ПРК, их боевые системы и АРКП. ■ Очень важно, и это принципиально, чтобы вся получаемая от первичных источников информация поступала в единую базу данных о силах и средствах ВКН, их боевых действиях, которая должна фиксироваться и вестись в реальном масштабе времени и обеспечивать возможность непрерывного оперативного решения задач успешного управления войсками (силами) ВКО. ■ Непрерывное развитие и наращивание СВКН потребовало принятия на вооружение новых современных средств ПВО: ИА АРКП (МиГ–31, Су–27), ЗРВ (С–300, С–400), ПРО (А–135), алгоритм боевой работы ЗРО г. Москвы С–50 и ПРО А–135. ■ Однако следует отметить, что сегодня нет единой системы ВКО в масштабах государства, а численный состав ПВО объектов на территории страны всецело уступает место ПВО войск во фронтовой полосе. Однако хорошо известно, что фронт без тыла страны обречен на поражение. ■ В Советском Союзе реально была базовая основа создания противоракетной, а затем и ракетно–космической обороны страны совместно с устойчивой и эффективной противовоздушной обороной государства, то есть создания ВКО страны. Поясним. ■ 30 марта 1967 г. — Директива Генерального штаба предписывает в составе Войск ПВО страны сформировать управление противоракетной обороны (ПРО) и противокосмической обороны (ПКО). Несколько позже — создать систему предупреждения о ракетном нападении (СПРН) и контроля космического пространства (ККП). ■ Таким образом, в составе Войск ПВО страны формируются войска ракетно–космической обороны (РКО). Фактически состоялось организационно–административное объединение системы ПВО и РКО в рамках одного вида ВС — Войск ПВО страны, а также, и это главное, их функциональное слияние в интересах достижения общей цели — стратегических действий по обороне страны от ударов СВКН противника из воздушного пространства, из космоса и через космос. Планирование ПВО и РКО стало осуществляться единым органом.Применение войск (сил) ПВО и РКО в одной системе управления стало по замыслу взаимосвязанным, а ответственность за результат — единоличной. ■ Причем планирование, организация управления и ответственность за результаты военных действий однозначно определили их применение на вполне самостоятельном ТВД. Предназначение и особенности этого ТВД — ТВД ВКО — рассмотрены выше. Однако его наличие, которое рано или поздно найдет свое обоснованное место в соответствующих разделах военной науки, требует уже сейчас серьезного осмысления. В частности, и по такому важному направлению, как взаимозависимость на театре войны и оптимальное взаимодействие в его пределах трех ТВД: сухопутного, морского и воздушно–космического. Рассмотрим только частный аспект этого важного, требующего научной проработки вопроса. ■ Зона боевых действий аэродинамических средств (авиации, БЛА, многих типов ракет) представляет весьма узкую по высоте полосу, ограниченную содержанием боевых задач, свойственных ударным силам авиации. Боевые действия тактической и палубной авиации ведутся в еще более ограниченном пространстве. И все это в пределах одного, максимум двух соседних операционных направлений сухопутного ТВД. Однако именно в этой полосе необходимо организовать устойчивое взаимодействие между двумя ТВД — сухопутным и воздушно-космическим, обеспечить безопасность полетов своей авиации и недопущение воздушно–космических ударов по тыловым объектам страны на всем протяжении ТВД ВКО, на всех высотах, до орбитальных включительно. ■ Вывод: за такое взаимодействие должны отвечать и организовывать его силы и средства ВКО. Решение этих задач совершенно несвойственно всем категориям руководителей ВВС, РВСН, Космических войск. □ Проблемы, задачи, выводы □ ■ Надо все–таки понять, что ВКО является не только разновидностью военных действий, а важнейшей составляющей военной безопасности всего государства. Ее организация не функция какого–либо вида ВС (в данном случае ВВС) и даже не функция Министерства обороны РФ, а сложная, но абсолютно необходимая боевая оборонительная структура, которая представляет собой предмет заботы руководства страны, повседневной и необходимой. ■ Сегодня велика опасность «забалтывания» разговорами о ВКО важности и неотложной необходимости ее своевременного создания. Проявляется попытка решения этой задачи без участия науки и вложения денежных средств. В качестве «отвлекающих» мероприятий проводятся различные переименования (учебных заведений, форм стратегических действий), слияние видов ВС и др. Нельзя отвлекать средства ВКО на отдельно взятые районы, города. ВКО страны как система возможна только в масштабах страны (как уже отмечалось, даже не в масштабах ВС). Дело в том, что некоторые «реформаторы» под системой ВКО понимают все, что перемещается, стреляет в воздухе и в космосе, излучает электромагнитную энергию, что–то обнаруживает, ставит помехи и применяется в борьбе с силами воздушного и космического нападения. Поэтому сегодня срыв воздушно-космической операции вероятного противника возлагается не на цельную систему ВКО, а на войска и силы, набор формирований видов (родов) войск ВС, разнесенных по разным органам управления, реализующих свои формы действий по линии непосредственного подчинения и не имеющих единого стратегического руководства. Хотя уже давно пора понять: система ВКО, раскассированная по видам (родам) войск ВС, уже не система, а просто набор сил и средств, не связанных между собой ни единой боевой задачей, ни персональной ответственностью за ее выполнение. А значит, и не имеющая требуемой военной эффективности. ■ Еще раз отметим: нужна глубокая научная проработка всех вопросов, связанных с созданием ВКО страны, как это было сделано в свое время при создании систем ЗРО ПВО городов Москвы (С–25, С–50) и Ленинграда (С–100). Прежде всего надо считать, что системообразующим элементом системы ВКО является система управления, которая основывается на информационном обеспечении. Во многом ход и исход борьбы в воздушно-космическом пространстве зависит от результатов информационного противодействия конфликтующих сторон. ■ Решение проблемы информационного обеспечения ВКО лежит в плоскости интеграции всех имеющихся сегодня и разрабатываемых разведывательно-информационных систем и средств различных физических принципов действия и видов базирования вне зависимости от видовой или ведомственной принадлежности. ■ Принципиально важно, чтобы информация поступала в единую базу данных о силах и средствах ВКН, которая должна вестись в реальном масштабе времени и обеспечивать возможность решения всех задач управления войсками (силами) ВКО. ■ Сегодня же в системе управления ВС нет ни одного органа управления и ни одного должностного лица, которое отвечает за создание и функционирование системы ВКО. ■ То есть в настоящее время можно с достаточным основанием утверждать, что создание ВКО в рамках реализации Концепции ВКО РФ… идет практически «без головы», то есть без специального органа управления, имеющего необходимые профессиональные знания, права, обязанности и несущего всю полноту ответственности. ■ При создании системы управления ВКО возникает проблема, состоящая в том, что для решения задач управления войсками (силами) ВКО должностные лица воздушно-космической обороны должны в равной степени представлять все процессы функционирования системы ВКО, причем не в традиционных ее подсистемах ПВО и РКО, а в вышеназванных: управления, информационного обеспечения, поражения, материально-технического обеспечения (в том числе подготовки специалистов и научного комплекса). И здесь авторы статьи правы. ■ Это определяет введение в органы управления ВС специалистов с необходимыми должностными обязанностями, обладающих соответствующими знаниями и способностями работать на общесистемном уровне. В связи с отсутствием в ВС должностей специалистов ВКО не определены ни их заказчик, ни соответствующие военно-учетные специальности. Отсюда невозможна разработка государственных образовательных стандартов и квалифицированных требований к военно–профессиональной подготовке специалистов и соответственно учебных планов и учебных программ, Поэтому для подготовки специалистов ВКО необходимо в первую очередь решить следующие задачи: • ввести в штаты органов управления, учебных и научных учреждений должности специалистов в области ВКО; • определить заказчиков этих специалистов; • определить нормативно–правовыми документами Министерства обороны военно-учетные специальности офицерских кадров в области ВКО и специальности их подготовки в военно–учебных заведениях. ■ Ведущую роль в этом должна сыграть Военная академия ВКО как единственное учебно–научное учреждение, в котором сосредоточены знания по системам ПВО-РКО и где на научном уровне продолжают исследоваться вопросы воздушно–космической обороны. Кстати, эти работы были начаты еще в 1988 г. Военно–теоретический труд по проблематике ВКО должен был быть завершен в 1993 г. Известные события 1991 г. этому помешали. ■ Еще раз подчеркнем: в настоящее время ВА ВКО является единственным учебным и научным центром подготовки военных специалистов и проведения исследований по вопросам построения и ведения комплексной противовоздушной и ракетно-космической обороны, то есть ВКО. Кроме того, решением Совета министров обороны государств — участников СНГ от 10 декабря 2003 г. ВА ВКО придан статус базовой организации Содружества по подготовке военных кадров для объединенной системы ПВО. В этой связи именно ВА ВКО должен принадлежать статус ведущего учебно–методического и научного центра по всей проблематике комплексной ПВО и ВКО РФ. ■ В заключение по этой проблеме необходимо отметить, что настоятельно, но без научных обоснований навязываемая в ряде выступлений, в том числе и в средствах массовой информации, межвидовая структура ВКО никоим образом и ни в какой мере не обеспечит в современных условиях боевых действий (внезапность, скоротечность, маневренность, массирование сил и средств ВКН и ряд других) координацию всех сил и средств ВКО, а значит, и полную реализацию их боевых возможностей, исключит единое управление и единоличную ответственность за выполнение задач ВКО страны. ■ Таким образом, еще раз напомню: без активного вмешательства государства в создание системы ВКО страны проблема ВКО решена не будет. ■ Кроме того, можно подвести некоторые итоги по обсуждаемой проблематике. ■ 08 декабря 2014 г. исполняется 100 лет со дня создания в России первой организованной противовоздушной обороны — фактически дня рождения Войск ПВО страны. Войска ПВО страны прошли сложный, тернистый, но в то же время славный путь своего становления и развития — от воздушной обороны, через противовоздушную, к воздушно–космической. Доказательством служат Великая Отечественная, локальные войны, оперативная и боевая подготовка Войск ПВО Советского Союза — основы боеспособности и боеготовности страны от ударов средств ВКН. ■ Однако сегодня есть вопросы по созданию полнокровной воздушно-космической обороны, которые требуют практического исполнения. Решить их поможет глубокое понимание смысла и содержания понятийного аппарата в части, касающейся определения предназначения Войск ВКО страны, условий выполнения ими задач, продиктованных государством и вероятным противником. □ Анатолий Иванович Хюпенен, генерал–полковник, доктор военных наук, профессор, действительный член Академии военных наук, председатель президиума Объединенного совета межрегиональной общественной организации «Союз ветеранов Войск ПВО», председатель Военно–научного общества культурного центра Вооруженных Сил Российской Федерации □ Опубликовано 2 декабря в выпуске № 6 от 2015 года

Admin: ■ ОборонкаВойна будет вестись во всех средахСилами ВКО в перспективе должна проводиться стратегическая операция по завоеванию превосходства в воздухе и стратегической космической зоне Опыт ряда последних конфликтов с участием ведущих стран Запада убедительно свидетельствует: современные, тем более перспективные войны будут вестись во всех средах (земля, вода, воздух, космос), а также в информационной сфере. При этом ни у кого уже не вызывает сомнения, что центр тяжести вооруженной борьбы смещается в воздушно–космическую и информационную сферы. □ ■ Проблема применения вооруженных сил в войне является перманентной проблемой для каждого государства прежде всего потому, что использование военной силы до сих пор считается одним из основных путей разрешения межгосударственных конфликтов и противоречий. ■ Применение вооруженных сил на каждом этапе их развития осуществляется в определенной системе операций, которые также носят исторический характер. Прослеживаются коренные различия между войнами XIX века, которые велись в сугубо двухмерном пространстве, операциями на театрах военных действий XX столетия, проводящимися уже в трехмерном пространстве, и ведением военных действий в настоящее время. □ □ ЗРК «Печора–2М» включает РЛС наведения ракет СНР С–125–2М (антенный пост УНВ–2М и кабина управления УНК–2М на самоходных автомобильных шасси), до 8 самоходных ПУ 5П73–2М по 2 направляющих, до 8 ТЗМ на шасси автомобилей ЗиЛ–131 или «Урал–4210», ЗУР типа 5В27У, 5В27Д, 5В27ДЕ, передвижную ремонтную мастерскую, систему электроснабжения (кабина распределительная РКУ–Н и дизель–электростанция 5Е96А). На снимке: самоходная ПУ 5П73–2М. Фото: Игорь Руденко □ ■ Опыт ряда последних конфликтов с участием ведущих стран Запада убедительно свидетельствует: современные, тем более перспективные войны будут вестись во всех средах (земля, вода, воздух, космос), а также в информационной сфере. При этом ни у кого уже не вызывает сомнения, что центр тяжести вооруженной борьбы смещается в воздушно–космическую и информационную сферы. Поэтому проблема применения войск (сил) ВКО в современных условиях является крайне острой и актуальной. ■ Как известно, применение вооруженных сил осуществляется определенными формами и способами. ■ В современной военной науке существует множество формулировок понятий «форма» и «способ». Вместе с тем всегда прослеживается их взаимосвязь через содержание военных действий. ■ При этом каждая из категорий выражает одну из сторон содержания. ■ Поэтому под формой военных (боевых) действий предлагается понимать их организационную сторону, взаимоувязывающую цель, задачи, состав привлекаемых войск, уровень руководства ими и масштабы действий. Традиционно под формами военных действий понимаются операции, сражения, одиночные или систематические боевые действия, бои, удары и маневр войсками (силами). ■ Форма военных действий имеет сложную структуру, представляемую совокупностью форм нижнего уровня (операции, боевые действия, бои, удары). Для каждой из перечисленных форм присущи свои отличительные признаки, позволяющие описывать рассматриваемую форму, например, как операцию, а не как боевые действия или удар. ■ Под способом ведения военных (боевых) действий предлагается понимать порядок, последовательность и приемы применения войск, сил и отдельных средств для достижения цели войны, решения задач операции, боевых действий и удара. При этом в отличие от форм военных действий способы всегда «подвижны». ■ С учетом рассмотренных подходов к определению категории «форма» была разработана система форм применения Вооруженных Сил Российской Федерации на период до 2020 года, которая явилась основой для разработки основополагающих уставных документов по подготовке и ведению военных действий в мирное и военное время. Эти документы определяют систему стратегических операций Вооруженных Сил Российской Федерации. ■ Войска ВКО принимают участие во всех стратегических операциях в формах боевых, разведывательно–информационных и обеспечивающих действий. ■ При этом проведение самостоятельных операций Войсками ВКО в настоящее время не предусматривается. ■ Войска ВКО — довольно молодой высокотехнологичный род войск Вооруженных Сил, созданный 01 декабря 2011 года на базе Космических войск и оперативно–стратегического командования ВКО из состава ВВС. □ ■ Графика Юлии Гореловой □ ■ За два с половиной года с момента создания в Войсках ВКО проведено достаточное количество мероприятий, в том числе и стратегического уровня. ■ Анализируя результаты проведенных мероприятий, можно сделать ряд выводов, основными из которых являются следующие: • Угрозы для Вооруженных Сил и страны в целом со стороны сил и средств воздушно–космического нападения противника недооцениваются. Поэтому не находит должного понимания важность задач, решаемых Войсками ВКО. • Задачи Войск ВКО в современных стратегических операциях детально не определены. • Задачи, возлагаемые на Войска ВКО в стратегических операциях, не соответствуют их составу и возможностям. • Недооценка угроз со стороны сил и средств воздушно–космического нападения противника приводит к тому, что роль Войск ВКО в ходе выполнения мероприятий стратегического уровня была приниженной. ■ Этому есть субъективные и объективные причины. ■ Одной из субъективных причин может быть отношение к Войскам ВКО как к преемнику Космических войск, выполнявших в стратегических формах военных действий Вооруженных Сил в основном обеспечивающие задачи. Объективной же причиной является ограниченность на сегодня возможностей Войск ВКО только Центральным промышленным районом. ■ Из перечисленных причин логичным образом вытекают и направления решения выявленной проблемы: 1. Уточнение, а порой и пересмотр роли и места Войск ВКО в существующей системе операций Вооруженных Сил РФ. 2. Приведение состава и возможностей Войск ВКО в строгое соответствие со стоящими перед ними задачами. ■ В части, касающейся первого направления, хотел бы отметить, что в Военной академии ВКО в ходе выполнения ряда НИР разработаны предложения о пересмотре роли и места Войск ВКО в современной системе стратегических действий ВС РФ, в частности в стратегической операции, предусматривающей поражение важных объектов на территории противника (СОПВОП). ■ Результаты анализа ряда последних стратегических учений показали, что при планировании стратегической операции, предусматривающей поражение важных объектов на территории противника, рассматривалась в основном только наступательная составляющая этой операции и практически не учитывалась оборонительная. В то же время очевидно, что противником уже на этапе нашей подготовки к этой операции будет вскрыт сам факт ее подготовки и предприняты все меры по ее заблаговременному срыву. Наиболее вероятно — срыв нашей стратегической операции будет осуществлен проведением воздушной операции с задачами поражения уже наших наиболее важных объектов. ■ При этом наиболее важными объектами для поражения в первую очередь будут пункты управления Вооруженными Силами и государством в целом; центры оповещения, объекты систем разведки, целеуказания, навигации, связи, сбора и обработки информации; объекты СЯС и ВКО; ключевые объекты экономики, инфраструктуры и жизнеобеспечения. ■ Подобный сценарий действий подтверждает характер всех последних операций, проводимых НАТО, например в Ливии: «Одиссей. Рассвет», «Начало пути» и «Объединенный защитник». Так, в ходе нанесения ударов средствами поражения НАТО в Ливии в первую очередь были уничтожены объекты ПВО страны, военного и государственного управления, в том числе и резиденции ливийского лидера; объекты СМИ, административного управления. Во вторую очередь поражались войска и объекты военной инфраструктуры. □ ■ Графика Юлии Гореловой □ ■ Следовательно, как до проведения нами стратегической операции, так и в ее ходе, а также после ее проведения должны планироваться операции по отражению ударов средств воздушно–космического нападения противника. ■ Основная роль в этих операциях должна принадлежать Войскам ВКО. ■ При этом на Войска ВКО необходимо возложить решение следующих основных задач: • прикрытие критически важных объектов на территории РФ и ее союзников; • прикрытие группировок войск (сил), участвующих в СОПВОП. ■ При решении первой задачи следует учитывать, что конкретный перечень наиболее важных объектов на территории РФ и ее союзников, которые будет стремиться поразить потенциальный противник, должен определяться Генеральным штабом ВС РФ исходя из возможностей СВКН противника, а также условий развития стратегической (оперативно–стратегической) обстановки. При этом хотелось бы отметить, что существующий перечень объектов, подлежащих обязательному прикрытию в военное время (то есть наиболее важных объектов на территории РФ), должен быть пересмотрен как не соответствующий ни возможностям современной системы ВКО, ни прогнозируемому характеру действий противника. ■ Задача прикрытия наиболее важных объектов на территории РФ и ее союзников будет считаться решенной Войсками ВКО, если ущерб, наносимый этим объектам в результате упреждающих, ответно-встречных и ответных ударов СВКН противника, не превысит размеров приемлемого для РФ ущерба. ■ При решении второй задачи следует учитывать, что прикрытию от ударов СВКН в ходе СОПВОП подлежат созданные группировки войск (сил) в местах их оперативного предназначения и силы дальней авиации на маршрутах полета к рубежам пуска ВТО БД. ■ Задача прикрытия группировок войск (сил), участвующих в СОПВОП, будет считаться решенной Войсками ВКО, если потери, понесенные этими группировками от упреждающих, ответно–встречных и ответных ударов СВКН противника, позволяют наносить ущерб наиболее важным объектам противника не ниже заданного уровня. ■ Особенностью применения Войск ВКО при проведении СОПВОП является то, что выполнение ими задач по прикрытию ударных группировок, а также наиболее важных объектов на территории РФ и ее союзников должно осуществляться на всех этапах операции: при ее подготовке, в ходе ведения, а также после завершения. ■ Не стоит также забывать, что Войска ВКО в ходе СОПВОП будут выполнять задачи в пределах границ как стратегического направления (стратегических направлений), в пределах которого (которых) проводится СОПВОП, так и смежных (других) стратегических направлений вплоть до решения отдельных задач на всей территории РФ и ее союзников. □ ■ Полигон Ашулук. Пуск ЗУР типа 5В27ДЕ ЗРК «Печора–2М». Фото: Игорь Руденко □ ■ То есть и по временным, и по пространственным показателям боевые действия Войск ВКО могут и должны выходить за рамки, в пределах которых проводится СОПВОП. ■ Для решения этих задач Войска ВКО должны обладать соответствующими составом и возможностями. В этом заключается второе направление решения существующей проблемы применения Войск ВКО, а именно приведение состава и возможностей Войск ВКО в соответствие со стоящими перед ними задачами, которые определены в Указе президента РФ от октября 2012 года. ■ Направления совершенствования состава Войск ВКО довольно подробно освещены в публикациях докторов наук К. Макарова и С. Ягольникова. Очевидно, что их реализация принципиальным образом изменит роль и место Войск ВКО в формах военных действий ВС РФ. ■ Вместе с тем в части, касающейся перспективной структуры Войск ВКО, есть ряд предложений, которые также хотелось бы затронуть в этой статье. ■ Речь прежде всего идет о необходимости создания единого органа управления всеми силами и средствами, способными вести борьбу в воздушно-космической сфере. Он может быть назван главным командованием ВКО или стратегическим командованием ВКО, не суть важно. Главное, чтобы он имел соответствующие полномочия управления всеми силами и средствами, участвующими в решении сформулированных выше задач. ■ Вызывает сомнение целесообразность подчинения соединения ПРО объединению ПВО–ПРО. Общеизвестно, что функционально система ракетно–космической обороны состоит из подсистем предупреждения о ракетном нападении, контроля космического пространства, противоракетной, а в перспективе и противокосмической обороны. Все эти подсистемы функционируют в единой системе боевых алгоритмов, и организационный разрыв их и подчинение двум различным объединениям нецелесообразны. ■ Предлагается создать отдельное оперативное объединение, в состав которого включить соединения предупреждения о ракетном нападении, разведки космической обстановки, противоракетной, а в перспективе и противокосмической обороны (ПКО), которые будут выполнять задачи по стратегической противоракетной обороне Москвы и Центрального промышленного района, а в перспективе — задачи ПКО. ■ Для решения задач противовоздушной и нестратегической противоракетной обороны на стратегических направлениях необходимо создание оперативных объединений ВКО на каждом из стратегических направлений («Запад», «Юг», «Центр», «Восток»). Поскольку успешное решение этих задач возможно только совместными организованными действиями зенитных ракетных, радиотехнических войск, истребительной авиации, силами и средствами РЭБ, предлагается в состав объединений ВКО наряду с соединениями ВКО, дислоцирующимися в округах, включить воинские части истребительной авиации и радиоэлектронной борьбы. В перспективе для решения задачи нестратегической ПРО, прежде всего объектов, оборона которых составляет содержание стратегического сдерживания агрессии, необходимо в состав каждого объединения включить отдельные полки, на вооружении которых имеются средства эффективной борьбы не только с аэродинамическими, но и с баллистическими целями (полки С–500). ■ Достоинство предлагаемого варианта организационной структуры заключается прежде всего в том, что состав Войск ВКО в этом случае будет соответствовать возлагаемым на них задачам, определенным Концепцией ВКО и указом президента о совершенствовании ВКО РФ, а элементы этой структуры (объединения ВКО) получают четкий перечень не только задач, но и обороняемых объектов. ■ В целом предложенным составом Войска ВКО будут способны уничтожать все классы существующих и перспективных СВКН на всех стратегических направлениях, вести борьбу с орбитальной группировкой противника, а также обеспечивать как нестратегическую, так и стратегическую ПРО наиболее важных объектов страны. ■ Вполне очевидно, что планируемое оснащение частей и соединений ВКО перспективными системами вооружения (зенитные ракетные системы С–400, С–500; комплексы противоспутниковой борьбы, средств кинетического и силового поражения, функционального подавления СВКН; перспективные станции разведки; КСА; средства ПРН и ККП) приведет к качественному революционному скачку и значительно расширит возможности Войск ВКО в борьбе с воздушно–космическим противником. ■ В этом случае Войска ВКО будут способны выполнять самостоятельно и во взаимодействии с другими родами войск и видами ВС стратегические задачи, при решении которых в системе стратегических действий ВС РФ должна быть предусмотрена стратегическая операция соответствующего (оборонительного характера): как вариант для обсуждения — стратегическая операция по отражению воздушно–космического нападения противника (СО по ОВКНП). ■ Основная роль в данной операции будет возложена на Войска ВКО. А силы, способные осуществлять борьбу с СВКН других видов и родов ВС РФ, на период проведения данной операции должны быть оперативно подчинены органу, управляющему отражением ВКН и отвечающему за ее результат (командование Войск ВКО, в перспективе — стратегическое командование ВКО). ■ Она может вестись одновременно или последовательно на нескольких или всех стратегических воздушно–космических направлениях. Целями операции могут быть срыв (отражение) воздушно–космического (воздушного) нападения противника; нанесение поражения его силам и средствам в воздушном и околоземном космическом пространстве; прикрытие пунктов управления государством и Вооруженными Силами, объектов СЯС, важных объектов экономики и инфраструктуры государства, важнейших объектов группировок войск (сил) на театрах военных действий; завоевание господства (превосходства) в воздухе и стратегической космической зоне. ■ В перспективе произойдет наращивание противоракетного и противокосмического потенциала Вооруженных Сил Российской Федерации за счет принятия на вооружение перспективных средств вооружения стратегической ПРО, нестратегической ПРО (с возможностями поражения баллистических целей всех типов на дальностях и высотах до 200 км), средств кинетического и силового поражения, функционального подавления СВКН. ■ Это приведет к тому, что уже в ближайшей обозримой перспективе в качестве возможных форм применения Войск ВКО следует рассматривать противокосмическую операцию и операцию по ПРО критически важных объектов РФ, проведение которых целесообразно не только в СО по ОВКНП, но и в других формах стратегических действий Вооруженных Сил РФ в военное время. ■ В более отдаленной перспективе, видимо, назреет необходимость и будут созданы условия для подготовки и проведения силами ВКО стратегической операции по завоеванию (недопущению завоевания противником) превосходства в воздухе и стратегической космической зоне. ■ В завершение хотел бы еще раз отметить, что при выработке и обосновании форм и способов боевых действий следует исходить из решаемых задач, которые во многом определяются возможностями, а также формами и способами действий противника. □ Андрей Михайлович Гончаров, доктор военных наук, профессор, полковник □ Опубликовано 2 декабря в выпуске № 6 от 2015 года

Admin: ■ ОборонкаСкорострельность, многоканальность, пропускная способность, точностьИменно эти качества в первую очередь должны учитываться при создании нового вооружения для воздушно–космической обороны Сегодня, несмотря на обилие принятых решений и совершенных действий, сложилась ситуация, прямо угрожающая созданию воздушно–космической обороны России. Причем угрозы являются внутренними и порождены по большей части как действиями, так и бездействием ученых, взявшихся за проблематику ВКО. В силу того что эти угрозы внутренние, они представляют наибольшую опасность для создания ВКО РФ. Рассмотрим их по порядку. ■ Первая угроза заключается в отсутствии стройной теории ВКО, сформированной для современных реалий и актуальных потребностей практики создания ВКО РФ в настоящее время. ■ Объясняется это тем, что существующая теория ВКО была разработана в части угроз РФ, предназначения, построения и способов применения для Войск ПВО страны как вида ВС РФ, состоявшего из полнокровных оперативных объединений ПВО и РКО. Кроме того, данная теория разработана в основном для традиционных задач ПВО и РКО, взятых преимущественно порознь для ПВО и РКО, и лишь задачи борьбы с гиперзвуковыми летательными аппаратами (ГЗЛА) и оперативно–тактическими баллистическими ракетами (ОТБР) рассматривались как единые и для ПВО, и для РКО. Основным способом создания ВКО на тот момент была признана интеграция существовавших в то время полнокровных системы ПВО страны и системы РКО глобальной в части СПРН и ККП и локальной в части ПРО города Москвы. □ □ Радиолокационный комплекс 91Н6Е ЗРС С–400 «Триумф» на позиции одного из полков 1 А ПВО/ПРО особого назначения. Фото: Игорь Руденко □ ■ В настоящее время указанное выше либо кануло в Лету, либо существенно изменилось, либо, например в части интеграции систем ПВО и РКО, можно ставить под сомнение. Последнее будет показано ниже при рассмотрении очередной угрозы созданию ВКО РФ. ■ Результатом этого явилось то, что существующая теория ВКО не дает современного и однозначного ответа на ряд вопросов. Первый из них можно сформулировать следующим образом: а для чего России нужна ВКО? То ли ВКО нужна РФ для нанесения поражения и победы над наиболее опасным воздушно–космическим противником, то ли для обороны основных объектов страны и группировок войск ВС РФ путем борьбы с воздушно–космическим противником, то ли как элемент системы сдерживания агрессоров от нападения путем кратковременной (на время применения) обороны войск, сил и средств ответного ядерного удара ВС РФ, то ли для достижения всех этих целей вместе. ■ Не зная ответа на эти вопросы, невозможно однозначно ответить на следующий: а что такое ВКО РФ? Здесь спектр определений очень широк. При этом ВКО одновременно определяют и как совокупность простых мер и боевых действий, и как только боевые действия, но с оборонительными целями, и как глобальное оборонительное оружие в виде глобальной технической системы коллективного пользования, и как интегрированную систему традиционных войск и сил ПВО и РКО. Указанный ряд можно продолжить и дальше, но и этого достаточно для того, чтобы понять, какая разноголосица существует в рассматриваемой области. И вообще необходимо указать на поверхностное определение понятий, которыми оперирует современная военная наука в области ВКО. Иначе как можно объяснить замешивание в одном определении системы мер по подготовке боевых действий и собственно боевых действий войск и сил ВКО по борьбе с воздушно-космическим противником. ■ Не зная, и что такое ВКО РФ, и для чего она нужна, невозможно ответить на вопросы: ВКО будет распространяться на всю территорию России или только на ее часть? Если на часть территории РФ, то где она должна быть противовоздушной, а где воздушно–космической? Не ответив на указанные вопросы, нельзя определиться с составом и организационно–штатным построением войск и сил ВКО и их размещением на территории РФ и в космосе. ■ Сегодня ученые, работающие в области проблематики ВКО, не доказали остальному научному сообществу и высшему руководству ВС РФ ряд фундаментальных научных положений, которые лежат в основе теории ВКО. К числу таких относятся положение о том, что ход и исход современных войн и вооруженных конфликтов определяют войска, силы и средства, действующие из и через воздушно–космическое пространство; положение о том, что в военном отношении «воздух» и «космос» из физических сред перемещения различных технических аппаратов и оружия перешли в разряд театра войны. ■ Необходимо указать, что такое положение определяется не только и не столько косностью мышления научного сообщества и высшего руководства ВС РФ, сколько пассивностью, отсутствием упорства и «гибкостью» из серии «чего изволите» в отстаивании своих идей, а также недостаточной их пропагандой и слабостью системы доказательства и аргументации. ■ Для того чтобы эту угрозу снять, необходимо заново определить проблематику ВКО и разработать дальше применительно к современным условиям теорию ВКО. □ ■ На одном из командных пунктов полигона Ашулук. Фото: Игорь Руденко □ ■ Вторая угроза созданию ВКО России заключается в том, что принятый сейчас способ формирования воздушно–космической обороны через интеграцию систем ПВО и РКО отчасти в своей идеологии является неверным и отчасти выполнил свою задачу и в силу этого устарел. ■ Поясним указанное. В настоящее время полнокровная реализация интеграции систем ПВО и РКО осуществляется лишь для города Москвы на основе технических решений, созданных в прошлом веке систем ПВО и ПРО. При этом идеологическую основу в указанной интеграции определяют задачи борьбы с ГЗЛА и баллистическими ракетами (в том числе и ОТБР). Вместе с тем наибольшую угрозу по массовости (количеству) созданного, точности и стоимости представляют не ГЗЛА и баллистические ракеты, а крылатые ракеты и ударные беспилотные летательные аппараты (БЛА), а также сброшенные и запущенные с самолетов и ударных БЛА противника поражающие средства, относящиеся к классу ВТО. ■ Кроме того, при такой интеграции возникают вопросы: почему интеграция и создание ВКО только для Москвы? Лишь потому, что территориально система ПРО находится на обороне столицы? И что это дает для обороны РФ и т.д. ■ В настоящее время все в большей степени становится очевидным, что принятая ранее идеология интеграции ПВО и ПРО требует коренного пересмотра и не только для Москвы, но и для всей территории России. Помимо этого, реализуемая сейчас интеграция ПВО и ПРО столицы совершенно не ориентирована на имеющиеся реалии борьбы с воздушно–космическим противником. К ним необходимо отнести следующее. ■ Можно считать доказанным, что будущая война любого уровня развитых стран будет преимущественно бесконтактной для всех видов ВС, а для войск и сил ПВО, ВКО и ВВС — только бесконтактной. При этом руководство вооруженных сил развитых государств отказалось от ввода пилотируемой авиации в зоны огня ЗРВ и ЗА, для этого они свои ВВС оснастили «дистанционным» оружием, сбрасываемым и запускаемым вне зоны зенитной ракетной обороны (ЗРО). Таким образом, в зонах огня ЗРВ основными целями будет не пилотируемая авиация, а сброшенные и запущенные ею средства. В то же время мы в своей интеграции по–прежнему ориентируем ЗРО преимущественно на уничтожение пилотируемой авиации и лишь попутно на уничтожение ГЗЛА, БР и КР, что методологически неверно. Кроме того, ведущие государства оснастили свои ВВС высокоточным оружием, наличие которого обусловливает нанесение не площадных, а точечных ударов по элементам внутри обороняемых объектов. Иными словами, воздушный противник не будет наносить удары по нашим объектам, как по площади. Мы же по-прежнему и Москву, и другие объекты обороняем как площадь без структурирования их на точечные объекты. ■ Следует добавить, что усилиями ученых ВА ВКО имени Маршала Советского Союза Г.К. Жукова концептуально разработана внутриобъектовая маневренная противовоздушная оборона площадных объектов и обоснована необходимость ввода сил ЗРВ внутрь таких объектов для придания их противосамолетной обороне противоракетных свойств. При этом выработаны исчерпывающие практические рекомендации, однако «интеграторы» не только не спешат внедрять их, но даже не интересуются ими. ■ Рассмотренное положение дел опасно тем, что ВКО города Москвы объявлена головным участком с последующим распространением его неверной идеологии по всей территории России, где будет создаваться ВКО. ■ Следует отметить еще одно важное обстоятельство. На сегодня интеграция как способ создания ВКО свою задачу выполнила — ПВО и ПРО Москвы хоть и с потерями, но сохранены. В то же время интеграция себя исчерпала, так как больше нечего интегрировать, имеет очень ограниченную территорию применения, а поэтому не может применяться далее для создания ВКО РФ. Надо идти дальше и переходить от простой интеграции устаревшего к созданию новых систем вооружения, а от них — не к интегрированной, а к целостной системе ВКО РФ. ■ Для этого необходимо устранить два методологических пробела в создании ВКО РФ, а именно создать единую систему управления ВКО РФ с уровнем автоматизации реального масштаба времени, космических скоростей полета и массированного применения (сброшенных, запущенных) средств воздушно–космического нападения. Также следует создать дальнюю детальную разведку воздушно–космического противника, способную решать оперативные и стратегические задачи. При этом надо иметь в виду, что дальняя разведка должна быть не только и не столько сигнальной, позволяющей применить авиацию до рубежей сброса противником бортовых средств и обеспечить своевременное целеуказание ЗРВ и ИА по БР и КР. Ей в первую очередь необходимо быть смысловой, позволяющей как заблаговременно, так и непосредственно вскрыть оперативный и стратегический замысел воздушно-космического противника и своевременно ввести в действие свои стратегические и оперативные контрпланы. □ ■ Экран индикатора всевысотного обнаружителя 96Л6Е. Фото: Игорь Руденко □ ■ Без формирования единых систем управления и систем разведки как системообразующих элементов невозможно создание целостной системы ВКО РФ. ■ Также при формировании новых систем вооружения следует критически подойти к проповедуемому сейчас в конструкторских бюро подходу: «Выше и дальше». Этот подход, если его некритично и огульно применять при разработке вооружения, предназначенного для уничтожения средств воздушно–космического нападения по принципу «железо против железа», является пустой тратой средств, так как он нереализуем. Дело в том, что воздушный противник, а космический противник тем более, имеет изначальное и перманентное превосходство над Войсками ВКО (без их выхода в космос) в кинетической и потенциальной энергии в десятки тысяч раз в воздухе и в десятки миллионов раз в космосе. Погоня по дальности и высоте за таким «высокоэнергетическим» противником с изначальной нулевой потенциальной и нулевой кинетической энергией средств ВКО бесперспективна. Скорее всего при создании нового поражающего вооружения ВКО надо сосредоточиться на увеличении не дальности и высоты, а его скорострельности, многоканальности, пропускной способности и точности на уже достигнутых высотах и дальностях. Не надо пытаться взять Господа Бога за бороду. ■ Третья угроза созданию ВКО РФ заключается в неадекватной и отчасти своекорыстной практике применения даже существующей теории ВКО, не говоря уже о многочисленных искаженных ее версиях. ■ Неадекватность в том, что изначально выбран бесперспективный подход к разрешению такой управленческой проблемы, как создание ВКО РФ. ■ К разрешению управленческих проблем существует множество подходов: системный, комплексный, интеграционный, маркетинговый, динамический, воспроизводственный, процессный, нормативный, количественный (математический), административный, поведенческий, ситуационный. Они не конфликтуют, а дополняют друг друга, но есть два подхода, которые являются противоположными, — функциональный и предметный. ■ Функциональный подход предполагает двигаться в разрешении проблемы от потребителя, коим являются РФ как государство, его общество, социальные институты (в том числе и ВС РФ), социальные группы и граждане этого общества. В дальнейшем эта социальная потребность должна быть четко определена как цель, которую надо достичь. После того как поставлена четкая цель, определяется система задач, которые надо решить (выполнить) для ее достижения. Затем генерируются, моделируются, а если надо и создаются альтернативные системы, организационные структуры, объекты и т.д. для выполнения этих задач и выбираются те из них, которые требуют минимальных совокупных затрат на создание и обеспечение своего жизненного цикла на единицу их эффективности (полезного эффекта). ■ В основе функционального подхода лежит так называемый причинный треугольник технического прогресса: социальные потребности — технические возможности — экономическая целесообразность. ■ В настоящее время при образовании ВКО РФ и в целом при руководстве теорией ВКО применяется в основном предметный подход, при котором совершенствуются существующие системы, организационные структуры, объекты без создания их новых аналогов и образцов. Иными словами, при предметном подходе задача создания нового и поиска инновационных способов для удовлетворения даже старых социальных потребностей просто не ставится. В итоге при таком подходе интегрируют в лучшем случае существующее, ранее созданное, затем его модернизируют до возможного предела старых технических решений, переставляют организационные квадратики в социально-технических системах и т.д. ■ Функциональный подход предполагает инновационное движение вперед, а предметный — обрекает догонять вчерашний день и не позволяет адекватно удовлетворять социальные потребности РФ в области борьбы с воздушно–космическим противником и приведет в конечном итоге к пустой трате огромных средств. ■ Мы в области борьбы с воздушно–космическим противником достигли предела применения предметного подхода. Необходимо переходить на реализацию функционального подхода. При этом следует иметь в виду, что осторожные теоретики и практики, противопоставляя функциональный и предметный подходы, приводят такие аргументы, что, мол, предметный подход дешевле функционального. При этом сознательно лукавят и не указывают, что функциональный подход дорог в разработке и создании нового, а также в рисках создать не то, но дешев в эксплуатации и применении нового в течение его жизненного цикла. Предметный подход дешев в модернизации существующего, но в перспективе это пустая трата средств и по своей бесперспективности он дороже функционального. Скупой платит дважды. ■ Если теперь, опираясь на указанное выше, обратиться к существующим публикациям и практическим проработкам, то придется констатировать, что различного рода движения вокруг и в направлении организации воздушно–космических сил и соответствующих им командований есть предел реализации в своей бесперспективности напрасной траты средств предметного подхода. ■ В развитых странах ВВС готовят как войска войны, а не поля боя на этой войне. Наши же ВВС, «раскассировавшись» по военным округам, на себя самостоятельных задач войны не взяли (они берут на себя лишь задачи поля боя в пределах оперативных задач военного округа), а Генеральный штаб ВС РФ им задачи войны не поставил (тем более что и ставить некому). Но все равно, командующие и генералы без войск и в целом ВВС без постановки новых задач с задачами и мировоззрением поля боя претендуют на войска и системы, предназначенные для сдерживания, предотвращения, а если потребуется, то и для победоносного завершения войны. ■ Такое создание очередных войск, сил и командований в тупике предметного подхода завершится лишь очередной и в лучшем случае непродуктивной перестановкой квадратиков в финансово–штатном расписании ВС РФ. ■ Своекорыстие практики применения теории ВКО заключается в том, что она по завершении разработки сразу перестала принадлежать авторам и без соответствующего авторского надзора попала в руки политиков в погонах. Последние не стали вдаваться в тонкости собственно теории, ее основных идей и научных положений, а просто выхолостили содержание теории ВКО и превратили ее в бессодержательный бренд. ■ Далее и по сей день политиками всех мастей, вплоть до самых высших и не только в погонах, этот бренд используется в основном для борьбы за чины, кресты, звания и финансовые потоки, а также чтобы показать всем, как мы реагируем на угрозы национальной безопасности. Безусловно, на бренде ВКО РФ можно заработать, что и делается. В рыночных условиях это правильно. Но нельзя даже в рыночных условиях применять бренд ВКО без серьезного намерения действительно создать ВКО РФ. Иначе это будет обман тех, кто платит за это. ■ Если оглянуться назад, то создается впечатление, что никто, кому в руки попадали войска ПВО и РКО, за исключением Войск ПВО ВС СССР, не собирался создавать ВКО РФ, а лишь под покровом необходимости ее формирования решал узковедомственные, а то и просто личные задачи. Похоже, что ограничившись сменой названий, никто не хочет создавать ВКО РФ и сейчас, даже имея на руках прямое предписание в виде соответствующих (и не одного) указов президента РФ. ■ Интересно, как долго это будет продолжаться? □ Анатолий Петрович Корабельников, доктор военных наук, профессор ВА ВКО □ Опубликовано 2 декабря в выпуске № 6 от 2015 года

Admin: ■ ОборонкаПредостеречь от «опытов» над Вооруженными СиламиВ воздушно–космической сфере нужна безусловная централизация полномочий по планированию, прав по руководству войсками в ходе войны, ответственности за результат после отражения воздушно–космической агрессии Количество и продолжительность организационных потрясений ВС РФ давно зашкаливают. Вектор военных реформ более 20 лет носит случайный характер, что по законам математики оставляет конечный результат вблизи исходной точки. Ожидаемые провалы многих экспериментов по слиянию, разделению, переподчинению, переименованию воинских структур и учреждений предсказывались дальновидными учеными еще на этапе зарождения этих идей в умах реформаторов. Профессор Иван Ерохин издал и распространил девять книг, в которых предостерегал от проведения необоснованных «опытов» над Вооруженными Силами. Он же предлагал пути выхода из искусственно построенного лабиринта организационных проблем. Достаточно было осмыслить теоретическое наследие Ивана Васильевича, и гигантские государственные ресурсы, выделенные на проведение некоторых «новаций», были бы сохранены. □ ■ Многократными неудачными экспериментами подрывается вера людей в то, что кто–то вообще знает, куда идти дальше. Как только в гарнизонах и штабах слышат заверения политиков, что военная реформа завершена, так понимают — грядет ее очередной этап. □ Поэтапное движение вперед □ ■ Чтобы процесс создания и развития военной машины государства перевести в созидательное русло, его надо подчинить классическим правилам организационного строительства. Последнее означает движение по цепочке: от целей и задач через построение технологического процесса, через функциональную структуру к структуре управления и, наконец, к организационно–штатному оформлению проекта (Ю.В. Криницкий. «Научно–концептуальный подход к организации ВКО России», «ВКО», 2013, № 1). □ □ В состав ЗРС С–400 «Триумф» входят до шести зенитных ракетных комплексов 98Ж6Е, каждый в составе многофункциональной РЛС (МРЛС) 92Н6Е, до 12 транспортно–пусковых установок (ТПУ) типа 5П85СЕ2, 5П85ТЕ2 с возможностью размещения на каждой четырех ЗУР типа 48Н6Е3, 48Н6Е2. Фото: Игорь Руденко ■ Предлагаю прохождение этой цепочки не с конца в середину (излюбленная практика нетерпеливых реформаторов), а с точным соблюдением всех ее логических процедур. ■ Итак, первый и до сих пор четко не осмысленный этап — определение целей Вооруженных Сил в современной войне (рис. 1). □ Рисунок 1 □ ■ Графика Юлии Гореловой □ ■ Всего можно назвать три интегральные цели, для достижения которых нужны российские ВС. ■ Цель № 1 — недопущение войны. ■ Цель № 2 — решительный разгром противника, обладающего ракетно–ядерным потенциалом, в крупномасштабной войне. ■ Цель № 3 — вооруженная защита частных национальных интересов в локальной войне (вооруженном конфликте) с противником, не обладающим оружием массового уничтожения. ■ Выводя за рамки дальнейшего рассмотрения внутренние военные конфликты, «цветные революции» и гражданские войны, констатируем тот факт, что никакой четвертой цели для ВС РФ быть не может. ■ Подчеркнем два важных тезиса. ■ Первый — между Россией и развитой ракетно–ядерной державой не может быть «малой» войны. Во-первых, между государствами блока НАТО существуют взаимные обязательства по коллективной вооруженной защите интересов. Следовательно, воевать придется даже не с одной высокоразвитой державой, а с их организованной группой. Во–вторых, никто из участников военного конфликта (стран, коалиций) не уступит своих интересов, не использовав весь располагаемый ресурс сил и возможностей. Поэтому эскалация вооруженного конфликта в более масштабные формы предсказуема. ■ Второй тезис — ведение крупномасштабной войны обычным оружием для России в принципе невозможно. Во–первых, военный бюджет США многократно превышает военный бюджет России и сравним с ее государственным бюджетом. Значит, война обычными средствами была бы разорительной и заведомо проигрышной для России. Стратегический ядерный потенциал — единственный фактор, с которым вынуждены считаться наши агрессивно настроенные оппоненты. Проигрывая войну, любая страна, обладающая стратегическими ядерными силами, обязательно их применит. Впрочем, это положение закреплено в Военной доктрине Российской Федерации, а значит, не подлежит дискуссионному обсуждению. ■ Между целями ВС существует взаимосвязь. В чем она состоит? ■ Предотвратить крупномасштабное нападение можно, только убедив оппонента, что ему гарантируется достойная «сдача» — такой ответ, на который агрессор «не согласен». Иначе говоря: при очевидной готовности и способности достижения обороняющимся цели № 2 автоматически достигается цель № 1. Способность гарантированно причинить агрессору неприемлемый для него ущерб в ходе крупномасштабной войны является необходимым и достаточным условием сдерживания военного конфликта. ■ Вместе с тем сдерживание крупномасштабной ракетно–ядерной войны не страхует ракетно–ядерную державу от локальных военных конфликтов. Примеры тому в новейшей истории имеются: США — Югославия, США — Ирак, СССР — Афганистан, Россия — Грузия и т.д. Поэтому постановка перед ВС цели № 3 вполне оправданна. ■ Переходим ко второму шагу организационного строительства ВС — определению стоящих перед ними задач. Задачи, как известно, являются результатом декомпозиции целей. ■ Рассматривая крупными блоками, не дробя на частности, получим следующее. ■ Задачи, которые следует решить в рамках достижения цели № 1: • поддержание ВС в состоянии готовности и способности к эффективному достижению цели № 2; • демонстрация способности и готовности достижения цели № 2. ■ Задачи, которые надлежит решить в рамках достижения цели № 2: • отражение крупномасштабного военного нападения на Россию; • поражение военно–экономического потенциала противника. ■ Задачей, которую необходимо решить в рамках достижения цели № 3, является разгром группировки войск, участвующей в локальном нападении на Россию. ■ Очередность решения задач внутри цели № 2 может быть разной в зависимости от того, кто из враждующих сторон является агрессором. □ □ Иван Ерохин (1923—2012), заслуженный деятель науки РФ, академик Академии военных наук, почетный профессор ВА ВКО, доктор военных наук, профессор кафедры оперативного искусства ВА ВКО. Фотоархив «ВКО» □ ■ Исходя из российской Военной доктрины нашими ВС вначале будет решаться задача стратегического отражения внезапного нападения, а затем – нанесение ответного или ответно–встречного удара. Для США, вероятнее всего, наоборот: сначала стратегическое наступление, а затем стратегическое отражение удара тех сил, которые Россия сумеет применить. ■ Поскольку из всех названных выше целей главной для нас является № 2, то сделаем одно существенное замечание. Крупномасштабная война с современным высокоразвитым противником, обладающим арсеналом стратегических наступательных вооружений, придет в Россию не по Смоленской дороге, проторенной Наполеоном и Гитлером, а через воздушно–космическое пространство. Вооруженная борьба (в ее начальной, решающей фазе) развернется не на традиционном сухопутно–морском, а на непризнанном отечественной военной наукой воздушно–космическом театре военных действий. ■ Из всех возможных стратегических исходов первоочередной и главной фазы войны лишь при наступлении события «ничья» борьба может перейти в очередную — «танково–штыковую» стадию. Однако будем реалистами: накопленное у сверхдержав количество средств массового уничтожения и их высокоточных носителей делает «ничью» практически невозможным фактом. ■ Тщательно навязываемая западными военными партнерами концепция воздушно–наземно-морской операции очень похожа на информационную провокацию, направляющую российских стратегов и ученых по ложному пути организации обороны. В первой иракской войне (1991 г.) и в Югославии (1999 г.) воздушно–космическая фаза агрессии была решающей и практически единственной. И все ее цели блестяще достигнуты. Во второй и третьей войнах в Ираке (1998 г., 2003 г.) воздушно–наземно–морская операция втянула противников в бесконечную вялотекущую партизанско–террористическую борьбу (подобное испытал контингент советских ВС в Афганистане). Вряд ли такой опыт американцы оценят как удачный. Но на информационную провокацию (если допустить таковую) легко поддалась российская военная мысль, а за ней и войсковая практика. Именно в 1998 г., после второго Ирака мы перемешали ВВС с Войсками ПВО для их совместного применения в прифронтовой полосе — в той полосе, которой никогда не будет в современной крупномасштабной войне. А с 2003–го (после третьего Ирака) мы посчитали ненужным планировать стратегическую операцию по отражению воздушно-космического нападения противника. Новую стратегическую операцию мы наполнили наземно–воздушно–морским ударно–оборонительным содержанием. ■ Более детально, что следует понимать под воздушно–космическим ТВД и почему в нем не применяются танковые армии, флотилии разнородных сил и объединения фронтовой авиации, изложено в соответствующих открытых источниках (Ю.В. Криницкий. «Воздушно–космический ТВД»). ■ Определившись с задачами, переходим к необходимому процессу их решения. ■ Из выявленных задач вытекает общая технология их решения (рис. 2). □ Рисунок 2 □ ■ Графика Юлии Гореловой □ ■ В крупномасштабной войне это две крупные технологические процедуры. ■ Первая — процедура отражения разоружающего воздушно–космического нападения противника. Она позволяет сохранить силы возмездия для их последующего ответного или ответно–встречного применения. Вторая — процедура уничтожения военно–экономической инфраструктуры противника всем составом или большей частью стратегических ядерных сил. ■ Вторая является главной и в принципе в ответно–встречном варианте может быть единственной. Обязательный результат войны – уничтожить врага. Но согласно основному природному инстинкту (а в теории организации это известный закон самосохранения) любая организованная система стремится устоять разрушительному воздействию извне. Поэтому, с одной стороны, неплохо бы не только уничтожить врага, но и выжить самому — защитить свою территорию, объекты, людей. С другой стороны — успешные действия обороняющейся державы по защите своих войск повышают шансы этих войск причинить неприемлемый для противника ущерб. В локальной войне — единая процедура разгрома группировки войск противника в ограниченном пространстве, охваченном военным конфликтом. ■ Процесс функционирования реализуется в способах действий. Способов бесчисленное множество и выбираются они исходя из конкретно складывающейся обстановки. Но их внешнее проявление, то есть форма, достаточно стабильно по своим признакам. В крупномасштабной войне — это стратегическая операция по срыву или отражению ВК нападения, стратегическая операция ядерных сил. ■ В локальной войне, вооруженном конфликте — единая ударно–оборонительная, наземно–воздушно–морская операция или боевые действия в очаге конфликта. ■ Из выявленного процесса вытекает необходимая функциональная структура ВС. ■ Первый ее компонент, реализующий функцию глобальной защиты от военного нападения, — группировка стратегических оборонительных сил (СОС). ■ Учитывая, что защищаться придется от сил ВКН, это не что иное, как стратегическая группировка войск (сил) ВКО. ■ Второй компонент, реализующий функцию глобального возмездия, — группировка стратегических ударных сил (СУС). Это системная совокупность стратегических ядерных сил наземного, морского и воздушного базирования. ■ В своей совокупности СУС и СОС составляют потенциал стратегических сил сдерживания агрессии (ССС). ■ Третий компонент, реализующий функцию разгрома противника в локальном военном конфликте, — группировка сил общего назначения (СОН). В общем приближении это ныне предусмотренная руководящими документами группировка войск на ТВД (СН). Она и ударная, и оборонительная в одном лице. ■ Оставшиеся два шага проектирования — построение системы управления и организационно–штатной структуры ВС РФ. Их можно делать одновременно, поскольку они взаимообусловлены примерно так же, как взаимообусловлены скелет и мышечная масса биологического индивида. Специалисты по скелету давно умершего человека в точности воссоздают его портрет. Аналогично выстроенная система управления войсками является тем остовом, на который крепятся конкретные воинские формирования. □ Согласия нет □ ■ Есть разные схемы управления и разные варианты организационных структур, которые могут быть рациональными для достижения одних и тех же целей. Остановиться можно на любой из альтернатив, но при соблюдении главного условия, что это не противоречит, а органично продолжает нашу логическую цепь организационного проектирования. ■ На сегодня самые горячие споры ведутся относительно двух предметов — видовой (родовой) структуры ВС РФ и оперативно–административного управления ВС РФ. Здесь наметился ряд ключевых и непримиримых позиций. ■ Первая позиция — Войска ВКО должны не только сохранить организационную самостоятельность, но и подняться в своем статусе до вида ВС. ■ Вторая — необходимо слияние нынешних Войск ВКО, Военно-воздушных сил и даже РВСН в один вид ВС, который будет называться Воздушно–космические силы (ВКС). ■ Третья — необходимо разделение оперативных и административных функций управления войсками. Четвертая – нужна концентрация оперативных и административных функций в руках одних органов управления. ■ Попробуем разобраться в этом многообразии подходов. ■ Стратегическая военная угроза в наземной сфере заставила в свое время иметь стратегическое объединение — группу фронтов, которая в дальнейшем получила название группировка войск на КТВД. Ее основа — объединения СВ. Аналогичная по масштабам угроза в акватории обусловила создание стратегического объединения — группировки войск на ОТВД. Ее основу составили флоты. Сегодня угрозы с земли и моря отодвинулись на второй план и театры (не юридически, но фактически) перестали быть континентальными или океанскими. Но под важнейшую и первоочередную стратегическую воздушно–космическую угрозу не создано ни театра, ни стратегического воздушно–космического объединения Вооруженных Сил. ■ Такое межвидовое объединение должно быть. Станет ли оно называться, следуя аналогии, группировкой войск на ВК ТВД или группировкой СОС — не суть важно. Важно, что в него войдет, какой орган управления его возглавит и каковы будут его полномочия и ответственность. □ ■ Многофункциональная РЛС (МРЛС) ЗРС С–400 «Триумф» 92Н6Е на полигоне Ашулук. Фото: Игорь Руденко □ ■ Основу СОС должны составить Войска ВКО. Но не такие, как созданы сейчас, а Войска ВКО, развернутые на всей территории страны, где есть объекты стратегических ударных сил, подлежащие защите от ударов из воздушно–космического пространства. Туда же необходимо включить силы ПВО других видов ВС, которые могут способствовать решению данной задачи. Во главе этой группировки должен быть поставлен главнокомандующий — специалист в области ВКО. Учитывая временной фактор, когда воздушно–космической агрессии не будет предшествовать стратегическое развертывание сторон, когда стратегическая операция должна быть спланирована в мирное время, а ее начало реализации требуется прямо сейчас и немедленно, разделение оперативных и административных функций между двумя органами управления нелогично. Именно в воздушно–космической сфере нужна безусловная централизация полномочий по планированию, прав по руководству войсками в ходе войны, ответственности за результат после отражения воздушно–космической агрессии. ■ В этом смысле именно главнокомандующий видом ВС, одновременно являющийся главнокомандующим межвидовой стратегической группировкой СОС на воздушно–космическом театре военных действий, будет основным автором плана стратегической операции, который представит этот план начальнику Генштаба на утверждение. Только он добьется от подчиненных выполнения всех элементов этого плана в ходе военных действий. И только он единолично ответит по закону за достигнутый результат. ■ А если так, то уже в мирное время он окажется лицом, заинтересованным в боеготовности и боеспособности своих войск, будет принимать все меры по их укомплектованию и обеспечению, по организации боевой и оперативной подготовки. И уж точно не займет позицию стороннего наблюдателя или авантюриста, создающего из частей ВКО потемкинские деревни. ■ Подойдя к финишу, читатель обнаруживает, что в статье не раскрыта начинка конечной организационной структуры ВС РФ и группировки войск (сил), решающей задачи ВКО. Именно этого почему–то многие ждут, на этом концентрируют внимание. Но внутренняя структура межвидового стратегического объединения как раз-таки не является единственной, безусловно верной или безусловно ошибочной. Она может иметь различные (причем рациональные) альтернативы. Любая ошибка проектирования, допущенная на последнем шаге, менее катастрофична, чем ошибка, заложенная на первых шагах (легко заменить крышу здания, но для устранения дефекта фундамента придется разбирать всю конструкцию). Так утверждает классическая теория организации. Поэтому очень важно, чтобы конечный продукт проектирования (организационная структура, структура управления ВС РФ и Войсками ВКО) стал результатом единой логики организационного строительства, а не исходной волюнтаристской установкой, которая будет обосновываться в защиту чьих–то интересов. □ Юрий Владимирович Криницкий, полковник запаса, кандидат военных наук, профессор □ Опубликовано 2 декабря в выпуске № 6 от 2015 года

Admin: ■ ОборонкаПустое критиканство бесплодноУченый должен приводить убедительные доказательства своих тезисов и положений, а также обозначать пути исправления вскрытых недостатков Высказанная Роланом Бартом мысль «Критика не есть наука» полностью относится к содержанию статьи Анатолия Корабельникова «Бессмысленный бег на месте» («Военно–промышленный курьер», № 15, 2014). Данная статья возмутила ученых, разрабатывающих теорию ВКО, своим голым критиканством. В ней беспринципно искажаются и затем критикуются разработанные положения теории ВКО, ничего не предлагая взамен. □ ■ Для завязки интриги Анатолий Корабельников утверждает, что созданию воздушно–космической обороны Российской Федерации угрожает отсутствие стройной теории ВКО, сформированной для современных реалий. «Данная теория разработана в основном для традиционных задач ПВО и РКО, взятых преимущественно порознь для ПВО и РКО, и лишь задачи борьбы с гиперзвуковыми летательными аппаратами (ГЗЛА) и оперативно–тактическими баллистическими ракетами (ОТБР) рассматривались как единые и для ПВО, и для РКО. Основным способом создания ВКО на тот момент была признана интеграция существовавших в то время полнокровных системы ПВО страны и системы РКО глобальной в части СПРН и ККП и локальной в части ПРО города Москвы. В настоящее время указанное выше либо кануло в Лету, либо существенно изменилось». □ ■ Радиолокационный комплекс (РЛК) 91Н6Е ЗРС С–400 «Триумф» на полигоне Ашулук. Фото: Игорь Руденко □ ■ Здесь Анатолий Корабельников принципиально искажает причины появления теории ВКО. Она разрабатывалась не для традиционных задач ПВО и РКО, взятых преимущественно порознь. Ранее были теории ПВО и РКО, они представляли совокупности положений по борьбе со средствами воздушного и соответственно ракетного и космического нападения противника. Данные теории были вполне адекватны существовавшим условиям до тех пор, пока США в поиске уязвимых мест для нанесения разоружающих ударов не развернули работы по созданию гиперзвуковых летательных аппаратов, способных действовать на ранее не используемых высотах (30—120 км) и скоростях (более 3 М), а ракетно–космические средства не стали применяться совместно и в интересах средств воздушного нападения для решения не только стратегических, но и оперативных и даже тактических задач. Это интегрирует воздушное и ракетно–космическое оружие в единый комплекс вооруженной борьбы — силы и средства воздушно–космического нападения (ВКН). ■ Интеграция сил и средств ВКН определила необходимость перехода к единому комплексу борьбы с ними. Впервые гипотеза об этом была высказана в Военной академии ПВО (сейчас ВА ВКО) в конце 1970–х гг. прошлого столетия. С тех пор в поисках доказательств данной гипотезы была разработана теория ВКО, предполагающая объединение систем противовоздушной и ракетно–космической обороны в общую систему воздушно–космической обороны. Основными элементами системы ВКО РФ должны стать системы разведки и предупреждения о воздушно-космическом нападении (информационного обеспечения), поражения и подавления, всестороннего обеспечения и управления. При этом новые системы ВКО образуются из соответствующих систем ПВО и РКО путем модернизации и создания новых систем вооружения и управления и их интеграции независимо от количественного состава (полнокровности) объединений и соединений ПВО и РКО. При этом под интеграцией изначально понималось расширение пространственно–скоростного диапазона возможностей средств ПВО и РКО, обеспечивающее при их совместном применении, как показывают исследования, достижение системного эффекта при борьбе с новыми типами целей и в более широком диапазоне условий обстановки. ■ В ходе развития теории ВКО для ее реализации был предпринят ряд мер. В апреле 2006 г. президентом Российской Федерации была утверждена Концепция воздушно–космической обороны Российской Федерации (Концепция ВКО). В ней показана роль ВКО в общей системе обеспечения военной безопасности Российской Федерации, а также сформулированы требования, предъявляемые к воздушно–космической обороне и ее построению. В рамках реализации Концепции ВКО в 2011 году созданы Войска ВКО — род войск ВС. Несмотря на развитие ГЗЛА и создание Войск ВКО, условия для положений теории ВКО вопреки утверждению А. Корабельникова существенно не изменились. Создание ГЗЛА хотя и продвинулось, но они на вооружение еще не поступили. Система ВКО также реально еще не существует, так как система управления элементами ПРО и ПВО еще не создана. Все ожидается в перспективе. А что кануло в Лету, А. Корабельников не поясняет, поэтому оппонировать нечему. ■ Следовательно, исходный тезис Анатолия Корабельникова не имеет под собой оснований. Также нельзя согласиться и с его тезисами по критике частных положений теории ВКО. □ Тезис первый. Анатолий Корабельников утверждает, что «существующая теория ВКО не дает современного и однозначного ответа на ряд вопросов. Первый из них можно сформулировать следующим образом: а для чего России нужна ВКО? То ли ВКО нужна РФ для нанесения поражения и победы над наиболее опасным воздушно-космическим противником, то ли для обороны основных объектов страны и группировок войск ВС РФ путем борьбы с воздушно–космическим противником, то ли как элемент системы сдерживания агрессоров от нападения путем кратковременной (на время применения) обороны войск, сил и средств ответного ядерного удара ВС РФ, то ли для достижения всех этих целей вместе». □ □ ■ На самом деле теория ВКО дает четкие и однозначные положения о ее роли по обеспечению безопасности государства в мирное и военное время. Она показана в соответствующих отчетах об исследованиях, Концепции воздушно–космической обороны Российской Федерации, прописана в учебниках ВА ВКО и многократно повторена в открытых публикациях, в частности в статьях Виктора Мирука «Воздушно–космическая оборона как фактор стратегической стабильности» («Военная мысль», № 2 за 1997 г.), Михаила Ходаренка «От чего сегодня зависит победа» («Воздушно–космическая оборона», № 5 за 2004 г.), Владимира Барвиненко «Воздушно–космическая оборона: современный аспект» («Военная мысль», № 2 за 2007 г.) и многих других. В них указано, что воздушно–космическая оборона является одним из важнейших факторов обеспечения стратегической стабильности, сдерживания вероятных противников от развязывания крупномасштабных войн и вооруженных конфликтов, предотвращения их эскалации и перерастания в войну с применением как обычного, так и ядерного оружия, а также решения комплекса других задач по обеспечению безопасности государства в воздушно–космической сфере. ■ Войска и силы ВКО должны контролировать состояние и деятельность группировок сил воздушно–космического нападения потенциальных противников, вскрывать факты подготовки и начала их воздушного и ракетного (воздушно–космического) нападения. Роль сил и средств ВКО в сдерживании любого агрессора от развязывания войны состоит в своевременном обеспечении руководства государства (президента Российской Федерации— Верховного главнокомандующего Вооруженными Силами) достоверной информацией о воздушно-космической обстановке для принятия соответствующих решений, а также в защите ударных сил и средств от разоружающего удара для обеспечения нанесения агрессору неприемлемого ущерба в ответном ударе. До тех пор пока будет существовать опасность получения в ответном ударе неприемлемого ущерба, вероятность агрессии будет маловероятной. В настоящее время США с союзниками активно ищут «окна уязвимости» для получения возможности уничтожить силы ответного удара. То есть если в системе ВКО не будет средств предупреждения о ракетном нападении и противоракетной обороны, то удар может быть нанесен баллистическими ракетами, если будет слабая противовоздушная оборона — авиацией и крылатыми ракетами, если не будет средств противокосмической обороны — космическими средствами, если не будет средств борьбы в диапазоне высот 30—120 км — гиперзвуковыми летательными аппаратами. Для исключения такого хода событий система ВКО РФ должна иметь все эти необходимые подсистемы. ■ Угроза нанесения стратегического разоружающего удара для России не является единственной. Не менее опасной угрозой военной безопасности России является неконтролируемое увеличение количества стран, входящих в «ядерный клуб» и обладающих средствами доставки ядерного оружия. Это ведет к повышению вероятности несанкционированных и провокационных пусков. Третья страна, запустив всего одну ракету, может спровоцировать обмен ракетно–ядерными ударами ведущих ядерных держав. Задачу по определению страны агрессора и отражению одиночных пусков ракет должны решать силы и средства воздушно–космической обороны. Способность системы ПРО отражать удары одиночных и небольших групп стратегических баллистических ракет по важнейшим объектам государственного и военного управления исключает необходимость немедленных ответных действий стратегических ядерных сил при несанкционированных и провокационных пусках ракет других государств и тем самым поднимает порог ответного реагирования, обеспечивая сдерживание эскалации начатого ядерного конфликта, его перерастания во всеобщую ядерную войну. □ □ ■ С началом локальной или региональной агрессии войска и силы ВКО, сосредоточенные в районе конфликта, должны отражать (ослаблять) удары средств ВКН противника, не допускать завоевания им превосходства в воздухе, обеспечивать развертывание группировки ВС РФ, защиту военных объектов и группировок войск (сил), населения и экономики. ■ Роль войск и сил ВКО также состоит в непрерывном контроле использования воздушного пространства РФ, пресечении нарушений государственной границы Российской Федерации в воздушном пространстве, режима полетов над территорией России и действий террористов при захвате воздушных судов и использовании легкомоторных самолетов для террористических актов, провокационных целей, наркобизнеса, совершения мелких диверсий и удовлетворения личных амбиций. В миротворческих действиях силы воздушно–космической обороны могут привлекаться к контролю за соблюдением режима введенных санкций в воздушном пространстве, в операциях и боевых действиях в вооруженном конфликте — для участия в закрытии воздушного пространства, в воздушной блокаде, а также для прикрытия войск и объектов от возможных ударов средств воздушного нападения участников конфликта. ■ Следовательно, первый тезис свидетельствует не об отсутствии в теории ВКО ответа на поставленный Анатолием Корабельниковым вопрос, а о стремлении автора развить «интригу» (надеемся, что не об отсутствии знания предмета). □ ■ Тезис второй. Анатолий Корабельников ставит вопрос: «Что такое ВКО РФ? Здесь спектр определений очень широк. При этом ВКО одновременно определяют и как совокупность простых мер и боевых действий, и как только боевые действия, но с оборонительными целями, и как глобальное оборонительное оружие в виде глобальной технической системы коллективного пользования, и как интегрированную систему традиционных войск и сил ПВО и РКО». ■ Непонятно, почему профессор кафедры оперативного искусства Военной академии ВКО до настоящего времени не читал в отчетах об исследованиях, учебниках и других источниках, что воздушно–космическая оборона Российской Федерации — вид обороны, применяемый с целью защиты государства (коалиции) и его (их) Вооруженных Сил о