Форум » Ракетно–космическая оборона России » Из истории ракетно–космической обороны » Ответить

Из истории ракетно–космической обороны

Admin: Тематические обзоры, статьи и публикации в периодической печати и сети ИнтернетИз истории ракетно–космической обороны ■ Отредактировано 05.03.2017 — Admin

Ответов - 78, стр: 1 2 3 All

Admin: Основные этапы создания ракетно—космической обороныВладислав Репин, главный конструктор СПРН 1970—1987 гг., Герой Социалистического труда, доктор технических наук, профессор, Заслуженный деятель науки РФ Сформировавшееся в результате многолетних исследований, разработок, дискуссий и опыта понимание сути категории ракетно—космической обороны предполагает наличие увязанных единой логикой и алгоритмами автоматической работы технических средств и объединенных единым командованием войсковых формирований, предназначенных для решения следующих основных задач: □ информационного обеспечения высшего руководства страны и всех звеньев управления Вооруженными Силами полными, своевременными и достоверными данными о текущем состоянии ракетной и космической обстановки во всем приземном пространстве и, особенно, об ее изменениях, несущих угрозу безопасности страны; □ уменьшения последствий состоявшегося ракетного нападения путем уничтожения атакующих баллистических ракет на траекториях полета; □ обеспечение суверенных прав на беспрепятственное ведение законной космической деятельности и парирование угроз нападения из космоса путем уничтожения несущих такие угрозы космических аппаратов, если иные методы ликвидации угроз не достигли результатов. Для решения этих задач ракетно—космическая оборона включает в себя автоматически функционирующие по единой логике информационные системы предупреждения о ракетном нападении (СПРН) и контроля космического пространства (СККП) и поражающие системы противоракетной (ПРО) и противокосмической (ПКО) обороны, организационно объединенные единым командованием рода войск ракетно—космической обороны (РКО). Необходимость последнего является отражением глубокой объективной реальности, состоящей в том, что перечисленные выше основные и множество дополнительных задач РКО функционально связаны неразрывными связями и входящие в состав РКО системы взаимодополняют друг друга. По своим роли и значимости в системе обеспечения безопасности государства силы и средства ракетно-космической обороны занимают особое место, отличное от других составляющих вооруженных сил. Подобно стратегическим ядерным силам они являются не столько средством ведения военных действий, сколько инструментом поддержания стратегической стабильности и обеспечения мира. Понимание сущности ракетно—космической обороны и формы ее организации сложились в нашей стране не сразу. Путь становления РКО оказался долгим, идеология РКО определилась как результат кропотливых исследований военных и промышленных организаций, жарких и подчас жестких споров и столкновений мнений, успехов и неудач системных проектов и разработок отдельных информационных и поражающих средств.  1. Начало. Экспериментальное доказательство возможности уничтожения баллистических ракет  В обращении руководства Министерства обороны СССР к Центральному Комитету КПСС и Правительству страны в конце 1953 г. излагалось видение проблемы противоракетной обороны и предлагалось поручить научным и промышленным организациям провести ее детальное исследование и разработать меры борьбы с баллистическими ракетами. В начале 1955 г. постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР Конструкторскому бюро № 1 была задана научно—исследовательская работа по определению возможных путей решения этой проблемы. В том же году исследование удалось завершить. В нем была технически обоснована принципиальная возможность решения поставленной задачи, определены целесообразные состав и архитектура системы противоракетной обороны и предварительные требования к основным ее компонентам - информационным средствам обнаружения целей, стрельбовым комплексам, противоракетным перехватчикам, средствам связи, передачи данных и управления, и другим. Результаты выполненного исследования незамедлительно рассмотрели, одобрили и уже в начале 1956 г. появилось новое директивное решение о развертывании работ. Для их выполнения в КБ—1 было создано новое специализированное тематическое подразделения — СКБ—30. Научно—техническое руководство работами по проблематике ПРО было возложено на Героя Социалистического труда, члена—корреспондента АН СССР Г.В. Кисунько. Проведенные в 1956 г. проработки привели к принципиальным результатам, из которых следует отметить два важнейших аспекта. Во—первых, выявилась объективная потребность разработки ряда технологий качественно нового уровня по сравнению с достигнутым к тому времени, в том числе: создание средств дальнего (на несколько тысяч километров) обнаружения и точного определения параметров траекторий движения баллистических целей с малой радиолокационной заметностью; создание высокоскоростных противоракет—перехватчиков, способных доставить к цели поражающую боевую часть большой массы (сравнимой с массой боевой части баллистической ракеты) и высокоточных систем управления наведением перехватчика на цель; разработка высокоточных информационных средств стрельбовых комплексов для получения данных о движущихся с большими скоростями целях и перехватчиках, и обеспечения этими данными процесса наведения; создание высокопроизводительных вычислительных средств, обеспечивающих возможность полной автоматизации всех процессов функционирования системы ПРО; разработка скоростных средств передачи огромного потока циркулирующих в системе данных; определение технологии разработки алгоритмов автоматического функционирования средств системы и их программной реализации на ЭВМ. Долгие годы имело место ошибочное отношение к важнейшей и во многом определяющей конечный успех технологии разработки алгоритмического обеспечения, как к относительно второсортной и простой, что послужило в дальнейшем причиной многих задержек в создании и ПРО, и других компонент РКО. Далеко не сразу была понята значимость и безусловная необходимость широкомасштабного и адекватного моделирования систем и отдельных средств. Вообще оказались упущенными важнейшая для ПРО проблема выделения (селекции) носителей боезарядов из состава баллистической цели и необходимость разработки соответствующих технологий, что в дальнейшем стало причиной жесточайшего кризиса и привело к необходимости переосмысливания всей проблематики ПРО и РКО в целом. Второй важнейший аспект — это обоснование необходимости широкомасштабного эксперимента путем создания натурной системы ПРО для отработки и опытной проверки предложенных технических принципов и решений. Разработанные предложения получили поддержку Министерством обороны СССР, руководства военно—промышленного комплекса и политического руководства страны. Уже в конце 1956 г. постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР были заданы разработка и создание экспериментальной системы ПРО (система «А», главный конструктор Г.В. Кисунько), а также создание специального полигона Министерства обороны СССР для размещения системы «А» и проведения испытаний средств и систем ПРО (первый начальник — С.Д. Дорохов, заместитель по испытаниям и научно—исследовательской работе — М.И. Трофимчук). Место для полигона выбрали в северной части Казахстана с дислокацией центральной площадки на северном берегу оз. Балхаш в районе населенного пункта Сары—Шаган. Под этим именем полигон, получивший статус Государственного научно—исследовательского и испытательного полигона № 10, приобрел впоследствии свою известность. В ходе развернувшихся далее работ сформировалась кооперация основных исполнителей работ. Адекватные организационные мероприятия проводились и в Министерстве обороны СССР. В составе 4—го Главного управления было специально под задачи ПРО создано 5—е управление под руководством М.Г. Мымрина, а затем М.И. Ненашева, которое в дальнейшем выполняло многотрудные функции Генерального заказчика по всем компонентам РКО. Функции головной военно—научной организации по данной проблематике возлагались на 2—й научно—исследовательский институт Министерства обороны (начальник С. Ф. Ниловский, затем Б.А. Королев), в составе которого образовали специализированные управления по обеспечению военно—научного сопровождения сначала ПРО, а затем и других систем РКО. Для обеспечения испытаний и оценки характеристик средств ПРО был образован специальный научно—исследовательский институт (СНИИ) № 45 Министерства обороны СССР (первый начальник — И.М. Пенчуков). Одновременно начался процесс подготовки офицерских кадров по проблематике РКО в академиях и училищах войск ПВО. Разработка и создание полигонной системы «А» проводились в характерные для 50—х годов крайне сжатые сроки. Несмотря на беспрецедентные новизну и сложность задач очень быстро удалось найти необходимые технические и конструкторские решения, разработать документацию на все средства системы, организовать производство аппаратуры, строительство капитальных сооружений на полигоне, произвести монтаж и настройку аппаратурных комплексов на местах их дислокации. Каждый из компонентов системы «А» содержал множество оригинальных технических решений, заслуживающих быть упомянутыми в истории. Отметим одно из важнейших — способ высокоточного определения пространственных координат цели и противоракеты радиолокаторами с ограниченными размерами апертуры антенны и, следовательно, с ограниченной точностью измерения угловых координат. Решение проблемы обеспечило создание системы из трех географически разнесенных радиолокаторов с измерением дальности и определением пространственного положения цели по этим трем измерениям с погрешностью порядка единиц метров. Это решение открыло возможность высокоточного наведения противоракеты на цель и прямого попадания в нее. 04 марта 1961 г. состоялся первый эксперимент по поражению реальной баллистической ракеты, запущенной с полигона Капустин Яр. Эксперимент оказался полностью успешным. Все звенья экспериментальной системы ПРО автоматически сработали в соответствии с заложенной в них логикой и программно реализованными алгоритмами. Головная часть ракеты была отселектирована от корпуса последней ступени носителя и разрушена боевой частью противоракеты. Этот, первый в истории, и последующие натурные эксперименты доказали принципиальную реализуемость задачи поражения баллистических целей и возможность создания средств защиты от баллистических ракет.  2. Бурные 60—е годы. Работы по ПРО и зарождение других компонент РКО  Успешный ход работ по экспериментальной системе «А» стимулировал целый ряд новых технических идей, предложений и организационных мероприятий. Еще в конце 1959 г., в самый разгар работ по экспериментальной системе «А», состоялось решение ЦК КПСС и Правительства страны о развертывании работ по созданию системы А—35 противоракетной обороны Москвы, которое в 1960 и 1961 гг. детализировалось другими директивными документами. Проект системы А—35, разработанный ОКБ «Вымпел» в широкой кооперации научно—исследовательских, промышленных и военных организаций, в основном, базировался на технических идеях системы «А» с расширением состава средств и улучшением их характеристик. Для решения задач обнаружения баллистических ракет и целеуказания средствам перехвата предусматривалось поэтапное создание кругового радиолокационного поля дежурных РЛС большой дальности действия (на первом этапе одной двухсекторной РЛС с ориентацией секторов размером 45° по азимуту в северном и южном направлениях). В качестве базовой выбрали РЛС «Дунай—3» (главный конструктор В.П. Сосульников), экспериментальный образец которой работал в составе системы «А». В последующем в составе этого поля была создана вторая двухсекторная РЛС с несколько другим техническим обликом (разработчик — тот же институт НИИДАР, главный конструктор А.Н. Мусатов). Для перехвата целей предусматривалось создание восьми стрельбовых комплексов на базе апробированных в системе «А» радиолокаторов точного наведения с зеркальными антеннами и механическим управлением положением луча. Система включала в себя стартовые позиции с противоракетами, базы их хранения и заправки, командно—вычислительный пункт системы для автоматической реализации всех операций ее боевого цикла, широкополосную систему передачи данных для внутрисистемного обмена информацией, и которая дополнялась внешней системой передачи данных для приема управляющих воздействий от вышестоящего командования и обмена данными с внешними источниками и потребителями информации. Система А—35 имела и принципиальное отличие от экспериментальной системы «А». Техническое решение экспериментальной системы являлось непригодным для боевой многоцелевой системы. Требовалось техническое решение, которое обеспечивало бы поражение цели при ограниченной точности определения пространственного положения цели, свойственной однопозиционным радиолокаторам. Единственным таким решением могло стать оснащение противоракеты ядерной боевой частью со значительно большим радиусом поражения по сравнению с осколочной. В конечном итоге потребовалась разработка отличной от В—1000 противоракеты А—350, которую в кооперации со многими организациями успешно разработало МКБ «Факел». При этом возникла еще одна принципиальная проблема, а именно, проблема мешающего влияния высотных подрывов ядерной боевой части (ионизация атмосферы, электромагнитный импульс и т.д.) на радиоэлектронные и связные средства как системы ПРО, так и других систем, расположенных в зоне этого влияния. Для прояснения этих вопросов и количественной оценки степени влияния ядерных взрывов в 1962—63 гг. проведена беспрецедентная серия натурных экспериментов (операции «К—1» … «К—5», руководитель — заместитель Министра обороны А.В. Герасимов; научный руководитель — председатель НТС ВПК при СМ СССР А.Н. Щукин) с участием многих войсковых частей, организаций промышленности и Академии наук СССР. В ходе этих экспериментов удалось получить большой объем уникальных данных, на основе которых научными коллективами были созданы методики и модели влияния ядерных взрывов на радиоэлектронные средства, выявлены ограничивающие эффективность функционирования ПРО факторы, разработаны требования к компонентам информационных, связных и огневых систем с позиции их защиты от воздействий высотных подрывов ядерных зарядов. Операции «К» стали источником важнейших научных знаний и явились значимым событием в истории разработки и создания отечественных систем вооружения и военной техники. Разработанный на указанных выше технических принципах проект системы противоракетной обороны Москвы А—35 был принят к реализации и на его основе развернулись практические работы по ее созданию. Они включали большой объем капитального строительства объектов в Подмосковье и обеспечивающей их инфраструктуры, разработку и изготовление технологических средств системы, монтаж и настройку аппаратуры, создание программно—алгоритмического обеспечения, разработку методологии и средств имитационных испытаний, стыковку элементов и объектов, настройку системы и, наконец, ее комплексные испытания с предварительными автономными испытаниями отдельных средств. Параллельно с этим требовалось выполнить большой объем испытательных работ на полигоне Сары—Шаган, включая отработку противоракеты А—350 и натурную отработку боевого цикла системы с учетом отличий системы А—35 от экспериментальной системы «А». Весь этот громадный по объёму цикл работ планировалось завершить в 1967 году. На боевое дежурство систему поставили в 1977 году, после ряда этапов модернизации по результатам испытаний. Наряду с продолжением работ над проблемами ПРО, 60—е годы стали временем зарождения других составляющих РКО. С двумя важными техническими инициативами выступил А.И. Савин (ЦНИИ «Комета»). Совместно с ОКБ им. Лавочкина, специализировавшимся в области создания космических аппаратов, он сформулировал предложение о разработке космической системы раннего обнаружения массового старта межконтинентальных баллистических ракет с территории США. После соответствующих военной и научно—технической экспертиз в конце 1961 г. это предложение закрепили директивным решением, послужившим основанием для создания обширной кооперации и начала проектирования системы, ставшей впоследствии космическим эшелоном комплексной системы предупреждения о космическом нападении. Головной организацией по космической информационной системе в целом стал ЦНИИ «Комета» (главный конструктор — В. Г. Хлибко), а по ее космическим аппаратам — ОКБ им. Лавочкина (главный конструктор — В.М. Ковтуненко). Вторым было предложение о разработке противоспутникового оружия. Его техническим содержанием являлась концепция орбитального перехвата искусственных спутников Земли после предварительного определения параметров их орбит с точностью, достаточной для вывода спутника-перехватчика, его маневрирования на орбите перехватываемого спутника и последующего самонаведения для поражения этой цели осколочной боевой частью. Это предложение после соответствующей экспертизы также приняли к реализации с дополнительным заданием по созданию радиолокационных узлов обнаружения спутников ОС—1 в районе г. Иркутск, и ОС—2 — в районе г. Балхаш, которые в последующем вошли в состав системы предупреждения о ракетном нападении. В целом предложенная система противоспутникового оружия получила название комплекса ИС. Головным разработчиком его, включая командный пункт, стал ЦНИИ «Комета». Успешные испытания с поражением спутника—мишени подтвердили обоснованность разработанных принципов и научно—технических решений. В результате Вооруженные Силы страны получили средство противокосмической обороны. Комплекс ИС стал первым успешным опытом реализации информационно-поражающих систем с большим географическим разносом их средств и громадной зоной действия. Создание подобной системы не имело прецедента в прошлом. К середине 60—х годов в военных, научных и промышленных кругах постепенно сформировалось убеждение в необходимости решения проблем раннего обнаружения ракетного нападения и постоянного контроля за состоянием и изменением космической обстановки, которое материализовалось в соответствующие технические предложения. Проведенные проработки и совместные инициативы генерального заказчика, НИИ—2 Министерства обороны и Радиотехнического института АН СССР привели к принятию в 1967 г. директивного решения о создании радиолокационного комплекса раннего обнаружения (комплекс РО) полета баллистических ракет с северного направления в составе двух радиолокационных узлов на базе РЛС «Днепр» с дислокацией их в районе городов Мурманск и Рига, командного пункта комплекса в Подмосковье с функциями анализа и обобщения в автоматическом режиме поступающей от узлов информации, внутрикомплексной системы передачи данных и средств передачи обобщенной информации на пункты управления руководства страны и Вооруженных Сил. Комплекс РО (главный конструктор Ю.В. Поляк) стал зародышем отечественной системы предупреждения о ракетном нападении. Его создали и испытали в относительно сжатые сроки и уже в августе 1970 г. приняли на вооружение, а вскоре поставили на боевое дежурство. Тогда же родилось первое боевое войсковое соединение — отдельная дивизия предупреждения о ракетном нападении под командованием В.К. Стрельникова, преобразованная в процессе наращивания системы ПРН в 3—ю отдельную армию предупреждения о ракетном нападении с образованием на основе ее и войсковых частей и соединений ПРО, ПКО и СККП специального рода войск РКО, подчиненного главнокомандующему войсками противовоздушной обороны страны. Воплощенными в комплексе РО техническими идеями не исчерпывались все возможности и предложения по получению информации о ракетной обстановке. Все 60—е годы упорно продолжалась разработка высокоорбитальной космической системы обнаружения с помощью пассивной оптической аппаратуры стартующих баллистических ракет на активном участке полета по излучению факелов двигателей ракет. Эта система получила шифр системы УС—К и была принята на вооружение в качестве космического эшелона СПРН. Ряд научных коллективов, из которых быстро выделился в качестве головного и ответственного по решению этой задачи один из коллективов НИИДАР во главе с главным конструктором Ф.А. Кузьминским, выступили с инициативой разработки для обнаружения стартующих баллистических ракет на активном участке их полета загоризонтной РЛС коротковолнового диапазона с использованием многократного отражения излучения на трассе распространения от ионосферы и земной поверхности. В 1965 г. было принято решение о создании сокращенного опытного образца такого радиолокатора и проведении соответствующего комплекса экспериментальных работ. Эта работа, получившая шифр «Дуга», стала в последующем основой для разработки и создания двух дежурных загоризонтных станций системы ПРН. В 60—е годы по инициативе 45 СНИИ МО произошло и зарождение системы контроля космического пространства, с задачей создания и ведения каталога космических объектов на основе имеющихся наблюдательных средств. Реально такими средствами стали узлы ОС—1 и ОС—2, первоначально созданные для информационного обеспечения комплекса ИС. Впоследствии приняли решение о создании в Подмосковье Центра контроля космического пространства (ЦККП), его сопряжении с узлами ОС и другими возможными источниками данных о космических объектах. Особенностью периода 60—х годов являлось то, что работы по проектированию и созданию основных составляющих РКО проводились разрозненно, без сколь—нибудь значимой их увязки друг с другом.

Admin: Основные этапы создания ракетно—космической обороныВладислав Репин, главный конструктор СПРН 1970—1987 гг., Герой Социалистического труда, доктор технических наук, профессор, Заслуженный деятель науки РФ  3. Кризис и его разрешение  К 1968 г. в разработке ПРО вызрела кризисная ситуация. Сроки создания московской системы ПРО А—35 были сорваны. Но главным содержанием кризиса стал провал проекта системы территориальной противоракетной обороны «Аврора». Одной из основных причин его провала являлось то, что он отстал от реальности в самом главном — исходном представлении о средствах нападения вероятного противника. Подобно системе А—35, система «Аврора» проектировалась в расчете на оснащение баллистических ракет противника моноблочными головными частями без применения специальных средств противодействия информационным и огневым средствам ПРО. Провал проекта «Аврора» обусловил необходимость кардинального пересмотра идеологических, научно—технических и организационных концепций дальнейших работ как по частной проблеме ПРО, так и по проблеме РКО в целом. Сразу после заключения комиссии по проекту «Аврора» в головном предприятии по проблеме ПРО ОКБ «Вымпел» на базе ряда его технических и научных подразделений был образован Научно—тематический центр (НТЦ) с задачами разработки основополагающих вопросов и научно—технической идеологии дальнейших работ. На должность начальника НТЦ назначили одного из ведущих разработчиков КБ—1, заместителя А.А. Расплетина, Героя Социалистического труда А.Г. Басистова, который впоследствии долгие годы осуществлял научно—техническое руководство работами в области ПРО в качестве главного конструктора системы А—135 и генерального конструктора НИИРП. Заместителем начальника НТЦ по научной работе стал один из ведущих ученых ОКБ «Вымпел» В.Г. Репин, который впоследствии стал научно—техническим руководителем работ по ПРН и ККП и главным конструктором систем ПРН и ККП и за выдающиеся достижения по созданию оборонной техники был удостоен звания Героя Социалистического труда. В Министерство радиопромышленности новым заместителем министра, ответственным за создание компонент РКО, назначили работавшего до этого времени директором НИИДАР В.И. Маркова, в прошлом одного из ведущих заместителей А.А. Расплетина. Он получил широкие полномочия для подготовки и последующей реализации организационных мероприятий. Это назначение и последующая деятельность В.И. Маркова по организационному руководству работами в области РКО, несмотря на их неоднозначное восприятие разными людьми, в целом, безусловно, имели громадное положительное значение для достижения выдающихся успехов 70—х годов. К разработке концептуальных вопросов наряду с НТЦ ОКБ «Вымпел» привлекались многие коллективы военных и гражданских организаций и отдельные специалисты. Эту напряженную работу подытожили в конце 1969 г. узкой по составу экспертной группой специалистов, которая для исключения давления разного рода руководящих и лоббистских кругов формировала свое итоговое заключение в обстановке неизвестности самого факта ее существования и полной изоляции от внешних воздействий. В состав группы входили А.Г. Басистов, выдающийся специалист в области радиолокации и системотехники сотрудник КБ—1 Т.Р. Брахман, Г.В. Кисунько, начальник управления 2 НИИ МО В.Н. Журавлев, заместитель главного конструктора МКБ «Факел» Б.Д. Пупков, В.Г. Репин и заместитель научного руководителя работ по созданию ядерного оружия Ю.Б. Харитона — Ю.А. Романов. Заключение группы, рассмотренное и одобренное в руководящих инстанциях, на долгие годы вперед определило научно—техническую политику в области РКО и послужило основанием для последующих серьезных организационных мероприятий и директивных решений. Основные рекомендации экспертной группы состояли в следующем: □ признать, что при имеющемся и прогнозируемом состояниях научно—технических знаний, создание эффективной системы территориальной обороны от массированного удара невозможно. Основной причиной является возможность количественного насыщения любой системы ПРО боевыми и ложными целями и, как следствие, деградация боевых возможностей ПРО с ростом масштаба ракетного удара и совершенствованием мер его маскировки. В дальнейшей практической деятельности руководствоваться этим непреложным фактом; □ признать, что в условиях распространения, наращивания и качественного совершенствования ракетного оружия, все большего разнообразия возможных способов его боевого применения, а также в условиях бурного освоения космического пространства, в том числе в военных целях, качественно новую значимость приобретает возможность получения оперативной и достоверной информации о текущем состоянии ракетной и космической обстановки. В связи с этим решающее значение приобретают проблемы разработки и создания информационных компонент РКО, которые в дальнейшем должны рассматриваться как первоочередные; □ в области ПРО целесообразно завершить работы по созданию системы А—35 и ввести ее в эксплуатацию без кардинального изменения принятых технических решений, но с возможно более полным при имеющихся технических ограничениях увеличением способности перехвата СБЦ. Параллельно провести научно—исследовательские, опытно—конструкторские и проектные разработки объектовой системы ПРО, рассчитанной на отражение ограниченного удара современных и перспективных ракет с полным комплексом средств противодействия ПРО; □ с учетом этих факторов, рекомендовалось интенсифицировать переговоры между СССР и США по вопросам ПРО и заключить всеобъемлющее соглашение об ограничении систем ПРО. В конечном итоге эти переговоры завершились подписанием в 1972 г договора по ПРО. Для реализации новых концептуальных установок и проведения единой научно—технической политики последовал ряд значительных организационных преобразований. В Министерстве радиопромышленности в начале 1970 г. создали первое в стране Центральное научно—производственное объединение (ЦНПО) «Вымпел», — головное по проблемам РКО, — генеральным директором которого стал заместитель министра В.И. Марков. Впервые реализованная идея научно—производственного объединения в дальнейшем вполне оправдала себя и послужила примером для последующего массового перевода прикладной науки и производства на новые организационные формы НПО. Не вошедшие в состав ЦНПО «Вымпел» другие головные по тематике РКО предприятия Министерства радиопромышленности — ЦНИИ (впоследствии ЦНПО) «Комета», Головное производственно—техническое предприятие со своими многочисленными филиалами (впоследствии НПО «Гранит») были подчинены В.И. Маркову как заместителю министра. Для решения оперативных вопросов реализации программы РКО, особенно в части создания объектов, под эгидой В.И. Маркова было создано Специальное (затем 10—е Главное) управление Министерства радиопромышленности (начальник В.Г. Дудко) с включением в его состав ЦНПО «Комета» и НПО «Гранит». При образовании ЦНПО «Вымпел» было определено также персональное распределение обязанностей по научно—техническому руководству разработками РКО. Научно—техническим руководителем работ по проблемам предупреждения о ракетном нападении и контроля космического пространства и главным конструктором соответствующих информационных систем (СПРН и СККП) стал В.Г. Репин. Научно—техническим руководителем работ по проблемам ПРО и главным конструктором нового поколения системы ПРО г. Москвы и Московского района стал А.Г. Басистов. Г.В. Кисунько сохранил обязанности научно—технического руководителя и главного конструктора работ по системе ПРО А—35, но вскоре на смену ему назначили его первого заместителя И.Д. Омельченко, под руководством которого и были успешно завершены работы по созданию первой в стране боевой системы ПРО А—35 и ее модернизации А—35М. Для обеспечения согласованного научно—технического руководства разработками и выполнения важнейших системных функций на базе теоретических и тематических подразделений ОКБ «Вымпел», РТИ и НИИДАР в объединении было сформировано головное системное предприятие — Научно—тематический центр (НТЦ) ЦНПО «Вымпел», в составе трех системных конструкторских бюро (СКБ—1, 2, 3) по соответствующим направлениям, которые возглавили В.Г. Репин, А.Г. Басистов и Г.В. Кисунько. С привлечением ведущих специалистов Министерства обороны, промышленных министерств и АН СССР при ЦНПО «Вымпел» был образован Научно—технический Совет по проблемам РКО, решения которого имели высокую степень обязательности. Для решения важнейшей задачи корректной оценки современного состояния и перспектив развития ракетного оружия вероятных противников в стране создали кооперацию во главе со 2 НИИ МО, ЦНИИМАШ Министерства общего машиностроения и ЦНИИ—108 Министерства радиопромышленности, ответственную за разработку единых исходных данных по баллистическим целям и возможным вариантам их боевого применения для проектирования и оценки характеристик разрабатываемых и создаваемых компонент РКО. В свою очередь, в Министерстве обороны СССР образовали очень важную для реализации проектов структуру – Специальное управление по вводу в эксплуатацию объектов РКО.  4. Системные проекты начала 70—х годов. Формирование программы работ  Важным этапом, определившим долговременную программу работ по РКО, стала разработка в 1970 —72 гг. проектов системы предупреждения о ракетном нападении («Экватор»), системы контроля космического пространства («Застава») и усовершенствованной системы ПРО г. Москвы А—135. Проекты выполнялись широкой кооперацией гражданских и военных организаций при головной роли НТЦ ЦНПО «Вымпел». Научно—техническим руководителем проектов «Экватор» и «Застава» был В.Г. Репин, проекта А—135 — А.Г. Басистов. В отличие от предыдущих, в этих проектных разработках повышенное внимание обращалось на четкое определение функциональных связей СПРН, СККП, ПРО и ПКО, принципов их функционального и информационного взаимодействия и способов реализации этих принципов. Благодаря этому удалось сформировать идеологию РКО, как единого целого, и определить пути реализации этой идеологии. В проекте «Экватор» были детально и качественно разработаны сложнейшие общесистемные вопросы функциональной и информационной увязки средств системы, контроля и управления средствами, объединения и обобщения данных от отдельных средств, критериев формирования и порядка выдачи выходной информации высшему руководству страны и другим потребителям, разработаны основные алгоритмы функционирования системы в автоматическом режиме, определены основные функции и необходимый состав боевых расчетов, сформулированы предложения по организационно—штатной структуре системы, разработаны идеология и методология автономных испытаний средств системы, комплексных испытаний системы и межсистемных испытаний взаимодействия с другими компонентами РКО. Для реализации общесистемных функций были спроектированы командный пункт (КП СПРН) с высокопроизводительным вычислительным комплексом на базе новой ЭВМ параллельной структуры М—10 разработки НИИВК, на котором реализовывалось общесистемное программно-алгоритмическое обеспечение. Предусматривались развитая система средств отображения данных, контроля и управления, скоростная система передачи данных, связывающая все средства системы ПРН и взаимодействующие с ней системы ПРО и ККП с КП СПРН, и специализированный комплекс доведения выходной информации предупреждения о ракетном нападении до высшего руководства страны и Вооруженных Сил. Кроме того, в проекте «Экватор» были разработаны основные вопросы функционального и информационного взаимодействия с системами ККП и ПРО. Согласно проекту система ПРН становилась главным источником информации для решения задач контроля космического пространства. Это предложение стало следствием развитой структуры НГРЛ СПРН и обеспечивало возможность создания полного, высокоточного и оперативно пополняемого Главного каталога космических объектов в Центре контроля космического пространства (ЦККП). На КП СПРН было предложено создать дубликат Главного каталога и систему частных и оперативных каталогов для контроля характеристик средств СПРН по потоку каталогозированных космических объектов, уменьшения вероятности ложных тревог и управления пропускной способностью средств. Такое двустороннее взаимодействие обеспечивало минимизацию затрат на создание СККП и существенное повышение характеристик СПРН. В свою очередь, по отношению к системе ПРО система ПРН брала на себя, кроме функции первоначального оповещения, функцию целеуказания по данным наблюдения ракет на дальних рубежах, существенно снижая нагрузку и требования к информационной составляющей ПРО. При этом предусматривалось, что дежурные информационные средства ПРО (РЛС «Дунай—3», «Дунай—3У») становятся дополнительными источниками данных для КП СПРН, обеспечивая вместе с периферийными радиолокационными узлами на отдельных направлениях двойной и более контроль за траекториями полета ракет и тем самым более высокую достоверность информации предупреждения. Эти основополагающие принципы подтверждались в проектах «Застава» и А—135 и явились идеологической основой РКО как единого целого. В проекте «Застава» предлагалось осуществить информационное сопряжение ЦККП с оптическими наблюдательными средствами астрономической сети АН СССР и существующими средствами радиоразведки излучений из космоса, создать специализированные оптико—электронные комплексы «Окно», оснащенные системой телескопов для обнаружения и определения координат космических объектов в широком диапазоне наклонений и высот, вплоть до геостационарных орбит, создать радиолокационно—оптические комплексы «Крона», оснащенные для получения данных об орбитах и распознавания космических объектов двумя РЛС «Крона—В» для работы по высокоорбитальным, и «Крона—Н» — по низкоорбитальным объектам, а также лазерно—оптическим локатором (ЛОЛ). Кроме того, предусматривались к разработке специализированные средства контроля радиоизлучений ИСЗ. Головными разработчиками специализированных средств СККП стали по комплексу «Окно» — Красногорский механический завод (главный конструктор В.М. Чернов); по комплексу «Крона» в целом — НТЦ ЦНПО «Вымпел» (главный конструктор комплекса А.А. Курикша); по РЛС «Крона—В» и «Крона—Н» — НИИДАР (главный конструктор В.П. Сосульников); по ЛОЛ — ЦКБ «Астрофизика» (главный конструктор Матвеев, затем — Белкин); по радиотехническим средствам контроля — ОКБ МЭИ (главный конструктор Богомолов). Дислокацию головного комплекса «Крона» определили, с учетом астрофизической и оперативной обстановки, в районе станицы Зеленчукская в Карачаево—Черкесии (последующего образца — на Дальнем Востоке в районе г. Находка), а головного образца комплекса «Окно» в районе г. Нурек в Таджикистане. Кроме этих специализированных средств с учетом уникальных энергетических возможностей РЛС «Дарьял» предлагалось ввести в ней специальный режим обнаружения и определения параметров движения высокоорбитальных космических объектов на удалениях до 40 и более тысяч километров. В качестве вычислительного средства использовался вычислительный комплекс на базе ЭВМ «Эльбрус» разработки Института точной механики и вычислительной техники (главный конструктор — В.С. Бурцев). Согласно проекту «Застава», на СККП, и конкретно на центр контроля космического пространства (ЦККП), кроме задач контроля и оценки космической обстановки возлагались функции информационного обеспечения всех стадий работы средств противоспутниковой борьбы (комплекса ПКО ИС и других средств поражения и противодействия космическим аппаратам). Последующими проектными проработками в начале 80—х годов эти функции расширили в части централизованного планирования и управления действиями средств ПКО. Тем самым еще одна компонента была увязана общей идеологией РКО. Основным содержанием проекта А—135 стали создание современной многофункциональной стрельбовой РЛС, скоростной противоракеты ближнего эшелона перехвата и разработка резко усложнившихся, по сравнению с более ранними архитектурами систем ПРО, алгоритмов боевого функционирования системы. Выбор базовой многофункциональной стрельбовой РЛС стал результатом длительного и детального конкурсного рассмотрения трех конкурирующих разработок. Выдвинутые на конкурс РЛС при примерно одинаковых проектных характеристиках существенно различались техническими и конструктивными особенностями и степенью отраслевой проработки конструкторских решений. В конечном итоге победителем конкурса стал радиолокатор «Дон—2Н» с раздельными приемными и передающими ФАР и полусферической зоной действия. Его главный конструктор В.К. Слока после завершения работ по созданию системы А—135 был удостоен звания Героя России. Наряду с этим, для минимизации технического риска было предусмотрено создание на полигоне Сары—Шаган и экспериментального образца РЛС «Неман», отличительной особенностью которого была антенная система линзового типа. Этот локатор оказался весьма полезным в ходе последующих полигонных работ. В качестве противоракеты ближнего перехвата был выбран проект ОКБ «Новатор» (главный конструктор Л.В. Люльев). Эта противоракета получила название ПРС—1. Разработка противоракет дальнего перехвата осталась за МКБ «Факел». В составе проекта А—135 был разработан проект Главного командно—вычислительного пункта (КП) системы, который территориально совмещался с РЛС «Дон—2Н» и должен был осуществлять сложнейшие функции управления боевым циклом системы и боеготовностью её средств, информационного взаимодействия с источниками и потребителями информации, прежде всего с КП СПРН и другие общесистемные функции. Наряду с этим после принятия на вооружение головного комплекса А—35 был разработан проект её модернизации. Не изменяя состава технических средств системы, проект предусматривал довольно глубокую её алгоритмическую модернизацию для обеспечения возможности поражения СБЦ и реализацию двустороннего информационного взаимодействия с СПРН. Предложенная проектом модификация системы получила наименование А—35М. Все указанные системные проекты были одобрены и приняты к реализации. На их основе рядом директивных решений была определена долгосрочная программа работ по созданию компонент РКО. Этими документами были определены содержание и объёмы работ, порядок и сроки разработки средств, строительства объектов, изготовление и монтаж аппаратуры, разработка программно—алгоритмического обеспечения, конструкторских и государственных испытаний. Выполнение этой грандиозной по масштабам программы потребовало решения многих очень сложных вопросов. Необходимо было разработать новые технологии и произвести значительное по размерам техническое перевооружение производств действующих к началу 70—х годов и строительство новых заводов. На этом важном этапе значительный вклад в техническое перевооружение промышленности и организацию серийного производства, необходимые для реализации принятой программы работ, внесли коллективы Объединенного конструкторско—технологического бюро ЦНПО «Вымпел» (руководитель В.А. Курбаков), Днепровского машиностроительного завода (директор — Герой Социалистического Труда Л.Н. Стромцов), Гомельского радиозавода (директор — А.А. Шумилин), Загорского электромеханического завода (директор — Герой Социалистического Труда Попов), Московского радиотехнического завода (директор — Милованов), опытных заводов НИИДАР и ЦНПО «Комета» и многих других предприятий практически всех оборонных и многих гражданских отраслей промышленности. Существенно развита была головная монтажная организация (ГПТП — НПО «Гранит»), что позволило ей в дальнейшем выполнить все свои труднейшие функции на многочисленных, разбросанных по просторам страны объектах от первого колышка на месте рекогносцировки до передачи объекта в эксплуатацию войсковым частям. В связи с резко возросшим удельным весом в современных средствах вооружения и военной техники алгоритмического и программного обеспечения стало необходимым значительно усилить и сформировать новые коллективы разработчиков «мягкого железа». Такие квалифицированные коллективы были созданы в системных и отраслевых предприятиях, в том числе в составе ГПТП. Особо следует также отметить высокий уровень организации работ по капитальному строительству объектов, которое необходимо было вести, как правило, в неосвоенных районах, в том числе в условиях Крайнего Севера, пустынь и гор. Выдающийся организаторский вклад в осуществление этой строительной программы внес заместитель начальника ГУСС МО СССР К.М. Вертелов, награжденного за эту работу званием Героя Социалистического Труда.

Admin: Основные этапы создания ракетно—космической обороныВладислав Репин, главный конструктор СПРН 1970—1987 гг., Герой Социалистического труда, доктор технических наук, профессор, Заслуженный деятель науки РФ  5. Реализация программы в 70—х и начале 80—х годов. Новые проектные предложения  Основным практическим итогом 70—х и начала 80—х годов стало создание комплексной системы ПРН, модернизация системы А-35 и реальное воплощение концепции единой РКО. Первой не очень заметной по затрате ресурсов, но важной демонстрацией этой концепции стала реализация в 1973 г. информационного сопряжения КП комплекса РО с Главным командно-вычислительным центром головного комплекса системы А—35. На КП обоих комплексов были разработаны новые алгоритмы взаимного обмена данными и их функционального использования, осуществлено техническое сопряжение КП и проведены первые в истории РКО межсистемные испытания, которые показали заметное приращение характеристик обеих систем и убедительно подтвердили плодотворность концепции единства РКО. К 1975 г. были созданы, автономно испытаны и приняты на вооружение все предусмотренные проектом комплексной системы ПРН РЛС «Днепр» на узлах ОС—1 (Иркутск), ОС—2 (Балхаш) и РО—2 (Рига), которые вместе с раннее введенными в строй РЛС этих узлов и узлом РО—1 (Мурманск) сформировали основу подсистемы НГРЛ СПРН. Одновременно с этим было завершено создание КП СПРН. На нем были созданы и автономно испытаны новый высокопроизводительный вычислительный комплекс в составе трех ЭВМ М—10, аппаратура передачи данных для информационного обмена со средствами системы ПРН и взаимодействующими системами, аппаратура отображения информации и управления. Было создано головное направление комплекса «Крокус» доведения информации предупреждения о ракетном нападении до пунктов управления высшего руководства. Наконец, были созданы мозги системы — комплексный боевой алгоритм (КБА) и комплексная боевая программа КП системы ПРН, в которых была реализована внутрисистемная идеология СПРН и идеология взаимодействия с системой ПРО и ККП. На этой основе было тщательно отработано и проверено информационное и функциональное взаимодействие КП СПРН с надгоризонтными РЛС системы и взаимодействующими системами ПРО А—35 и ЦККП. Алгоритмическое и программное обеспечение последнего в этот же период также подверглось кардинальной модернизации и совершенствованию. Первая очередь комплексной системы ПРН вместе с взаимодействующими системами была подготовлена к испытаниям. Эти испытания, включавшие в себя громадный объем имитационных и натурных проверок закончились успешно и в результате в октябре 1976 г. система ПРН в составе КП, четырех радиолокационных узлов РО—1, РО—2, ОС—1, ОС—2, головных направлений комплекса «Крокус» при информационном взаимодействии с ЦККП и системой А—35 была поставлена на боевое дежурство. Одновременно с этим отдельные дивизии ПРН и ККП были объединены в 3—ю отдельную армию СПРН, командующим армией был назначен В.К. Стрельников, начальником штаба Н.Г. Завалий. С этого момента начался процесс дальнейшего наращивания, развития и совершенствования СПРН, который включал в себя создание предусмотренных проектом информационных средств системы, их автономные испытания, техническое и информационное сопряжение их с КП СПРН, трудный процесс отработки и проверки функционального взаимодействия и проведение новых циклов комплексных испытаний системы ПРН с каждым расширением состава средств. Эта задача была решена без снятия с боевого дежурства СПРН путем создания ее испытательного дубля несущей боевое дежурство системы, который включал в себя выделение для испытаний резервных вычислительных средств и другой аппаратуры КП и информационных средств системы с жестким разграничением потоков боевой и испытательной информации и создание специального Научно—исследовательского центра СПРН Министерства обороны СССР (главный конструктор Б.А. Головкин), на котором были продублированы вычислительный комплекс КБП КП СПРН, его информационные связи и созданы комплексные испытательно-моделирующие стенды, воспроизводящие информационные средства СПРН. В 1978 г. были успешно закончены работы по созданию ВПП «Даугава», стыковке ее в единый комплекс с РЛС «Днепр» и превращению Мурманского объекта в двухпозиционный радиолокационный узел. В своем новом качестве этот узел был введен в состав ПРН. В это же время были завершены автономная отработка и проверка космической системы УС—К обнаружения стартов баллистических ракет с ракетных баз на территории США. В январе 1979 г. она была принята на вооружение и началась отработка ее функционирования в составе системы ПРН. В ходе этого процесса программно—алгоритмическое обеспечение системы УС—К пришлось подвергнуть кардинальным доработкам. Одновременно с этим было завершено создание радиолокационных узлов РО—4 (Севастополь) и РО—5 (Мукачево), что обеспечило возможность контроля ракетной и космической обстановки на южном и западном направлениях и создание головного радиолокационного узла загоризонтного обнаружения стартов ракет с территории США «Дуга—2» в районе г. Чернобыля. Второй такой узел «Дуга—2» в районе Комсомольска—на—Амуре был предъявлен на автономные испытания. Завершающим итогом этих работ стали испытания комплексной системы ПРН в составе оптических космических, загоризонтных и надгоризонтных радиолокационных средств обнаружения баллистических ракет. В 1980 г. эти испытания были завершены и система ПРН в новом составе и с новыми более высокими характеристиками была поставлена на боевое дежурство. Наконец, к началу «перестройки» система ПРН достигла пика своего развития. В 1984 г. принятием на вооружение было завершено создание головного образца РЛС «Дарьял», на радиолокационном узле РО—30 (Печора), а в 1985 г. второго образца этой РЛС на узле РО—7 (Мингечаур). После очередного цикла комплексных испытаний эти узлы были введены в состав системы, которая приобрела уникальные возможности по контролю ракетной и космической обстановки на северном и южном направлении. Одновременно с этим был создан запасной командный пункт СПРН, ввод которого обеспечил 100%—ую гарантию надежности функционирования системы и двухкратное повышение живучести ее центрального нервного узла. Система резервирования командных пунктов СПРН была спроектирована и реализована так, что ни источники, ни потребители данных СПРН без специального уведомления даже не могут ощутить выхода из строя одного из них, не говоря уже о каких—либо потерях информации. По направлению ПРО в этот период завершенной работой стала модернизированная система А—35М. В ее составе было закончено создание центрального радиолокационного поля в составе двух РЛС «Дунай—3» и двух РЛС «Дунай—3У» с общим сектором ответственности по азимуту 180°, восьми стрельбовых комплекса «Алдан» и «Енисей» с противоракетами А—350 и прочей инфраструктуры системы и нового программно-алгоритмического обеспечения. Наряду с возможностями поражения баллистических ракет без средств преодоления эта система приобрела возможность поражения СБЦ. В 1978 г. после успешного завершения испытаний система была поставлена на боевое дежурство. За выдающиеся достижения главному конструктору системы А—35М И.Д. Омельченко было присвоено звание Героя Социалистического Труда. Это событие означало, что все четыре компонента РКО — СПРН, СККП, ПРО и ПКО успешно прошли стадии проектирования и создания, интегрированы между собой в рамках единой концепции и стали реальным оружием. С этого времени новый род войск ракетно-космической обороны стал реальностью. Произошли и очередные реорганизации. В 1976 г. ОКБ «Вымпел», ставшему с момента образования ЦНПО «Вымпел» отраслевым институтом, был возвращен статус головного системного института по ПРО, для чего в него были переведены из НТЦ ЦНПО «Вымпел» СКБ—2 и СКБ—3. Новое предприятие в составе ЦНПО «Вымпел» получило наименование Научно—исследовательский институт радиоприборостроения (НИИРП). Его Генеральным конструктором был назначен начальник СКБ—2 А.Г. Басистов, директором Н.В. Михайлов, сменивший впоследствии на посту генерального директора ЦНПО «Вымпел» Ю.Н. Аксенова, который стал генеральным директором ЦНПО «Вымпел» после В.И. Маркова. Сейчас трудно на фоне резко — в 80—х и катастрофически — в 90—х годах снизившихся темпов выполнения оборонных программ судить о том, способствовала ли эта реорганизация интенсификации работ по ПРО или наоборот, но во всяком случае процесс создания системы А—135 растянулся (от первого проекта РЛС «Дон—2Н») почти на 30 лет. По направлению СККП в 1981 была успешно завершена коренная модернизация алгоритмического и программного обеспечения ЦККП. Его функции были значительно расширены, а качество решения всех задач значительно улучшено. Были начаты работы по строительству объектов комплексов «Крона» и «Окно», разработке и изготовлению аппаратуры для них, а также по строительству дополнительного здания ЦККП и оснащения его высокопроизводительным вычислительным комплексом на базе ЭВМ «Эльбрус». В 1976—1977 гг. кооперация промышленных и военных организаций под руководством НТЦ ЦНПО «Вымпел» разработала проект развития и совершенствования СПРН. Этот проект по сравнению с проектом 1972 учитывал новые реальности, а именно вооружение стан НАТО БР морского базирования «Трайдент—1», перевооружение Франции более совершенными баллистическими ракетами, разработку и неизбежное перевооружение морских ракетных сил США ракетами «Трайдент—2» со сверхбольшой дальностью стрельбы, появление БР дальнего действия в Китае и т.д. Все это предъявляло повышенные требования к СПРН и требовало адекватных мер по ее развитию и совершенствованию. Техническая основа для этого имелась. Практический опыт по созданию системы УС—К для контроля ракетных баз на территории США доказал возможность создания глобальной системы обнаружения стартов ракет с территорий других стран и акваторий морей и океанов. Проект такой системы под шифром УС—КМО был разработан ЦНИИ «Комета» (главный конструктор системы В.Г. Хлибко). Столь же ценный практический опыт разработки РЛС «Дарьял» и создания ВПП «Даугава» позволили коллективу РТИ под руководством Ю.В. Поляка инициировать проект переоснащения узлов РО и ОС новыми радиолокационными станциями «Дарьял—У». Проект последней отличался от РЛС «Дарьял» уменьшенным энергетическим потенциалом, но значительно большими возможностями по управлению им и помехозащищенности. Он базировался на освоенной технологии и хорошо налаженном производстве. Коллектив НИИДАР, разработавший под руководством А.Н. Мусатова РЛС «Дунай—У», выступил с предложением о создании РЛС «Волга» с использованием технологии твердотельных передающих модулей, что при высоких тактико—технических характеристиках РЛС предполагало заметное снижение затрат на капитальное строительство и позволяло в то же время создать в отечественной промышленности новое высокотехнологическое направление. Эти возможности были всесторонне рассмотрены и увязаны в системном проекте. В итоге были определены направления развития и совершенствования СПРН, включавшие создание глобальной космической системы обнаружения старта БР с использованием высокоэллиптических и геостационарных космических аппаратов с двойным контролем наиболее вероятных районов базирования ракет и создание двухпозиционного периферийного радиолокационного поля с требуемыми в новой обстановке развития ракетной техники характеристиками путем замены на существующих узлах РО и ОС РЛС «Днепр» на РЛС «Дарьял—У», создания на базе той же РЛС нового радилокационного узла для контроля северо—восточного направления и поэтапного создания в промежутках между существующими узлами новых узлов, оснащенных РЛС «Волга» дециметрового диапазона волн. Проект был рассмотрен, одобрен и принят к реализации. Директивным решением было задано создание системы УС—КМО, пяти РЛС «Дарьял-У» на узлах ОС—1 (Иркутск), ОС—2 (Балхаш), РО—2 (Рига), РО—5 (Мукачево) и новом радиолокационном узле на северо—восточном направлении, а также разработка РЛС «Волга» с дислокацией головного образца в районе г. Барановичи.  6. Точка перегиба  Со второй трети 80—х годов явно обозначается тенденция к замедлению темпов работ по всем компонентам РКО. Причин было много. Большой вред оказала стратегическая оборонная инициатива (СОИ) США. Несмотря на четко выраженную многими учеными и специалистами убежденность в том, что СОИ является ни чем иным, как пропагандистской авантюрой (что к исходу 80—х годов стало ясно абсолютно всем), реакция в нашей стране на нее не была адекватной. Нашлось очень много желающих половить рыбку в мутной воде, в результате чего в значительно больших масштабах повторилась печальная ситуация 60—х годов, когда «революционный» проект В.Н. Челомея привел к резкому торможению работ по созданию системы ПРО. На этот раз также сформировалось лобби, настойчиво толкавший военно—промышленный комплекс и руководство страны на путь слепого повторения авантюрных американских концепций и прожектов. Особенно активную роль в нем играл первый заместитель министра общего машиностроения (головного по ракетно—космической проблематике) О.Д. Бакланов (впоследствии министр общего машиностроения, затем секретарь ЦК КПСС по вопросам оборонной промышленности). Под его нажимом и по инициативе ряда организаций как из рога изобилия появилась масса незрелых технически и экономически предложений о разработке и создании новых глобальных информационных, ударных, противоракетных и противокосмических систем космического базирования, экзотических средств доставки поражающей энергии до цели и т.д. и т.п. Откровенно стремясь не выпасть из зоны повышенного внимания руководства, к этим действиям присоединились и некоторые научно—технические руководители работ по РКО. Со смертью мудрейшего и трезвого руководителя оборонно—промышленного комплекса Д.Ф. Устинова ослабла сдерживающая, критическая функция Министерства обороны СССР. В итоге сложилась обстановка всеобщего психоза, в которой непрерывном потоком рождались, обсуждались и утверждались неподкрепленные технико—экономической основой широковещательные программы и подпрограммы работ, ни одна из которых так и не была выполнена. Немалую роль сыграли также субъективные факторы смены многих руководителей. Наконец, к концу 80—х годов в полной мере стали проявляться последствия «перестройки», когда отношение ко всем проблемам страны становились все более и более наплевательским. Создание системы ПРО А—135 затянулось на долгие годы, что уже отмечалось ранее. Развитие ПКО было блокировано сначала мораторием на применение средств противоспутниковой борьбы, а затем общей стагнацией и развалом. Выполнение определенной еще проектом «Застава» программы работ по СККП также растянулось на многие годы. Только в 1990 г. был введен в строй модернизированный ЦККП, а завершение других работ ушло в послеперестроечный период.  7. Трудные годы  Общий развал страны и ликвидация СССР нанесли тяжелейший удар РКО. Несмотря на декларативные заявления нового руководства о высшей приоритетности этого направления работ для обороны страны, здесь как и по всем другим оборонным программам практически прекратилось финансирование. Была разрушена кооперация конструкторских и промышленных организаций. ЦНПО «Вымпел» превратилось в урезанную Межгосударственную акционерную корпорацию (МАК) «Вымпел» Российской федерации и Белоруссии, в которой исчез мощнейший научно-промышленный куст на Украине. Серьезный ущерб потерпело НПО «Гранит», лишившееся своих филиалов на Украине и в Казахстане. Следствием акционирования предприятий стала потеря управляемости и возможности проведения единой научно-технической политики. Громадный урон был нанесен интеллектуальным силам и всему научно-техническому потенциалу, т.е. важнейшей составляющей капитала военно-промышленного комплекса. Самые большие потери понесла подсистема НГРЛ СПРН, многие средства которой оказались вне пределов Российской федерации. В этой обстановке командованию войск РКО, частей и соединений пришлось вести героическую борьбу за физическую сохранность объектов РКО, поддержание их боеспособности и обеспечение возможности выполнять задачи боевого дежурства. В обстановке гражданских войн на территории Таджикистана и Азербайджана, где расположены оптикоэлектронный комплекс «Окно» и радиолокационный узел РО—7, дело доходило до боевых столкновений. Практически прекратил функционировать полигон Сары—Шаган. Большой груз тяжких забот и ответственности лег на плечи В.М. Красковского, назначенного командующим войсками РКО вместо ушедшего в отставку Ю.В. Вотинцева. Крайне тяжелой стала участь научно—технических руководителей, главных конструкторов систем и средств и других гражданских и военных специалистов, для которых создание РКО было и продолжает быть делом их жизни. В этой сложнейшей обстановке тяжелую ношу обязанностей Генерального конструктора головной организации по проблемам РКО МАК «Вымпел» продолжает нести активнейший член команды В.Г. Репина А.В. Меньшиков. В конечном итоге с правительствами Белоруссии, Казахстана и Таджикистана удалось достичь договоренности о статусе объектов СПРН и СККП, в том числе о завершении создания строящихся объектов в Барановичах, Балхаше и Нуреке, и о статусе полигона Сары—Шаган. Было достигнуто соглашение и о статусе узла РО—7 в Азербайджане. Создание же новых объектов НГРЛ на базе РЛС «Дарьял—У» на Украине и в Латвии было полностью прекращено, причем близкая к завершению уникальная радиолокационная станция в Латвии была демонстративно уничтожена пришедшими к власти националистами. Тем не менее, жизнь продолжается. В тяжелейших условиях 90—х годов разработчики средств РКО вместе с военными сумели выработать и реализовать меры, обеспечивающие продолжение их боевой эксплуатации. Несмотря на то, что большинство средств давно отработали и гарантийные сроки и первоначально установленные конструкторской документацией сроки эксплуатации, использованные при их разработке технические решения позволили с минимальными затратами поддерживать на необходимом уровне их технический ресурс и продлевать сроки технической эксплуатации. Особенно ярким примером удивительной жизнеспособности является РЛС «Днепр», образцы которой 30 и более лет несут боевую службу без деградации характеристик. В 90—е годы наряду с потерями РКО имела и серьезные приобретения. В 1995 г. были успешно завершены испытания и ввод в эксплуатацию системы ПРО А—135. Испытания подтвердили правильность разработанных в проекте этой системы технических решений, позволили определить ее характеристики и боевые возможности. В стране появилось оружие, способное защитить Москву от ограниченного удара самых современных ракет. В 1995 г. закончен второй этап модернизации ЦККП, в процессе которого произведено его оснащение новым высокопроизводительным вычислительным комплексом и дополнительно существенно усовершенствовано программно-алгоритмическое обеспечение. В 1996 г. завершены испытания и введена в эксплуатацию первая очередь космической системы обнаружения стартов ракет с акваторий морей и океанов УС—КМО, а в 1998 г. на опытное боевое дежурство принимается восточный КП этой системы, обеспечивающий вместе с первоначально созданным западным КП управление и прием данных полномасштабной группировкой космических аппаратов для глобального контроля районов старта ракет. С этого времени проблема такого контроля из технической превращается в чисто экономическую проблему оплаты запуска космических аппаратов для формирования и поддержания полномасштабной группировки. В 1999 г. приняты в эксплуатацию специализированные средства СККП — комплекс «Крона» на Северном Кавказе и комплекс «Окно» в Таджикистане, которые существенно увеличили информационные возможности отечественной системы контроля космического пространства. В этом же году завершено создание первого этапа командного пункта РКО. Кроме того, с использованием богатейших заложенных при первоначальном проектировании возможностей комплекса «Крокус», связывающего КП и ЗКП СПРН со всеми пунктами управления высшего звена (страны и Вооруженных Сил) проведена разработка и начато внедрение резервной системы централизованного управления высшего звена. Наконец, в последние годы после многих лет фактической приостановки работ, проведены испытания и поставлены на боевое дежурство РЛС «Волга» в районе г. Барановичи в составе системы ПРН и РТК «Момент» — в составе системы ККП. В последние годы РКО испытало на себе и результаты организационных преобразований. В 1997 г. системы и войска РКО передаются из войск ПВО в РВСН, а в 2001 г. вместе с космическими войсками выделяются в отдельный род войск. Сохранившиеся островки интеллектуальных сил и в это труднейшее время продолжают работать на будущее РКО. По всем ее компонентам разработаны приспособленные к новым реалиям и ориентирующиеся на самые передовые научно—технические достижения проектные предложения системного и отраслевого уровней. В обеспечение их разработаны новые технологии, в том числе технология быстрого создания твердотельных РЛС с практически любыми заданными характеристиками и очень малыми затратами на капитальное строительство, технология разработки космических аппаратов обнаружения высокой надежности и малой стоимости запуска, технологии моделирования, обеспечивающие значительное сокращение трудоемкости и сроков разработки и испытаний средств и систем, более совершенные технологии создания программно—алгоритмического обеспечения и многие, многие другие. Важно, чтобы этот бесценный багаж не был утрачен, пока еще им можно воспользоваться.


Admin: Дроздов Н.Д.Из истории создания системы противоракетной обороны в СССРОглавление  1. Введение 2. Противоракетная оборона. Основные задачи начального этапа работ 3. Система А—35 — система ПРО Москвы 3.1. Полигонный образец – система «А». Время поисков и решений 3.2. Система ПРО города Москва 3.3. Система «А—35» и договор об ограничении систем ПРО 3.4. Кризис в создании системы А—35 3.5. Глубокая модернизация системы А—35. «Инженерная записка» Генерального конструктора 3.6. Завершение строительства системы А—35. Некоторые итоги 4. Второй этап развития ПРО Москвы. Перспективы развития ПРО 5. Другие оборонительные системы, создаваемые ВПК в послевоенные годы 5.1. Загоризонтные РЛС (ЗГРЛС) — классический пример научно—технической авантюры 5.2. Красноярская РЛС — пример пагубности волюнтаристских решений 5.3. Система «Таран» — свидетельство решающего значения мнения высшего партийного руководства 5.4. Разработка системы на базе использования «СВЧ—оружия» 5.5. Система «ИС» — система поражения вражеских спутников на орбите 5.6. Пушечная ПРО 5.7. Система круговой противосамолетной обороны Москвы зенитными ракетными комплексами — система С—25 5.8. Комплекс противосамолетной обороны «Даль» 5.9. Центр контроля космического пространства (ЦККП) 5.10. Некоторые выводы. Космические программы 6. Военно—промышленный комплекс (ВПК) 6.1. Ведомственность — подмена нужд общества, государства интересами ведомств, или отдельных лиц 6.2. Секретность, доведенная до абсурда, глупости 6.3. Запланированная затратность военной экономики. Тиражирование военной техники 6.4. Система коллективной безответственности и круговая порука 6.5. Монополизм в научных исследованиях 6.6. Беспринципность, точнее коррумпированность кадровой политики 6.7. Сращивание интересов ВПК и руководства Министерства обороны 6.8. Поощрение работы на ТАСС 6.9. Некоторые выводы 7. Вместо заключения 8. P.S.I. О новых публикациях по проблеме ПРО 9. P.S.II Литература  1. Введение  Исследования по проблеме противоракетной обороне (ПРО) начались в СССР в 1948 г. С 1957 до 1977 года проводились разработка и создание средств и системы ПРО г. Москвы — системы ПРО А—35. В открытой печати после снятия грифа «секретно» появился ряд публикаций, в которых рассказывается история создания системы ПРО Москвы во многом объективно, но некоторые принципиальные этапы создания системы А—35 «забыты», скорее всего, намеренно, а общая оценка работ по созданию этой системы не самокритична и явно тенденциозна. К таким публикациям относятся заметки Г.В. Кисунько — генерального конструктора системы ПРО А—35 в 60—70 годы (2, 3), воспоминания генерал—полковника Ю.В. Вотинцева (6, 7, 8), книга и статьи группы активных участников создания системы ПРО А—35 (1, 24, 25). Соответственно, представилось необходимым и полезным остановиться более подробно на некоторых «забытых» эпизодах, а также вернуться к общей оценке работ по ПРО. Организация работ по системе А—35 достаточно точно характеризует особенности деятельности военно—промышленного комплекса (ВПК) СССР, в рамках которого эта система создавалась. Поэтому, чтобы показать типичность условий, в которых создавалась система А—35, приводится информация о разработке в тот же период некоторых других систем стратегической обороны, и сделана попытка анализа деятельности ВПК в послевоенный период. Автор, будучи сотрудником НИИ—2 МО, участвовал в работах по созданию системы ПРО с 1962 по 1978 год (анализ боевых возможностей систем ПРО, оценка проектов систем, разработка исходных данных, подготовка решений по проблематике ПРО). Соответственно, анализ состояния работ по ПРО в этот период базируется на личных воспоминаниях. Возможно, покажутся излишними подробные описания некоторых совещаний, но именно через эти совещания удается дать представление о взаимоотношениях между различными ведомствами, участвующими в создании систем обороны. Что касается более раннего периода разработки средств и системы ПРО, а также других систем обороны, то использована информация, опубликованная в работах, список которых прилагается. Состав и структура системы А—35 были также подробно описаны в несекретной брошюре, изданной в США. В ведомствах Министерства обороны эта брошюра хранилась с грифом «совершенно секретно». Отрицательное отношение к деятельности ВПК в 60—70 годы ни в коей мере не является следованием модной критике всего прошедшего периода развития страны, распространенной в послеперестроечный период, а является результатом попытки объективно осмыслить эту деятельность. Критика деятельности ВПК имела место и до перестройки в 70—е годы, однако автор не отрицает и своей вины в бесполезной трате средств на создание систем обороны.  2. Противоракетная оборона. Основные задачи начального этапа работ  При разработке системы ПРО в самом начале была допущена грубая, с позиции системного анализа, ошибка. А именно, не были разделены две задачи: изучение принципиальной возможности перехвата наземными средствами головной части баллистической ракеты (ГЧ БР или, иначе, боеголовки) и оборона наземного объекта или определенной территории от ракетно-ядерного удара нескольких БР. Принципиальная трудность задачи перехвата боеголовки заключалась, в частности, в том, что общее время полета БР от старта до точки падения находится в пределах, в зависимости от типа БР, 7—30 минут. Баланс времени наземных средств перехвата еще более ограничен, так как БР может быть обнаружена наземными средствами только после появления из—за горизонта, а перехват головных частей БР следует осуществить на некотором удалении от ее точки падения. Скорость полета БР доходит до 7,5 км в секунду. Таким образом, в крайне сжатое время необходимо решить комплекс задач: обнаружить БР, выделить (отселектировать) боеголовку, построить ее траекторию, рассчитать точку падения, момент и точку перехвата БР, определить момент пуска и траекторию полета противоракеты (ПР), а затем после пуска ПР осуществить корректировку полета ПР до точки перехвата, рассчитать момент подрыва боезаряда ПР и выдать команду на подрыв. Все задачи должны быть решены с высокой точностью. Так, например, ошибка в моменте подрыва в 0,1 сек. приведет при скорости встречи ГЧ БР и ПР, равной 10 км в сек, к промаху в 1 км. Весь комплекс задач в условиях реального времени и с необходимой точностью можно решить только при создании полностью автоматизированной системы, включающей средства обнаружения и сопровождения баллистической ракеты, средства поражения (ПР), средства управления (вычислительную технику и систему передачи данных). Вторая задача — отражение ракетно—ядерного удара группы БР неизмеримо сложнее. Необходимо обеспечить поражение не одиночной боеголовки, а некоторого количества боеголовок в составе налета. При налете на обороняемый объект нескольких БР очень трудно получить достоверную информацию о составе налета БР, выделить боеголовки и обеспечить требуемую эффективность их поражения. Уже на начальных этапах развертывания системы появились сведения о трансформации баллистических средств нападения. Вместо парной БР (боеголовка и корпус) стали создаваться БР с несколькими боеголовками, большим количеством (до нескольких десятков) тяжелых и легких ложных целей и передатчиками активных помех радиолокаторам ПРО. Такая баллистическая ракета получила название сложной баллистической цели (СБЦ). Появились задачи выделения боеголовок БР на фоне тяжелых и легких ложных целей и передатчиков активных помех, обеспечения работы информационных средств ПРО в условиях их периодического ослепления превентивными взрывами ядерных зарядов боеголовок БР, а также зарядов ПР, если на вооружение системы вводятся ПР с ядерными зарядами. Информация о составе налета всегда будет иметь стохастический характер. Если удастся получить вероятность выделения боеголовки в составе налета близкой к единице, то и вероятность принятия различных ложных целей за боеголовку также достигнет значимой величины. Алгоритм организации одновременного перехвата нескольких боеголовок сложен и вероятность перехвата боеголовки противоракетой всегда будет заметно менее единицы. Для поражения боеголовок БР осколочным зарядом ПР требуется высокая точность наведения ПР на цель, которая в условиях напета группы БР может оказаться не достижимой. Нельзя так же исключить, что в конструкции боеголовки будет предусмотрен подрыв ядерного боезаряда при механическом повреждении корпуса, что усложнит работу системы ПРО. В случае перехода к ПР с ядерными зарядами требование к точности наведения ПР снижается, но в алгоритме управления системы потребуется предусмотреть назначение точек перехвата боеголовок, минимизирующее информационные потери, вызываемые взрывами боезарядов ПР. Следует определить критерий эффективности системы ПРО. При обороне административно-промышленного объекта в качестве такого критерия можно принять вероятность сохранения объекта или допустимый уровень ожидаемого ущерба. При индивидуальном перехвате каждой боеголовки обеспечить приемлемое значение этих критериев затруднительно. Так, например, при вероятности поражения боеголовки равной 0,9, вероятность прорыва к объекту хотя бы одной боеголовки из 10 составит 0,63. По—видимому, взрыва ядерных зарядов 2—3—х боеголовок будет достаточно, чтобы нанести непоправимый ущерб даже такому крупному объекту, как Москва. К тому же оборона объекта легко преодолевается, если количество боеголовок в составе ракетно-ядерного удара превышает число каналов перехвата, что может быть легко реализовано нападающей стороной. В перспективе система ПРО может состоять из комплексов объектовой и территориальной обороны. Следует полагать, что структура созданной системы ПРО противной стороне будет известна, и это так же следует учитывать при разработке противоракетной обороны. Идея создания системы ПРО на основе индивидуального перехвата боеголовок сама по себе ущербна. Кажется Монтгомери сказал, что это подобно попытке перегородить кольями океан. Успешный перехват группы БР мыслим лишь путем создания сплошных полей защиты, способных не пропускать (разрушать, поглощать, отталкивать) все предметы, направляющиеся к обороняемому объекту. Как создать подобное поле, сегодня не известно. Таким образом, разобравшись во всех трудностях создания системы ПРО Москвы, ее разработчики должны были либо блефовать, завышая реальные боевые возможности системы, либо придумывать противника посильного для системы, либо заявить о невозможности построения эффективной обороны Москвы на базе имеющихся технических решений и необходимости сосредоточить усилия на НИОКР. Последнее противоречило принципам функционирования ведомств ВПК СССР и привело бы к немедленному сокращению ассигнований на НИОКР по ПРО. Приоритет был за программами, в которых давалось обещание внести вклад в оборону Москвы к установленному сроку. Здесь уместно привести замечание А.Г. Басистова, сделанное им в частном разговоре в начале 70—х годов — в период, когда ему было поручено руководство разработками перспективных средств ПРО. На заявление, что, учитывая опыт создания системы ПРО А—35, не следует спешить с созданием проектов систем ПРО, он заметил: «Вы что же думаете, я это не понимаю? Но попробуйте обратиться в военно—промышленную комиссию с просьбой о выделении средств для научных исследований, а не для создания системы ПРО Москвы — ничего не получите». Следует также заметить, что с самого начала система ПРО была объектом различных внешнеполитических и внутренних спекуляций при произвольной, чаще не компетентной трактовке ее значения, как элемента стратегической обороны.  3. Система А—35 — система ПРО Москвы  Проектирование и создание полигонного комплекса ПРО, а затем боевой системы А—35 — системы ПРО г. Москва, осуществлялось большой кооперацией конструкторских бюро (КБ) и заводов, принадлежавших различным Министерствам оборонного комплекса СССР. Работа возглавлялась головным КБ и Генеральным конструктором системы ПРО Г.В. Кисунько. Проектированием и созданием отдельных средств системы руководили главные конструкторы этих средств.  3.1. Полигонный образец — система «А». Время поисков и решений  В 1955 г. в КБ—1 МРП был создан отдел по ПРО, на базе которого затем было организовано ОКБ—30 МРП (ОКБ «Вымпел»). Для отработки средств системы ПРО, их взаимодействия и экспериментального подтверждения возможности перехвата баллистической цели наземными средствами ПРО было решено создать на полигоне экспериментальный комплекс, названный системой «А». Одновременно с разработкой системы «А» началось в 1956 г. создание Балхашского полигона вблизи населенного пункта Сары—Шаган. Уже через 2 года начались первые пуски противоракет. Годы разработки и создания системы «А» были для участников этих работ годами творческого поиска, упорного труда далеко не в идеальных условиях. Все вспомогательные сооружения, необходимые для жизнедеятельности, создавались параллельно с развертыванием системы «А». Из эпоса разработчиков полигонных средств: «Солончаками знаменитая, Ты вся колючками покрытая, Людьми и богом позабытая Сары-Шаганская Земля» (3) Многочисленные трудности и неудачи были следствием сложности решаемой задачи, что усугублялось и сложностью принятой структуры системы. Неудачи кормили появившихся недоброжелателей. Речь заходила и о прекращении работ. В 1959 г. был выпущен эскизный проект системы «А». При проектировании системы «А» ставилась задача поражения боеголовки БР осколочной боевой частью противоракеты. Серьезной проблемой при этом оказалось обеспечение точности наведения ПР на цель. Для достижения необходимой для поражения цели точности был принят метод слежения за боеголовкой БР тремя радиолокаторами канала цели (РКЦ) и сопровождение ПР также тремя радиолокаторами канала изделия (РКИ). Каждый локатор обеспечивал определение с высокой точностью дальности до объекта. По трем дальностям вычислялись затем координаты БР и ПР в принятой системе координат. Такой подход к получению точных координат определил структуру системы. В жесткой привязке к принятому дальномерному методу определения точных координат объектов были заложены дополнительные системные трудности на пути создания ПРО. Радиолокаторы канала цели с поворотными параболическими антеннами, работающие в сантиметровом диапазоне волн в импульсном режиме, нуждались для захвата цели в целеуказании. Соответственно, в системе «А» была принята «двухэшелонная радиолокация». Радиолокационная станция дальнего обнаружения (РЛС ДО) обнаруживала БР, по данным этой РЛС строилась «грубая» траектория БР и выдавалось целеуказание РКЦ. Были представлены два, вначале вроде бы конкурирующих, проекта РЛС ДО: РЛС дециметрового диапазона «Дунай» и РЛС метрового диапазона «Днепр». Для системы «А» была выбрана РЛС «Дунай». Однако РЛС «Днепр» была так же принята для дальнейшей разработки в качестве РЛС системы предупреждения о ракетном нападении (СПРН), генеральным конструктором которой стал академик А.Л. Минц. Без какого либо разумного обоснования началось и затем продолжалось длительное время независимое параллельное развитие РЛС ДО для системы ПРО и для СПРН, что привело к неоправданным дополнительным затратам при создании этих систем, а затем и к дополнительным проблемам при создании системы контроля космоса. Ю.В. Вотинцев приводит следующее, услышанное им от Д.Ф. Устинова, заявление относительно взаимодействия А.Л. Минца и Г.В. Кисунько: «Каждый из них создает свою локальную систему вооружения и надо попытаться объединить их позицию, поскольку они занимают непримиримую позицию в отношении идей и конструкторских решений. Это позволило бы сократить время на создание систем и государственные затраты» (6). Интересное заявление: вначале Политбюро своими постановлениями дает огромные права генеральным конструкторам в части независимого проектирования и создания систем, а затем устами своего влиятельного представителя просит как-то укоротить их и наладить взаимодействие. Таким образом, система «А» включала РЛС ДО, три радиолокатора точного наведения (РТН) в составе РКЦ и РКИ каждый, РЛС вывода ПР и совмещенную с ней станцию передачи команд управления ПР и команды на подрыв боезаряда ПР, стартовую позицию с пусковыми установками противоракет В—1000, главный командно—вычислительный пункт и радиорелейные линии связи. РТН располагались на местности в вершинах равностороннего треугольника со сторонами в 150 км. Полигонные испытания системы «А», а затем и других средств ПРО обеспечивались войсковой частью полигона. Конструкторы системы «собрали» разбросанные на местности объекты системы в автоматически управляемую систему. 04 марта 1961 г. впервые в мире боеголовка БР была сбита ПР с осколочной боевой частью (БЧ). В США аналогичный результат был получен только спустя 23 года. В 1961 г. были проведены испытания ПР В—1000 с ядерной БЧ без делящегося вещества. Возможность перехвата боеголовки БР средствами ПРО была доказана экспериментально. Дальше произошло, по—видимому намеренно, «ошибочное» толкование значимости результатов, полученных на системе «А», — из доказательства принципиальной возможности перехвата БР наземными средствами ПРО был сделан вывод о возможности создания системы ПРО Москвы на технических принципах, отработанных в системе «А». При этом «не замечалось», что средства системы «А» явно не совершенны, а перехват боеголовки на полигоне осуществлялся в «идеальных» условиях: время пуска БР и ее траектория были известны заранее, корпус БР «не мешал» обнаружению боеголовки. В сущности, с самого начала было стремление представить систему «А» как некоторую модель системы ПРО Москвы. Например, подчеркивалось, что площадь внутри треугольника, образованного РТН, соответствует обороняемой территории Москвы.

Admin: Дроздов Н.Д.Из истории создания системы противоракетной обороны в СССР3. Система А—35 — система ПРО Москвы  3.2. Система ПРО города Москва  В 1959 г. (еще до успешного перехвата БР системой «А») Министерство обороны СССР выдало Плановое задание на создание системы ПРО Москвы — систему ПРО А—35, которая должна была обеспечить перехват парных баллистических целей, то есть состоящих из корпуса последней ступени БР и боеголовки. Решение принималось сверхсекретно, без привлечения специалистов из головного НИИ войск ПВО — НИИ—2 МО. Разработка системы А—35 регламентировалась Постановлениями ЦК КПСС и СМ СССР, в которых определялись также и сроки создания системы ПРО Москвы. Сроки, как правило, были не реальными и воспринимались исполнителями как «мобилизующие», то есть закладывалась ложь, под которую вначале шло финансирование, а затем спекуляции вокруг невыполняемых сроков. В 1960 г. принимается решение о создании полигонного комплекса ПРО «Алдан», задачей которого являлась отработка некоторых новых технических решений, связанных в первую очередь с необходимостью перехвата БР на больших высотах вне атмосферы и, соответственно, созданием новой ПР. В комплекс «Алдан» вошли информационные средства системы «А». Начало создания боевой системы до завершения испытаний опытных образцов и отработки всех основных задач на моделях с целью сокращения сроков развертывания боевой системы допустимо лишь при выполнении очевидных требований системного анализа. Для сложной дорогостоящей системы обороны эти требования включают прогноз развития средств нападения противника, которому система обороны должна противостоять, по крайней мере, несколько лет после завершения её создания, а так же анализ возможного совершенствования средств, на которых базируется система, тем более, что в данном случае РТН с вращающимися антеннами в системе ПРО чувствовали себя явно «не уютно». Ничего этого не было сделано. Более того, создается впечатление, что разработчики системы приступили к строительству ПРО Москвы, не разобравшись, в должной степени, с трудностями отражения ракетно—ядерного удара, в том числе, с проблемами, связанными с получением необходимой информации о налете БР и с обеспечением надежного поражения боеголовок БР, а возможно, просто предпочли не замечать эти трудности, полагая, что Постановление ЦК КПСС и СМ СССР является надежной защитой от любой критики. В основу системы ПРО А—35 были положены технические решения, реализованные в системе «А». Изменения были связаны в основном только с вводом в систему новой противоракеты, что диктовалось необходимостью увеличения зон обороны и минимальной высоты перехвата БР, исключающей поражение объектов Москвы при взрыве ядерных зарядов. В объявленном конкурсе на создание ПР, удовлетворяющей заданным требованиям, приняли участие три КБ. КБ С.А. Лавочкина представило проект ПР, выполненный на основе уже имеющихся отработанных в этом КБ блоков ракеты. В проекте КБ Сухого были реализованы перспективные технические решения, в частности размещение управляющих двигателей в центре тяжести ПР, причем был представлен детальный макет ПР в масштабе 1:30. КБ П.Д. Грушина предложило ПР В—1100, не удовлетворяющую требованиям, с неприемлемым для разрабатываемой системы ПРО прямоточным двигателем. Конкурсная комиссия рекомендовала начать испытания на комплексе «Алдан» с ПР Лавочкина, поручив КБ Сухого проектирование ПР для перспективных систем ПРО. Через некоторое время стало известно, что разработка ПР поручена КБ П.Д. Грушина, который обещал (!) создать ПР, полностью удовлетворяющую требованиям. Вновь, как и в случае с созданием РЛС ДО, компетентная комиссия принимает обоснованное и, в данном случае, бесспорное решение, а высшее руководство принимает закулисно свое решение, руководствуясь интересами ведомственных группировок. В последствии в КБ П.Д. Грушина была разработана ПР А—350, в основном идентичная той, что была у С.А. Лавочкина, но для её создания потребовалось дополнительное, и немалое время. Кто принял решение, приведшее к дополнительным затратам времени и средств, осталось тайной. ПР А—350 была испытана на комплексе «Алдан» с алгоритмом наведения «в упрежденную точку». НИИ—2 МО был подключен к созданию системы ПРО, когда её строительство на боевых позициях было в разгаре. Ранее участие НИИ—2 МО считалось невозможным из—за соображений «секретности». Туман секретности окутывал систему и после подписания Договора с США об ограничении систем ПРО, то есть и после того, когда состав и структура системы, создаваемой для обороны Москвы, были полностью известны Пентагону, и система была описана в несекретных изданиях США. Секретность была доведена до абсурда. Например, при сдаче документов в машбюро, где печатались только секретные документы, слово «противоракета» стиралось, а затем научные сотрудники вписывали это слово от руки. Первые работы НИИ—2 МО по ПРО заключались в выполнении отдельных заданий ОКБ—30. Был проведен анализ полей точности триангуляционного метода определения координат объектов, разработана аналитическая методика оценки эффективности системы А—35. Исследования эти были по существу бросовыми, что было обусловлено невысоким уровнем понимания существа проблем коллективом, подключившемся к уже давно развернутой работе. Так, составление по заданию ОКБ—30 альбома полей точности триангуляционного метода определения координат было завершено в НИИ—2 МО незадолго до того, как конструкторы системы А—35 от этого метода отказались. Много усилий было потрачено на обоснование организационной структуры войск, которые должны будут эксплуатировать систему. При этом при явном непонимании перспектив развития системы, предлагалась организационная структура, обеспечивающая функционирование стрельбовых комплексов (СК) в составе 4—х узлов. Только через определенное время в НИИ—2 МО основное внимание стало уделяться оценке реальных боевых возможностей и перспектив системы ПРО с учетом развития средств нападения и задачам взаимодействия системы ПРО с другими системами стратегической обороны. Решающее участие в определении перспектив развития вооружения ПВО должен был принимать научно—технический комитет (НТК) войск ПВО страны, председателем которого в период создания системы А—35 был генерал Г. Легасов. Однако «участие» этого комитета обычно заключалось в присоединении к большинству и в «согласующих подписях». Осенью 1962 г. была защита эскизного проекта системы ПРО А—35 в комиссии под председательством Главнокомандующего войсками ПВО страны Маршала Советского Союза П.Ф. Батицкого. Приведем, имевший место во время работы комиссии, заключительный диалог так, как он описан разработчиками системы (1). П.Ф. Батицкий: Ну что, Григорий Васильевич, ты нас не обманываешь — все будет, как ты говоришь? Г.В. Кисунько: Конечно, Павел Федорович, клянусь Вам. П.Ф. Батицкий: Ну ладно, я тебе верю. А вы все (тут он повернулся к залу) помолчите. И с этими словами он обнял и поцеловал Г.В. Кисунько. Какое трогательное единодушие ВПК и Министерства обороны! Ну а специалистам, указывающим на недостатки А—35 и преждевременность её развертывания на объекте, предложено помолчать. Система ПРО развертывалась вокруг Москвы на двух кольцах радиуса 65 и 90 км. На внутреннем кольце располагались средства системы дальнего обнаружения (СДО) и главный командно—вычислительный центр (ГКВЦ) в составе главного командного пункта (ГКП) и вычислительного комплекса с ЭВМ 5Э92Б. На внешнем кольце были размещены стрельбовые комплексы (СК). Все средства системы были связаны для обмена информацией системой передачи данных (СПД). СДО включала, согласно проекту, секторные РЛС ДО дециметрового диапазона, обеспечивающие круговое поле обнаружения со временем обзора сектора 1 секунда. То есть, согласно проекту, СДО должна была обеспечить обнаружение БР, атакующих Москву, с любого направления. Описание системы вскоре появилось в несекретных изданиях в США. Понятие «стрельбовый комплекс» претерпело изменение уже в процессе строительства системы. При размещении средств системы А—35 предполагалось, что в системе будет реализован отработанный на полигоне радиодальномерный метод слежения за БР и ПР. Соответственно, каждый СК системы первоначально включал расположенные равномерно на окружности радиуса 90 км четыре стрельбовых узла (СУ), на каждом из которых, в свою очередь, размещались радиолокатор канала цели (РКЦ) с вращающейся антенной, обеспечивающей слежение в импульсном режиме за корпусом и боеголовкой баллистической ракеты, два радиолокатора сопровождения ПР (РКИ) и стартовая позиция(СП) — по четыре ПР на стартовых установках вокруг каждого РКИ. Таким образом, в составе каждого СК находились: • четыре РКЦ, • восемь РКИ, • 32 ПР. Одновременно СК мог обеспечить наведение на парную цель (корпус и боеголовка) двух ПР. Четвертый СУ был введен в состав СК для увеличения надежности. На кольце радиуса 90 км СУ размещались на позициях попарно, так что на каждой позиции «соседствовали» два СУ, входящий каждый в состав «своего» СК. При подобной структуре системы для перехвата одной парной баллистической цели потребовалось бы задействовать четыре РКЦ и восемь РКИ. Схема перехвата боеголовки четырехузловым СК показана на рисунке. На сложность системы обратил внимание, скорее всего по подсказке, Н.С. Хрущев при просмотре фильма о перехвате боеголовки системой «А» и высказал пожелание упростить систему. По—видимому, Г.В. Кисунько, вне зависимости от указаний Хрущева, понимал недостатки системы, особенно при появлении СБЦ, и провел дополнительные исследования с целью улучшения точности определения угловых координат радиолокаторами СК и увеличения радиуса поражения цели при оснащении противоракет ядерными БЧ. Была показана возможность обеспечить в системе необходимую эффективность поражения боеголовки при сопровождении цели и противоракеты одним РКЦ и одним РКИ, соответственно. В этом случае каждый стрельбовый узел получил статус стрельбового комплекса. В системе при этом вместо 8—ми четырехузловых СК оказалось бы 32 СК, и общие боевые возможности системы теоретически увеличились бы при том же составе средств системы до возможности перехвата 32 парных БР. Такой цикл перехвата баллистических ракет мог бы повторяться четыре раза до полного израсходования боекомплекта системы. В проекте число «одноузловых» СК было несколько сокращено. Переход от четырехузловых СК к одноузловым проводился, когда строительство системы шло полным ходом, и в системе до конца сохранилась структура, обусловленная требованиями обеспечения дальномерного метода определения координат объектов. Например, при наведении противоракеты на боеголовку информация от РКЦ и РКИ должна была передаваться на ГКВЦ, по этой информации на ГКВЦ должны были вырабатываться команды наведения ПР, передаваемые затем по СПД на СК. Нелепость такой передачи информации очевидна. ГКВЦ системы был укомплектован ЭВМ типа М—50, объединенными общим управлением. Совместное размещение вычислительных средств в системе было вынужденным, поскольку при радиодальномерном методе для определения координат объектов требовалась совместная обработка информации от всех РКЦ и РКИ четырех разнесенных по кольцу 90—километрового радиуса узлов СК. Это, в свою очередь, потребовало создание СПД с высокой пропускной способностью. Требования к СПД были ужесточены и вследствие принятого принципа формирования передаваемого по СПД типового сообщения. В типовом сообщении были строго определены временные интервалы для каждого элементарного сообщения, например, отводилось свое «место» для каждой координаты о цели каждого РКЦ. Так как значительная часть элементарных сообщений периодически отсутствовала, то в непрерывно передаваемом по СПД типовом сообщении была масса «пустот». Кабельная СПД требуемой пропускной способности была создана. Если бы сразу в системе предусматривались «одноузловые» СК, то требования к средствам управления, в том числе к составу и структуре вычислительного комплекса и СПД, были бы иными. После перехода к «одноузловым» СК стала очевидной целесообразность объединения двух СК, расположенных рядом на одной позиции, в один сдвоенный СК, создание на сдвоенном СК вычислительного центра и передачи на этот ВЦ значительной части обработки информации, поступающей от РКЦ и РКИ сдвоенного СК. При таком изменении структуры системы значительно повысилась бы ее надежность, и несколько улучшились бы боевые возможности системы. Такие предложения о модернизации системы рассматривались, но не были приняты Генеральным конструктором, по—видимому, потому, что существенно улучшить характеристики эффективности системы было невозможно никакими структурными изменениями, или потому, что для этого потребовалось бы дополнительное время. Для обеспечения ввода и испытания системы А—35 на объекте была создана многотысячная войсковая часть, которая после принятия системы на вооружение осуществляла её эксплуатацию. Для руководства деятельностью этой части, а также частей, осуществляющих ввод и эксплуатацию средств СПРН и ПКО были созданы в 1967 г. войска ПРО и ПКО. Командующим войсками ПРО и ПКО назначен генерал—полковник Ю.В. Вотинцев. Штаб войск ПРО и ПКО способствовал поддержанию должных воинского порядка и дисциплины в подчиненных частях. Сложней обстояло дело с подготовкой части к несению боевого дежурства. Командиры не могли смириться с тем, что в автоматической системе они всего лишь слуги, следящие за её «здоровьем». Хотелось принимать какие—либо боевые решения, в чем они находили понимание штаба войск ПРО и ПКО. Приведем почти стенографическую запись фрагмента учения, проводимого штабом на КП СК системы А—35. Дается вводная: Главный объект атакуют две БР, одна входит в зону обороны СК в 00 ч. 00 мин. 00 сек., вторая — в 00 ч. 01 мин. 35 сек. Командир СК, Ваше решение ? Командир СК: — Начальник штаба, подготовьте предложения. Начальник штаба СК (после 2—3—х минут каких—то вычислений): — Предлагаю уничтожить обе цели, одну на дальнем рубеже зоны поражения, другую — на ближнем. По балансу времени СК это возможно. Командир СК: — Решение утверждаю. Действия командира и начальника штаба СК руководителем учений одобряются. Нет нужды, что за время командирских решений, БР успели бы долететь до Москвы и что у командира СК не было никаких возможностей вмешаться в боевой цикл системы. В алгоритме системы вмешательство человека исключалось. Отработка взаимодействия средств системы А—35 на объекте, заводские и совместные испытания системы осуществлялось коллективом сотрудников ОКБ—30 МРП и СНИИ—45 МО. Параллельно строительству объектов системы и испытанию полигонного комплекса, разработчики системы решали множество частных научно-технических проблем, к числу которых относились: сравнительный анализ различных вариантов осколочного боезаряда ПР, оценка поражающих факторов ядерного боезаряда, отработка новых методов наведения ПР на баллистическую цель, оптимизация параметров закона ошибок, поиск методов селекции боеголовок БР, в том числе с использованием «расчищающих» ядерных взрывов, разработка комплексного алгоритма системы. Фактически в это время система представляла собой сложную имитационную модель, включающую средства системы, блоки подыгрыша налетов БР — «электронные цели», блоки обработки информации и контроля состояния средств системы. Созданная структура функционального контроля использовалась затем при эксплуатации системы. Много трудностей возникло с необходимостью перехода буквально «на ходу» к одноузловым СК. Не совсем ясно, зачем нужно было усиливать многочисленные коллективы КБ министерств оборонного комплекса сотрудниками НИИ Министерства обороны. Тем более что штаты КБ были раздуты и определенное число сотрудников, неспособных к активной творческой деятельности, являлись «скрытно безработными», а регулярное привлечение части сотрудников КБ к работе в овощехранилищах не являлось таким уж нелепым мероприятием. Не обходилось и без показухи. Для того чтобы ускорить создание системы, руководством ВПК и Министерства обороны было решено внедрить сетевое планирование, для чего создать подразделение сетевого планирования в СНИИ—45 МО. Таким образом, вопреки основам теории сетевого планирования, создавали систему коллективы министерств оборонного комплекса, а планировали их работу сотрудники Министерства обороны. Вот пример дорогостоящих курьезов, которые при этом возникали. Начальник управления военно—промышленной комиссии генерал В. Каретников проводит обсуждение разработанного сетевого графика. Докладывает начальник управления СНИИ—45 МО полковник А. Шаракшане. На стене сетевой график размером примерно 1,5 на 2,5 метра. По окончанию доклада вопрос задал главный конструктор ВК ГКВЦ академик С. Лебедев: — На графике показано, что М—50 должна быть через полгода поставлена на ГКВЦ, но к этому времени завод в лучшем случае приступит к изготовлению этих ВМ. В. Каретников (обращаясь к докладчику): — Ваше мнение? А. Шаракшане: — Товарищ генерал, М—50 на критическом пути. В. Каретников: — Понятно. Академик С. Лебедев собирался что—то сказать, но ограничился тем, что махнул рукой. Больше вопросов не последовало, график утвержден единогласно. Другой пример. На заседании штаба сетевого планирования, проводимого на полигоне, командиру стройбата указывается на невыполнение согласованных с ним сроков строительства одного из объектов. На что он спокойно замечает, что, когда сроки согласовывались, у него было три роты, но после этого две роты решением вышестоящих «строительных» начальников, были переброшены на другой объект, и при этом его мнением никто не интересовался. Для руководства ВПК и МО вообще было характерно стремление позаимствовать у США новые методы управления без понимания особенностей и условий их применения. В результате неграмотного применения научных методов управления имели место дополнительные затраты и фактическая дискредитация этих методов. Примером тому и является компания по внедрению сетевого планирования. Затем подобным же образом внедрялось программное планирование. Поскольку в США Р. Макнамара, благодаря применению программного планирования, добился существенных успехов в упорядочении военных заказов, было решено внедрить этот подход в СССР. С этой целью были созданы в рамках МО два новых главных управления, которым было поручено программное планирование военных заказов. Но при этом распределение средств и выдача заказов на проектирование и создание вооружения остались прерогативой «старых» главных управлений МО. Результатом первых двух лет «программного планирования» оказался документ, названный экспериментальным планом, к распределению средств на работы в области ПРО никакого отношения не имеющий. Не обошел систему А—35 и искус праздничных рапортов. Для иллюстрации этого утверждения целесообразно обратиться к событиям, имеющим место при заводских испытаниях системы. Эти события интересны и тем, что показывают несостоятельность лиц, утверждающих невозможность в доперестроечный период противостояния парадной лжи. Необходимо только было обладать профессиональными знаниями и считать главным дело, а не собственную карьеру. 04 ноября 1974 года была неожиданно созвана военная подкомиссия заводской комиссии по испытаниям системы А—35. Целью заводских испытаний является устранение всех упущений, доводка системы до кондиции и подготовка к совместным испытаниям, в результате которых система должна быть принята на вооружение. В состав подкомиссии входили представители заказывающего управления, НИИ—4 МО, НТК войск ПВО, НИИ—2 МО, СНИИ—45 МО, командования войсковой части, обслуживающей создаваемую систему, всего человек 8—10. Не вдаваясь в долгие объяснения, генерал М. Ненашев, председатель военной подкомиссии и заместитель председателя всей заводской комиссии, объявил: — На завтра назначено совещание заводской комиссии, на котором мы должны подписать акт о завершении заводских испытаний системы. Заявление это было неожиданным, поскольку не соответствовало действительному состоянию испытаний, и поэтому представитель НИИ—2 МО полковник Дроздов спросил: — О каком завершении испытаний может идти речь, если программа испытаний включает два этапа, в настоящее время закончен первый этап, а ко второму мы только приступили? Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы не прозвучало негодование генерала Едемского, главного инженера войсковой части, обслуживающей систему: — Товарищ Дроздов, разве Вы не знаете, что у нас в стране имеется хорошая традиция преподносить народу к празднику подарок? Этот вопрос, по—видимому, был, по мнению его автора, решающем аргументом за подпись акта, а оказался в каком—то смысле провокационным, на что последовал ответ: — Не знаю, есть ли среди нас коммунисты, если мы хотим преподнести народу такой сомнительный подарок. Возможно, просто нужно кого—то обмануть, так и скажите. И если это действительно нужно, я готов подписать акт. После небольшой паузы М. Ненашев задумчиво произнес, обращаясь к Н. Дроздову: — Ну что же, если ты так ставишь вопрос, то подписывать не будем. Только, как же быть? Я уже дал обещание, что мы подпишем. Далее последовал небольшой диалог: Дроздов: — Как дали, так и назад возьмете. Ненашев: — Ну ладно, только завтра Вы будете докладывать. Дроздов: — От своего имени, или от имени нашей подкомиссии? Ненашев: — Конечно, от имени подкомиссии. Дроздов: — Хорошо, я согласен. На этом совещание закончилось. Интересно, что остальные члены подкомиссии промолчали. Было воспринято как должное то, что М. Ненашев собрал подкомиссию для принятия решения о подписи акта после того, как это решение от имени подкомиссии уже принял. Свободное обращение руководства с мнениями комиссий было явлением привычным. На следующий день собралась заводская комиссия. Это что—то около ста человек: главные конструкторы подсистем, начальники отделов конструкторских бюро, представители Министерств и заводов, участвующих в создание системы, члены комиссии от МО. В президиуме: председатель комиссии заместитель Министра РП В.И. Марков, генеральный конструктор системы Г.В. Кисунько, кто—то из руководства ВПК. Далее произошло следующее. В. Марков (открывая совещание): — Мы собрались сегодня, чтобы подвести итоги заводских испытаний системы А—35 и подписать акт о завершении испытаний. Слово для изложения мнения Министерства обороны имеет генерал Ненашев. М. Ненашев (с места, не вставая): — Полковник Дроздов доложит. Н. Дроздов (пройдя на трибуну): — Вчера подкомиссия Министерства обороны еще раз внимательно проанализировала состояние испытаний и пришла к выводу, что в настоящее время полностью завершен 1—й этап испытаний, 2—ой этап только начат, работа здесь предстоит еще большая. Поэтому подкомиссия Министерства обороны не считает возможным подписать сегодня акт о завершении заводских испытаний системы. В зале шум, в президиуме явная растерянность. Академик С. Лебедев, главный конструктор ВМ (с места): — Если не надо подписывать акт, то я не знаю, зачем я сюда приехал. Дроздов: — Вы приехали с другого конца Москвы, с большим основанием я мог бы задать вопрос, зачем я приехал из Калинина. Вы же, конечно, знаете, что заводские испытания не завершены. Г.В. Кисунько (после продолжительной паузы): — Товарищ Дроздов, если 1—й этап испытаний завершен, могли бы мы подписать об этом акт? Дроздов: — Безусловно, если это нужно. Г.В. Кисунько (обращаясь в зал, затем к докладчику): — Я прошу сделать перерыв на 15 минут, за это время мы организуем редакционную комиссию и подготовим для подписи акт о завершении 1—го этапа испытаний. Товарищ Дроздов, Вы не возражаете войти в состав этой комиссии? Минут через 15 акт был подготовлен и затем подписан всеми членами заводской комиссии. Испытания продолжались до конца года. Акт об их завершении был подписан 31 декабря. Теперь о последствиях активности Н. Дроздова, приведшей к срыву запланированной подписи акта о досрочном завершении заводских испытаний к празднику Октября. В конце ноября произошел разговор между М. Ненашевым и Н. Дроздовым, что называется на ходу. М. Ненашев заметил, что отказ в ноябре от подписи акта оказалось весьма уместным, поскольку испытания системы идут крайне медленно, и не исключено, что при подписании акта они совсем бы затормозились. В приказе Министра обороны об итогах заводских испытаний системы А—35 полковнику Дроздову была объявлена благодарность, и он был награжден денежной премией. Однако в состав комиссии по совместным испытаниям он уже не был включен, видимо по принципу, от греха подальше.

Admin: Дроздов Н.Д.Из истории создания системы противоракетной обороны в СССР3. Система А—35 — система ПРО Москвы  3.2. Система ПРО города Москва  В 1959 г. (еще до успешного перехвата БР системой «А») Министерство обороны СССР выдало Плановое задание на создание системы ПРО Москвы — систему ПРО А—35, которая должна была обеспечить перехват парных баллистических целей, то есть состоящих из корпуса последней ступени БР и боеголовки. Решение принималось сверхсекретно, без привлечения специалистов из головного НИИ войск ПВО — НИИ—2 МО. Разработка системы А—35 регламентировалась Постановлениями ЦК КПСС и СМ СССР, в которых определялись также и сроки создания системы ПРО Москвы. Сроки, как правило, были не реальными и воспринимались исполнителями как «мобилизующие», то есть закладывалась ложь, под которую вначале шло финансирование, а затем спекуляции вокруг невыполняемых сроков. В 1960 г. принимается решение о создании полигонного комплекса ПРО «Алдан», задачей которого являлась отработка некоторых новых технических решений, связанных в первую очередь с необходимостью перехвата БР на больших высотах вне атмосферы и, соответственно, созданием новой ПР. В комплекс «Алдан» вошли информационные средства системы «А». Начало создания боевой системы до завершения испытаний опытных образцов и отработки всех основных задач на моделях с целью сокращения сроков развертывания боевой системы допустимо лишь при выполнении очевидных требований системного анализа. Для сложной дорогостоящей системы обороны эти требования включают прогноз развития средств нападения противника, которому система обороны должна противостоять, по крайней мере, несколько лет после завершения её создания, а так же анализ возможного совершенствования средств, на которых базируется система, тем более, что в данном случае РТН с вращающимися антеннами в системе ПРО чувствовали себя явно «не уютно». Ничего этого не было сделано. Более того, создается впечатление, что разработчики системы приступили к строительству ПРО Москвы, не разобравшись, в должной степени, с трудностями отражения ракетно—ядерного удара, в том числе, с проблемами, связанными с получением необходимой информации о налете БР и с обеспечением надежного поражения боеголовок БР, а возможно, просто предпочли не замечать эти трудности, полагая, что Постановление ЦК КПСС и СМ СССР является надежной защитой от любой критики. В основу системы ПРО А—35 были положены технические решения, реализованные в системе «А». Изменения были связаны в основном только с вводом в систему новой противоракеты, что диктовалось необходимостью увеличения зон обороны и минимальной высоты перехвата БР, исключающей поражение объектов Москвы при взрыве ядерных зарядов. В объявленном конкурсе на создание ПР, удовлетворяющей заданным требованиям, приняли участие три КБ. КБ С.А. Лавочкина представило проект ПР, выполненный на основе уже имеющихся отработанных в этом КБ блоков ракеты. В проекте КБ Сухого были реализованы перспективные технические решения, в частности размещение управляющих двигателей в центре тяжести ПР, причем был представлен детальный макет ПР в масштабе 1:30. КБ П.Д. Грушина предложило ПР В—1100, не удовлетворяющую требованиям, с неприемлемым для разрабатываемой системы ПРО прямоточным двигателем. Конкурсная комиссия рекомендовала начать испытания на комплексе «Алдан» с ПР Лавочкина, поручив КБ Сухого проектирование ПР для перспективных систем ПРО. Через некоторое время стало известно, что разработка ПР поручена КБ П.Д. Грушина, который обещал (!) создать ПР, полностью удовлетворяющую требованиям. Вновь, как и в случае с созданием РЛС ДО, компетентная комиссия принимает обоснованное и, в данном случае, бесспорное решение, а высшее руководство принимает закулисно свое решение, руководствуясь интересами ведомственных группировок. В последствии в КБ П.Д. Грушина была разработана ПР А—350, в основном идентичная той, что была у С.А. Лавочкина, но для её создания потребовалось дополнительное, и немалое время. Кто принял решение, приведшее к дополнительным затратам времени и средств, осталось тайной. ПР А—350 была испытана на комплексе «Алдан» с алгоритмом наведения «в упрежденную точку». НИИ—2 МО был подключен к созданию системы ПРО, когда её строительство на боевых позициях было в разгаре. Ранее участие НИИ—2 МО считалось невозможным из—за соображений «секретности». Туман секретности окутывал систему и после подписания Договора с США об ограничении систем ПРО, то есть и после того, когда состав и структура системы, создаваемой для обороны Москвы, были полностью известны Пентагону, и система была описана в несекретных изданиях США. Секретность была доведена до абсурда. Например, при сдаче документов в машбюро, где печатались только секретные документы, слово «противоракета» стиралось, а затем научные сотрудники вписывали это слово от руки. Первые работы НИИ—2 МО по ПРО заключались в выполнении отдельных заданий ОКБ—30. Был проведен анализ полей точности триангуляционного метода определения координат объектов, разработана аналитическая методика оценки эффективности системы А—35. Исследования эти были по существу бросовыми, что было обусловлено невысоким уровнем понимания существа проблем коллективом, подключившемся к уже давно развернутой работе. Так, составление по заданию ОКБ—30 альбома полей точности триангуляционного метода определения координат было завершено в НИИ—2 МО незадолго до того, как конструкторы системы А—35 от этого метода отказались. Много усилий было потрачено на обоснование организационной структуры войск, которые должны будут эксплуатировать систему. При этом при явном непонимании перспектив развития системы, предлагалась организационная структура, обеспечивающая функционирование стрельбовых комплексов (СК) в составе 4—х узлов. Только через определенное время в НИИ—2 МО основное внимание стало уделяться оценке реальных боевых возможностей и перспектив системы ПРО с учетом развития средств нападения и задачам взаимодействия системы ПРО с другими системами стратегической обороны. Решающее участие в определении перспектив развития вооружения ПВО должен был принимать научно—технический комитет (НТК) войск ПВО страны, председателем которого в период создания системы А—35 был генерал Г. Легасов. Однако «участие» этого комитета обычно заключалось в присоединении к большинству и в «согласующих подписях». Осенью 1962 г. была защита эскизного проекта системы ПРО А—35 в комиссии под председательством Главнокомандующего войсками ПВО страны Маршала Советского Союза П.Ф. Батицкого. Приведем, имевший место во время работы комиссии, заключительный диалог так, как он описан разработчиками системы (1). П.Ф. Батицкий: Ну что, Григорий Васильевич, ты нас не обманываешь — все будет, как ты говоришь? Г.В. Кисунько: Конечно, Павел Федорович, клянусь Вам. П.Ф. Батицкий: Ну ладно, я тебе верю. А вы все (тут он повернулся к залу) помолчите. И с этими словами он обнял и поцеловал Г.В. Кисунько. Какое трогательное единодушие ВПК и Министерства обороны! Ну а специалистам, указывающим на недостатки А—35 и преждевременность её развертывания на объекте, предложено помолчать. Система ПРО развертывалась вокруг Москвы на двух кольцах радиуса 65 и 90 км. На внутреннем кольце располагались средства системы дальнего обнаружения (СДО) и главный командно—вычислительный центр (ГКВЦ) в составе главного командного пункта (ГКП) и вычислительного комплекса с ЭВМ 5Э92Б. На внешнем кольце были размещены стрельбовые комплексы (СК). Все средства системы были связаны для обмена информацией системой передачи данных (СПД). СДО включала, согласно проекту, секторные РЛС ДО дециметрового диапазона, обеспечивающие круговое поле обнаружения со временем обзора сектора 1 секунда. То есть, согласно проекту, СДО должна была обеспечить обнаружение БР, атакующих Москву, с любого направления. Описание системы вскоре появилось в несекретных изданиях в США. Понятие «стрельбовый комплекс» претерпело изменение уже в процессе строительства системы. При размещении средств системы А—35 предполагалось, что в системе будет реализован отработанный на полигоне радиодальномерный метод слежения за БР и ПР. Соответственно, каждый СК системы первоначально включал расположенные равномерно на окружности радиуса 90 км четыре стрельбовых узла (СУ), на каждом из которых, в свою очередь, размещались радиолокатор канала цели (РКЦ) с вращающейся антенной, обеспечивающей слежение в импульсном режиме за корпусом и боеголовкой баллистической ракеты, два радиолокатора сопровождения ПР (РКИ) и стартовая позиция(СП) — по четыре ПР на стартовых установках вокруг каждого РКИ. Таким образом, в составе каждого СК находились: • четыре РКЦ, • восемь РКИ, • 32 ПР. Одновременно СК мог обеспечить наведение на парную цель (корпус и боеголовка) двух ПР. Четвертый СУ был введен в состав СК для увеличения надежности. На кольце радиуса 90 км СУ размещались на позициях попарно, так что на каждой позиции «соседствовали» два СУ, входящий каждый в состав «своего» СК. При подобной структуре системы для перехвата одной парной баллистической цели потребовалось бы задействовать четыре РКЦ и восемь РКИ. Схема перехвата боеголовки четырехузловым СК показана на рисунке. На сложность системы обратил внимание, скорее всего по подсказке, Н.С. Хрущев при просмотре фильма о перехвате боеголовки системой «А» и высказал пожелание упростить систему. По—видимому, Г.В. Кисунько, вне зависимости от указаний Хрущева, понимал недостатки системы, особенно при появлении СБЦ, и провел дополнительные исследования с целью улучшения точности определения угловых координат радиолокаторами СК и увеличения радиуса поражения цели при оснащении противоракет ядерными БЧ. Была показана возможность обеспечить в системе необходимую эффективность поражения боеголовки при сопровождении цели и противоракеты одним РКЦ и одним РКИ, соответственно. В этом случае каждый стрельбовый узел получил статус стрельбового комплекса. В системе при этом вместо 8—ми четырехузловых СК оказалось бы 32 СК, и общие боевые возможности системы теоретически увеличились бы при том же составе средств системы до возможности перехвата 32 парных БР. Такой цикл перехвата баллистических ракет мог бы повторяться четыре раза до полного израсходования боекомплекта системы. В проекте число «одноузловых» СК было несколько сокращено. Переход от четырехузловых СК к одноузловым проводился, когда строительство системы шло полным ходом, и в системе до конца сохранилась структура, обусловленная требованиями обеспечения дальномерного метода определения координат объектов. Например, при наведении противоракеты на боеголовку информация от РКЦ и РКИ должна была передаваться на ГКВЦ, по этой информации на ГКВЦ должны были вырабатываться команды наведения ПР, передаваемые затем по СПД на СК. Нелепость такой передачи информации очевидна. ГКВЦ системы был укомплектован ЭВМ типа М—50, объединенными общим управлением. Совместное размещение вычислительных средств в системе было вынужденным, поскольку при радиодальномерном методе для определения координат объектов требовалась совместная обработка информации от всех РКЦ и РКИ четырех разнесенных по кольцу 90—километрового радиуса узлов СК. Это, в свою очередь, потребовало создание СПД с высокой пропускной способностью. Требования к СПД были ужесточены и вследствие принятого принципа формирования передаваемого по СПД типового сообщения. В типовом сообщении были строго определены временные интервалы для каждого элементарного сообщения, например, отводилось свое «место» для каждой координаты о цели каждого РКЦ. Так как значительная часть элементарных сообщений периодически отсутствовала, то в непрерывно передаваемом по СПД типовом сообщении была масса «пустот». Кабельная СПД требуемой пропускной способности была создана. Если бы сразу в системе предусматривались «одноузловые» СК, то требования к средствам управления, в том числе к составу и структуре вычислительного комплекса и СПД, были бы иными. После перехода к «одноузловым» СК стала очевидной целесообразность объединения двух СК, расположенных рядом на одной позиции, в один сдвоенный СК, создание на сдвоенном СК вычислительного центра и передачи на этот ВЦ значительной части обработки информации, поступающей от РКЦ и РКИ сдвоенного СК. При таком изменении структуры системы значительно повысилась бы ее надежность, и несколько улучшились бы боевые возможности системы. Такие предложения о модернизации системы рассматривались, но не были приняты Генеральным конструктором, по—видимому, потому, что существенно улучшить характеристики эффективности системы было невозможно никакими структурными изменениями, или потому, что для этого потребовалось бы дополнительное время. Для обеспечения ввода и испытания системы А—35 на объекте была создана многотысячная войсковая часть, которая после принятия системы на вооружение осуществляла её эксплуатацию. Для руководства деятельностью этой части, а также частей, осуществляющих ввод и эксплуатацию средств СПРН и ПКО были созданы в 1967 г. войска ПРО и ПКО. Командующим войсками ПРО и ПКО назначен генерал—полковник Ю.В. Вотинцев. Штаб войск ПРО и ПКО способствовал поддержанию должных воинского порядка и дисциплины в подчиненных частях. Сложней обстояло дело с подготовкой части к несению боевого дежурства. Командиры не могли смириться с тем, что в автоматической системе они всего лишь слуги, следящие за её «здоровьем». Хотелось принимать какие—либо боевые решения, в чем они находили понимание штаба войск ПРО и ПКО. Приведем почти стенографическую запись фрагмента учения, проводимого штабом на КП СК системы А—35. Дается вводная: Главный объект атакуют две БР, одна входит в зону обороны СК в 00 ч. 00 мин. 00 сек., вторая — в 00 ч. 01 мин. 35 сек. Командир СК, Ваше решение ? Командир СК: — Начальник штаба, подготовьте предложения. Начальник штаба СК (после 2—3—х минут каких—то вычислений): — Предлагаю уничтожить обе цели, одну на дальнем рубеже зоны поражения, другую — на ближнем. По балансу времени СК это возможно. Командир СК: — Решение утверждаю. Действия командира и начальника штаба СК руководителем учений одобряются. Нет нужды, что за время командирских решений, БР успели бы долететь до Москвы и что у командира СК не было никаких возможностей вмешаться в боевой цикл системы. В алгоритме системы вмешательство человека исключалось. Отработка взаимодействия средств системы А—35 на объекте, заводские и совместные испытания системы осуществлялось коллективом сотрудников ОКБ—30 МРП и СНИИ—45 МО. Параллельно строительству объектов системы и испытанию полигонного комплекса, разработчики системы решали множество частных научно-технических проблем, к числу которых относились: сравнительный анализ различных вариантов осколочного боезаряда ПР, оценка поражающих факторов ядерного боезаряда, отработка новых методов наведения ПР на баллистическую цель, оптимизация параметров закона ошибок, поиск методов селекции боеголовок БР, в том числе с использованием «расчищающих» ядерных взрывов, разработка комплексного алгоритма системы. Фактически в это время система представляла собой сложную имитационную модель, включающую средства системы, блоки подыгрыша налетов БР — «электронные цели», блоки обработки информации и контроля состояния средств системы. Созданная структура функционального контроля использовалась затем при эксплуатации системы. Много трудностей возникло с необходимостью перехода буквально «на ходу» к одноузловым СК. Не совсем ясно, зачем нужно было усиливать многочисленные коллективы КБ министерств оборонного комплекса сотрудниками НИИ Министерства обороны. Тем более что штаты КБ были раздуты и определенное число сотрудников, неспособных к активной творческой деятельности, являлись «скрытно безработными», а регулярное привлечение части сотрудников КБ к работе в овощехранилищах не являлось таким уж нелепым мероприятием. Не обходилось и без показухи. Для того чтобы ускорить создание системы, руководством ВПК и Министерства обороны было решено внедрить сетевое планирование, для чего создать подразделение сетевого планирования в СНИИ—45 МО. Таким образом, вопреки основам теории сетевого планирования, создавали систему коллективы министерств оборонного комплекса, а планировали их работу сотрудники Министерства обороны. Вот пример дорогостоящих курьезов, которые при этом возникали. Начальник управления военно—промышленной комиссии генерал В. Каретников проводит обсуждение разработанного сетевого графика. Докладывает начальник управления СНИИ—45 МО полковник А. Шаракшане. На стене сетевой график размером примерно 1,5 на 2,5 метра. По окончанию доклада вопрос задал главный конструктор ВК ГКВЦ академик С. Лебедев: — На графике показано, что М—50 должна быть через полгода поставлена на ГКВЦ, но к этому времени завод в лучшем случае приступит к изготовлению этих ВМ. В. Каретников (обращаясь к докладчику): — Ваше мнение? А. Шаракшане: — Товарищ генерал, М—50 на критическом пути. В. Каретников: — Понятно. Академик С. Лебедев собирался что—то сказать, но ограничился тем, что махнул рукой. Больше вопросов не последовало, график утвержден единогласно. Другой пример. На заседании штаба сетевого планирования, проводимого на полигоне, командиру стройбата указывается на невыполнение согласованных с ним сроков строительства одного из объектов. На что он спокойно замечает, что, когда сроки согласовывались, у него было три роты, но после этого две роты решением вышестоящих «строительных» начальников, были переброшены на другой объект, и при этом его мнением никто не интересовался. Для руководства ВПК и МО вообще было характерно стремление позаимствовать у США новые методы управления без понимания особенностей и условий их применения. В результате неграмотного применения научных методов управления имели место дополнительные затраты и фактическая дискредитация этих методов. Примером тому и является компания по внедрению сетевого планирования. Затем подобным же образом внедрялось программное планирование. Поскольку в США Р. Макнамара, благодаря применению программного планирования, добился существенных успехов в упорядочении военных заказов, было решено внедрить этот подход в СССР. С этой целью были созданы в рамках МО два новых главных управления, которым было поручено программное планирование военных заказов. Но при этом распределение средств и выдача заказов на проектирование и создание вооружения остались прерогативой «старых» главных управлений МО. Результатом первых двух лет «программного планирования» оказался документ, названный экспериментальным планом, к распределению средств на работы в области ПРО никакого отношения не имеющий. Не обошел систему А—35 и искус праздничных рапортов. Для иллюстрации этого утверждения целесообразно обратиться к событиям, имеющим место при заводских испытаниях системы. Эти события интересны и тем, что показывают несостоятельность лиц, утверждающих невозможность в доперестроечный период противостояния парадной лжи. Необходимо только было обладать профессиональными знаниями и считать главным дело, а не собственную карьеру. 04 ноября 1974 года была неожиданно созвана военная подкомиссия заводской комиссии по испытаниям системы А—35. Целью заводских испытаний является устранение всех упущений, доводка системы до кондиции и подготовка к совместным испытаниям, в результате которых система должна быть принята на вооружение. В состав подкомиссии входили представители заказывающего управления, НИИ—4 МО, НТК войск ПВО, НИИ—2 МО, СНИИ—45 МО, командования войсковой части, обслуживающей создаваемую систему, всего человек 8—10. Не вдаваясь в долгие объяснения, генерал М. Ненашев, председатель военной подкомиссии и заместитель председателя всей заводской комиссии, объявил: — На завтра назначено совещание заводской комиссии, на котором мы должны подписать акт о завершении заводских испытаний системы. Заявление это было неожиданным, поскольку не соответствовало действительному состоянию испытаний, и поэтому представитель НИИ—2 МО полковник Дроздов спросил: — О каком завершении испытаний может идти речь, если программа испытаний включает два этапа, в настоящее время закончен первый этап, а ко второму мы только приступили? Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы не прозвучало негодование генерала Едемского, главного инженера войсковой части, обслуживающей систему: — Товарищ Дроздов, разве Вы не знаете, что у нас в стране имеется хорошая традиция преподносить народу к празднику подарок? Этот вопрос, по—видимому, был, по мнению его автора, решающем аргументом за подпись акта, а оказался в каком—то смысле провокационным, на что последовал ответ: — Не знаю, есть ли среди нас коммунисты, если мы хотим преподнести народу такой сомнительный подарок. Возможно, просто нужно кого—то обмануть, так и скажите. И если это действительно нужно, я готов подписать акт. После небольшой паузы М. Ненашев задумчиво произнес, обращаясь к Н. Дроздову: — Ну что же, если ты так ставишь вопрос, то подписывать не будем. Только, как же быть? Я уже дал обещание, что мы подпишем. Далее последовал небольшой диалог: Дроздов: — Как дали, так и назад возьмете. Ненашев: — Ну ладно, только завтра Вы будете докладывать. Дроздов: — От своего имени, или от имени нашей подкомиссии? Ненашев: — Конечно, от имени подкомиссии. Дроздов: — Хорошо, я согласен. На этом совещание закончилось. Интересно, что остальные члены подкомиссии промолчали. Было воспринято как должное то, что М. Ненашев собрал подкомиссию для принятия решения о подписи акта после того, как это решение от имени подкомиссии уже принял. Свободное обращение руководства с мнениями комиссий было явлением привычным. На следующий день собралась заводская комиссия. Это что—то около ста человек: главные конструкторы подсистем, начальники отделов конструкторских бюро, представители Министерств и заводов, участвующих в создание системы, члены комиссии от МО. В президиуме: председатель комиссии заместитель Министра РП В.И. Марков, генеральный конструктор системы Г.В. Кисунько, кто—то из руководства ВПК. Далее произошло следующее. В. Марков (открывая совещание): — Мы собрались сегодня, чтобы подвести итоги заводских испытаний системы А—35 и подписать акт о завершении испытаний. Слово для изложения мнения Министерства обороны имеет генерал Ненашев. М. Ненашев (с места, не вставая): — Полковник Дроздов доложит. Н. Дроздов (пройдя на трибуну): — Вчера подкомиссия Министерства обороны еще раз внимательно проанализировала состояние испытаний и пришла к выводу, что в настоящее время полностью завершен 1—й этап испытаний, 2—ой этап только начат, работа здесь предстоит еще большая. Поэтому подкомиссия Министерства обороны не считает возможным подписать сегодня акт о завершении заводских испытаний системы. В зале шум, в президиуме явная растерянность. Академик С. Лебедев, главный конструктор ВМ (с места): — Если не надо подписывать акт, то я не знаю, зачем я сюда приехал. Дроздов: — Вы приехали с другого конца Москвы, с большим основанием я мог бы задать вопрос, зачем я приехал из Калинина. Вы же, конечно, знаете, что заводские испытания не завершены. Г.В. Кисунько (после продолжительной паузы): — Товарищ Дроздов, если 1—й этап испытаний завершен, могли бы мы подписать об этом акт? Дроздов: — Безусловно, если это нужно. Г.В. Кисунько (обращаясь в зал, затем к докладчику): — Я прошу сделать перерыв на 15 минут, за это время мы организуем редакционную комиссию и подготовим для подписи акт о завершении 1—го этапа испытаний. Товарищ Дроздов, Вы не возражаете войти в состав этой комиссии? Минут через 15 акт был подготовлен и затем подписан всеми членами заводской комиссии. Испытания продолжались до конца года. Акт об их завершении был подписан 31 декабря. Теперь о последствиях активности Н. Дроздова, приведшей к срыву запланированной подписи акта о досрочном завершении заводских испытаний к празднику Октября. В конце ноября произошел разговор между М. Ненашевым и Н. Дроздовым, что называется на ходу. М. Ненашев заметил, что отказ в ноябре от подписи акта оказалось весьма уместным, поскольку испытания системы идут крайне медленно, и не исключено, что при подписании акта они совсем бы затормозились. В приказе Министра обороны об итогах заводских испытаний системы А—35 полковнику Дроздову была объявлена благодарность, и он был награжден денежной премией. Однако в состав комиссии по совместным испытаниям он уже не был включен, видимо по принципу, от греха подальше.

Admin: Дроздов Н.Д.Из истории создания системы противоракетной обороны в СССР3.3. Система А—35 и договор об ограничении систем ПРО  Уже во время строительства системы А—35 всесторонне изучалась роль системы ПРО в решении задачи сдерживания вероятного противника от нанесения ракетно—ядерного удара. Согласно военной доктрине СССР этого периода, сдерживание вероятного противника, в качестве которого рассматривались США, обеспечивалось путем устрашения, то есть угрозой ответного ракетно—ядерного удара. Арсенал триады стратегических средств нападения СССР и США: БР наземного базирования, БР на подводных лодках, стратегическая авиация с ядерным оружием на борту, достиг к этому времени такого объема, что вне зависимости от того, какая сторона первая нанесет массированный ядерный удар и по каким объектам, все равно у другой стороны останется достаточно ракетно—ядерных сил, чтобы в ответном ударе нанести агрессору непоправимый урон. Соответствующие оценки проводились независимо в СССР и в США, получены идентичные выводы. В то же время из анализа реальных боевых возможностей систем ПРО, которые могли бы быть созданы на основе достижимых технических решений, следовало, что сколь—нибудь эффективную систему ПРО от массированного ракетно—ядерного удара построить невозможно. Бессмысленность ориентации на ядерную войну для СССР и США стала очевидной. Позже эта бессмысленность была показана в результате исследований последствий массированных ядерных ударов. Эти исследования были проведены в СССР коллективами ученых под руководством академика Н.Н. Моисеева, а так же в США. Все эти выводы и соображения привели военно—политическое руководство СССР и США к заключению в 1972 г. договора об ограничении систем ПРО. Согласно Договору в США создавалась система ПРО одной из наземных ракетных баз, в СССР — система обороны административного центра страны с числом ПР не более 100. Система обороны ракетной базы нужна стране, придерживающейся оборонительной доктрины. Задача ПРО базы — сохранить БР для ответного удара по военно—экономическим объектам страны, которая первая нанесла ракетный удар. Система ПРО административно—промышленных центров (АПЦ) нужна стране—агрессору, намеренной нанести упреждающий удар по противнику, чтобы добиться уменьшения числа БР в ответном ударе. После чего, у систем ПРО АПЦ появляется возможность справиться с ослабленным ответным ударом. Стране—агрессору, планирующей нанесение первого ракетно—ядерного удара, ПРО ракетных баз не нужна. Эти выводы о возможной целенаправленности систем ПРО были очевидны, но они что—то значили лишь при политических спекуляциях, в частности как аргумент при обвинении СССР в агрессивных намерениях, а также при обосновании военными кругами США необходимости создания ПРО баз межконтинентальных баллистических ракет. Что же касается системы ПРО Москвы, то её создание не определялось военной доктриной, а следовало из желания политического руководства СССР обеспечить свою безопасность. Системы ПРО СССР и США в составе, определенном договором, не могли привести к дестабилизации сложившегося ракетно—ядерного противостояния этих ядерных держав. Боевые возможности этих систем были не значительными. При заключении договора об ограничении систем ПРО обе стороны нашли разумным, правда из разных соображений, просто зафиксировать факт создания систем ПРО там, где они уже создаются. В какой—то мере договор мог привести к экономии средств военного бюджета СССР, если бы не была допущена профессиональная неграмотность в статьях договора, относящихся к размещению РЛС СПРН. Так или иначе, договор открыл зеленую улицу системе А—35. В США возможность сэкономить средства не была упущена — система ПРО ракетной базы «Гранд—Форкс» была вскоре законсервирована.  3.4. Кризис в создании системы А—35  Серьезный кризис возник в работах по ПРО в 1963 г., когда В. Челомей предложил создать систему ПРО «Таран», в которой перехват БР противника должен был осуществляться отечественными БР УР—100. Система «Таран» была одобрена руководством. Её проектирование продолжалось рядом КБ и НИИ более года, и было прекращено в 1964 г. после снятия Н. Хрущева с поста Первого секретаря. Очередная попытка «волевого» решения проблемы привела, как и следовало ожидать, к ненужным затратам и дополнительной задержке работ по системе А—35. К этому времени стало ясно, что к обещанному сроку — 50—летию Октября — система А—35 к постановке на вооружение предъявлена не будет. Сказались трудности согласования работы большего числа коллективов, отдельные неполадки, естественные при отработке новой сложной системы, в том числе связанные с переходом к одноузловым СК, а также различные внешние помехи, к числу которых относится и эпопея с «Тараном». Поскольку было ясно, что перехват массированного ракетно—ядерного удара на базе отработанных на полигоне технических решений по отдельным средствам ПРО задача не решаемая, то создаваемая система ПРО Москвы была переориентирована на перехват группы БР, число которых определялось возможностями системы, что и было названо ограниченным ударом. К тому же, как уже упоминалось, на вооружение США были поставлены БР с разделяющимися боеголовками и набором средств преодоления ПРО, что явилось одной из основных причин отказа от радиодальномеров — попытка слежения за элементами СБЦ радиодальномерами была заведомо бессмысленной. Но и при переходе к «одноузловым» СК перехват даже одной СБЦ системой, построенной на устаревших технических решениях, оказался задачей, не решаемой с необходимой эффективностью, в частности вследствие трудности организации совместной работы нескольких разнесенных на местности РКЦ для селекции и сопровождения боеголовок. Таким образом, оказалось, что создаваемая система ПРО Москвы не только не вписывалась в доктрину обороны, но и, будучи созданной на базе устаревших технических решений, не эффективна в противоборстве с существующими БР, атакующими обороняемый объект даже в составе ограниченного ядерного удара. Более того, по мере строительства системы, при переходе к тиражированию средств технологический уровень создания отдельных средств не повышался, а снижался. Так, защитные радиопроницаемые укрытия антенн впитывали влагу, что приводило к искажению сигналов и дополнительным ошибкам измерения координат, недостаточно прочными оказались поворотные механизмы тяжелых антенных систем. Все перечисленные обстоятельства привели Министерство обороны (НИИ—2 и 5—е управление НИИ—4) к выводу о необходимости прекращения строительства системы и ограничении её состава уже созданными средствами. К этому времени были на стадии завершения строительства одна РЛС ДО в районе Кубинки и пять одноузловых СК. Коллектив, создающий систему, включающий несколько конструкторских бюро и заводов различных министерств, был такой махиной, остановить которую оказалось делом нелегким. В конце концов, решение о прекращении дальнейшего наращивания средств системы было принято. Инерция оборонных заказов дотянула систему до состава: ГКВЦ и СПД полного состава, две РЛС ДО и восемь СК.  3.5. Глубокая модернизация системы А—35. «Инженерная записка» Генерального конструктора системы  Задолго до завершения строительства системы А—35 появились новые РЛС с фазированными антенными решетками (ФАР). Такие РЛС могут одновременно решать задачи обнаружения и сопровождения нескольких целей, находящихся в зоне излучения ФАР, естественно в пределах имеющейся у РЛС энергетики. Таким образом, РЛС с ФАР может работать в режиме обнаружения или разделить свою энергетику: часть использовать для обнаружения, часть для сопровождения обнаруженных элементов. Кроме того, эта же РЛС может быть использована для сопровождения ПР, направленных на цели, что исключает весьма неприятную систематическую ошибку, имеющую место при сопровождении целей и противоракет разными РЛС. При наличии РЛС с ФАР заметно улучшается и информационное обеспечение задачи селекции. Таким образом, при переходе к РЛС с ФАР можно возложить на одну РЛС информационное обеспечение всех задач перехвата баллистических целей от их обнаружения до выработки команды на подрыв боевого заряда противоракеты, то есть получить многофункциональную РЛС. В 1973 г., не дожидаясь завершения строительства системы сокращенного состава, Г.В. Кисунько представил Инженерную записку, в которой изложил предложения по глубокой модернизации системы А—35 путем создания системы А—35Т, как этапа дальнейшего развития системы ПРО Москвы. Суть этих предложений заключалась в следующем. В созданную систему А—35 вводятся три новых СК, каждый в составе РКЦ с вращающейся ФАР с сектором обзора 12 на 12 градусов, двух РКИ также с вращающимися ФАР с ограниченным сектором обзора и стартовых позиций с ПР. Предполагалось, что сопровождение противоракет будет вначале осуществляться РКИ, а на последнем этапе РКЦ, то есть в определенной степени будут использован возможности ФАР в части уменьшения ошибок наведения. Дальнейшие события, связанные с Инженерной запиской, опущены как в описании работ по ПРО Москвы разработчиков системы А—35, так и в мемуарах Ю.В. Вотинцева, поэтому имеет смысл остановиться на них подробнее. Тем более что результаты обсуждений предложений по модернизации системы, изложенных в Инженерной записке, во многом определили направление дальнейших работ по ПРО, да и участие в этих работах Г.В. Кисунько. После изучения Инженерной записки НИИ—2 МО выдал отрицательное заключение на предлагаемую модернизацию системы. Это заключение было поддержано 5—м управлением НИИ—4 МО. Сложилась не типичная ситуация. НИИ—2 МО состоял из управлений, каждое из которых «вело» определенные системы, работая в контакте с конструкторами этих систем и обычно всячески поддерживая «своего» конструктора. В этом свете отрицательный отзыв управления НИИ—2 МО, занимающегося системой ПРО, на предложение Генерального конструктора системы, выглядел не ординарно. Интересна реплика заместителя начальника НИИ—2 МО генерала Ю.И. Любимова в адрес управления: «Как же вы можете выступать против своего конструктора?». Неприемлемость предлагаемой «модернизации» была достаточно очевидна. В Инженерной записке предлагалось сохранить двухэшелонную радиолокационную систему и кроме строительства трех новых СК, включающих в общей сложности девять РЛС с поворотными секторными ФАР (три РКЦ и шесть РКИ) , ввести в СДО, размещенную вокруг Москвы на кольце радиуса 60 км, новые узлы РЛС ДО «Дунай—3» таким образом, чтобы обеспечить круговой обзор воздушно—космического пространства РЛС ДО. В такой системе построения радиолокационных средств потенциальные возможности РЛС с ФАР в значительной степени не использовались. Вращение многотонных ФАР РКЦ и РКИ также никак нельзя было отнести к удачным техническим решениям, что подтвердилось затем при создании полигонного РКЦ. По словам Г.Ф. Байдукова, стоимость подшипников поворотных ФАР была больше их весового золотого эквивалента. И уже совсем не понятным было стремление сохранить прежнюю структуру СК. Наличие в составе стрельбовых комплексов системы А—35 стрельбовых узлов с РКЦ и двумя РКИ было обусловлено ограниченными возможностями этих РЛС по слежению за движущимися объектами: РКЦ может сопровождать два элемента СБЦ, причем угловое расстояние между ними не должно было превышать 2 градуса, каждый РКИ сопровождает только одну ПР. При вводе в стрельбовый комплекс РЛС с ФАР эти ограничения снимались, даже если ФАР имела не круговой сектор обзора. В целом проектируемые новые РЛС системы ПРО по всем параметрам уступали уже созданному в США на полигоне острова Кваджелейн РЛС «MAP» со стационарной ФАР, обеспечивающей обзор всей верхней полусферы. Опытный образец РЛС со стационарной ФАР в это время уже развертывался на Балхашском полигоне в СССР. Причем, незадолго до появления Инженерной записки заместителем Генерального конструктора был назначен В. Шершов. Поскольку это было время принятия решений о дальнейшем направлении работ по ПРО, а Генеральный конструктор убыл в отпуск, то В. Шершов, после достаточно длительных обсуждений перспектив развития системы ПРО, принял решение переориентировать систему А—35 на новую РЛС со стационарной ФАР. Возвратившись из отпуска, Генеральный конструктор отменил это решение, и вернулся к идее СК с тремя РЛС с поворотными ФАР. Далее, не дожидаясь выдачи Министерством обороны тактико—технического задания (ТТЗ) на предлагаемую в Инженерной записке модернизацию системы, Г.В. Кисунько добился выхода Постановления ЦК КПСС и СМ СССР, в котором давалось добро на строительство трех новых СК. Такое в то время было возможным, так как Генеральные конструкторы имели право обращаться непосредственно в ЦК, а уж дальнейшее зависело от того, в каких личных отношениях находился Генеральный конструктор с влиятельными членами Политбюро ЦК. Для обсуждения перспектив развития ПРО страны был собран научно—технический совет Комиссии по военно—промышленным вопросам при Президиуме Совета министров СССР (военно—промышленная комиссия) под председательством академика А. Щукина. На НТС присутствовали Генеральный конструктор системы ПРО Г.В. Кисунько и его заместители, заместитель Генерального конструктора системы перехвата БР на малых высотах С—225 Т. Брахман, Министр радиопромышленности П. Плешаков (Министерство радиопромышленности было головным в ВПК в части проектирования и строительства систем ПВО, ОКБ—30 находились в составе этого министерства), заместитель Главкома ПВО генерал Н. Гребенников, сотрудники НИИ—2 МО генерал Б. Королев, полковники Н. Дроздов и С. Мокрушин, сотрудники военно—промышленной комиссии. Г.В. Кисунько изложил предложения по развитию системы ПРО, содержащиеся в Инженерной записке, Т. Брахман сообщил о боевых возможностях проектируемой системы С—225. Представитель НИИ—2 МО, которому было предложено доложить позицию института, подтвердил отрицательное мнение относительно предлагаемой модернизации системы А—35, обосновав это положениями, изложенными выше. Относительно системы С—225 было сделано заключение о целесообразности её дальнейшего проектирования, в связи, в частности, с возможностью её применения для перехвата оперативно—тактических БР. Интересной была реакция Г.В. Кисунько, заявившего, что отрицательное отношение к его предложению — результат интриг известных ему лиц. Неодобрение позиции НИИ—2 МО высказали П. Плешаков (непосредственно на совете) и Н. Гребенников (в последующем). Решение совета не было объявлено. Как реакция на позицию Министерства обороны, появилось второе Постановление ЦК КПСС и СМ СССР о строительстве трех новых СК и выделении соответствующих средств (речь шла о миллиардах «старых денег»). Вскоре свое совещание собрал Главнокомандующий войсками ПВО Маршал Советского Союза П.Ф. Батицкий. На совещание были приглашены руководители и сотрудники заказывающего управления и двух НИИ МО, занимающихся проблематикой ПРО. П.Ф. Батицкий открыл совещание следующим заявлением: «Тут на меня давят, чтобы я подписал ТТЗ на новый комплекс ПРО, в то же время, по мнению заказывающего управления подписывать не следует. Хочу выслушать мнение научных институтов». Все присутствующие на совещании подтвердили, что новые СК системы А—35Т не обладают должными возможностями по перехвату современных БР. Главком объявил, что в таком случае ТТЗ он не подпишет. Таким образом, на этом этапе между руководством ВПК и руководством МО возникли серьезные противоречия относительно дальнейшего развития средств ПРО. Министерства оборонной промышленности и комиссия по военно-промышленным вопросам активно настаивали на создании трех новых СК. Средства, и немалые, для этого были выделены. Появилась даже карта размещения первого из трех СК (в районе Серпухова), где уже начались какие—то земляные работы. Сотрудники Министерства обороны, занимающиеся проблематикой ПРО, считали строительство новых СК пустой тратой денег и фактически выступали против Постановлений ЦК КПСС. Такая позиция МО оказалась возможной потому, что в то время Главнокомандующим войсками ПВО был Маршал Советского Союза П.Ф. Батицкий, а начальником заказывающего 4—го главного управления МО генерал Г.Ф. Байдуков, лица достаточно независимые, чтобы проводить самостоятельную политику в вопросах военного строительства и формировать эту политику с учетом предложений сотрудников НИИ МО. После их ухода со своих постов подобные ситуации уже стали невозможными. Руководством комиссии по военно—промышленным вопросам было назначено совещание с целью, как это было ясно, пресечь «бунт» МО и заставить руководство ПВО выдать ТТЗ на строительство средств, предложенных в Инженерной записке. За день до назначенного комиссией по военно—промышленным вопросам совещания генерал Г.Ф. Байдуков собрал всех лиц, которые определяли позицию МО в части развития ПРО. Были приглашены начальники управлений и отделов, непосредственно ведающие заказами средств ПРО: генералы М. Мымрин и М. Ненашев, полковник В. Анютин, командующий войсками ПРО и ПКО генерал Ю.В. Вотинцев, начальник НТК войск ПВО страны генерал Г. Легасов, заместитель начальника 5—го управления НИИ—2 МО полковник Н. Дроздов. Совещание закончилось быстро: была подтверждена позиция о нецелесообразности создания новых СК и определена делегация Министерства обороны на предстоящее совещание в составе М. Мымрина, М. Ненашева, В. Анютина и Н. Дроздова. Последнему был поручен доклад для изложения позиции МО по поводу содержания Инженерной записки. Г.Ф. Байдуков предложил высказать на совещании и представление МО о дальнейшем развитии ПРО, и какие средства ПРО необходимо в связи с этим разрабатывать. Хотя подобные соображения могли быть выдвинуты, предложение Г.Ф. Байдукова не было принято, так как проектирование средств являлось прерогативой конструкторских организаций. События следующего дня заслуживают подробного описания. Утром выяснилось, что М. Мымрин и М. Ненашев на совещание не едут. С этим «приятным» сообщением два оставшихся члена делегации явились в кабинет Г.Ф. Байдукова. Последовал диалог: — А где же Мымрин? — Заболел. — А Ненашев? — Уехал в командировку. — А, струсили! Придется вам ехать вдвоем. Я, к сожалению, не могу. Нужно подготовить доклад на завтрашний Военный совет. Когда два члена делегации прибыли на Комиссию, то увидели в комнате предстоящего совещания Г.Ф. Байдукова. Георгий Филиппович Байдуков известен во всем мире как участник героического перелета из СССР через Северный полюс в Америку. Участвовал в Великой Отечественной войне 1941—45 гг. Для Г.Ф. Байдукова были характерны действительно государственный подход к делу, независимое поведение при общении с высшим руководством, внимательное отношение к мнению подчиненных и других лиц, с которыми ему приходилось взаимодействовать. В рассматриваемом случае он, понимая возможные осложнения, не мог, несмотря на занятость, оставить без поддержки двух представителей МО, занимающих относительно невысокие должности. Как стало ясно из дальнейшего, участие в совещании Г.Ф. Байдукова оказалось решающим фактором, обеспечившим необходимый результат. Достаточно большая комната была переполнена. Здесь находились начальники управлений, отделов и сотрудники военно—промышленной комиссии, Генеральный конструктор системы ПРО и его заместители, главные конструкторы ряда средств, входящих в систему А—35. Министерство обороны представляли только три человека. Вел совещание один из заместителей председателя военно—промышленной комиссии Л.И. Горшков.

Admin: Дроздов Н.Д.Из истории создания системы противоракетной обороны в СССР В докладе, сделанным Н. Дроздовым, были вновь приведены соображения относительно неперспективности предлагаемой модернизации системы ПРО, а также отмечено, что ТТЗ на новые средства не могут быть подписаны и просто из формальных соображений, так как согласно действующему постановлению военно-промышленной комиссии, ТТЗ выдаются только после рассмотрения аванпроекта, который отсутствует, а Инженерная записка, если рассматривать её содержание, претендовать на роль аванпроекта не может. После доклада состоялась краткая дискуссия. Л. Горшков, громким голосом, в котором слышались гнев и возмущение: — Товарищ Дроздов, я не понимаю, как Вы могли позволить себе такой доклад. Специалисты Министерств оборонной промышленности обосновали целесообразность развития системы в предлагаемом виде, а так же целесообразность предлагаемых Генеральным конструктором технических решений, а Вы утверждаете обратное. Н. Дроздов: — С самого начала было сказано, что докладывается не личное мнение, а заключение Министерства обороны. Представляется, что работающие в Министерстве обороны специалисты разбираются в вопросе не хуже, чем специалисты других министерств. Л.Горшков, еще громче и с еще большим возмущением: — Тогда я задам Вам такой вопрос... Вопрос был не завершен, когда раздалась резкая реплика Г.Ф. Байдукова: — Хватит задавать вопросы. Вам Дроздов все ясно разъяснил. Работать вы не умеете. Берию на вас нужно с палкой. Наступила мертвая тишина. Ссылка на Берию, методы работы которого были, видимо, не забыты, хотя после его расстрела прошло уже не мало времени, вызвала у большинства присутствующих представителей военно—промышленного комплекса шоковое состояние. П.Д. Грушин, главный конструктор противоракеты, после продолжительной паузы: — А что действительно есть решение военно—промышленной комиссии, разрешающее выдачу ТT3 только при наличии аванпроекта? Молчание... Затем кто—то из сотрудников военно-промышленной комиссии с места: — Да, есть. П.Д. Грушин: — Тогда и говорить не о чем. П.Д. Грушин, по—видимому, знал о наличии решения и своим вопросом подсказывал председательствующему выход из положения. Л. Горшков, тихо и предельно вежливо: — Товарищ Дроздов, а Вы не разрешите задать Вам еще один вопрос? Н. Дроздов: — Пожалуйста. Л. Горшков: — А Вы не возражаете, если Генеральный конструктор проверит на полигонном комплексе предлагаемые технические решения? Н. Дроздов: — Это право Генерального конструктора. Известно, что финансирование таких работ ведется не из бюджета Министерства обороны. Последний ответ был верен формально, но по существу следовало бы заявить, что строительство и испытания на полигоне предлагаемых новых РЛС ничего не даст. Это будет просто потеря времени и средств. К сожалению, это не было сказано. На этом совещание закончилось. Решение не было объявлено, но больше требований на выдачу ТТЗ не поступало. В кулуарах после совещания начальник отдела военно-промышленной комиссии генерал Зайкин заметил докладчику: — Вот из-за таких как Вы у нас до сих пор нет системы ПРО. В ответ последовало: — Почему же Вы об этом не заявили на совещании, а сидели тише воды? Твердая позиция МО остановила строительство трех новых бесполезных для ПРО стрельбовых комплексов, тем самым были сэкономлены громадные средства и созданы условия разработки новых средств на основе появившихся перспективных решений. Однако что касается экономии, то очевидно, что это была липовая экономия, поскольку «сэкономленные» средства, скорее всего, были переброшены на другие цели в рамках военно-промышленного комплекса, может быть, только более разумные. На полигоне были созданы новые РКЦ и РКИ. В процессе строительства и испытания подтвердилась их бесперспективность, то есть то, что было очевидным и до этого. Возникла проблема, как в дальнейшем использовать эти средства. НИИ—2 МО предложил следующее: РКЦ использовать в составе измерительного комплекса полигона, РКИ законсервировать. Бросовая по своей сущности работа была оценена в воспоминаниях Ю.В. Вотинцева, как заслуга Г.В. Кисунько по созданию нового измерительного комплекса. Видимой реакции военно—промышленной комиссии на бесполезное и дорогостоящее развертывание на полигоне двух РЛС не последовало. Возможно, в какой—то степени суть политики этой комиссии может быть понята из следующего диалога с генералом Зайкиным. Дроздов: — Так теперь стало Вам ясно, что новые СК строить не следовало? Зайкин: — А никто не собирался их строить. Дроздов: — Но ведь в двух Постановлениях ЦК КПСС и Совмина содержались требования начать это строительство? Зайкин: — А никаких Постановлений не было. Ответы звучали абсолютно серьезно, без тени юмора. Не исключено, что в действительности два «неудачных» Постановления ЦК КПСС и Совмина были просто уничтожены, поскольку они порочили честь военно—промышленной комиссии и Д.Ф. Устинова, с благосклонного одобрения которого эти постановления появились. Подчистка документации в угоду кому—либо было явлением типичным. Например, в истории разработки проектирования системы А—35 был такой случай. Комиссия, принимающая эскизный проект системы, отметила большое число серьезных недостатков проекта и сделала заключение, что проект не полностью соответствует предъявленным требованиям. Заключение с таким общим выводом, естественным следствием которого была необходимость доработки проекта, было подписано всеми членами комиссии. Председатель комиссии генерал М. Ненашев во время формирования заключения был в командировке. Прибыв из командировки, он подписал заключение, оставив без изменения весь перечень недостатков проекта, но стер в заключительном выводе слово «не». После завершения испытаний полигонного варианта нового СК уже никто не решался отстаивать дальнейшую модернизацию системы по проекту, содержавшемуся в Инженерной записке. Г.В. Кисунько, видимо, лишился и поддержки Д.Ф. Устинова. Трудно понять, почему, безусловно талантливый конструктор, каким являлся Г.В. Кисунько, упорно сопротивлялся использованию в проектируемой им системе новых более эффективных технических решений и не менее упорно отстаивал структуру системы, имеющую смысл при радиодальномерном методе определения координат БР и ПР, и просто нелепую, если для определения координат объектов используются РЛС с ФАР. Возможно, причины заключались в том, что после длительного авторитарного руководства созданием системы ПРО, Г.В. Кисунько уже просто не мог представить, что какие—то решения, касающиеся этой системы, исходят не от него, и тем более не мог допустить внедрение в сложившуюся кооперацию разработчиков системы «чужаков» со стороны. Очевидно, определенную роль в формировании его отношения к исходящим со стороны предложениям сыграли и подхалимы, которые всегда найдутся в окружении талантливого и самолюбивого руководителя, и помогут ему найти возможных и мнимых соперников и недоброжелателей. В (1) утверждается, что проект системы А—35Т был отвергнут «при детальном рассмотрении многочисленных экспертных комиссий с участием военных специалистов». Это ложь или, по меньшей мере, забывчивость. Проект был отвергнут вследствие твердой позиции Минобороны, вопреки сильнейшему нажиму руководства военно—промышленной комиссии. Критические замечания отдельных лиц из военно—промышленной комиссии носили кулуарный характер, а со стороны сотрудников ОКБ—30 критики вообще не было слышно.  3.6. Завершение строительства системы А—35. Некоторые итоги  В 1975 г. Г.В. Кисунько с должности Генерального конструктора был снят. Объективные причины, приведшие к этому решению, по крайней мере, три: незавершение строительства системы к обещанному и определенному в Постановлении сроку — 50—ой годовщине Октября, отклонение разработанного в ОКБ—30 эскизного проект системы «Аврора» (об этом подробнее ниже) и, наконец, отклонение проекта системы А—35Т. Последнее событие тем более для Г.В. Кисунько неприятное, что фактически означало полную необоснованность двух Постановлений ЦК КПСС и СМ СССР, в которых предписывалось создание системы А—35Т, и выделялись немалые для этой цели средства. В воспоминаниях Ю.В. Вотинцева отстранение Г.В. Кисунько заведующим оборонным отделом ЦК КПСС И. Сербиным трактуется весьма своеобразно, а именно, как «вывод из строя на взлете». Руководство работами по всем стратегическим оборонительным системам было поручено заместителю министра радиопрома В.И. Маркову. Задача завершения строительства и испытания системы А—35 после отстранения Г.В. Кисунько была возложена на главного конструктора И.Д. Омельченко. В последующие два года было закончено создание системы утвержденного сокращенного состава, в том числе строительство двух РЛС ДО в районе города Чехов и алгоритмическая доработка системы для перехвата сложной БЦ и оперативно—тактических БР. По мнению разработчиков, приданию системе возможности работы по СБЦ решающим образом способствовала высокая пропускная способность СПД, рассчитанная для обеспечения дальномерного метода. То есть, другими словами, оказалось возможным смоделировать многоканальную РЛС путем объединения информации от нескольких одноканальных РЛС, рассредоточенных на значительной площади - красивая и тяжелая работа, характеризующая высокую квалификацию разработчиков. Однако такое вынужденное техническое решение не способствовало приобретению системой высоких эксплуатационных и боевых характеристик. После очередной модернизации система получила шифр А—35М. На этапе Государственных испытаний системы был запланирован показательный перехват парной БР двумя противоракетами. Этот эксперимент прошел в основном успешно, хотя цели достигла только одна ПР, вторая была подорвана вскоре после старта. Здесь нужно отметить два обстоятельства. Эксперимент этот был не нужен, так как возможности системы по перехвату парной цели к этому времени были известны и проведенный эксперимент ничего нового не дал, тем более система была переориентирована на перехват сложных БЦ. Аварийный подрыв одной из ПР произошел вследствие халатности персонала полигона. ПР была поставлена на стартовую позицию с зашунтированной цепочкой прохождения сигнала «Отрыв ПР» и, когда после пуска ПР этот сигнал не прошел, ЭВМ выдала сигнал на подрыв ПР. Эта ПР ранее уже вывозилась на старт. Цепочка сигнала об отрыве ПР была зашунтирована вследствие выявленной неисправности, и в ЭВМ было временно снято требование поступления этого сигнала. Старт был отменен, ПР была возвращена на техническую базу. В ЭВМ был восстановлен штатный алгоритм, а устранить неисправность ПР просто забыли. Дело в том, что штаты полигона были непомерно велики, испытания шли не регулярно. Систематическая бездеятельность или имитация деятельности расхолаживала сотрудников полигона. Отсюда проявление халатного отношения к своим обязанностям. Система А—35 была принята войсковой частью на дежурство в 1978 г. Группа разработчиков системы и, естественно, руководителей ВПК и МО была представлена в 1979 г. к Государственной премии и получила оную. Дежурство обеспечивалось воинской частью в несколько тысяч человек со значительно большим, чем в обычных строевых частях, процентом офицерского состава: солдаты проходили срочную службу, офицеры получали очередные звания, расходовались отпущенные энергоресурсы и прочие положенные материальные ценности. Обороноспособность страны при дежурстве системы не улучшилась. Действительно, хотя Ю.В. Вотинцев и разработчики системы высоко оценивают боевые возможности системы А—35М («в 1977 г. была принята на вооружение боевая система ПРО система А—35М» (25) («мы защищали СССР от ядерного удара» (7)), система не была и не могла быть боевой. По замыслу она должна была обеспечить оборону Москвы от одиночных случайных или провокационных БР и, следовательно, должна все время находиться на боевом дежурстве в автоматическом режиме. Вряд ли целесообразно держать в таком режиме под Москвой ПР с ядерными зарядами. Кроме того, содержание длительный период заправленных жидким топливом ПР на открытых стартовых позициях так же не рекомендуется. Жидкостные ПР А—350 должны были заправляться топливом на технической позиции и вывозиться на стартовые позиции, но было не ясно, кто и в каких случаях будет принимать соответствующее решение. Боевое дежурство системы с электронно—весовыми макетами ПР — всего лишь руководству приятная ложь. Итак, полтора десятка лет (60—е и первая половина 70—х годов) военно-промышленный комплекс СССР создавал систему А-35 - систему ПРО Москвы. Плановое задание на строительство системы было выдано Министерством обороны в 1959 году без должной системной проработки под «идею» обороны Москвы от ракетно—ядерного удара вероятного противника. Постановление ЦК КПСС и СМ СССР, предписывающее развертывание системы, вышло в 1960 г. Система создавалась на базе устаревших технических решений и не могла обеспечить эффективный перехват баллистических ракет противника. В основу структуры системы был положен дальномерный метод определения координат движущихся объектов. После отказа от этого метода созданная структура стала серьезным дополнительным препятствием целесообразному развитию системы. Безусловная поддержка Генерального конструктора системы со стороны Министерства обороны продолжалась длительный период, что, в частности, нашло отражение в заключении комиссии по эскизному проекту системы в 1962 г. В дальнейшем МО заняло более критическую позицию по отношению к создаваемой под Москвой системе, в том числе, настояло на сокращении числа средств в системе. В 1973 г. была предпринята попытка внедрить в систему ПРО Москвы еще один комплект не эффективных средств — три СК системы А—35Т, причем были предприняты «чрезвычайные» меры в виде двух Постановлений ЦК КПСС и СМ СССР, в которых предписывалось создание узлов А—35Т и выделялись необходимые для этого средства. Благодаря принципиальной позиции Министерства обороны, эти постановления остались лишь на бумаге, хотя на полигоне экспериментальный комплекс системы А—35Т был создан, что, в сущности, явилось очередной бессмысленной тратой средств. Система А—35 сокращенного состава была поставлена на боевое дежурство с электронно—весовыми макетами противоракет. Вклад системы в оборону Москвы оказался нулевым. Поскольку небоеспособность системы была очевидной, появились заявления, что при создании системы были получены бесценные научные и технологические результаты. В статье, опубликованной в 1993 г. в журнале «Техническая кибернетика»(24), перечислены новые, порой весьма сложные научно—технические задачи, возникшие и решенные при разработке системы ПРО, что явилось безусловным вкладом в теорию и практику проектирования и создания больших автоматических систем, функционирующих в реальном времени. Имели место и отдельные успехи в разработке и создании новых технологий, материалов и пр. (например, кабели, созданные для передачи данных, затем успешно использовались в телевидении). Но опять—таки, все это не соизмеримо с общими затратами. Генеральный конструктор ПРО Г.В. Кисунько, по—видимому, искренно полагал, что ПРО необходима «для обеспечения военно—стратегического приоритета, который спасет страну и весь мир от гибели». Однако, не видя другой возможности работы без помех, взялся за создание системы ПРО Москвы, не имея отработанных технических решений по отдельным средствам системы ПРО и не оценив должным образом перспективы развития баллистических средств нападения. Для решения возникших и осмысленных задач не следовало спешить с развертыванием системы ПРО под Москвой. Эта спешка в конечном итоге привела к появлению искусственных проблем, переносу сроков завершения строительства и созданию системы с невысокими боевыми возможностями. Так же, чтобы убедиться в не перспективности системы А—35, не нужно было создавать экспериментальный комплекс этой системы на полигоне. Напрасная трата усилий на создании системы А—35 естественно затормозило исследования по новым, имеющим перспективу средствам ПРО. В результате возникло отставание от США в разработке новых средств ПРО, да и в системных решениях, примерно лет на 10, хотя вначале СССР имел в этой части некоторый приоритет. Какое количество усилий талантливых научных работников было потрачено впустую, сколько средств выброшено на ветер, подсчитать, видимо, невозможно. Труд больших коллективов научных работников и конструкторов не привел к заметному повышению военного потенциала страны и это, несмотря на то, что талантливые специалисты принимало все меры, чтобы спасти лицо системы. Признание ошибок не в традициях ВПК. Печально и то, что разработчики системы А—35, наиболее квалифицированные в свое время специалисты в области систем ПРО, упорно ищут виновников неудач при разработке системы, где-то на стороне, самокритично осмыслить свою работу не в состоянии. Конечно, каждый волен заявить, что порученную ему работу он выполнял добросовестно и качественно, что же касается общей постановки задачи, то это дело руководства и авторов соответствующих правительственных постановлений. Насколько такую удобную позицию следует считать допустимой, дело совести каждого.

Admin: Дроздов Н.Д.Из истории создания системы противоракетной обороны в СССР4. 2—ой этап развития ПРО Москвы. Перспективы развития ПРО  Уже в 1964 г., задолго до завершения строительства системы А—35, Г.В. Кисунько приступил к проектированию территориальной системы ПРО — системы «Аврора». Эскизный проект этой системы был завершен в 1967 г. В проекте системы ПРО «Аврора» была сделана попытка найти место в территориальной ПРО всем разрабатываемым в то время средствам противоракетной обороны, в том числе модернизируемой системе А—35, комплексу ближнего перехвата С—225, РЛС СПРН, создаваемым на полигоне новым РЛС. Большое внимание было уделено проблеме селекции боеголовок БР на фоне ложных целей. Поскольку все объекты, включенные в систему «Аврора», разрабатывались автономно по отдельным ТЗ, система оказалась эклектическим набором средств, объединенных искусственно. Боевые возможности системы «Аврора» были оценены в проекте, мягко говоря, излишне оптимистично. В то же время специалистам было ясно, что на основе имеющихся технических решений систему ПРО от массированного ракетно—ядерного удара создать невозможно. Комиссия под председательством Ю.В. Вотинцева систему «Аврора» не рекомендовала для дальнейшего проектирования. В 1968 г. вышло Постановление ЦК КПСС и Совмина относительно усиления работ по ПРО. При ОКБ—30 был создан научно—технический совет по ПРО, председателем которого назначен А.Г. Басистов, до этого успешно занимавшийся проектированием систем противосамолетной обороны. Группа заводов и КБ, занятых созданием систем ПРН и ПРО, была сведена в объединение, руководителем которого был назначен заместитель министра радиопромышленности В.М. Марков. С целью обоснования необходимости развития системы противоракетной обороны Москвы была предпринята попытка найти посильного для системы противника. Была выдвинута идея создания ПРО Москвы от налета БР Китая. Типовые (надуманные) налеты на Москву БР Китая были разработаны в НИИ—2 МО. В это же время ОКБ—30 МРП и НИИ—2 МО было поручено подготовить предложения по системе ПРО одной из стартовых позиций межконтинентальных БР. При этом имел место очередной «зигзаг» на тему секретности. Когда ответственные сотрудники ОКБ—30 и НИИ—2 МО прибыли в Генштаб для получения данных о размещении баз БР, им было заявлено, что эти данные строго секретны и не могут быть выданы. На вопрос, как же выполнить ваше указание и выбрать позицию МБР для проектирования ее обороны, работники Генштаба предложили воспользоваться изданной в США книгой, в которой содержалась подробная информация по стартовым позициям МБР СССР, заверив, что в ней все верно. В Генштабе эта книга носила гриф «Для служебного пользования». В 1972 г. были наконец приняты исходные данные по характеристикам БР — «Белая книга». Принятию этого документа предшествовали длительные дебаты: должны ли «типовые» БР соответствовать уровню развития баллистических средств нападения США или быть приспособленными к техническим возможностям разрабатываемых средств ПРО. Разработка исходных данных по БР сдвинулась с места лишь после ультимативного требования отдела оборонной промышленности ЦК КПСС представить согласованные исходные данные по сложным баллистическим целям (СБЦ) к установленному сроку, для чего решением этого отдела была создана комиссия в составе представителей двух КБ, проектирующих средства ПРО, двух НИИ, разрабатывающих средства баллистического нападения и НИИ—2 МО. На комиссии противоречия удалось преодолеть. Принятые исходные данные по СБЦ для системы ПРО соответствовали имеющейся информации о характеристиках БР США. Было сделано несколько попыток «силового» проектирования системы ПРО. Так В.М. Марков собрал группу сотрудников из нескольких КБ и НИИ, занимающихся проблематикой ПРО, и поставил им задачу подготовить в течение трех недель предложения по проекту очередного этапа развития системы ПРО. Как и следовало ожидать, работа этой группы закончилась без результата. Более фундаментально было организовано совещание руководства научно—исследовательских и конструкторских организаций МРП и МО с целью выработки единого мнения по дальнейшему развитию систем стратегической обороны. Совещание, на котором были представлены руководители и сотрудники ОКБ—30 МРП, КБ—1, НИИРП, НИИ—5 — все МРП, НИИ—2 МО, 4—го главного управления МО, собралось в только что построенном корпусе одного из подмосковных домов отдыха. Руководил совещанием представитель Генштаба генерал К.А. Трусов. Подобное совещание могло бы дать положительный результат, если бы во главе научных организаций были творческие научные работники, а не, как это имело место, «организаторы науки», для которых приоритетное значение имели вопросы престижа. Совещание, начавшееся конструктивным обсуждением существа проблемы, перешло вскоре к выяснению взаимоотношений организаций и лиц их возглавляющих. Взыграли амбиции, дошло до резких выражений. В связи с этим, были удалены все приглашенные для консультации научные работники — осталось одно руководство. Видимых результатов совещание не дало. В дальнейшем было издано несколько Постановлений, уточняющих задачи системы ПРО и вновь с «мобилизующими сроками». Задача системы ПРО Москвы была в конечном варианте сформулирована как оборона столицы от одиночных случайных, провокационных ударов БР, либо ограниченных ударов третьих стран. Эта уже была реальная задача для системы ПРО, проектируемой на базе новых отработанных на полигоне средств. Было разработано несколько проектов систем ПРО (1971, 1973, 1976 гг.). В 1978 г. вышло Постановление о строительстве новой системы ПРО Москвы, совет главных конструкторов системы возглавил А.Г. Басистов. В 1989 г. были завершены государственные испытания этой системы. В августе 1993 г. в газете «Известия» было опубликовано заявление А.Г. Басистова о находящейся на боевом дежурстве системе ПРО Москвы, ее составе и решаемых задачах (5). Вновь возникают вопросы. Согласно какой военной доктрине разрабатывалась эта система? Почему упорно создавалась ПРО только Москвы? В 70—х годах, когда муссировалась идея системы ПРО Москвы от БР Китая, в НИИ—2 МО было проведено исследование, в отчете по которому содержался вывод о нереальности планирования Китаем удара БР по Москве. Вместе с тем отмечалось, что ракетно—ядерное оружие расползается по миру и не исключено появление в будущем агрессивных государств, обладающих небольшим ракетно—ядерным арсеналом, а, следовательно, не исключена возможность ядерного шантажа или нанесения провокационного удара. Поэтому система ПРО должна развиваться как система обороны территории страны, а не только Москвы, от ограниченного удара БР с любого направления. Быть заложником ядерного шантажа или быть втянутым в конфликт в результате провокации — недопустимая «роскошь». Отчет НИИ—2 МО, где были изложены эти положения, был просто не замечен. Задача ПРО территории от ограниченного удара БР не потеряла смысла и в настоящее время. А.Г. Басистов в интервью газете «Известия» отметил, что, несмотря на прекращение ядерного противостояния СССР и США, «угроза удара баллистических ракет, уже не стратегических, а средней дальности, которые все шире распространяются в странах третьего мира, не исчезла. Наоборот она увеличилась. Оборона от них, способность к незамедлительному поражению наступательного оружия агрессора, даже без применения ядерных средств, становится все более актуальной» (5). Естественным партнером России в решении подобной задачи являются США. Необходимо, наконец, понять, что обе страны заинтересованы в создании эффективной системы контроля околоземного пространства и исключения возможности ядерного шантажа или провокаций. Было бы полезно как для США, так и для России, если бы, кроме соответствующих политических акций, было бы принято решение о создании стратегических оборонительных систем этих стран по согласованным требованиям, так, что бы они были способны к эффективному взаимодействию. Не исключено участие в создании таких систем других миролюбивых государств, или, точнее, государств, руководство которых способно ответственно подойти к оценке последствий ядерного конфликта для земной цивилизации. И не нужно бояться подобного партнерства. Заявления, что совместная с США разработка системы ПРО будет отвечать в первую очередь интересам США, что такая система будет управляться с КП США и что пойти на подобное партнерство — это «поступится принципами безопасности» (6) — лишь характеризует непрофессионализм авторов заявлений, их неуверенность в своей способности отстоять интересы государства. Одинаково нелепыми были как Рейгановский «вызов» 1983 года, так и «асимметричный ответ» СССР. К сожалению, беспокойство о потери «принципов безопасности» все же имеет некоторое основание. Однако, это скорее связано не с естественным стремлением американцев получить максимальный выигрыш для себя, в том числе и за счет партнера, а с беспомощностью лиц, берущихся за заключение договоров с США, но не имеющих необходимых для этого знаний. В результате заключенные договора зачастую оказывались в чем—то ущербными для СССР. Так в договоре об ограничении систем ПРО оказались положения, затрудняющие развитие в СССР системы раннего предупреждения. Отсюда, конечно, не следует, что договора по военным вопросам с США заключать нельзя, но для того, чтобы эти договора были взаимно выгодны, к их подготовке необходимо привлекать компетентных лиц, а не чиновников из министерств и главков. Впрочем, это очевидное положение для любых межгосударственных договоров, но оно, как правило, не выполнялось.  5. Другие оборонительные системы, создаваемые ВПК в послевоенные годы  Система А—35, естественно, была не единственной дорогостоящей системой, создаваемой ВПК в послевоенный период. Сверхсекретность, ведомственность, использование личных связей для получения необходимых постановлений, спекуляция важностью обороны Москвы и отказ от поиска лучших технических решений во имя скорейшего развертывания боевой системы, некомпетентное вмешательство руководства — все это имело место не только при создании системы А—35. Однако если система А—35 и некоторые другие системы основывались на определенных теоретических и экспериментальных исследованиях, то на совести ВПК имеется и ряд программ просто авантюрного характера, порой обоснованных лишь ссылкой на опыт США, который при проверке оказывался дезинформацией. В полной мере последнее утверждение относится к ряду систем, создаваемых ВПК в «интересах» ПВО страны, то есть, формально относящихся к системам стратегической обороны. Это разные по замыслу и результатам программы, но при их выполнении всегда можно увидеть характерные черты деятельности ВПК. Системы стратегической обороны — это системы, задачей которых является защита населения и военно—промышленного потенциала страны от любого вида нападения вероятного противника как в мирный период, так и во время войны. Создание подобных систем, подчинение их единому замыслу — безусловно, одна из наиболее сложных задач военного строительства. Задача эта в определенной части не разрешима, особенно если ее рассматривать вне связи с другими оборонительными усилиями. Уже достаточно трудно, хотя и не безнадежно сформулировать, что такое «вероятный противник», и от какого вероятного противника можно ожидать внезапного нападения. Крайне необходимо предусмотреть взаимодействие наступательных и оборонительных систем, а также взаимодействие с системой гражданской обороны. Велика роль в обеспечении безопасности страны и политической деятельности руководителей государства, а также эффективности органов разведки. Все это должно бы быть учтено при выработке военной доктрины страны. В рассматриваемый период задачи обеспечения взаимодействия различных систем на должном уровне не прорабатывались. Приоритетными были соображения «секретности», предельной закрытости работ. Более того, разработка стратегических систем обороны в рамках одного министерства велась без согласования параметров систем, что в результате приводило к трудности или даже невозможности их взаимодействия. Далее приведены данные о разработки некоторых систем стратегической обороны.

Admin: Дроздов Н.Д.Из истории создания системы противоракетной обороны в СССР 5.1. Загоризонтные РЛС (ЗГРЛС) — классический пример научно—технической авантюры  Эти РЛС должны были, по замыслу разработчиков, обнаруживать старты БР с территории США. Несмотря на обоснованное мнение специалистов, что сигнал, отраженный от факела стартующих БР, будет намного слабее сигналов от помех, Постановление о строительстве загоризонтных РЛС было принято. Основанием этого решения явилось утверждение, что «американцы их строят». Действительно в США работы по ЗГРЛС были начаты, но вскоре прекращены как бесперспективные, одновременно была организована «утечка» информации. В СССР были построены три ЗГРЛС в районах Чернобыля, Комсомольска—на—Амуре и Николаева. Выполнять возложенные на них задачи ЗГРЛС не могли. Какой—то период удавалось создавать видимость успешной работы, докладывая об обнаружении стартов БР, поскольку об этом предварительно сообщалось в США. Развязка наступила, когда был «обнаружен» ранее объявленный, а затем отмененный старт БР. Именно вследствие небоеспособности, а не из—за «технического устарения» (версия заказчиков ЗГРЛС) построенные ЗГРЛС не были приняты на вооружение, а поставлены на «опытную эксплуатацию». По мнению Г.В. Кисунько, авантюра с ЗГРЛС — это «миллиарды, потраченные на чиновничьи амбиции». Кроме прямого материального ущерба работы по ЗГРЛС привели и к задержке разработок дециметровой локации, необходимой для перевооружения СПРН.  5.2. Красноярская РЛС — пример пагубности волюнтаристских решений  Для того чтобы замкнуть поле раннего обнаружения на северо—восточном направлении, было необходимо построить РЛС в Сибири. С учетом договора по ПРО, запрещающего строительство многофункциональных РЛС во внутренних районах страны, для размещения РЛС предлагались районы Якутска и Норильска. Однако было решено строить РЛС в районе Красноярска — утверждается, что решающее слово при этом было за Д.Ф. Устиновым. В кратчайшие сроки были построены два многоэтажных здания (в 16 и 8 этажей) приемного и передающих центров РЛС, холодильный центр, насосная станция, создавалось и завозилось на объекты уникальное оборудование. Вблизи РЛС построен город Енисейск—15. Характеризуя размах строительства, А. Тарасов пишет: «Чтобы платить специалистам на РЛС не только 30 процентов районных, но и 50 процентов северных, были перенесены границы Казачинского и Енисейского районов». И другой показательный пример. «30 КрАЗов, по рассказам старожилов, военные загоняют в овраг и засыпают, чтобы получить новые. Нет проблем» (17). Спутники США следили за строительством, и незадолго до завершения строительства правительством США был заявлен протест. Заверения СССР, что Красноярская РЛС является станцией СПРН, а не ПРО были не профессиональны и бесполезны, разделение РЛС ДО на принадлежащие либо ПРО, либо СПРН могла вызвать лишь улыбку. Советское правительство было вынуждено демонтировать станцию. Дальше — разгул безответственности и бесхозяйственности. ВПК интерес к станции потерял. Передача объекта из МО в другое министерство, а затем создание АО «Энергия» для хозяйствования на объекте, не обеспечили ни цивилизованного демонтажа РЛС, ни рекультивации территории, ни трудоустройства людей. «Сегодня, спустя несколько лет, от грозных сооружений остались не менее грандиозные в своей хаотичности руины. Где сохранены два этажа, где — остовы четырех. Поле битвы принадлежит мародерам. И бывший стратегический объект используется в народном хозяйстве традиционно: растаскивают его от генерала до рядового и штатских. Аборигены и приезжие за водку и «за спасибо» находят на площадке любой строительный материал, высококачественные металлы, запчасти и т.д. Полсотни автомобилей разграблены, угроблены, брошены, утоплены. Демонтируются и исчезают мощнейшие ЛЭП, подстанции со 110—тонными трансформаторами» (17). В неприглядное зрелище превратился и город Енисейск—15. Вероятно, прав Г.В. Кисунько, утверждая, что при заключении договора по ПРО были заложены дополнительные трудности развития СПРН в СССР. Политики, отнюдь не профессионалы, участвующие в подготовке и заключении договора, согласившиеся на размещение РЛС СПРН только на периферии территории страны, не понимали, что расположении РЛС СПРН на периферии для США естественно, а для СССР это фактически означает необходимость строительства некоторых РЛС в труднодоступных местах с суровым климатом.  5.3. Система «Таран» — свидетельство решающего значения мнения высшего партийного руководства  В 60—е годы особые права в военно—промышленном комплексе получил В.Н. Челомей, имеющий какие—то личные связи с Первым секретарем ЦК КПСС Н.С. Хрущевым. (Во всяком случае, в КБ В.Н. Челомея делал успешную карьеру сын Н.С. Хрущёва — С.Н. Хрущев). В.Н. Челомей видимо решил, что он успешно справится с созданием территориальной ПРО и выдвинул свою концепцию системы ПРО. Суть этой концепции заключалась в том, что в качестве прогиворакет должны выступать наступательные БР УР—100, для чего систему управления ими надо как—то доработать. Система ПРО, базирующаяся на этой концепции, получила шифр «Таран». Несмотря на отсутствие сколь—нибудь серьезного обоснования выдвинутой концепции, и в то же время ее очевидную несуразность, она была одобрена руководством, хотя на совещании в Покровском под председательством Ф.В. Лукина мнения относительно концепции разошлись. К разработке системы «Таран» подключились многие проектные и конструкторские организации. Г.В. Кисунько возражал против концепции В.Н. Челомея, но после того, как концепция была официально одобрена, в ОКБ—30 был также подготовлен научно—исследовательский отчет по теме «Таран», где показывалось, как система А—35 вписывается в новую концепцию. Причина выпуска этого отчета, по словам одного из заместителей Г.В. Кисунько, невозможность выступления против боксера, находящегося в значительно более тяжелой весовой категории. Однако управление ПРО НИИ—2 МО участвовать в работах по системе «Таран» отказалось. Немедленно проявило инициативу участия в этой работе другое управление того же НИИ, ранее тематикой ПРО не занимавшееся. Инициатива была поддержана руководством НИИ. В течение года или несколько более группа КБ министерств оборонной промышленности и «инициативное» управление НИИ—2 МО вели активные исследования по системе «Таран», результатом которых были несколько томов отчета и несколько диссертаций. На этих томах был гриф «Совершенно секретно, особой важности», следовательно, к ознакомлению с ними допуск был ограничен, и через некоторое время они были тихо уничтожены. Основной результат «Тарана — потеря времени на заведомо бесплодные исследования и, соответственно, дополнительное отставание от США по перспективным НИР. Работа по системе «Таран» — наглядный пример тесного контакта военных и промышленников в рамках ВПК, взаимное прощение ошибок и бесконтрольная совместная трата средств.  5.4. Разработка системы на базе использования «СВЧ—оружия»  В основе программы создания «СВЧ—оружия» была положена идея поражения боеголовок БР сфокусированными лучами в диапазоне сверхвысоких частот. Идея заманчивая, но практически не реализуемая, поскольку для её воплощения не хватит «мощности всех электростанций мира». Однако в этом направлении велись интенсивные исследования — истрачены сотни миллионов рублей. До создания «боевой» системы, к счастью, дело не дошло.  5.5. Система ИС — система поражения вражеских спутников на орбите  В системе ИС предполагался вывод спутника—перехватчика на орбиту, «параллельную» орбите перехватываемого спутника, и поражение последнего оружием, установленном на спутнике—перехватчике. Попытка обсудить на закрытом совещании в ИИИ—2 МО цель создания этой системы закончилась фразой начальника управления, курирующего систему ИС: — Раз главный конструктор создает систему ИС, значит, она нужна. Условия применения и стратегический смысл этой системы, так и остался не ясен. В начале 70—х годов в журнале «Aviation week» приводилось описание двух экспериментов (удачного и неудачного) по перехвату спутника—мишени системой ИС (в СССР в ту пору эта система оставалась сверхсекретной). Было высказано удивление, почему в СССР длительное время продолжается разработка этой системы, поскольку в США разработка аналогичной системы прекращена ввиду ее бесперспективности. Одноканальная система ИС была принята на вооружение в 1979 г. Снята с дежурства в 1983 г.  5.6. Пушечная ПРО  Исследование по возможности создания ПРО на базе зенитных орудий было задано руководством, как реакция на очередную «утечку» информации в США. К счастью, энтузиастов пушечной ПРО в ВПК не нашлось и работы быстро завершились аргументированным выводом о невозможности создания ПРО на базе зенитных орудий.  5.7. Система круговой противосамолетной обороны Москвы зенитными ракетными комплексами — система С—25  Система С—25 создавалась в послевоенные годы под эгидой НКВД в строжайшей секретности и была ориентирована на средства воздушного нападения, которые считались перспективными в конце 40—х годов. Система С—25 была одной из первых ракетных систем СССР. В значительной степени ее проектирование было школой для ракетчиков страны. При работе над системой С-25 был приобретен опыт создания сложных систем обороны, освоены и внедрены в оборонной промышленности новые технологии, получены и некоторые побочные положительные результаты, например, проложены две кольцевые дороги («бетонки») вокруг Москвы. К сожалению, при создании этой системы были приняты положения, ставшие затем традиционными при разработке других систем: сверхсекретность и отказ от привлечения системных специалистов при обосновании целей и структуры систем, отсутствие грамотных прогнозов относительно развития военной техники противной стороны, проектирование отдельных систем без учета их перспективы и взаимодействия с другими системами обороны. С появлением в 60—70 годы новых средств воздушно—космического нападения система С—25, как система обороны Москвы от нападения вероятного противника, в значительной степени потеряла смысл, но оставалась на боевом дежурстве и эксплуатация ее осуществлялась многотысячной армией. Перехват одиночных нарушителей воздушного пространства в районе Москвы может быть обеспечен дешевле и, по—видимому, более эффективно, другими средствами ПВО, например, авиационными группировками. Значение системы С—25 для последующего развития средств ПВО возможно намного больше, чем это представляется по истечению 50—ти лет. На основе технических решений, отработанных на этой системе, была затем создана подвижная одноканальная зенитно—ракетная система С—75, успешно прошедшая ряд локальных войн.  5.8. Комплекс противосамолетной обороны «Даль»  Экспериментальный комплекс системы «Даль» был развернут на полигоне без должной предварительной теоретической и экспериментальной проработки отдельных технических решений с использованием несовершенных информационных средств. Несмотря на все усилия разработчиков, в том числе отладку комплекса в три смены, довести его до рабочего состояния не удалось. Разработка системы была прекращена. Однако строительство объектов системы «Даль» под Ленинградом началось до того, как были получены результаты отработки полигонного комплекса. Дальнейшая судьба этих объектов мне не известна. Очередной пример волюнтаризма и разбазаривания огромных средств.  5.9. Центр контроля космического пространства (ЦККП)  Необходимость централизации контроля космоса не вызывала возражений, но и здесь потребовались усилия для преодоления искусственно созданных трудностей. Когда было принято решение о создании Центра контроля космического пространства, потребовалось объединить информацию от различных информационных средств, в том числе систем ПРН, ПРО, ПКО. Оказалось, что информацию от этих систем «стыковать» не просто, поскольку они создавались по независимым требованиям, работали в различных системах координат, имели различные парки ЭВМ и СПД. На информационное согласование систем потребовалось дополнительные средства и около трех лет. Ю.В. Вотинцев пишет: «Самостоятельность фирм, отсутствие требований на стандартизацию и унификацию вооружения неоправданно дорого обошлось как войскам, так и налогоплательщикам, затормозило ввод новых объектов» (8). Если такая нестыковка имела место в системах, создаваемых для войск ПВО, можно представить, какая несогласованность существует в масштабе всех вооруженных сил, тем более в режиме тотальной секретности. Проект объединения всех средств обнаружения космических объектов разработан в 1972 г. Важный этап развития системы контроля космического пространства (СККП) — принятие на вооружение в 1982 г. спутниковой системы контроля. План развития для СККП наземных РЛС типа «Дарьял» был не реализован вначале из—за приоритетного развития ЗГРЛС, затем в связи с распадом СССР.  5.10. Некоторые выводы. Космические программы  В этом разделе приведены результаты деятельности ВПК в 60—70 годы по таким стратегическим оборонительным системам, необходимость которых была далеко не очевидна. Относительно некоторых систем можно просто утверждать, что их разработка изначально являлась авантюрой. Безусловно, ВПК были созданы и весьма эффективные системы обороны: ракетные комплексы противосамолетной обороны, самолеты—истребители и пр. Однако здесь идет речь о том, что процент «брака» в ВПК недопустимо велик, огромны затраты, не приведшие к повышению обороноспособности страны. Причем бесполезные затраты, необоснованные решения, конечно, имели место не только при создании систем ПВО, но и в других направлениях деятельности ВПК. Для подтверждения этого положения можно сослаться на работы по космическим программам. В статье Я. Голованова в газете «Известия» в декабре 1991 г. показано, что в космических программах так же имел место полный набор отрицательных явлений, характерных для ВПК и, соответственно, процветало бесконтрольное разбазаривание средств. В работах по космосу, согласно анализу Я. Голованова, имели место: • ведомственность, нежелание отрешиться от своих частных проблем, «натягивание одеяла на себя», спор не концепций, а амбиций (С. Королев и В. Глушко ); • передача производства сложных технических систем предприятиям, необходимого для этого опыта не имеющим (работы по «Бурану — НПО «Молния», Тушинскому машзаводу); • ложь при назначении сроков завершения проектов («Буран», «Энергия») и при докладах о результатах (полеты к/а «СКИФ», станций «Салют—6, —7», «Мир») и обязательный набор «мобилизующих» постановлений с непрерывным уточнением задач и сроков; • безответственность и, как результат, вынужденный героизм, работа на пределе при устранении кем—то допущенного разгильдяйства (героизм В. Джанибекова и В.Седых, В. Ляхова и В.Рюмина), здесь, очевидно, следует вспомнить и гибель космонавта Комарова; • показуха, работа на ТАСС (полеты космонавтов соцстран, перелет Л. Кизима и В. Соловьева на «Салют—7»); • тиражирование образцов по схеме «ИБД» (39 спутников глобальной навигационной системы, из которых работало 4; 5 ИСЗ спасения не работающих, так как аварийные буи на самолеты не поставлены; заказ на 10 «Буранов»); • отсутствие обоснованной и утвержденной программы исследования космоса, создание образцов вооружения без четкой цели, нежелание считать прибыль и затраты (миллиарды на суперракету Н—1 «превращены в песок», отдача космоса на мирные нужды ничтожна), бесправие научно-технических советов («МНТС по КИ — полная научная импотенция») (19). Следует так же заметить, что системы стратегической обороны всегда будут экономически «не подъемны» и их «автономное» создание недопустимо. Проектирование и строительство подобных систем должно вестись по другим, чем было принято, принципам. А именно, большинство объектов военных систем — связь и СПД, информационные системы, космические системы, дороги — должны проектироваться с учетом возможности их эффективного использования для решения экономических задач мирного времени, но при этом должно быть предусмотрено их переключение на военные задачи в угрожаемый период и во время военных действий. Безусловно, необходимо так же вести проектирование стратегических наступательных и оборонительных систем по согласованным требованиям.

Admin: Дроздов Н.Д.Из истории создания системы противоракетной обороны в СССР6. Военно—промышленный комплекс (ВПК)  Из анализа особенностей проектирования и создания системы А—35, а так же и некоторых других систем стратегической обороны, создаваемых в 60—70 годы, можно сделать определенные выводы о функционировании ВПК в послевоенные годы, о том, какой ВПК получила Россия в наследство от СССР, как не эффективно, порой просто бездарно расходовались средства, выделяемые на оборону. Определенные особенности функционирования ВПК, сложившиеся ранее, сохранились на предприятиях ВПК и в 90—х годах. Очень трудно научиться экономно тратить выделяемые ресурсы, соразмерять свои аппетиты с возможностями государства, понимать приоритет общегосударственных задач, если ранее годами на все это внимание не обращалось. По—прежнему в чести неумная секретность, как прикрытие неверных, а порой просто преступных действий, и наглая ложь обыденна и безнаказанна. Пока ложь не наказуема, не следует ожидать существенных улучшений работы оборонного комплекса. Можно только повторять и повторять слова фантаста И. Ефремова, что ложь самый страшный из демонов, искажающий все: прошлое в представлениях о нем, настоящее — в действиях и будущее — в результате этих действий. Из просочившейся в печать информации следует и то, что при демонтаже позиций РВСН имеет место такая же, как при демонтаже Красноярской РЛС, бесхозяйственность, разворовывание ценных материалов и оборудования (26). Военно—промышленный комплекс Советского Союза, а затем по наследству России, включает научно—исследовательские организации, конструкторские бюро, заводы и многочисленные управленческие структуры, входящие в министерства оборонной промышленности. На ВПК работали многие заводы и КБ других министерств, в интересах ВПК функционировали НИИ Академии наук, научные лаборатории вузов. В значительной степени и НИИ Министерства обороны занимались не своими прямыми обязанностями, а выполняли заказы ВПК. Многие программы, числящиеся научными, выполнялись силами ВПК, например, космические программы. Сразу замечу, что, хотя дальше пойдет речь о непомерных и не разумных военных расходах, я отношусь к числу тех граждан, которые считают, что стране в современных условиях нужны достаточно мощная мобильная Армия и военная промышленность, обеспечивающая Армию современным оружием. Безусловно, какая конкретно нужна Армия, должно следовать из военной доктрины. Представляется справедливым и по прежнему весьма актуальным следующее утверждение академика Г.А. Арбатова, высказанное в речи на 2—м Съезде Советов народных депутатов СССР в 1989 году. Но обороноспособность — это не только несметное количество оружия и солдат. Сокращая вместе с военными расходами армию и вооружение, мы можем не только не ослабить, но и укрепить оборону, повышая качество военной техники, подготовки военнослужащих и добиваясь изменений в дальнейшем в международных условиях. А если говорить о будущем, то без радикальных изменений мы едва ли сможем избежать дальнейшего прогрессирующего отставания экономики. А оно означало бы, что мы вообще не сможем иметь современную армию. Об этом тоже надо задуматься. О необходимости сокращения военных расходов и реформы армии достаточно убедительно говорилось и в дискуссии академика Арбатова с маршалом Ахромеевым, генералами Овчинниковым, Медведевым в 89—90 годах (9) и в последующих неоднократных выступлениях в открытой печати, например, (10—15), но без видимого результата. Начавшаяся в процессе перестройки экономики страны конверсия военной промышленности пошла без четкого плана, при явном нежелании понять, что из себя представляет ВПК, и без должного анализа, что конкретно в ВПК необходимо сокращать, что и для каких целей оставить функционировать и что временно законсервировать. При таком подходе разумную конверсию провести невозможно. К 60—70 годам ВПК превратился в систему, целью которой в значительной мере стало собственное воспроизводство. Цель эта, возможно, не всегда и не всеми была полностью осознана, но так или иначе, в ВПК за обеспечением армии необходимой военной техникой всегда отчетливо просматривалась более приоритетная задача обеспечения собственного безбедного существования. В своей деятельности руководители ВПК опирались на мощную идеологическую поддержку партийной номенклатуры и со свой стороны активно участвовали в формировании необходимой для ВПК идеологии, выражением которой в международных отношениях была «холодная война». Перечислим некоторые особенности функционирования ВПК, характеризующие этот комплекс как систему, ориентированную в первую очередь на самовоспроизводство.  6.1. Ведомственность (корпоративность) — подмена нужды общества и государства интересами ведомств (министерств, КБ, корпораций, отдельных объединений проектных организаций и заводов) или отдельных лиц  Ведомственные и личные интересы искусно маскировались под государственные. Объединенные общими целями группы КБ и заводов проявляли максимум усилий, чтобы получить средства для развития своих исследований, запуска в производство своих разработок, если они даже и из вчерашнего дня науки и техники. При этом их мало интересовало, насколько их работа способствует усилению военно—экономического потенциала страны, тем более вписывается ли разрабатываемое вооружение в систему обороны, в каком количестве нужны армии выпускаемые оружие и боеприпасы. Успех в проталкивании нужного постановления был гарантирован при поддержке влиятельного члена Политбюро, а также, если удалось доказать, что предлагаемая система будет работать на оборону Москвы. Когда аппетиты ведомств стали перерастать существующие пределы, внутри ВПК усилилось соперничество между отдельными ведомствами за ассигнования, за больший кусок бюджетного пирога. Это соперничество не имело ничего общего со здоровой конкуренцией, так как решающее слово было за политическим руководством и за аппаратчиками. Решения принимались не в результате научно—технической экспертизы и обсуждений на научных советах, а определялись личными связями, что само по себе явилось благодатной почвой для аппаратных игр борющихся за власть и личное благополучие номенклатурных кланов. При этом порой на новые поисковые исследования, развитие новых технологий средств как раз и не хватало. Ведомственность была характерна и для других отраслей экономики СССР, то есть, не только для ВПК. Суть этого явления можно определить следующим образом — это взгляд на интересы общества и государства через призму ведомственных интересов, то есть, через призму интересов развития ведомства и личных интересов руководящего состава ведомства. Экономика страны при разгуле ведомственности может быть уподоблена человеческому организму, находящемуся под наблюдением врачей — узких специалистов. Такие врачи охотно лечат изучаемый ими орган человеческого организма, заботясь о своей научной карьере, не очень утруждая себя пониманием организма, как системы взаимодействующих подсистем. И уже не важно талантлив или нет такой специалист, конечный результат будет для здоровья человека печальным.  6.2. Секретность, доведенная до абсурда и глупости, и в таком виде весьма удобная для разгула ведомственности, защиты от какой либо критики, сокрытия от общества действительной направленности расходов  Дело доходило до того, что создание новых систем обороны начиналось втайне от институтов Министерства обороны. «В чем бы ни состояли причины нашей сверхсекретности — примитивизме мышления, идущем от сталинских времен, перепуге или в корысти, желании что-то важное от своих соотечественников утаить — последствия они имели самые дурные. В глазах мировой общественности из—за этой сверхсекретности мы выглядели ужасающе подозрительными и зловещими, а американским милитаристам облегчали их нечистую игру, открывая широкий простор для спекуляций. Пользуясь нашим молчанием, они говорили за нас, могли приписывать нам любое количества вооружения, любые военные расходы или намерения. И под шум оглушающей пропагандистской компании, как случалось не раз и в 60—х и в 70—х годах, делать все новые рывки в военном соперничестве. За что мы же потом и расплачивались огромными расходами на новые военные программы, которые были призваны обеспечить паритет с американцами» (9). Разбазаривание средств, выделяемых на оборону, на бессмысленные исследования и бездарные проекты, сокрытие фактов непростительных ошибок, допущенных ответственными работниками ЦК КПСС и ВПК, оказалось возможным при тотальной секретности. Засекречивание всего и вся в конечном итоге приводило к утечке и действительно секретной информации.  6.3. Запланированная затратность военной экономики. Тиражирование военной техники, как одна из основ безбедного существования военно—промышленного комплекса  Существующей экономической системой поощрялся длительный выпуск освоенной и запущенной в производство военной техники. Максимум, что воспринималось положительно, так это модернизация, приводящая к удорожанию вооружения. Освоение выпуска новой техники было не выгодным. Постепенно накопилось отставание в новых технологиях, особенно в электронике. Соответственно все большее место стала занимать оглядка на США. Тиражирование военной техники производилось без учета действительной потребности армии и реальных задач обеспечения обороны. Страна оказалась заваленной оружием и боеприпасами, хранение, а затем и уничтожение которых вылились в особую проблему. Сколь—нибудь серьезных обоснований потребности средств для выполнения утвержденных военных программ не было — выделялось, порой, сколько запрашивалось. Здесь речь идет не о финансировании действительно новых научных исследований, где заранее бывает трудно определить необходимые ресурсы, а о затратах на тиражирование запущенного в производство вооружения, разработку и создание систем заведомо не боеспособных, длительное продолжение исследований в направлениях, бесперспективность которых уже выяснена, на безбедное существование многочисленных управленческих структур, наконец просто об отсутствии привычки и стимула экономно расходовать выделенные средства. Здесь, кстати, кроется и причина неконкурентноспособности ВПК при переходе на выпуск гражданской продукции. К экономному производству ВПК не приучен и переучиться быстро не способен.  6.4. Система коллективной безответственности и круговая порука, как альтернатива личной ответственности руководителя за порученное ему направление работы  Безответственность, естественно, порождала безнаказанность за непродуманные волюнтаристические решения, научно—технические авантюры, транжирование средств. Основные решения по дорогостоящим военным программам принимались узким кругом недостаточно информированных и профессионально неграмотных лиц в обстановке секретности и оформлялись в виде постановлений ЦК КПСС и СМ СССР. Кто готовил конкретное постановление, порой также было секретом. Во всяком случае, ни о какой персональной ответственности речи быть не могло. За коллективной безответственностью скрывался волюнтаризм принятия решений и круговая порука. Безответственная коллегиальность оформлялась путем обязательного иконостаса согласующих и утверждающих подписей. Сбор этих подписей заменял обсуждение. Руководители управлений, функционирующих без четкого разделения обязанностей, подписывая документы, были вроде бы при деле. Собственная некомпетентность их не пугала — подписей было достаточно для исключения чей—либо личной ответственности. Вот как об этом пишет Г.В. Кисунько: «Постановления по закрытым темам украшают «братские могилы» подписей — так сказать, правовое закрепление массовой круговой поруки. Её истоки — некомпетентность, «фирменный» эгоизм, уверенность в безнаказанности». И далее: «В абсурдных проектах века срабатывает эффект обоюдного покровительства людей, понимающих, что деньги истрачены даром. Перед высоким начальством заказчик хвалит исполнителей, исполнители — заказчика, а все вместе — разработку. Дружный общий хор добивается, чтобы изделие приняли, если не на вооружение, то хотя бы на опытную эксплуатацию. Круговая порука в миллиардных проектах — чем это не мафия, спаянная амбициями, карьеризмом, жаждой наград и премий, расчетами на куш из госбюджета, коллективной безответственностью» (2). Формальное руководство военными программами осуществлялось Комиссией по военно-промышленным вопросам при Президиуме СМ СССР (комиссией ВПК). Работа этой комиссии была полностью подчинена защите интересов ВПК, да и для решения государственных системных проблем она была не готова. Существующие научно—технические советы Министерств, КБ, объединений на принятие решений не влияли. Надлежащим образом подобранные, они штамповали угодные руководству решения, внося свою лепту в стихию безответственности. Получил распространение «американский» способ доказательства — ссылка на то, что это делается в США, являлась обоснованием для проведения аналогичных работ в СССР. Это умело использовали службы дезинформации США.

Admin: Дроздов Н.Д.Из истории создания системы противоракетной обороны в СССР6.5. Монополизм в научных исследованиях  «Особенно опасен он — по мнению Г.В. Кисунько — в сочетании с протекционизмом, когда авантюристы от науки попадают в окружение высшего руководства страны. Таких в нашей стране во все времена хватало, есть они и сейчас». Монопольное положение отдельных лиц в науке привело к развертыванию исследовательских и конструкторских работ в тупиковых, заведомо бесперспективных направлениях. Примеры подобных работ приводились выше. Своеобразной была роль в развитии монополий в науке института Генеральных конструкторов. Генеральные конструкторы обладали правами во многом большими, чем министры. Какой—то период Генеральными были, как правило, личности действительно талантливые, умело организующие деятельность больших коллективов при выполнении порученных им государственных программ. Со временем, состарившись, некоторые из них уже были не способны генерировать новые идеи. Взамен ушедших из жизни пришли новые Генеральные, не так уж талантливые, но не в меру честолюбивые и самоуверенные. Обладая правом обращения непосредственно в Политбюро, минуя коллегии министерств, они порой добивались принятия неразумных волюнтаристских решений, вносили дополнительную неразбериху в военное строительство.  6.6. Беспринципность, точнее, коррумпированность кадровой политики  Поскольку работа в военной промышленности была престижной и относительно хорошо оплачиваемой, на смену талантливым специалистам послевоенных лет к руководству в ВПК на всех уровнях пришли родственники высокопоставленных лиц, должными качествами для этого не обладающие. Успешно продвигались по службе подхалимы и политиканы. Типичным для научной или конструкторской организации стал «руководитель—организатор». Не удивительным было выдвижение на руководство научными организациями сыновей членов Политбюро Суслова и Устинова, занявших должности, которым они явно не соответствовали, успешное продвижение по службе в КБ, руководимом В.Н. Челомеем, сына Хрущева. П. Короткевич в интервью, опубликованном в «Литературной газете», о кадровой политике ВПК высказывается весьма резко: «В аппарат ЦК пришли дворники, и они подмяли под себя всех. Оборонный отдел ЦК — всю оборонку, ...Дворники и пьяницы, потому что только с пьяных глаз можно было подмахивать бумаги, которые приносили на подпись». Именно эти дворники докладывали дворникам повыше, а те уже распоряжались, куда, на какие программы, вкладывать деньги, дворники не понимают, что такое наука ...Потому—то и возникали дорогостоящие программы, толку от которых не было никакого ...Безграмотное руководство партструктур перестало слушать специалистов. Они искали людей ниоткуда, избирали их в академики, чтобы потом на мнения этих академиков ссылаться. И появилась профессия — зять, заменившая профессию Генерального конструктора. Семенов, зять Кириленко, ввергнувший страну в авантюру с СОИ, зять Шверника, зять Щербицкого и так далее» (16).  6.7. Сращивание интересов ВПК и руководства Министерства обороны  В выступлении Г. Арбатова (9) отмечено, что решения по военным программам принимались «чаще по подсказке военных». Это не совсем так. Министерство обороны не редко выступало против исходящих из ВПК программ разработки средств, в систему обороны не вписывающихся, чаще безуспешно. С течением времени, «несговорчивые» руководители управлений МО, предлагающие решения, отличные от мнений генералов ВПК, заменялись лицами более сговорчивыми или просто ставленниками ВПК, что формально было не сложно, так как многие руководители оборонных министерств, генеральные конструкторы, начальники управлений комиссии ВПК имели генеральские звания, то есть, как бы находились на действительной службе в армии. Именно стремлением усилить позиции ВПК при принятии решений по военным программам можно объяснить назначение на высокую должность в Генеральный штаб генерала Шабанова — человека не самостоятельного, до этого длительное время работавшего на административных должностях в ВПК. Таким образом, инициаторами многих военных программ выступали именно генералы ВПК. Второстепенная роль генералов армии определялась и тем, что большинство из них в научно-техническом плане были подготовлены слабее, чем генералы ВПК и во многом на последних полагались. К сожалению, даже талантливые конструкторы военной техники, как правило, не разбирались в общесистемных вопросах. Создаваемые военные системы зачастую оказывались между собой не согласованными и не отвечающими какой—либо разумной военной доктрине. Научно—исследовательские институты Министерства обороны, вместо выполнения своих основных задач по обоснованию системы вооружения и требований к образцам вооружения, выступали, с благословления военного руководства, в роли исполнителей разделов проектов военной техники, разрабатываемой ВПК. При обосновании требований к образцам вооружения зачастую характеристики противника подгонялись под возможности разрабатываемой системы, то есть обоснование требований подменялось обоснованием необходимости образца вооружения. Многочисленные войсковые части обеспечивали эксплуатацию систем, находящихся в различной стадии создания, в том числе в опытной, порой бессрочной эксплуатации, охраняли склады «в запас» изготовленных вооружения и боеприпасов, обеспечивали функционирование полигонов, на которых отрабатывались опытные образцы вооружения. Результаты совместных действий ВПК и Министерства обороны по строительству вооруженных сил привели к тому, что в армии к 80—90 годам скопились подлежащие впоследствии уничтожению тысячи танков, сотни ракет, различные боеприпасы, химическое оружие. Тупиковая ситуация сложилась с отработанным ядерным топливом — порядок утилизации или захоронения отходов заранее не был продуман. Большое число военнослужащих оказались занятыми эксплуатацией по существу не боевых систем. Вместе с тем, в одном из многочисленных интервью министра обороны генерала Грачева утверждалось, что одной из основных причин потерь армии во время боевых действий в Чечне являлось отсутствие современного оружия. Независимый от ВПК вклад армии в разбазаривание бюджетных ассигнований также значителен. В 60—70 годах число генералов намного превосходило действительные потребности армии. Количество лиц, числящихся в армии и не занимающихся боевой подготовкой, непрерывно росло. Военные училища и академии выпускали офицеров по нормам военного времени, а число вакантных должностей младших офицеров увеличивалось (18, 23). Политорганы были упразднены, но кадры политработников — в своей основе наиболее реакционная и активно сопротивляющаяся реформам часть армии — были сохранены. Оружия, розданного странам СНГ, хватило на все национальные конфликты — военное руководство страны фактически спонсировало конфликты в этих странах. Невосполнимый ущерб армии был нанесен действиями политического руководства, в том числе вводом войск в Афганистан, похожим на бегство выводом войск из стран восточной Европы, что способствовало росту коррупции в армии, бездарными боевыми действиями в Чечне, затянувшейся военной реформой. Все это так, однако, здесь рассматриваются особенности ВПК и, в частности, работы по созданию системы ПРО, где роль Министерства обороны была второстепенной и в какой—то степени даже сдерживающей.  6.8. Поощрение работы на ТАСС  Суть этого стиля — откровенная показуха, парадные доклады к праздникам. Это способствовало развитию атмосферы все разъедающей лжи, а порой приводило и к трагедии. Этот стиль получил аббревиатуру «ИБД» — имитация бурной деятельности.  6.9. Некоторые выводы  Пристальное внимание к отрицательным аспектам деятельности ВПК не означает отрицание существенных достижений этого комплекса в области военного строительства. Руководители ВПК обладали опытом выполнения поставленных задач в отведенное время. Очевидно, что в годы войны военная промышленность достойно решила задачу снабжения фронта оружием и боеприпасами. После окончания войны ВПК продолжал «набирать обороты», претендуя по—прежнему на львиную долю расходной части бюджета страны, не беспокоясь о перспективах экономики страны в целом. К выпуску серийной продукции добавились военные программы, сравнимые по затратам с программой поворота рек. Василь Быков пишет, что «города на долгие годы очутились под властью прожорливого вампира ВПК» (22). В послевоенный период у ВПК так же были и выдающиеся достижения. Но какой ценой! Военно—промышленный комплекс как монопольная система, поглощающая значительную долю расходной части бюджета, соревнуясь с США в безумной гонке вооружений, способствовал в существенной степени подрыву экономики страны. Соревнование нанесло урон и США, но относительно небольшой, так как за время войны экономика США только окрепла. Для СССР это соревнование было изначально губительным, поскольку главная задача после войны должна была заключаться в восстановлении разрушенного войной хозяйства и повышении уровня благосостояния граждан. Поэтому, прежде чем начать какую—либо дорогостоящую военную программу, необходимо было «семь раз отмерить». Если бы не были начаты необоснованные, а порой просто бессмысленные военные программы, ограничен разумными пределами выпуск серийного вооружения, отложены не первоочередные научные исследования, прекращена работа на ТАСС, изжита идеология затратной экономики, то вместе с главной стоящей перед страной после войны задачей можно было бы успешно выполнять научные исследования в перспективных направлениях и поддерживать военно-экономический потенциал страны на должном уровне. Например, после запуска первого спутника, полетов Гагарина и Титова были ли необходимы полеты Поповича, Николаева, Терешковой и пр. на однотипных кораблях? После убедительной демонстрации научного потенциала можно было бы заявить, что во имя решения главной послевоенной задачи — повышения благосостояния граждан — временно сокращается финансирование определенной части дорогостоящих космических программ. Подобное заявление было бы правильно понято как в стране, так и за границей и не причинило ущерба авторитету страны. Так же не сложно было понять, что создать эффективную систему ПРО на основе существующих технических решений невозможно, что ликвидация угрозы развязывания ракетно—ядерной войны, задача в первую очередь политическая и, освободившись от маниакальной идеи обороны Москвы любой ценой, прекратить зарывать средства в землю, создавая небоеспособные оборонительные системы. Но на здравые действия подобного рода руководство страны было не способно, а сложившийся класс номенклатуры, в том числе генералы ВПК, да и генералы МО в сокращении военных расходов были, мягко говоря, не заинтересованы. Точную оценку общего ущерба, причиненного стране безответственной деятельностью ведомств ВПК СССР, определить трудно. Подобные оценки содержатся во многих работах (10, 11, 14,1 5 и др.). Например, согласно (14) военные расходы СССР составляли третью часть валового национального продукта, причем две трети этой части — расходы на вооружение. В (15) военные расходы оцениваются в одну пятую часть ВНП. Для сравнения отмечается, что оборонные расходы ФРГ не превышали 3% ВНП, а в Японии эти расходы были законом ограничены величиной 1% ВНП. Во всяком случае, максимально допустимым пределом военных расходов в СССР можно, по мнению специалистов, считать одну десятую часть ВНП. Поскольку военные расходы превышали этот предел, то сколь-нибудь нормальное воспроизводство оказалось невозможным. Качественно ущерб от деятельности ВПК в послевоенные годы определяется как бедственным состоянием экономики страны в 80—е годы, так и уровнем отставания СССР от США по многим научным направлениям, в том числе, по которым СССР в 50—е годы был на передовых позициях. В частности, монополии ВПК, тратившие миллиарды и миллиарды бюджетных средств по существу в своих интересах, полностью ответственны за отставание СССР в области электроники и за последующий полный провал стран СНГ в конкуренции на рынке бытовой электроники. Обратить внимание на эти обстоятельства необходимо и потому, что в последнее время появляется все больше заявлений, в которых ВПК представляется этакой невинной жертвой неразумной перестройки. Эти заявления зашли так далеко, что при обсуждении бюджета в Госдуме нашлись депутаты, связавшие бездарные действия армии в Чечне с недостаточным финансированием ВПК (Интервью в «парламентской неделе» РТВ, 25.02.1995). Важный вывод из рассмотрения особенностей функционирования ВПК, в том числе истории развития системы А—35 и других систем стратегической обороны, заключается в следующем. Утверждения о необходимости сокращения расходов на оборону являются, в сущности, весьма поверхностными. Собственно на оборону тратилась только некоторая часть выделяемых для этой цели средств. Подобное характерно в равной мере, как для ведомств ВПК, так и для МО. Нужно прекратить бесконтрольное разбазаривание средств под флагом укрепления обороны, прекратить воспроизводство ВПК, как такового, то есть прекратить финансирование разработок военных систем, которые обороноспособность страны не повысят, покончить с практикой бездумного тиражирования выпускаемого вооружения, убрать ненужные дублирующие друг друга безответственные управленческие структуры. А сделать это возможно, если решения по всем вопросам военного строительства будет принимать облеченный необходимыми правами ответственный орган, составленный из действительно компетентных лиц и обязательно имеющих совесть, то есть, исключающих для себя даже возможность какого либо лоббирования. Основным исходным документом для решений, принимаемых таким органом, может быть утвержденная военная доктрина страны. Только после этого можно точно установить потребные для обороны средства и обеспечить целенаправленное их расходование. Представляется не лишним обратить внимание и на то, что к 90—м годам руководители промышленности страны, в том числе руководители ВПК, потеряли опыт целенаправленной организации выполнения важных государственных программ, но все отрицательные моменты, отмеченные в деятельности ВПК СССР, получили дальнейшее развитие, чему, в частности, способствует и исчезновение такого сдерживающего и устрашающего фактора, каким была угроза партийного взыскания.  7. Вместо заключения  Есть еще одно обстоятельство, имеющее прямое отношение к ВПК и не только ВПК, — это позиция научно—технической интеллигенции. Деятельность «прожорливого вампира» — ВПК СССР — в послевоенные годы, безусловно, в неоправданном и необоснованном объеме отвлекала средства бюджета от финансирования вначале восстановления экономики, затем переоснащения её новыми технологиями. Экономика страны оказалась подорванной ненасытным аппетитом монополий, в том числе и в решающей степени военно—промышленного комплекса. Благосостояние граждан страны оставалось на низком уровне. Понимала ли это научно—техническая интеллигенция ВПК и МО: научные сотрудники, конструкторы, технологи, руководители заводов, начальники различных управлений МО и ВПК? Очевидно, большинство понимало, но предпочитало в своих действиях руководствоваться своей системой приоритетов, где интересы общества были далеко не на первом месте. Мало что можно сказать нового о лицах в руководстве ВПК и в партийных структурах, обеспокоенных лишь собственной карьерой, готовых ради нее на любые авантюры, на любые бросовые траты, уверенных в своей безнаказанности. Уместно привести следующее высказывание Г.В. Кисунько относительно таких лиц: «Больно видеть, как безразличие к интересам народа и государства набирает силу, а потеря нравственности и некомпетентность ведут к разбазариванию наших богатств... Государство отвалило на исследования деньги, которые делят между собой гражданские и военные НИИ. Их руководители изначально обманывали страну, соблазняли выгодами по финансированию, расширению штатов, приобретению оборудования. Почему никто не остановит их?» (2). Может быть, еще уместнее замечание П. Короткевича: «Если ты забираешь у народа миллиарды и миллиарды под видом создания оборонного потенциала, а делаешь только то, что нужно тебе, для себя, организовываешь всю ядерную защиту, для того, чтобы только успеть залезть в бункер, то кто же эти люди? Обыкновенное ворье» (16). Так кто же их остановит, если даже талантливые, обладающие авторитетом, но не в меру честолюбивые Генеральные конструкторы предпочитали не затруднять себя заботами о будущем экономики страны, о благосостоянии граждан, а заниматься сиюминутными проблемами своей программы, своего проекта, в том числе обеспечением их необходимыми средствами? Их фактически устраивало отсутствие в стране единого научно-координационного органа, имеющего право обсуждать предлагаемые программы научных исследований и проекты сложных систем, определять приоритеты вложения средств и контролировать ход и результаты работ. Вместо этого Генеральные конструкторы апеллировали к политическому руководству страны или к аппаратчикам с доказательствами значимости своих предложений и необходимости выделения соответствующих ассигнований, чтобы потом распоряжаться ими бесконтрольно. Тем самым они способствовали созданию уверенности у лиц некомпетентных, а порой просто неграмотных в праве принимать решения по любым вопросам, быть арбитрами в научных спорах. Отсюда зависимость научно—технических решений от личных связей конструкторов с лицами из номенклатуры. Так формировались и решения по ПРО. Был во главе государства Н.С. Хрущев — прав был В.Н. Чаломей со своим «Тараном». Ушел Хрущев, Устинов остался — прав Г.В. Кисунько со своей глубокой модернизацией системы А—35, а тома по «Тарану» в печку. Аналогично шли и другие соперничества, например между С.П. Королевым и В.П. Глушко по лунной экспедиции. Некоторым из Генеральных такое положение нравилось, другие принимали как должное, во всяком случае, самокритикой себя никто, в том числе Г.В. Кисунько, справедливые слова которого приводились выше, особенно не затруднял. Возможно, для некоторых Берия все еще был в памяти. Но ведь после 20—го съезда, несмотря на смены «оттепелей» и «похолоданий», обстановка в стране была такой, что в части научных и технических решений можно было не бояться отстаивать свое мнение, если оно даже противоречило мнению влиятельного члена Политбюро, и для этого не надо было быть ни А. Сахаровым, ни М. Гефтером. Примером тому, история создания ПРО Москвы, в том числе отказ Минобороны выдать ТТЗ на создание системы А—35Т, не смотря на наличие двух Постановлений ЦК КПСС и СМ СССР, в которых была поставлена задача развертывания этой системы и выделены необходимые для этого средства. Такой же позиции признания высшего руководства страны и партноменклатуры в качестве арбитров при решении производственных вопросов придерживались и директора заводов ВПК, выбивая заказы под освоенную в производстве военную технику, ни мало не заботясь о том, нужна ли их продукция армии, а если нужна, то в каком количестве, и тем более не задумываясь, куда катиться экономика страны под бременем военных заказов. Подобной ориентации придерживалась многочисленная научно-техническая интеллигенция: научные работники, конструкторы, технологи. За редким исключением главным для них была забота о личном благополучии, личной карьере. Критика в курилках и заявление: «А что я могу сделать?» — достаточно типичная реакция на действительность. К тому же, среди научных работников многочисленных НИИ с раздутыми штатами было большое число лиц к научной работе не способных — для них было естественным «не возникать», держаться за престижную должность. Свою лепту в разбазаривании средств вносили журналисты, пропагандируя действительные и мнимые достижения ВПК, выступая порой в качестве лоббистов дорогостоящих научно—технических программ. В качестве примера можно привести анализ неудачи лунной экспедиции, сделанный в (20). В этой работе много верных мыслей, в том числе замечание о том, что «Не слишком ли высоко была поставлена планка? Не превосходила ли сложность задач, которые необходимо было решать в ходе лунной экспедиции, промышленный и технологический потенциал нашей экономики, именно тогда вступившей в затяжной период застоя?» И, отвечая на этот вопрос, автор пишет, что для успеха «грандиозных проектов» требовались не только «принципиально иной уровень технологии, но и другой экономический механизм, качественно новый подход к руководству наукой, промышленностью, страной». Да, все это верно, но написано тогда, когда лунная программа уже давно была закрыта. Ранее же журналисты, подогревая непомерные амбиции Генеральных, взахлеб писали о том, как американцев, прилетевших на Луну, встречают советские космонавты. Да и в цитируемой выше работе нет ни слова о том, что «в затяжной период застоя» экономика страны вступила именно с помощью неподъемных программ, в том числе, и лунной программы. Как выглядит научно—техническая элита, когда продолжает изображать из себя невольную жертву административно—командной системы. Тот же П. Короткевич, критикуя одни военные программы и лоббируя другие, «смело» (в 1991 году, после краха путча ГКПЧ! — до этого я о нем и его работах ничего не слышал) и уверено перекладывает всю вину за развал экономики страны на номенклатуру ЦК КПСС: «Мы привыкли ругать аппарат, но не они виновны. Они — профессионалы, в том числе из КГБ, МВД, ВПК, но над ними стоит номенклатура ЦК КПСС... каста, которая не знает и знать ничего не хочет, а только выполняет заказ того или иного руководителя, для которого командовать что баней, что театром, что Академией наук — одно и то же». Какая удобная позиция и ей без комментариев внимает Ю. Щекочихин (16). Ну как после этого не пожалеть бедных, обиженных «профессионалов» из КГБ, МВД, ВПК. Грустные рассуждения о научно—технической интеллигенции можно было бы отнести и ко всей интеллигенции СССР. Неужели следует смириться и принять, как должное замечание академика А. Яковлева: «Самое страшное, что все мы люмпены. По качеству и образу жизни, по отношению друг к другу, люмпены в труде, в политике, в духовной и материальной жизни, иначе и быть не может в обществе иждивенчества и паразитизма» (21).

Admin: Дроздов Н.Д.Из истории создания системы противоракетной обороны в СССР P.S.l. О новых публикациях по проблеме ПРО. Настоящие заметки были написаны в основном в 1994 году. Небольшие дополнения были сделаны в 1995 году в связи с появлением новых материалов — (1, 17, 18, 21, 22, 25, 26). После 1995 года публикации, относящиеся к проблематике ПРО, носили характер юбилейный — «мы обороняли страну» или рекламный — «Моину вызвать для того (чтоб только слышали его)» (например, 27). Однако в 1997 году появились две работы (28, 29), относительно которых считаю необходимым высказать свое мнение. В своей книге (29) Г.В. Кисунько рассказывает о своей работе в качестве руководителя одного из отделов КБ—1 при создании системы С—25, а затем в качестве Генерального конструктора системы ПРО. В книге подробно описывается создание и испытание экспериментальной системы «А» на Балхашском полигоне и менее подробно строительство системы А—35. Научно—исследовательская и опытно—конструкторская работа являются важным этапом разработки новых систем, и Генеральный конструктор, по—видимому, может гордиться результатами своей работы по созданию системы «А» — полигонного образца системы, способной перехватывать баллистические цели, а также вкладом системы «А» в информационное обеспечение ряда других исследований, в том числе по космической тематике (система «Сатурн»), и при испытаниях ядерного оружия (испытания серии «К»). Копирование структуры системы «А» при строительстве системы ПРО Москвы — системы А—35 — уже было серьезной ошибкой, но признать это Г.В. Кисунько, по—прежнему, не может. В книге также замалчивается эпопея с системой А—35Т: представление Генеральным конструктором Инженерной записки по глубокой модернизации системы А—35, а затем появлением с нарушением всех положений по разработке систем вооружения, видимо при поддержке Д.Ф. Устинова, двух Постановлений ЦК КПСС и СМ СССР о финансировании строительства трех комплексов А—35Т под Москвой, нет также описания результатов испытания комплекса «Аргунь» на полигоне. Вновь получается, будто бы никаких Постановлений по А—35Т и не было — «а был ли мальчик?» Но все же остался след от А—35Т, и Г.В. Кисунько пишет о том, что возможности измерительного комплекса «Аргунь» на полигоне в полной мере использованы не были. Но ведь этот измерительный комплекс не что иное, как полигонный образец радиолокатора РКЦ—35Т системы А—35Т. В книге дана обоснованная негативная оценка метровой локации, создаваемой в СПРН, загоризонтных РЛС, системы «Таран», СВЧ оружия, полигонной РЛС «Неман», системы «Даль», то есть еще и еще раз показывается, как преступно расходовались средства, выделяемые на оборону. Много внимания уделяет Г.В. Кисунько взаимоотношению руководителей различных рангов, от которых во многом зависело развитие систем ПВО, интригам, решениям, принимаемым в угоду отдельных лиц, служащим интересам отдельных группировок. Приведенные в книге детали этих взаимоотношений мне известны не были — в сущности, это еще одна черта, характеризующая функционирование ВПК с не лучшей стороны. В начале книги приведен случай клеветнического доноса на Г.В. Кисунько, направленного в адрес Сталина и переадресованного Берии — к счастью все окончилось относительно благополучно. В книге содержатся критические замечания и, порой весьма резкие, оценки деятельности конструкторов В.Д. Калмыкова (в последствии министра радиопромышленности), А.А. Расплетина, А.Л. Минца, А.Г. Басистова, П.Д. Плешакова (министра радиопрома после смерти В.Д. Калмыкова), заместителя министра радиопрома В.И. Маркова, зав. отделом ЦК КПСС И.Д. Сербина, руководства комиссии по ВП вопросам А.Н. Щукина и Л.И. Горшкова, заместителя министра обороны Н.Н. Алексеева и его помощника К.А. Трусова. Насколько я могу судить по ряду известных мне случаев, Г.В. Кисунько был зачастую прав. Тем более, если судить по содержанию книги, ему чаще приходилось воевать с закулисными интригами, а не по существу дела. Во всяком случае, могу отметить определенную терпимость Г.В. Кисунько к возражениям по научно—техническим вопросам, если он не считал, что это является отголосками закулисных интриг. Мне приходилось неоднократно выступать на совещаниях в присутствии Г.В. Кисунько против предлагаемых им технических решений, и это никак не отражалась на его отношении ко мне. И все же настораживает просто железная уверенность Г.В. Кисунько, что он всегда прав. Самокритичности у него часто не хватает, особенно, когда речь идет об оценках решений, принятых им на последних этапах создания системы А—35. Таким образом, содержание книги не дает оснований для какой либо корректировки изложенной выше истории развития системы ПРО Москвы. Мое отношение к Г.В. Кисунько не однозначно. После прочтения книги я по—прежнему с уважением отношусь к его увлеченности делом, работоспособности, смелости при принятии ответственных решений, наконец, незаурядному интеллекту, и в то же время не понимаю его неспособности самокритично оценить неудачные решения, принять разумные предложения «со стороны». Впрочем, не считаю себя вправе быть его судьей. В статье В. Литовкина (28) приведены примеры продолжающегося крайне неэкономного и неэффективного расходования средств, выделяемых на оборону. Примеры эти можно продолжить. За годы перестройки существенных сдвигов в организации обеспечения армии новым вооружением не произошло. Остановлюсь далее только на положениях статьи, относящихся к проблемам стратегической обороны. В статье констатируется, что, безусловно, необходимая интеграция Ракетных войск стратегического нападения, СПРН, ПРО, СККП по—прежнему остается задачей не разрешимой, встречающей сопротивление со стороны военного руководства. Утверждение А.Г. Басистова, что система А—135 «предназначена для защиты столицы и Московского промышленного района от широкомасштабного ракетно—ядерного удара», по—видимому, неверно. Насколько мне известно, с самого начала эта система предназначалась для обороны Москвы от ограниченного удара со стороны государств, обладающих относительно небольшим ракетно—ядерным арсеналом, а также от случайных и провокационных запусков БР. Однако в статье утверждается, что на противоракетах нет ядерных зарядов и для их подвоза и установки необходимо от 12 часов до двух— трех суток. В таком случае система А—135 задачи обороны не решает и в значительной мере действительно является дорогой игрушкой, «каждый год, как гигантский пылесос, вытягивающий из казны новые и новые миллиарды» (28). Статья (28) характеризует и определенную легковесность газетных публикаций. Как замечает сам автор, еще недавно он весьма восторженно высказывался о системе А—135 (5). Прошло время, появились новые «мнения», и автор увидел ту же систему по—другому. Говорить сегодня о все возрастающей угрозе ракетно—ядерного нападения, по—видимому, по меньшей мере не умно, но и разоружаться еще явно рано, к тому же ракетно—ядерное оружие продолжает расползаться по всему миру. По—прежнему весьма актуальной остается задача разработки военной доктрины, на основании которой можно было бы судить о том, кого в перспективе следует рассматривать как вероятного противника, какая армия нужна России, какое оружие, и в каком количестве необходимо создавать. Необходимо при этом иметь в виду, как проблемы локальных войн, так и стратегические проблемы обороны страны. Поскольку речь должна идти о достаточно длительных прогнозах, простых однозначных решений нет, но вполне реально базироваться на конечное число возможных вариантов развития событий. Не уверен, что военное руководство способно на такой подход. P.S. II. Естественно задать вопрос, зачем я все это написал? Три ответа. 1. Было противно читать ложь об успехах ВПК, о том, «как здорово мы обороняли Родину». 2. Теплилась надежда, что при строительстве вооруженных сил будут учтены допущенные ошибки, и ВПК научиться экономному использованию выделяемых средств — жалкая надежда. Появившиеся в июле 1997 года положения о предполагаемой реформе армии должно отразиться и на структуре военных заказов, и на работе ВПК. Однако сопротивление реформе будет весьма упорным и, безусловно, изощренным. Свежий пример. Можно ли считать появившееся объявление, что одна военная академия (г. Тверь) становится филиалом другой (г. Монино), сокращением числа военных учебных заведений. 3. Просто продать подороже эти свои заметки. Может быть, только это и осталось? Июль 1997 г. Литература 1. Голубев О.В., Каменский Ю.А., Минасян М.Г., Пупков Б.Д. Российская система противоракетной обороны (прошлое и настоящее, взгляд изнутри). М., 1994 г. 2. Григорий Кисунько. Деньги на оборону. Советская Россия, 05.08.1990 3. Григорий Кисунько. Миллиарды потраченные на чиновничьи амбиции. Известия, 03.01.1992 4. Г. Кисунько. «Беркута» не стало. Какие гуси теперь спасут Москву? Правда, 03.02.1993 5. В. Литовкин. Ракетная «сотня» под землей круглосуточно сторожит столицу (беседа с А.Г.Басистовым). Известия, 25.08.1993 6. Ю.В. Вотинцев. Неизвестные войска исчезнувшей страны. Правда, 10.12. 1992 7. Мы защищали страну от ядерного удара. Интервью Ю. Вотинцева Д. Лиханову. «Совершенно секретно». Октябрь, 1991 г. 8. Ю.В. Вотинцев. Неизвестные войска исчезнувшей сверхдержавы. Военно—исторический журнал, 1993 г., №№ 8, 9,10,11 9. Армия и перестройка. Библиотека Огонька. 1990 г. М. 1990 10. Г. Арбатов. Из недавнего прошлого. «Знамя». 1990 11. Игорь Бирман. Советские военные расходы. «Октябрь». 1991 12. А. Блинов. Дебаты вокруг системы ПРО. Известия. 07.08.1991 13. Сычев. Автор Российских инициатив остается инкогнито, а сами предложения по разоружению нуждаются в серьезных корректировках. Известия. 07.08.1991 14. Виктор Белкин. Масло дорого потому, что пушки дешевы. ЛГ. 30.04.1991 15. Виктор Белкин. Спустя 53 года после войны наша экономика испытывает военные перегрузки. Известия. 22.06.1994 16. Ю. Щекочихин, П. Короткевич. ВПК большевиков. ЛГ. 02.10.1991. 17. Тарасов. Америка может спать спокойно. Красноярскую РЛС растащили окончательно. Известия. 23.03.1995 18. В. Семенов. Интервью А. Жилину. Московские новости. 26.02 —05.03.1995 19. Ярослав Голованов. Куда мы летим. Известия. 12.12—14.12.1991 20. С. Лесков. Как мы слетали на луну. М. «Панорама» 1993 21. Яковлев. Можно ли очеловечить власть. Московские новости. 13—20.11.1994 22. Василь Быков. Горький вкус победы. АиФ. Апрель. 1995 23. В. Лопатин. Маневры генералов. Известия. 27.04.1995 24. Голубев Ю.А. Каменский, М.Г. Минасян, Б.Д.Пупков. Задачи управления и оценки эффективности в разработках отечественных систем ПРО. 1. Экспериментальный полигонный комплекс ПРО (система А). 2. Система ПРО г. Москвы (система А—35). «Техническая кибернетика». 1992.6.—1993.6. 25. Голубев О.В., Каменский Ю.А., Пупков Б.Д. Задачи управления и оценки эффективности в разработках отечественных систем ПРО. 3. Развитие системы ПРО г. Москва. Дальнейшее совершенствование систем ПРО. «Теория и системы управления. 1995. 26. Б. Бронштейн, Ю. Ларина. Бери панель, пошли домой. Мирное население потрошит военные объекты. Известия. 18.08.1995. Дополнительная литература 27. Легко ли сбить муху в космосе, или рассказ про ПРО, о которой никто ничего не знал. Рабочая трибуна. 27.12.1995 28. В. Литовкин. Деньги на реформу у армии есть. Известия. 11.03.1997 29. Григорий Кисунько. Секретная зона. Исповедь главного конструктора. М. 1997 P.S. III. В «Известиях» (23.02.1998) на первой полосе появилась статья В. Литовкина «Москва закрыла свой ядерный зонтик. Ее защита от атаки с неба хуже не стала». Относительно «хуже не стала», конечно, верно, но все же представилось полезным, написать В. Литовкину следующее. «По поводу Вашей статьи «Москва закрыла свой ядерный зонтик» возможны следующие замечания. Закрыть можно то, что было открыто, а ядерного зонтика просто не существовало. Система ПРО со спецзарядами на техбазах была не более чем дорогой игрушкой. Решить задачу перехвата одиночных БР, атакующих Москву в результате так называемых несанкционированных пусков, система не могла, а именно для этой цели она создавалась. Все это было ясно давно. К сожалению, большинство систем, предназначенных по замыслу для стратегической обороны, способствовали лишь процветанию ведомств ВПК. Согласно Вашему самокритичному заявлению, Вы действительно просто отслеживаете и комментируете «туманные намеки и заявления высокопоставленных генералов», добавлю к этому — генералов ВПК и МО. Это относится как к данной статье, так и к двум Вашим предыдущим статьям, также в «Известиях», по поводу системы ПРО Москвы. Причиной моего письма явилось не желание высказать замечания, а следующие соображения. Система А—135 как стратегическая система обороны перспективы, по-видимому, не имеет. Если все же будет принято решение сохранить ее для противоракетной обороны Москвы от налета 1—3—х баллистических ракет, то потребуется перейти к осколочным зарядам противоракет, что связано с дополнительными исследованиями, в частности проблемой нейтрализации встречных подрывов ядерных зарядов боеголовок БР. Эксплуатация системы А—135 обходится весьма дорого. Так или иначе, раньше или позже определенную часть объектов системы ПРО Москвы придется ликвидировать или консервировать. В системе А—135, как и в системе А—35М, много ценного оборудования, для дальнейшего рационального использования которого потребуются продуманные действия. Не исключено разворовывание оборудования. Очевидно, жаждущие поживы стервятники уже действуют. Обидно, если все вновь пойдет по схеме, имеющей место при ликвидации объектов Красноярской РЛС или при демонтаже некоторых объектов РВСН. Возможно, Вы сможете своевременно обратить внимание на необходимость предупредить очередной грабеж государственной собственности при предстоящей консервации или ликвидации отдельных объектов систем А—35 и А—135». К статье приложена схема размещения средств системы ПРО Москвы. Из рассмотрения этой схемы легко понять, кто являлся противником для разработчиков системы. В статье В. Литовкина содержится ссылка на заявление министра обороны России Игоря Сергеева: «Ядерного зонтика над Москвой уже нет, и не будет» и отмечается несогласованность в заявлениях руководства МО. Незадолго до заявления И. Сергеева главком Ракетных войск В. Яковлев заявил на пресс—конференции: «по системе ПРО сейчас ведутся небольшие доработки, и после модернизации — уже в ближайшие годы — она будет приведена в постоянную боевую готовность». Из этого, по—видимому, можно сделать вывод: «Еще не перевились генералы своей профессией не владеющие». Публикаций, касающихся военной реформы, в СМИ появляется в последние годы много. Для большинства из них характерно просто перечисление фактов без анализа причин появления той или иной ситуации, и без каких либо конструктивных предложений. Например, в интервью В. Анкора («Экспресс», 23.02.1998, # 7) содержатся верные замечания о работе ВПК, и в то же время, статья носит мозаичный характер — состоит из перечисления известных автору фактов различной значимости: от критики Сталина, начертавшего систему ПВО (точнее ПСО) Москвы, до обиды за беспартийную летчицу Соловьеву, которую оттеснила от полета в космос ткачиха Терешкова на том основании, что она, Терешкова, член парткома. К проблемам коллективной защиты от ракетно—ядерного шантажа средства массовой информации обращаются в последнее время регулярно. Для примера приведем выдержки из двух публикаций одного из номеров «Известий» (от 04.06.1998, № 107). По поводу испытаний ядерного оружия в Индии и Пакистане в подборке «Точка зрения «Известий» в заметке «Нам нужна коллективная противоракетная оборона»: «...ведущие ядерные державы должны предложить им гарантии безопасности. Они могут состоять как из военно—политических обязательств, так и совместной разработки глобальной противоракетной обороны (ПРО) под эгидой ООН. В условиях угрозы расползания ядерных технологий, которые могут попасть в руки безответственных режимов и международных террористических организаций, это в интересах всех. Даже Соединенных Штатов. Единая система ПРО станет главным инструментом сохранения мира». По поводу финансового кризиса в России статья Е. Васильчука заканчивается следующим: «Симптомы нового ядерно—политического противостояния в «третьем мире» создают для США и России зоны совместной ответственности, посягнуть на которые пока не рискуют даже самые амбициозные отечественные политики и западные финансисты». Хорошо что, хотя и с запозданием лет на 30—40, появляется понимание опасности расползания ядерного оружия. В приведенных выдержках из статей не понятны два положения. Как следует понимать: «Даже Соединенных Штатов»? На чем основывается уверенность, что единая система ПРО станет главным инструментом мира? Какая система ПРО имеется в виду? Систему защиты от ракетно—ядерного шантажа необходимо еще разработать. Не исключено, что активные средства ПРО будут важным элементом такой системы. Сегодня реальным вкладом в подобную систему могут стать совместные работы США, России и ряда других стран над созданием новой орбитальной станции — для противодействия ядерному шантажу потребуется система информационных средств. 01 июня 1998 г.

Admin: Архив Укрепляя обороноспособность страныНе успели отгреметь победные залпы в мае 1945 года, как началась «холодная война», гонка вооружений, которую развернули капиталистические державы, недовольные переделом мира в результате Второй мировой войны, в борьбе за мировое господство. □ □ Красногорск. Мемориал воинам ракетно—космической обороны. Принятие присяги. Лето 2010 года. Фото из архива «Красногорских вестей» □ В нашей стране возникла необходимость в создании оружия нового поколения и средств его доставки. Необходимо было осваивать космос — в военных целях и в очень сжатые сроки. Требовалось создать беспилотные космические аппараты, пилотируемый космос, системы контроля космического пространства, средства борьбы в космосе и средства защиты от ударов из космоса. Первая значимая всемирная победа нашей страны в космическом соревновании — запуск в 1957 году искусственного спутника земли, 12 апреля 1961 года первый в истории человечества полет в космос, который осуществил Юрий Гагарин, сделал далекий космос ближе. Эти научные достижения прославили нашу Родину. Дальнейшее развитие отечественной космонавтики содействовало укреплению обороноспособности и народного хозяйства. Появились системы связи и телевещания, космические средства навигации, поиска и спасения людей и объектов, стало возможным давать долгосрочный прогноз погоды, проводить оценку состояния природной среды и ресурсов земли и др. Однако конец 50—х — начало 60—х годов ХХ века характеризовались дальнейшим наращиванием ядерного потенциала стратегических наступательных сил США, ростом агрессивных устремлений блока НАТО. США планировали перспективное оружие космического базирования, милитаризацию космоса. Ответом правительства СССР стало создание надежной ракетно—космической обороны (РКО). Для решения этой стратегической задачи 01 июня 1963 года было создано Управление РТЦ—154 с местом дислокации в Красногорске Московской области. С этого момента военнослужащие, инженерный состав Управления совместно с военно—промышленным комплексом страны приступил к организации работ на создаваемых комплексах противокосмической обороны, системы контроля космического пространства и предупреждения о ракетном нападении. По мере появления новых задач название Управления и его организационно—штатная структура приводились в соответствие с ними: с 1970 года — Управление систем противокосмической и противоракетной обороны, с 1980 года — Управление по вводу систем предупреждения о ракетном нападении, противоракетной и противокосмической обороны (ПРН, ПРО, ПКО), с 1997 года — Управление по вводу систем ракетно—космической обороны, с 2010 года — Управление по вводу новых систем и комплексов Космических войск. Рассказывает советник главы Красногорского муниципального района, бывший командир войсковой части 73570 (Управление по вводу систем ракетно—космической обороны) С. Гусев. □ Создание системы противокосмической обороны □ В 1960—70—е годы в США были созданы и успешно функционировали космические системы военного назначения, способные обнаруживать старты баллистических ракет, фиксировать ядерные взрывы, выполнять функции разведки, связи, навигационного, топографического и метеорологического обеспечения. В СССР создан комплекс противокосмической обороны (ПКО) — истребитель спутников (ИС), способный определить степень опасности вражеского космического аппарата (КА), выдать целеуказания средствам перехвата, навести на цель КА—перехватчик. В 1968 году все работы по увязке разрабатываемого комплекса ПКО в автоматизированную систему были завершены. Созданы радиолокационные узлы обнаружения спутников. 01 ноября 1968 года впервые в мире был осуществлен перехват спутника-мишени спутником—истребителем. В 1970 году осуществлен перехват КА—мишени по целеуказаниям с центра контроля космического пространства (ЦККП). В 1978 году комплекс ПКО — истребитель спутников — был принят на вооружение, а в феврале 1979 года комплекс выведен из состава Управления и поставлен на боевое дежурство. С 1985 года создается авиационно—ракетный комплекс доорбитального перехвата «Контакт». В течение 1989—1990 годов были созданы основные элементы комплекса, проведены предварительные испытания и достигнута полная готовность к натурным испытаниям. Однако руководство страны приняло решение об одностороннем моратории по проведению испытаний средств ПКО. В апреле 1993 года указом президента Б. Ельцина комплекс ПКО был снят с эксплуатации. □ Космическая система обнаружения □ В 1971 году Управлению была поставлена задача по организации и проведению работ по созданию космической системы обнаружения стартов ракет с территорий суши противника. В период с 1971 по 1978 год была создана система «УС—К», включавшая командный пункт, четыре поста радиолокационной станции и ракетно—космический комплекс с космическими аппаратами (КА). В январе 1979 года система «УС—К» принята на вооружение, а в марте передана в объединение РКО. Космическая система по контролю стартов баллистических ракет УС—КМО, в том числе и с акваторий морей и океанов, создавалась в три этапа. В 1996 и 2002 годах приняты в эксплуатацию радиотехнические узлы космической системы (РТУ КС), работы по третьему этапу УС—КМО ведутся и сегодня. □ Наземные радиолокационные станции □ В 1962 году вышли постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О создании средств предупреждения о ракетном нападении, системы обнаружения и целеуказания системы ИС…». С 1963 по 1968 год создавались радиотехнические узлы в городах Мурманск и Скрунда (Латвия). В составе Управления с 1966 года в подмосковном Солнечногорске формируется командный пункт системы предупреждения о ракетном нападении, которая сегодня выполняет задачи боевого дежурства (СПРН). В апреле 1967 года была сформирована радиотехническая дивизия раннего предупреждения, которая через год, в августе, была исключена из состава Управления и подчинена объединению РКО. В том же 1967 году руководством страны принимается решение о создании СПРН не с двух, а со всех ракетоопасных направлений. Для этой цели с 1972 по 2009 год создаются средства более десяти отдельных радиотехнических узлов (ОРТУ). □ Система контроля космического пространства □ В процессе разработки комплекса ПКО «ИС» специалисты пришли к пониманию необходимости создания системы контроля космического пространства (СККП), находящейся сегодня на боевом дежурстве, обеспечивающей непрерывный поиск и обнаружение КА, установление их класса, принадлежности, степени угрозы, обеспечение выдачи целеуказаний средствам перехвата. Вся информация должна быть в центре контроля космического пространства (ЦККП), который работает в автоматическом режиме, получая информацию от различных средств. С 1966 по 1970 год Управлением были проведены работы по вводу первой очереди ЦККП. В 1970 году ЦККП был выведен из состава Управления и поставлен на боевое дежурство. Источниками информации для ЦККП являются ОРТУ СПРН, средства противоракетной обороны (ПРО). Для распознавания КА созданы в 1988 году оптикоэлектронный комплекс «Окно» в г. Нурек (Таджикистан) и радиолокационный комплекс «Крона» в станице Зеленчукская (карачаево—Черкесская Республика). В 2003 году комплекс радиотехнического контроля «Момент» в подмосковном Ногинске поставлен на опытно—боевое дежурство. Работы по созданию комплекса «Окно» проведены совместно с ФНПЦ ОАО «Красногорский завод им. С.А. Зверева». В комплексе заложен огромный интеллектуальный труд конструкторов, инженеров, рабочих, руководства предприятия. □ Противоракетная оборона □ В 1975 году в связи с появлением в США межконтинентальных баллистических ракет (МБР) с разделяющимися боевыми частями и средствами преодоления ПРО, Управлению было поручено создание объектов для размещения всех средств модернизированной системы ПРО, которая сегодня выполняет задачи боевого дежурства. Это секторная радиолокационная станция (РЛС) «Дунай» и многофункциональная РЛС «Дон—2Н», обеспечивающие обнаружение, сопровождение целей и наведение на них противоракет. Созданы были командный пункт, шахтные пусковые установки, противоракеты дальнего и ближнего перехвата, системы передачи данных. С 1976 по 1978 год опытный образец сокращенного состава новой системы ПРО прошел испытания на Балхашском полигоне. С 1979 по 1988 год Управлением введены в строй командный пункт ПРО и ОРТУ МРЛС «Дон—2Н». В течение 1983—1986 годов были созданы 4 стартовые позиции противоракет ближнего перехвата, в том числе одна в Красногорском районе. □ Лабораторно—испытательная база □ Войсковая часть 03353 создана в 1973 году для испытания вооружения систем РКО с помощью специализированной испытательной моделирующей базы. Основным методом испытания указанных систем и в первую очередь боевых программ стало математическое моделирование их боевого функционирования в различных условиях ракетно-космической и радиоэлектронной обстановки. Испытательный центр позволял оценить боевую эффективность систем ПРН, ПРО, ККП в целом или отдельных их узлов после ввода новых узлов в систему, их доработок, модернизации без снятия узлов и систем с боевого дежурства. □ Загоризонтный метод радиолокации □ С 1972 по 1982 год на Украине и в районе города Комсомольск—на—Амуре были созданы две РЛС загоризонтного обнаружения (ЗГО) стартов МБР. В 1986 году после модернизации РЛС ЗГО планировалось предъявить на госиспытания. Авария на Чернобыльской АЭС разрушила эти планы. В начале 1990—х годов пожар на узле в Комсомольске—на—Амуре привел к прекращению его функционирования. Положительные результаты, достигнутые при создании РЛС ЗГО системы «Дуга-2», позволяют сделать вывод о возможности качественного обнаружения МБР, аэродинамических и воздушных целей загоризонтным методом радиолокации. Это далеко не полный перечень систем, комплексов и объектов, которыми занималось Управление на протяжении почти полувековой истории. Создано более 60 объектов для войск ПВО и РКО, 9 объектов в интересах других видов и родов войск, сформировано более 80 воинских частей. Все работы проводились в тесном взаимодействии с министерствами, ведомствами, НИИ, военными строителями. Изложенные сухие факты — это труд руководителей, сотен тысяч людей, генералов и рядовых, военных и гражданских, инженеров и монтажников, это судьбы, противостояния, доказательства, поражения и победы. Благодаря этим людям мы имеем стратегические системы обороны и контроля. □ Люди — наша гордость □ На протяжении 47 лет уникальное Управление возглавляли опытные офицеры. Создавал Управление и руководил им с 1963 по 1984 год почетный гражданин Красногорского района, Герой Социалистического Труда, генерал—лейтенант Михаил Маркович Коломиец, ныне ушедший из жизни. Заложенные им традиции продолжили начальники Управлений: генерал—лейтенант Кузиков Валентин Иванович, генерал—майор Иванов Виктор Александрович, полковник Мамонов Александр Петрович, полковник Гусев Сергей Николаевич. В настоящее время начальником управления является полковник Бинун Леонид Владимирович. Многие офицеры, выйдя в запас, плодотворно трудились и трудятся на руководящих должностях в местных органах власти, на предприятиях и в учреждениях района. Начальник штаба управления, почетный гражданин Красногорского района генерал—майор Попкович Роман Семенович полученный опыт военной службы применил в организации деятельности местной власти в нелегкие 90—е годы ХХ века, будучи главой администрации Красногорского района, депутатом Государственной думы, председателем Комитета по обороне Госдумы. Начальник Управления генерал—майор Иванов Виктор Александрович работает в ФНПЦ ОАО КМЗ помощником генерального директора. Командир войсковой части 03353 полковник Хаткевич Николай Тимофеевич, уволившись в запас, был заместителем главы администрации Красногорского района, а сегодня он председатель Совета депутатов городского поселения Красногорск. Жители района помнят и уважают ратный труд создателей систем ракетно—космической обороны. В Красногорске в военном городке Павшино создан мемориал памяти воинам ракетно—космической обороны, у которого молодые солдаты присягают на верность Родине, здесь проводятся торжественные мероприятия города и Управления. Пишутся новые страницы истории, вводятся в строй РЛС высокой заводской готовности. Личный состав войсковой части 73570 сегодня способен выполнять поставленные боевые задачи. В числе профессионалов высокого уровня полковники А.Синельщиков, И.Шопов, О.Батищев, М.Кушниренко, подполковники Д.Бардин, Ш.Юсупов, С.Волков. Сегодняшнее поколение благодарит ветеранов Управления С.Сандригайло, И.Фабрикова, С.Курячева, Б.Ворону, В.Рожкова, Ю.Седлецкого, В.Шатаева, В.Бородачева и многих-многих других за прочный фундамент, заложенный в основание создания систем ракетно-космической обороны страны. Современная космонавтика, системы ракетно—космической обороны страны, успешно решая задачи сегодняшнего дня, одновременно создают научно—технический потенциал для дальнейшего освоения космоса и совершенствования стратегических систем контроля космоса, средств борьбы в космосе и от ударов из космоса. Красногорские вести, 12 апреля 2011 года, № 38 (3080)

Admin: СККП: начало пути (1—1)Управление соединения ККПФормирование управления соединения ККП, его роль в организации выполнения поставленных задач □ Конец 80—х годов прошлого столетия характеризуется усилением активности в космосе. На орбиты было выведено большое количество качественно новых космических средств для решения военных задач глобального масштаба. По мнению американских военных руководителей, национальная безопасность является главной целью космической политики. «Несмотря на окончание «холодной войны» наша национальная безопасность будет по—прежнему зависеть от эффективности космических систем» (К. Пауэлл). Космические системы нашли непосредственное применение при обеспечении боевых действий сухопутных войск, военно—воздушных сил и военно—морского флота во время локальных войн в районе Персидского залива и Югославии. Изменение военно—политической обстановки в мире, возросшая роль космических средств обусловили необходимость качественно изменить подходы к контролю космического пространства, к использованию информации от средств наблюдения. Особую озабоченность вызывали следующие проблемы. 1. Стремление иностранных государств более широко использовать геостационарную область космического пространства для решения многих военных и иных задач и, как следствие, увеличение усилий по росту объема и качества информации о космических аппаратах, размещенных в этой области. 2. Увеличение числа запусков космических аппаратов, разрушение целого ряда космических объектов привело к тому, что на орбитах оказалось большое количество фрагментов, которые стали представлять угрозу для действующих КА и пилотируемых космических кораблей. В терминологии появилось новое понятие - «космический мусор». Вот как характеризуют это явление ученые Астросовета АН РФ: «Эволюция «мусорного» окружения Земли не может быть точно предсказана из—за постоянно растущего числа пользователей (включая коммерческие запуски), появления новых технологий запусков малых спутников и «созвездий» коммуникационных спутников (типа «Иридиум»), наконец, неопределенности будущих взрывов и столкновений всех этих объектов на орбитах. Число и размеры фрагментов, возникающих в результате столкновения двух объектов, зависят от разных факторов: массы сталкивающихся объектов, их скорости и прочих». Вначале эта проблема волновала наши умы чисто теоретически. Однако в 1996 году произошло событие, которое заставило по—иному взглянуть на проблему контроля за космическим мусором. «24 июля 1996 г. на высоте примерно 660 км произошло первое столкновение французского спутника CERISE, запущенного в июле 1995 г. на солнечно—синхронную орбиту, с наблюдаемым фрагментом третьей ступени французской же ракеты «Ариан», вышедшей на орбиту в 1986 г. Относительная скорость во время столкновения была около 15 км/с, или около 50 000 км/ч. Впервые — через 39 лет с начала космической деятельности человека — проблема столкновений в космосе перестала быть абстрактной». В результате проведенных исследований было установлено: «Загрязненность околоземного космоса растет с увеличением мощи используемых для запуска ракет. Взрывы вторых ступеней семи ракет «Дельта» (из—за наличия остатков топлива и сложившихся условий перегрева) добавили более 1300 наблюдаемых и каталогизированных фрагментов. Та же причина приводила к взрывам в 90—х годах верхних ступеней ракет «Титан», «Космос», «Протон», «Зенит», «Рокот», «Пегас». Спутники, находящиеся на геостационарной орбите, особенно подвержены бомбардировке со стороны естественных небесных объектов». В связи с этим первостепенное значение приобретает задача информационного обеспечения безопасности полетов отечественных космических аппаратов, в первую очередь пилотируемых. 3. Оценивая военно—политическую обстановку и ее влияние на разработку вооружения РКО, заместитель начальника Управления вооружения Министерства обороны доктор технических наук А.А. Рахманов, выступая 27 февраля 2003 г. на юбилейной научно—практической конференции ОАО МАК «Вымпел», сказал: «Сегодня многое изменилось, на передний план вышли задачи борьбы с международным терроризмом, подготовки к ведению вооруженной борьбы в локальных войнах в условиях применения управляемых систем оружия, крылатых ракет и другого высокоточного оружия. При этом угроза применения ракетно-ядерного оружия не снимается, важной составляющей в военных конфликтах стало применение обычного, но высокоэффективного (управляемого и высокоточного) оружия. Прежняя философия вооруженной борьбы в современных условиях претерпела существенные изменения. Комплексные исследования, направленные на переосмысление задач отдельных систем РКО и системы РКО в целом, хотя и проводились, но в недостаточных объемах и не были широко развернуты. Внимание к РКО ослабло. Финансирование в значительной части уменьшилось. В настоящее время доля заказов на ПВО и ВКО в целом составляет 5—7 процентов государственного оборонного заказ. В последнее время финансирование заказов на РКО увеличилось (в 2003 г.), однако далеко не покрывает необходимых потребностей, тем не менее, задача создания полновесной концепции РКО и на ее основе концепций ПРИ, ККП и ПРО стоит очень остро». Поток информации в ЦККП достиг нескольких десятков тысяч измерений в сутки. В несколько раз возросла точность определения орбит космических объектов по времени. Возможности ЦККП по сопровождению космических объектов к концу 80—х годов прошлого столетия по сравнению с 1970 годом увеличились почти в 20 раз по количеству сопровождаемых КО. Стало возможным обнаруживать космические объекты на высотах до 40000 км. К началу 1990—х гг. стало совершенно ясно, что система контроля требует своего организационного оформления. У ЦККП, составлявшего в то время костяк СККП, не было ни сил, ни возможностей управлять такой разноплановой системой, с расположением собственных средств на огромном пространстве территории страны. Возникла необходимость формирования специального соединения. При обосновании необходимости формирования соединения учитывалось также все возрастающее значение освоения космического пространства не только в военном, но и народнохозяйственном отношении. «Еще в конце 1987 года я доложил Главкому наши соображения о целесообразности сформировать соединение контроля космического пространства на базе войсковых частей, входящих в состав ЦККП, комплекса «ИС—М» и находившихся в стадии завершения создания специализированных средств радиооптического комплекса распознавания космических объектов «Крона» в г. Зеленчуке и оптико—электронной станции обнаружения стационарных космических объектов «Окно» в районе г. Нурек (Таджикской ССР). Главком поддержал эту идею и вышел с ходатайством в Генеральный штаб, где согласились с нашим предложением, и директивой ГШ ВС СССР от 17 июня 1988 года был утвержден штат управления и штаба корпуса ККП» (генерал—полковник авиации В.М. Красковский). Система контроля космического пространства служит для информационного обеспечения космической деятельности государства и противодействия средствам космической разведки вероятных противников, оценки опасности космической обстановки и доведения информации до потребителей. До 1988 г. СККП включала в себя: Центр контроля космического пространства (ЦККП вел каталог космических объектов и космических систем, производил обработку, объединение траекторных и не траекторных данных от различных информационных источников в интересах определения точных параметров движения и распознавания космических объектов и систем); радиолокационные, радиотехнические, оптические средства обнаружения и распознавания низкоорбитальных, высокоорбитальных и геостационарных космических объектов. Большой личный вклад в формирование соединения системы контроля космического пространства и его развития внесли офицеры управления соединения. Среди них: С.М. Аверкин, А.А. Алексеев, А.В. Алексеев, Н.Н. Богомаз, Ю.В. Бурцев, А.В. Воинов, И.А. Василенко, М.М. Герциков, Б.Г. Гомзиков, В.И. Даушев, В.Г. Доброрез, В.И. Дробот, А.А. Дубов, А.П. Зайцев, С.М. Квашнин, В.И. Ковалюк, Г.А. Ковш. С.Н. Колесников, В.А. Крутяков, Н.В. Кузьмин, В.Д. Купин, А.А. Манасян, Е.А. Маняхин, С.С. Мартынов, В.В. Мешков, В.А. Минаев, М.М. Морозов, Н.П. Морозов, А.В. Никольский, В.В. Никольский, А.В. Новиков. Н.А. Петров, В.Н. Петровский, В.Н. Пронякин, В.И. Пугин, Ю.С. Рубцов, А.А. Соколов, И.В. Хлебников, Э.Н. Хорьков, В.Г. Чешко, В.Н. Царьков, А.Д. Шиманский, Я.С. Яромола и многие другие. Много сил отдали делу укомплектования соединения личным составом М.М. Креузов и В.Н. Малышев. Однако при формировании частей соединения были допущены, на наш взгляд, некоторые просчеты. Расчленение ЦККП на три части (узел связи, информационно—аналитический пункт и собственно ЦККП) несколько децентрализовало управление. Процессы анализа и оценки космической обстановки, обнаружения, сопровождения и распознавания КО, ведения ГККО и другие задачи оказались оторванными от работы вычислительного и других элементов аппаратурного комплекса. Если раньше начальник ЦККП отвечал полностью за выполнение боевой задачи и поддержание аппаратурного комплекса в постоянной боевой готовности, то теперь за то же самое отвечали три разных начальника. Это не способствовало динамическому развитию ЦККП как такового. В это время на первый план вышло тесное взаимодействие между ЦККП и ИнАПом, которые во время ведения боевой работы представляют фактически единое целое (в 2005 году узел связи прекратил свое существование как отдельная часть и был снова включен в состав ЦККП). Эффективность такого взаимодействия сейчас в какой—то мере зависит от личностных отношений командования этих частей, их взаимопонимания, умения оказать друг другу необходимую помощь в решении поставленных боевых задач. К сожалению, на практике это не всегда получалось. Следует отметить, что становление соединения контроля космического пространства проходило в очень сложной внутренней обстановке в стране. Наметилась тенденция резкого сокращения численности Вооруженных Сил СССР, а затем и Российской Федерации. Во главе страны встали люди, которые следовали курсу снижения мощи нашей армии, не препятствовали развитию в стране антиармейских настроений. Вспоминает бывший Командующий Войсками РКО генерал—полковник В.М. Красковский: «Впервые в войне успешно применялись космические силы в качестве информационно—разведывательных систем. Казалось бы, руководство страной и Вооруженными силами сделает вывод о приоритетности развития космических средств и систем ПВО страны. К сожалению, мы станем свидетелями, как в ходе государственного переустройства основательно будет подорвана обороноспособность государства». Это в полной мере коснулось соединения ККП и частей, составляющих его костяк. 1990—е годы стали годами снижения эффективности контроля космического пространства. В то же время мы стали свидетелями, как США и их союзники наращивали свои возможности по использованию космического пространства для решения своей стратегической задачи добиться глобального превосходства в космосе. В этом неоценимую помощь им оказывало российское руководство во главе с Б.Н. Ельциным, безответственные заявления которого нанесли огромный вред нашей армии, частью которой было наше соединение. Произошло резкое сокращение группировки радиолокационных средств: взорвана РЛС в Латвии, прекращен монтаж Красноярской РЛС, заморожено строительство новой станции в Мукачево. Кроме этого, на снижение качества работ по контролю космического пространства повлияло: обострение обстановки вокруг РЛС в Азербайджане, снижение потока информации от РЛС Севастополя: пожары на РЛС в Печоре и в корпусе ПРО. При решении вопросов зачастую брали вверх местнические настроения региональных руководителей. Вспоминает генерал—полковник В. М. Красковский: «В Вооруженных силах жизнь шла по инерции, без ясного понимания задач сегодняшнего дня и на перспективу. Создавалось впечатление запутанности в государстве и в армии, и, самое неприятное, что никто не знает, как выйти из заколдованного круга неразберихи. Замирали стройки объектов наших войск, нарастал некомплект личного состава, сбавляли темпы производства предприятий оборонной промышленности, ослабевали и вовсе рвались связи с союзными республиками, разваливалось народное хозяйство, растаскивалось богатство страны, слабела власть, росла преступность, наращивалась армия безработных, поднимал голову криминал». Однако и в это непростое время усилия промышленности и командования соединения направлялись на укрепление (насколько это было возможно) системы контроля космического пространства. Серьезным испытаниям подверглась и наземная сеть оптических средств, численный состав которой сократился почти в три раза. Основная причина этого - несвоевременное и недостаточное финансирование. Накопленный богатый опыт работы пунктов наблюдения НСОС практически используется крайне незначительно. Резко упала оперативность получения информации, из-за чего точность определения положения геостационарных ИСЗ несколько снизилась. Существовавшие ранее два канала телетайпной связи в настоящее время не функционируют. Причина была старая - нет денег на оплату каналов связи. В результате информация от средств НСОС шла окольными путями через отдельных частных лиц. Такое положение дел наносило огромный вред контролю геостационарной области космического пространства. Даже ввод встрой комплекса «Окно» не решил полностью всех проблем контроля геостационарной области космического пространства, ибо две трети этой области оставалось вне нашего контроля, а с учетом зоны сохранившихся средств НСОС — примерно половина ее. Здесь сказывается также и старое заблуждение, заключавшееся в том, что отдельные руководители военного ведомства считали, что вводимое в строй ОЭС «Окно» сможет полностью обеспечить контроль геостационарной области космического пространства. Это справедливо лишь в том случае, если будет развернуто, как минимум еще 2 комплекса «Окно», разнесенные относительно друг друга на 10—12 тысяч километров. В настоящее время истина лежит совершенно в другой плоскости: только совместное использование информации от ОЭС «Окно» и средств НСОС может в какой—то мере решить эти проблемы. При этом необходимо учитывать тот огромный научный и практический потенциалы, которые имеются в обсерваториях и научных учреждениях, которые составляют костяк НСОС. Серьезной проблемой стало ухудшение материального положения личного состава соединения (в основном офицеров и прапорщиков). Оно было настолько бедственно, что даже офицеры в звании подполковника, не говоря уже о младших офицерах, не в состоянии были прокормить свои семьи, что вынуждало их искать дополнительные источники заработка на стороне. Люди месяцами не получали денежное содержание, большое число семей жило в общежитии, не имея собственной квартиры. Люди стали стесняться своей принадлежности к Вооруженным силам, особенно после известных трагических событий осени 1993 г. При первой возможности грамотные в техническом отношении, имеющие богатый опыт несения боевой службы по контролю космического пространства офицеры, в основном инженерно—технический состав, стали покидать армию, не выслужив положенный срок пребывания в ней. Если раньше передовой опыт работы передавался от старшего поколения молодому поколению, соблюдалась преемственность, то теперь эти традиции оказались практически невостребованными. Резкое сокращение численности сотрудников ОАО МАК «Вымпел», связанное с тем, что беды страны наиболее стали ощутимы в научных и производственных объединениях ВПК, когда зарплата не выплачивалась годами, привело к тому, что качественно поддерживать алгоритмическую систему в надлежащем состоянии стало некому. Вместо конструктивной работы по наращиванию возможностей ЦККП применялся широко известный метод «латания дыр». Приток молодых. перспективных кадров практически прекратился. Вот как об этой проблеме пишет Генеральный конструктор ОАО МАК «Вымпел» А. В. Меньшиков: «Одной из центральных проблем является проблема кадров. Капитализма мы не построили, но рынок труда есть. Мы не можем платить нашим сотрудникам зарплату, соответствующую их квалификации, что приводит к вымыванию, в первую очередь, наиболее одаренных молодых сотрудников. Выпускники нашей базовой кафедры в МФТИ в коммерческих структурах получают зарплату в 2—3 раза больше, чем мы можем предложить. Большую озабоченность вызывает отсутствие квалифицированных тематиков по средствам систем. Мал резерв специалистов, способных выполнять функции главных конструкторов и их заместителей». Обнадеживает то, что в последние годы правительство стало больше уделять внимания войскам РКО. Они были выведены из состава РВСН и переданы вновь сформированным Космическим войскам. Это, несомненно, сыграло свою положительную созидательную роль. ЦККП и ИнАП фактически являются мозговым центром понимания процессов, происходящих в космосе, не только соединений ККП, но и Космических войск в целом. К сожалению, об этом начинают вспоминать только тогда, когда терпит бедствие какой—либо отечественный аппарат, когда никто, кроме соединения ККП, не может ничего сказать, где этот аппарат, как он ведет себя на орбите. Примеров этому в истории ЦККП было предостаточно, о многих из них уже рассказано. СККП является составной частью РКО и основной системой их информационного обеспечения. Об этом свидетельствует и высказывание генерал—майора В.Старухина: «Для ведения информационно—разведывательных действий в космическом пространстве — средства системы контроля космического пространства. Поэтому, оставив в стороне звонкие и не всем понятные фразы «воздушно—космическая оборона», «средства воздушно-космического нападения», перейдя в практическую плоскость деятельности, мы оказываемся перед проблемой соответствия находящихся на вооружении комплексов и систем современному уровню противников, им противостоящих. Иными словами, вопрос в модернизации шлющихся средств вооруженной борьбы и создании образцов с улучшенными тактико-техническими характеристиками». Возглавил соединение полковник А.И. Суслов (1988—1992), затем им командовали генерал—майоры Г.А. Добров (1992—1998), В.В. Деркач (1998—2001), С.А. Лобов (2001—2003) и О.П. Фролов (2003—2007) и В.Н. Ляпоров (с 2007г. — по настоящее время). Первым начальником штаба соединения стал полковник А.П. Зайцев. После него штаб возглавляли полковники М.М. Дорощук, Е.А. Маняхин, А.Д. Шиманский и В.П. Морозов Во главе политического отдела соединения был поставлен полковник Эдуард Николаевич Хорьков. Всю свою жизнь он посвятил идеологическому воспитанию личного состава, прошел путь от командира радиовзвода до начальника политотдела соединения контроля космического пространства. Окончил с отличием Военно—политическую академию, участвовал в афганской войне (был награжден орденом Красной Звезды), избирался делегатом XXVII съезда КПСС, неоднократно избирался членом ЦК компартии союзной республики. Второй свой орден Э.Н. Хорьков получил в 1988 г., будучи уже начальником политотдела. Воспитательную работу он строил согласно непреклонному убеждению: «Активная роль в воспитательной работе принадлежит руководителям всех рангов. Только в этом случае не теряется связь командиров с подчиненными, формируется авторитет человека, наделенного властью. Исходя из этого, любой приказ начальника приобретает необходимую силу». Под его руководством была проведена первая партийная конференция соединения, на которой были подведены итоги формирования и намечены перспективы дальнейшего усиления влияния коммунистов на ход выполнения поставленных соединению боевых задач. Э.Н. Хорьков знал все подводные рифы при работе с людьми, критически относился к ее результатам. Следует сказать, что формирование соединения проходило в непростое для страны и армии время. Руководство Вооруженных Сил всячески препятствовало М.С. Горбачеву проводить разрушительные реформы в армии. Нужен был повод для нанесения удара по армии и флоту. И такой случай представился. После пресловутого полета и посадки на Васильевском спуске немецкого гражданина М. Руста по руководству армии был нанесен удар, в отставку были отправлены министр обороны СССР Маршал Советского Союза С.Л. Соколов и Главнокомандующий Войсками ПВО страны Главный маршал авиации А.И. Колдунов. Генерал—полковник В.М. Красковский в своей автобиографической книге «На службе неповторимой Отчизне» приводит высказывания В.М. Фалина: «В.М. Фалин: «Мне было невдомек, что Генеральный искал в ту пору безотказный предлог, позволивший бы ему взнуздать и засупонить военных. Генералы и адмиралы — не партсекретари в регионах. Здесь выборы не назначишь, чтобы «демократически» избавиться от неугодных. И вдруг как манна небесная — М. Руст. Неожиданный и столь желанный подарок. (А так ли неожиданный? — Авт.). В.Н. Ляпоров, генерал—майор Л.К. Оляндэр, полковник в отставке

Admin: СККП: начало пути (1—2)Управление соединения ККП Наполеон в деланном гневе швырял на пол драгоценные фарфоровые сервизы. Наш «государь» принялся расшвыривать головы военных. В отставку отправились министр обороны С. Соколов, командующие ряда военных округов и родов войск, генералы. «Неблагонадежных» списывали с действительной военной службы пачками... Легкомоторная «Цесна» М. Руста возымела эффект, которому могло бы позавидовать крыло стратегической авиации США. Советским ВС пришлось принять на себя ушаты грязи, как если бы было проиграно жизненно важное сражение. Запевалой выступал М. Горбачев...» 31 мая 1987 г. Горбачевым было созвано внеочередное Политбюро. После заслушивания министра обороны о принимаемых им мерах Горбачев, обращаясь к нему, сказал: «Сергей Леонидович, я не сомневаюсь в Вашей личной честности. Однако в сложившейся ситуации я, на Вашем месте, подал бы в отставку». Потрясенный Соколов тут же заявил, что он просит принять его отставку. Горбачев от имени Политбюро, не мешкая, принял эту отставку, добавив, что она будет оформлена как уход на пенсию. Затем после 15—минутного перерыва Горбачев предложил вместо Соколова назначить на этот пост генерала Язова, который был заранее предусмотрительно вызван Горбачевым и затем представлен Политбюро. Назначенный вместо Соколова министром обороны Дмитрий Язов сразу же отправил на пенсию 1200 генералов. Оправдывал доверие!». Этими действиями М.С. Горбачев фактически дал зеленый свет усилению нападок на армию, дискредитации ее командного состава. Распоясавшиеся защитники «демократии» видели, что Вооруженные Силы страны представляют серьезную угрозу воплощения их замыслов в жизнь. И они начали действовать, используя средства массовой информации, при полном попустительстве тогдашнего руководства страны. Во всю пропагандировались лозунги: «У нас врагов нет, зачем нам нужны такие Вооруженные Силы?», «Военные расходы наносят существенный ущерб благосостоянию народа», «Военно—промышленный комплекс — это монстр, проедающий все средства страны. Его надо ликвидировать» и так далее. Следствием этого стало широко распространившееся мнение, что служба в армии является потерянным временем, она отупляет солдат, что бездарный офицерский состав не в состоянии обеспечить достойное пребывание молодых солдат в армейской среде. Всюду в средствах массовой информации широко муссируются вопросы неуставных отношений, приобретая порой истерический характер. Действия тогдашнего президента России Б.Н. Ельцина усугубляли и без того сложное положение в Вооруженных силах. Вот в таких условиях пришлось работать политическому отделу корпуса в первые годы его формирования. Надо отдать должное полковнику Э.Н. Хорькову. Он не растерялся в это сложное время и, в меру своих сил и полномочий, организовал деятельность подчиненных ему политорганов, обеспечив выполнение поставленной перед соединением боевой задачи. После ухода Эдуарда Николаевича на пенсию должность начальника политотдела, а с 1991 года заместителя командира по воспитательной работе исполняли полковники А.Н. Недопекин, В.Г. Доброрез и С.Н. Кулешов. В состав соединения вошли: командный пункт, ЦККП и специализированные радиолокационные и оптико—электронные средства наблюдения, а также средства ПКО. Приказом МО СССР от 25.05.1991 были определены повышенные характеристики СККП, внесенные в формуляр командного пункта соединения. С 01.11.1988 соединение заступило на боевое дежурство. Основным элементом управления стал ЦККП и сформированные на его базе части. Соединению были поставлены задачи осуществления непрерывного контроля космического пространства, ведения Главного каталога космических объектов, выдачи донесений о космической обстановке высшим органам управления Вооруженных сил Российской Федерации, своевременного вскрытия начала боевых действий противником в космосе, информационно-баллистического обеспечения системы ПРО. Несколько слов о первом составе командования соединения. Командир соединения ККП — генерал—майор Александр Иванович Суслов. Выпускник Академии Генерального штаба, высоко эрудированный, требовательный командир, имевший богатый опыт руководства войсками, он сумел сплотить вокруг себя офицеров—единомышленников для решения поставленных задач. А задачи ему достались не из легких: формирование соединения ККП, организация решения новых ответственных задач контроля космоса и противокосмической обороны. осуществление четкого взаимодействия частей соединения, как между собой, так и с другими объединениями, соединениями и частями Войск РКО и других видов и родов войск Вооруженных сил Российской Федерации. А.И. Суслов проводил реорганизацию работы по контролю космического пространства с учетом накопленного богатого опыта частей соединения, в том числе и ЦККП. Много сил и энергии затратил А.И. Суслов на решение бытовых проблем офицеров. Развернувшиеся жилищное строительство уже к 1991 г. позволило полностью решить проблему жилья. Это один их немногих периодов, когда все офицеры соединения имели благоустроенные квартиры. Свой воинский путь он закончил в должности заместителя начальника факультета Академии Генерального штаба. На ключевые должности в управлении соединения были назначены офицеры — выходцы из ЦККП: полковники А.П. Зайцев (начальником штаба соединения). В.В. Никольский (главным инженером), Г.А. Ковш (начальником отдела БА и БП), В.М. Малышев (начальником отдела кадров), а также М.М. Креузов, Я.И. Цимбалистый, И.П. Морозов и многие другие (всего около 30 процентов состава управления). На должность начальника штаба соединения с должности начальника ЦККП был назначен полковник А.П. Зайцев. Придя в ЦККП после окончания ВИРТА, он прошел путь от начальника боевого расчета отдела системы передачи данных до командира части, прослужив несколько лет в управлении командующего войсками ПРО и ПКО, приобрел необходимый опыт в деле организации работы штаба по поддержанию постоянной высокой боевой готовности частей соединения, особое внимание в соединении он уделял подготовке и слаженности работы командных пунктов всех степеней и боевых расчетов подразделений. Первые боевые расчеты командного пункта в составе: полковников В.И. Дробота, В.А. Минаева. В.И. Ковалюка, В.В. Мешкова; подполковников А.А. Дубова, В.Ю. Казначеева, А.Н. Бабенко, Н.В. Кузьмина. А.В. Барановского, В.И. Морозова, Б.Г. Досадина формировались и готовились по интенсивной методике. Общим для всех офицеров первых боевых расчетов было только одно — все они имели опыт боевой работы на командных пунктах частей по прежнему месту службы. Теперь им предстояло оптимизировать и унифицировать методики и технологии сбора, обработки и оценки информации о состоянии средств, поступающей с командных пунктов подчиненных частей. Подобным же образом предстояло разработать и отладить механизмы командно-технического управления процессами эксплуатации вооружения и мероприятиями технического обеспечения боевого применения средств уже в составе соединения и во взаимодействии с другими соединениями. Следует сказать, что командир соединения полковник А.И. Суслов и его заместители уделяли исключительное внимание формированию и подготовке первых боевых расчетов командного пункта. Более того, по указанию командующего рода войск перед постановкой командного пункта соединения на боевое дежурство были проведены недельные сборы боевых расчетов командных пунктов всех взаимодействующих соединений в учебном центре на Кубинке. В процессе сборов офицерами учебного центра был прочитан объемный курс лекций об особенностях функционирования и боевых возможностях средств нашего соединения и взаимодействующих соединений. Однако главным было все-таки то, что в процессе семинарских занятий опытные офицеры боевых расчетов командных пунктов взаимодействующих соединений подробно делились своим многолетним опытом боевой работы на командных пунктах своих соединений. Наверное, было бы не правильно акцентировать внимание только на подготовке и становлении той части боевых расчетов командного пункта соединения. Не часто вспоминают ту часть боевых расчетов командного пункта, которые обеспечивают информацией об изменениях в космической обстановке, обеспечивают своевременное обнаружение и распознавание запускаемых космических аппаратов, поддерживают необходимую точность их сопровождения, непосредственно руководят действиями бригад восстановления работоспособности вооружении и техники, аварийно—восстановительными командами. Расчет этих бригад занимается своей повседневной работой и находится в постоянной готовности (время прибытия на место составляет десятки минут) к работе в составе расчетов командного пункта в случае отказа техники и вооружения, аварий, стихийных бедствий и угрожающего характера изменения военно-политической обстановки. В отличие от зала боевого управления, где рабочие места оснащены аппаратурой и оборудованием промышленного изготовления, рабочие места этой части боевого расчета создавались руками офицеров, прапорщиков и служащих службы вооружения. О главном инженере полковнике В.В. Никольском следует сказать особо. Выпускник ВИРТА, он долгое время служил в ЦККП, пройдя все должности от старшего инженера вычислительного комплекса до главного инженера части. Вдумчивый, грамотный, высоко эрудированный офицер, он был в постоянном поиске. Он стремился выявить все, порой скрытые возможности комплекса, добиться, чтобы последний эксплуатировался грамотно и обладал наивысшей устойчивостью в работе. Вот как оценивал его действия генерал—полковник Ю.В. Вотинцев: «Главный инженер ЦККП В.В. Никольский с группой специалистов при участии главного инженера войск ПРО и ПКО И.В. Кисляковым разработали и внедрили так называемый адаптивный метод обслуживания техники. Суть его сводилась к тому, что за каждым блоком ЭВМ был установлен строжайший контроль. По набранной статистике определялось фактическое время наработки на отказ — нормальной работы в часах. Используя эти данные, как норматив, не дожидаясь возникновения неисправности, блок вынимали и отправляли в ремонтно—поверительную базу в соседнем помещении. Его немедленно заменят новым блоком из ЗИПа. В результате при технических параметрах наработки ЭВМ на отказ — 90 часов, безотказная работа составляла 900—1100 часов. Генеральный конструктор ЭВМ «5Э—51» В.С. Бурцев непосредственно участвовал в этой работе и совместно с генеральным заказывающим управлением узаконил «адаптивный» метод в инструкциях по эксплуатации». Офицерам и служащим службы вооружения принадлежит авторство эскизов средств отображения информации о состоянии вооружения, их руками выполнялись столярные, малярные, чертежные и графические работы по оборудованию рабочих мест. Именно они формировали базы данных в виде копий чертежей и схем энергоснабжения, водоснабжения и прочих различных коммуникаций технических позиций частей соединения. В процессе своей подготовки они разрабатывали типовые алгоритмы и технологические схемы восстановления боеготовности и работоспособности вооружения, ликвидации аварий на сетях и коммуникациях инженерных комплексов частей. Возвращение офицеров из командировок сопровождалось очередным пополнением баз данных, уточненными в ходе испытаний и эксплуатации вооружения в частях соединения, расчетами материальных и людских затрат на восстановление аварийного вооружения, корректировкой временных графиков проведения технического обслуживания и ремонтно-восстановительных работ. Это был достаточно трудоемкий процесс и требовал тесного взаимодействия со всеми службами и отделами управления. Ярким примером такого взаимодействия стала графическая оформительская работа офицера штаба подполковника Ф.Ч. Субко. Немаловажную роль во всей деятельности управления играло и продолжает играть коллектив секретного отделения. Необходимо сказать слова особой благодарности первому начальнику секретного отделения штаба старшему прапорщику Т.Е. Мартыненко. а также служащим машинописного и чертежного бюро Л.П. Захарченко, В.Ф. Коваль, С.К. Ковш, Т.А. Колесниковой. Е.А. Ляхович, А.Н. Морозовой. Их руками несчетное количество раз было исправлено, скорректировано, перепечатано и напечатано, начерчено заново тысячи страниц текстов, чертежей, схем и карт. Последние пять лет секретным отделением руководит старшина Р.А. Колода. Два десятилетия спустя при современных информационных технологиях это уже не кажется сложным и трудоемким, а в то время, когда персональные ЭВМ только появились и возможности их были очень примитивными, автоматизация управленческих процедур практически отсутствовала. Одно из основных мест в управлении соединения занял отдел (позже — отделение) боевого применения алгоритмов и программ. На его долю выпало формирование идеологической основы алгоритмической и программной реализации задач контроля космического пространства и космической составляющей ПРН. Разноплановость задач, архисложность их реализации на командном пункте соединения и средствах наблюдения легли на плечи этого подразделения. Первым начальником отдела стал полковник Г.А. Ковш. Богатый опыт, полученный им в ЦККП под руководством опытных командиров и видных ученых 45 СНИИ МО и ЦНПО «Вымпел», послужил ему прочной основой для нового рода его деятельности. Прочные и глубокие знания, природная хватка, солидный непререкаемый авторитет позволили ему в короткие сроки создать крепкий коллектив единомышленников и наладить работу отдела. Качественному решению поставленных задач был подчинен и подбор кадров из числа наиболее талантливых алгоритмистов и программистов. Далее вспоминает подполковник Н.В. Кузьмин: «момент моего перехода осенью 1995 года отдел боевого применения соединения имел семилетнюю историю своего формирования и становления, был крепким сложившимся коллективом с богатыми традициями. В это время ушел из отдела Г.А. Ковш. Он был уволен с военной службы по достижении предельного возраста пребывания на действительной военной службе. Были выдвинуты на вышестоящие должности офицеры отдела (в настоящее время завершившие военную службу полковники П.В. Губернаторов, А.А. Решетников). Отдел возглавляли полковник А.В. Новиков и его заместитель подполковник Н.П. Морозов (ныне полковник запаса, сотрудник ОАО МАК «Вымпел»)». Полковника Г.А. Ковша сменил полковник А.В. Новиков. Это человек с большой буквы, талантливый организатор, высококвалифицированный инженер. Он в ЦККП прошел путь от инженера до начальника отдела. Его принципиальность в решении сложных практических задач, требовательность к качеству предлагаемых алгоритмов и программ порой заставляли крепко задуматься видных корифеев науки из 45 СНИИ МО и промышленности. Много лет он занимался проблемами обнаружения космических объектов, их распознавания. Выполненные им работы всегда отличались высоким качеством, сформулированные им выводы и предложения всегда были аргументированы и доказывали его правоту. Офицерский состав отдела пополнили тогда еще только в звании майор В.В. Захарченко, капитаны А.В. Румянцев, Р.В. Сорокин и А.А. Хомутов. Несомненным приобретением стал приход в отдел в качестве инженеров полковника запаса М.Ц. Шпитальника подполковника запаса Н.В. Кузьмина. После окончания ВИРТА с золотой медалью Михаил Цаликович прошел путь от старшего инженера отдела обнаружения до начальника одного из ведущих отделов ЦККП. Неуемная энергия, природная хватка позволили ему быстро освоить новую специальность. Он стал одним из ведущих специалистов в области контроля космического пространства и носил высокое звание «Мастер боевой квалификации». Только благодаря ему наземная сеть оптических средств после ухода полковника Л.К. Оляндэра продолжала активно функционировать и развиваться. В 1990 году полковник М.Ц. Шпитальник был назначен начальником штаба Информационно—аналитического пункта. Он во многом вместе с командиром части полковником В.В. Башмаковым определял политику части в области обеспечения контроля космического пространства. С того момента прошло более десятилетия, страсти и потрясения второй половины 90—х годов стали достоянием истории, но все это вольно или невольно было частью жизни каждого из упомянутых здесь и выше офицеров и служащих РА. Заложенный старшими товарищами запас прочности позволил отделу в эти непростые годы успешно решать задачи управления сложным комплексом задач круглосуточной информационно-аналитического и программно-алгоритмического обеспечения контроля космического пространства. Народная молва приписывает первому командующему нашего рода войск генерал—полковнику Ю.В. Вотинцеву авторство шутки: «Промышленность придумала слово «алгоритм», а военные последние тридцать лет учатся его правильно выговаривать». Меткая шутка или афоризм удивительно точно отражает суть происходивших процессов. Исчезновение и многократная смена владельцев и даже государственной принадлежности потребителей и источников информации все эти годы производили разрушающее воздействие на отлаженный алгоритм работы системы контроля космического пространства. Техническое состояние источников информации стремительно ухудшалось, энергетический потенциал их также значительно снизился. Это привело к резкому снижению количества, качества и достоверности информации. Поскольку в структурах военной науки, опытно—конструкторских бюро и промышленности происходили аналогичные процессы с кадрами и производственными мощностями, то совокупного потенциала научно—методического обеспечения, конструкторских решений и аппаратурно—программных реализаций едва хватало на латание «прорех» и «дыр». В этих условиях офицеры отдела прошли очень жесткую школу работы в экстремальной ситуации. Оценка результатов боевого применения сил и средств, а также итоги аналитической работы отделов боевых алгоритмов и программ частей, отделов информационно—аналитического пункта и отдела воплощались в формализованных предложениях по внесению изменений в алгоритмы работы, оставшихся в боевом составе аппаратурно—программных средств, в подчиненных частях. Процессы эти достаточно длительные и трудоемкие даже в условиях хорошо отлаженного механизма принятия решения. Но поскольку эти годы отличались чередой реорганизаций во всех структурах, то все это неимоверно усложняло и затягивало время принятия решения. В условиях крайне скудного финансирования наиболее сложным было доказать высокий приоритет и важность вносимых корректив и изменений в алгоритмы функционирования вооружения, их программной реализации. Более того, дело доходило до того, что уже готовые к утверждению решения внезапно аннулировались, так как в результате реорганизаций согласующая инстанция или даже несколько таких инстанций либо исчезала, либо оказывалась в совершенно другом ведомственном подчинении. Очень часто один неверный аргумент или неверное слово приводили к разрушению всей системы доказательств или принятию неверного решения. Приходилось начинать все с самого начала. «Не всегда говори все, что знаешь, но всегда знай, что говоришь» — не уставал повторять полковник А.В. Новиков. Компетентность специалиста становилась важнейшим фактором, обеспечивающим успех. Наверное, в этом логика «эпохи перемен». Перестраивали свою работу руководство отделения, офицеры и служащие отделения. Обстановка требовала глубокого знания физики процессов, наличия большого набора аргументов «за» и «против» по каждому варианту предлагаемого решения. Выводы и предложения требовали выверенных оперативно—тактических расчетов, согласованных с представителями разработчика и изготовителя Аналогичные процессы адаптации к новым условиям происходили в «алгоритмических» отделениях подчиненных частей. Все это происходило в условиях внедрения новых информационных технологий, совершенно новых экономических условиях рыночных отношений между заказчиком, предприятиями—разработчиками и изготовителями вооружения и его важнейшей составной части — программно реализованных боевых алгоритмов. При этом ни на минуту нельзя было забывать, что отделение являлось важнейшим, структурным подразделением управления соединения. А положение, как говорится, обязывает. Каждая очередная реорганизация требовала внесения существенного изменения не только в базовые нормативно-правовые документы, но и руководящие документы низших звеньев. Традиции высокого уровня компетентности руководства и личного состава отделения, заложенные в годы формирования и становления, продолжены и в последующие годы. Полковник Ю.В. Бурцев, возглавивший отдел в 1998—2001 гг. служит характерным примером высокого уровня личной образованности — курсы обучения учебных заведений всех уровней им завершены только с золотыми медалями и отличием, успешно защитил диссертацию кандидата технических наук. Многолетний опыт работы по программно—алгоритмическому обеспечению боевого применения радиолокационного узла, приобретенный в годы становления молодого офицера, стал фундаментом успешной работы начальником отдела ЦККП, заместителем начальника штаба соединения и начальником нашего отделения. Так, под его непосредственным руководством личный состав дивизии принимал участие в информационно—баллистическом обеспечении заключительного этапа полета орбитального комплекса «Мир»; международных тестовых кампаниях по оценке возможностей национальных систем контроля космического пространства. За успешное руководство данными работами полковник Ю.В. Бурцев был награжден премией Правительства Российской Федерации. Здесь уместно отметить, что не следует забывать и о следующих, не менее важных традициях отделения — коллективный стиль работы и тесное взаимодействие с отделениями и службами управления соединения. Как представляется автору, благодаря этим традициям все эти годы плоды труда отделения неизменно получали высокую оценку. Столь же высокую оценку и получал и личный состав отделения. В.Н. Ляпоров, генерал—майор Л.К. Оляндэр, полковник в отставке

Admin: СККП: начало пути (1—3)Управление соединения ККП После перевода полковника Ю.В. Бурцева в управление Космических войск, его должность занял С.В. Горянский, который после окончания Житомирского Краснознаменного высшего училища радиоэлектроники был назначен на должность инженера отдела полковника Л.К. Оляндэра. Основным объектом его работы стал Главный каталог космических объектов. Под чутким руководством начальника группы подполковника Р.Н. Гагина и старшего инженера майора М.В. Сергеева он быстро освоил новую специальность и стал одним из ведущих инженеров группы. Как одного из самых перспективных офицеров его назначают начальником группы обнаружения и сопровождения высокоорбитальных космических объектов. В этой новой для него области работы он быстро вошел в курс поставленных задач, проявлял необходимую для этой должности инициативу. Как опытный и грамотный инженер, сначала он был назначен заместителем начальника отделения боевого применения алгоритмов и программ. Вскоре, возглавив отделение, он сумел организовать его работу так, что оно стало ключевым подразделением в деле выработки алгоритмической политики соединения. В настоящее время это подразделение возглавляет полковник О.В. Еремин. Он, служа на различных должностях в ЦККП, приобрел солидный опыт организации работ по алгоритмическому и программному обеспечению процессов выполнения центром поставленных боевых задач. Олег Викторович активно участвовал в испытаниях программно—алгоритмического обеспечения вычислительного процесса на ВК «Эльбрус—1» и «Эльбрус—2». Высококвалифицированный, прекрасно знающий свое дело офицер. Его не могли не заметить, и он был назначен сначала заместителем к полковнику С.В. Горянскому, а после его ухода на вышестоящую должность — начальником отделения. Труд офицеров отделения получил высокую оценку. Выдвинуты на вышестоящие должности в управление командующего KB: полковник Ю.В. Бурцев, полковник В.В. Захарченко, полковник А.А. Хомутов. На должность командира войсковой части назначен полковник С.В. Горянский. Возглавил отдел боевых алгоритмов и программ одной из подчиненных частей подполковник Р.В. Сорокин. Досрочно было присвоено очередное воинское звание «майор» капитану А.В. Румянцеву. Благодаря титаническим усилиям личного состава частей соединения и представителей ОАО МАК «Вымпел» в это время были проведены серьезные работы. Среди них: • в 1991 г. состоялись испытания макета ПК РТК «Момент», расположенного в Медвежьих озерах. Они показали, что данный комплекс в состоянии обнаруживать космические аппараты всех видов и на всех высотах, в том случае, если их передающие устройства работают в диапазонах частот, доступных ПК РТК. На этих испытаниях было установлено, что точность определения орбитальных данных у данного средства на порядок выше, чем у аналогичных средств, находившихся у других ведомств; • в этом же году при неуправляемом падении орбитального комплекса «Салют—7 — Космос—1686» впервые было широкомасштабное взаимодействие с зарубежными средствами информации; • в преддверии нового тысячелетия были решены исключительно сложные проблемы, связанные с переходом рубежа веков. В частности, — вопрос с изменением международных номеров; удалось избежать путаницы, по крайней мере, еще на 56 лет; • с конца 2000 г. и по март 2001 г. осуществлялись работы по информационному обеспечению заключительного этапа полета отечественной орбитальной космической станции «Мир», вплоть до входа ее в плотные слои атмосферы. Несмотря на сложность экономического положения ОАО МАК «Вымпел» выполнил целый ряд работ, которые имеют большую государственную значимость и общественный резонанс. В качестве примеров президент корпорации В.В. Литвинов обращает внимание на следующее: «В части СККП: • поддержание технического ресурса и модернизация аппаратурного и программно—алгоритмического комплексов КП ПКО и ККП; • постановка на боевое дежурство оптико—электронного комплекса «Окно»; • постановка на боевое дежурство радиотехнического комплекса «Момент»; • создание комплекса математических моделей; • разработка Системы оповещения РФ о пролетах разведывательных ИСЗ, постановка на опытно—боевое дежурство головного направления системы». Более подробно о проблемных работах, направленных на повышение эффективности работ по контролю космического пространства, пишет Генеральный конструктор ОАО МАК «Вымпел» А.В. Меньшиков: «... создан стенд по проектированию СККП: разработаны модели, позволяющие оценивать эффективность и определять требования к системам ПРИ, ККП, ПРО, включая средства космического базирования, радиолокационные средства СПРН, СККП, ПРО; разработаны новые, долее совершенные алгоритмы обработки информации для командных пунктов и средств РКО, модели и методы оценки их эффективности; введены энергосберагающие режимы на многих средствах систем и командных пунктов: ведется разработка и создание новых средств ЕКС, РЛС ВЗГ, новых командных пунктов, обеспечивающих необходимую эффективность и, в то же время, малые эксплуатационные расходы; решена задача поэтапного ввода в состав систем РКО новых средств: РОКР «Крона», ПРТК «Момент», ОЭК «Окно», системы УС—КМО первого и второго этапа развития, РЛС «Волга»: проводится большой объем работ по развитию командно—связных средств систем РКО». В 1992 году в командование соединением вступил полковник (впоследствии — генерал—майор) Григорий Андреевич Доброе. Нелегкая ноша досталась этому честному и принципиальному офицеру. В период всеобщего развала, когда служба в армии потеряла всякую привлекательность, необходимо было не только удержать от развала соединение, но и продолжать выполнение поставленных боевых задач личным составом соединения. Безденежье охватило большинство офицерского состава. Люди были вынуждены искать другие (побочные) средства получения доходов, чтобы спасти свои семьи от нищенского существования. Только неуемная энергия командира соединения, его твердая позиция в решении многих принципиальных вопросов способствовали тому, что соединение продолжало существовать и повседневно выполнять поставленные перед ним боевые задачи. За все это время не было случаев выхода из боеготовности соединения по вине личного состава. Ему удалось сохранить основной костяк соединения — офицерские кадры. Он сумел сплотить вокруг себя целую когорту единомышленников, с помощью которой дивизия выжила и продолжала с достоинством выполнять задачи по обеспечению безопасности нашей Родины. На смену генералу Г.А. Доброву пришел полковник В.В. Деркач (ныне — генерал—майор). Ему досталось время продолжения гонения на армию, на ее офицерский корпус. Кроме того, в стране произошло обвальное обесценивание денег, в результате чего и без того скромные денежные доходы сократились более чем в четыре раза. К тому же усугубился жилищный кризис в городке. Людям негде было жить, требовались экстраординарные меры для решения этой проблемы. И здесь сказался организаторский талант Владимира Владимировича. Он сумел добиться разрешения на строительство жилого массива в центре города Ногинска и необходимого для этого финансирования. Среди местной власти авторитет генерала был очень высок. Вот как отзывалась общественность города Ногинска о деятельности генерала В.В. Деркача: «Глава тепло поблагодарил за работу командира дивизии контроля за космическим пространством генерал—майора В. Деркача. Как известно, в нашем районе все воинские части активно участвуют в решении социальных вопросов, стоящих перед земляками. Отлично выполняя свои основные задачи, о чем свидетельствует недавно врученный ей вымпел «Лучшая дивизия», военнослужащие этой части оказывают большую помощь в военно—патриотическом воспитании молодых ногинчан. Владимир Владимирович Деркач отбывает на новое место службы — четырнадцатое в его военной карьере. Как сказал командир, Ногинск оставит в его душе самые теплые воспоминания, а с собой на память он увозит картину с видом Клязьмы». Под стать командиру был и умело подобранный коллектив заместителей и командиров частей соединения. Среди них были всеми уважаемые офицеры: полковники Ю.С. Рубцов, В.А. Крутяков, Г.А. Манякин, В.Г. Доброрез, М.И. Малышев, В.Н. Абанин, В.В. Башмаков, К.Г. Худяков, А.А. Суриков, С.И. Стаханов и многие другие. Подробные характеристики этим офицерам дал в своих воспоминаниях сам генерал. В 2001 году Владимир Владимирович переводится с повышением в вышестоящий штаб. На его смену пришел выпускник академии Генерального штаба полковник Сергей Александрович Лобов. Он был не новым человеком в нашем роде войск, долгое время он проходил службу в частях системы УС—КМО, дослужившись там до начальника этого уникального комплекса. Быстро разобравшись с положением дел во вверенной ему дивизии, Сергей Александрович предпринял колоссальные усилия по укреплению боевой готовности соединения, повышению ее авторитета среди командования родом войск. При нем, впервые за последние годы, система контроля космического пространства получила новые источники информации: РЛС «Волга» и средство радиотехнической разведки ПРТК «Момент». С этого времени началось постепенное увеличение боевых возможностей системы контроля космического пространства. Высокообразованный генерал сумел вселить в души своих подчиненных уверенность в работе. Он своим личным примером доказывал, что только глубокие знания, только ответственное отношение к делу, которое им доверили, станут тем крепким фундаментом, на котором строится вся система. Но вскоре талант генерала заметили, и он был выдвинут на вышестоящую должность, а ныне он уже командует объединением ракетно-космической обороны. Генерала С.А. Лобова в 2003 году сменил генерал—майор О.П. Фролов. При нем в соединении была создана учебно—материальная база, признанная одной из лучших в войсках. Много внимания он уделял совершенствованию методов ведения боевой работы, качеству боевой подготовки. Недаром осенью 2006 года соединение по итогам проверки инспекцией Министерства обороны РФ получило хорошую оценку. В апреле 2006 года соединение ККП посетила делегация космического командования США во главе с командующим 45—м звеном ВВС США генералом Джеймсом Е. Катрайтом. По мнению сопровождавшего их командующего Космическими войсками генерал—полковника В.А. Поповкина, командир соединения генерал—майор О.П. Фролов в своем докладе сумел четко довести до сведения делегации основные положения, а также достижения отечественных средств контроля в деле оценки состояния космической обстановки с точки зрения полноты знания космоса. Следует отметить, что приезду американской делегации предшествовала титаническая работа по ремонту большей части помещений ЦККП. Сейчас генерал О.П. Фролов выполняет обязанности начальника Академии и отдает все силы подготовке достойного пополнения для Космических войск. В январе 2007 года в командование соединением вступил полковник В.Н. Ляпоров. Тут сразу надо оговориться, что большая часть в достижениях соединения во время командования генерала О.П. Фролова принадлежала его первому заместителю полковнику В.Н. Ляпорову. Только его неуемная энергия, твердость в претворении в жизнь решений командира соединения, высокая требовательность, как к себе, так и своим починенным, позволили с высоким качеством выполнить поставленные перед соединением задачи. С его приходом началась новая страница в истории этого уникального соединения. Под его командованием соединение завоевало звание лучшего соединения в Космических войсках. Рука В.Н. Ляпорова чувствуется во всем, в частности в благоустройстве военного городка (построены детская и хоккейная площадки, фонтан, произведен ремонт трасс теплоснабжения и многое другое). На базе частей соединения в гарнизоне Стромынь в октябре 2007 года был проведен в масштабе Ногинского района «День призывника». Под его непосредственным руководством проведен целый ряд испытаний как в ЦККП, так и на средствах наблюдения за космическими объектами. Его заслуги отмечены государственными наградами и присвоением ему высокого звания «генерал-майор». Генерал В.Н. Ляпоров явился инициатором написания книги по истории соединения, которая призвана поведать нынешнему поколению славную историю пути, пройденного дивизией и его частями. Одной из основных задач соединения была и есть воспитательная работа среди личного состава соединения. Сложность проведения этой работы заключается, в частности, в том, что части соединения разбросаны по всей необъятной территории России и за ее пределами. Много сил этой работе отдают офицеры и служащие отделения воспитательной работы, среди них подполковники С.Ю. Тунденков. Н.П. Ганина, О.М. Лысенко, майор А.В. Брей, служащие И.А. Дубровина и А.Н. Павленко. Многогранна работа этого маленького коллектива, возглавляемого полковником С.Н. Кулешовым: организация политико-воспитательной работы с личным составом частей; работа по профилактике нарушений воинской дисциплины; работа психолога с личным составом; проведение конференций, семинаров, сборов, массовых и праздничных мероприятий; работа в семьях; разработка и изготовление наглядной агитации; подготовка и представление различного рода докладов, донесений, справок; поддержание связей со школой и другими учреждениями гарнизона. Этот маленький коллектив трудится самоотверженно, не считаясь со своим личным временем. В успехах соединения есть и определенная толика их труда. В целях патриотического воспитания молодежи, пропаганды военной истории и славы Отечества военнослужащие соединения принимают активное участие в различных фестивалях, конкурсах военной, патриотической и авторской песни. Так, 8 декабря 2007 г. в Центре активного отдыха «Боровое» состоялся Открытый фестиваль—конкурс военной, патриотической и авторской песни «Щит России», посвященный 66—й годовщине разгрома немецко—фашистских войск под Москвой. Учредителем фестиваля был комитет по делам молодежи Московской области. В номинации «патриотическая песня» гран—при завоевал военнослужащий войсковой части 17205 майор Иванов Сергей Александрович, который 2 февраля 2008 г. в г. Старый Оскол стал лауреатом XI международного фестиваля в конкурсе солдатской и военно—патриотической песни молодежи стран СНГ «Афганский ветер» В современных условиях особое внимание уделяется службе радиоэлектронной разведки. В настоящее время радиоэлектронная борьба (РЭБ) — один из важнейших видов обеспечения современных боевых действий. РЭБ — это борьба за превосходство в управлении войсками и оружием в эпоху применения радиоэлектронных систем. Правильная организация и умелое ведение РЭБ в настоящее время определяет ход и исход вооруженных конфликтов. Служба РЭБ соединения образована при формировании отдельного корпуса контроля космического пространства в соответствии с директивами МО СССР от 12.01.1988 и ГШ В ПВО от 19.10.1988. Службу РЭБ соединения возглавляли: полковник А.Н. Антропов: подполковники М.М. Герциков. А.Н. Шмитков, Н.К. Аскаров, А.В. Алексеев. В настоящее время службой руководит подполковник С.А. Дубровин. В условиях постоянно усложняющейся радиоэлектронной обстановки личный состав службы РЭБ способствует повышению устойчивости управления и живучести войск. 26 мая 1993 г. при штабе корпуса контроля космического пространства на базе группы РТК войсковой части 03159 по отдельному штату сформирована отдельная группа контроля радиоизлучений. В разное время в ней проходили службу: майоры Н.К. Аскаров. С.А. Дубровин, А.В. Чепуренко, старшие лейтенанты Л.Ф. Бриштен и Д.М. Суслов, лейтенант С.А. Иванов. Все эти годы начальником радиотехнической станции ОГ КРИ неизменно служил старший прапорщик Туз Сергей Анатольевич, который служебным рвением, самодисциплиной и выдержкой являлся примером выполнения воинского долга. Высокий уровень профессиональной подготовки позволил ему в 2004 году занять должность заместителя начальника ОГ КРИ. Личный состав группы несет постоянное дежурство, успешно решая поставленные и внезапно возникающие задачи. Осенью 2001 года дежурным расчетом группы были вскрыты и зафиксированы переговоры в эфире криминальных группировок. В тесном взаимодействии с органами ФСБ РФ проводятся специальные мероприятия по противодействию техническим средствам разведки, а также антитеррористические мероприятия. На проводившихся в 2002—2003 гг. межвидовых состязаниях на лучший расчет подразделений РЭБ расчет ОГ КРИ показал высокий уровень профессиональной подготовки. Осенью 2004 года расчет на межвидовых соревнованиях в Тамбове признан лучшим в Космических войсках и занял третье место среди экипажей подразделений РЭБ в Вооруженных силах РФ. В сентябре 2006 г. на межвидовых соревнованиях расчет ОГ КРИ вновь признан лучшим в Космических войсках. Личный состав службы РЭБ и ОГ КРИ за достигнутые успехи в выполнении поставленных задач неоднократно поощрялся грамотами, ценными подарками, вымпелами, отмечался в приказах командования В ПВО, РВСН, KB, объединения РКО, соединения ККП. Несколько слов об инженерной службе. Первым начальником службы стал прибывший из Новосибирска подполковник Н.А. Петров, занимавший там аналогичную должность. Ему пришлось решать многие проблемные вопросы: разрабатывать боевые документы, различные методики по техническому обеспечению деятельности службы; завершить ремонт убежищ для личного состава; организовывать капитальный ремонт подъездных дорог в Зеленчуке и Нуреке, которые находились в неудовлетворительном состоянии. Надо сказать, что подполковник Н.А. Петров и другие начальники инженерной службы подполковники: А.В. Байкин, B.C. Чайковский и М.М. Рекинов успешно решают эти и подобные им другие важные для жизнедеятельности частей соединения вопросы. Важным структурным подразделением в службе вооружения стала автомобильная служба соединения, которую возглавил полковник Г.В. Диулин. В эти годы она из тылового подразделения была переведена в службу вооружения. Она стала важнейшим элементом технического обеспечения боевого применения сил и средств частей соединения. Огромный опыт работы в автомобильных подразделениях авиационной дивизии, зенитно—ракетных войск, глубокие знания особенностей организации эксплуатации автомобильной техники в войсках ПВО, упорный труд позволили в кратчайшие сроки создать подразделение, которое успешно осуществляло управление и координацию работ автомобилистов частей соединения в тесном взаимодействии с инженерной службой и службами тыла. В этом большая заслуга Г.В. Даулина и его подчиненных: подполковников В.А. Кухтяева, И.Г. Марченко, А. А. Сороколетовских, майоров В.Б. Волкова, П.Н. Зезина, старшего прапорщика В.К. Икона, старшины Н.А. Подтяжкина. Автомобильные подразделения соединения выполняли поставленные задачи в различных климатических зонах, на тысячекилометровых шоссейных и грунтовых дорогах с очень тяжелой дорожной обстановкой и в условиях высокогорья. Спектр этих задач необыкновенно широк от перегрузки из железнодорожных вагонов и с платформ и борта самолета на тяжелые грузовики многотонного и крупногабаритного оборудования. Не менее сложными были и срочные транспортные операции по доставке автомобильным транспортом уникальных образцов вооружения агрегатов, запасных частей и оборудования с подмосковных баз снабжения и предприятий—изготовителей в северокавказский регион, к слову сказать, все это в контексте событий 90—х годов. Двадцатилетний период существования соединения контроля космического пространства подтвердил правильность и своевременность его создания. За этот период в значительной мере окрепла система контроля космического пространства, расширились ее возможности, выросли кадры специфической сферы, укрепилась материально—техническая база, усовершенствованы органы управления. Соединение контроля космического пространства располагает всеми возможностями для качественного и эффективного решения стоящих перед ними задач в большинстве своем в интересах государства. Из книги «На страже космических рубежей: К 20—летию соединения ККП: воспоминания, факты, размышления». Л.А. Закурнаев, Л.А. Иванов, С.В. Иванюк и др. — СПб.: ВКА им. А.Ф. Можайского, 2008. — 520 с. Книга «На страже космических рубежей» посвящена истории становления и формирования соединения Контроля космического пространства (ККП). Она написана несколькими авторами, но их объединяет главное любовь к Отчизне, безупречное выполнение воинского долга, преданность своей работе и искреннее желание изменить жизнь армии в лучшую сторону. В издании отражены события разных временных периодов. Документальная, порой поминутная, точность изложения фактов органично сочетается с личными суждениями авторов о событиях и судьбах людей. Так, из «мозаики» отдельных фактов и мнений, событий и судеб складывается целостная картина истории создания и развития соединения ККП от бытовых подробностей армейской жизни до событий, без преувеличения, исторического масштаба. Авторский коллектив: Л.А. Закурнаев, Л.А. Иванов, С.В. Иванюк, С.Ю. Каменский, В.М. Красковский, Н.И. Креузова, А.Д. Курланов, Л.К. Оляндэр (руководитель авторского коллектива), В.И. Осадчих, А.И. Ребенок, С.А. Суханов, З.Н. Хуторовский, С.В. Чистяков, В.Ф. Фатеев, В.Д. Шилин, М.Ц. Шпитальник, О.М. Лысенко, В.В. Сидоров (компьютерная верстка). Редакционная комиссия: Г.А. Добров, В.М. Красковский, А.Д. Курланов, В.Н. Ляпоров (председатель), Л.К. Оляндэр, Н.И. Родионов, В.М. Смирнов, А.И. Суслов, С.А. Суханов, С.Ю. Тунденков, В.Ф. Фатеев. В.Н. Ляпоров, генерал—майор Л.К. Оляндэр, полковник в отставке

Admin: Батырь Г.С. — первый вице—президент ОАО МАК «Вымпел», доктор технических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ, лауреат Государственной премии РФ Создание и возможности испытательно—моделирующего Центра РКО■ Одной из важнейших задач, решаемой ЦНПО (ныне — МАК) «Вымпел» на протяжении всей своей истории, является создание и развитие средств испытаний систем РКО. Широко распространенный на момент начала разработки систем РКО — СПРН, СККП и ПРО метод натурных испытаний в применении к этим системам был неосуществим, во—первых, из—за невозможности воспроизвести в реальности все условия боевого функционирования этих систем (например, массированный налет баллистических ракет) и, во—вторых, из—за исключительно высокой стоимости даже ограниченных натурных экспериментов. ■ По результатам исследований, проведенных ЦНПО «Вымпел» совместно с другими предприятиями промышленности и 45 ЦНИИ МО, было обосновано альтернативное решение обеспечения испытаний средств и систем РКО на основе использования специализированной моделирующей базы, имитирующей испытуемые средства и системы, а также условия их боевого функционирования. Одновременно были разработаны общие принципы построения такого программно-алгоритмического комплекса. Аналогичные работы в конце шестидесятых годов проводило и специальное управление по вводу систем (войсковая часть 73570). ■ В результате проведенных исследований, в 1970 году было принято Правительственное решение о создании испытательного Центра на территории в/ч 73570, обеспечивающего испытания системы ПРН на всех этапах ее развития и модернизации без снижения боевых возможностей. ■ Большой вклад в создание этого Центра внесли начальник 5—го управления 4 ГУМО (в/ч 77969) генерал—лейтенант Ненашев М.И., первый командир в/ч 73570 генерал—лейтенант Коломиец М.М., руководство ЦНПО «Вымпел» в лице Маркова В.И., Аксенова Ю.Н., Михайлова Н.В., главный конструктор СПРН Репин В.Г., его заместитель Меньшиков А.В. ■ Научно—методическое обеспечение проводимых работ было поручено 45 ЦНИИ МО во главе с генерал—лейтенантом Пенчуковым И.М. Конкретные задачи Центра определялись исходя из того, что в качестве основного метода испытания сложнейших систем вооружения СПРН и других систем РКО, и, в первую очередь, боевых программ узлов и командных пунктов, был принят опытно—теоретический метод, опирающийся на математическое моделирования боевого функционирования средств и систем РКО в различных условиях ракетно—космической и радиоэлектронной обстановки. ■ Общими требованиями, предъявляемыми к этому методу явились: • наиболее полная и точная имитация пространственно-временной и помеховой обстановки, а также характеристик целей для всех информационных средств в условиях предполагаемых вариантов ударов БР противника и реальных потоков ИСЗ в космическом пространстве; • проверка правильности функционирования программно-алгоритмического обеспечения (ПАО) средств и командных пунктов систем ПРН и других систем РКО как в автономном режиме, так и при их информационном взаимодействии; • оценка ТТХ и боевых возможностей испытуемых средств и систем в заданных ТТЗ условиях. ■ Методология проведения испытаний предусматривала реализацию следующих условий: • оценка характеристик средств и систем РКО и, в первую очередь системы ПРН, должна была проводиться в условиях, максимально приближенных к реальным с необходимой достоверностью и точностью; • в процессе испытаний должны были максимально учитываться статистические данные, полученные на предыдущих этапах испытаний и в процессе боевого дежурства средств и систем РКО; • проведение испытаний и набор необходимой статистики должны были проводиться в установленные ограниченные сроки с минимальным временем вывода из режима боевого дежурства испытуемых средств и систем РКО и их КП. ■ В соответствии с разработанной идеологией в 1972 году началось создание первой очереди испытательного центра. Его главным конструктором был назначен начальник НИО ЦНПО «Вымпел», доктор технических наук Головкин Б.А., а его заместителями по аппаратурным комплексам впоследствии стали Шаховцев С.С. и Волобуев А.В. Работы проводились ЦНПО «Вымпел» совместно с в/ч 73570 и 45 ЦНИИ (в/ч 03425) МО. ■ Первая очередь испытательного Центра была введена в строй осенью 1975 года. Его эксплуатация была поручена войсковой части 03353, первым командиром которой был полковник Байбаков В.Н. ■ Аппаратурный комплекс Центра состоял из информационно не связанных между собой ЭВМ 5Э51, 5Э73, 5Э66, М—222 и аппаратуры передачи данных 5Ц27. Математическое обеспечение этих ЭВМ практически отсутствовало и основная задача разработчиков ЦНПО «Вымпел», 45 ЦНИИ МО и офицеров в/ч 73570 и в/ч 03353 состояла в создании единого аппаратурного комплекса и разработке ПАО, обеспечивающего проведение испытаний системы ПРН на 2—ом этапе развития. Самое активное участие в проведении указанных работ на разных этапах принимали сотрудники ЦНПО «Вымпел»: Суханов С.А. (ответственный в части ПАО), Зельников И.П., Гуров Г.В., Шаховцев С.С., Траубенберг В.П., Черкасов И.М., а также офицеры в/ч 03425 Немчинов А.И., Никифоров С.К. и другие под руководством Огнева В.В., офицеры в/ч 03353 Соловьев В.И., Майоров Ю.В., Жуков В.Д., Демянюк А.Г., Чуранов В.И. и другие. ■ В результате проведенных работ, доработанные аппаратурные средства и ЭВМ были объединены в единый комплекс. На ЭВМ 5Э66 был размещен дубликат боевой программы КП СПРН. ■ Совместными усилиями сотрудников ЦНПО «Вымпел», 45 ЦНИИ МО РФ и в/ч 03353 на 553 ИЦ МО впервые в истории проведения испытаний образцов вооружений был создан и внедрен в боевую эксплуатацию комплексный имитационно—моделирующий стенд информационного контура (КИМС—ИК), позволяющий оценивать характеристики средств и системы ПРН во всех возможных вариантах ее боевого применения и во взаимодействии с другими системами РКО и, уже осенью 1977 г. созданная испытательно—моделирующая база 553 ИЦ МО в полной мере продемонстрировала свои достоинства при проведении испытаний системы ПРН. ■ Одновременно на 2—м этапе развития системы ПРН на средствах испытательного Центра сотрудниками РТИ им. акад. А.Л. Минца (главный конструктор Орданович В.Е.) совместно с сотрудниками ЦНПО «Вымпел», 45 ЦНИИ МО и в/ч 03353 был создан узловой комплексный испытательный моделирующий стенд РЛС «Днепр». На ЭВМ 5Э73(1) был размещен дубликат боевой программы РЛС «Днепр», а на ЭВМ 5Э73(П) были разработаны и размещены программы имитирующей модели. ■ С помощью этого стенда было отработано, и в последующем внедрено на несущих боевое дежурство объектах СПРН, более 70 «Решений…» по доработкам и модернизациям боевых программ РЛС «Днепр». ■ Наряду с обеспечением испытаний созданный испытательный Центр позволял решать и другие задачи. ■ Так наличие трактов передачи данных позволяло осуществлять информационное взаимодействие с вновь вводимыми объектами системы предупреждения в городах Серпухов, Печора, Чернобыль, Комсомольск—на—Амуре, Мингечаур, а с вводом направления передачи данных между испытательным центром и КП СПРН — со всеми объектами системы, несущими боевое дежурство. ■ Вместе с тем, испытания СПРН на 2—м этапе ее развития показали, с одной стороны, важность и полезность, и в целом незаменимость испытательного Центра, а с другой стороны, выявили необходимость его дальнейшего развития. Поэтому в 1977 году ЦНПО «Вымпел», совместно с 45 ЦНИИ МО, в/ч 73570 и в/ч 03353 была обоснована необходимость создания 2—ой очереди Центра, которая была поддержана Генеральным заказчиком — 4 ГУМО (в/ч 77969). ■ Строительство 2—й очереди Центра было начато в 1978 г. и в 1980—84 гг. завешен монтаж и испытания основных элементов его модернизированного аппаратного комплекса (были введены в эксплуатацию ВК 70И6, 76И6, ЭВМ ЕС—1060, ЕС—1046, 14 комплексов АПД 5Ц19 различных модификаций, аппаратура командно—технического управления и отображения, испытательные стенды коллективных средств отображения КП СПРН). ■ Большой вклад в создание Центра 2—го этапа развития внесли многие сотрудники ЦНПО «Вымпел» как в части разработки конструкторской документации и создания АК, так и совершенствования ПАО. ■ Созданные испытательно—моделирующие средства Центра, с учетом модернизации и совершенствования использовались для проведения испытаний СПРН на 3—ем и 4—ом этапах ее развития и отработки функционального взаимодействия с системами ПРО и СККП, а также на этапах испытаний систем ПРО А—35 (А—35М) и А—135. ■ Начиная с 1986 года, с помощью сил и средств Центра были обеспечены: • конструкторские и государственные испытания СПРН с двумя КП с оценкой ее тактико—технических характеристик и боевых возможностей; • государственные испытания в составе СПРН Западного КП космической системы раннего обнаружения стартов БР с континентов и акваторий мирового океана УС—КМО; • работы по расчеты и выдаче на объекты войск РКО информации целеуказания по космическим аппаратам специального назначения; • доработки боевых программ КП СПРН, РЛС «Днепр» и КП системы УС—КС; • учет во всех видах имитационных моделей изменений в группировке стратегических наступательных сил возможного противника и способах их боевого применения, в том числе в условиях распада СССР и образования СНГ; • информационное взаимодействие с 20 ОИЦ (г. Усть—Камчатск) и КП ПКО и ККП с целью раннего уточнения орбитальных параметров космических объектов особой важности, в том числе пилотируемых орбитальных станций и кораблей; • конструкторские и государственные испытания Восточного КП системы УС—КМО; конструкторские и государственные испытания РЛС «Волга» и др. ■ Во всех случаях использование Центра для подготовки и проведения испытаний систем и средств вооружения РКО позволило свести к минимуму время вывода их из режима боевого дежурства, а при проведении испытаний системы ПРН с двумя КП система из режима боевого дежурства вообще не выводилась. ■ В целом, практический опыт эксплуатации аппаратурного и программно—алгоритмического комплексов Центра полностью подтвердил правильность принципов его создания и методов проведения испытаний с его использованием. ■ Вместе с тем, расширяющийся круг решаемых задач, прогрессирующее развитие средств ракетно—космического нападения за рубежом и, наконец многократная выработка средствами ВК Центра технического ресурса в середине 90—х годов прошлого столетия, предопределили острую необходимость модернизации, совершенствования и дальнейшего развития 553 ИЦ МО и, в первую очередь, его аппаратурного комплекса, который должен был бы позволить одновременно с сохранением преемственности решаемых Центром задачам, существенно нарастить его возможности как в части создания перспективной испытательно—моделирующей базы РКО, так и в части освоения новых направлений исследований. ■ В 1999 г. главным конструктором 553 ИЦ МО был назначен Суханов С.А. и развернут новый этап работ по развитию Центра. С учетом новых требований были разработаны Эскизный проект на модернизацию аппаратурного комплекса 553 ИЦ МО и Дополнение к Эскизному проекту, и в соответствии с принятыми техническими решениями в 2003 году начато переоснащение АК 553 ИЦ МО новой микропроцессорной техникой с одновременной разработкой нового программного обеспечения, существенно расширяющего возможности Центра. ■ Этот комплекс работ ОАО «Вымпел» проводит и в настоящее время в тесном взаимодействии с 1 НИЦ 4 ЦНИИ МО РФ и его структурными подразделениями, возглавляемыми Аксеновым О.Ю., Гацковским А.В., Пирожником В.В. при активном участии их сотрудников Бызова А.Ю., Омарова К.В., Шварева В.М., Кижапкина В.А. и других, а также сотрудников в/ч 03353 под руководством главного инженера части Демянюка А.Г. Большой личный вклад в проведение работ вносят сотрудники ОАО МАК «Вымпел» Зельников И.П., Рончашов И.В. и др. ■ С учетом возможностей модернизируемого аппаратно—программного комплекса Центром наряду с задачами обеспечения испытаний РКО может быть решен и целый ряд новых задач, в том числе: • информационное обеспечение запусков новых КА, в том числе иностранных и коммерческих, с отечественных и зарубежных полигонов; • обнаружение испытательных пусков иностранных стратегических и нестратегических БР в интересах разработок технологий ПРО РФ и осуществления контроля за нераспространением в мире ракетных технологий; • создание и ведение автоматизированного архива данных об отечественных пусках БР и запусках КА; • обмен информацией о методах и результатах контроля и оценки ракетно—космической обстановки на внутригосударственном и межгосударственном уровнях с использованием специальных форм и моделей в интересах других ведомств РФ и обеспечения ее стратегической стабильности; • информационное обеспечение отработки перспективных отечественных ракетных технологий на основе сбора и совместной обработки на ВК Центра измерительной информации от систем РКО, полигонных измерительных средств и других специсточников; • проведение научных исследований и прикладных работ по двойному использованию информации от средств РКО в интересах народного хозяйства. ■ Развитие и совершенствование 553 ИЦ МО, как неотъемлемой части средств для испытаний, поддержания и обеспечения высокой боевой готовности систем РКО, ОАО МАК «Вымпел» считает одной из важнейших своих задач.

Admin: СККП: начало пути (2—1)История соединения в воспоминаниях его командиров и ветеранов О системе контроля космического пространства и противокосмической обороны имеется немало воспоминаний, книг и других документов, поэтому мне не представляется необходимым останавливаться на описании предназначения, состава, боевых возможностей системы и этапов ее развития. Главная цель моего повествования — вспомнить людей, стоявших вначале сложного, неординарного пути, единственного в истории вооруженных сил государств соединения, на вооружении которого находится система контроля космического пространства. В феврале 1988 года в частях отдельного корпуса ПРО проводились учения. В должности первого заместителя командира корпуса, в звании полковника, я находился на технической базе соединения ПРО (г. Балабаново), куда был назначен старшим посредником при командире части. Ход учения и порядок его проведения контролировал командующий Войсками ПРО и ПКО генерал—лейтенант В.М. Красковский. В беседе со мной командующий остановился на вопросе необходимости создания соединения контроля космического пространства и противокосмической обороны. В состав его должны были войти: Центр контроля космического пространства, комплекс ПКО «ИС—М» и находившиеся в стадии завершения создания радиооптический комплекс распознавания космических объектов «Крона» в станице Зеленчукская Карачаево—Черкесской АО и оптико—электронный комплекс обнаружения космических объектов, находящихся на стационарных орбитах, «Окно» в Таджикистане, г. Нурек. Впоследствии мне представилась возможность узнать о трудностях и препятствиях, которые пришлось преодолеть командующему, при убеждении руководства Главкомата Войск ПВО и управлений Генерального штаба ВС о необходимости организации соединения ККП и ПКО. Из беседы я узнал о том, что Главком, поддержав эту идею, вышел с ходатайством в Генеральный штаб, где теперь уже сам доказывал важность и своевременность создания нового соединения. В конце беседы командующий заметил, что в числе прочих кандидатур на должность командира соединения рассматривается и моя кандидатура. Я поблагодарил командующего за оказанное мне доверие и высказал свои соображения но поводу того, что вырос я как командир в корпусе ПРО и со спецификой боевого применения частей создаваемого соединения знаком недостаточно хорошо. Генерал—лейтенант В.М. Красковский с присущим ему тактом возразил мне и поставил задачу на глубокое изучение боевого состава, вооружения и основ боевого применения ЦККП, комплекса «ИС—МУ». радиолокационно—оптического комплекса распознавания космических объектов (РОКР) и оптико—электронного комплекса обнаружения высокоорбитальных КО «Окно», особое внимание обратил на изучение роли и места соединения в вопросах контроля космического пространства. Выполняя обязанности заместителя командира корпуса ПРО, я серьезно занялся подготовкой к новой должности. В это же время Главкомат Войск ПВО, Управление командующего Войсками ПРО и ПКО проводили свою работу по формированию соединения, готовилась директива по созданию нового соединения, его организационно—штатная структура, штатное расписание, осуществлялся подбор кадров на руководящие должности. Я тоже прошел собеседование с руководящим составом Войск ПВО и политработниками Военного отдела ЦК КПСС на Старой площади. Завершался первый период обучения 1988 учебного года. Для ознакомления с РОКР «Крона» (ст. Зеленчукская), входившей в состав Управления по строительству и вводу объектов ПРО и ПКО) и которой предстояло влиться в состав нового соединения, решением командующего я был назначен в группу офицеров, возглавляемую генерал—лейтенантом Алисовым Борисом Александровичем, первым заместителем командующего Войсками ПРО и ПКО. С 16 по 20 мая группе предстояло проверить состояние боевой готовности на этапе подготовки к государственным испытаниям радиолокационного комплекса распознавания космических объектов, организацию боевого дежурства, боевой подготовки, состояние воинской дисциплины, тыла. Часть на проверку представляли: командир узла подполковник Филипповский Борис Николаевич; начальник политического отдела подполковник Сашин Валерий Николаевич; заместитель командира подполковник Тарасовский (имя и отчество запамятовал); начальник штаба полковник Терещенко Владимир Игнатьевич, знакомый мне еще по учебе в командной академии; заместитель командира по вооружению полковник Алтухов Анатолий Платонович; начальник тыла подполковник Дацина Николай Арсентьевич. По результатам проверки становилось понятно, что предстоит долгая и кропотливая работа по приведению части в состояние, которое бы позволяло выполнять боевые задачи в составе корпуса. Решением командующего часть была принята и включена в состав соединения в ноябре 1988 года. В это же время, совместно с офицерами Управления командующего Войсками ПРО и ПКО, был подготовлен примерный «План работы по формированию управления соединения». Он включал работу с кадрами, работу по подготовке помещений для размещения подразделений штаба, в том числе переезд из здания штаба комплекса «ИС», штаба части полковника В.А. Осадчих, на технологическую позицию, разработку «Плана связи», сроков переезда в здание штаба соединения, разработку Плана работы Управления соединения по неделям и дням, работу по организации обеспечения всеми видами довольствия, заказ и получение печатей, штампов, реквизитов для служебного и секретного делопроизводства, заказ на изготовление Боевого знамени корпуса ККП и ПКО. Самым сложным и жизненно важным вопросом был вопрос размещения офицеров, назначенных в управление корпуса из других соединений и частей. Сложность заключалась в том, что гарнизон, начальником которого был, по традиции, назначен командир от Войск ПВО, т. е. командир корпуса ККП и ПКО. был перенаселен, и возможности предоставить какое-либо жилье для прибывающих офицеров не было никакой, а список остро нуждающихся в размещении составлял около 23 человек. Перед началом практической работы по формированию управления корпуса и приемом войсковых частей в состав объединения нам предстояло глубоко изучить и понять все требования директивы Генерального штаба ВС СССР от 17 июня 1988 года по созданию корпуса, требования Главкомата Войск ПВО, командующего Войсками ПРО и ПКО. Большую помощь в разъяснении требований Директивы и организации их выполнения оказывали офицеры Управления командующего Войсками ПРО и ПКО полковники Дедов Алексей Иванович и Сергеев Иван Гордеевич, которые непосредственно работали с офицерами, назначенными в управление соединения, тактично и ненавязчиво давали советы и поправляли при необходимости. В Директиве Генерального штаба Вооруженных Сил соединению присваивалось наименование: «Отдельный корпус контроля космического пространства и противокосмической обороны», вводились штаты Управления, штаба корпуса, устанавливались сроки формирования, приема частей, отделам и службам ставилась задача выполнения функций довольствующих органов по вооружению, средствам связи, автомобильной технике, а также порядок обеспечения частей всеми видами довольствия. Указывалось на необходимость приема в состав корпуса частей из войсковой части 73570 по мере готовности их к боевому применению на этапе совместных (государственных) испытаний. Были определены ответственность и порядок взаимодействия корпуса и войсковой части 73570 при организации эксплуатации вооружения, выполнении работ и проведении испытаний, которые вводились отдельным Положением. Параллельно с изучением документов по формированию шла практическая работа по изучению прибывающих в управление корпуса назначенных на должности офицеров. Костяк основных отделов и служб составили офицеры ЦККП я комплекса «ИС—М». Там, где требовалась специальная подготовка, подбирались офицеры из других частей и соединений Войск ПВО. Для выполнения организационных мероприятий по формированию Управления необходимо было создать ядро из офицеров, предназначенных к перемещению на должности в Управление. Такими офицерами явились назначенные исполнять обязанности: подполковник Мешков Валерий Викторович — начальника штаба, подполковник Малышев Владимир Николаевич — начальника отдела кадров, подполковник Морозов Михаил Михайлович — начальника связи, подполковник Креузов Михаил Михайлович — начальника отдела организационно—мобилизационного и комплектования; все офицеры из ЦККП и комплекса «ИС—М». Для ведения секретного делопроизводства и хозяйства в Управлении, из ЦККП были откомандированы прапорщик Мартыненко Татьяна Семеновна и прапорщик Лобанов, впоследствии начальником АХЧ был назначен супруг Татьяны Семеновны, прапорщик Мартыненко. Исполнять обязанности начальника политотдела соединения назначался подполковник Гиззатулин Талгат Рифкатович, пропагандист политотдела комплекса «ИС—М». С 10 июля отделы, возглавляемые этими офицерами, приступили к работе. 07 июля 1988 года приказом Главнокомандующего Войсками ПВО № 0646 состоялось назначение офицеров на должности начальников основных отделов. Отдел боевых алгоритмов и программ возглавил полковник Ковш Григорий Андреевич, с которым мы 3 года учились в одной батарее Опочецкого радиотехнического училища Войск ПВО страны и окончили его оба на отлично. Нам было что вспомнить, т.к. после окончания училища не виделись. Впоследствии Григорий Андреевич, являясь высококлассным специалистом, очень грамотным и подготовленным офицером, возглавлявшим аналогичный отдел в Центре контроля космического пространства, оказал мне неоценимую помощь в изучении вопросов боевого применения ЦККП и комплекса «ИС—МУ». В отдел были отобраны офицеры из ЦККП майоры Морозов Николай Петрович и Решетников Алексей Юрьевич, которые являлись лучшими специалистами из рассмотренных кандидатов. После увольнения в запас полковника Г.А. Ковша начальником отдела был назначен полковник Новиков Александр Викторович, начальник отдела ЦККП. Ему предстояло возглавить работу по освоению, эксплуатации и совершенствованию Общего боевого алгоритма, еще достаточно сырого продукта, реализованного на новом вычислительном комплексе «Эльбрус—2». Отдел боевой подготовки объединения возглавил, давно знакомый мне еще по учебе в академии, подполковник Ярмола Станислав Яковлевич (впоследствии полковник), назначенный из управления ОА ПРН. Весьма подготовленный офицер, хорошо знающий проблемы боевой подготовки в частях Войск РКО, он быстро наладил контроль и оказание конкретной, практической помощи войскам корпуса в организации и проведении боевой подготовки. Заместителем начальника отдела был назначен выпускник ВКА ПВО майор Пенцак Тарас Федорович. Старшим помощником начальника отдела стал майор Дорощук Михаил Михайлович. На должность начальника физической подготовки и спорта соединения был представлен майор Турок Александр Михайлович из ЦККП, выполнявший там аналогичные обязанности. Непримиримый борец за физическое совершенство офицеров, активный пропагандист физической культуры и спорта, он сам являлся примером для офицеров управления. Начальником химической службы был назначен полковник Квашнин Сергей Михайлович из корпуса ПВО, опытнейший офицер, прошедший школу химических полигонов, великолепный организатор, честный, справедливый, высокопорядочный человек, душа коллектива, выбранный сразу же секретарем партийной организации. Начальником инженерной службы был назначен подполковник Петров Николай Александрович (впоследствии полковник), прибывший из Новосибирской армии ПВО. Автомобильную службу возглавил прибывший из Астраханской учебной автомобильной базы подполковник Диулин Георгий Васильевич, имевший большой опыт в вопросах автомобильного обеспечения. Должность начальника финансовой службы корпуса была предложена майору Фионову Александру Дмитриевичу (впоследствии подполковнику), инспектору финансовой службы корпуса ПРО, которого я хорошо знал по совместной службе в управлении корпуса. Прекрасно подготовленный, до глубины знающий все тонкости финансового хозяйства, он никогда не допускал серьезных просчетов, и служба оценивалась только на хорошо и отлично. На должность начальника медицинской службы объединения был назначен начальник медицинской службы ЦККП подполковник (в будущем полковник) Мазин Геннадий Николаевич. Начальником отдела кадров стал хорошо подготовленный, знающий офицеров ЦККП и комплекса «ИС—М», что было немаловажно, особенно в период становления, начальник отделения кадров ЦККП подполковник Малышев Владимир Николаевич, старшим помощником начальника отдела был назначен майор Верховодов Александр Николаевич, хорошо себя зарекомендовавший в ЦККП, честный, высоко порядочный, очень добросовестный, грамотный кадровик. При введении должности помощника командира корпуса по правовой работе на эту должность был назначен майор Даушев Владимир Иванович, проходивший службу в ЦККП и получивший юридическое образование. Политический отдел соединения возглавил полковник Хорьков Эдуард Николаевич. Прибыв к новому месту службы, Эдуард Николаевич самозабвенно окунулся в работу по изучению людей, командиров и политработников, инженеров и техников, офицеров и прапорщиков, рядовых и сержантов, для направления их деятельности на решение боевой задачи в составе корпуса. Необходимо было создать партийные организации в управлении, штабе, службе вооружения, тыле, в самом политическом отделе, подготовить и провести 1—ю партийную конференцию соединения. Сложность работы заключалась в том, что она проходила на фоне идеологической и политической перестройки в армии, ее развала, почти массового увольнения офицеров, прекращения деятельности партийных организаций. Эту работу полковник Э.Н. Хорьков проводил с офицерами политического отдела подполковником Т.Р. Гиззатулиным, майором М.В. Терентьевым и назначенным на должность помощника начальника политотдела по комсомольской работе старшим лейтенантом Тимофеевым (имя и отчество запамятовал). Отдельно нужно сказать о формировании штаба корпуса, начальником которого был назначен полковник Зайцев Александр Петрович, начальник Центра контроля космического пространства, глубоко знающий принципы боевого применения части, боевой состав и вооружение, офицерский состав, который выполнял сложнейшие задачи по обеспечению функционирования алгоритмов и программ сопровождения более 4-х тысяч космических объектов. Знание людей позволило произвести правильный подбор и расстановку отобранных для службы в штабе офицеров на соответствующие должности, что в будущем позволило решать задачи качественного планирования боевых действий корпуса, организации боевого дежурства, слаживания боевых расчетов, взаимодействия отделов и служб управления, частей корпуса, организации связи, службы войск делопроизводства и т.д. А.И. Суслов, генерал—лейтенант, командир соединения с 1988 по 1992 г.

Admin: СККП: начало пути (2—2)История соединения в воспоминаниях его командиров и ветеранов Заместителями начальника штаба по боевому управлению были назначены высоко подготовленные, имевшие большой опыт несения боевого дежурства на командных пунктах частей и соединений, глубоко знающие технику и вооружение, принципиальные, твердые в управлении боевыми расчетами офицеры: подполковники Минаев Владимир Александрович и Дробот Василий Иванович из корпуса ПРО, подполковник Мешков Валерий Викторович из ЦККП и подполковник Ковалюк Владимир Ильич. Всем в будущем присвоено звание полковника. Помощником начальника штаба по службе войск был назначен майор В. А. Гетта, прошедший хорошую и долгую школу командира роты. Оперативный отдел возглавил полковник Пронякин Владимир Николаевич, опытный штабист, прошедший великолепную школу штабной работы в частях армии ПРН и выросший до начальника штаба дивизии на Балхаше. Впоследствии документы, разработанные оперативным отделом, отличались высокой штабной культурой, великолепной графикой и заслуживали очень высокой оценки. С чувством гордости вспоминаю работу по разработке «Плана боевых действий отдельного корпуса контроля космического пространства и противокосмической обороны», основная тяжесть которой легла на плечи Зайцева Александра Петровича и Пронякина Владимира Николаевича. Непосредственное участие в разработке главного документа и его оформлении принимали старший помощник начальника оперативного отдела подполковник Царьков Василий Николаевич, майоры Соколов Александр Анатольевич, Нохрин Владимир Петрович, старший лейтенант С.В. Тыщук. На должность начальника разведки корпуса был представлен подполковник Хлебников Игорь Владимирович, начальник 1—го пункта ЦККП, неплохо зарекомендовавший себя в работе группы, проверявшей Зеленчукскую часть. На должность начальника отдела организационно-мобилизационного и комплектования был назначен подполковник Креузов Михаил Михайлович, который, получив достаточный опыт в ЦККП в аналогичной должности, успел хорошо зарекомендовать себя в работе по комплектованию управления соединения и частей корпуса, находясь в организационном ядре. Старшими помощниками в отдел были назначены капитаны В.А. Сиренький и С.В. Василевский. Начальником связи соединения был назначен подполковник Морозов Михаил Михайлович, который, находясь в организационном ядре управления, уже выполнил первостепенные задачи по организации связи. Старшим помощником начальника связи был назначен майор Гончаров Сергей Васильевич, а старшим офицером по безопасности связи — майор Федоров Юрий Иванович, все офицеры из местных частей. На должность начальника отдела РЭБ прибыл назначенный приказом Главкома подполковник Герциков Михаил Михайлович. Начальником 8—го отдела был назначен майор А.А. Загорцев, прибывший из корпуса ПВО. На должность начальника финансовой части управления назначение получила прапорщик Якушева Светлана Анатольевна, проходившая службу в ЦККП. Проблемы комплектования службы вооружения соединения не было. Заместителем командира корпуса по вооружению был назначен полковник Никольский Виктор Владимирович с должности главного инженера ЦККП. Его кандидатура была утверждена на должность главного инженера соединения без колебаний, как наиболее подготовленного и главное — беспокойного по своей натуре человека. По всем вопросам он имел свое мнение, порой отличное от других, но всегда приводившее к успешным результатам. На должности начальников отделов службы вооружения были подобраны офицеры, имевшие достаточно богатый опыт эксплуатации оборудования, находящегося на вооружении различных комплексов, входящих в СККП и ПКО. Начальником эксплуатационного отдела вычислительных средств был назначен подполковник Леншин Юрий Иванович, в его отдел сразу же были назначены майоры Бычков и Мальцев, все офицеры из ЦККП. Начальником отдела эксплуатации радиотехнических средств назначен подполковник Шевченко Николай Сергеевич (Комплекс «ИС»), вместе с ним пришли на должность старшего инженера отдела подполковник Петровский Василий Николаевич и на должность инженера отдела — капитан Гелетин Александр Васильевич, офицеры из Зеленчукской части. На должность начальника отдела оптико—электронных средств был назначен подполковник Ткачук Алексей Макарович, на должности старшего инженера и инженера были назначены майор Алексеев Алексей Васильевич и старший лейтенант Васенькин (все из Зеленчука). В отдел средств поражения были назначены офицеры из комплекса «ИС—М». На должность начальника отдела подполковник Пугин Виктор Иванович, старшим инженером — майор Фесенко Сергей Александрович. На должность начальника отдела спецтехнического оборудования был назначен подполковник Купин Владимир Дмитриевич, проходивший службу в Московском округе ПВО, старшим офицером в этот отдел был назначен майор Богомаз Николай Николаевич из ЦККП. В отдел снабжения и ремонта были назначены, по моей рекомендации, офицеры из корпуса ПРО: на должность начальника отдела — майор Харламов, на должности инженеров — капитаны Фролов Владимир Иванович и Якимов Алексей Викторович, имевшие достаточный опыт в деле организации снабжения и ремонта техники и вооружения. Дежурными заместителями главного инженера на командном пункте были подобраны инженеры, хорошо знающие документы по организации боевого дежурства, имевшие опыт несения боевого дежурства и способные принять решительные меры по восстановлению боевой готовности. Из Печорского РЛУ прибыл подполковник Кузьмин Николай Васильевич, подполковник Дубов Александр Алексеевич и майор Бабенко были назначены из ЦККП. Этим инженерно—техническим составом предстояло принять технику и вооружение частей, вошедших в состав корпуса, провести совместные и государственные испытания создаваемых комплексов, организовать правильную эксплуатацию нового вооружения, техническое обслуживание, снабжение и ремонт, устранение выявленных в процессе испытаний ошибок и недостатков. Устранение замечаний растянулось на долгие годы, так как каждая новая проверка выявляла новые недостатки. Прошедшие годы показали, что подходы, выработанные инженерно—техническим составом, во главе с заместителем командира по вооружению полковником В.В. Никольским, по принятию на вооружение новых средств, проведению их испытаний, постановке их на боевое дежурство и по дальнейшей эксплуатации, были правильными. Начальником тыла корпуса был назначен подполковник Манасян Аркадий Ашотович, который прибыл из группы советских войск в Германии, имея опыт руководства тылом бригады и дивизии сухопутных войск. Работа предстояла не для слабовольных. Если у местных частей задачи тылового обеспечения были отлажены десятилетиями, то в принимаемых, в состав соединения, частях эти задачи вызывали, мягко сказать, затруднения. В РОКР «Крона» (ст. Зеленчукская) тыловое обеспечение по видам довольствия было организовано через службы Северо—Кавказского военного округа. Вещевое довольствие осуществлялось из города Черкесска, плечо подвоза составляло 110 км, стирку обмундирования проводили в станице Усть—Джигута — 80 км, ГСМ подвозили из станицы Незлобная — 120 км, подвоз продовольствия осуществлялся из городов: Армавира — 250 км, Ессентуки — 190 км, Черкесска — 110 км. Автотранспорт работал на износ. Дорожно—транспортные происшествия и предпосылки к ним были будничным делом. В городе Нурек (Таджикистан) дело обстояло не лучше. Часть снабжалась со складов мотострелковой дивизии Средне—Азиатского военного округа, дислоцированной в г. Душанбе (85 км от города Нурек). Маршрут проходил по горным дорогам, через два перевала на высоте от 1000 до 1500 м. Мы еще не знали, что развернувшиеся боевые действия на территории Таджикистана в 1991 году тыловое снабжение сделают опасным для жизни наших людей. Заместителем начальника тыла корпуса был назначен подполковник Колыванов Николай Федорович, который будет назначен через два года на самостоятельную работу, начальником тыла ЦККП. После увольнения в запас полковника А.А. Манасяна в 1990 г. на эту должность был назначен подполковник Василенко Игорь Альфредович, начальник тыла ЦККП, с которым мы вместе служили в корпусе ПРО. Назначение было удачным. Сегодня генерал—майор И.А. Василенко руководит тылом большого объединения в ВВС РФ. На должности начальников служб в тыл соединения были назначены: начальником вещевой службы — капитан Шадров. которого через год сменил начальник вещевой службы ЦККП майор В.Н. Докай; начальником продовольственной службы — достаточно опытный продовольственник из Московского округа ПВО майор Квашнин Иван Михайлович; начальником КЭС и начальником противопожарной службы — известные мне по совместной службе еще в корпусе ПРО капитаны Голец Иван Теодорович и Скулганов Александр Васильевич. Уже невозможно без документов, по памяти, вспомнить всех, кто стоял у истоков создания единственного и неповторимого соединения ККП и ПКО, их имена назовут другие авторы этой книги. Необходимо остановиться на некоторых событиях и людях, которые остались в памяти на фоне повседневной работы по совершенствованию боевой готовности, боевой и политической подготовки, эксплуатации боевой техники и вооружения, по укреплению воинской дисциплины и другим направлениям деятельности командования соединения. Прежде всего, хочется вспомнить командиров частей, их заместителей, с которыми создавали соединение, делили радости и горести, победы и поражения в ратной службе Отечеству. Так случилось, что при подборе кандидатов на замещение должности заместителя командира корпуса руководство Войск ПРО и ПКО остановилось на командире комплекса «ИС—МУ» полковнике Мартынове Сергее Сергеевиче. Однако событию этому не суждено было произойти ввиду того, что должность заместителя командира не была раскрыта в штатном расписании управления корпуса. Полковник С.С. Мартынов в июле 1988 года был назначен на должность заместителя начальника Житомирского училища, где получил прекрасный опыт работы с военной молодежью, возможность совершенствовать свое методическое мастерство и заниматься наукой. В 1991 году с раскрытием должности заместителя командира корпуса полковник С.С. Мартынов был назначен на эту должность. До сих пор сожалею, что это не произошло раньше, так как работать с Сергеем Сергеевичем было легко и просто. Его высокие командирские качества особенно ярко проявились в сложной обстановке боевых действий на территории Таджикистана, за что он был представлен к боевому ордену «За мужество». При назначении полковника А.П. Зайцева на должность начальника штаба корпуса начальником ЦККП был назначен подполковник Худяков Константин Григорьевич, в 1989 году он был назначен заместителем начальника штаба корпуса. Начальником ЦККП назначается его заместитель подполковник Рубцов Юрий Сергеевич. Должность заместителя стал исполнять подполковник Мурунов Владимир Викторович, начальника штаба — подполковник Башмаков Владимир Викторович, в будущем командир ИнПАа, начальника политического отдела — подполковник Прохоренко Михаил Адамович, главного инженера — подполковник Турчин Василий Борисович. С убытием к новому месту службы полковника С.С. Мартынова на должность командира комплекса «ИС—МУ» назначается полковник Киричанский Геннадий Ильич, с которым мы 3 года учились в ВКА ПВО на одном курсе и сохранили наши добрые отношения до конца его жизни. Его заместителями становятся полковник Надводнюк Владимир Федорович, начальником политического отдела — полковник Харченко Михаил Макарович, начальником штаба — подполковник Дорощук Михаил Михайлович, заместителем по вооружению - полковник Атрощенко Иван Иванович, начальником тыла - полковник Ашаков Анатолий Федорович. Свой героический путь ОЭК «Окно» в составе корпуса начал с декабря 1988 года. Тяжелые природные условия (высота более 2,5 тысяч метров), горные дороги, постоянно смываемые селями, перенос сроков строительства объекта из—за этого, военно—политическая обстановка после 1991 года, разразившаяся гражданской войной. Несмотря на эти тяжести и невзгоды часть под руководством командиров и начальников двигалась вперед. Командиром части был назначен подполковник Тарадай Валерий Павлович, которого я знал с курсантских погон, так как имел честь служить под руководством его отца, Тарадая Павла Филаретовича еще в корпусе ПРО. Толковый, волевой, честный, любящий военную службу командир. Его заместители в ту пору: начальник политического отдела подполковник Доброрез Владимир Григорьевич, заместитель командира полковник Бакалин Александр Александрович, начальник штаба подполковник Суриков Александр Анатольевич, заместитель командира по вооружению подполковник Никольский Алексей Викторович, начальник тыла подполковник Сечко Виктор Трофимович. Все перечисленные в статье офицеры и не перечисленные тоже, были повышены в воинских званиях, стали полковниками и генералами, многие, к большому сожалению, рано ушли из жизни, светлая им память. Перечислять достоинства командиров, начальников, офицеров и прапорщиков, которые принимали участие в формировании этого уникального соединения невозможно, одно из них, на мой взгляд, самое главное, это беззаветное служение Отечеству. А.И. Суслов, генерал—лейтенант, командир соединения с 1988 по 1992 г.

Admin: СККП: начало пути (2—3)История соединения в воспоминаниях его командиров и ветеранов В командование соединением ККП и ПКО я вступил 19 октября 1992 года, приняв корпус от генерал—майора А.И. Суслова. Назначение на эту должность явилось для меня полной неожиданностью, а произошло следующее. Будучи командиром дивизии ПРН, я вместе с женой находился на отдыхе в Ессентуках, когда пришла телеграмма от исполняющего обязанности командира дивизии ПРН с просьбой позвонить в управление кадров ВПВО. Так состоялось мое назначение. В последующем, в беседе с командующим войсками РКО генерал—полковником В.М. Смирновым, я узнал, что инициатором моего назначения стал ныне покойный, первый заместитель Главкома ВПВО генерал—полковник Мирук, который и предложил мою кандидатуру на Военном совете ВПВО. Передав дела и должность командира дивизии ПРН полковнику С.С. Мартынову, я убыл к новому месту прохождения службы, уже тринадцатому по счету. При первом ознакомлении с частью резко бросалось в глаза несоответствие количества личного состава и техники статусу соединения. При шести войсковых частях, входящих в состав соединения (ЦККП, ИНАП, узел связи, комплекс «ИС», Нурекский и Зеленчукский узлы) с общей численностью личного состава чуть больше 3 тысяч человек) — это был отдельный корпус. А в дивизию ПРН в то время входили радиолокационные узлы с общей численностью личного состава более 6 тысяч человек. Но это «несоответствие» становилось понятным при детальном изучении характера и способов решения задач, стоящих перед соединением ККП. Ведь только для решения задачи безопасного запуска КА (одна из многих решаемых задач соединением) требовалась информация всех министерств и ведомств, имеющих хоть какое—то отношение к космосу и эксплуатации КА, включая и Академию наук СССР. И здесь надо сказать огромное спасибо командующему войсками РКО генерал—полковнику В.М. Красковскому за его поистине государственное предвидение при формировании соединения как отдельного корпуса. Т.к. это повышало статус командира и облегчало ему общение с руководителями различных министерств и ведомств, а также и решение стоящих перед соединением задач. Время моего командования отдельным корпусом ККП (с 19.10.1992 по октябрь 1994 г.), а затем отдельной дивизией (с октября 1994 г. по 9 октября 1998 г.) можно охарактеризовать как период борьбы за выживание, время бесконечного реформирования Вооруженных сил России. Взятая «демократами» линия на развал государства в полной мере отразилась на них, а, следовательно, и на соединении. Достаточно напомнить включение Войск РКО в состав РВСН. Иначе как черной полосой в истории развития соединения этот период я назвать не могу. Чего только стоят попытки перевода соединения на дежурства сменами по 3 и 4 дня, как в РВСН, ввод в повседневную жизнедеятельность системы так называемого «объективного контроля», суть которого заключалась в том, что правдивость доклада командующего (командира соединения) Главнокомандующему РВСН перепроверялась окольными путями кем—то из офицеров, входящих в состав боевого расчета ЦКП РВСН и т.д. и т.п. После системы доверительного и уважительного отношения культивируемого в Войсках ПВО, подобная методика вызывала, мягко говоря, недоумение. Особенно неприемлемыми были неоднократные попытки командования РВСН необоснованно, без решения целого ряда принципиальных вопросов, поставить на опытное дежурство Нурекский и Зеленчукский узлы. Все это делалось на фоне хронического недофинансирования, когда деньги не выделялись не только не поддержание вооружения в боеготовом состоянии, но и на денежное содержание военнослужащих (задержки по выплате денежного довольствия составляли до 3—х месяцев). Проще говоря, это был период, когда необходимо было сохранить людей (не допустить массовых увольнений) и боеготовность соединения. Решить все эти вопросы способны были только наши советские люди — главное богатство нашей страны. С полной ответственностью могу сказать, что такого народа больше нет ни в одной стране мира. Только наш народ можно не кормить, не поить, унижать, издеваться, а он будет ходить на работу, защищать Родину, воспитывать детей и оказывать интернациональную помощь нуждающимся. И я счастлив, что мне довелось служить с такими людьми и жить в нашей стране. Большое спасибо личному составу коллективов всех войсковых частей, которые возглавляли: ЦККП — полковники Ю.С. Рубцов, В.Н. Абанин; комплекс «ИС» — полковники Г.И. Киричанский, В.А. Байкин, В.В. Агеев; узел связи — полковник С.С. Петранюк; РОКР «Крона» — полковник М.Н. Малышев; ОЭК «Окно» — полковники В.П. Тарадай, В.А. Байкин, К.Г. Худяков. Хотелось бы выразить теплые слова благодарности личному составу управления соединения, своим заместителям и начальникам служб. Только благодаря их усилиям удалось сохранить в боевом состоянии такое уникальное соединение и систему РКО в целом. Г.А. Добров, генерал—майор, командир соединения с 1992 по 1998 г. В августе 1998 года я был назначен на должность командира соединения контроля космического пространства, которое в то время существовало в виде отдельной дивизии в составе Ракетных войск стратегического назначения. До моего назначения дивизией командовал генерал—майор Добров Геннадий Андреевич, на командирскую судьбу которого пришлись годы потрясений, связанные с развалом Советского Союза. Это был период развала и формирования вооруженных сил нового государства, падения престижа военной службы, массового ухода из армии офицеров, ведения боевых действий в Таджикистане, где стояла одна из воинских частей дивизии, время безденежья и падения нравов. Если с командирской точки зрения выразить мое отношение к предшественнику, то слова благодарности в первую очередь заключаются в том, что он оставил мне управляемое соединение с хорошими добросовестными заместителями и способными влиять на обстановку командирами частей. Заместителем командира дивизии был уважаемый в соединении человек полковник Рубцов Юрий Сергеевич. На этой должности он сменил талантливого и опытного офицера полковника Аверкина Сергея Михайловича. До назначения на должность заместителя командира соединения Юрий Сергеевич успешно командовал Центром контроля космического пространства, который в организме дивизии одновременно представлял и мозг и сердце. Это был очень опытный, надежный и ответственный офицер. Будучи старше меня на семь лет, этот заместитель гармонично играл роль, как помощника, так и корректного наставника. Пользовался исключительным уважением у личного состава и населения. Имея хорошее чувство юмора, умел сделать обстановку непринужденной. Обладая необыкновенной доброжелательностью, Юрий Сергеевич легко решал конфликтные ситуации, а своей надежностью вселял мне, как командиру, уверенность в себе. Традиционно в нашей компании мы любили слушать исполняемый им романс «Не подходи». Начальником штаба дивизии перед моим приходом был назначен полковник Маняхин Евгений Алексеевич. С интервалом в один год мы с ним заканчивали Житомирское военное училище, затем Калининскую командную академию имени Жукова. Евгений Алексеевич замечательно играл на гитаре и красиво пел. Я его помню еще с курсантских лет, когда тот был членом вокально—инструментального ансамбля нашего училища. Это очень старательный и глубоко порядочный офицер. Сложность его становления заключалась и в том, что он сменил на должности очень сильного предшественника Дорощука Михаила Михайловича. Евгений Алексеевич с честью справился с этой сложной должностью. Глубоко переживал сложности становления и за короткое время смог организовать работу штаба дивизии и, впоследствии, смог уверенно организовать работу подчиненных. Ему было труднее всех, и мне иногда казалось, что ему не выдержать такого напряжения. Через два года после назначения это был совершенно другой человек. На фоне дружеских отношений, я абсолютно был уверен в нем, как в заместителе. Для этого человека никогда не существовало личных проблем. Полковник Е. А. Маняхин мне очень помог в командовании, за что лично питаю к нему чувство искренней признательности. В должности заместителя командира дивизии по вооружению проходил службу полковник Крутяков Владимир Анатольевич. Это был очень опытный и подготовленный офицер. На этой должности он начал служить ещё в корпусе контроля космического пространства. На фоне высоко профессиональных достоинств, Владимиру Анатольевичу были присущи лучшие человеческие качества, такие, как благородство, доброжелательность, порядочность и надежность. У него появлялись друзья везде, где бы он ни находился. В силу своей коммуникабельности он был вхож в любой кабинет. Знание техники и людей позволило успешно решать все задачи, связанные с эксплуатацией вооружения. Многие достижения я связываю с Владимиром Анатольевичем Крутяковым. Он очень часто выступал генератором идей, которые мы вместе претворяли в жизнь. Помню один случай, который в моей душе совершил переворот. Ежедневно после приема докладов от командира дежурных сил дивизии и командиров частей я проводил в 8 часов 20 минут совещание с заместителями. На одном из таких мероприятий состоялся крутой разговор, который в основном касался направления деятельности заместителя по вооружению. По окончанию совещания я переосмыслил его содержание и, с неудовлетворением оценив свои действия, пришел к выводу о том, что переусердствовал и обидел хорошего офицера. Первая мысль была пригласить и сгладить ситуацию. Во время этих размышлений в кабинет зашел Владимир Анатольевич и, не совсем понятно для меня, пригласил зайти к нему в кабинет. До сих пор с трепетом вспоминаю то состояние, когда, войдя в помещение, я увидел всех своих заместителей, на столе бутылку коньяка и услышал слова В.А. Крутякова о том, что они понимают, что мне очень трудно и, в знак поддержки, предлагают выпить по рюмке коньяка. Я совершенно не был готов к такой ситуации, тем более можно представить мое впечатление от такого благородства. Ведь все мои заместители, кроме начальника тыла, были старше меня. В свое время Владимир Анатольевич находился в машине, которая в горах Таджикистана подверглась нападению душманов, тогда командир части полковник В.А. Байкин получил два тяжелых ранения, а его заместитель по воспитательной работе подполковник Белимов, будучи тяжело ранен, вел бой и потом скончался на операционном столе. На теле товарища В.А. Крутякова пуля, потерявшая свою убойную силу, оставила большой синяк. Но он почти никогда не рассказывает об этом. Заместителем командира дивизии по воспитательной работе был полковник Доброрез Владимир Григорьевич. Это был уникальный человек с точки зрения порядочности, ответственности, добросовестности и скромности. На эту должность он был назначен с должности заместителя командира части в городе Нурек республики Таджикистан. За время службы там, на его долю выпал период войны, в ходе которой, он, подвергая жизнь опасности, взял командование БМП и, практически вступив в бой, не допустил на объект душманов во время боев за перевал Шер—Шар. Занимаясь вопросами воспитательной работы на должности заместителя командира дивизии, он принес много пользы. Глядя на него, я всегда приходил к мысли о том, что если бы все политработники были такими руководителями (как он), то никогда бы не случилось той конфронтации, которая имела место в Вооруженных Силах СССР в конце 80—х годов — начале 90—х. На должности заместителя командира дивизии по тылу проходил службу полковник Чешко Виктор Григорьевич. Это был очень подготовленный начальник тыла. Закончил с отличием Академию тыла и транспорта, проходил службу начальником тыла в Нуреке в сложное военное время, а затем был переведен в дивизию. Сменив очень активного и предприимчивого предшественника, он испытал большие сложности в становлении. В силу своей скромности и патологической порядочности он стремился сделать все задачи сам. Круглосуточная служебная работа не давала результата от управленческой деятельности. В обстановке жесткого спроса и персональной ответственности Виктор Григорьевич в течение года смог совершенно изменить свой стиль деятельности и создать хорошую систему тылового обеспечения. Вспоминая совместную службу с полковником В.Г. Чешко, я испытываю особое чувство благодарности к этому добропорядочному и старательному офицеру. Командирами частей дивизии были люди разные по характеру и стилю управления, но их всех объединило чувство высокой ответственности и добросовестности. ОЭК «Окно» в Нуреке республики Таджикистан командовал опытный и самостоятельный командир полковник Худяков Константин Григорьевич. Он обладал большим опытом, так как до этого назначения был на должности начальника Центра контроля космического пространства, был заместителем начальника штаба дивизии. При его командовании часть получила мощный импульс в ее боевой слаженности, сформировалась как сильный воинский коллектив с отлаженной системой управления. Это было очень важным качеством для воинского формирования, находящегося в районе боевых действий. Константин Григорьевич поддерживал хорошие отношения с Министерством обороны Таджикистана, посольством России в республике и местными органами власти. Часть пользовалась большим авторитетом в регионе и сыграла решающую роль в том, что в городе Нуреке боевые действия не велись. Черты хозяйственника позволили командиру благоустроить военный городок и сделать его неприступным для нападения. Командиром РОКР «Крона», который дислоцировался в станице Зеленчукская в республике Карачаево—Черкесия, был полковник Малышев Михаил Николаевич. Это был сильный и самостоятельный командир. Этот офицер сыграл очень важную роль в истории части, которая ему досталась со сложнейшей социальной обстановкой на фоне сложностей общегосударственного масштаба. Часть возникла и формировалась за счет сокращаемых соединений и частей, что само по себе наложило отпечаток на психологию коллектива. Особенности Северо—Кавказского региона и удаленность накладывали свой отпечаток. Полковнику М.Н. Малышеву пришлось работать в условиях большой напряженности и нервозности. Вспоминая то время, я отдаю должное упорству и целеустремленности Михаила Николаевича и с благодарностью оцениваю его деятельность. Начальником ЦККП был полковник Абанин Валерий Николаевич. Эта часть составляла основу соединения и традиционно считалась гордостью войск. В ней были заложены лучшие традиции, которыми по достоинству гордился воинский коллектив. Их формировал и закладывал легендарный командир полковник Юхневич Ипполит Юльянович. Эту часть особенно любил первый командующий войсками РКО генерал—полковник Вотинцев Юрий Всеволодович. Командуя таким высокоинтеллектуальным коллективом, полковник В.Н. Абанин проявил большое старание и усердие. На том этапе он смог сохранить воинский коллектив и направить его на выполнение поставленных задач. Начальником ИнАПа был полковник Башмаков Владимир Викторович. Это был высоко подготовленный командир с аналитическим складом ума. Этот коллектив представлял собой сочетание наиболее подготовленных аналитиков, собранных со всей дивизии. Эти люди по складу ума и деятельности имели даже внешние отличительные признаки на фоне личного состава соединения. Чисто офицерская среда определяла стиль деятельности и направленность работы. Необычный интерес и способность увидеть то, что не лежит на поверхности, проводимые исследования позволяли приводить к получению совершенно неожиданных результатов. Владимир Викторович вскоре после моего назначения был уволен в запас и его сменил полковник Воинов Александр Васильевич. Придя с должности начальника штаба этой же части, Александр Васильевич со свойственной ему энергичностью руководил этим специфическим коллективом. В нем сочетались качества образцового офицера с хорошими организаторскими способностями, компетентного специалиста, активного работника и отличного спортсмена. С ним мы дружили еще с лейтенантских времен. Начальником комплекса «ИС—М» служил полковник Суриков Александр Анатольевич. Эта часть была создана для решения задач противокосмической обороны и составляла гордость государства. После одностороннего решения М.С. Горбачева об отказе от противокосмической обороны с части основные задачи были сняты, и она выполняла обеспечивающие функции. Александр Анатольевич сохранил коллектив части, сплотил вокруг себя ветеранов и в ограниченном сокращенном составе организовал выполнение задач по предназначению. Узлом связи дивизии командовал полковник Стаханов Сергей Иванович. Этот энергичный и достойный офицер обладал хорошими организаторскими способностями и обеспечил управленческую деятельность командования соединения. Сергей Иванович отличался высокой подвижностью и импульсивностью. Несмотря на вспыльчивость, был очень отходчив и хорошо ориентировался в обстановке. Имел всегда образцовый внешний вид и высокую строевую выправку. За три года командования дивизией назначались на должности командиров частей новые люди. В должности начальника ЦККП проходил службу в течение двух лет достаточно способный полковник Шиманский Анатолий Дмитриевич. Он хорошо себя показал и через два года стал начальником штаба дивизии. И эта должность у него была промежуточной. Начальником РОКР «Крона» в 1999 году был назначен полковник Величко Владимир Васильевич, с которым мы в одной группе учились в Калининской командной академии. Владимир Васильевич пришел с должности заместителя командира этой же части. Также командирами частей в этот период были назначены и внесли свой весомый вклад в общее дело такие добросовестные офицеры, как полковник Агеев Владимир Васильевич и полковник Ещенко Александр Владимирович. Несмотря на то, что до Академии Генерального штаба мне пришлось командовать двумя большими воинскими частями, тем не менее, роль и место командиров частей я по—настоящему оценил в должности командира дивизии. Именно на них держалась боеготовность, общевоинский уклад и морально психологический климат. Период моего вступления в должность был сложным. В августе месяце произошел дефолт, который нанес огромный моральный и материальный ущерб. Затянувшееся падение престижа воинской службы и «бегство» из армии военнослужащих не вселяли уверенности. На момент приема должности у командира дивизии даже не было служебной машины. Она физически была, но состояние не имело перспектив восстановления. На ходу был только УАЗ начальника комплекса «ИС—М», который иногда приходилось заимствовать. В.В. Деркач, генерал—майор, командир соединения с 1998 по 2002 г.

Admin: СККП: начало пути (2—4)История соединения в воспоминаниях его командиров и ветеранов Помещения управления, в том числе кабинет командира дивизии представляли собой запущенные сооружения, которые в ближайшее время люди должны покинуть из—за их непригодности. Если оценить обстановку, которая имела место в частях дивизии, то наиболее точно ее можно назвать напряженно угнетенной. В Нурек, где имелось достаточное количество квартир, но в связи с отсутствием школы негде было учить детей, не ехали члены семей. Вопрос об открытии школы стоял на стадии решения официальным путем по линии Министерства обороны уже три года. Находясь в условиях отдаленной изоляции, офицеры находили «занятие» в вине, так как занять себя чем—то другим — не у всех хватало целеустремленности. В Зеленчукской на инспекторском опросе при приеме мною должности — 36 человек подали жалобы и 41 человек записались ко мне на прием, который продолжался до часа ночи. В гарнизоне Стромынь по месту дислокации управления дивизии сутью устремлений офицеров были поиски работы, чтобы прокормить семью, причем это было неофициально разрешено. Власть в городке принадлежала коммерсантам, которые предоставляли услуги в долг. С чего начинать? Оценив обстановку, я пришел к выводу о том, что начинать свою деятельность необходимо с решения социальных проблем. Вторым направлением был принят постулат «чем сложнее обстановка, тем строже должна быть воинская дисциплина». Третьим — вопрос ужесточения системы организации боевого дежурства, и на этом фоне, подъем роли боевой подготовки и службы войск. Четвертым - стала необходимость сплочения коллективов, как воинских, так и коллектива жителей городков. В конце сентября я поехал представляться главе Ногинского района Лаптеву Владимиру Николаевичу. Наведенные справки о том, что он — патриот России, позволили мне на первой встрече поднять проблемный вопрос о необходимости школы в Нуреке. Тогда еще свежа была информация о том, что мер г. Москвы Ю.М. Лужков открыл школу для детей военнослужащих Черноморского флота в Севастополе. Владимир Николаевич сразу произвел на меня неизгладимое впечатление. Я абсолютно убежден, что Россия в то сложное время выстояла только благодаря таким руководителям, как он. Решение последовало сразу. Глава района пообещал выделить деньги на оплату учителей и открыть в Нуреке филиал Ногинской школы, а командир части должен был найти учебные площади, которые были созданы на базе закрывшегося детского сада. С 01 декабря 1998 года в Нуреке школа была открыта. Сравнительно, для Таджикистана, достойная высокая оплата учителей позволила в короткие сроки подобрать и устроить педагогов. Благодаря активной помощи Главкома РВСН удалось успешно решить проблему обеспечения жильем увольняемых в запас военнослужащих в Зеленчуке, что позволило значительно ослабить социальную напряженность в части. Тупиковой проблемой стал вопрос обеспечения жильем в гарнизоне Ногинск—9. Необходимы были деньги на строительство домов для отселения из военного городка. Здесь неоценимую помощь мне оказал заместитель командира дивизии по вооружению полковник В.А. Крутяков. Вместе с ним и начальником отдела капитального строительства полковником Сараной Павлом Петровичем, объездив ряд кабинетов, мы смогли эти деньги получить. За местами под строительство снова пришлось обращаться к главе Ногинского района Лаптеву Владимиру Николаевичу. После поездки в город Нурек, где его благодарные жители чуть ли не носили на руках, Владимир Николаевич не только выделил место для строительства серии домов для дивизии в центре города Ногинска, но и стал помогать в выходе на главу Красногорского района, для выделения места под строительство дома в поселке Путилково — в четырехстах метрах от кольцевой дороги. И в конечном итоге глава Красногорского района дал согласие. Решающую роль в успешном решении этого сложного вопроса сыграл помогавший нам заместитель директора Красногорского оптико—механического завода Потелов Владимир Васильевич. Сейчас там уже построен целый микрорайон. Следующим шагом началась работа по выделению денег на переоборудование под общежитие части казармы, половину которой занимало управление дивизии. Тогда мы с полковником В.А. Крутяковым чаще были в кабинете начальника инженерно—технического управления РВСН генерал—лейтенанта Довбни Владимира Егоровича, чем в своих служебных. Эти деньги нам выделяли дважды, так как первый раз они к нам не дошли. Много нареканий пришлось выслушать тогда от командования за то, что якобы мы «отрываем» деньги, которые выделяются в целом на все объединение. Называя с благодарностью эти фамилии помогавших нам людей, я еще раз преклоняюсь перед ними за то, что помогли и позволили решить острые социальные проблемы в дивизии. Это был тот фон, который позволил успешно руководить дивизией в выполнении задач по предназначению. Да и по классике для решения военных задач сначала создается система обеспечения. Работа по сплочению воинских коллективов велась по следующим направлениям: сравнительная оценка результатов коллективной деятельности и их достижений в решении аналогичных типов задач; проведение коллективных мероприятий с анализом их эффективности. К таким относились вечера отдыха, субботники, культурно организованные дискотеки, смотры художественной самодеятельности, проведение различных торжеств и собраний; развитие художественной самодеятельности. Тогда особо популярным стал вокально-инструментальный ансамбль «1+2», которому мы создали все условия; проведение спортивных состязаний; организация различных конкурсов на лучшие: казарму, дом, общежитие, уровень подготовки, качество выполняемых задач; радиопередачи о состоянии дел в городке. Были и такие люди, которым эти передачи очень досаждали. Вспоминаю, как пессимистично отнеслись мои сослуживцы к идее провести в октябре 1998 года субботник в гарнизоне. С удовлетворением убедился, что хорошая организация, а в первую очередь идея, призыв, обеспечение, учет и стимулирование дали потрясающий результат. К всеобщему удивлению, массовость была полная. Задачи перед соединением стояли достаточно серьезные. С переходом в состав РВСН встал вопрос о введении в строй воинских частей, строительство которых приостановилось с распадом Советского Союза. Была поставлена задача — поставить в 1999 году на боевое дежурство средства первого этапа в Нуреке и Зеленчуке. Это мощный фактор, который изменил как общевоинский уклад в частях, так и повысил эффективность управленческой деятельности командования дивизии. Стояли жесткие сроки, заработала система обеспечения. Начались поставки техники, шло оборудование, заработала промышленность. Повышалась мотивация воинской службы. Создание и ввод в строй новых средств подавали надежды и вселяли уверенность. Не правильным было бы не отметить роль и место той системы, в которой с 1997 по 2001 г. оказалась дивизия ККП. С 1998 года она вошла в состав сформированной армии ракетно—космической обороны, которая объединила в себе весь состав войск РКО, (без управления ввода в строй объектов). Несмотря на то, что в РВСН мы себя чувствовали инородным организмом, тем не менее легко было решать вопросы обеспечения в службах Главкомата. Не приходилось испытывать роль человека стучащегося в закрытые двери. Ответственность перед войсками начальников управлений и служб была настолько высока, что я за три года командования не припомню случая, чтобы мое обращение по служебным вопросам осталось без реализации. Давали, но и спрашивали со всей строгостью. Такой подход облегчал работу в организации управления дивизии и формировании кадров. Управление в своем составе имело достаточно сильных начальников отделов и служб. Это — в первую очередь — начальник боевых алгоритмов и программ полковник Бурцев Юрий Валентинович; начальник оргмоботдела штаба дивизии полковник Креузов Михаил Михайлович; начальник службы радиационной и химической защиты подполковник Макейкин Евгений Викторович; начальник службы войск подполковник Корчинский Олег Николаевич; начальник инженерной службы подполковник Чайковский Валентин Станиславович; начальник финансовой службы полковник Парфенов Сергей Сергеевич и начальник медицинской службы подполковник Штирбу Борис Иванович. Этим офицерам я особенно благодарен. Немаловажную роль в деятельности войск играют обеспечивающие силовые структуры. С уважением и наилучшими впечатлениями я вспоминаю службу и дружбу с начальником отдела ФСБ полковником Ревой Сергеем Ивановичем и начальником отделения спецмилиции подполковником Руденко Юрием Митрофановичем. Усилиями этих людей удалось прекратить разгул организованной преступности в военном городке и заставить уважать порядок. Незабываемое впечатление осталось от жителей военного городка, особенно от ветеранов, которые организованно участвовали в общественных мероприятиях, поддерживали командование во всех начинаниях. Каждый раз, проводя в жизнь ту или иную идею, я всегда с глубочайшим почтением вспоминал тех руководителей, которые создавали этот уклад. Это такие командиры частей, как первый командир корпуса генерал—лейтенант Суслов Александр Иванович, полковник Юхневич Ипполит Юльянович, полковник, затем генерал Кудимов Николай Николаевич, полковник Мостовой Георгий Демидович и многие другие. С уважением отношусь к решению нынешнего командира дивизии генерал—майора Ляпорова Владимира Николаевича, который изданием этой книги позволил мне таким образом отметить дорогих моему сердцу людей и выразить им свою благодарность за совместную службу. Это были памятные и замечательные годы. В.В. Деркач, генерал—майор, командир соединения с 1998 по 2002 г. В январе 2007 года Указом Президента Российской Федерации я был назначен на должность командира соединения контроля космического пространства. На этом посту я сменил своего наставника и старшего товарища генерал—майора Фролова Олега Петровича, под руководством которого в 2003 году я начал службу в данном соединении в должности заместителя командира соединения. За годы, когда соединением командовал Олег Петрович, было сделано не мало. Был переоборудован КП СККП, создана одна из лучших в Космических войсках учебно-материальная база для занятий по боевой подготовке в частях Стромыньского военного гарнизона, лучший автомобильный парк на базе ЦККП. Много было сделано для благоустройства жилого городка гарнизона Стромынь, построены летняя футбольная площадка, хоккейная коробка, детская площадка в районе Садиковой улицы, проведен ремонт систем тепло— и водоснабжения. Это позволило нашему городку стать одним из самых благоустроенных городков Подмосковья. Части соединения — Нурекский узел (2005), и ЦККП (2006), по итогам проверки военной инспекции Министерства обороны получили хорошую оценку. Высокую оценку руководства и деятельности генерал—майора О.П. Фролова не раз давали в ходе проверок частей соединения командующий Космическими войсками, командующий объединением. Поэтому я понимал, что мою работу на этой должности будут сравнивать с той, которую проделал мой предшественник, и как много еще предстоит сделать. Сначала мне предстояло решить несколько кадровых вопросов. Две должности заместителей — заместителя командира соединения и начальника тыла соединения были вакантны (вместе с генералом О.П. Фроловым в Военно—космическую академию имени Можайского был переведен начальник тыла соединения подполковник P.P. Казаков). Вскоре на должность моего заместителя был назначен полковник М.Д. Олейник, кавалер ордена «За военные заслуги», до этого долгое время командовавший ОРТУ (КС ПРН) на Дальнем Востоке. Начальником начальника тыла соединения был назначен начальник тыла ЦККП, подполковник (позже ставший полковником) Р.Х. Тимраляев, молодой и перспективный офицер. Начальником штаба соединения с 2005 года, сразу после окончания Академии Генерального штаба, был полковник Морозов Вадим Петрович, до этого проходивший службу на первичных офицерских должностях на Севере, начальником штаба подразделения в станице Зеленчукская, после окончания Тверской академии ПВО, начальником штаба и командиром части в г. Нурек Таджикской Республики. Заместителем командира соединения по воспитательной работе был полковник Кулешов Сергей Николаевич, послуживший перед своим назначением в 2002 году на эту должность немало лет на Балхаше и Печоре. В вопросах поддержания боевой готовности, использования вооружения и военной техники по боевому применению (назначению) в частях соединения ведущая роль отводилась службе вооружения. Службу вооружения соединения с 2005 года возглавлял полковник B.C. Малашок, человек с непростой офицерской судьбой, хорошо знающий свою специальность, профессионал своего дела. Свою работу он начал с решения злободневного вопроса. В то время укомплектованность службы была очень низкая, более того, заканчивался срок службы большинства офицеров. Спустя полгода основные должности службы были укомплектованы специалистами из воинских частей, и кадровый вопрос был фактически решен. Считаю, что это, в том числе способствовало решению многочисленных и важных задач, поставленных перед соединением в 2007 году. А задач пришлось нам решать в тот год немало. Именно в этот период времени проводились основные работы по модернизации существующих комплексов. Важным фактором стало то, что почти половина всего модернизированного вооружения Космических войск приходится на соединение контроля космического пространства. Это подтверждение того, что системе ККП руководством страны отводится значительное внимание. Примечателен тот факт, что работа в этом направлении велась одновременно в нескольких направлениях на разных по своему функциональному построению комплексах. При этом пришлось работать с большим количеством предприятий, организаций промышленности и институтов. Бывало так, что из-за удаленности объектов заседаний различных комиссий приходилось довольно часто бывать в многодневных командировках. Но, тем не менее, работа в этом направлении интересная, осознавая важность их проведения - ответственная. Была проведена практически полная модернизация командного пункта первого эшелона СПРН комической системы «УС—КС». В июле 2007 года комплекс принят в штатную эксплуатацию. В этих работах активно участвовали полковник В.С. Малашок и подполковник С.В. Пенин. В 2007 году проведены государственные испытания модернизированного ЦККП. Его создание уникально тем, что осуществлен полный переход от морально и физически устаревшей аппаратуры старого комплекса на современные аналоги на базе персональных ЭВМ. Созданные для боевого расчета автоматизированные рабочие места удобны в использовании и позволяют оперативно обмениваться информацией. Кардинально изменился и облик командного пункта дивизии. Установленные новые табло коллективного пользования дают возможность в цветном изображении отображать различные информационные модели в реальном масштабе времени. Дополнительно установлены различные по своему функциональному предназначению автоматизированные рабочие места должностных лиц командного пункта. Важным является то, что с вводом в эксплуатацию нового комплекса боевые возможности ЦККП значительно увеличатся. Так же в этот период на лазерном оптическом локаторе проведены государственные испытания комплекса 1-го этапа создания. В ходе его модернизации осуществлена замена устаревшей аппаратуры и оборудования канала автономного обнаружения и пассивного канала, повышена при этом боевая возможность комплекса. В ходе модернизации совместно с промышленными организациями был осуществлен капитальный ремонт сооружений и помещений ЛОЛ. Созданы оптимальные условия для несения боевого дежурства личным составом боевых расчетов. В.Н. Ляпоров, генерал—майор, командир соединения КПП с 2007 г. по настоящее время

Admin: СККП: начало пути (2—5)История соединения в воспоминаниях его командиров и ветеранов В этом же году было модернизировано передающее устройство РЛС, что позволило уменьшить количество элементарных передатчиков, не снижая при этом боевые возможности комплекса. Выполнение этих работ позволило снизить остроту проблемы по восстановлению неисправных ламп бегущей волны. Ведь в 90—е годы была фактически развалена промышленная база по их изготовлению и ремонту. Поэтому совместными усилиями пришлось решать вопрос по возобновлению возможностей ремонта и изготовления новых ламп. После долгого перерыва, вызванного отсутствием финансирования, стала наращиваться орбитальная группировка космических аппаратов систем УС—КС и УС—КМО. В 2007 году был выполнен комплекс мероприятий по подготовке к запуску и постановке на боевое дежурство объекта. В настоящее время активно ведутся работы по подготовке Восточного командного пункта системы УС—КМО к приему его в эксплуатацию. Стоит отметить особенность предстоящего запуска, которая вызвана тем, что до предстоящего события Восточный командный пункт довольно длительное время не работал с реальным космическим аппаратом, боевая работа велась на имитаторе. Отдельную признательность и благодарность хочу выразить полковнику Виктору Сергеевичу Малашоку и его команде в организации и решении вопросов проведения ремонтно—восстановительных работ на объектах всех воинских частей. Благодаря его профессиональным навыкам, умению организовать подчиненных и, что немаловажно, найти «общий язык» с представителями промышленных организаций, в 2007 году в соединении выполнен огромный объем работ. Перечисление всего, что было сделано, займет довольно много времени, но на наиболее значимых и памятных событиях я все же остановлюсь. Множество вопросов пришлось решать по проведению ремонтно—восстановительных работ на РЛС. Ее аппаратура и оборудование, как впрочем, и в большинстве других воинских частей, давно выработали свой технический ресурс. Это, несомненно, приводит к частым и серьезным отказам. Впервые были выполнены такие сложные работы, как демонтаж неисправного угломестного привода, юстировка угломестных датчиков, измерение на плоскостности экрана и оценка состояния несущей рамы антенного поста канала «А». После нескольких десятков лет удалось обновить внешний вид антенны, произведена ее покраска, радиопрозрачного укрытия и основания, а также молниеотводов площадки № 1 и южной стороны сооружения № 1. Был выполнен большой комплекс предварительных мероприятий, прежде чем мы смогли выйти на ответственные ремонтно—восстановительные работы специального технического оборудования ЦККП с выводом его из боевой готовности в минимально сжатые сроки. Сложными и объемными были впервые выполненные работы по замене кабельных соединений между вычислительным комплексом обработки и ВК «Эльбрус» на ОРТУ в г. Комсомольске—на—Амуре, а также на опорно—поворотном устройстве ВП—3 на ОРТУ в г. Серпухове. Находчивость и смекалку проявили командование, во главе с командиром части полковником Ю.Б. Срибным, и личный состав ПК РТК «Момент» при замене силового кабеля длиною 1 километр, дающего напряжение на технологическую позицию. В сложных погодных условиях при отсутствии специальных средств кабель был вручную заменен в минимальные в этих условиях сроки. Одновременно с работой по модернизации существующих комплексов в частях продолжалась работа по модернизации и созданию новых объектов учебно—материальной базы. Так, в марте 2007 года были закончены работы по оформлению и оборудованию имуществом офицерского клуба в Нуреке. В марте—мае 2007 года к сборам начальников инженерных служб частей Космических войск проведен капитальный ремонт и переоборудование боксов для хранения инженерной техники ЦККП и войсковой части 17205. Здесь слова особой благодарности мне хочется сказать тогдашнему начальнику инженерной службы соединения подполковнику М.М. Репикову, за его старание, инициативу и ответственное отношение к выполнению поставленной задачи. Просто огромный объем работ пришлось выполнить командованию, начальникам отделений, служб и всему личному составу Западного командного пункта в период с июля по ноябрь 2007 года, когда мы готовились к проведению на его базе в ноябре месяце сборов под руководством командующего объединением. За этот срок в Куриловском гарнизоне были построены новый караульный городок, войсковое стрельбище, городок по безопасности военной службы, проведен капитальный ремонт помещений в ротах охраны этих частей, помещений пункта приема личного состава. Приведены в соответствие с требованиями приказа министра обороны Российской Федерации 1992 года № 28 автомобильные парки Западного командного пункта. В проведении этих работ в полной мере проявились организаторские способности командира части полковника А.Л. Иванова. Он показал себя зрелым, грамотным, руководителем, способным решать ответственные задачи, управлять воинским коллективом вверенной ему части. Продолжая эту тему, хочу отметить, что аналогичная работа по оборудованию автомобильных парков в 2007 году была проделана в частях ОЭК «Окно» и РОКР «Крона». В части РОКР «Крона» был сделан капитальный ремонт и в солдатской столовой. На базе 93 ДК РА, к 20—летию соединения, был оборудован и открыт Музей воинской славы соединения. Очень хочется, чтобы, посещая его, осматривая его экспонаты, всматриваясь в фотографии тех, с кого начиналась история соединение ККП, молодые офицеры понимали, что сейчас они являются продолжателями славных воинских традиций частей соединения. Будучи командиром соединения, я старался всячески поддерживать и укреплять, ставшие уже взаимными, дружеские взаимосвязи с главой Ногинского муниципального района Лаптевым Владимиром Николаевичем. Этот руководитель очень много сделал для военнослужащих нашего соединения: открыт филиал Ногинской школы № 83 (гарнизон «Стромынь») для части, дислоцированной в г. Нуреке республики Таджикистан; частично решена проблема обеспечения жильем увольняемых в запас военнослужащих частей соединения (строительство дома в городе Ногинске). Стало хорошей традицией с его стороны привлекать нас, военных, к военно—патриотической работе в районе среди населения и молодежи. Так на праздники, посвященные Дню защитника Отечества. Дню Победы, к памятным датам, посвященным выводу советских войск из Афганистана, Дню памяти и скорби, в день г. Ногинска, военнослужащие нашего соединения принимали участие в торжественных мероприятиях в составе парадных расчетов, участвовали в смотрах художественной самодеятельности. В октябре 2007 года, во взаимодействии с администрацией г. Ногинска, на территории гарнизона «Стромынь», был проведен один из этапов всероссийской социально—патриотической акции «День призывника» Ногинского района. Первый год моего командования соединением ККП оказался для меня трудным, но и удачным. При подведении итогов 2007 учебного года командующий Космическими войсками сказал, что наиболее качественно задачи 2007 года решались в соединении контроля космического пространства. Деятельность соединения отмечена в лучшую сторону и руководством Министерства обороны РФ. Я получил высокую награду — орден «За военные заслуги». Вся значимость и уникальность соединения ККП, понимание того, что задачи, решаемые СККП, имеют единственного в стране исполнителя, проявляются в моменты, когда соединение защищает честь Космических войск, Министерства обороны РФ и страны — Российской Федерации — в целом. В эти дни соединение ККП — единственный источник достоверной информации о космической обстановке. Один из характерных примеров мы наблюдаем в наши дни. В январе 2008 года весь мир облетает весть о том, что неисправный американский ИСЗ стремительно снижается. Масса этого космического аппарата превышает 7 тонн, и рассчитывать на то, что он полностью сгорит в плотных слоях атмосферы, не приходится. Несомненно, какая—то часть его достигнет поверхности Земли и может причинить значительный ущерб району падения. Под угрозой все пространство суши и океана в диапазоне 58° ю.ш. — 58° с.ш. Где же упадет эта семитонная махина? Пока это неизвестно. Сразу, как только об этом стало известно, я дал команду организовать работы по постоянному слежению за полетом этого аппарата, в которых приняли участие лучшие специалисты частей соединения. Я, как командир соединения, возглавил общее руководство работами в соединении ККП. Американский спутник—шпион запущен в 2006 году, для выполнения секретных задач МО США. Запуск прошел не штатно. У спутника не выявляются солнечные батареи, в то же время он стабилизирован и, по всей видимости, выполняет часть возложенных на него функций. Американские специалисты утверждают, что на спутнике остатки гидразина и, возможно, бериллий!? Падение такого объекта на Землю опасно, и особой радости никому не доставит. В соединении ККП начиналась кропотливая, напряженная, но спокойная и деловая работа по определению времени прекращения существования ИСЗ и района его падения. Привлекались существующие радиолокационные и оптические средства, еще раз тщательно проверялась работоспособность алгоритмов сопровождения КО и определения районов падения. Шла постоянная сверка с институтом прикладной геофизики параметров атмосферы. Осуществлялась постоянная сверка данных по предполагаемым времени и району падения с Центром управления полетами (ЦУП) ЦНИИмаш Роскосмоса. ЦУП обрабатывал информацию о параметрах ИСЗ, приходящую от НОРАД США. Соединение контроля космического пространства вело обработку информации, получаемой, прежде всего, от собственных средств наблюдения, а также от привлекаемых средств взаимодействующих частей и соединений, заносило результаты в Главный каталог СККП, и постоянно, по мере поступления информации, вела прогнозирование района и времени падения аварийного американского космического аппарата. Перед всеми нами постоянно возникал проблемный вопрос: «Чья информация окажется вернее и точнее? Кто сумеет своевременно предупредить население угрожаемого района?» Соревнования между соединениями СККП и ЦУП нет. Но всегда хочется знать, чьи же прогнозы и алгоритмы точнее. К работам по разработке программно—алгоритмического обеспечения работ привлекались ведущие специалисты МАК «Вымпел»: главные конструктора СККП и ЦККП В.Д. Шилин и С.Ю. Каменский; ведущие специалисты: доктор технических наук, профессор З.Н. Хуторовский, Ю.Г. Рындин, В.В. Лавров, А.В. Тестов, В.В. Зайцев, М.Ц. Шпитальник. Хочу отметить, что с приходом к руководству ОАО МАК «Вымпел» генерал—майора доктора технических наук, профессора Вячеслава Филипповича Фатеева работа с представителями промышленности приобрела новое качество. Особенно это проявилось в процессе проведения Государственных испытаний ЦККП 4—го этапа развития и выполнения различных оперативных и исследовательских задач. В.Ф. Фатеев систематически бывает в соединении, интересуется поставленными перед нами задачами и нашими проблемами, активно участвует во всех мероприятиях, направленных на развитие и совершенствование программно-алгоритмического комплекса. Не дает он покоя и своим подчиненным, требуя от них безусловного выполнения взятых на себя обязательств. Под его пристальным вниманием проводились все работы представителей Генерального конструктора МАК «Вымпел» по определению времени и района прекращения существования американского секретного космического аппарата. Координация совместной работы промышленности и военных была возложена на начальника отдела БП и БА полковника Юрия Валентиновича Бурцева. Грамотный, волевой, инициативный офицер обеспечил целенаправленную общую работу. В управлении соединения ККП работой оперативной группы руководил начальник отдела БАиП полковник О.В. Еремин, в информационно—аналитическом пункте полковник С.В. Горянский. Можно было быть уверенным в том, что наши специалисты, имея богатый опыт по сопровождению подобного рода объектов, успешно справятся с поставленной задачей. Наступил вечер 20 февраля 2008 г. На командном пункте соединения ставлю задачу боевому расчету по организации контроля за секретным космическим аппаратом, принимая в расчет сообщение о возможном в ближайшие часы поражении спутника американской противоракетой. Прошу командующего объединением генерал—майора С.А. Лобова о включении радиолокационных средств соединения (прежде всего восточного) на 100% мощность. Просьба была удовлетворена. Ночью 21 февраля наступило затишье. После посадки орбитальной станции «Атлантис» был организован повитковый контроль за поведением космического аппарата на орбите. Работы организованы в тесном взаимодействии со средствами ГРУ ГШ РФ. Налажен постоянный поиск интересующей информации в Интернете, организован обзор материалов, передаваемых средствами массовой информации. Наконец поступает сообщение о переносе операции по уничтожению КА на 9.30 утра (время мировое). Группа анализа под руководством полковников О.В. Еремина и С.В. Горянского вновь производит расчеты и делает вывод — указанное время в сообщении не соответствует действительности, ибо поражение КА возможно в интервале 06.28—06.30 21 февраля 2008 года (исходя из взаимного расположения КА на орбите и точки расположения стартового комплекса перехвата). В противном случае время поражения КА сдвигается на несколько суток. На основании указанных расчетов следует уточненный доклад командиру объединения. Он просит быть крайне внимательными, понимает всю сложность работы и верит боевому расчету соединения ККП. Около семи часов утра поступило сообщение по всем каналам связи — осуществлен пуск ракеты, которая поразила секретный космический аппарат. Объективная информация от отечественных источников начала поступать после 14 часов 21 февраля 2008 года. В обработке поступившей информации наряду со специалистами соединения принимали активное участие ведущие специалисты ОАО МАК «Вымпел». Уже после первой обработки поступившей радиолокационной информации стало ясно — секретного ИСЗ США на орбите нет, вместо него образовалось огромное большое количество фрагментов (более 150). Основная масса сгорит при входе в плотные слои атмосферы до 25.02.2008 года. По нашему прогнозу опасности для международной космической станции в ближайшее время не выявлено. Основная часть работы выполнена, теперь снова предстоит кропотливая ежедневная работа по слежению за поведением и сгоранием образовавшихся фрагментов. Но соединению ККП по плечу подобные сложные задачи. Мы готовы к любым сюрпризам американской стороны. А пока — напряженный ратный военный труд, что сродни подвигу наших дедов — ветеранов Великой Отечественной! Сейчас оценивая тот объем работы, который приходилось ежедневно выполнять тогда, понимаю, сколько времени, сил и здоровья приходилось при этом отдавать каждому должностному лицу. И в первую очередь это относится к командирам воинских частей соединения, которым я хочу выразить слова особой благодарности: полковникам Д.В. Батарагину, С.В. Горянскому, А.В. Григину, Л.А. Иванову, С.А. Козинцу, В.Н. Пустовойту, Ю.Б. Срибному, С.В. Чистякову, а также в их лице — всем заместителям, командирам, всему личному составу. Добрые слова за совместную службу, оказанную помощь при выполнении поставленных задач хочу сказать в адрес своих заместителей: полковников М.Д. Олейника, В.П. Морозова, С.Н. Кулешова, B.C. Малашка, Р.Х. Тимраляева; начальников отделений и служб управления соединения: полковников С.С. Парфенова, А.А. Сазонова, О.В. Еремина, подполковников А.А. Сорокалетовских, В.К. Шалимова, В.В. Демьянчука, В.В. Чакчурина, С.А. Дубровина, О.Ф. Петрова, А.А. Сагайдака, А.Д. Василенко, майоров Н.В. Илясова, В.Н. Фролова, начальника 193 КЭЧ района полковника Ю.А. Стовманенко, начальника 93 ДК РА майора Е.И. Котовича, всех офицеров, прапорщиков и гражданского персонала управления соединения. Слова особой благодарности выражаю всем должностным лицам, ветеранам военной службы, принявшим активное участие в подготовке и написании материалов для этой книги. Из книги «На страже космических рубежей: К 20—летию соединения ККП: воспоминания, факты, размышления». Л.А. Закурнаев, Л.А. Иванов, С.В. Иванюк и др. — СПб.: ВКА им. А. Ф. Можайского, 2008. — 520 с. Книга «На страже космических рубежей» посвящена истории становления и формирования соединения Контроля космического пространства (ККП). Она написана несколькими авторами, но их объединяет главное любовь к Отчизне, безупречное выполнение воинского долга, преданность своей работе и искреннее желание изменить жизнь армии в лучшую сторону. В издании отражены события разных временных периодов. Документальная, порой поминутная, точность изложения фактов органично сочетается с личными суждениями авторов о событиях и судьбах людей. Так, из «мозаики» отдельных фактов и мнений, событий и судеб складывается целостная картина истории создания и развития соединения ККП от бытовых подробностей армейской жизни до событий, без преувеличения, исторического масштаба. Авторский коллектив: Л.А. Закурнаев, Л.А. Иванов, С.В. Иванюк, С.Ю. Каменский, В.М. Красковский, Н.И. Креузова, А.Д. Курланов, Л.К. Оляндэр (руководитель авторского коллектива), В.И. Осадчих, А.И. Ребенок, С.А. Суханов, З.Н. Хуторовский, С.В. Чистяков, В.Ф. Фатеев, В.Д. Шилин, М.Ц. Шпитальник, О.М. Лысенко, В.В. Сидоров (компьютерная верстка). Редакционная комиссия: Г.А. Добров, В.М. Красковский, А.Д. Курланов, В.Н. Ляпоров (председатель), Л.К. Оляндэр, Н.И. Родионов, В.М. Смирнов, А.И. Суслов, С.А. Суханов, С.Ю. Тунденков, В.Ф. Фатеев. В.Н. Ляпоров, генерал—майор, командир соединения КПП с 2007 г. по настоящее время

Admin: ■ 29—01—2014 Юрий МухинЭлита советской наукиЧасть 1 □ ■ Сначала, как бы, не по теме. Один мой товарищ, работающий в Сколкове, рассказал, что там не построено еще ни одно здание учебного заведения, нет никаких занятий, но весь профессорско—преподавательский штат уже укомплектован и получает зарплату. И каждый профессор ежемесячно получает один миллион рублей. ■ Не думаю, что они их получают, полагаю, что на самом деле они берут себе тысяч по 50, а остальное отдают тому, кто устроил их у такой кормушки. ■ Это надо считать обычным положением для страны, во главе которой купленные Западом воры, но я хочу написать не о них, а о мотивах и положении ученых в СССР. О том, какая атмосфера была среди тех корифеев «науки», которые толпами перебежали в 1991 году к грабителям Советского Союза, тех, которые и породили современных ученых. ■ Так вот, получил в подарок вышедшею мизерным тиражом книгу конструктора релейных линий связи Г.И. Трошина «Григорий Васильевич Кисунько. Основоположник противоракетной обороны СССР, выдающийся радиофизик ХХ века, писатель, поэт. (Научная биография)». Просмотрел и решил на основе этой интересно написанной работы (всего на 200 страницах) написать что—то похвальное о достижениях советских конструкторов. Однако в книге была и ссылка на собственноручную биографию Кисунько «Секретная зона. Исповедь генерального конструктора», поэтому вздохнул, но пришел к выводу, что тема обязывает ознакомиться и с, так сказать, первоисточником, хотя размер первоисточника, конечно, несколько напрягал — где—то свыше 500 страниц текста обычной книги. Осилил. И пришел к выводу, что это замечательный исходный материал для соискателя ученой степени в области менеджмента, причем диссертация должна была бы иметь тему «Взаимоотношения в ученой среде обюрокраченной науки». Такого стриптиза трудно было ожидать. Никогда раньше не встречал такого подробного описания взаимоотношений в банке с пауками, увенчанных званиями академиков, Героев Социалистического труда, лауреатов Ленинских и Государственных премий. ■ Поскольку я напишу о Кисунько много слов, которые я сам считаю нелестными (хотя кто—то, как и сам Кисунько, сочтет его поступки правильными и похвальными), то начну с тех его заслуг, которым действительно нужно отдать должное, и которыми патриот СССР по праву может гордиться. Это будет в первой части. ■ В остальных длинных (из—за цитирования) частях, я рассмотрю вопросы взаимоотношений в научной и конструкторской среде. Возможно, это не всем читателям будет интересно, но я считаю важным понимать происходившее тогда. Я ведь и сам в те времена занимался тем, что называется наукой, но то ли я был на слишком низком уровне, то ли слишком далеко от Москвы, но многие вещи, рассказанные Кисунько, и для меня оказались в новинку. □ Отец ПРО □ ■ Григорий Васильевич Кисунько родился в 1918 году в селе Бельманка Запорожской области, по национальности украинец, в 1938 году с отличием по специальности «физика» окончил Луганский педагогический институт. В июне 1941 года окончил аспирантуру на кафедре теоретической физики Ленинградского государственного педагогического института имени А.И. Герцена, защитив, как физик—теоретик, диссертацию на соискание учёной степени кандидата физико—математических наук. Причем, его диссертация вполне могла быть докторской, поскольку математически опровергала принятую на тот момент теорию, мало этого, позже ее результаты были подтверждены экспериментально учеными за границей. Высококлассного физика назначают заведующим кафедрой физики Астраханского университета, но началась война. Кисунько, который к тому времени уже был женат на девушке—еврейке 1915 года рождения и имел ребенка, мог бы уехать в Астрахань, но он отправляет семью, а сам записывается рядовым в ленинградское ополчение, которое, слава богу, до фронта не довели. Из ополчения молодого ученого направляют на учебу в Военное училище ВНОС (воздушного наблюдения, оповещения и связи). Он его быстро заканчивает, и с февраля 1942 года служит командиром взвода, фактически командиром поставленного из Великобритании радиолокатора, входившего в систему противовоздушной обороны Москвы. Участвует в разработке ряда рацпредложений к отечественным локаторам и, как самый грамотный, готовит документы по радиолокационной службе, которая тогда только начиналась. В 1944 году его отзывают из действующей армии и направляют в Ленинград доцентом кафедры теоретической радиолокации Ленинградской академии связи им. С.М. Буденного. ■ Здесь он, помимо преподавательской работы, активно ведет исследования, публикует множество научных работ и уже в 1949 году выходят две его монографии, посвященные радиолокационным антеннам и устройствам — «Электродинамика полых систем» и «Основы теории электромагнитных полых резонаторов». В 1951 году он защищает в Москве докторскую диссертацию и среди всех генеральных конструкторов СССР Кисунько один из немногих, у кого ученые степени появились не «за заслуги», а правильным академическим путем. ■ В 1950 году Сталин, озабоченный американскими планами нанесения ядерного удара по СССР, поручает Л.П. Берия создать зенитный ракетный щит вокруг Москвы, способный выдержать налет 1200 бомбардировщиков. Для этого нужна зенитная ракетная система, и Л.П. Берия поручает разработку этой системы двум генеральным конструкторам, действующим совместно (уникальный случай), — своему сыну Серго Берия и талантливому изобретателю П.Н. Куксенко. Правда, к этому времени оба конструктора уже и работали вместе над созданием противокорабельной ракеты «Комета», так, что задание по зенитной ракете им было дано в нагрузку. Интересно то, что Сталин нашел время, вызвал к себе Куксенко и лично поставил ему задачу на создание ПВО Москвы, а затем еще несколько раз вызывал, знакомясь с текущим продвижением дел. ■ Дуэт генеральных конструкторов набирает команду, в связи с чем, Г. Кисунько переводят на службу в Москву в их конструкторское бюро (КБ—1), и Кисунько приступает к разработке радиолокационного оборудования к создаваемому зенитному комплексу, получившему название « Беркут», а после убийства Л.П. Берии и ареста его сына Серго — С—25. (По имевшемуся общему мнению, комплекс был назван в честь Лаврентия и Серго Берия — «Бер» и Куксенко — «Ку»). ■ Спустя некоторое время после убийства Л.П. Берия, ареста его сына Серго Берия и снятия с должности Куксенко (как «члена банды Берия»), Кисунько возглавляет коллектив конструкторов и инженеров в 1000 человек, доводящий до постановки на вооружение комплекс С—25. ■ И тут я отвлекусь на вопрос, почему именно Кисунько заканчивал работу С. Берия и П. Куксенко. ■ У широкого круга читателей сложилось неправильное представление о сложности работ по созданию чего—либо. Скажем, а в атомной бомбе видят только собственно саму бомбу, соответственно, и авторов ее конструкции знают, и обсуждают, украли мы конструкцию бомбы у американцев или нет. Разумеется, конструкция собственно бомбы являлась интеллектуальной проблемой, требовавшей своего решения, но в общей проблеме создания ядерного оружия эта проблема занимала едва 5%. Основной проблемой было получение ядерной взрывчатки — плутония и урана—235, а вот те люди, которые разрешили эти 95% проблем, как правило, не известны. И в создании зенитных ракет тоже все видят только ракету, тем более что созданная С. Берия и П. Куксенко зенитная система засветилась своей ракетой не только на парадах, но и в войне во Вьетнаме, и на Синае, и стояла в СССР на вооружении до 1990 года. И возникает вопрос — а почему после отстранения Берия и Куксенко, главным конструктором комплекса С—25 стал не известный авиаконструктор и ракетчик С. Лавочкин или кто—то из конструкторов его КБ, а пока никому не известный локаторщик Г. Кисунько? ■ Дело в том, что основная интеллектуальная проблема сведения в воздухе вместе самолета противника и летящей к нему ракеты лежала не на ракетчиках, а на локаторщиках. Локаторы тех времен имели низкую угловую точность определения положения цели. Условный пример. На экране радара отметка самолета противника показывала, что он летит над, скажем, деревней Ивановкой, после чего туда летел свой истребитель и отметка своего самолета совмещалась на экране с отметкой противника, и на экране казалось, что оба они над Ивановкой. А на самом деле самолет противника мог быть в километре к западу от Ивановки, а свой — в километре к востоку. Но когда наводится на цель самолет, то летчик—истребитель обнаружит самолет противника даже в стороне от указанной точки, а как при такой точности попасть в самолет противника ракетой? Поэтому основная ответственность при создании систем ПВО, оснащенных ракетами, легла на радиолокаторы — на увеличение их точности, а основная творческая нагрузка легла на Г. Кисунько и его коллектив. И они справились! Думаю, что это и сыграло свою роль в том, что именно Г. Кисунько возглавил творческий коллектив конструкторов и инженеров, выделенных для доработки теперь уже бывшего «Беркута», а теперь С—25 — двух колец стационарных локаторных и ракетных установок вокруг Москвы. (Создание мобильного комплекса С—75 было поручено врагу Кисунько конструктору А. Расплетину, уже имевшему к тому времени Сталинскую премию за создание радаров, но об этом позже). ■ В августе 1953 года семь маршалов СССР подписали в ЦК КПСС письмо о том, что, по имеющимся сведениям, в США скоро появятся баллистические ракеты, способные нести ядерные заряды, а сбивать их нечем. Посему надо дать советским конструкторам задание создать оружие для уничтожения в воздухе ядерных боеголовок. Тут нужно прочувствовать проблему — в армии подача коллективных писем строжайше запрещена и расценивается как преступление. Почему маршалы пошли на «групповуху»? Потому, что они понимали, что просили невозможное, — они понимали, что просят создать им оружие, способное на лету сбивать летящие на них вражеские снаряды. Но вражеские снаряды летят со скоростью в среднем, 700 м в секунду, а боевая часть баллистической ракеты — до 7 км в секунду! Думаю, что именно поэтому маршалы пошли на «групповуху», чтобы не выглядеть отдельными дураками. ■ Тем не менее, на расширенном совещании в Совмине, обсуждавшем возможности реализации требования маршалов, научная и конструкторская общественность хором заявила, что требование военных невыполнимо. И только Кисунько подтвердил, что уничтожение ракет возможно, и, в нагрузку к основной работе по С—25 взялся за создание противоракетной обороны. ■ Сама по себе проблема была огромна. Начнем с того, что летящие боеголовки надо обнаружить на достаточной дальности, чтобы иметь время подготовиться для их уничтожения. ■ Снова отвлекусь. …Вот Кисунько пишет о трагической судьбе самого мощного локатора, бывшего в распоряжении СССР, и был этот локатор не у космической отрасли, а у войск ПРО: «Станция «Аргунь» — первая в СССР, не имеющая ни отечественных, ни зарубежных аналогов РЛС, с крупногабаритной поворотной фазированной антенной решеткой, которая регистрирует и обрабатывает в текущем масштабе времени не только моноимпульсные замеры координат сопровождаемых целей, но и моноимпульсные замеры амплитуд и фаз матриц обратного излучения каждой цели. Математическая обработка этих замеров предусматривалась на специально заказанной нами в Зеленограде ЭВМ «Электроника». Однако ЦНПО расторгло в свое время подписанный мною договор на «Электронику», лишив тем самым «аргуньцев» возможности проведения научных исследований в натурных экспериментах по распознаванию баллистических целей в заатмосферной зоне. К тому же ввод «Аргуни» и в сокращенном составе аппаратуры (без «Электроники») пришлось вести тающей горсткой энтузиастов, возглавлявшихся А.А. Толкачевым и Н.К. Остапенко. Тем не менее, по ее данным, было осуществлено высокоточное слежение за аварийно-обесточенной космической станцией «Салют—6», когда стало невозможным следить за нею траекторно—измерительными средствами, рассчитанными на работу по активному ответному сигналу. По данным «Аргуни» был выведен в зону стыковки со станцией «Салют—6» космический корабль Джанибекова, а после выполнения экипажем корабля ремонтных работ информация от «Аргуни» обеспечивала высокоточный прогноз траектории и точки падения станции «Салют—6». НИИ А.А. Толкачева накопил информацию по проводкам «Аргунью» баллистических ракет СССР и КНР». То есть, и еще в 1978 году у космической отрасли не было средств, проследить за космическим объектом даже на известной околоземной орбите, если этот объект сам не подавал на землю сигналов, позволявших за ним следить. ■ Но это 1978 год, а в деле создания ПРО речь идет о начале 50—х, когда и близко не было никаких даже подобных локаторов, и радио—локаторные станции, способные обнаружить цели в сотни раз меньше, чем станция «Салют», еще только надо было создать. То есть, для конструкторов всего мира создание таких локаторов было само по себе огромной научно—технической проблемой. ■ Кроме этой проблемы, как я уже писал, очень велика была угловая ошибка обнаружения цели локатором. Попасть каким—либо снарядом в летящую со скоростью 7 км в секунду боеголовку баллистической ракеты, имеющую не очень большие размеры, было настолько нереально, что, скажем, США за это и не стали браться. Они сразу проектировали в своей ПРО, что навстречу боеголовке полетит ракета тоже с ядерной боеголовкой, которую подорвут в предполагаемом районе их наибольшего сближения, и ядерным взрывом противоракеты как—то уничтожат или повредят вражескую ракету. Но при такой системе ПРО сама система противоракетной обороны превращалась в кольцо ядерных боеголовок противоракет, окружающих крупные города, что, прямо скажем, для защищаемых городов выглядело не очень уютно. ■ Так вот, Кисунько вопрос наведения противоракеты на вражескую ракету с точностью, достаточной для уничтожения цели без ядерного взрыва, решил! Правда, в его системе ПРО не сам снаряд (противоракета) врезался во вражескую боеголовку, а навстречу цели посылалась, по сути, противоракета—дробовик, которая подлетала к вражеской боеголовке и в упор (с примерно 40 метров) стреляла по ней стальными снарядами, начиненными взрывчаткой. А учитывая скорость, с которой летела цель, эти снаряды разрушали ее без вариантов. ■ Как Кисунько смог достичь такой точности? ■ Он тоже понимал, что с угловой точностью ничего поделать нельзя, но вот дальность до цели локаторы и так определяли очень точно, мало этого, было видно, как эту точность по дальности и еще увеличить. И по идее Кисунько, цель захватывали сразу три локатора, расположенные фронтом в 250 километров на опасном направлении с точки зрения налета баллистических ракет противника. И каждый локатор определял дальность до цели, а дальше, решая геометрическую задачу, очень точно высчитывались координаты и цели, и противоракеты, что и давало возможность очень точно навести противоракету на цель. Все гениальное просто! ■ Что интересно, и о чем ни сам Г. Кисунько, ни прославляющий его друг Г. Трошин не пишут. Ведь Г. Кисунько изобрел то, что мы сегодня знаем под названием спутниковая навигационная система: «Принцип работы спутниковых систем навигации основан на измерении расстояния от антенны на объекте (координаты которого необходимо получить) до спутников, положение которых известно с большой точностью». Только в навигационных системах несколько спутников на орбите, положение которых известно с большой точностью, дают возможность определить дальность до прибора (GPS) на земле, а Кисунько определял дальность от локаторов на земле, положение которых было точно известно, до ракеты в околокосмическом пространстве. ■ Но и этого мало. От момента, когда цель будет обнаружена, остается всего 145 секунд для того, чтобы ее сбить. Никакой человек или группа людей не способны за такое время ни расчеты сделать, ни вручную подать управляющие команды на противоракету, тем более, что собирать данные надо было с нескольких локаторов, разбросанных на 250 км. То есть, на всех этих блестящих разработках радиоинженеров и ракетчиков можно было ставить жирный крест, если бы не было ЭВМ с нужным быстродействием. И такая ЭВМ тоже появилось благодаря гению советских ученых и инженеров, остававшихся и остающихся в тени шумихи в СМИ. Г. Кисунько сопутствовала исключительно большая удача, так как к этому времени и независимо от него проблемой работы ЭВМ, как управляющего устройства в режиме реального времени, уже более трех лет занимался Институт точной механики и вычислительной техники (ИТМиВТ) АН СССР под руководством академика С.А. Лебедева. А конкретно создавал такие машины тогда простой инженер Всеволод Сергеевич Бурцев, которому на тот момент не было и 30 лет. ■ Г. Трошин так о них пишет (прошу прощения за пространные цитаты): «Обсуждение Григорием Васильевичем с С.А. Лебедевым проблемы и заказа разработки специальных ЭВМ, работающих в цифровом режиме, в целях ПРО, завершилось согласием Сергея Алексеевича на участие ИТМиВТ в работах по ПРО. …На что в силу масштабности своего мышления и острого чувства нового, живо откликнулся Д.Ф. Устинов. По его инициативе весь коллектив, занимавшийся исследованием и разработкой специальных ЭВМ, был подключен к работам Г.В. Кисунько. Это решение Д.Ф. Устинова оказалось исключительно продуктивным в историческом плане, так как оно дало возможность Г.В. Кисунько поставить перед коллективом ИТМиВТ задачу создания высокопроизводительной вычислительной сети, в которой производительность центральной ЭВМ достигала бы 40 тысяч операций в секунду. В то время за рубежом таких ЭВМ не существовало, подход к их разработке только планировался. В 1958 г. создание такой ЭВМ было завершено. Она получила шифр М—40. Для достижения такой высокой производительности были существенно пересмотрены принципы организации систем управления таких ЭВМ. …Модернизация М—40 с целью обеспечения работы с плавающей запятой закончилась созданием новой ЭВМ, получившей шифр М—50. Особое внимание было уделено устойчивости работы боевого комплекса при сбоях и отказах. С этой целью центральный 12—ти машинный комплекс при дальнейшей разработке получил скользящее резервирование: на десять функционально работающих машин предусматривалось две машины горячего резервирования, которые работали в режиме «подслушивания» и были готовы в течение десятков миллисекунд заменить любую, вышедшую из строя, машину. Эти ЭВМ под названием 5Э92Б имели производительность 500 000 операций в секунду, и после их модернизации (5Э51) успешно использовались при создании многомашинных комплексов с единой внешней памятью. После проведения экспериментальных исследований на полигоне Григорий Васильевич поставил новую задачу перед ИТМиВТ АН СССР. Он объяснил, что для детального анализа отраженных сигналов от головных частей баллистических ракет при массированном нападении, описываемых поляризационной матрицей, с целью распознавания реальных и ложных целей необходимо создание ЭВМ с производительностью 108 скалярных операций в секунду. К тому времени за рубежом наиболее быстродействующая супер ЭВМ «Cray» имела не более 5x10—6 операций в секунду. Разработка новых ЭВМ оказалась возможной только на новых принципах, предложенных академиком B.C. Бурцевым и основанных на построении многопроцессорных систем с числом процессоров до 10—ти, обеспечивших создание многопроцессорных вычислительных комплексов (МВК) «Эльбрус—1» и «Эльбрус—2». МВК «Эльбрус—2» создавался в два этапа: — на первом этапе отрабатывались новые архитектурные принципы, включая программное обеспечение; — на втором этапе в МВК «Эльбрус—2» отрабатывалась и была достигнута производительность 120х10—6 операций в секунду, превысившая уровень требования Г.В. Кисунько на 20 миллионов операций в секунду. При этом каждый компонент комплекса, включая разнесенные по ним узлы центрального коммутатора, имел 100 % аппаратный контроль и при появлении хотя бы одиночной ошибки в ходе вычислительного процесса, выдавал сигнал неисправности. По этому сигналу операционная система через систему реконфигурации исключает неисправный модуль из работы. Отключенный модуль попадает в ремонтную конфигурацию, в которой посредством тест—диагностических программ и специальной аппаратуры ремонтируется, после чего может быть снова включен операционной системой обратно в рабочую конфигурацию. Эта структура позволяет осуществить резервирование на уровне однотипных модульных устройств. Время подключения резервного модуля менее 0,01 с, что обеспечивает практически бесперебойную работу комплекса с заданной надежностью для всех боевых систем. Таким образом, СССР в процессе создания вычислительных систем для ПРО занимал передовые позиции в мире. Был период, когда СССР в этой области опережал США более чем на 10 лет». ■ Севернее озера Балхаш был построен полигон для испытания системы ПРО генерального конструктора Кисунько, получившей шифр сначала «система А», а затем А—35, — в пустыне для испытания и отладки были в полном составе построены узлы и системы ПРО, и с 1960 года началось опробование системы с устранением всех «детских» неполадок. А затем с космодрома Байконур* по полигону у Балхаша начались пуски баллистических ракет, у которых в боевой части вместо ядерного заряда была имитировавшая этот заряд чугунная плита массой в 500 кг. И 4 марта 1961 года впервые в мире боевая часть баллистической ракеты была сбита! Затем было еще 11 пусков, причем, над полигоном на высотах от 300 до 80 км взрывали реальные ядерные заряды (договор о запрете испытаний ядерного оружия на земле воде, в атмосфере и космосе еще не вступил в силу), чтобы проверить систему ПРО А—35 на устойчивость к электромагнитному излучению от ядерных взрывов. Система оказалась устойчивой и во всех 11 испытаниях цели были поражены. ■ Система А—35 была построена и принята на вооружение в 1977 году, при этом в акте госкомиссии по результатам испытаний была зафиксирована вероятность поражения системой назначенной ей баллистической цели — 0,93. Интересно, что столь высокой эффективности стрельбы на тот момент не была достигнуто ни в одной из систем ПВО в мире. ■ А что американцы? А американцы тоже стремились создать свою ПРО с аналогичной точностью попадания противоракеты в цель и, в конце концов, они тоже сумели сбить боеголовку баллистической ракеты неядерным зарядом. Свершилось это 10 июня 1984 года — через 23 года после того, как это было сделано в СССР и через 7 лет после того, как система ПРО в СССР была в полном составе поставлена на боевое дежурство. ■ Вот после прочтения хвалебной оды Г.В. Кисунько, которой, по сути, и является книга Г.И. Трошина, я бы на этом и закончил статью, разве что еще раз подчеркнул бы талант и заслуги выдающегося конструктора Григория Васильевича Кисунько. ■ Но я, как написал выше, просмотрел и мемуары самого Кисунько и пришел к мнению, что рассказанное им является очень ценным материалом к рассмотрению отношений в обюрокраченной науке обюрокраченного государства.

Admin: ■ 01—02—2014 Юрий МухинЭлита советской наукиЧасть 2.1 □ ■ Итак, теперь начнем рассматривать книгу Г. Кисунько «Секретная зона. Исповедь генерального конструктора» как пособие по изучению невидимых обществу сторон советской науки. □ Элита □ ■ Г. Кисунько писал книгу о себе, как о главном и любимом герое, и если читать книгу, не представляя себе описываемых им ситуаций, то Кисунько такой герой, что Дон Кихот нервно курит в сторонке. Но если не глотать написанные Кисунько слова, а представить себе то, о чем он пишет, то это такой, повторю, стриптиз… ■ Отвлекусь, возможно, надолго. Странная вещь происходит с этими выдающимися учеными. С одной стороны, они, безусловно, достигают выдающихся результатов в своих областях деятельности, но вот с точки зрения общественных дел, они часто крайние идиоты, хотя и с непомерным апломбом. Я не говорю ничего нового. Еще в 1895 году Лебон писал: «В толпе люди всегда сравниваются, и если дело касается общих вопросов, то подача голосов сорока академиков окажется нисколько не лучше подачи голосов сорока водоносов. …Если какой—нибудь индивид изучил греческий язык, математику, сделался архитектором, ветеринаром, медиком или адвокатом, то это еще не значит, что он приобрел особенные сведения в социальных вопросах. …Перед социальными же проблемами, в которые входит столько неизвестных величин, сравниваются все незнания». К выводам Лебона пришел и В.И. Ленин, пробовавший использовать ученых в общественных делах: «Ни единому из этих профессоров, способных давать самые ценные работы в специальных областях химии, истории, физики, нельзя верить ни в едином слове, раз речь заходит о философии». ■ К этой узкой специализации ученых добавляется глупость начальника или авторитета. Ведь обычный человек ошибается очень часто, но его тут же поправляют другие люди, а вот начальство поправляют редко, особенно, если это не имеет значения для слушателей. И такой авторитет вещает глупость, окружающие молчат, а авторитет приходит к уверенности, что дело именно так обстоит, и все стальные люди думают точно так же. То есть, люди глупеют от своей должности. ■ Кроме того, нужно учесть и среду советской «элиты», в которой вращались и вращаются ученые высоких званий. Это среда исключительно подлая, причем она свою подлость не замечает, часто вообще считая ее доблестью. К примеру, понятие «честь» в этой среде совершенно не связано с понятиями «верность», «справедливость», «правдивость», «благородство» и «достоинство». А только и исключительно с внешними атрибутами — со званиями, орденами, премиями, качеством персональной автомашины и даже помпезностью могильного памятника — всем тем, что сегодня объединяется емким понятием «понты». И для достижения вот этой «чести» становится похвальным любое попрание честности, верности, правдивости и справедливости. Человек, пытающийся сохранить эти качества, в среде этой «элиты» выглядел бы дураком. В результате, когда человек из этой «элиты» пишет воспоминания без умного редактора, то он с гордостью вываливает читателям то, чем он гордился в среде этой «элиты», и чего обычные люди, соверши они это, всю жизнь стыдились бы и о чем молчали бы. ■ К этому нужно добавить и бюрократизм. Я не буду в очередной раз объяснять, что это и как это выглядит, просто напомню, что бюрократ осуществляет свою цель и мечту — в своей деятельности не отвечать (не быть наказанным) за ошибки. У него святая уверенность, что что бы ни случилось, а он не виноват. А кто виноват? А виноваты либо его подчиненные, либо его начальники. И бюрократ искренне уверен, что другие бюрократы с этой его позицией не могут не согласиться. ■ Ну и, наконец, добавьте к этому самовлюбленность элиты, обильно сдабриваемую мыслями о своей гениальности. Вот, Г. Трошин вспоминает о Кисунько: «за 40 лет моего знакомства и ним и, особенно, дружбы последних 20 лет, я могу с уверенностью сказать, что Григорий Васильевич был очень скромным человеком. Он нигде не обращал внимание окружающих на свое исключительно высокое интеллектуальное положение». Но, вообще-то, обратить или не обратить внимание можно только на то, что сам видишь. ■ Как всегда бывает в любой среде, нельзя отнести сделанные выше выводы ко всей советской элите, но, судя по тому, что узнаешь о ней, исключения только подчеркивают правила. ■ Генеральный конструктор Кисунько исключением не был. □ Писатель и поэт □ ■ Теперь немного о его книге, в общем. Читать ее очень тяжело по нескольким причинам. Когда Григорий Кисунько поступал в Луганский пединститут, то блестяще написал сочинение, и ему даже предложили поступить на литературный факультет, кроме того, он рифмовал слова, поэтому был поэтом. (Он еще и прекрасно пел собственные и блатные песни, играл на балалайке, гитаре и баяне, но это книге не сильно повредило). Короче, он был уверен, что является талантливым писателем, кроме того, наверняка знал, что талантливые писатели, пишут не просто, а так, чтобы читатели удивлялись, — высокохудожественно. Я уже не говорю о стихах поэта Кисунько, густо представленных в книге, — они хорошо видны и их легко пропускать. Я уже не говорю о том, что у него воспоминания начинаются с 1961 года, продолжаются 1952—м, после чего возвращаются к концу 20—х и, наконец, текут в соответствии со временем до 1975 года. ■ Мордуют читателя длинные художественные вставки. ■ Вот, скажем, собственно начало книги — 1952 год. На Кисунько пишут донос Сталину, Сталин пересылает донос большому начальнику Кисунько Л.П. Берии. Казалось бы интрига — дальше некуда! Расскажи же нам быстрее, что произошло дальше! Однако из этого доноса Кисунько дает всего часть первого предложения (даже не абзаца, а предложения), зато читатель может насладиться вот такой художественностью (терпите, я же терпел): «К Берия меня вызвали в конце февраля 1953 года с полигона Капустин Яр, как выяснилось, уже по другому навету. Чтобы вылететь в Москву, мне пришлось добираться до аэродрома Гумрак на вездесущем По—2, который прочно прижился на полигоне с тех пор, как С.А. Лавочкин проводил здесь автономные испытания зенитной ракеты В—300 для «Беркута». На этом самолетике пилот Щепочкин раньше любого полигонного летчика—поисковика ухитрялся находить упавшие остатки ракеты, обозначить места падения приметными знаками, прихватить наиболее важные узелки ракеты и ее аппаратуры, доставить их лично своему генеральному конструктору. Сейчас Щепочкин продолжал выручать полигон и «почтовые ящики» тем, что мог слетать куда надо в любое время и в любую погоду. В день моего вылета он подрулил на своем обутом в лыжи По—2 прямо к проходной площадки Б—200, — и вот мы уже как на такси мчимся над сверкающей снежными искрами степью, над дорогой, проложенной грейдером прямо по заснеженной целине. Сейчас, когда над ней уже поработали февральские вьюги, дорога превратилась в плотный снежный бугор, лентой вьющийся по степи, и если снова пускать грейдер, то лучше всего рядом со старой дорогой. Так за зиму здесь появилось рядом несколько заваленных снегом, не проходимых ни для какого транспорта, бывших дорог, и лишь когда сойдет снег, разберутся водители, где настоящая дорога. Когда грейдерный «плужок» пропашет в снегу дорогу — радость не только людям с площадок, которые могут теперь добраться в поселок Капустин Яр, где есть баня и буфет, где никто не имеет понятия о полигонном сухом законе. Радость наступает и для степных зайцев, когда раздается стрекот трактора, вышедшего в степь с грейдером. Дошлые зверюшки знают, что после этого большого, только на вид страшного грохотуна останется широченная полоса свободной от снежного покрова целинной травки. Правда, заячье пиршество на травке иногда прерывается темно—зеленоватыми, тарахтящими как трактор коробками, которые быстро проносятся по травке, оставляя за собой противно пахнущие струйки теплого воздуха. Ночью они на бешеной скорости гонят впереди себя по снегу, словно огромного зайца, пятно слепящего света, и тогда бывалый заяц знает, что нужно поскорее убегать в сторону и от дороги и от света, притаиться за снеговой кочкой и переждать. А зазеваешься — выдвинутся из темно-зеленых коробок отвратительно блестящие черно-синие палки с дырками на концах и начнут изрыгать из своих дырок огонь, грохот и заячью смерть. Но вот По—2 свернул от заброшенной людьми и зайцами дорожной трассы, и я невольно залюбовался наплывавшей под крыло бескрайней снеговой равниной и бегущей по ней внизу впереди самолета полукружной дугой беспорядочно вспыхивающих и потухающих искр, словно бы взбиваемых на снегу падающими на него лучами. Вспомнил запорожскую степь, край моего детства. Там куда ни глянь — видно, что степь и вдалеке не кончается, а закрывается каким—нибудь бугром, разделяющим две речки или степные балки. И хочется выйти на этот бугор и посмотреть — что за ним скрывается, и так бы идти и идти, и очень любопытно — куда бы пришел? А здесь ничто ничем не закрывается, вся степь — ровная, как доска, куда ни глянь — везде одинаковая, без конца и края. Самолет идет низко, но не видно даже одиночных былинок прошлогодней травы, пробивающихся из—под снега. Значит, хорошо поработали здесь зайцы, и теперь они промышляют кормом где—то в других местах. Степь безжизненна. Но тут же в опровержение этой мысли я увидел почти по курсу самолета рыжую лису, лениво трусившую по снегу. Говорить в грохоте самолетного двигателя было бесполезно, но я и без слов понял и огонек азарта в глазах Щепочкина, и его кивок в сторону лисы и циферблата часов. Дескать, время у нас еще есть, можно погоняться за лисой. Лиса, заметив самолет, когда Щепочкин довернул его в ее сторону, ускорила бег и что есть мочи пустилась наутек. Она шла по прямой, самолет за ней, и было видно, что зверек выбивается из сил. Потом лиса в изнеможении села на снег, повернувшись злобно оскаленной мордочкой в сторону надвигающейся опасности. Все ее тельце дергалось от частого дыхания, рот был широко открыт и пенился слюной, а язык свисал, как у собаки, томящейся от жары. Но при этом вся поза лисы продолжала оставаться воинственной, и зверек даже угрожающе поднял в сторону самолета полусогнутую переднюю лапку. Когда же самолет прошел над лисой, она, как бы расслабившись, распушила хвост на снегу, некоторое время поворотом головы следила за удалявшимся самолетом. Потом, словно бы вдогонку за ним, снова ленивой трусцой побежала по снежному насту, готовая и убежать от опасности, и, если надо, встретить ее лицом к лицу, даже при чудовищно неравных силах. Когда подлетали к гражданскому аэродрому, я увидел, как из маленького домика, служившего аэровокзалом, вышли и направились для посадки в Ли—2 пассажиры. Но наш самолет прошел мимо: оказывается, нам посадка назначена на военном аэродроме. Значит, на Ли—2 я не успею. Вот и погонялись за лисой. Что скажет Берия, когда узнает, — а узнает обязательно, — из—за чего вызванный им Кисунько опоздал на самолет?» ■ Понимаете, еще куда ни шло, когда Кисунько вспоминает, как 60 лет назад ехал в поезде, смотрел в окно на степь и вспоминал про древнюю Русь, про казачество — про все банальности, которые он, наверняка, где—то прочел перед написанием мемуаров. Куда ни шло, когда Кисунько на полторы главы рассказывает в мельчайших «художественных» подробностях о событиях, свидетелем которых он никогда не был, скажем, о начале военными строителями строительства полигона на Балхаше. Надо думать, что ему об этом, по крайней мере, рассказывали реальные строители. ■ Но когда две страницы читаешь о том, как конструкторы Куксенко и Берия впервые приехали в учреждение в Москве, в котором им выделили комнаты для их конструкторского бюро… Впрочем, лучше еще дать цитату, чтобы и вы восхитились красотами стиля (терпите!): «В сентябре 1947 года к воротам номерного НИИ тогдашней окраины Москвы подъехала новенькая темно—синего цвета «Победа». В то время корпуса НИИ, находившиеся недалеко от окружной железной дороги и от конечной станции метро, и несколько рядом расположенных многоэтажных жилых домов возвышались над окружавшими их поселковыми домишками как океанские лайнеры над обломками старинных парусных шхун и баркасов. И пожарная вышка, ныне утонувшая в провале между многоэтажными домами, тогда еще виднелась издалека, как маяк, обозначающий вход в гавань. Ворота НИИ, как в древней восточной сказке, сами открылись перед «Победой», и она бесшумно, не сбавляя ходу, без всякой проверки, скользнула к зданию НИИ мимо вытянувшегося по стойке «смирно» вохровца. Рядом с вохровцем стоял полковник госбезопасности, который движением руки указал водителю машины в сторону главного подъезда институтского здания. Там при полном параде прибывших ждали директор института и главный инженер. Из машины вышли и поздоровались с ними двое в штатском. К ним присоединился и полковник, встречавший своих шефов при въезде на территорию института. Один из прибывших был высоким, плотно сбитым мужчиной лет около пятидесяти, в черном добротном костюме, белой рубахе с галстуком, без головного убора. Его густые, совершенно седые волосы, зачесанные с пробором направо, гладко выбритое, отдававшее матовой белизной моложавое лицо, орлиный нос, какая—то бесспорная, словно бы врожденная интеллигентность, сенаторская солидность, строгость костюма и что—то неуловимо благородное во всем его облике — все это создавало образ цельной незаурядной личности. Спутником «сенатора» был совсем молодой человек, двадцати с небольшим лет, в светлом бежевом костюме отличного покроя и такого же цвета туфлях, в белой рубашке апаш, черноволосый, но уже чуть—чуть начавший лысеть. Можно было подумать, что к его пухловатому, по—детски румяному лицу не касалась бритва, если бы не аккуратные, по-грузински ухоженные усики. — Прошу ко мне в кабинет, — предложил директор приехавшим, незаметно для себя обращаясь к младшему. — Сначала, пожалуй, осмотрим институт, — ответил за обоих «сенатор». ■ Мне бы и в романе такие художества про паруса под Москвой быстро надоели. А тут этот словесный мусор пишет человек, живший в это время в Ленинграде и ничего не знавший ни об этом приезде Берии и Куксенко, ни о том, приезжали ли вообще в этот институт Берия и Куксенко осматривать помещения или они послали завхоза принять эти комнаты на баланс их КБ—1. ■ Понимаете, книгу написал конструктор, поэтому самое интересное, что конструктор мог рассказать читателям, это то, какими творческими решениями он и другие инженеры и ученые разрешили сложнейшую техническую задачу. А в книге об этом практически ничего нет! И после этого думай — то ли генеральный конструктор Кисунько к разрешению научных и технических задач ПРО не имел отношения, то ли считает читателей дураками, которые вообще ничего не поймут. Но страстно жаждут прочесть про океанские лайнеры в лесах Подмосковья, и о размышлениях зайцев в степи под Капустиным Яром о черно—синих палках, изрыгающих огонь. ■ Ничего нет о и творческих достижениях возглавляемых Кисунько ученых и конструкторов, до того нет, что на 500 страницах всего несколько раз помянут С. Лебедев. Именно помянут! А В. Бурцев, без которого никакая ПРО была немыслима, упомянут всего два раза — один раз в случае аварии ракеты по вине ЭВМ и один раз в списке лауреатов Ленинской премии за ПРО. О сути, о творческих находках и технических решениях создателя ракет ПВО и ПРО П. Грушина — ноль. Только интриги, которые, так или иначе, не опишешь, не упомянув Грушина. ■ Тогда о чем книга? — спросите вы. Фактически о том, как Г. Кисунько, отчаянно дрался за должность генерального конструктора с окружавшими его подлыми врагами, и как, наконец, пал в этой борьбе. Этим книга, безусловно, тоже очень интересна, почему я и считаю ее прекрасным пособием для ученого, изучающего свойства и повадки бюрократа. Названа книга исповедью, и с этим можно согласиться, однако исповедь предусматривает честность и искренность. А вот этого и близко нет, и чем больше читаешь исповедь Кисунько, тем больше в этом убеждаешься. □ Ложь и недоговорки □ ■ Начинаются сомнения с описания Кисунько свих детских и юношеских лет. Он пишет, что на его отца проклятое НКВД возвело ложное обвинение в том, что тот кулак и член кулацкой антисоветской организации, и отца незаконно расстреляли. Кисунько и книгу посвятил своему отцу. Я бы, услышав только это утверждение, охотно поверил Кисунько. Поверил бы, в силу того, что в те годы в Запорожской и Днепропетровской области руководители и прокуроры действительно были врагами народа, действительно осуждали невиновных до тех пор, пока Вышинский и Берия с ними не разобрались, и этих «правоохранителей» и членов чрезвычайных судебных троек самих расстреляли. Эти уроды вполне могли расстрелять и совершенно невиновного отца Кисунько. ■ Однако при чтении в «Исповеди…» описания юношеских лет Г. Кисунько, возникают и возникают сомнения в невиновности его отца. По многим причинам. ■ К примеру, чтобы показать, что его отец не был кулаком, Кисунько надо было бы просто описать хозяйство отца (сколько земли, скота, лошадей, батраков) и чем отец в родном селе занимался. Но об этом полное молчание, есть только о том, что родной дядя Кисунько одевался «по—городскому» потому, что занимал какую—то хитрую должность, торгуя в родной Бельманке импортной сельскохозяйственной техникой. И еще о том, что в ходе коллективизации в Бельманке был создан некий «кулацкий» колхоз, а в 1930 году дядя с отцом срочно покинули родное село, причем, дядя скрывался под чужой фамилией. Оставшихся в Бельманке мать и бабушку Гриши Кисунько раскулачили, потом, вроде, отменили раскулачивание и все конфискованное вернули, однако к 1934 году отец Кисунько, судя по всему, был у милиции в розыске. Кисунько о причинах этого молчит, почему? ■ К раскулачиванию мать Кисунько была готова, поскольку перерезала даже всех кур и спрятала все ценное, включая кружевное постельное белье, оставив для раскулачивания бочку соленых огурцов и горшок борща. А сам Гриша Кисунько учился в 5—м классе сельской школы в какой—то отдельной, платной «кулацкой группе». Интересно, что о каких—то своих и своей семьи страданиях или голоде в «голодомор», Кисунько почему—то не пишет, да и жалобы на тяжелое материальное положение своей матери, оставшейся без мужа с двумя детьми, как—то не подтверждаются фактами. Скажем, сам Гриша Кисунько, нигде не подрабатывая, окончил среднюю школу и институт, которые в те годы были платными, а его младшая сестра окончила 10 классов и поступила в медицинский институт, и тоже без каких—либо жалоб на финансовые проблемы. ■ Однако более всего удивил меня следующий факт. «Но для получения паспорта мне надо было представить документ о социальном положении отца, - вспоминает Г. Кисунько. - Такая справка из бельманского сельсовета у нас была. В ней говорилось, что отец — маломощный середняк, и выдана она была четыре года назад, когда было отменено раскулачивание отца и дяди Ивана. Но в милиции мне объяснили, что нужна новая справка, выданная в этом году. Я понимал, что новую справку мне не дадут. Будучи в селе два года назад в качестве нелегального угонщика бабушкиной коровы, я просил такую справку у секретаря сельсовета, но он сказал, что на руки такие справки не выдаются, а если поступит запрос, то от сельсовета будет ответ, что я — сын кулака. Теперь я решил, что единственный для меня выход — сделать новую справку самому по образцу имеющейся подлинной справки четырехлетней давности. Не буду вдаваться в секреты технологии, но скажу, что мною была изготовлена целая пачка сельсоветовских бланков с угловым штампом и гербовой печатью, и многих моих земляков я снабдил нужными справками, и все они сработали как подлинные. Среди них была и справка, изготовленная мною для моей одноклассницы по бельманской школе Лиды Лесной. С Лидой мы отправились в милицию вместе, с документами на получение паспортов. У Лиды документы были приняты без замечаний, завтра она получит паспорт. Моя бумага сработала безотказно. Вслед за Лидой подал документы и я. Начальник внимательно их перелистал, но затем выдвинул ящик письменного стола и начал перебирать в нем какие—то бумаги. Задвинув ящик, зло швырнул в окошко мои документы, прорычал:— Твой отец — бывший кулак, а не маломощный середняк. Не паспорт тебе надо выдавать, а выслать вместе с отцом куда—нибудь подальше». ■ Здесь проступает явная ложь — в те годы, чтобы изготовить бланки, штампы и печати так, чтобы их не распознали специально обученные распознавать фальшивки работники паспортных служб милиции, нужно было быть фальшивомонетчиком очень высокой квалификации. Самому вырезать из резинового каблука штампы и печати, юному Кисунько было явно не по силам. Следовательно, речь действительно идет о какой—то кулацкой организации, обеспечившей грамотного паренька всем необходимым для фабрикации нужных документов — типографскими бланками, штампами и печатями высочайшего качества изготовления, а работой самого Кисунько была только подбор чернил по цвету, фальсификация почерков и подписей. ■ Интересен и такой момент. В СССР депутаты Верховного Совета, как правило, баллотировались либо в округе, в котором находилось их место работы и в котором они жили на настоящий момент, либо в округе по месту рождения — среди земляков. В 1966—1974 годах Кисунько дважды был депутатом Верховного Совета СССР, но избирался не в Москве и не на родине — в Запорожской области, — а в Ашхабаде. И в книге и намека нет, что он хоть когда—нибудь заехал или хотел заехать на родину. Чего—то или кого—то Кисунько на родине побаивался даже 30 лет спустя, и даже после хрущевского разгула критики сталинизма. Так, что я бы поверил Г. Кисунько в том, что его отец был абсолютно ни в чем не виновен, но после его собственных рассказов, в это как—то уже не сильно верится. ■ В данном случае Кисунько просто не сумел убедительно соврать. Но чаще всего он просто не понимает, как в глазах обычных людей на самом деле выглядит то, что он описывает. И поэтому, чем больше читаешь написанное им, тем, к сожалению, меньше веришь.

Admin: ■ 01—02—2014 Юрий МухинЭлита советской наукиЧасть 2.2 □ Жена □ ■ Вообще—то Г. Кисунько (разумеется, в художественной форме) дает понять, что очень любит свою жену, но сообщает о ней чрезвычайно мало — ни кто она, скажем, по национальности или профессии, ни чем занималась во время войны, ни кто были тесть, теща и иные родственники по линии жены. Кроме того, не смотря на то, что Г. Кисунько хорошо помнил, о чем 40 лет назад думали зайцы, удирая от гонявшегося за ними самолета, но когда речь заходит о жене, то он, время от времени, допускает досадные провалы в памяти. Вот, к примеру, несколько цитат о его триумфальном начале карьеры в Ленинграде и о знакомстве с будущей женой (в данном случае Кисунько художественно описывает себя в третьем лице). «Примерно через час он появился в пединституте имени А.И. Герцена на Мойке, 48 и зарегистрировался как прибывший на вступительные экзамены в аспирантуру и теперь ожидал коменданта, чтобы получить направление в общежитие. Здесь же в коридоре оказалась девушка невысокого роста, кареглазая, круглолицая, с густым деревенским румянцем на щеках. Две старательно заплетенные черные косы как бы венком были уложены вокруг головы. Ситцевое платье — белым горошком по синему — тоже имело скорее деревенский вид, чем ленинградский. Молодой человек не подозревал, что эта девушка, прибывшая на экзамены в аспирантуру по кафедре истории Древнего мира, тоже обратила на него внимание. И не мог он знать, что у нее возникло чувство непонятной жалости и сочувствия к нему. В выражении его лица, и особенно в глубоко запавших зеленоватых глазах, вместо свойственной его возрасту юношеской беспечности проглядывалось выражение глубоко затаенного горя. А чернявенькая еще подумала, что этот страшно худой, скорее даже изможденный, жердеподобный юноша чем-то напоминает одного из ее младших братьев, и пожелала про себя, чтобы у него все наладилось и чтоб все у него было хорошо. Но ни эта девушка — будущая аспирантка, прибывшая с Гомельщины, ни этот юноша, — оба они, только что впервые увидевшие друг друга, конечно же не могли знать, что через год с небольшим станут мужем и женой. …Я разузнал, что по кафедре теоретической физики на одно-единственное место подано одиннадцать заявлений. …Все аспиранты знали только одного из своих коллег — профорга. Это была та самая чернявенькая девушка по имени Бронислава, которая сопровождала нас на Растанную, а теперь проживала в общежитии на нашем этаже с другой аспиранткой — тоже с истфака. …моим научным руководителем согласился стать член-корреспондент АН СССР Яков Ильич Френкель». ■ К началу 90—х, Кисунько забыл несколько деталей — как на самом деле звали его жену, и историю какого Древнего мира она изучала. В 1979 году, при написании автобиографии, он это помнил тверже: «Сведения о членах семьи: Жена — Кисунько Броня Исаевна, 1915 г. рождения, член КПСС с 1942 г., еврейка, 1934—1938 гг. — студентка, 1938—1941 гг. — аспирантка, 1941—1945 гг. на партийно—пропагандистской работе, 1945—1948 гг. — преподаватель основ марксизма—ленинизма, с 1948 г. не работает в связи с болезнью глаз, занимается партийно—пропагандистской работой на общественных началах». ■ Почему в «Исповеди…» Г. Кисунько забыл упомянуть национальность жены? Не потому ли, что не только собственная национальность, но и национальность жены имели какое—то значение в советской науке? ■ А ведь как не отворачивай глаз, а что—то невнятное в этом все время проступает. Вот 28 марта 1942 года молодой профессор Андрей Владимирович Фрост послал письмо члену ГКО В.М. Молотову, отвечающему за науку СССР: «В Советском Союзе существует группировка химиков, главным образом физико—химиков, возглавляемая академиком А.Н. Бахом и особенно энергично А.Н. Фрумкиным. В этой группировке, известной мне с 1927 г., активную роль играет академик Н.Н. Семенов. Из членов—корреспондентов АН СССР в нее входят А.Н. Бродский, Я.К. Сыркин, С.С. Медведев, С.З. Рогинский, П.А. Ребиндер, Д.Л. Талмуд, Казарновский, В.Н. Кондратьев и ряд других, и профессора И.И. Жукова (ЛГУ), Темкин, Жуховицкий, Каргин, Ормонт, Ю.Б. Харитон, Я.Б. Зельдович, Д.А. Франк—Каменецкий, М.Б. Нейман и др. Из физиков с этой группой тесно связаны академики А.Ф. Иоффе, Мандельштам и их сотрудники, математик академик Соболев; члены—корреспонденты Тамм, Френкель, Ландсберг. … Доказательством их тесных заграничных связей является: 1. Вызов для работы в одном из университетов США А.Н. Фрумкина в 1928 г., устроенный ему Кольтгофом; что этот вызов не связан с авторитетом Фрумкина как ученого видно из того, что заграничные ученые, не связанные с поддерживающей Фрумкина группой, не цитируют его работ, а основоположник химии поверхностных явлений — области, в которой работает Фрумкин — Лэнгмюр тогда даже не знал о его существовании. 2. Очень скверная, кишащая ошибками и малопонятная книга Семенова издается Норришем и Хиншельвудом в Англии. 3. Семенов избирается членом Английского Химического Общества в Лондоне при содействии Хиншельвуда, который, как видно из его статей, весьма мало ценит «открытия» Семенова в области теории горения. (Н.Н. Семенов совместно с Хиншельвудом получает Нобелевскую премию в 1956 году). 4. Семенов заимствует теорию Христиансена и фактически выдает ее за свою собственную. Удивительно, что Христиансен не предъявляет к Семенову никаких претензий, что может быть объяснено их соглашением, преследующим чуждые науке цели. … Временами положение группы, не давшей ничего для развития страны, становится шатким. Тогда такие авантюристы как С.З. Рогинский или Д.Л. Талмуд начинают демагогические антинаучные выступления вроде обещания увеличить активность промышленных катализаторов в 500 раз (в 1936 г. Рогинский) или «разрабатывают» известные вещи вроде «грелки Рогинского», рационализацию сахарного или вискозного производства, дорожного строительства по Талмуду или добычу золота из морской воды по Талмуду. Создав блеф и подкрепив его отзывами друзей, его быстро стараются предать забвению, что обширность компании позволяет сделать весьма легко. Затем работа путем засекречивания хоронится... а впечатление, будто что—то сделано для страны, остается. Особенно яркий пример этому является случай с азотной кислотой, которой, по Семенову, должны были «испражняться» тракторы, но из этого, кроме пятка диссертаций и премии Семенову (устраивал Фрумкин), ничего не вышло, но было впечатление, что Семенов старался облагодетельствовать страну. Если бы школу Фрумкина—Семенова можно было бы обвинить только в подражании заграничным образцам, то и тогда она должна была принести большой вред стране» . ■ На фоне указанных в письме Фроста фамилий, выделяются несколько чисто русских, скажем, Семенова, единственного Нобелевского лауреата среди советских химиков. Но если мы заглянем в биографию академика Семенова, то прочтем: «В 1921 году Семенов женился на Марии Исидоровне Борейше—Ливеровской… Мария Исидоровна была намного старше Николая Николаевича и имела четверых детей. С самого начала этот непростой брак оказался омраченным тяжелой болезнью, обрушившейся на жену. Она скончалась в августе 1923 года, прожив с Николаем Николаевичем менее двух лет. Его тяжелейшую душевную драму смягчила и излечила племянница Марии Исидоровны…». ■ Сердцу не прикажешь, наверное, и молодой человек 25 лет может влюбиться в мать четверых детей, намного старше себя. Чем Амур ни шутит, тем более, с людьми такого класса, как элитные Киркоров или Галкин в наше время? ■ А жена Кисунько, даже в роли домохозяйки с 1948 года, была весьма авторитетна и, так сказать, вхожа ко многим чинам, к которым и не каждый генерал был бы допущен. Скажем, Г. Трошин вспоминает такой эпизод 1979 года: «Как мне рассказывала супруга Г.В. Кисунько Бронислава Исаевна, о чем говорилось выше, Григорий Васильевич был трижды представлен на присвоение ему звания академика АН СССР, но во всех этих случаях голосование было отрицательным. Бронислава Исаевна сама, ничего не говоря мужу, обратилась лично к академику А.И. Бергу, рассказав о закулисных интригах против Григория Васильевича. Аксель Иванович был возмущен и обещал, что на следующей сессии он сам лично представит Г.В. Кисунько на выборах академиков АН СССР. Но, к сожалению, А.И. Берг скончался и нового четвертого представления никто не предпринимал». Академик Берг, между прочим, был «полный адмирал», до 1957 года занимал должность заместителя министра обороны, после инфаркта работал в Академии Наук, членом которой являлся с 1946 года. ■ Поэтому—то, что в «Исповеди…» Кисунько как—то явно стесняется своей жены—еврейки и ее родственников, оставляет чувство, что у него есть для этого какие—то основания. □ Военная косточка □ ■ Кисунько был в армии с 1941 года, последнее его воинское звание — генерал—лейтенант, казалось бы, хотя бы основы военной службы он должен был знать? Я не верю, что в армии может найтись офицер, который бы не понимал, что он отвечает за вверенных ему солдат (подчиненных). Другое дело, что не все офицеры с этим могут быть внутренне согласны, но не понимать своей ответственности за подчиненных, офицеры не могут. Так вот, Кисунько и на пенсии этого не понимал! Такой был генерал. ■ Во время войны Кисунько служил в 337 отдельном радиобатальоне ВНОС (Воздушного наблюдения, оповещения и связи), оснащенном советскими и тремя британскими радиолокаторами. Батальон обеспечивал радиолокационную разведку воздушной обстановки в зоне ответственности Московского фронта ПВО, и располагал десятью станциями радиообнаружения самолетов (взводами), дислоцировавшимися в Калуге, Малоярославце, Можайске, Мытищах, в Клину, Павшине, Серпухове, в Кубинке, Внукове, Химках. При таком расстоянии между взводами командир батальона и командиры рот просто не способны были лично контролировать дисциплину в батальоне и ротах, и полная ответственность за дисциплину легла на командиров станций — командиров взводов. А это были штатские цацы — с образованием, апломбом и без малейшего понятия о том, что такое дисциплина и зачем она нужна. Сначала офицеры батальона относились к техническим знаниям штатских с большим уважением и трепетом, Кисунько даже выпросил у комиссара батальона майора Леинсона рекомендацию в партию. Но со временем штатские таланты на военной службе начали доставать военных профессионалов своей безответственностью. ■ К примеру. Немцы стояли все еще недалеко от Москвы, риск выхода противника на позиции взводов был серьезным, в связи с чем, командование батальона пытались научить Кисунько и его коллег хоть чему—то военному. И вот комиссар батальона Леинсон, исполняя свой долг, приехал во взвод и попробовал научить командира взвода, бывшего конструктора Вольмана, как командовать солдатами взвода, если немецкий десант или пехота атакуют станцию. Кисунько был заместителем командира взвода. «Может быть, Леинсон не желал Вольману ничего плохого, — пишет Кисунько, — а просто хотел выработать из него настоящего военного, но одно из его посещений нашей точки переполнило чашу многотерпеливого трудяги—инженера. Как бы осматривая позицию боевого расчета, комиссар увел нас обоих по ходам сообщения подальше от станции и от землянки и затем дал Вольману вводную: «Не сходя с места, объявить боевую тревогу. Ваш заместитель убит!» ■ Заметьте Леинсон не стал позорить новоиспеченных командиров перед солдатами, и увел их подальше от взвода. «—Я не могу соображать, когда на меня орут, — ответил Вольман и добавил: — И вообще, пока я соображал, как, не сходя с места, объявить тревогу, меня тоже убили. Теперь вам самому придется объявлять тревогу, не сходя с этого места». ■ Вот такой был у интеллигентов юмор, и такое знание военного дела. ■ И из—за такого юмора взвод раз за разом пропускал немецкие самолеты к Москве, не оповещая об их пролете наши истребители. Вольмана сняли с командования взводом, Кисунько стал командовать взводом вместо него, но ничего не изменилось. Его обвиняли, к примеру, в том, что к выделенной его взводу медали «За боевые заслуги» он представил не лучшего солдата, а свою, служившую во взводе, любовницу, а это, сами понимаете, не тот способ, которым повышают дисциплину в организации. ■ И вот заинтересовавший меня эпизод, рассказанный Кисунько, который, на мой взгляд, в своих воспоминаниях постарались бы забыть все офицеры, если бы подобное у них в подразделении (упаси господь!) случилось. Но для Кисунько это и к старости всего лишь предмет показа того, как над ним, таким талантливым, издевались сталинские сатрапы. «Второе ЧП возникло на нашем расчете, можно сказать, под руководством комроты, когда он решил проверить стрелковую подготовку личного состава. Были заготовлены мишени, личный состав строем с винтовками проследовал в лес к поляне, выбранной для устройства стрельбища. После того как отстрелялись все свободные от суточного наряда и боевого дежурства, комроты приказал мне временно подменить остальных и вместе с ними лично прибыть на стрельбище. Я ответил через посыльного, что согласно уставам РККА подмена лиц суточного наряда, караульной службы и боевых расчетов категорически запрещается. Что касается меня лично, то, как единственный офицер на расчете, я круглосуточно являюсь оперативным дежурным на станции и должен находиться неотлучно в ее расположении. Тогда комроты прибыл со стрельбища лично и потребовал безоговорочного выполнения его приказания, как якобы отданного в боевой обстановке. «Под мою ответственность», — добавил он. После, окончания стрельб примерно через час комроты, отобедав, завалился спать в землянке, а в это время с КП истребительного авиаполка поступила команда — включить установку и вести поиск воздушного противника. Но… станция не включалась. Оказалось, что силовой кабель от дизель—электростанции был перебит. Выяснилось, что во время моего отсутствия на станции «подменный» (по приказу комроты) часовой решил поупражняться в стрельбе по воронам, садившимся на столбики, поддерживавшие кабели. Небоеготовность станции из—за недисциплинированности личного состава получила надлежащую оценку командования с взысканиями начальникам, в том числе командиру роты и мне. И что удивительно: этот факт недисциплинированности ставился в вину именно мне, а не комроты, когда пытались подвести меня под суд офицерской чести». ■vВы прочли этот эпизод и теперь ответьте на вопрос, кто, по—вашему, виноват, что взвод Кисунько опять пропустил немецкие самолеты к Москве? Кто виноват, что солдаты во взводе Кисунько были уверены, что могут развлекаться на посту, стреляя ворон? ■ А у Кисунько, как у образцового бюрократа, виноват, естественно, начальник — командир роты. Вы же видите — разве Кисунько хоть в чем—то чувствует себя виноватым? Нет, Кисунько и на пенсии чуть ли не с гордостью описывает этот маразм своего командования — такой маразм, что немецкий офицер от одной мысли о таком маразме просто застрелился бы. ■ Можно ли считать, что Кисунько в военном деле был исключительный баран? Ведь, в конце концов, ему за глаза хватит того, что он был выдающийся конструктор. В области честных военных взаимоотношений он, может, и был бараном, но, похоже, в области околовоенных взаимоотношений он был дока. К примеру, он сообщает, что комиссар Леинсон отозвал представление Кисунько на награждение орденом «Красной Звезды». Так ведь Кисунько все равно этот орден получил — «ходы знал». Или вот пример. «В весеннюю (1948 г.) экзаменационную сессию, — сообщает Кисунько, — направляясь в назначенную для проведения экзаменов комнату, мне довелось проходить по коридору, в котором начальник курса полковник Коптевский построил подчиненных ему слушателей для очередной «накачки». Когда я проходил мимо Коптевского, он загородил мне дорогу своей фигурой и прорычал: — Куда прешь без разрешения старшего? Кругом — марш!». ■ Во—первых, военный человек действительно попросил бы старшего по званию разрешения помешать, чтобы самому пройти. Да и штатский сделал бы то же самое. Во—вторых, вот вы, штатские читатели, что бы вы сделали в описанном случае, раз уж допустили бестактность, и начальник вас развернул своим приказом? Ведь у штатских никаких законов для такого случая нет, у штатских в таких вопросах действует только здравый смысл. Уверен, что любой из вас тут же объяснил бы полковнику, что вы идете принимать экзамены, а распоряжение полковника срывает это мероприятие. А у военных есть еще и устав, согласно которому Кисунько обязан был сообщить об этом полковнику. Обязан! А вот как поступает Кисунько. «Вышколенный за семь лет военной службы, инженер—капитан, доцент, на виду у своих слушателей, как автомат, повернулся налево кругом и возвратился в свой кабинет этажом ниже. Вскоре в кабинете зазвонил телефон. Мне, заместителю начальника кафедры, приносил свои извинения замначальника факультета по политчасти. — Это произошло потому, что полковник из—за вашего воинского звания принял вас за слушателя, — пояснил замполит». ■ Ни фига себе! Кисунько нагло сорвал прием экзаменов, но вместо нагоняя получил извинения! За что? За то, что Кисунько нарушил устав и не сообщил полковнику, что он преподаватель и идет принимать экзамены? ■ Но это же не все, чем Кисунько хотел похвастаться. «Через несколько дней после этого инцидента слушатели старших курсов на собрании партийного актива академии один за другим начали высказывать свое осуждение поступка полковника Коптевского». А это—то что за вопрос для партийного актива? И мы должны поверить, что учащимся в академии слушателям—коммунистам на активе не о чем было больше говорить?? Но раз они говорили об этой чепухе, значит, это им было нужно! Значит, Кисунько подготовил этот вопрос — подговорил зависимых от его оценки на экзамене слушателей академии поднять и мусолить эту глупость на партийном активе. Но зачем, если Кисунько сам виноват, а вопрос по своей сути и выеденного яйца не стоит?? А вот зачем: «На собрании присутствовал прибывший из Москвы Маршал войск связи И.Т. Пересыпкин. После одного из таких выступлений маршал подал реплику: — А не слишком ли много внимания мы уделяем этому эпизоду? Я думаю, будет лучше, если присутствующий здесь начальник академии представит потерпевшего инженер-капитана досрочно к званию майора… пока какой—нибудь дурак в высоком звании не посадил его на гауптвахту. Эти слова маршала были встречены аплодисментами веселым оживлением участников партактива». ■ Теперь поняли, в чем был замысел Кисунько? Он этим, отсосанным из пальца, скандалом привлекал внимание маршала к вопросу, что Кисунько имеет должность заместителя начальника кафедры, а это должность полковника, но Кисунько все еще капитан. Ну и как много военных догадаются строить свою карьеру не честной службой, а эдаким образом? Учитесь! ■ (Продолжение следует)

Admin: ■ 03—02—2014 Юрий МухинЭлита советской наукиЧасть 3 □ Финансирование науки □ ■ После того, как мы немного ознакомились с Кисунько — с тем, от кого именно получаем сведения, начнем рассматривать и взаимоотношения в среде конструкторов и ученых. ■ Сначала взглянем на вопрос в принципе, философски. Конструкторы по своему предназначению должны создать нужные обществу изделия, ученые — сделать нужные обществу открытия. Все это так и было, пока конструкторы и ученые работали на собственные деньги и на свой страх и риск. Отношения между самими учеными были далеки от благостных, да и выдающиеся таланты в их среде, не имевшие средств, все—таки содержались монархами или меценатами. ■ Тем не менее, в те далекие времена ученые и конструкторы действительно стремились создать и найти то, что нужно обществу, а это действительно требовало от них немалых способностей, немалого таланта. За это их уважали в обществе и уважали не по обязанности. Почему—то вспомнился выдающийся английский химик Г. Дэви, может потому, что он был одновременно и конструктором. Он открыватель многих химических элементов и свойств материи, но, одновременно, он сконструировал взрывобезопасную шахтерскую лампу — «лампу Дэви» — спасшую жизнь тысячам шахтеров угольных шахт. Да, король возвел его за это в рыцарское звание баронета, но ведь и владельцы шахт по своему почину собрали деньги и наградили Дэви серебряным сервизом. ■ И, думаю, что и сегодня уважение к ученым и конструкторам в нашем обществе осталось с той далекой эпохи. Однако сегодня такое отношение это уже анахронизм и его пора пересмотреть. ■ Дело в том, что от поощрения конкретных талантливых ученых и конструкторов, общество перешло к огульному выделению им денег — выделению огромного денежного пирога «на науку». Особенный маразм в этом отношении проявили русские цари, которые начали выделять из казны и платить деньги не за результаты научных исследований и новые конструкции, а только за то, что некие люди стали сами себя называть учеными, после прохождения неких бюрократических процедур — защиты диссертаций и баллотировки в Академию. Сложилась интересная и по своему дикая ситуация — в России никогда не было ни одного частного университета — только государственные, а, к примеру, в Англии никогда не было ни одного государственного университета. И по научным, конструкторским и технологическим достижениям, Россия XIX—XX века, даже без учета численности населения, проигрывала Англии оглушительно. Большевики не вникли в этот вопрос и оставили царскую систему финансирования науки, и на этот пирог ринулись новые толпы серых личностей, страстно возжелавших легких денег. Вот жена академика Ландау Кира Дробанцева пишет о соавторе Ландау академике Е.М. Лившице: «Привычку копить деньги Евгений Михайлович унаследовал от своего отца—медика. Когда сыновья подросли, их отец сказал так: «Раз «товарищи» уничтожили у нас, врачей, частную практику, сделав в Советском Союзе медицинскую помощь бесплатной, мои сыновья станут научными работниками». С большой гордостью об этом рассказывал сам Женька, восхищаясь прозорливостью своего отца. «Действительно, папа оказался прав, ведь самая высокая заработная плата у нас, у научных работников». И, как ни странно, младший сын медика Лившица Илья тоже вышел в физики». Заметьте, тут ни у отца, ни у сына и намека нет, ни на желание сделать открытие в физике, ни хотя бы на какие—то способности к физике, — только желание получать такие деньги, которые невозможно будет получить от частного пациента врача. Да и вообще от любого частного лица. Когда Дробанцева спросила своего мужа, академика Ландау, почему он не остался в Америке, тот пояснил: «На Западе ученому работать нелегко. Его труд оплачивают в основном попечители. В этом есть некая унизительность». Попечители фондов за то, что ты называешь себя ученым, денег не платят, нужны полезные научные результаты. А что делать, если нет способностей, получать такие результаты? Действительно, когда попечители перестанут платить эдакой бездарности, положение для этой бездарности станет унизительным. Вот этого Ландау и боялся. А государственные чиновники в СССР платили только за то, что твои коллеги называют тебя ученым. При такой альтернативе, какая уж тут Америка! ■ Какое—то время положение спасало то, что правительство СССР состояло из людей, искренне стремившихся создать могучее государство, и это заставляло членов правительства вникать в научные и технические подробности проблем, что, в свою очередь, позволяло правительству лично отделять зерна от плевел в научном и конструкторском мире. Скажем, выслушав все противоречивые мнения, Сталин лично дал команду все же поставить на вооружение танк Т—34. Таким образом, сам глава правительства точно задал точный принцип танкостроения Второй мировой — сильная броневая защита и усиление защиты высокой маневренностью танка, затруднявшей противнику вести прицельный огонь. В дальнейшем правительство СССР стало ленивым, поручая вникать в технические детали своему аппарату, что резко облегчило жизнь серости в советской науке, поскольку к этой серости всего лишь добавилась и серость правительственных аппаратчиков. ■ Итак, как ни велик был денежный пирог, выделяемый на научные и конструкторские разработки в СССР, но алчных ртов было еще больше. Все больше народу, не желая работать руками, получало «верхнее образование», но поскольку даже после этого не хватало ума работать на заводах, серость перла и перла «в науку». ■ Тут еще есть нюанс. Если изделие данного конструктора ставилось на вооружение или на производство, то КБ конструктора не только получало большую «честь» — премии, ордена, автомашины, дачи и пр., — но и сытую жизнь на длительный период, когда изделие доводилось до ума, осваивалось в производстве, а затем модернизировалось. Причем, некоторые описания быта, сделанные Кисунько, которые сегодня никого не удивят, меня даже несколько ошарашивают: я, к примеру, знал, что в «оборонке» СССР денег немеряно, но чтобы деньги могли бесконтрольно тратиться на то, за что в остальной промышленности запросто могли дать 10 лет, меня и сегодня удивляет. ■ Один из комментаторов сообщил, приведя в пример конкретную работу как раз по теме модернизации ПРО, что победившая организация потребовала у правительства «помимо ставок, финансирования, материально-технического снабжения и переподчинения себе институтов и КБ: завод хлебный, для переоборудования под свои нужды, завод металлургический в Салде, завод металлообрабатывающий, дома отдыха, пионерские лагеря, 179—180 километры Москва—реки, участки земли под гаражи, под дачи, 40 званий КТН, 20 званий докторов, 4 академика, 5 Героев Социалистического труда». ■ (Хочу заметить, что понятие наград и ученых званий сведено к формальностям — звания заведомо должны получить не герои и люди, добившиеся научных результатов, а те, кто сумеет их выторговать или выпросить у начальства). ■ Так вот, а неудачливый конкурент, чье конструкторские идеи не принимались правительством, подвешивался в состояние, при котором ему приходилось кормиться по договорам, выпрошенным у счастливчика, отрабатывая для него самые невыгодные и тяжелые узлы. Тот же комментатор сообщает, что «в организации, которая решала задачу другими методами, даже 2% премию не разрешили». ■ Сами понимаете, это не могло не добавлять ожесточенности в этой схватке за пирог. ■ В результате, в научном деле СССР оформилась определенная атмосфера со своими правилами, которые, в принципе, хорошо описываются понятиями уголовного кодекса. Вот эти правила, сам того не желая, со всей откровенностью описал Г. Кисунько, и именно они в его книге представляют интерес. Причем, поскольку к настоящему времени практически все государства централизованно выделяют деньги на науку, то (в той или иной мере) обычаи научного мира СССР должны проявляться и во всем мире. ■ Вот давайте и поговорим об этих проявлениях в среде ученых, к которой обыватель привык относиться с особым пиететом. □ Устранение конкурентов □ ■ Начнем с устранения конкурента. До найма киллера дело, разумеется, не доходило, но палитра способов устранения конкурентов была разработана основательно. К примеру, правоохранительные органы использовались в полной мере и при любой возможности. С этой точки зрения можно взглянуть и на осуждение целого ряда конструкторов самолетов, двигателей и новой техники перед войной. Их уголовные дела засекречены, «компетентные лица» утверждают, что их посадили по ложным обвинениям во вредительстве, а обывателю в то, что «обвинения были ложные», охотно верится. В самом деле, трудно себе представить, что авиаконструкторы А. Туполев или С. Королев где—то развинчивали рельсы, перерезали провода и сыпали песок в подшипники. Но в то время вредительством считалось не только подобные деяния, но и все то, что во вред народу СССР. Скажем, известно, что С. Королев был осужден по статье 58—7 тогдашнего Уголовного кодекса, а она охватывал очень многие деяния: «Подрыв государственной промышленности, транспорта, торговли, денежного обращения или кредитной системы, а равно кооперации, совершенный в контрреволюционных целях путем соответствующего использования государственных учреждений и предприятий или противодействия их нормальной деятельности, а равно использование государственных учреждений и предприятий или противодействие их деятельности, совершаемое в интересах бывших собственников или заинтересованных капиталистических организаций». ■ То есть тут все — и получение откатов от иностранных фирм (в чем отличился Туполев), и покупка или создание ненужного (в чем отличился Королев), и практически любые деяния, нанесшие ущерб советскому народу. ■ Однако была трудность для следователей и прокуроров — их подследственные занимались столь специфическим делом, что ни понять ущерба, ни понять умышленности деяний, сами следователи не могли. И в дело вступали (нет — ни пресловутые легенды о пытках) эксперты — специалисты в тех же областях деятельности, что и обвиняемые, которые и подтверждали суду, что убытки нанесены осознанно. В дело вступали коллеги подозреваемых, и если экспертное заключение давали подлые конкуренты, то заключение было таким, что, сами понимаете, следователям, прокурорам было трудно не обвинить жертву научной конкуренции во вредительстве, а суду — трудно не вынести обвинительный приговор. ■ Конечно, были люди, по каким—то соображениям отказывающиеся дать обвинительную экспертизу. Скажем, был такой ботаник Н. Вавилов, постоянно ездил за границу с обязанностью искать там и закупать сорта растений, которые в СССР можно было бы использовать для селекции. Тратил на это большие государственные деньги, и до ареста его уже открыто обвиняли, что он закупает ненужный мусор, мало того, был случай, когда Вавилов то ли по глупости, то ли за «откат» закупил за границей и ввез в СССР зерно, которое СССР продал за границу. Тем не менее, когда другому академику Т. Лысенко следствие предложило дать экспертное заключение, что Вавилов вредитель, то Лысенко написал, что о вредительстве Вавилова ему ничего не известно. Но Лысенко был не единственный специалист, которого следствие привлекло в качестве эксперта. ■ Летчик—испытатель В.И. Алексеенко, описывая предвоенную вакханалию с постановкой на вооружение самолетов, рассказывал мне о непрерывных доносах авиаконструкторов друг на друга с обвинением в том, что самолеты конкурентов именно потому несовершенны, что эти конкуренты вредители и враги народа. ■ В этом вопросе далеко ходить не надо, сам Кисунько, напомню, практически начинает книгу с письма 1952 года конструктора А. Расплетина и министерского работника В. Калмыкова прямо Сталину: «Не могу больше молчать о, мягко говоря, вредительских действиях руководителей разработки системы «Беркут» доктора технических наук Кисунько Григория Васильевича и кандидата технических наук Заксона Михаила Борисовича…». Сами понимаете, что если вредительство это «мягко говоря», то чем это становится, если говорить, как есть? Но Сталину, надо думать, эти разборки «элиты» уже осточертели, и он переправил письмо ретивых доносчиков для проверки не министру Министерства госбезопасности С. Игнатьеву, а Л. Берия, который был руководителем создания системы ПВО, то есть начальником и Расплетина и Кисунько. Старший Берия с вопросом разобрался без оргвыводов. ■ Надо сказать, что и сам Кисунько во множестве упоминает собственные письма по таким же мотивам, но уже Хрущеву и Брежневу, правда, надо думать, Кисунько уже не настаивал на «мягко говоря» вредительстве. С точки зрения компрометации конкурента, в советской «элите», судя по всему, все друг друга стоили. Вот, к примеру, Кисунько, весьма лукаво, а в ряде случаев лживо, пытается скомпрометировать Серго Берия, называя его не конструктором, а всего лишь «стажером» при П. Куксенко. Но тут дело обстоит так. Серго в Тбилиси учился в немецкой школе и отлично владел немецким и английским языками, в 1941 году закончил разведшколу с радиотехническим уклоном. Начал воевать на Кавказе, с 1942 года Серго Берия учился в Академии связи, но за время этой учебы продолжал привлекаться для выполнения разведывательных заданий. Собственно за войну награжден орденом Красной Звезды и медалью «За оборону Кавказа». ■ Идея создать самолет—снаряд, способный без летчика таранить вражеский корабль, созрела у него во время войны, и Серго сделал ее темой дипломной работы. Руководителем диплома у Серго был доктор технических наук П. Куксенко, уже награжденный Сталинской премией за создание в 1943 году авиационного радиоприцела. В 1947 году Серго по этой теме защищает диплом, и Академия связи рекомендует его проект к внедрению (в 1948 году Серго защитил по этой теме кандидатскую диссертацию). В 1947 году для реализации его идей создается конструкторское бюро, в котором Куксенко стал директором, а Серго главным инженером. В 1949 году правительство, наконец, дает распоряжение создать эскизный проект противокорабельной ракеты (проект «Комета»), в 1951 году был первый пробный полет «Кометы», 21 ноября 1952 года с первого пуска этот противокорабельный самолет—снаряд (скорость 1000 км/ч, дальность стрельбы 90 км, боевая часть 600 кг) поразил крейсер «Красный Кавказ», служивший мишенью. Крейсер переломился пополам и затонул, а Советская Армия получила оружие, стоявшее у нее на вооружении до 1969 года. ■ А в 1952 году П. Куксенко и Серго Берия назначают главными конструкторами зенитной ракетной системы обороны Москвы «Беркут», 25 апреля 1953 года на полигоне Капустин Яр ракета этой системы сбивает самолет—мишень Ту—4 — копию стоявшего в то время на вооружении США бомбардировщика Б—29. То есть, систему «Беркут» тоже создали Берия и Куксенко, а Кисунько и Расплетин, после ареста Серго и снятия Куксенко с должности, довели систему «Беркут» до производства и постановки на вооружение (Кисунько — как стационарный комплекс С—25, а Расплетин — как мобильный С—75). ■ Причем, если по воспоминаниям Кисунько сам он предстает, как чистый администратор, редко касающийся творческих технических вопросов, то по описаниям Кисунько реальных эпизодов своей работы с Берией и Куксенко, те предстают реальными конструкторами. К примеру, Серго Берия лично, не смотря на сопротивление Расплетина, принял решение заменить на мобильном комплексе «Беркута» электромеханическое счетно—решающее устройство на кварцевые блоки с радиолампами — и это было точное и правильное решение. А Куксенко подсказал Кисунько, как решить задачу, с которой Кисунько никак не мог справиться, — как устранить проблему в автоответчике для опознавания на экранах локаторов своих самолетов. ■ Вот и вопрос: казалось бы, зачем Кисунько нужно было унижать Серго, — конструктора, у которого уже два изделия были поставлены на вооружение? Ведь Серго уже с лета 1953 года не являлся конкурентом — что ты к нему привязался? ■ А вы взгляните на ситуацию с точки зрения «чести». Систему «Беркут» (С—25 и С—75) фактически создали конструктора С. Берия и П. Куксенко, поскольку она успешно была испытана еще при них, а звания Героев Социалистического Труда за систему «Беркут» в 1956 году получили главные конструкторы А. Расплетин и Г. Кисунько. Вот Кисунько и характеризует настоящих авторов, как людей не способных сравниться своим талантом с ним, единственным достойным этой награды за систему «Беркут». ■ Понимаете, эта серость в науке и технике беспомощна только в науке и технике. Но когда речь идет о кормушке этой серости, то тут эта серость становится изобретательной на высочайшем уровне, а когда эта серость сплачивается в свою защиту (не в защиту каких—либо полезных научных идей, а в защиту своего права серости обжирать народ), то она просто страшна. ■ Хорошим примером (хотя по понятным причинам для многих и очень спорным) является судьба самого выдающегося биолога за всю историю России, биолога, чье открытие до сих пор используется всеми грамотными агрономами, животноводами и селекционерами мира — Т.Д. Лысенко. В чем суть открытия, сделанного Лысенко? Он установил, что рост организма и развитие организма это два разных, не связанных друг с другом процесса, причем, условия их протекания, во—первых, могут не совпадать, во—вторых, меняя эти условия, можно направить организм в нужном человеку направлении, как с точки зрения агронома и животновода, так и с точки зрения селекционера. Ну, что это за закон, — скажете вы, — если в нем даже математических формул нет, да и звучит он как—то не заумно? Но если вот этого простого закона не понимать, то не добьешься высоких результатов в сельском хозяйстве. Посмотрите рекомендации по выращиванию животных, и вы этот закон увидите, скажем, свиноводы рекомендуют держать поросят впроголодь, не давать им «осалиться», то есть, не пускать их в рост, пока они не пройдут стадию формирования организма, иначе откорм окажется очень дорогим. Интересно, что даже собаководы используют теорию Лысенко (с уважением ссылаясь на него), чтобы получить щенков нужного качества — высоких или низких, с широкой грудью или узкой. ■ Чем полезным советская и российская биологическая наука, эти тысячи и тысячи «генетиков», известна в мире? Что — совсем ничем? Нет, известна. Исторически и климатически так сложилось, что Германия, Польша, Чехия, Словакия импортировали миллионы тонн пшеницы из—за границы, импортировали до момента, пока не получили из СССР для собственного выращивания семена пшениц мироновских сортов. После введения в оборот советских пшениц, эти страны стали экспортерами пшеницы. Автор мироновских сортов, академик Ремесло, всегда подчеркивал, что вывел эти сорта по методике Т.Д. Лысенко. ■ И в 1955 году на Лысенко обрушилась вся серость «науки» СССР, подписавшая, так называемое, «письмо 300». Посмотрите на фамилии этой серости. Была ли СССР или хоть кому—то в мире польза от диссертаций, статей, монографий и ученых званий этих подписантов? Но благодаря им, о Лысенко сегодня мало кто помнит, а те, кто помнят, помнят ложь этой серости о том, что Лысенко, дескать, не давал им делать великие открытия. ■ Но вернемся к Кисунько. ■ (Продолжение следует)

Admin: ■ 05—02—2014 Юрий МухинЭлита советской наукиЧасть 4 □ Группировки □ ■ Для устранения конкурентов с помощью интриг завязывались настолько сложные отношения с «друзьями», порою временными, и даже врагами, и в среде самой «элиты», и в аппарате министерств и правительства, что разобраться очень трудно. Вот, например, против кого и как вместе «дружили» Г.В. Кисунько и С.П. Королев — главный конструктор космических систем. ■ «Это происходило летом 1960 года, а год спустя 31 июля мне позвонил по кремлевке Сергей Павлович и предложил встретиться. Место встречи — в переулке у «устиновского» входа в Миноборонпром. К нему почти одновременно причалили Королев на ЗИС—110, я — на ЗИМе. Сергей Павлович выпроводил своего водителя к моему, — мол, у вас и у нас найдется, о чем поговорить. Потом поднял стеклянную перегородку, отделявшую пассажирский салон ЗИСа от водителя, в лоб поставил мне вопрос: — Григорий Васильевич, до каких пор мы будем терпеть этого бандита — Челомея?». ■ Как видите, соблюдены все атрибуты шпионских романов — тайное место встречи и тайный разговор. В.Н. Челомей (его ракета «Протон» летает до сих пор) был конкурентом Королева в ракетно—космических проектах, конкурентом их обоих был и конструктор М. Янгель. Драка между ними была очень острой. Кисунько так описывает один из ее эпизодов: ■ «Мне довелось присутствовать на ряде совещаний, проводившихся Никитой Сергеевичем в присутствии в качестве статистов Л.И. Брежнева и Ф.Р. Козлова. На этих совещаниях Челомей выступал со своими прожектами «универсальных» ракетно—космических систем с иллюстрацией на плакатно—ватманской живописи. Причем это все, как правило, сопровождалось указаниями о подключении в ОКБ Челомея работавших с Королевым или Янгелем конструкторских организаций по двигателям, системам управления, без которых разработки Королева и соответственно Янгеля повисали в воздухе. Я случайно был свидетелем очень резкого разговора Королева с Глушко в кулуарах одного из таких совещаний. Сергей Павлович говорил примерно следующее: «Ничего, мы с Кузнецовым обойдемся и без тебя, но ты еще будешь на коленях просить у меня работу» (подлинные образные выражения я отпускаю). Я понял, что Глушко переметнулся на более легкие челомеевские хлеба, оставив Королева без двигателей в его лунном проекте, а Кузнецов — конструктор авиационных двигателей, который, по замыслу Королева, должен был его выручить в связи с отступничеством Глушко». ■ На самом деле все было не совсем так, но такой разговор Королева с Глушко мог быть не ранее осени 1959 года, поскольку: «Королев в ноябре 1959 г. обратился с письмом к Л.И. Брежневу и предложил разработку двигателя в ОКБ Глушко прекратить, дальнейшие работы вести в ОКБ Кузнецова» (http://www.ecolife.ru/kosmos/10025/). Нам, в данном случае интересна дата, когда Кисунько уже прекрасно знал и о Челомее, и о его конкуренции с С. Королевым — не позже 1959 года. Но Кисунько продолжает: ■ «Вспомнил я и другой случай, когда Челомей жаловался Хрущеву на Янгеля за то, что тот не разрешает переслать записи, сделанные сотрудниками Челомея при ознакомлении с изделиями главного конструктора Янгеля. Михаил Кузьмич с ехидцей ответил, что это материалы особой важности, которые вывозить с предприятия не разрешено по режиму, но Хрущев его резко оборвал: — Товарищ Янгель, это секреты советского государства, а не вашей частной лавочки. Немедленно вышлите их товарищу Челомею. Таким образом, не только разрушались сложившиеся у Королева и Янгеля кооперации соисполнителей, но и в открытую воровался научно—технологический задел этих прославленных конструкторов». ■ В данном случае, Кисунько, враждебно относящийся и к Челомею, за последовавшие уже в конце 60—х события, явно перегибает палку — тут Хрущев был прав — в СССР не принято было скрывать технические и технологические достижения от коллег, и это еще не воровство идей, о котором поговорим ниже. Тут Янгель явно искусственно пытался затормозить работу Челомея. ■ Кстати, и Челомей не был цацей, вот как он расправлялся со своим конкурентом Грушиным в конце 60—х: «Новая беда нависла над противоракетой А—350 для А—35, разрабатывавшейся в ОКБ генерального конструктора П.Д. Грушина. Для этой ракеты создавался впервые в СССР ракетный двигатель с поворотным соплом, что исключало необходимость в рулевых «движках». С этим двигателем уже было проведено несколько успешных пусков изделия А—350, но совершенно неожиданно по требованию В.Н. Челомея стендовый комплекс для испытательных запусков этого уникального двигателя был разрушен, — якобы для того, чтобы освободить место для испытательного стенда ЖРД ракеты УР—100 (конструкции Челомея). Как будто в Салде на Урале не нашлось свободного места для нового стенда!». ■ Но в начале 60—х сам Г. Кисунько к работам Королева, Янгеля и Челомея не был причастен, да и Челомею, занятому созданием ракет существенно более мощных, чем «семерка» Королева и антиракеты Грушина, было не до противоракетной обороны Кисунько. Поэтому Г. Кисунько действовал с Королевым, скорее всего, по принципу «ты — мне, я — тебе». Вот, как это выглядело на практике. ■ «Впервые фамилию Челомея я услышал в июне 1960 года на собрании отделения технических наук Академии наук СССР, посвященном очередным выборам в члены—корреспонденты и действительные члены (академики). Академик А.А. Благонравов зачитывал фамилии выдвинутых кандидатов, среди которых был и «известный конструктор летательных аппаратов член—корреспондент Академии наук СССР Владимир Николаевич Челомей». Я бы и не обратил внимания на эту кандидатуру, если бы не одно, показавшееся мне странным, обстоятельство: специалист по механике выдвинут на избрание в академики по автоматике. Я вообще впервые, после избрания меня в членкоры в 1958 году, присутствовал на выборах, не знал положения о выборах, думал, что это такая же примерно процедура, как выборы в профсоюзной организации. Не знал я и того, что голосовать будут только академики и поэтому не очень даже прилично членкору высказывать свое мнение по кандидатам в академики». ■ Это надо же! Уже не первый ящик коньяка с Королевым допивал, в Байконуре постоянно бывал, а про конструктора баллистических ракет Челомея, испытывавшего там свои ракеты, ничего не слышал — ну совсем ничего?? А как же подслушанная ссора Королева и Глушко по поводу Челомея в 1959 году? И надо же! Два года не ходил в Академию, а тут случайно попал на собрание, на котором ему нечего было делать! И совершенно ничего не знал об уставе Академии! И решил, что он на профсоюзном собрании! ■ Кисунько, что называется, просто «гонит». ■ «Более того: я первым взял слово при обсуждении и заявил, что В.Н. Челомея надо избирать по специальности «механика», а не «автоматика». Когда я сел, сидевший рядом со мной Сергей Павлович Королев тихонько сказал мне: «Ну и мудрец же ты, ГрЫша (он так и назвал меня по-украински через «Ы» и на «ты», чего никогда не делал раньше): ловко ты отвел кандидатуру Челомея». Я искренне удивился, сказал, что никакого отвода я не имел в виду. Тогда Сергей Павлович объяснил мне, что по механике вакансии не объявлялись и поэтому, выборы по этой специальности проводиться не будут. Таковы уставные правила. Я сказал: «Тогда и нечего было ему выдвигаться». После меня поспешно поднялся с места завотделом ЦК КПСС по науке, членкор В.А. Кириллин и сказал, что Челомей — ученый широкого профиля и практически много занимается проблемами автоматики, поскольку она широко применяется в современных летательных аппаратах. Прозрачно намекнул, что ЦК может выделить дополнительные вакансии, чтобы кроме Челомея можно было избрать и других кандидатов по автоматике. Голосование показало, что устами новичка—членкора глаголила истина: в первом же туре на объявленную вакансию по автоматике был избран Вадим Александрович Трапезников, директор института автоматики и телемеханики АН СССР». ■ То есть, академики АН обрадовались, что можно без ссор с ЦК и по формальным причинам провести на кормление академическими хлебами не креатуру ЦК, а своего человека, и забаллотировали Челомея. И Челомей стал академиком только через 2 года, что академику С. Королеву явно было приятно. Как уж Королев ответил взаимностью Кисунько, сказать трудно. ■ И в этой «подковерной борьбе» элиты трудно понять, что конкретный борец хочет. Скажем, по книге Кисунько красной нитью проходит, какой гад был этот конструктор А. Расплетин, главный враг Г. Кисунько, написавший на Кисунько донос еще Сталину. И, главное, какой этот Расплетин был и неграмотный, и никчемный конструктор, и пьяница. Думаю, что тут у Кисунько была еще и неприкрытая зависть, поскольку по уровню именно научной «чести» Расплетин опережал Кисунько, хотя Расплетин и умер в 1967 году — почти за 10 лет до того, как самого Кисунько «ушли» из генеральных конструкторов и отстранили от дел. Скажем, Расплетин стал академиком АН СССР, а сам Кисунько трижды пытался, и не получилось! Но когда Расплетин решил стать доктором технических наук без защиты диссертации, именно Кисунько, в составе трех докторов наук написал ему представление. То есть, что—то Кисунько получал взамен за помощь врагу даже от врага… ■ Вообще, чтобы оценить все способы устранения конкурентов, открытые и изобретенные, но не запатентованные нашими учеными и конструкторами, нужно изучать и изучать взаимоотношения в этой среде. Вот, скажем, у Кисунько, наконец, получается удачный эксперимент, — его система сбивает головную часть баллистической ракеты. Он военный, он знает, что обязан доложить своему непосредственному начальнику — министру, но Кисунько через голову министра посылает телеграмму сразу Хрущеву. Хотел быстрее похвастаться? Нет, ни в меньшей мере! Он «подставлял» министра. Ведь обрадованный Хрущев тут же позвонит министру, чтобы поздравить того, и выяснится, что министр вообще не в курсе дела. Но, что же это тогда за министр? □ Хищение идей □ ■ Теперь взглянем на взаимоотношения в научной и конструкторской элите «элите» с точки зрения хищения чужого имущества. Я имею в виду не народные деньги — это само собой. Я имею в виду идеи. Ведь эта серость набилась в науку, написала диссертации — все это хорошо. Но ведь правительство в обмен на потраченную массу денег хочет получить хоть что—то полезное. А где это полезное серости взять? Остается одно — украсть. ■ Было бы неправильным не отдать должное выдающимся коллективным ворам научных и конструкторских идей — США. Будучи по природе женственной нацией, американцы не имеют особых достижений в области пионерских идей, но обладая исключительной практичностью, они с выдающейся ловкостью используют те идеи, которые могут приобрести или украсть. ■ В ходе Второй мировой войны США к грабежу идей подготовились исключительно: только они смотрели на захват ценных немецких изобретений, как на военную задачу. С начала вторжения в Европу специальные отряды «коммандос» сразу же начали свою охоту за научно—исследовательскими материалами и за самими исследователями. После войны Управление технической службы в Вашингтоне заявило, что в его сейфах хранятся тысячи тонн документов, по мнению экспертов, свыше 1 миллиона изобретений, промышленных и военных секретов нацистской Германии: «полное выражение изобретательского ума целого народа». И свыше тысячи самых выдающихся немецких ученых и конструкторов в качестве пленных. ■ Перед американцами даже встала проблема — для того чтобы новым немецким научным понятиям подыскать соответствующие английские термины, требовалось составить новый немецко—английский словарь специальных слов, в который входило 40 тысяч новых технических и научных терминов. ■ Взяли все: патенты и результаты исследований немецких ученых в областях прикладной физики и инфракрасных лучей, новых смазочных средств и синтетической слюды, методов холодной прокатки стали и конденсаторов, и т.д. и т.п. Только изобретений в области текстильной промышленности было столько, что «что большинству американских специалистов—текстильщиков стало не по себе». О трофеях в области химии тогда говорилось: «... однако самые ценные секреты были получены нами от лабораторий и заводов большого немецкого химического концерна «ИГ Фарбениндустри». Нигде и никогда не имелось такого ценного клада производственных секретов. Эти секреты относятся к производству жидкого и твердого топлива, к металлургической промышленности, к производству синтетического каучука, текстиля, химикалиев, искусственных тканей, медикаментов и красок. Один американский специалист в области производства красителей заявил, что немецкие патенты содержат способы и рецепты для получения 50 тыс. видов красящих веществ, и большинство из них — лучше наших. Нам самим, вероятно, никогда не удалось бы изготовить некоторые из них. Американская красочная промышленность шагнула вперед по меньшей мере на десять лет». ■ Не менее внушительной была добыча специальных поисковых групп США в области производства продуктов питания, в области медицины и военного искусства: «Совершенно необозримы «трофеи» в области последних достижений авиации и производства авиационных бомб… Величайшее значение для будущего, имеют германские секреты в области производства ракетных и реактивных снарядов... Как стало известно, немцы в конце войны имели в различных стадиях производства и разработки 138 типов управляемых на расстоянии снарядов... Применялись все известные до сих пор системы управления на расстоянии и прицеливания: радио, короткие волны, проводная связь, направленные электромагнитные волны, звук, инфракрасные лучи, пучки света, магнитное управление и т.д. Немцы разработали все виды ракетного двигателя, позволявшего их ракетам и реактивным снарядам достигать сверхзвуковых скоростей». ■ Президент Трумэн приказал опубликовать конфискованные патенты и другие захваченные научно—технические документы Германии. Библиотека конгресса в Вашингтоне стала издавать библиографический еженедельник, в котором были указаны рассекреченные военные и научные документы, их краткое содержание, количество и стоимость сделанных с них копий и т.д. Эти еженедельные бюллетени рассылались 125 библиотекам Соединенных Штатов, «чтобы сделать их более доступными для публики… За один только месяц мы получили 20 тыс. запросов на технические публикации, а сейчас ежедневно заказывается около 1 тыс. экземпляров этих бюллетеней. …Большая часть информации настолько ценна, что промышленники охотно дали бы многие тысячи за то, чтобы получить новые сведения одним днем раньше своих конкурентов. …Однажды руководитель одного исследовательского учреждения просидел около 3 часов в одном из бюро Управления технической службы, делая записи и зарисовки с некоторых готовящихся к публикации документов. Уходя, он сказал: «Премного благодарен, мои заметки дадут моей фирме по меньшей мере полмиллиона долларов прибыли». ■ Что тут сказать — умеют ребята грабить и с толком распорядиться награбленным. ■ Советский Союз, посмотрев на шустрых американцев, тоже, наконец, очухался и тоже бросился собирать научно—технические трофеи. Работавший вместе с С. Королевым, дважды Герой Социалистического Труда, конструктор ракетной техники И.Д. Козлов, в то время только окончивший институт, был послан с этой целью в Тюрингию, где, собственно, впервые познакомился и с Королевым, на тот момент тоже не ожидавшим, что ему, не очень удачливому авиаконструктору, поручат конструировать ракеты. В Тюрингии были обнаружены подземные заводы, на которых немцы строили ракеты Фау—1 и Фау—2. ■ Козлов вспоминал, что им досталось: «Американцы здесь пробыли лишь немногим более месяца, однако за это время они сумели вывезти отсюда все, что смогли. Поэтому нашим инженерам достались лишь обломки заводского и лабораторного оборудования. Несмотря на все трудности, группе из подмосковного НИИ—88 после тщательного обследования заводов все же удалось отыскать здесь довольно много различных металлических деталей и фрагментов конструкций Фау». Затем их группа переехала в немецкий город Нордхаузен. «Даже после того, как здесь успели основательно похозяйничать американцы, в цехах почти целиком остались станки и прочая производственная база предприятия, но металлических фрагментов ракет и чертежей сохранилось совсем немного. Как вспоминает Д.И. Козлов, в Нордхаузене у советских специалистов было четкое разделение труда: часть сотрудников занималась исследованием «железа», а он по заданию С. П. Королева в основном искал и изучал техническую документацию. При этом ему не раз пришлось восстанавливать недостающие чертежи отдельных узлов Фау—2. В итоге к концу лета 1946 года наши специалисты из обнаруженного материала сумели собрать 10 полноценных ракет, которые в документах затем получили шифр «А—4». ■ С этого и начиналась советская ракетная и космическая техника и технология. СССР удалось найти в Германии и некоторых инженеров, в частности, помянутое мною предложение заменить на мобильном комплексе «Беркута» электромеханическое счетно—решающее устройство на кварцевые блоки с радиолампами, сделали трофейные немцы. Но основная масса немецких ученых и инженеров, вместе с чертежами, технологиями и главным немецким конструктором ракет фон Брауном, достались ушлым американцам. ■ Ну и что? Ведь в результате писком карьеры фон Брауна стала голливудская «высадка на Луну», а «семерка» С. Королева и «протоны» В. Челомея летают до сих пор, до сих пор американцы покупают в России и ракетные двигатели РД—180, поскольку своих собственных керосиновых двигателей такой мощности они просто не сумели создать. Способность к пионерским идеям, как видим, советский народ сохранил. А куда бы мы рванули, если бы эти пионерские идеи не давила своими задами научная и конструкторская серость СССР? ■ Оставив без ответа этот риторический вопрос, вернемся к воровству научных и технических идей. Разговор о воровстве на государственном уровне пока прервем, и займемся воровством на уровне научных и конструкторских фирм. □ Грабеж и квалифицированное воровство □ ■ Поскольку начали мы с грабежа, то мне вспоминается рассказ доктора технических наук Ю.А. Нефедова. Трубы нефте— и газопроводов при нагревании удлиняются, при охлаждении укорачиваются, и трассам требуются компенсаторы этих линейных изменений. Сотрудники Нефедова придумали технологию, как трубу большого диаметра сделать гофрированной — воспринимающей линейные изменения трассы. По этой идее из двух половин изготавливалась форма гофрированной трубы, затем бралась обычная труба, у которой заваривались торцы, труба нагревалась, вкладывалась в эту форму и в трубу впрыскивалась порция воды. Вода взрывообразно испарялась и давлением пара стенки трубы вдавливались в форму, становясь гофрированными. И вот Нефедов, будучи в киевском институте им. Патона в командировке, в кабинете большого ученого, уже в ходе неофициальной части беседы поделился тем, что они прорабатывают заявку на изобретение такой технологии. Выслушав, ученый тут же вызвал сотрудника, объяснил ему суть идеи и приказал немедленно готовить заявку на изобретение. «На моих глазах! — удивлялся Юрий Андреевич. — Хотя бы подождал, пока я ушел!». Но такая наглость, конечно, редкость, однако воровство научных идей настолько в практике научной серости, что его уже и не воспринимают, как что—то недостойное и предосудительное. ■ Г. Кисунько рассматривает несколько способов воровства чужих идей. Скажем, чужую плодотворную идею нужно раскритиковать по мелким, не имеющим значения деталям и этим доказать начальству ее несостоятельность. А потом, спустя некоторое время выдвинуть ее уже от себя, заручившись поддержкой авторитетов, понятное дело, небескорыстной. По уверениям Кисунько именно так Расплетин пытался украсть у немцев идею счетно—решающего устройства на кварцевых блоках с радиолампами, но немцы устояли, благодаря уму Серго Берия. Кисунько приводит еще один аналогичный случай из времен поиска вариантов ПРО. ■ «Через некоторое время у Владимирского состоялось совещание, специально посвященное вопросам ПРО. Рассматривалась записка, поступившая в Главспецмаш от Павла Николаевича Куксенко, в которой предлагался способ построения системы обнаружения и определения траектории баллистической ракеты по двум—трем засечкам прохождения ее через вертикально выставленные веерные радиолучи, размещенные на расстояниях порядка 500 километров вдоль предполагаемой трассы полета баллистической ракеты. Присутствующие быстро вскрыли несостоятельность этого предложения, смаковали ее в мельчайших подробностях. Я не участвовал в этой экзекуции, так как понимал, что Павел Николаевич вышел со столь легковесным предложением, находясь в исключительном морально—психологическом состоянии после недавних событий, круто и несправедливо изменивших его судьбу. Каково же было мое удивление, когда спустя, может быть, полтора месяца в точности с таким же предложением обратился Александр Львович Минц — уже не как одиночка—изобретатель, от имени института. И совсем странным было то, что на этот раз те же лица, — в том числе Щукин и Расплетин, — которые раньше вслед за Минцем говорили, что ПРО — это глупость, а потом издевательски потешались над предложением Павла Николаевича, теперь вовсю расхваливали ту же идею, выдвинутую Минцем под названием «Зональная система ПРО». И они же пропускали мимо ушей мои замечания, что это то же самое, что мы уже рассматривали и забраковали. Было принято решение рекомендовать предложенную идею для дальнейшей проработки в НИИ Минца, создать в этом НИИ специальное подразделение, подыскать в Москве специальную площадку для строительства нового здания НИИ». ■ Если отобрать у автора плодотворную идею не получалось, то тогда пробовали украсть ее вместе с автором — подчинить себе автора и стать его начальником или научным руководителем. «Исповедь…» Г. Кисунько переполнена примерами подобных драк. Вот, скажем, случай, когда конструкторская элита поняла, что идея ПРО Кисунько наиболее плодотворная. «И в этот период у меня состоялся памятный разговор с Минцем, который он начал следующим образом: — В КБ—1 вашей работе будет тесно. Но если вы выделитесь из КБ—1, прихватив с собой любую его половину, и объединитесь с нашим НИИ, то мы сможем ворочать большими делами. К тому же я в годах, а вы молоды и сначала будете фактически управлять всеми работами в НИИ, а затем и юридически займете мое место и в НИИ, и в Академии наук. Я вежливо поблагодарил Александра Львовича за лестное для меня предложение, но сказал, что не могу его принять, поскольку мы в корне расходимся в принципиальных вопросах проблематики ПРО. На это он ответил: — Как строить мост — вдоль или поперек — потом разберемся. Сейчас главное — застолбить проблему за нами. Тогда я заявил, что не в моем характере заняться расчленением такой уникальной организации, как КБ—1.Выслушав мой отказ, Александр Львович помрачнел, метнул на меня недобрые огоньки, сказал: — В свое время вы пожалеете, что сейчас меня не поняли. Нам была бы обеспечена поддержка со стороны Александра Николаевича Щукина и инстанций, при которых он состоит. Что же касается уникальности, то наш НИИ уже сейчас не уступает вашему КБ—1. А Дальше поживем — увидим. Мы холодно простились и больше никогда не возвращались к предмету этого разговора. А я не сразу понял, что в этом холодном прощании было начало холодной войны, которую потом вел — и не в одиночку, а с могучими союзниками — весь остаток своей жизни Александр Львович Минц. Не осознал я, что появился у меня еще один — и какой! — Сальери». ■ Надо сказать, что Кисунько—Моцарт дрался за свою должность начальника над своим проектом по той же причине, по которой академик Минц пытался подчинить его себе. И, кстати, когда подковерная драка в этой элите достигла апогея, у Минца—Сальери хватило гордости хлопнуть дверями и уйти, а вот Кисунько-Моцарт цеплялся за свою должность до последней возможности. ■ Или такой пример. В 1963 году В. Челомей был назначен генеральным конструктором системы ПРО «Таран», идею которой разработал академик Минц. Когда Челомей убедился, что идея Минца все же блеф, то и он предпринимал меры, чтобы сделать Г. Кисунько своим замом, то есть, И Челомей предпринимал попытку украсть идею, став ее начальником, ■ Чем это выгодно, можно показать таким сравнением. В 1952 году донос Сталину на Кисунько писали конструктор А. Расплетин и тогда просто чиновник В. Калмыков, который работал в правительстве представителем заказчика – оценивал, насколько конструкторы делают то, что от них требует правительство. Посмотрел биографию В. Калмыкова — войну провоевал конструктором и главным конструктором научно—исследовательского института судостроения. Пишется, что на этом посту создал много полезного для армии, но что именно он создал, я не нашел ни в энциклопедиях, ни в хвалебных статьях, ни в Википедии. Потом Калмыков чиновник в правительстве и с 1957 года В. Калмыков министр радиотехнической промышленности. За полет Ю. Гагарина в космос стал Героем Социалистического труда (надо же!), имеет 8 высших орденов. Так вот, для примера, конструктор В. Куксенко создал принятые на вооружение армии авиационный радиодальномер, комплекс «Комета» и систему ПВО «Беркут». Сколько у него орденов? Правильно — ни одного! Два раза получил Сталинскую премию и все! А у Калмыкова орденов Ленина больше, чем у формально подчиненных ему конструкторов Кисунько, Расплетина и Королева. Не у каждого, а у вместе взятых! Именем Калмыкова названы два завода и одни институт. ■ А вот академик А.Н. Щукин. Просмотрел несколько его биографий — даже намека нет, что он что—то открыл, изобрел или сконструировал. Работал на преподавательской работе, а потом перешел работать на должности, равные должностям заместителей главков или министров, с 1965 года заместитель, а с 1969 года председатель научного совета Академии Наук СССР. То есть, определял, кто выдающийся ученый, а кто не очень, кто каких наград достоин. На этой высокоинтеллектуальной и физически изматывающей работе стал дважды Героем Соцтруда! Получил пять орденов Ленина с Ленинской и Сталинской премиями в придачу! ■ Вот, что значит быть начальником нужных подчиненных! ■ (Окончание следует)

Admin: ■ 05—02—2014 Юрий МухинЭлита советской наукиЧасть 5 □ «Заграница нам поможет!» □ ■ Продолжая тему воровства идей, отмечу, что наименее хлопотным способом воровства было воровство идей за границей, благо, разведывательные службы СССР на это были нацелены. Что интересно — и заграница это знала. Знала, что ее секреты ждет в СССР серая научная тупость, поэтому фабриковала ложные идеи и подсовывала их олухам разведки СССР, а серая научная тупость убеждала правительство тратить огромные деньги на воспроизведение заграничных глупостей. ■ Примечательно, что первыми, еще до Второй мировой войны, этим приемом обмана советских научных гениев стали пользоваться нацисты. ■ В помянутом выше письме члену ГКО В. Молотову А.В. Фрост сообщает и о творческой составляющей деятельности в советской науке паразитической группы академиков, которых он называл «группой Фрумкина». И, между прочим, Фрост сообщал факты о том, как нацисты используют серость в науке, причем, не только в СССР, но и в США. ■ «Ведь ясно, что капиталистическая и фашистская наука ведут не вполне строго научную агитацию, которую нужно уметь анализировать, нужно осторожно относиться к проповедуемым иностранцами «научным» истинам и положениям. Они могут быть не только однобокими, но и неверными. Ведь мы знаем, что Габер, стараясь внушить своими (открытыми) работами трудную осуществимость синтеза аммиака, прикидывался наивным ученым, ратующим за неосуществимые утопические производственные методы. Однако в то же самое время Габер реально осуществлял уже этот процесс на технологическом уровне, а его статьи о малодоступности такого процесса печатались в то время, когда немцы с помощью Габера готовили тысячи и тысячи тонн взрывчатых веществ. ■ А что стоит история с авиабензином уже во время Второй мировой войны? Главным образом именно немцы внушили американским и русским мотористам, что ароматические углеводороды в бензине вредны, и вся американская промышленность ориентировалась на изготовление не содержащих ароматики бензинов. Мы в СССР плакались, что портим наши бензины ароматикой и наивно радовались, что немцы по бедности ее применяют, а когда война подвергла оценке эти «научные» истины на стендовых испытаниях, то оказалось, что ароматика необходима в авиабензинах, немцы ее применяли вовсе не по бедности, а умышленно, и в США пришлось перестраивать промышленность авиабензина. Таких примеров можно привести много. Ясно, что ученые нашей страны не могут слепо доверять зарубежным и слепо равняться на их образцы. Мы должны строить свою науку, основанную на наших особенностях, особенностях потребностей и ресурсов нашего государства. Нужно воспитывать в наших ученых критическое отношение к фактам, теориям, учить мыслить их самостоятельно, чтобы не попасть на удочку к врагу». ■ Этот найденный немцами прием одурачивания советской научной серости перехватили американцы и начали кормить научную серость СССР заведомо глупыми идеями, которые американцы, якобы, разработали и ставят на вооружение. И наша научно—конструкторская серость, не имея в собственных головах ничего полезного, с топотом бросалась в ЦК просить денег на повторение этих заведомо тупиковых идей. ■ Г. Кисунько подробно описывает, как миллиарды тогдашних советских рублей выбрасывались на создание системы ПРО на основе лазеров, как строились циклопические антенны загоризонтного обнаружения американских ракет, хотя заведомо было понятно, что местные помехи будут на четыре порядка больше, чем импульс от стартующих американских ракет. ■ Страшно было то, что в этой высшей научно—конструкторской элите уже практически никто и не пытался получить какую—то пользу для страны, никого уже и не заботила истинная обороноспособность СССР — деньги и только деньги! Пара цитат. «В частности, В.И. Марков демонстративно приютил в своем НИИ группу разработчиков РЛС «Программа—2», прожект которой был мною забракован при попытке его авторов пристроиться в околопроблемной кормушке под вывеской ПРО, спекулируя на действительно важной проблеме селекции баллистических целей по способу Ходжи Насреддина, касающемуся шаха и его ишака. Впервые шифр «Программа» появился как обозначение РЛС в составе противоракетной системы «Заслон» в докладе возглавлявшейся Ф.В. Лукиным «лесной комиссии», причем авторы доклада В.П. Шишов и Бурлаков (от НИИ—244 — между прочим, это тот самый головной НИИ Минрадиопрома, который завалил систему «Даль», стоившую государству многие миллиарды бросовых затрат) по технической сути своего предложения ничего не могли разъяснить, кроме того, что в интересах распознавания целей предполагается применение широкополосных радиолокационных сигналов. Но никто не мог ответить на вопрос — какие именно признаки широкополосного сигнала отличают боеголовки от ложных целей и как эти признаки могут быть из него извлечены. Короче говоря, распознавание целей по широкосигнальным признакам у авторов «Программы—2» оказалось блефом. Забегая вперед, отмечу, что Бурлакову, при поддержке Маркова уже в ранге замминистра, все же удалось реализовать «Программу—2» в виде полигонного образца. Однако, как и следовало ожидать, никакого даже намека на распознавание не получилось. Просто были выброшены на ветер сотни миллионов рублей в доперестроечном исчислении. Зато в тех же доперестроечных мерках уверенно тянут на много миллиардов бросовых затрат другие потрясающие абсурды, зачинателем которых в том же институте, затем в Минрадиопроме, а в конечном счете — в Военно—промышленном комплексе СССР суждено было стать В.И. Маркову. О сути этих абсурдов речь пойдет впереди, а пока что перечислим хотя бы наиболее «миллиардные» из них: это, во—первых, афера с созданием загоризонтных РЛС, засекреченных под шифром «Дуга», которой более подходящим был бы шифр «не в дугу». Во—вторых, так называемое «радиолучевое оружие» для ПРО. В—третьих, «двухэшелонная ПРО», а по существу — ядерное харакири Москвы с ее ядерным заминированием». «Я был поражен, когда один из высокопоставленных представителей военного заказчика доверительно мне сказал следующее: «В принципе вы правы: станции А.Л. Минца — не фонтан, но они просты, дешевы и могут быть созданы быстрее, чем станции ПРО; американцы их засекут своими спутниками-разведчиками, и им не придет в голову мысль о том, что эти станции, как вы говорите, ни на что не годны. Неэффективность узлов РО—1 и РО—2 выявится только в ядерной войне, но если это, не дай Бог, случится, то некому и некого будет привлекать к ответственности». Короче говоря: под видом оборонных объектов гони любую туфту, лишь бы обмануть вероятного противника и получить правительственные награды, — таков был беспредел цинизма, который скрывался за квазинаучной демагогией моих конкурентов и оппонентов в проблематике ПРО — СПРН (система предупреждения о ракетном нападении)». ■ Вообще—то, блеф это тоже оружие, но тогда блеф нужен свой, а не тот, что тебе подсовывает противник, да и деньги нужно тратить, как на блеф, кроме того, даже для блефа нужен наиболее эффективный вариант. В данном же случае жертвой блефа только номинально считались американцы (блеф шел от них), а настоящая жертва — народ СССР, поскольку именно с него взимались деньги за блеф, как за эффективное оружие. И возмущение Г. Кисунько этим подлым выбрасыванием денег на ветер можно и нужно разделить, но ведь это возмущение тогда, «когда поезд уже ушел», — когда Кисунько выгнали из главных конструкторов, когда он отсидел в забытьи на пенсии и когда уже после развала СССР начал писать мемуары. А тогда он без возражений подписывался под программами этого блефа. ■ А, между тем, судя по некоторым невнятным моментам, были и ученые, пытавшиеся предотвратить эту безумную трату народных денег. Сам Кисунько заканчивает свою «Исповедь…» таким предложением: «Да, обошли меня наградой; но самой ценной, самой высокой наградой для меня всегда будут слова генерал—полковника Юрия Всеволодовича Вотинцева — бывшего командующего войсками противоракетной и противокосмической обороны, сказанные им в интервью газете «Правда» 10 декабря 1992 года: «Наибольший вклад в создание ПРО внесли Кисунько и Мусатов. Но в самый напряженный период работы над системой, из—за интриг в Минрадиопроме, они были от дела отстранены». ■ Получается, что авторов советской ПРО двое. Но о Мусатове — авторе радиолокационных станций ПРО — нет ничего в Википедии и очень скудные данные вообще в Интернете. Кисунько о нем упоминает, как водится, без разъяснения заслуг, да и то — только в конце своей книги и в связи со своей горькой судьбой: «Этот «президиум» единогласно, — десять против одного А.Н. Мусатова, — высказался за создание ЗГ РЛС: дескать, американцы вовсю строят ЗГ РЛС, — значит, по Мусатову выходит, что они дураки? А американцы действительно через прессу пустили утку для наших дураков, — а может для своих «хмурителей» среди нас, — будто США приступают к строительству ЗГ РЛС в варианте «на просвет»: передающая позиция на территории США и две приемные позиции на островах Кипр и Тайвань. … Мусатов был, как я уже писал выше, изгнан из НИИ, из кадров Вооруженных Сил и из КПСС; был произведен разгон и его ближайших помощников». А в единственной найденной биографии Александра Николаевича Мусатова (1925—2008) сообщается: «В 1982 году А.Н. Мусатов ушёл на заслуженный отдых в звании полковника». В 57 лет «на заслуженный отдых» с одновременным исключением из КПСС?? Видимо сильно Мусатов допек агентов влияния в этой научной и государственной «элите» СССР. □ Презрение к настоящим ученым □ ■ Последний штрих уже не к портрету всей этой «элиты», а к портрету самого Г. Кисунько. Его убрали с должности генерального конструктора фактически по требованию руководимого им 20 лет коллектива — и партком принял решение о его снятии, и шесть директоров предприятий, входивших в его подчинение, подписали письмо об этом же. Вообще—то это довольно интересно само по себе — как можно было доруководиться до такого неприятия себя в своей же организации? Интересно и то, что даже Г. Трошин невольно дает понять атмосферу, которую Кисунько создал вокруг себя: «Я решил написать статью в память о Г.В. Кисунько и опубликовать ее в газете «Советская Россия», как наиболее глубоком патриотическом издании. С этой целью, спустя некоторое время, я обошел наиболее близких к Г.В. Кисунько по работе людей с предложением совместной публикации, и с удивлением услышал одинаковую фразу от каждого из них: «Только без меня!». ■ А по «Исповеди…» чувствуется, что вверенные ему люди были самому Кисунько не интересны. Ведь систему ПРО разработал и внедрил не он, — ее своим умом, своими творческими решениями создали те тысячи инженеров, которые работали под его началом. Но, повторю, в книге об их творческом вкладе ничего нет — есть эпизоды о том, как они месяцами не выезжали с полигона, как они работали ночами, но ни слова о результатах их ума. Есть разные фамилии, но кто и что сделал, кому и чем система ПРО обязана, — этого нет. Нет ничего даже по отношению таких его соратников, как ранее помянутые В. Бурцев или ракетчик П. Грушин, кстати, дважды Герой Социалистического труда. Как соавтор Кисунько А. Мусатов. А что касается непосредственных подчиненных Кисунько, то чувствуется, что они для него были просто рабы, и в понимании Кисунько все решал его научный и технический гений (который тоже, как я писал, в мемуарах почти не виден). ■ Такое отношение Кисунько к своим людям изначально, и его можно почувствовать вот из такого эпизода. В 1956 году награждали коллективы конструкторов Кисунько и Расплетина (а также иных причастных) за создание системы ПВО «Беркут» (С—25 и С—75). И при награждении выяснилось, что высокие награды от людей Кисунько перешли к людям Расплетина: «Фамилии некоторых сотрудников, перешедших в СКБ—30, исчезли из списков. У Ушакова вместо ордена Ленина оказалась медаль «За трудовое отличие». Зато у перекинувшегося к Расплетину перебежчика на должность первого зама вместо ордена Красной Звезды — орден Ленина». ■ Церемония награждения коллективов, возглавляемых Кисунько и Расплетиным, проходила прямо в цеху КБ—1, вручали ордена и медали тогда председатель Президиума Верховного Совета СССР Ворошилов и маршал Буденный. И это разница в достоинстве наград людей Расплетина и Кисунько была столь велика, так бросалась в глаза людям, что Кисунько не пошел на это награждение, придумав в мемуарах совершенно глупую причину. А не пошел потому, что в оставшемся без наград своем коллективе сам был награжден званием Героя, а этих званий на всех было выделено всего 7, и за них шла драка между элитой на высшем уровне, даже министру Калмыкову звезда Героя тогда не досталась. Вот, надо думать, Кисунько в обмен на поддержку своего личного геройства тем же Расплетиным, и сдал своих людей Расплетину (отдал его людям ордена своих сотрудников), получив взамен звание Героя. А ведь мог за такое оскорбление вверенных ему людей отказаться от этого звания, вызвать этим скандал и заставить отдать своим людям должное. Но удовлетворился собственной «честью». ■ (Кстати, хотя А. Расплетин и умер в 1967 году, но по количеству и содержанию воспоминаний о нем чувствуется, что у него было много товарищей, искренне его уважавших и сохранивших о нем добрую память). ■ А вот Кисунько рассказывает анекдот о том, как он стал генерал—майором: «В министерстве нашелся главный инженер одного из главков, — обозначим его через К., — возжелавший стать генералом. Для этого он подготовил необходимые документы на себя, а в качестве «гарнира» — также на меня и директора НИИ А.Д. Батракова. Расчет строился на том, что занимаемая К. должность в министерстве формально выше директора НИИ и подавно выше моей должности, как начальника подразделения (СКБ—30) в составе КБ—1. Министр обороны, вероятно, согласится поддержать только одну кандидатуру, и тогда «гарнир» автоматически отпадет, и останется единственная кандидатура К., превосходящая две другие по формальному административному рангу. Случайно или нет, но с этим вопросом К. обратился к министру в моем присутствии, и я оказался невольным свидетелем телефонного разговора нашего министра В.Д. Калмыкова с министром обороны Р.Я. Малиновским. Выслушав просьбу Валерия Дмитриевича, маршал Малиновский ответил, что речь может идти только об одной кандидатуре, а именно — о Кисунько; фамилии двух других товарищей ему «абсолютно не известны». ■ Я сначала в правдивость этого анекдота поверил, но потом дошел до рассказа Кисунько о том, как при подготовке кандидатур на награждение Ленинской премией за ПРО, ему позвонил замминистра обороны и попросил вставить в число лауреатов генерала из этого министерства, не имеющего никакого творческого отношения к этой работе. И Кисунько вставил этого генерала, выкинув из списка лауреатов заслуженного конструктора из своего коллектива «Олега Александровича Ушакова: того самого, с которым 10 лет тому назад такую же «шутку» сыграл Расплетин при распределении наград за систему С—25». И тут явно видится сговор Кисунько с работниками Министерства обороны: «ты — мне, я — тебе», — и анекдот с присвоением генеральского звания уже как—то не кажется реальным, тем более, что Кисунько отдал Ленинскую премию Ушакова нужному генералу в 1966 году, а уже в 1967 сам стал генерал—лейтенантом. Напомню, генералом, глубоко уверенным, что если вверенный тебе солдат на посту стреляет ворон, то в этом виновны, кто угодно, но не ты. ■ В любом случае, если так относиться к подчиненным тебе людям, то чего уж удивляться тому, что они выразили желание не иметь тебя своим руководителем? □□□ Что в итоге? Смотрели мы в СССР на этих, являвшихся нам на академическом Олимпе, небожителей, как на образцы бескорыстного и самоотверженного служения долгу. Восхищались их званиями и орденами. А на проверку вся эта элита выглядит жителями, описанной в «Золотом теленке» Вороньей слободки — мелкие, алчные, склочные и не в меньшей мере не думающие о тех, на чьи деньги их содержало государство. И как—то не кажется абсурдом вот такое, найденное в Интернете, суждение: «Обыватель ведь не знает, что в науке — на государственной халяве — сосредоточено столько тупой серости, по сравнению с которой и казарма выглядит академией». ■ И чему удивляться, что государство с такой «элитой» погибло?

Admin: ■ Библиотека По материалам конференции «40—летие первого поражения баллистической ракеты средствами ПРО»Радиолокация космических аппаратов РЛ КА — область науки и техники, обеспечивающая разработку и создание радиолокационных средств для обнаружения, распознавания и определения точных координат космических аппаратов (частей баллистических ракет и ИСЗ) для систем ПКО (ПРО и СПРН). Г.В.Кисунько, став генеральным конструктором ПРО, прежде всего, обратился к созданию специальных средств РЛ КА. Он взял непосредственно на себя создание уникальных радиолокаторов сопровождения БР, чтобы получать исходные данные для проектирования средств РЛ КА. В результате была создана целая плеяда таких средств: РЭ—1, 2, 3; РТН—1, 2, 3; РКЦ и РКИ и РЛС «Аргунь» для МКСК в системах А, А—35 и А—35М. Каждое из этих средств отличалось оригинальностью конструкции и исполнения. Экспериментальные радиолокаторы РЭ давали информацию о величине и характере отраженных от частей БР сигналов. Результаты измерений закладывались в основу построения средств экспериментальной системы ПРО на полигоне «А». Радиолокаторы РЭ отличались большими радиотелескопическими антеннами с оригинальными сферическими укрытиями на антенне, которые минимально искажали ДНА. Радиолокаторы точного наведения — РТН — являлись прецизионными радиодальномерами для системы А. С их помощью методом трех дальностей достигались точности наведения противоракет, позволявшие поражать ГЧ БР безъядерным зарядом. Радиолокаторы РКЦ и РКИ для системы А—35, которые отрабатывались на полигоне А, использовали новый для того времени моноимпульсный метод определения угловых координат. Радиолокаторы канала цели использовали магнетронные генераторы с удлиненным катом, отдававшие в импульсе длительностью 1—0,1 мкс мощность более 50 МВт. Для второго этапа развития системы ПРО Г.В. Кисунько, аналогично установке РЭ, создал РЛС «Аргунь» для многоканального стрельбового комплекса (МКСК). РЛС «Аргунь» должна была дать исходные данные на основе наблюдения отечественных БР со средствами преодоления ПРО. РЛС «Аргунь» была двухдиапазонной (см и мм), оснащена ФАР с поляризационной селекцией и органически включала в себя быстродействующую ЭВМ для селекции в реальном времени головных БЧ БР среди ложных целей. Только 25 лет спустя усилиями НИИДАР радиолокационный комплекс «Крона» распознавания ИСЗ был поставлен на боевое дежурство в составе средств ПКО с характеристиками, близкими к РЛС «Аргунь». В области создания РЛС дальнего обнаружения Г.В. Кисунько с самого начала повел борьбу за рациональное построение таких средств. До него группой ученых предлагалось в целях обнаружения и построения траекторий атакующих БР строить двухрядные вертикальные радиолокационные заборы вокруг обороняемых объектов и по двум пересечениям барьеров определять траектории атакующих БР. Григорий Васильевич не только впервые сформулировал требования к секторной РЛС дальнего обнаружения, но и нашел, ободрил и вдохновил молодой коллектив, создавший первую РЛС ДО для полигона А — «Дунай—2». Выданное им техническое задание требовало: • дальность обнаружения головных частей баллистических ракет типа Р—5 — 1500 км в секторе наблюдения, охватывающем всю траекторию движения цели; • точность выдачи координат — 1 км по дальности и 0,5° по угловым плоскостям. Эскизный проект РЛС «Дунай—2» предлагал РЛС непрерывного излучения с линейной частотной модуляцией (ЛЧМ). ЛЧМ предлагалось использовать не только для измерения дальности и разрешения по дальности, но и для обзора заданного сектора по азимуту. Обзор осуществлялся за счет применения антенных устройств в виде параболических цилиндрических зеркал с линейными облучателями в виде волноводов с замедляющей структурой и щелевыми излучателями. Угол места предполагалось измерять амплитудно-фазовым методом при двухэтажной конструкции приемной антенны. РЛС предлагалось разместить на берегу озера Балхаш вблизи директрисы полета цели с точкой падения в 50 км от РЛС. Генеральный конструктор системы «А», член—корреспондент АН СССР тов. Кисунько Григорий Васильевич высоко оценил представленный проект РЛС ДО и настоял на его скорейшей реализации, пока РАЛАН (академик Минц А.Л.) переориентировалась с барьерных РЛС на создание секторной РЛС «Днепр», также на базе АФУ с волноводами со щелями и замедляющей структурой и импульсным излучением с ФМ. Работа, по созданию РЛС «Дунай—2», привлекла значительные силы ЦНИИ—108. Особо трудная задача выпала на коллектив антеннщиков под руководством зам. главного конструктора РЛС В.П. Васюкова. А.А. Азатова, А.В. Дрозд, В.А. Кожанков, В.Д. Войцеховская, Г.А. Котельникова, К.Я. Орлова, А.Г.Шубов, В.С. Горкин под общим руководством проф. Я.Н. Фельда разработали АФУ РЛС и реализовали его на авиационных заводах, привлеченных КВПВ СМ СССР. А.А. Мыльцев, В.А. Гундоров, В.М. Клюшников обеспечили испытания АФУ в полигонных условиях. П.Н.Андреев вместе с В.А. Квасниковым и А.Н. Обориным создали новый резнатрон непрерывного действия мощностью 40 кВт, а П.П. Первушин, Б.В. Плодухин, И.Л. Лозовой, Н.В. Раннинский, Л.Г. Рассолова под руководством зам. главного конструктора В.К. Гурьянова создали двуканальный предусилитель с использованием металлокерамических тетродов. Уникальный широкополосный возбудитель ЛЧМ сигналов создали А.Н. Мусатов, Е.С. Абрамов, М.Е. Лейбман, В.А.Козырев на базе ферритового генератора с фазовым управлением через кварцевую линию задержки. Приемный тракт РЛС, предложенный зам. главного конструктора А.И. Ивлевым, создавали и совершенствовали далее Н.Д. Лобышев, Л.Н. Ануфриев, В.Н. Марков, В.И. Корнилов, Б.М. Лурье, А.Р. Розенкрац, Ю.И. Бузинов. Ф.М. Песелева с В.А. Аудером, К.П. Межохом, В.Н. Бурыкиным, В.М. Давидчуком, Г.И. Минаевым, создали уникальный цифровой измеритель координат. Вместе с главным конструктором РЛС «Дунай—2» работали по ее созданию руководители по своим направлениям Н.В. Кондратьев, М.А. Архаров, В.К. Шур, А.П. Борзило, В.М. Клюшников, Ю.А. Родионов, И.И. Полежаев, И.И. Белопольский. Уже в августе 1958 года РЛС «Дунай—2» вышла в эфир и впервые в Советском Союзе было осуществлено дальнее обнаружение баллистической ракеты Р—5 и её головной части на расстоянии больше 1000 км, а 06 ноября 1958 г. состоялась первая проводка ГЧ БР типа Р—5 в режиме автосопровождения с измерением координат. Начались испытания РЛС представителями МО в лице группы офицеров полигона под руководством главного инженера полигона М.И. Трофимчука. Совместно с испытаниями производились стыковочные работы средств полигона. РЛС «Дунай—2» цифровой радиорелейной линией была связана с Главным командно—вычислительным центром (ГКВЦ), откуда данные РЛС направлялись радиолокаторам точного наведения противоракеты на цель и от них на стартовую позицию ПР. Весь комплекс средств системы «А» распростерся на сотни километров по пустыне Бетпак—Дала с центром в новом городе Приозерске. 05 ноября 1960 года был произведен первый пуск БР Р—5 в сторону полигона в качестве мишени для комплекса А. Однако он был неудачен. БР только показалась из—за горизонта, как упала в степи (отказы БР в системе наблюдались чрезвычайно редко). Далее было захватывающе интересно наблюдать, как отказы в системе все ближе происходили к ожидаемому времени перехвата цели. На втором пуске отказал «Дунай—2», запутавшись в переходе от амплитудного («грубого») измерения угла места к фазовому («точному»). Мы были «наказаны» введением в общую программу возможности подмены (при отказе «Дуная—2») измеренной траектории теоретическим полиномом цели. Далее «отличались» и другие средства комплекса, но точка встречи по времени все приближалась. И, наконец, 04 марта 1961 года за 10 сек до встречи ПР с БР остановилась программа на центральной ЭВМ полигона. Программисты по команде Г.В. Кисунько вновь запустили программу, она по данным «Дуная—2» восстановила работу комплекса и головная часть БР Р—5 была разрушена осколочным зарядом противоракеты В—1000. Исторический момент свершился, о чем вскоре стало известно всему миру из уст самого Никиты Сергеевича Хрущева. Работа на полигоне была самым романтичным периодом жизни для коллективов ведущих головных научных организаций—разработчиков и создателей систем ПРО — ОКБ «Вымпел», ИТМиВТ, ОКБ—2, НИИДАР, НИИ—129, в/ч 03080, НИИ—45. Суровая природа, интересная работа, общение с корифеями радиоэлектроники: Г.В. Кисунько, создателем первой ЭВМ С.А. Лебедевым, создателем первой противоракеты П.Д. Грушиным, легендарным С.А. Лавочкиным, были для нас второй академией, причем особо поражали высокие человеческие качества наших воспитателей. Научно—технический опыт создания РЛС «Дунай—2», полученный на полигоне «А», позволил быстро развернуть работы по созданию станций дальнего обнаружения для первой отечественной системы ПРО вокруг г. Москвы — системы А—35, возглавляемой Г.В. Кисунько. На полигоне «А» отлично показала себя антенная система из передающей и приемной частей, созданная на базе волноводов с замедляющей структурой и излучающими щелями. Однако для РЛС ДО системы А—35 для РЛС «Дунай—3» был выдан весьма узкий диапазон частот, а требовалось обеспечить сектор обзора 45° х 45° за счет качания луча изменением частоты всего на 10% (40 МГц). Антеннщикам «пришлось» изобрести оригинальную, задуманную еще Григорием Васильевичем, так называемую «полуволновую» замедляющую структуру, дававшую отклонение луча ± 28° при заданном изменении частоты, требовавшую прецизионной точности изготовления волноводов 100 м длины при обеспечении неидентичности отклонения ДНА передающей и приемной антенн не более 0,1°. «Находка» антеннщиков и точность авиационных заводов, зарекомендовавших себя при изготовлении антенн «Д—2», позволили с этой задачей справиться. Замечательным свойством антенны с частотным качанием луча, являлось то, что при обзоре пространства не надо ждать возвращения сигнала при обзоре, т.к. он будет без потерь принят с направления ухода сигнала на частоте передачи. Такая антенна в каждом направлении в секторе обзора излучала импульсный сигнал с формой диаграммы направленности, длительностью порядка 1 мс и частотным заполнением примерно 0,5 МГц. С учетом «квадрирования» при приеме, преобразованный сигнал, после гетеродинной свертки, обладал треугольным спектром без «остатков», обеспечивая хорошее разрешение по дальности. Энергия такого зондирующего сигнала была более 1 кДж — невиданной тогда энергии. Передающая и приемная антенны представляли собой плоские полотна размером 100 х6 и 100х100 м, составленные из упомянутых волноводов, образуя неизвестную тогда фазированную решетку с частотно—фазовым управлением лучом. Входы волноводов, образующих передающее полотно, были соединены с передатчиками и за счет управления их фазами производился построчный обзор заданного сектора лучом 5° по углу х 0,5° по азимуту. Выходы волноводов приемного полотна вводились рупорами в апланатическую плоскую линзу, расположенную сзади полотна, вдоль фокусной линии которой располагались приемники, выделявшие свои сигналы из веера приемных ДНА 0,5° х 0,5°. Всего было 135 приемников, коммутировавшихся по выходам на спектроанализаторы в соответствии с ориентацией в вертикальной плоскости луча передатчика. Антенные полотна были накрыты радиопрозрачными поляризационными фильтрами, образованными металлическими пластинами, ориентированными под углом 45° к линии волноводов. Фильтр преобразовывал горизонтально поляризованное излучение волноводов в сигнал вращающейся поляризации в эфире, преодолевавшее эффект Фарадея в ионосфере. На приемной позиции, приходящий сигнал с обратным вращением поляризации, преобразовывался фильтром, пластины которого развернуты на 90° относительно пластин фильтра—передатчика, в сигнал горизонтальной поляризации для приемных волноводов. Антенные системы определяли облик РЛС. В РЛС «Дунай—3» использовалось мощное непрерывное излучение (1,5 МВт) с линейной частотной модуляцией в заданном диапазоне частот. ЛЧМ использовалась для качания ДНА в соответствовавшей заданной строке в секторе обзора. Таким методом осуществлялся построчный, «телевизионный» обзор заданного сектора. По углу места размещалось 9 строк по 5° шириной каждая. За цикл обзора, длительностью 1 с, осматривались 9 строк (первая строка — дважды). Для каждого предающего луча подключались 15 приемных каналов из 135. Каждый приемный канал подключался к спектроанализатору, охватывавшему всю полосу частот дальности в пределах одного азимутального направления (10 МГц). Одиночный фильтр параллельного спектроанализотора имел полосу примерно 1 кГц и охватывал пятисотметровый участок дальности из заданного 3000 км диапазона дальностей. Главный разработчик СА В.Н. Марков на этот раз принял решение делать трехконтурные парциальные фильтры на магнетитовых сердечниках с пальчиковой лампой 2В серии, отличавшиеся высоким качеством характеристик и дешевизной. Таким образом, ЛЧМ использовалась двояко, как для обзора и определения азимута цели, так и для определения дальности до нее. Разработчикам формирователя сигнала возбуждения с ЛЧМ пришлось создавать устройство повышенной точности. За основу был принят фазо—импульсный метод контроля линейности ЛЧМ, реализованный коллективом под руководством к.т.н С.Н. Сорокина и Ю.П. Иванова. Суть метода заключалась в импульсном контроле параболической фазы сигнала ЛЧМ во всем диапазоне его существования с обратной связью на перестраиваемый ферритом задающий генератор. Коллектив С.Н. Сорокина отслеживал создание и доводку возбудителя вплоть до выхода с завода изготовителя. Нового подхода потребовала реализация выходной части РЛС. Попытка применить метод ручного захвата цели — ИСЗ — на сопровождение на РЛС «Дунай—2» оказалась неудачной. Стало ясно, что возросшие скорости движения целей (ИСЗ) по сравнению с БР (скорость ИСЗ — 8 км/с), малые отражающие поверхности и априорная неопределенность появления КА во времени, потребовали решения задачи автоматического обнаружения и сопровождения целей по информации от спектроанализаторов с помощью быстродействующей ЭВМ. Под руководством к.т.н. Ф.М. Леселевой создается теоретическая лаборатория из молодых специалистов Н.Л. Григорьева (нач. лаборатории), Ю.С. Ачкасова, З.Н. Хуторовского, А.Н. Савинова, С.И. Сараева и др., которые разработали уникальную программу для ЭВМ, способную осуществлять обнаружение и сопровождение целей — ИСЗ во всем секторе обзора РЛС с формированием траекторий их движения и выдачей координат с заданной точностью в реальном времени. На индикаторы РЛС выдавались маркеры, которые свидетельствовали о качестве сопровождения целей. Этим ограничивалась роль операторов РЛС. На специальном цветном индикаторе с запоминанием изображались траектории пролетающих ИСЗ и можно было наблюдать, как в течение получаса, например, весь экран засвечивался синими трассами ИСЗ. Красный цвет оставлялся для отображения боевых целей, а зеленый – местных предметов. Радиолокатор «Дунай—3» (в последствии «Дунай—ЗМ») сыграл важную роль в решении проблемы контроля космического пространства. Будучи в свое время, единственным в нашей стране радиолокатором дальнего обнаружения, благодаря высоким потенциальным и точностным характеристикам, большому сектору обзора и хорошей пропускной способности, РЛС «Дунай—3» («Дунай—ЗМ») могла наблюдать в течение суток весь поток отечественных и зарубежных ИСЗ, пролетающих через его сектор обзора, и выдавать информацию по ним в Центр контроля космического пространства более, чем по 2000 ИСЗ. Такой объем выдаваемой информации во многом способствовал формированию государственного каталога космических объектов и созданию эффективной Системы контроля космического пространства (СККП). Начальник лаборатории Шапошников В.Н. создал первую систему объемного отображения космической обстановки — «Планетарий». Вопрос о принадлежности обнаруженных целей к классу ИСЗ—БР—Аэро требовал нашего пристального внимания. Громадный поток попутных ИСЗ резко обострял проблему возникновения ложных БР из ИСЗ. Основой классификации БР—ИСЗ являлся признак огибания целью Земли. Точностные характеристики РЛС для таких расчетов были достаточны. Однако, неисправности в приемных устройствах «приземляли» пролетающие ИСЗ в район г. Москвы. Группа к.т.н. Е.Е. Мелентьева взялась решить эту проблему путем создания специальной программы, выявлявшей несоответствие траектории движения целей по углам и по дальности законам движения целей в поле тяготения Земли и коррекции ложных траекторий до нормальных. Оба радиолокационных узла в составе системы А—35М прошли Государственные испытания и были поставлены к 60—летию Великой Октябрьской Социалистической Революции на боевое дежурство. Эпоха Г.В. Кисунько в создании средств ПРО оставила богатое наследие для дальнейшего развития средств ПРО, ПКО и СПРН. Вдохновленный ходом строительства РЛС «Дунай—3» академик Минц А.Л. развернул работы по созданию мощнейшей в XX веке РЛС ДО «Дарьял» (гл. конструктор Иванцов В.М.). РЛС «Аргунь» явилась прообразом многофункциональной РЛС ПРО «Дон» (гл. конструктор Слока В.К.) и мощнейшей РЛС распознавания «Крона», опыт создания которой передается в КНР. □ В.П. Сосульников, доктор технических наук, главный научный сотрудник НИИДАР, лауреат Ленинской премии

Admin: ■ Библиотека По материалам конференции «40—летие первого поражения баллистической ракеты средствами ПРО»Радиолокационные наблюдения баллистических ракет Балхаш сияет бирюзою Струится небо синевой... Г. Кисунько В марте 1956 г. я, выпускник физического факультета МГУ пришел в Специальное конструкторское бюро 30 (СКБ—30), которое возглавлял Григорий Васильевич Кисунько, полковник Советской Армии, Генеральный конструктор системы ПРО, «генеральный полковник», как он тогда любил говорить. Это было время, когда еще была, с одной стороны, очень остра горечь утрат в великой и страшной войне и гордость победителей с другой, когда уверенность в силах страны, выдержавшей тяжелейшие испытания, открывала заманчивые перспективы построения радостного, светлого будущего, когда казалось, что всё страшное уже миновало и надо только не расслабляться, не допустить повторения июня 1941 года. Это сознание не было сформировано газетами или иными видами пропаганды, оно было выработано народом в годы войны в дни поражений 1941—1942 годов, последующих тяжелых побед и триумфального освобождения Европы. В те годы руководством страны было сформулировано несколько стратегических задач в оборонной области, выполнение которых должно было обеспечить долговременную стабильность государства в этой части. Одной из них была задача разработки оборонной системы, способной обеспечить перехват баллистических ракет, несущих ядерный или термоядерный заряд, как было принято тогда говорить «спецзаряд», поскольку такое оружие в виде ракет малой дальности уже существовало, а средней и большой дальности интенсивно разрабатывалось как в нашей стране, так и за рубежом. Эта работа и была поручена созданному для этой цели коллективу. СКБ—30, входившему в состав ныне широко известного конструкторского бюро—1 (КБ—1). Проблема создания такой системы представлялась сверхсложной, мнения специалистов разделились, причем значительная их часть, если не большинство, полагало, что задача вообще неразрешима, во всяком случае в обозримом будущем, другая же часть во главе с Григорием Васильевичем считала проблемы преодолимыми и имела определенный план проведения работ на некоторый обозримый период. Перед разработчиками системы стояла необходимость решения следующих основных задач: • обнаружение головных частей (боевых блоков) баллистических ракет и построение их точных траекторий; • наведение средств поражения (противоракет) на головные части с необходимой для поражения точностью; • обеспечение надежного поражения головных частей; • обеспечение взаимодействия средств системы в реальном времени в полностью автоматическом режиме. Обеспечение обнаружения и последующего сопровождения головных частей с малой по сравнению с воздушными летательными аппаратами эффективной поверхностью рассеяния (ЭПР), движущихся со скоростями до 7 километров в секунду представлялось задачей очень сложной. Для решения этой проблемы в невиданно короткие сроки был разработан экспериментальный радиолокатор РЭ—1 с огромным, по тем временам, пятнадцатиметровым полноповоротным зеркалом и развернут на созданном для этой цели полигоне в Казахстане на берегу озера Балхаш вблизи станции Сары—Шаган. Эта большая, вероятно самая мощная по тем временам станция, была создана в неправдоподобно короткие сроки. Наведение с высокой точностью огромной антенны на быстро перемещающуюся головную часть баллистической ракеты было очень сложной задачей. Для ее решения в одном из НИИ Министерства Обороны была разработана система предварительного наведения, включающая в себя вторичный радиолокатор типа «Бинокль—М», работающий по сигналам бортового приемо—ответчика, установленного на борту головной части, кинотеодолита КТ—50 и электромеханического прибора программного наведения, работавших в едином комплексе. Передача информации на РЭ—1 производилась с помощью системы синусно—косинусных вращающихся трансформаторов. После обнаружения цель бралась на автосопровождение по угловым координатам и дальности. Руководили этими работами сотрудники НИИ Снетков Яков Акимович и Бабич Иван Фомич. Уже в конце лета 1957 года были проведены наблюдения (проводки) баллистических ракет малой дальности 8Ж38, состоящих из головной части и корпуса ракеты—носителя. В результате проведения серии работ было установлено, что при обеспечении необходимой точности наведения антенны радиолокатора, головные части и корпуса баллистических ракет уверенно обнаруживаются на расчетных дальностях и устойчиво сопровождаются Головные части и корпуса наблюдались отдельно, разрешенные по дальности, и только отсутствие аппаратных возможностей для сопровождения двух объектов не позволило одновременно строить две точные траектории. Выяснилось, что поверхность рассеяния головных частей по квантилю 0,5 составляет около 0,3 кв. м, а корпуса несколько десятков метров. Результаты наблюдений были зафиксированы на киноленте, что позволило в дальнейшем получить исчерпывающие результаты по статистическим характеристикам сигналов. Таким образом, был развеян миф о каких—то особенных свойствах головных частей баллистических ракет, которые делают невозможным их наблюдение радиолокационными средствами и сделан, очень быстро сделан, первый шаг в обосновании возможности создания системы обороны от баллистических ракет. В Советском Союзе это произошло во времена, когда на Западе только еще обсуждалась принципиальная возможность создания противоракетной обороны. Наука не допускает возможности чудесных явлений в природе. Тем не менее, представления о чудесах занимают прочное место в сознании большого количества людей. Особенно это заметно в наше тяжелое время, когда вдруг появилось множество предсказателей будущего, колдунов, экстрасенсов и прочих мошенников в политической, экономической и духовной сферах, а особенно в науке. В то же время конкретное рассмотрение любого чуда с угнетающим однообразием приводит к выводу о том, что оно зиждется на трех основаниях — жульничестве одних, интеллектуальной лености других и простодушно—безграмотной жажде чуда у третьих. Не был исключением случай с предполагаемой чудесной ненаблюдаемостью головных частей баллистических ракет. Получилось так, что провести математическую обработку материалов, зафиксированных на киноленте, было поручено мне. Лето 1957, моя первая большая служебная командировка, летим с сотрудником нашего предприятия Голубевым О.В. на полигон, на принятом весной этого года в эксплуатацию на гражданских линиях реактивном лайнере Ту—104. Фантастика, от Москвы до Ташкента 3 часа 20 минут, внизу полноводное ярко голубое Аральское море. Жаркий летний Ташкент, неразрушенный землетрясением старый город, ревущие ишаки, базар, потные узбеки в ватных халатах пьют чай, сидя на канах, пот течет по загорелым худым телам, чай не с сахаром, а со сладким виноградом, горы фруктов, арбузы, дыни, все доступно, объедаемся. Теплый августовский вечер, поиски гостиницы, проблема, общежитие артистов цирка, раскладушки во дворе на каменных плитах, утром прохладно, горлицы воркуют около водопроводного крана, торчащего прямо из земли. Мы молоды, нам все интересно, все ново. Потом грязноватый поезд Ташкент —Алма—Ата, едем. Чимкент, Джамбул, Чу, дальше начинается серо—коричневая пустыня, едим сказочные среднеазиатские дыни, если покажутся недостаточно вкусными, выбрасываем. Рано, рано утром станция Сары-Шаган, хибарки, бедно, грязновато, незнакомо и немного таинственно. Самые таинственные мы сами, носители неведомой технической цивилизации в этом древнем пустынно-озерном, всеми забытом рыбачьем поселке. Столько впечатлений, молодая усталость склеивает глаза, окружающий мир теряет реальность. Но вот конец путешествия, военный городок на каменистом берегу бирюзового Балхаша, бараки, суета, связь с помощью полевых телефонов, надо крутить ручку индуктора, позывные «Штаб» и «Штаб—Урал». «Штаб—Урал» это военные строители — они герои дня, все создано ими, вода, свет, тепло, снабжение все в их руках, зависит от них, пока они здесь главные хозяева. Клопастые одноэтажные гостиницы—бараки с гордыми названиями, ночуем в «Высотной» — барак стоит на небольшом холмике. Попасть на площадки, разбросанные на сотни километров, можно только самолетом. Летим на Ли—2 на самую дальнюю площадку — вторую, где уже развернута и работает аппаратура. На аэродроме нас встречают старожилы, прилет самолета здесь одно из главных событий дня, страшные рассказы о кара—куртах, тарантулах, скорпионах, фалангах и, конечно, змеях. Впрочем это не только рассказы, один из встречающих читает нам новичкам лекцию об ядовитых змеях, по его словам любую, самую страшную кобру или гюрзу можно держать на вытянутой руке за кончик хвоста и она не сможет подняться к руке и укусить, однако существует и исключение из этого правила продолжает рассказчик, например, смертельно ядовитая змея «стрелка» способна укусить из такой позиции, поэтому ее надо время от времени «стряхивать». Змея действительно висит в руке говорящего и он ее «стряхивает», когда она приближается к руке. Понимаешь, конечно, что это для слабонервных, но все же жутковато. Позднее выяснилось, что этот неприветливый, ветреный, суровый край сказочно красив и богат всякой живностью, в том числе, и ядовитой. Для многих из нас он стал второй родиной и не только потому, что мы провели там многие годы, но и потому что именно с ним оказались связаны наши самые большие успехи и неудачи. Наша жизнь здесь быстро обросла обычаями и легендами, мы жили как на родине: работали, мечтали, ходили на охоту и рыбалку, влюблялись, дружили с местными рыбаками и охотниками. И сейчас невыносимо горько думать, что все это забыто и выброшено как ненужный хлам, что когда—то, то что мы сделали, может быть, очень понадобится нашим внукам и у них не хватит времени и ресурсов, чтобы пройти наш путь. Нас поселили в домике для начальства, настоящее начальство сюда еще видно не заезжало, так что на начальственном безрыбьи сошли за начальство и наши скромные персоны. К моменту нашего приезда был проведен ряд наблюдений (проводок) и зафиксированы на киноленте сигналы от баллистических целей. Первая возникшая у меня проблема была чисто технической, ленты надо было проявить, но для этого ничего не было: ни проявочных машин, ни фотолаборатории, ни специалистов, которые могли бы грамотно выполнить эту работу. Учитывая темпы, которыми развертывался полигон и создавались экспериментальные установки, а от начала работ в каменистой полупустыне Бетпак—Дала прошло всего полтора года, это было неудивительно. Удивительным, непомерно удивительным был подвиг, совершенный не очень материально обеспеченными людьми, добровольно поехавшими в дикий необжитой суровый край, лишенными элементарных удобств, но одержимыми верой в необходимость и нужность этой работы, объединенными пониманием того, что для них успех, радость, счастье возможны только в совместных усилиях, только как общее достояние, а не пайка счастья для каждого порознь. Вот, что рассказывал о поездке в эти места год назад один из участников рекогносцировочной экспедиции Николай Дмитриевич Наследов: «В начале июля 1956 года Григорий Васильевич направил к месту будущего полигона в составе экспедиции Минобороны начальника антенного отдела Бориса Ивановича Скулкина и меня, тогда начальника одной из лабораторий этого отдела, для определения местоположения будущей РЛС РЭ—2. Добирались мы туда целую неделю, ехали поездом до Алма—Аты (5 суток), потом пересаживались в поезд Алма—Ата—Петропавловск и ехали до станции Сары—Шаган, затем на автомашине до места будущего города ГТриозерск, где не было никакого жилья, а была голая каменистая полупустыня и берег озера Балхаш. Там нас разместили в палатках, где мы и прожили в сорокоградусной жаре около двух недель в ожидании топографических карт, которые должны были со дня на день доставить из Москвы. Спасало нас прохладное озеро, куда мы беспрерывно окунались, а также ночная прохлада. Кормили нас солдатской пищей из полевой кухни. Наконец пришли долгожданные карты, и мы на грузовых автомобилях двинулись в путь к месту будущей 2 площадки (около 200 км от озера). Ехали двое суток по бездорожью, ночевали в степи в открытых кузовах автомашин, благо ночи были прохладны и отсутствовали летающие насекомые, а ползающие твари не могли забраться в кузов. К концу второго дня мы совершенно заблудились, продовольствие и вода закончились, бензин был на исходе. Посоветовавшись, решили слить весь бензин в одну из машин и двигаться на ней, а остальные бросить на время в степи. Положение становилось серьезным. И вдруг мы увидели самолет, который, покачивая крыльями, указывал нам правильное направление. Мы двинулись вперед и вскоре голодные и усталые добрались места, где нас уже ждали топографы, прибывшие ранее. Переночевав в палатках, мы провели работы по уточнению места расположения РЛС и через несколько дней без приключений вернулись назад. Так закончилась наша первая поездка на полигон». На объекте был склад с химикатами, где стояли мешки с понятными надписями: метол, гидрохинон, сульфит натрия, бромистый калий, гипосульфит натрия и т.д. Для начала этого было достаточно. Варварским способом, без мер и весов, на глазок, были составлены необходимые растворы, лента была порезана на отдельные куски, солдатские алюминиевые миски заменили кюветы, и вот я вижу зафиксированные на киноленту сигналы от сопровождаемых головной части и корпуса баллистической ракеты. Баллистические цели можно обнаруживать, можно сопровождать! Позднее установка РЭ—1 была коренным образом реконструирована, был несколько изменен диапазон несущих частот, значительно увеличена мощность зондирующего сигнала, проведены другие улучшения. Большой вклад в эту работу внес начальник лаборатории Анатолий Васильевич Иванов, который был непосредственным руководителем работ по созданию установок РЭ и проведению испытаний на полигоне Сары—Шаган, а позднее на Камчатке на полигоне «Кура», где была развернута экспериментальная установка РЭ—3. Эта установка обеспечивала наблюдение баллистических ракет дальнего действия (БРДД), позднее их стали называть межконтинентальными, которые на полигон Сары—Шаган не отстреливались. На этой установке впервые было осуществлено сглаживание траектории баллистической цели с помощью специализированной цифровой вычислительной машины МП—40. Программно—алгоритмическое обеспечение было создано в короткие сроки только что пришедшими на работу после окончания МФТИ и МГУ молодыми инженерами Владимиром Александровичем Марковым и Татьяной Григорьевной Гняздовской. Большой вклад в работы на установках РЭ внесли также Вадим Михайлович Якубович, Евгений Иванович Косарев и Юрий Петрович Кошелев. Надо сказать, что высокие темпы работ, когда новые задачи возникали одна за другой, как бы из ничего, и также быстро решались, когда эти задачи решали молодые коллективы, не имевшие как правило достаточного опыта, зачастую приводили к удивительным курьезам. Так при первых наблюдениях межконтинентальных баллистических ракет на установке РЭ—3 наблюдались, как и положено, два объекта — головная часть и корпус последней ступени. Поскольку разведение головной части и корпуса производилось также как и при стрельбе ракетами малой и средней дальности испытатели предполагали, что на участке наблюдения ближайшей к радиолокационной станции должна быть головная часть, а корпус должен быть сзади. Однако, экспериментальные наблюдения показали, что эффективная поверхность рассеяния у ближнего объекта значительно больше, чем у дальнего и это вызвало удивление, так как по предварительным оценкам ЭПР головной части должна была быть меньше ЭПР корпуса примерно в 10—20 раз. Сразу же нашлись «горячие головы», которые, следуя примитивному пониманию принципа Гегеля «Все существующее оправдано», быстро нашли объяснение: большая поверхность рассеяния головной части объясняется своеобразным ракурсом наблюдения объектов. Тем не менее, сомневающимися были проведены элементарные траекторные расчеты, которые со всей очевидностью показали, что при больших дальностях полета ракеты впереди должна находиться последняя ступень корпуса ракеты—носителя, а не головная часть. К этому моменту пришли материалы от ракетчиков, также указывающие на допущенную грубую ошибку. Сейчас, через 40 лет это настолько очевидно, что как—то и неудобно это и вспоминать, но так было, это было хорошим уроком молодому коллективу; ничего не принимать на веру и все проверять. Для измерения эффективных поверхностей рассеяния целей в этих работах потребовалось обеспечить точное измерение энергетических характеристик радиолокатора, с этой целью были разработаны методики калибровки радиолокационных станций с использованием понятия «импульсного потенциала». Это понятие широко использовалось впоследствии и, как это выяснилось, позднее было аналогом термина «приведенная дальность», использовавшегося в западной технической литературе. Импульсный потенциал может быть вычислен путем использования измеренных характеристик аппаратуры, однако очень скоро выяснилось, что это не только хлопотно, но и очень неточно. Была разработана и реализована методика относительных измерений ЭПР с промежуточной калибровкой потенциала по эталонным металлическим сферам с известной ЭПР Для этого были изготовлены тонкостенные алюминиевые сферы, которые запускались в свободный полет на надувных метеорологических шарах. Эти эталонные сферы поднимались на значительную высоту и свежим Казахстанским ветром уносились на сотню и более километров. Результаты измерений оказались очень хорошими и эта методика стала использоваться не только для измерения ЭПР, но и для контроля энергетических параметров радиолокаторов. Она стала общепринятой и используется в настоящее время. Правда, вместо метеозондов используются ИСЗ, выполненные в виде больших полированных сфер, вычисления обеспечивают компьютеры, сопряженные с аппаратурой и оснащенные специальными программами. Но существо дела не изменилось. В это время были разработаны также методики обработки и анализа статистических характеристик эхо—сигналов, а также других параметров РЛС. Все эти работы выполнили совместно с автором статьи Нариман Абенович Айтхожин, Олег Константинович Лесота, Владимир Владимирович Низяев и ряд других инженеров. Н.А. Айтхожиным была впоследствии подготовлена и защищена прекрасная диссертационная работа, в которой он связал характеристики регулярного движения головной части вокруг центра масс со статистическими характеристиками рассеянного сигнала и показал, что последние представляют собой, вообще говоря, неэргодический ансамбль. Необходимый для проведения расчетов вычислительный потенциал был создан в виде группы расчетчиц, вооруженных электромеханическими настольными вычислительными машинами типа «Рейнметал» и «Мерседес» под руководством инженера Зинаиды Сергеевны Ждановой. Но самую большую работу выполнили конечно разработчики аппаратуры станций, которые обеспечили создание и модернизацию РЭ—1, превратив ее в РЭ—2, разработку РЭ—3, а также создание радиолокаторов точного наведения (РТН) «системы А» следующего шага в работе, призванного решить проблемы точностей измерения координат целей, точности наведения противоракеты, возможности и эффективности поражения головной части баллистической ракеты. Забегая несколько вперед, хочется сказать, что на этой системе был выполнен целый ряд основополагающих для тематики ПРО работ, включая первое в мире поражение головной части баллистической ракеты 04 марта 1961 года. Возможности этой системы по тем временам были очень велики и в силу ряда обстоятельств не были использованы в полной мере. Всему этому до настоящего времени не дано взвешенной оценки. При создании устройств установок РЭ была проведена огромная работа. Нельзя не отметить большой вклад Юрия Дмитриевича Шафрова, Алексея Алексеевича Аникеева, Владимира Павловича Поняева, Владимира Петровича Парамонова и Александра Владимировича Виноградова в создание систем управления станции, обработки и отображения информации, Николая Дмитриевича Наследова, Марка Михайловича Ганцевича и уникального ученого самородка Алексея Владимировича Часовникова в создание больших антенных систем, Олега Александровича Ушакова и Виталия Сергеевича Дыгина в создание приемных систем. Ивана Николаевича Котова в создание контрольно-регистрирующей аппаратуры. Общее руководство созданием радиолокационных средств осуществлялось тематической лабораторией, впоследствии отделом, который возглавлял Борис Митрофанович Шаулов. В этих работах сложилась очень действенная производственная кооперация заводов изготовителей: Кунцевский механический завод, впоследствии Московский радиотехнический, Горьковский механический завод, Подольский электромеханический завод и целый ряд других предприятий. Работы курировались военно-промышленной комиссией при правительстве страны и проводились в тесном взаимодействии с военным заказчиком. Но мозгом и сердцем всей работы был всегда Григорий Васильевич Кисунько, это было делом его жизни, отодвигало на задний план все другие проблемы. Было бы, наверно, неправильно сказать, что личные проблемы, радости жизни были для него не главным, нет, просто решение задач противоракетной обороны, успех в этом деле и было его основным делом и источником радости. Надо сказать, что Григорий Васильевич совершал на мой взгляд некоторую субъективно вполне объяснимую ошибку, распространяя это свое восприятие действительности на всех или на значительную часть своих соратников и помощников. Слов нет, у него была сильная команда, которая действовала умело и энергично, но далеко не все так безоглядно и самозабвенно преследовали идею создания эффективной противоракетной обороны. Среди них были и трезвые, высокограмотные специалисты, которые предвидели многие трудности, лежащие на этом пути, что и было одной из причин, охлаждавшей их увлеченность. Накопленный в те годы на установках РЭ опыт составил методическую основу последующих работ, как связанных с созданием системы и комплексов ПРО, так и с летной отработкой последующих поколений баллистических ракет со сложным оснащением, многочисленных наблюдений искусственных спутников Земли, космических кораблей и других космических объектов отечественного и зарубежного производства, ряда интереснейших экспериментов. Но это было уже совсем другое время, другие целевые установки, совсем другая техническая эпоха. □ А.А. Толкачев, доктор технических наук, генеральный конструктор ОАО «Радиофизика»

Admin: ■ БиблиотекаОсобенности неядерного перехвата Задачи, поставленные в середине 1950—х гг. генеральным конструктором систем ПРО член—корр. РАН Г.В. Кисунько: а) Создание неядерной боевой части к противоракете В—1000 полигонного экспериментального комплекса «А». б) Разработка принципиальных основ конструкции боевой части с радиально растекающейся плазмой. в) Разработка принципиальных основ конструкции взрывного узла накачки сверхмощного фотодиссационного квантового генератора (соавторы академики Н.Г. Басов и Ю.Б. Харитон). г) Моделирование взрывными средствами давления и температуры безэлектродного СВЧ разряда в атмосфере Земли на различных высотах (соавтор академик A.M. Прохоров). д) Анализ уязвимости ядерных зарядов в головных частях баллистических стратегических ракет. □ ■ Константин Исаакович Козорезов □ Разработка и поставка неядерных боевых частей с фугасными поражающими элементами к противоракете В—1000 для полигонных испытаний в составе комплекса «А». а) Разработка методики экспериментальных исследований. б) Широкомасштабные экспериментальные исследования взаимодействия тел с большими скоростями (3—4 км/с) с ударниками различных форм, в том числе пространственных форм (трубочки, сферические слои, удлиненные, шары и плоские шайбы) твердых, жидких (ртуть), а также содержащих ВВ. в) Выбор и обоснование фугасного поражающего элемента в прямых наземных полигонных испытаниях. г) Разработка конструкции боевой части противоракеты В—1000, обеспечивающей образование равномерного плоского поля разлетающихся фугасных поражающих элементов. д) Результаты полигонных испытаний боевой части с фугасными поражающими элементами в составе экспериментального комплекса ПРО «А». Разработка принципиальных основ конструкции боевой части в виде плазмогенератора с фазовым ускорением и разогревом газа и радиально растекающейся плазмой. а) Выбор принципиальной схемы конструкции. б) Результаты наземных полигонных испытаний. Разработка принципиальных основ конструкции взрывного узла накачки сверхмощного фотодиссационного квантового генератора. а) Выбор ВВ для накачки ОКГ. б) Принципиальная схема фотодиссационного ОКГ. в) Результаты лабораторных испытаний. Разработка методики моделирования взрывом газовых смесей параметров давления и температуры безэлектродного СВЧ разряда в атмосфере Земли на различных высотах в соответствии с кривой Пашена. □ Боевая часть противоракеты В—1000 «системы А» □ В начале пятидесятых годов, в условиях холодной войны, ускоренного создания все более мощных ядерных зарядов и средств их доставки в виде стратегических ракет, перед учеными СССР и США возникла необходимость создания систем противоракетной обороны. Стратегической задачей таких систем являлось отражение массированного превентивного, упреждающего ракетно-ядерного удара по территории страны и, в частности, по столице государства, другим важнейшим объектам. Создание таких систем обороны в научном и практическом планах наталкивалось на целый ряд проблем. Одной из таких проблем была проблема создания боевой части противоракеты. Боевая часть должна была обеспечить поражение ядерной боевой части нападающей ракеты, либо путем ее взрыва на поверхности безопасной для защищаемого объекта, либо, что еще лучше, путем нейтрализации полноценного ядерного взрыва. В 1953 году мною перед правительственными органами было предложено начать работы по созданию неядерной боевой части к противоракете. Однако, решение этой задачи было поручено директивными органами главному конструктору А.В. Воронову, который предложил использовать в осколочной боевой части противоракеты В—1000 системы «А» удлиненный поражающий элемент. С учетом данных, полученных по действию удлиненных осколков, которое моделировалось в наземных условиях с помощью кумулятивных зарядов при скорости соударения с преградой в 5—6 км/с, была создана и испытана в наземных условиях осколочная боевая часть для противоракеты В—1000 конструкции А.В. Воронова. Так как полученные при этом результаты не выглядели достаточно перспективными, директивными органами было принято решение о начале работ по боевой части противоракеты В—1000, конструкцию которой предложил главный конструктор К.И. Козорезов. Среди проблем по выбору основных параметров боевой части, наиболее трудно решаемой была проблема выбора конструкции поражающего элемента. Для ее решения необходимо было проанализировать возможную принципиальную конструкцию ядерного заряда, находящегося в корпусе головной части атакующей ракеты. По условиям встречи противоракеты с целью, необходимо было создать дискообразное поле поражающих элементов, при встрече с которыми один или несколько поражающих элементов произвели бы эффективное поражение цели. Скорость образования дискообразного поля поражения могла быть достаточно малой (несколько сотен м/с) и должно было быть распределение радиальных скоростей поражающих элементов по линейному закону. Эффективное поражение цели должно было достигаться за счет кинетической энергии взаимодействия элементов поля поражения с поверхностью цели, которая определялась относительной скоростью встречи противоракеты с целью, достигавшей на высоте встречи 25 км, до 3—4 км/с. Проведем краткий анализ особенностей конструкции головных частей ракет с ядерными зарядами и возможную принципиальную конструкцию самого ядерного заряда. Для того, чтобы нанести какое—либо поражение ядерному заряду, необходимо поражающему элементу проникнуть через корпус головной части (ГЧ). Вследствие того, что этот корпус представляет собой конус, взаимодействие поражающего элемента будет происходить под углом 11°. При этом весьма возможен рикошет, даже при скорости встречи в 3—4 км/с. Если проникший внутрь корпуса ГЧ поражающий элемент не разрушился, то ему предстоит пробить дюралюминиевый корпус ядерного заряда. Вероятность его встречи с корпусом под малым углом достаточно велика. Скорость, с которой поражающий элемент должен встретиться с корпусом, должна быть достаточной для ударного инициирования заряда ВВ, несмотря на потерю скорости при проникании через оболочки корпусов. В случае инициирования одного из блоков фокусирующей линзовой системы приведения в действие штатной системы ядерного заряда будет достигнут отказ в полномасштабном ядерном взрыве. Это произойдет из—за нарушения строго симметричного и одновременного схождения сферической детонационной волны, которая, сжимая нейтронный инициатор ЯБЧ в виде плутониево—бериллиевой системы, а также делящийся материал бомбы в виде плутония и металлического урана—238, имплозивно переводит их в сверхкритическое состояние, при котором происходит разветвляющая ядерная реакция. Исходя из условий встречи противоракеты с целью, поражение осколками системы автоматики ЯБЧ (которая приводит к взрыву заряда ВВ ядерной головной части) практически невозможно. Таким образом, к поражающему элементу боевой части противоракеты предъявляются ряд трудновыполнимых условий. Поэтому поражающий элемент должен иметь специальную конструкцию, каждый элемент которой выполняет свою задачу наиболее эффективно. Как указывалось выше, в боевой части конструкции А.В. Воронова использовался удлиненный стальной элемент длиной 100 мм и диаметром 1—1,5 мм. Стабилизация такого элемента по вектору относительной скорости сближения противоракеты с целью невозможна. Поэтому взаимодействие удлиненного элемента с поверхностью цели всегда будет происходить под углом. Удлиненный элемент будет разрушаться на ряд коротких стержней и поставленные выше задачи поражения ядерного заряда не могут быть выполнены. Именно поэтому в пусках на полигоне противоракеты В—1000, снабженной боевой частью А.В. Воронова, по головным частям баллистической ракеты Р—5, проведенным 24 и 25 ноября I960 года, никаких повреждений и взрыва головных частей не было отмечено. Проведенное в наземных испытаниях моделирование проникания удлиненных элементов с помощью кумулятивных струй неправомерно. Дальнейшие испытания боевой части А.В. Воронова не проводились. Задача пробития корпуса головной части баллистической ракеты при малых углах встречи поражающего элемента (в 12°) и менее могла быть решена за счет существенного уменьшения отношения его толщины к диаметру, т.е. при превращении его в тонкий диск. Профессором Б.И. Шехтером с сотрудниками по нашей просьбе были проведены экспериментальные исследования взаимодействия тонкостенных дисков с преградами при скорости в 2—3 км/с. Было установлено, что при углах встречи в 3°—5° дисковые элементы (при отношении толщины к диаметру меньше 0,1) не рикошетируют, нормализуются и пробивают преграду. Следовательно, задача пробития корпуса ЯБЧ может быть решена при использовании тонкостенных дисков, но при этом невозможно поразить ядерный заряд, так как скорость осколков корпуса ЯБЧ и дискового элемента резко уменьшается. Для обоснования выбора оптимальных параметров поражающих элементов, позволяющих обеспечить эффективное поражение ядерного заряда головных частей баллистических ракет, нами были проведены широкие экспериментальные исследования высокоскоростного взаимодействия тел различной формы, изготовленных из различных материалов. На основании анализа результатов этих исследований, нами был предложен поражающий элемент для боевой части противоракеты В—1000 (…). Таким образом, на основе теоретических и широких комплексных экспериментальных исследований в наземных условиях были выбраны оптимальные параметры активного осколочно—фугасного элемента (…), и он был рекомендован в качестве элемента боевой части противоракеты В—1000 для летных испытаний (…). (…) Для равномерного и заданного распределения поражающих элементов в поле поражения, необходимо их расположить внутри боевой части строго по заданному закону. В нашем случае активные шарообразные осколочно—фугасные элементы должны быть расположены в виде поперечных слоев. Наружная стальная сферическая оболочка поражающего элемента является его силовой конструкцией, которая должна выдерживать взрывную нагрузку при метании элементов для создания дискового поля поражения. При метании элементов должна быть исключена возможность их детонации и должна быть сохранена их целостность. При встрече поражающего элемента с поверхностью цели со скоростью более 2 км/с должна обеспечиваться самодетонация заряда ВВ даже при малых углах встречи в 11 ° и менее. Наземными испытаниями было доказано, что при угле встречи 11° со скоростью 2 км/с обеспечивается самодетонация заряда ВВ поражающего элемента. При его встрече с преградой из стали 10 толщиной 5 мм под углом 11° происходит его самодетонация и разрушение преграды на площади 80х60 мм, проникание за преграду карбидо—вольфрамового шарика и его эффективные действия по преградам, находящимся за первой преградой, за счет его кинетической энергии. В наземных условиях такие же испытания поражающего элемента были проведены с помощью лейнера по реальной силовой конструкции головной части баллистической ракеты Р—12. Для определения эффективности действия в наземных условиях активного поражающего элемента по разнесенным преградам был разработан заряд, с помощью которого метались две стальные преграды толщиной 11 мм и 13 мм. Между этими преградами был расположен слой ВВ толщиной 6 мм. При детонации основного заряда метался блок, состоявший из двух преград и слоя ВВ. Слой ВВ при этом также детонировал, в результате чего первая преграда толщиной 11 мм получала скорость 3,78 км/с, а вторая толщиной 13 мм имела скорость 2,85 км/с. Таким образом, создавался эшелон преград, находившихся вблизи основного заряда на некотором расстоянии друг от друга. Поэтому, активный элемент вначале взаимодействовал с первой преградой, его заряд самодетонировал и суммарной кинетической энергией и энергией взрыва пробивал ее, а его внутренний карбидо—вольфрамовый шарик продолжал движение, а затем взаимодействовал со второй преградой. Как следует из анализа этих наземных испытаний, эксперименты с разнесенными преградами выявили высокую эффективность разрушения активным элементом первой преграды, в которой диаметры отверстия 50—60 мм при исходном диаметре активного элемента 24 мм и второй преграды, в которой диаметры отверстия 20x25 мм при диаметре карбидо—вольфрамого шарика 8 мм (…). Для обеспечения равномерного и заданного закона распределения осколочно—фугасных элементов в дисковом поле поражения, образуемом боевой частью противоракеты, слои 1, 2 и так далее должны быть смещены друг относительно друга по винтовой линии с заданным угловым шагом, а заряд ВВ должен иметь форму двух усеченных конусов, состыкованных в центре большими основаниями. Угол конусности каждого заряда ВВ выбран таким образом, чтобы обеспечить заданное распределение максимальных скоростей каждого ряда элементов (1, 2 и т.д.) и линейного распределения скоростей элементов по радиусу каждого слоя. По условиям встречи противоракеты В-1000 и точности системы команд на взрыв заряда ВВ, времени формирования дискового поля поражения, максимальная скорость поражающих элементов, находящихся в центральном слое, была установлена в 200 м/с. Поэтому центральный заряд ВВ был выбран малой мощности в виде порошкообразной смеси тротила и пороха. Такой тип заряда ВВ обеспечивал заданную скорость разлета элементов и сохранение целостности при разгоне. Для предотвращения искажения заданного закона распределения поражающих элементов в дисковом поле, силовую конструкцию корпуса противоракеты предложено было предварительно разрушать системой шнуровых детонирующих зарядов. Предложенная нами боевая часть к противоракете В—1000, работает следующим образом. После выбора точки встречи на траектории противоракеты, центральной вычислительной ЭВМ станцией полигонной системы «А», на которой необходимо образовать из поражающих элементов дисковое поле в виде щита, подается главная команда на взрыв боевой части. По этой команде вначале взрываются детонирующие шнуры, которые разрушают силовую конструкцию противоракеты, которая является также и силовой конструкцией боевой части. После этого, взрывается центральный метательный заряд, который разбрасывает радиально поражающие элементы, создавая дисковое поле — щит. Головная часть баллистической ракеты являющаяся целью, проходя через дисковое поле поражающих элементов, встречается с одним из них. Так как относительная скорость встречи от 3 до 4 км/с, то при контакте поражающего элемента с поверхностью цели происходит его самодетонация. За счет кинетической энергии взрыва поражающего элемента и химической энергии взрыва, происходит местное разрушение силовой конструкции цели с образованием отверстия диаметром, превышающем диаметр элемента 2 в 2—3 раза. В это отверстие проникает центральный шарик из высокотвердого и высокоплотного карбидо—вольфрамого сплава. Пробивая силовую конструкцию ядерного заряда со скоростью порядка 2—3 км/с, шарик инициирует заряд ВВ ядерного заряда. За счет асимметрии распространения детонационной волны из точки инициирования шариком происходит охолощение ядерного взрыва и полного разрушения головной части за счет взрыва основного заряда ВВ, входящего в состав ядерного заряда. Для наземных испытаний были изготовлены несколько боевых частей, конструкция которых соответствовала описанным схемам. Они были испытаны на рельсовой реактивной дорожке подмосковного полигона. На тележку, разгоняемую по рельсам с помощью реактивных двигателей, устанавливались боевые части. На заданном расстоянии от щита для перехвата дискового поля поражения производился взрыв боевой части. Поражающие элементы, разлетаясь радиально со скоростью реактивной тележки, взаимодействовали со щитом и таким образом фиксировали равномерность и заданный закон распределения элементов реально образовавшегося поля. Была установлена высокая расчетная равномерность элементов в поле и заданный закон их распределения. Было установлено также, что поражающие элементы не разрушались при их разгоне зарядом ВВ, их силовая конструкция не деформировалась. По результатам теоретических и широких наземных испытаний предложенной боевой части противоракеты В—1000 и ее основных частей было принято решение о проведении летных испытаний противоракеты по перехвату на высоте 25 км головных частей баллистических ракет типа Р—12 и Р—5. На полигоне был развернут экспериментальный противоракетный комплекс -— «система А». Летные испытания были проведены в 1961 году. И вот пришел успех: 04 марта 1961 года «система А» впервые в мире осуществила перехват и с помощью боевой части поразила головную часть баллистической ракеты Р—12, летевшей со скоростью более З км/с на высоте 25 км. Впервые информация об этом была опубликована в газете «Правда» от 03 февраля 1993 года в статье Г.В. Кисунько в виде копии шифртелеграммы на имя Н.С. Хрущева. Некоторые результаты летных испытаний приведены в книге авторов Голубев О.В, Каменский Ю.А., Миносян М.Г., Пупков Б.Д. «Российская система противоракетной обороны». Были проведены киносъемки процесса перехвата и поражения головных частей баллистических ракет. В книге Г.В. Кисунько «Жестокий век. Кремлевские ракеты. Секретная зона. Исповедь генерального конструктора», изд. Современник, Москва, 1996 г., представлены фотографии, показывающие фазы разрушения и обломки головной части Р—12 в результате поражения противоракетой В—1000 04 марта 1961 г. □ К.И. Козорезов, доктор технических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ

Admin: ■ 07—03—2014 Николай ПальчиковЧерез тернии… Работы по созданию в стране системы противоракетной обороны реально начались 60 лет назад — в 1954 году. Но сегодня мало кто знает, что этому предшествовали ожесточённые дискуссии о технической реализуемости самой этой идеи. □

Admin: ■ ОборонкаРКО создавалась такВоенно—технические аспекты создания и развития ракетно—космической обороны в воспоминаниях ветеранов 2—го ЦНИИ МО Заметную роль в развертывании работ по созданию систем РКО сыграли заданные Главным штабом Войск ПВО и 4—м Главным управлением МО СССР НИР, выполненные институтом в 1959—1961 гг. Результатом работ стали научно обоснованные рекомендации по обеспечению безопасности страны в условиях применения ракетно—ядерного оружия на основе создания средств в структуре Войск ПВО страны, которые в дальнейшем были объединены в системы предупреждения о ракетном нападении (СПРН), противоракетной обороны (ПРО), противокосмической обороны (ПКО) и контроля космического пространства (СККП). ■ Результаты исследований института в 1959—1961 гг. стали основанием для принятия Постановления ЦК КПСС и СМ СССР от 15 ноября 1962 г. о создании системы ПРН и ее первых радиолокационных средств, а также возложении на институт роли головной организации по разработке боевых алгоритмов узлов раннего обнаружения (РО) и обнаружения спутников (ОС). □ Создание и развитие наземных средств и системы ПРН □ ■ В соответствии с постановлением министром обороны СССР была задана комплексная НИР «Тревога» с целью военно—технического обоснования направлений развития систем предупреждения о ракетном и авиационном нападении. Головной организацией был назначен институт со сроком выполнения работы — конец 1963 г., руководителем работ — Я.И. Трегуб (заместитель начальника института по НИР), его заместителем — В.Н. Журавлев (начальник управления), ответственным исполнителем — Е.С. Сиротинин (начальник отдела). □ ■ РЛС СПРН «Днепр». Мыс Гульшад, Казахстан. Фото: Михаил Ходаренок □ ■ Результаты КНИР имели фундаментальное значение, определившее ход развития СПРН и РКО в целом на десятилетия вперед, и являются актуальными до настоящего времени. В частности, по результатам КНИР была обоснована необходимость: • создания специализированной системы предупреждения о ракетном нападении с возложением на радиотехнические войска ПВО и части радиоразведки задачи предупреждения об авиационном нападении; • эшелонированного построения СПРН на основе космических и наземных средств обнаружения БР и выработки требований к характеристикам информации предупреждения; • автоматического управления боевой работой системы на основе сети информационно связанных ЭВМ с выдачей сигналов предупреждения на КП высших звеньев управления; • расширения геофизических исследований по влиянию авроральных помех на РЛС СПРН. ■ Головной организацией по созданию средств узлов РО и ОС был определен РТИ АН СССР, а генеральным конструктором — академик А.Л. Минц. В этот период сложилось творческое и плодотворное сотрудничество РТИ и института. Достаточно сказать, что по инициативе академика А.Л. Минца в 1968 г. в институте было образовано специализированное управление СПРН, его начальником назначен полковник Е.С. Сиротинин (впоследствии генерал—майор, доктор технических наук, профессор), который внес существенный вклад в разработку одной из важнейших систем стратегического сдерживания. По эрудиции, интеллекту, организаторским способностям Е.С. Сиротинин был лидером в научных исследованиях коллектива, которым он руководил более 20 лет. Ему принадлежит идея создания математической модели стратегического сдерживания, с помощью которой концептуально определялись уровни решения задач системами ПВО, РКО и стратегическими ядерными силами. ■ В ходе совместных исследований РТИ АН СССР и института были разработаны эскизные проекты узлов РО—1, РО—2, ОС—1, ОС—2 (1963 г.), дополнение к эскизному проекту РЛС «Днестр» (1965 г.), проект развития СПРН, предусматривающий создание кругового радиолокационного поля на базе модернизированных РЛС «Днестр—М» (1966 г.). ■ В 1968 г. РТИ АН СССР совместно с институтом в рамках НИР «Экватор» (руководитель— А.Л. Минц, ответственный исполнитель — Д.С. Конторов) разработан эскизный проект комплексной системы ПРН, в котором были развиты положения о роли и месте СПРН в обеспечении сдерживания от развязывания ракетно—ядерной войны, предложения по составу и оперативному построению системы, общие принципы боевого применения, боевые алгоритмы системы, геофизические условия работы средств системы и выполнены оценки эффективности СПРН. ■ В конце 1960—х гг. институт выполнял работы по подготовке и проведению государственных испытаний первых узлов, в ходе которых оценивались в реальных условиях боевые возможности средств по обнаружению БР и автоматической выдаче информации на основе разработанных институтом алгоритмов. Итогом этой напряженной работы стало формирование отдельной дивизии ПРН и принятие 25 августа 1970 г. на ее вооружение комплекса раннего обнаружения (КРО) в составе КП (Солнечногорск) и узлов РО—1 (Мурманск), РО—2 (Рига). □ □ РЛС СПРН «Днепр» на мысе Гульшад осуществляет контроль космического пространства и предупреждение о запусках МБР с юго—восточного направления.Фото: Михаил Ходаренок □ ■ 15 февраля 1971 г. отдельная дивизия ПРН заступила на боевое дежурство с задачей раннего обнаружения БР с северного, северо—западного ракетоопасных направлений и оповещения о ракетном нападении. Этот день считается днем рождения СПРН. ■ В ходе военно-научного сопровождения работ в области СПРН в Институте впервые были отработаны важнейшие вопросы боевого применения системы. С этой целью в 1970 г. создан специальный лабораторно-моделирующий комплекс средств СПРН, в том числе комплекс автоматического формирования и доведения информации предупреждения о ракетном нападении «Крокус». В институте с активным участием боевых расчетов КП СПРН была разработана инструкция дежурным сменам КП СПРН, ЦКП ГШ и видов ВС СССР. ■ Идеологом разработки теории, методов и алгоритмов автоматического функционирования системы ПРН был капитан первого ранга А. Н. Катулев, доктор технических наук, профессор. И сейчас этот авторитетный ученый продолжает эффективно трудиться в институте, передавая бесценный опыт молодому поколению. ■ В начале 1970—х гг. началось плодотворное сотрудничество института и ЦНПО «Вымпел», в ходе которого совместно были разработаны технический проект алгоритмов КП СПРН и эскизный проект изделия «Крокус», а также созданы элементы изделия «Крокус» — знаменитые «ядерные чемоданчики». ■ В начальный период создания системы ПРН остро стояли вопросы защиты РЛС от различных помех, в решении которых институт занял лидирующее положение. ■ С целью изучения влияния авроральных помех на РЛС в Мурманской области была развернута лабораторная база института. Результатом этих исследований стало включение в штатный состав РЛС «Днестр—М» и «Днепр» аппаратуры защиты от авроральных помех, что позволило существенно повысить помехозащищенность РЛС. ■ Кроме того, на узле РО—2 при головной роли института были проведены обширные эксперименты по оценке реальной помехозащищенности РЛС СПРН от преднамеренных помех. Результатом этих работ стали разработка и внедрение аппаратурно—алгоритмических мер защиты не только РЛС СПРН, но и РЛС РТВ. □ □ ■ Радиотехнический узел дальнего обнаружения «Дунай—3У» (г. Чехов, Московская область). Уникальная секторная РЛС простояла на боевом дежурстве более 30 лет. Именно она выдает значительную часть информации системе контроля космического пространства. Фото: Михаил Ходаренок □ ■ Заложенные в основу создания первых отечественных высокопотенциальных РЛС принципы и технологические решения позволили в дальнейшем осуществить ряд модернизаций РЛС «Днестр» и перейти к проектированию РЛС «Днестр—М», «Днепр», а также перспективной РЛС «Дарьял», эскизный проект которой с участием института был выполнен в 1972 г. ■ В декабре 1976 г. система ПРН первого этапа в составе КП СПРН, узлов РО—1 (Мурманск), РО-2 (Рига), ОС—1 (Иркутск) и ОС—2 (Балхаш) на базе РЛС «Днепр» поставлена на боевое дежурство. За успешное выполнение этих работ 70 сотрудников института были награждены орденами и медалями, начальник института генерал—лейтенант артиллерии Б.А. Королев — орденом Ленина, начальник управления СПРН генерал—майор Е.С. Сиротинин — орденом Октябрьской Революции. ■ Создание системы ПРН первого этапа позволило существенно нарастить радиолокационное поле ПРН по сравнению с комплексом раннего обнаружения, однако полная замкнутость поля не достигалась. Эта задача была практически решена в конце 1970—х — начале 1980—х гг. созданием новых узлов в Севастополе, Мукачеве (Украина), Печоре и Габале (Азербайджан), что позволило обнаруживать атакующие БР практически со всех ракетоопасных направлений. ■ После ввода в строй наземных средств СПРН институт принимал активное участие в проведении учений, анализе результатов работы системы в различных условиях и разработке предложений по повышению ее эффективности. Таким образом, в начале 1980—х гг. создание наземного эшелона СПРН на основе надгоризонтных РЛС было завершено. ■ В 1970—1980—е гг. с участием института шли весьма интенсивные разработки РЛС загоризонтного обнаружения (ЗГО) стартов БР, завершившиеся созданием двух РЛС «Дуга» в Чернобыле и Комсомольске—на—Амуре. Главными задачами института были разработка проектов ТЗ на РЛС ЗГО, оценка вклада их в систему ПРН, оценка влияния ионосферы на функционирование РЛС и разработка принципов боевого применения. Кроме того, оценивалась возможность применения РЛС ЗГО для обнаружения самолетов. ■ Опыт работы института в области создания РЛС «Дуга» в полной мере используется в настоящее время при разработке новейших образцов РЛС загоризонтного обнаружения различных типов целей. □ Создание и развитие космических средств СПРН □ ■ Институт был одним из инициаторов и идеологов в области разработки и создания космических средств СПРН. Плановые работы института в этой области были начаты после принятия 30 декабря 1961 г. Постановления ЦК КПСС и СМ СССР о разработке космической системы предупреждения (КСП). □ ■ Система ПРО А-35М. Радиолокатор канала изделия (ракеты). Фото: Михаил Ходаренок □ ■ Уже в декабре 1962 г. аванпроект низкоорбитальной КСП был представлен главным конструктором ОКБ—41 А.И. Савиным к защите. Раздел аванпроекта, содержащий оперативно—тактическое обоснование КСП и проект тактико—технических требований к системе, был разработан институтом. Предполагалось, что КСП будет обнаруживать старты БР с помощью КА на круговых орбитах высотой 3000 км на дальностях до 10 тыс. км, фиксируя мощное ИК-излучение факела БР на фоне космоса. Однако этот вариант требовал огромных затрат по причине эксплуатации большого количества КА при их низкой надежности. ■ В 1967 г. ОКБ—41 совместно с институтом начали проработку варианта построения высокоорбитальной КСП на основе сети КА на высокоэллиптических полусуточных орбитах (высота апогея ~ 36 тыс. км) с задачей обнаружения стартов БР с континентальных баз США на фоне космоса на дальностях около 40 тыс. км (именно этот вариант КСП впоследствии был создан и принят на вооружение под индексом УС—К). ■ Еще до ввода в строй первого поколения КСП в 1970—х гг. институтом совместно с ЦНИИ «Комета» был разработан проект перспективной КСП на основе группировки КА на высокоэллиптических и геостационарных орбитах, позволяющей осуществлять обнаружение стартов БР с континентальных и океанических ракетоопасных районов (РОР). Ее принципиальным отличием стала реализация наблюдения целей на фоне Земли. ■ Для разработки обоих поколений КСП необходимо было решить одну из фундаментальных проблем — получение надежных исходных данных по фоноцелевой обстановке в поле зрения бортовой аппаратуры обнаружения (БАО). Для решения этой проблемы комиссией Президиума СМ СССР по военно—промышленным вопросам создана оперативная группа (ОГ) «Свинец», председателем которой был назначен начальник института Б.А. Королев, его заместителями — главный конструктор А.И. Савин, директор ГОИ им. С.И. Вавилова М.М. Мирошников и начальник управления института Ю.И. Любимов. В состав ОГ вошли представители нескольких главков МО и министерств оборонной промышленности, а также более 20 организаций, в том числе АН СССР. Головной организацией по проведению комплексных экспериментов был определен институт. ■ Результаты экспериментов стали основным и необходимым условием для правильного выбора технических решений по построению БАО и орбитальной группировки КА. Именно они легли в основу создания первого поколения КСП — системы УС-К, которая 30 декабря 1982 г. была поставлена на боевое дежурство. ■ В дальнейшем институт выполнял военно—научное сопровождение развития системы, отвечал за оценку ее эффективности и разработку руководств по боевому применению. ■ Несмотря на передачу в 1980 г. тематики СПРН в 45—й СНИИ (специализированный НИИ), работы института в области совершенствования КСП продолжались. Он остался головным по проведению военно—прикладных космических экспериментов на орбитальных станциях «Салют» и «Мир» по исследованию фоноцелевой обстановки в интересах развития средств системы, а также других средств РКО. ■ По инициативе института в 1998—2003 гг. совместно с ЦНИИ «Комета» были обоснованы новые задачи перспективной КСП по информационному обеспечению средств и комплексов группировок ПВО—ПРО (ВКО) в целях повышения эффективности борьбы с нестратегическими БР. □ Создание и развитие средств ПРО □ В области ПРО исследования института начались силами научного отдела в 1957 г., а с 1 июля 1958 г. — созданным специализированным управлением под руководством П.В. Порожнякова. Основными задачами управления в этот период были обоснование роли и места ПРО в системе обороны страны, требований к средствам и системам ПРО и взаимодействию с другими системами РКО. □ □ Технологические сооружения отдельного противоракетного центра системы ПРО А—35М (н.п. Васильчиново, Московская область). Фото: Михаил Ходаренок □ ■ Специалисты института принимали активное участие в проведении полигонных испытаний системы «А» и серии экспериментов «Операция К». Успешные результаты испытаний стали основанием для принятия решения руководством страны о строительстве ПРО г. Москвы — системы А—35. ■ Уже к концу 1960—х годов стало ясно, что система А-35 не сможет отражать удары перспективных БР с разделяющимися ГЧ и ложными целями. В этой связи институтом были разработаны исходные данные по перспективным средствам ракетного нападения в интересах проектирования новой системы ПРО, а разработка принципов построения системы ПРО возлагалась на экспертную группу, в работе которой принимал участие начальник управления института В.Н. Журавлев. ■ Ключевое решение группы состояло в отказе от территориального принципа построения обороны и переходе к объектовой ПРО на основе модернизированной системы А—35 и создании перспективной системы ПРО второго поколения для отражения ограниченного удара перспективных БР со средствами преодоления ПРО при условии заключения соглашения с США об ограничении систем ПРО (Договор по ПРО подписан в 1972 г. и более 30 лет был одним из важнейших факторов стратегической стабильности в мире). ■ Первая боевая система ПРО А—35М была создана и поставлена на боевое дежурство в составе отдельного корпуса ПРО 15 мая 1978 г. для защиты г. Москвы от одиночных баллистических ракет. ■ Система ПРО второго поколения А—135 (с учетом Договора по ПРО 1972 г.) была создана и в 1996 г. принята на вооружение с задачей защиты г. Москвы от ударов группы баллистических ракет с разделяющимися головными частями, оснащенных средствами преодоления ПРО. Совершенствование этой системы продолжается в настоящее время. ■ В 1980—1990—е гг. возникли проблемы борьбы с аэробаллистическими ракетами и нестратегическими БР, получившими широкое распространение в мире. Исследования института в этой связи показали целесообразность интеграции систем ПВО и РКО в единую группировку ПВО—ПРО, по сути являющуюся первым шагом к созданию современных группировок ВКО. ■ В эти годы в институте под руководством его начальника генерал—майора А.С. Сумина, доктора технических наук, профессора, заслуженного деятеля науки и техники, совместно с НИУ МО и организациями промышленности были развернуты НИОКР по проблематике нестратегической ПРО. В результате этих работ в 1999 г. Генеральным штабом принята и утверждена Концепция ПРО РФ. □ Создание и развитие средств ПКО □ ■ В конце 1959 г. по инициативе начальника авиационного управления О.А. Чембровского в институте начались первые исследования в области противокосмических средств, а уже в начале 1962 г. было создано специализированное управление противокосмических средств и космических средств СПРН, которое и возглавил О.А. Чембровский. □ □ Технические решения, примененные в системе ПРО А—35М, уникальны. Многие из них не потеряли актуальности даже сегодня. Фото: Михаил Ходаренок □ ■ Результаты совместной проработки специалистами института, ОКБ—52, возглавляемого В. Н. Челомеем, и СКБ—41 (главный конструктор — А.И. Савин) комплекса ПКО ИС (ИС — истребитель спутников) стали основанием для выхода Постановления ЦК КПСС и СМ СССР от 30 декабря 1961 г. о развертывании работ по созданию систем ПКО и ККП. ■ В декабре 1962 г. под научным руководством О.А. Чембровского выпущен первый отчет, в котором помимо разработки способов боевого применения комплекса ИС были исследованы возможности создания других комплексов ПКО «воздух—космос», «земля—космос», пилотируемых инспекторов—перехватчиков. Там же была показана необходимость и возможность создания космических средств предупреждения о ракетном нападении. ■ В период 1962—1972 гг. институтом выполнен ряд НИР по обоснованию ТТТ к комплексу ИС, разработке проектов руководства по боевому применению комплекса, разработано программно-методическое обеспечение испытаний и проведена оценка эффективности комплекса по результатам испытаний. Всего за период ЛКИ с активным участием специалистов института реализовано семь успешных перехватов КА-мишеней. ■ В декабре 1972 г. с участием института завершены государственные испытания комплекса ИС, а в феврале 1973 г. он был принят в опытную эксплуатацию и задана разработка комплекса ИС—М. В ходе эксплуатации комплекса ИС проводилась оценка его эффективности с различными системами наведения на моделях института. ■ В этот же период в институте проведены исследования по обоснованию методов борьбы с космическими целями, требований к перспективным комплексам ПКО для борьбы с КА—целями на высоких и близких к стационарным орбитам, а также оценены боевые возможности этих комплексов. ■ В ноябре 1978 г. комплекс ПКО ИС—М принят на вооружение и начата разработка комплекса ИС—МУ для перехвата маневрирующих целей на орбитах высотой более 3000 км уже на первом витке полета. ■ С 1980 г. военно—научное сопровождение средств и систем ПКО в Министерстве обороны было возложено на 45—й СНИИ. ■ В дальнейшем институт совместно с 45—м СНИИ и организациями промышленности проводил НИОКР по созданию перспективных средств ПКО на базе авиационных комплексов, которые подтвердили целесообразность их создания для повышения эффективности противокосмической обороны. □ Развитие РКО и ее интеграция в систему ВКО □ ■ Приказом главнокомандующего Войсками ПВО от 1980 г. военно-научное сопровождение работ по средствам и системам ПРН, ПРО, ПКО из 2—го ЦНИИ передано в 45—й СНИИ. Однако работы по обоснованию направлений развития РКО во 2—м ЦНИИ продолжались, но уже в направлении системной интеграции РКО в систему ВКО страны. □ □ Система ПРО А—35М. Радиолокатор канала цели (н.п. Васильчиново, Московская область). Фото: Михаил Ходаренок □ ■ Так, в 1980—е гг. под руководством начальника Института генерал—лейтенанта С.С. Сапегина были развернуты широкомасштабные работы по совершенствованию систем ПВО и РКО и созданию на их основе воздушно-космической обороны государства. Институтом совместно с 45—м СНИИ и другими НИО МО уточнены роль и место Войск ПВО и РКО в единой форме стратегических действий — стратегической операции по отражению воздушно—космического нападения противника (СО ОВКН). ■ В целях оперативной оценки эффективности применения войск РКО институтом в соответствии с директивой ГШ ВС СССР от 1985 г. была разработана модель операций войск РКО для повышения эффективности планирования СО ОВКН. Модель принята в эксплуатацию ГШ Войск ПВО и ГШ ВС СССР в 1988 г. ■ По инициативе института в 1980—1990-е гг. были обоснованы новые задачи систем РКО, которые должны выполняться комплексными группировками РКО—ПВО (ВКО), по борьбе с аэробаллистическими ракетами, БР «Першинг—2», нестратегическими БР, а также перспективными гиперзвуковыми ЛА. ■ Обоснование комплексных группировок ВКО зон и районов ПВО было выполнено в середине 1990—х гг. в рамках ОКР «Омега» при головной роли института совместно с НИУ МО РФ и большой кооперацией промышленных организаций, возглавляемой МНИИПА. ■ Комплексные исследования проблем развития ПВО и РКО, проведенные институтом совместно с 45—м СНИИ, другими НИО МО и организациями промышленности в конце 1990—х — начале 2000—х гг., легли в основу Концепции воздушно—космической обороны Российской Федерации, утвержденной Указом президента РФ от 05 апреля 2006 г. ■ Сегодня институт совместно с НИО МО и организациями промышленности, находясь на новом витке своего развития, под руководством доктора технических наук, профессора, заслуженного деятеля науки Российской Федерации генерал—майора С.В. Ягольникова ведет оперативно—стратегические исследования по реализации основных положений Концепции ВКО РФ. ■ В заключение выражаем благодарность ветеранам НИЦ (г. Тверь) ЦНИИ ВВКО Минобороны России: Б.А. Бренеру, В.Б. Васильеву, З.С. Вальшонку, Ю.Г. Горецкому, Б.Л. Зарецкому, В.В. Замараеву, Н.А. Катулеву, А.В. Пронюшкину, Н.Л. Ромасю, В.М. Сергеевичу, которые оказали существенную помощь в разработке материалов настоящей статьи. □ Владимир Иванович Ярошевский, полковник, старший научный сотрудник НИЦ (г. Тверь) ЦНИИ Войск ВКО Минобороны России, в 1996 г. за работы по созданию системы ПРО А—135 награжден орденом Почета, участник испытаний комплекса ПКО ИС, космических средств СПРН в 1975—1980 гг. □ ■ Опубликовано 14 декабря в выпуске № 6 от 2014 года

Admin: ■ 14 ноября 2014 года | Владимир ТучковРазведкомплекс «Легенда» — глаза и уши ВМФИдущая ему на смену «Лиана» обнаружит на воде и на суше объект размером с метр ■ Фото: Д. Гетманенко / Фотохроника ТАСС 14 ноября 1978 года на вооружение ВМФ СССР была принята первая в мире система морской космической разведки и целеуказания «Легенда». Над ее созданием конструкторы работали более 15 лет. Система практически продемонстрировала свои уникальные возможности по обнаружению неприятельских целей на всей акватории Мирового океана. □ Разбегающиеся по волнам □ ■ На начало 60—х годов пришелся пик обострения отношений между США и Советским Союзом. Это обстоятельство послужило мощным стимулом для создания новых видов вооружения. В это время возникла насущная потребность отслеживать перемещения мощных американских авианосных ударных групп (АУГ), что без «взгляда» из космоса было крайне затруднительно. Потому что группы могли за сутки непредсказуемо перемещаться на сотни километров. ■ Но даже обнаружение такой группы делало поражение главной цели - авианосца, проблематичным. Поскольку он действовал совместно с десятком крупных кораблей охранения, отражавших атаки и с воздуха, и с моря, и со стороны подводных лодок. Также в АУГ входило несколько судов обеспечения — транспортных, аварийно—спасательных, технических, навигационного и гидрографического обеспечения, химзащиты и т.д. «Рассмотреть» в этой массе находящейся далеко за горизонтом, конкретные цели для крылатых ракет АПЛ — труднейшая задача. ■ Проблема усугублялась тем, что мощные оборонительные средства не подпускали на требуемое расстояние ни противолодочные самолеты, ни корректировщиков огня, ни палубные вертолеты. □ Космические глаза и уши □ ■ В 1960 году КБ—1 (впоследствии — МКБ «Стрела», ЦКБ «Алмаз», ныне — концерн «Алмаз—Антей») получило задание на создание системы Морской космической разведки и целеуказания (МКРЦ) «Легенда». Разработка двух типов спутников—разведчиков, на которых основывалось функционирование системы, была поручена ОКБ—52 В.Н. Челомея. Здесь же создавались и крылатые ракеты морского базирования, которые должна была обслуживать «Легенда». В 1965 году завершение разработки спутников и их изготовление было передано в ленинградское КБ «Арсенал». ■ К работе над этим грандиозным проектом, который был не менее амбициозен, чем так и нереализованная американская программа СОИ (Стратегическая оборонная инициатива), были привлечены крупнейшие научные центры. Физико—энергетический институт (Обнинск) и Институт атомной энергии им. И.В. Курчатова создавали для спутников бортовую атомную электростанцию. Расчеты параметров орбит и взаимное расположение космических аппаратов для охвата всей акватории Мирового океана были выполнены при непосредственном участии академика М.В. Келдыша. ■ МКРЦ состояла из сети спутников двух типов — пассивного и активного — и корабельных пунктов приема информации непосредственно с орбиты, которые ее обрабатывали и передавали целеуказание ракетному оружию. ■ Пассивные спутники радиотехнической разведки, находясь на орбите, обнаруживали и пеленговали объекты, имеющие электромагнитное излучение. Причем в зависимости от характера и интенсивности излучения определялся тип судна. ■ Активные спутники были оснащены РЛС двухстороннего бокового обзора, обеспечивающей всепогодное и круглосуточное обнаружение надводных целей. Они точно определяли не только координаты, но и направление и скорость движения цели. Причем делали это даже в том случае, если цель на некоторое время отключала всю свою электронику. ■ Спутники обоих типов были оснащены двигательными установками для выполнения коррекции движения по трем осям. ■ Активные спутники радиолокационной разведки УС—А были приняты на вооружение в 1975 году. В 1978 году был выведен на орбиту полный комплект пассивных спутников УС—П радиотехнической разведки. И 14 ноября того же года МКРЦ «Легенда» была принята на вооружение. Три года спустя она была оснащена сверхзвуковыми противокорабельными ракетами П—700 «Гранит», имеющими скорость 2,5М, дальность 625 км и боезаряд массой 750 кг. Существовала модификация с ядерной боеголовкой мощностью 500 кт. ■ В 80—е годы МКРЦ «Легенда» давала советским морякам полную и достоверную картину того, что происходит на всей акватории Мирового океана. В частности, во время британо—аргентинского конфликта вокруг Мальвинских (Фолклендских) островов именно с ее помощью Главным штабом ВМФ был точно спрогнозирован момент высадки на острова английского десанта. □ «Легенду» сменяет «Лиана» □ ■ УС—П (Управляемый спутник — пассивный) представляет собой комплекс радиотехнической разведки. В качестве источника питания используется солнечная батарея и химический аккумулятор. Масса аппарата — 3300 кг. Среднее значение высоты рабочей орбиты — 400 км. ■ УС—А (Управляемый спутник — активный) выводился на низкую орбиту с апогеем 250 км, что было необходимо для нормальной работы РЛС. При этом применить солнечные батареи было невозможно, поскольку спутник должен был работать и на теневой стороне Земли. Поэтому на спутнике установили ядерный реактор с термоэлектрическим преобразователем. Тепловая мощность реактора равнялась 100 кВт, электрическая — 3 кВт. Масса спутника — 4500 кг, длина — 10 м, диаметр — 1,3 м. ■ Ресурс УС—А составлял 1080 часов, что определялось частой коррекцией положения спутника и выработкой горючего. А реактор продолжал работать. Чтобы не сбрасывать на землю такой «подарочек», спутник уводили на «орбиту захоронения» на высоте 1000 км. По расчетам он должен находиться на ней около 250 лет. ■ Однако в процессе полетов активных спутников порой возникали неприятные неожиданности. В январе 1978 года «Космос—954» с реактором полностью вышел из строя и стал неуправляемым. Попытки вывести его на «орбиту захоронения» оказались безрезультатными. Началось неконтролируемое снижение спутника. Об этом стало известно Объединенному командованию ПВО Североамериканского континента NORAD. А вскоре сведения о реальной угрозе, которую таит «русский спутник—убийца», стали распространяться в западных СМИ. ■ 24 января спутник разрушился в атмосфере над территорией Канады, и его радиоактивные обломки упали на малозаселенную провинцию Альберта. Всего канадцы нашли более 100 фрагментов общей массой 65 кг в виде стержней, дисков, трубок и более мелких деталей, радиоактивность которых достигала 200 рентген/час. К счастью, никто из местных жителей не пострадал. ■ В результате разразившегося скандала Советский Союз приостановил на 3 года запуски УС—А, работая над повышением их безопасности. ■ Всего по программе «Легенда» было выполнено 39 запусков активных спутников, 27 из которых были успешными. Последний запуск состоялся в 1988 году. В дальнейшем под нажимом США, протестовавших против радиоактивного загрязнения космоса, МКРЦ перешла только на пассивные спутники. ■ УС—П дважды претерпели серьезную модернизацию. В середине 90—х годов на орбите появились спутники УС—ПУ. Их бортовой комплекс помимо систем радиотехнической разведки включал также аппаратуру электронной маскировки и самозащиты. ■ В 2006 году был запущен последний спутник. И после выработки им ресурса МКРЦ «Легенда» перестала существовать. ■ Ей на смену приходит более совершенная МКРЦ «Лиана». Сейчас в космос полностью выведена сеть спутников (2 пассивных и 2 активных) и происходит отладка системы. Полностью работоспособной она должна стать буквально через несколько месяцев. ■ «Лиана» позволяет обнаруживать не только на море, но и на суше и в атмосфере объект размером с 1 метр с точностью до 3 метров. ■ «Лиану» создавали 125 предприятий, относящихся к 12 министерствам.

Admin: ДОГОВОР между Союзом Советских Социалистических Республик и Соединенными Штатами Америки об ограничении систем противоракетной обороны, 26 мая 1972 г. Союз Советских Социалистических Республик и Соединенные Штаты Америки, ниже именуемые Сторонами, исходя из того, что ядерная война имела бы для всего человечества опустошительные последствия, учитывая, что эффективные меры по ограничению систем противоракетной обороны явились бы существенным фактором в деле сдерживания гонки стратегических наступательных вооружений и привели бы к уменьшению опасности возникновения войны с применением ядерного оружия, исходя из того, что ограничение систем противоракетной обороны, а также некоторые согласованные меры в области ограничения стратегических наступательных вооружений способствовали бы созданию более благоприятных условий для последующих переговоров по ограничению стратегических вооружений, учитывая свои обязательства по статье VI Договора о нераспространении ядерного оружия, заявляя о своем намерении по возможности скорее достигнуть прекращения гонки ядерных вооружений и принять эффективные меры в направлении сокращения стратегических вооружений, ядерного разоружения и всеобщего и полного разоружения, желая содействовать смягчению международной напряженности и укреплению доверия между государствами, согласились о нижеследующем: Статья I 1. Каждая из Сторон обязуется ограничить системы противоракетной обороны (ПРО) и принять другие меры в соответствии с положениями настоящего Договора. 2. Каждая из Сторон обязуется не развертывать системы ПРО территории своей страны и не создавать основу для такой обороны, а также не развертывать системы ПРО отдельного района, кроме как предусмотрено в статье III настоящего Договора. Статья II 1. Для целей настоящего Договора системой ПРО является система для борьбы со стратегическими баллистическими ракетами или их элементами на траекториях полета, состоящая в настоящее время из: a) противоракет, являющихся ракетами-перехватчиками, созданными и развернутыми для выполнения функций в системе ПРО, или того типа, который испытан в целях ПРО; b) пусковых установок противоракет, являющихся пусковыми установками, созданными и развернутыми для пуска противоракет; и c) радиолокационных станций ПРО (РЛС ПРО), являющихся РЛС, созданными и развернутыми для выполнения функций в системе ПРО, или того типа, который испытан в целях ПРО. 2. К компонентам системы ПРО, перечисленным в пункте 1 настоящей статьи, относятся: a) находящиеся в боевом составе; b) находящиеся в стадии строительства; c) находящиеся в стадии испытаний; d) находящиеся в стадии капитального или текущего ремонта либо переоборудования; или e) законсервированные. Статья III Каждая из Сторон обязуется не размещать системы ПРО или их компоненты, за исключением того, что: a) в пределах одного района размещения системы ПРО радиусом сто пятьдесят километров с центром, находящимся в столице данной Стороны, Сторона может развертывать: (1) не более ста пусковых установок противоракет и не более ста противоракет на стартовых позициях и (2) радиолокационные станции ПРО в пределах не более шести комплексов РЛС ПРО, причем площадь каждого комплекса имеет форму круга диаметром не более трех километров; и b) в пределах одного района размещения системы ПРО радиусом сто пятьдесят километров, в котором расположены шахтные пусковые установки МБР, Сторона может развертывать: (1) не более ста пусковых установок противоракет и не более ста противоракет на стартовых позициях, (2) две крупные РЛС ПРО с фазированной решеткой, сопоставимые по потенциалу с аналогичными РЛС ПРО, находящимися на дату подписания Договора в боевом составе или в стадии строительства в районе размещения системы ПРО, в котором расположены шахтные пусковые установки МБР, и (3) не более восемнадцати РЛС ПРО, каждая из которых имеет потенциал меньший, чем потенциал меньшей из упомянутых двух крупных РЛС ПРО с фазированной решеткой. Статья IV Ограничения, предусмотренные в статье III, не относятся к системам ПРО или их компонентам, используемьм для разработок и испытаний и находящимся в пределах существующих или дополнительно согласованных испытательных полигонов. Каждая из Сторон может иметь на испытательных полигонах в совокупности не более пятнадцати пусковых уста новок противоракет. Статья V 1. Каждая из Сторон обязуется не создавать, не испытывать и не развертывать системы или компоненты ПРО морского, воздушного, космического или мобильно-наземного базирования. 2. Каждая из Сторон обязуется не создавать, не испытывать и не развертывать пусковые установки противоракет для пуска с каждой пусковой установки более одной противоракеты одновременно, не модифицировать развернутые пусковые установки для придания им такой способности, а также не создавать, не испытывать и не развертывать автоматические или полуавтоматические или иные аналогичные средства скоростного перезаряжания пусковых установок противоракет. Статья VI Для повышения уверенности в эффективности ограничений систем ПРО и их компонентов, предусмотренных настоящим Договором, каждая из Сторон обязуется: a) не придавать ракетам, пусковым установкам и РЛС, не являющимся соответственно противоракетами, пусковыми установками противоракет и РЛС ПРО, способностей решать задачи борьбы со стратегическими баллистическими ракетами или их элементами на траекториях полета и не испытывать их в целях ПРО; и b) не развертывать в будущем РЛС предупреждения о нападении стратегических баллистических ракет, кроме как на позициях по периферии своей национальной территории с ориентацией вовне. Статья VII С соблюдением положений настоящего Договора могут производиться модернизация и замена систем ПРО или их компонентов. Статья VIII Системы ПРО или их компоненты сверх количеств или вне районов, определенных настоящим Договором, а также системы ПРО или их компоненты, запрещенные настоящим Договором, должны быть уничтожены либо демонтированы в соответствии с согласованными процедурами в течение возможно короткого согласованного периода времени. Статья IX В целях обеспечения жизнеспособности и эффективности настоящего Договора каждая из Сторон обязуется не передавать другим государствам и не размещать вне своей национальной территории системы ПРО или их компоненты, ограниченные настоящим Договором. Статья Х Каждая из Сторон обязуется не принимать никаких международных обязательств, которые противоречили бы настоящему Договору. Статья XI Стороны обязуются продолжить активные переговоры об ограничении стратегических наступательных вооружений. Статья XII 1. В целях обеспечения уверенности в соблюдении положений настоящего Договора каждая из Сторон использует имеющиеся в ее распоряжении национальные технические средства контроля таким образом, чтобы это соответствовало общепризнанным принципам международного права. 2. Каждая из Сторон обязуется не чинить помех национальным техническим средствам контроля другой Стороны, выполняющим свои функции в соответствии с пунктом 1 настоящей статьи. 3. Каждая из Сторон обязуется не применять преднамеренные меры маскировки, затрудняющие осуществление контроля национальными техническими средствами за соблюдением положений настоящего Договора. Это обязательство не требует внесения изменений в существующий порядок строительных, монтажных и ремонтных работ и работ по переоборудованию. Статья XIII 1. Для содействия осуществлению целей и положений настоящего Договора Стороны незамедлительно создадут Постоянную консультативную комиссию, в рамках которой они будут: a) рассматривать вопросы, касающиеся выполнения принятых обязательств, а также связанные с этим ситуации, которые могут считаться неясными; b) предоставлять на добровольной основе информацию, которую каждая из сторон считает необходимой для обеспечения уверенности в выполнении принятых обязательств; c) рассматривать вопросы, связанные с непреднамеренньми помехами национальным техническим средствам контроля; d) рассматривать возможные изменения в стратегической ситуации, затрагивающие положения настоящего Договора; e) согласовывать процедуры и сроки уничтожения или демонтажа систем ПРО или их компонентов в случаях, предусматриваемых положениями настоящего Договора; f) рассматривать по мере необходимости возможные предложения по дальнейшему повышению жизнеспособности настоящего Договора, в том числе о внесении в него поправок в соответствии с положениями настоящего Договора; g) рассматривать по мере необходимости предложения о дальнейших мерах, направленных на ограничение стратегических вооружений. 2. Стороны путем консультаций разработают и могут по мере необходимости изменять Положение о Постоянной консультативной комиссии, регулирующее процедуру, состав и другие соответствующие вопросы. Статья XIV 1. Каждая из Сторон может предлагать поправки к настоящему Договору. Согласованные поправки вступают в силу в соответствии с процедурами, регулирующими вступление в силу настоящего Договора. 2. Через пять лет после вступления в силу настоящего Договора и впоследствии через каждые пять лет Стороны будут совместно проводить рассмотрение настоящего Договора. Статья XV 1. Настоящий Договор является бессрочным. 2. Каждая из Сторон в порядке осуществления своего государственного суверенитета имеет право выйти из настоящего Договора, если она решит, что связанные с содержанием настоящего Договора исключительные обстоятельства поставили под угрозу ее высшие интересы. Она уведомляет другую Сторону о принятом ею решении за шесть месяцев до выхода из Договора. В таком уведомлении должно содержаться заявление об исключительных обстоятельствах, которые уведомляющая Сторона рассматривает как поставившие под угрозу ее высшие интересы. Статья XVI 1. Настоящий Договор подлежит ратификации в соответствии с конституционными процедурами каждой из Сторон. Договор вступает в силу в день обмена ратификационными грамотами. 2. Настоящий Договор должен быть зарегистрирован в соответствии со статьей 102 Устава Организации Объединенных Наций. Совершено 26 мая 1972 года в городе Москве в двух экземплярах, каждый на русском и английском языках, причем оба текста имеют одинаковую силу. (Подписи) Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных СССР с иностранными государствами. М., 1974, вып. XXVIII, с. 31—35.

Admin: ПРОТОКОЛ к Договору между Союзом Советских Социалистических Республик и Соединенными Штатами Америки об ограничении систем противоракетной обороны, 3 июля 1974 г. Союз Советских Социалистических Республик и Соединенные Штаты Америки, ниже именуемые Сторонами, исходя из Основ взаимоотношений между Союзом Советских Социалистических Республик и Соединенными Штатами Америки, подписанных 29 мая 1972 г., желая содействовать целям Договора между Союзом Советских Социалистических Республик и Соединенными Штатами Америки об ограничении систем противоракетной обороны, подписанного 26 мая 1972 г., ниже именуемого договором, подтверждая свою убежденность в том, что принятие дальнейших мер по ограничению стратегических вооружений способствовало бы укреплению международного мира и безопасности, исходя из того, что дальнейшее ограничение систем противоракетной обороны создаст более благоприятные условия для завершения разработки постоянного соглашения о более полных мерах по ограничению стратегических наступательных вооружений, договорились о нижеследующем: Статья I 1. Каждая из Сторон в каждый данный момент будет ограничена одним из двух предусмотренных Статьей III договора районов размещения систем противоракетной обороны (ПРО) или их компонентов и, соответственно, не будет использовать своего права развернуть систему ПРО или ее компоненты во втором из двух районов размещения системы ПРО, разрешенных Статьей III договора, за исключением случая замены одного разрешенного района на другой в соответствии со Статьей II настоящего протокола. 2. Соответственно, за исключением того, что разрешается Статьей II настоящего протокола: Советский Союз не будет развертывать систему ПРО или ее компоненты в районе размещения шахтных пусковых установок межконтинентальных баллистических ракет (МБР), как это разрешено Статьей III (b) договора, а Соединенные Штаты Америки не будут развертывать систему ПРО или ее компоненты в районе с центром, находящимся в их столице, как это разрешено Статьей III (а) договора. Статья II 1. Каждая из Сторон будет иметь право демонтировать или уничтожить свою систему ПРО и ее компоненты в районе, где они в настоящее время развернуты, и развернуть систему ПРО или ее компоненты в другом районе, разрешенном Статьей III договора, при условии, что до начала строительства будет сделано уведомление в соответствии с процедурой, согласованной в Постоянной консультативной комиссии, в течение года, начинающегося 3 октября 1977 г. и кончающегося 2 октября 1978 г., или в течение любого года, который начнется через последующие пятилетние интервалы, причем это должны быть годы периодического рассмотрения договора, предусмотренного в Статье XIV договора. Это право может быть использовано только один раз. 2. Соответственно, в случае подобного уведомления Советский Союз имел бы право демонтировать или уничтожить систему ПРО и ее компоненты в районе с центром, находящимся в его столице, и развернуть систему ПРО или ее компоненты в районе расположения шахтных пусковых установок МБР, как это разрешается Статьей III (b) договора, а Соединенные Штаты Америки имели бы право демонтировать или уничтожить систему ПРО и ее компоненты в районе расположения шахтных пусковых установок МБР и развернуть систему ПРО или ее компоненты в районе с центром, находящимся в их столице, как это разрешается Статьей III (а) договора. 3. Демонтаж или уничтожение и развертывание систем ПРО или их компонентов и уведомление об этом должны осуществляться в соответствии со Статьей VIII договора по ПРО и процедурами, согласованными в Постоянной консультативной комиссии. Статья III Права и обязательства, установленные договором, остаются в силе и должны выполняться Сторонами, за исключением того, что изменено настоящим протоколом. В частности, развертывание системы ПРО или ее компонентов внутри выбранного района должно оставаться ограниченным теми уровнями и другими требованиями, которые установлены договором. Статья IV Настоящий протокол подлежит ратификации в соответствии с конституционными процедурами каждой из Сторон. Он вступает в силу в день обмена ратификационными грамотами и после этого будет рассматриваться как неотъемлемая часть договора'. Совершено 3 июля 1974 г. в г. Москве в двух экземплярах, каждый на русском и английском языках, причем оба текста имеют одинаковую силу. (Подписи) Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных СССР с иностранными государствами. М., 1974, вып. XXVIII, с. 31—35.

Admin: Совместное российско—американское заявление по глобальной системе защиты (Вашингтон, 17 июня 1992 года) Президенты продолжили обсуждение потенциальных преимуществ глобальной системы защиты (ГСЗ) против баллистических ракет и согласились, что важно изучить роль обороны при защите против ограниченных ударов баллистических ракет. Оба Президента согласились, что их две страны должны работать вместе со своими союзниками и другими заинтересованными государствами с целью разработки концепции для такой системы в качестве части общей стратегии в отношении распространения баллистических ракет и оружия массового уничтожения. Такое сотрудничество будет ощутимым выражением новых отношений, которые существуют между Россией и Соединенными Штатами, и вовлечение их в важное предприятие вместе с другими странами мирового сообщества. Два Президента согласились с необходимостью безотлагательно начать выработку концепции ГСЗ. С этой целью они согласились создать группу высокого уровня для изучения на приоритетной основе следующих практических шагов: - потенциала для обмена информацией в области раннего предупреждения посредством создания центра раннего предупреждения; - потенциала сотрудничества с участвующими государствами в разработке средств и технологий для обороны от баллистических ракет; - разработки юридической основы для сотрудничества, включая новые договоры и соглашения, и возможные изменения к существующим договорам и соглашениям, нобходимые для реализации глобальной системы защиты. Совершено в Вашингтоне 17 июня 1992 года, в двух экземплярах, каждый на русском и английском языках, причем оба текста имеют одинаковую силу. За Соединенные Штаты Америки: Джордж Буш • За Российскую Федерацию: Борис Ельцин

Admin: СОВМЕСТНОЕ ЗАЯВЛЕНИЕ президентов Российской Федерации и Соединенных Штатов Америки в отношении Договора по противоракетной обороне (Хельсинки, 21 марта 1997 года) Президент Б.Н. Ельцин и Президент Б. Клинтон, выражая свою приверженность делу укрепления стратегической стабильности и международной безопасности, подчеркивая важность дальнейших сокращений стратегических наступательных вооружений и признавая основополагающее значение Договора по противоракетной обороне (ПРО) для достижения этих целей, а также необходимость в эффективных системах нестратегической ПРО, рассматривают в качестве своей общей задачи сохранение Договора по ПРО, предотвращение его обхода и повышение его жизнеспособности. Президенты подтверждают принципы, изложенные в их Совместном заявлении от 10 мая 1995 г., которые будут служить основой для достижения договоренности по разграничению стратегической и нестратегической противоракетной обороны, в том числе следующие: • как Россия, так и Соединенные Штаты привержены Договору по ПРО, являющемуся краеугольным камнем стратегической стабильности; • обе Стороны должны иметь возможность создавать и развертывать эффективные системы нестратегической ПРО. При этом такая деятельность не должна вести к нарушению или обходу Договора по ПРО; • каждая Сторона может развертывать системы нестратегической ПРО, которые, во-первых, не будут создавать реальную угрозу стратегическим ядерным силам другой Стороны и, во-вторых, не будут испытываться, чтобы придавать этим системам такую способность; • системы нестратегической ПРО не будут развертываться Сторонами для применения друг против друга; • масштабы развертывания любой из Сторон систем нестратегической ПРО - по количеству и географии развертывания - будут соответствовать программам в отношении нестратегических баллистических ракет, противостоящих этой Стороне. В этой связи Россия и Соединенные Штаты уделили в последнее время особое внимание разработке мер, направленных на обеспечение уверенности Сторон в том, что их деятельность в области противоракетной обороны не приведет к обходу Договора по ПРО, приверженность которому Стороны неоднократно подтверждали. Усилия, предпринятые Сторонами в этом отношении, отражены в Совместном заявлении президентов России и Соединенных Штатов от 28 сентября 1994 г., а также в их Совместном заявлении от 10 мая 1995 г. Важные решения были приняты на российско—американской встрече на высшем уровне 23 апреля 1996 г. Для того, чтобы выполнить одно из основных обязательств по Договору по ПРО — обязательство не придавать системам, не являющимся системами ПРО, способность решать задачи борьбы со стратегическими баллистическими ракетами и не испытывать их в целях ПРО, — президенты поручили своим делегациям завершить подготовку договоренности, которая обеспечивала бы выполнение этого требования. На переговорах в Постоянной консультативной комиссии (ПКК) по проблеме разграничения систем стратегической и нестратегической ПРО Россия и Соединенные Штаты совместно с Белоруссией, Казахстаном и Украиной успешно завершили переговоры по разграничению в отношении низкоскоростных систем нестратегической ПРО. Президенты отмечают, что в 1996 году были также достигнуты договоренности в отношении мер укрепления доверия и правопреемства в связи с Договором по ПРО. Президенты поручили своим экспертам завершить как можно быстрее для подписания в скором времени договоренность по высокоскоростным системам нестратегической ПРО. Ни у одной из Сторон не имеется планов проведения до апреля 1999 года летных испытаний по баллистической ракете—мишени ракет — перехватчиков нестратегической ПРО, являющихся предметом договоренности по разграничению применительно к высокоскоростным системам нестратегической ПРО. Ни у одной из Сторон не имеется планов создания систем нестратегической ПРО с ракетами— перехватчиками, скорость которых превышает 5,5 км/сек для систем наземного воздушного базирования и 4,5 км/сек для систем морского базирования. Ни у одной из Сторон не имеется планов испытаний систем нестратегической ПРО по ракетам—мишеням, оснащенным РГЧИН, или по боеголовкам, которые развернуты или запланированы к развертыванию на стратегических баллистических ракетах. Элементами для договоренности по высокоскоростным системам нестратегической ПРО являются: • скорость баллистической ракеты—мишени не будет превышать 5 км/сек; • дальность полета баллистической ракеты—мишени не будет превышать 3500 км; • Стороны не будут создавать, испытывать или развертывать ракеты—перехватчики нестратегической ПРО космического базирования, а также компоненты, основанные на иных физических принципах, способные заменять такие ракеты; • Стороны будут ежегодно обмениваться детальной информацией о своих планах и программах в отношении нестратегической ПРО. Президенты отмечают, что технология нестратегической ПРО находится на ранних этапах своего развития и продолжает развиваться. Они согласны в том, что создание эффективной нестратегической ПРО при одновременном сохранении жизнеспособного Договора по ПРО потребует продолжения консультаций. В этих целях они подтверждают, что их представители в Постоянной консультативной комиссии будут обсуждать, как предусмотрено в Договоре по ПРО, любые вопросы или озабоченности, которые могут иметься у любой из Сторон в отношении деятельности в области нестратегической ПРО, включая вопросы, относящиеся к соглашению по высокоскоростным системам, работа над которым должна быть завершена и которая будет основываться на настоящем Совместном заявлении двух президентов, с целью предотвращения нарушения или обхода Договора по ПРО. Таким консультациям будет способствовать согласованный ежегодный обмен детальной информацией о планах и программах в области нестратегической ПРО. Президенты также согласились, что имеется значительное поле для сотрудничества в области нестратегической ПРО. Они готовы изучить пути комплексного сотрудничества в области обороны и, среди прочего, по обеспечению раннего предупреждения применительно к деятельности в области нестратегической ПРО, по технологическому сотрудничеству в областях, относящихся к нестратегической ПРО, и расширению соответствующей программы сотрудничества при проведении учений в области нестратегической ПРО. При решении стоящих перед ними задач Стороны будут действовать в духе сотрудничества, взаимной открытости и приверженности Договору по ПРО. (Подписи)

Admin: МЕМОРАНДУМ о договоренности в связи с договором между Союзом Советских Социалистических Республик и Соединенными Штатами Америки об ограничении систем противоракетной обороны, от 26 мая 1972 г. (Нью-Йорк, 26 сентября 1997 года) Республика Беларусь, Республика Казахстан, Российская Федерация и Украина, ниже именуемые для целей настоящего Меморандума государствами — правопреемниками Союза Советских Социалистических Республик (СССР), и Соединенные Штаты Америки, признавая важность сохранения жизнеспособности Договора между Союзом Советских Социалистических Республик и Соединенными Штатами Америки об ограничении систем противоракетной обороны от 26 мая 1972 г., ниже именуемого Договором, в целях поддержания стратегической стабильности, признавая изменения в политической ситуации в результате образования новых независимых государств на территории бывшего СССР, согласились в связи с Договором о нижеследующем: Статья I По вступлении в силу настоящего Меморандума Сторонами Договора являются Республика Беларусь, Республика Казахстан, Российская Федерация, Украина и Соединенные Штаты Америки. Статья II Государства — правопреемники СССР принимают на себя права и обязательства бывшего СССР по Договору и связанным с ним документам. Статья III Каждое государство — правопреемник СССР выполняет положения Договора применительно к своей территории и применительно к своей деятельности, где бы такая деятельность ни осуществлялась этим государством самостоятельно или в сотрудничестве с любым другим государством. Статья IV Для целей осуществления Договора: a) термин «Союз Советских Социалистических Республик» означает государства — правопреемники СССР; b) термины «национальная территория» и «территория своей страны» означают в том, что касается бывшего СССР, совокупность национальных территорий государств — правопреемников СССР, а термин «периферия своей национальной территории» означает в том, что касается бывшего СССР, периферию совокупности национальных территорий указанных государств; и c) термин «столица», когда он используется в статье III Договора и в Протоколе к нему от 3 июля 1974 г. для ссылки на столицу Союза Советских Социалистических Республик, продолжает означать город Москву. Статья V Государство — правопреемник СССР или государства — правопреемники СССР могут и в дальнейшем использовать любой объект, подпадающий под положения Договора и находящийся в настоящее время на территории любого государства, не являющегося Стороной Договора, с согласия такого государства и при условии, что использование такого объекта продолжает соответствовать положениям Договора. Статья VI Государства — правопреемники СССР, взятые вместе, в любой данный момент ограничиваются одним районом размещения системы противоракетной обороны (ПРО) и в совокупности не более чем пятнадцатью пусковыми установками противоракет на испытательных полигонах ПРО в соответствии с положениями Договора и связанных с ним документов, включая Протоколы от 3 июля 1974 г. Статья VII Обязательства, содержащиеся в статье IX Договора и в Согласованном заявлении «G» в связи с Договором, не распространяются на передачи от одного государства — правопреемника СССР другому такому государству и на передачи между такими государствами. Статья VIII Постоянная консультативная комиссия, ниже именуемая Комиссией, функционирует в порядке, предусмотренном Договором и Меморандумом о договоренности между Правительством Союза Советских Социалистических Республик и Правительством Соединенных Штатов Америки относительно создания Постоянной консультативной комиссии от 21 декабря 1972 г., а также Положением о Комиссии, отражающим многосторонний характер Договора и равный юридический статус Сторон при принятии решений в Комиссии. Статья IX 1. Настоящий Меморандум подлежит ратификации или утверждению подписавшими его государствами в соответствии с конституционными процедурами этих государств. 2. Функции депозитария настоящего Меморандума выполняет Правительство Соединенных Штатов Америки. 3. Настоящий Меморандум вступает в силу в день сдачи на хранение документов о ратификации или утверждении настоящего Меморандума правительствами всех подписавших его государств и остается в силе до тех пор, пока остается в силе Договор. 4. Каждое из государств, ратифицировавшее или утвердившее настоящий Меморандум, является также связанным положениями Первого согласованного заявления от 26 сентября 1997 г. в связи с Договором между Союзом Советских Социалистических Республик и Соединенными Штатами Америки об ограничении систем противоракетной обороны от 26 мая 1972 г. и Второго согласованного заявления от 26 сентября 1997 г. в связи с Договором между Союзом Советских Социалистических Республик и Соединенными Штатами Америки об ограничении систем противоракетной обороны от 26 мая 1972 г. Совершено в Нью—Йорке 26 сентября 1997 г. в пяти экземплярах, каждый на русском и английском языках, причем оба текста имеют одинаковую силу. (Подписи)

Admin: ПЕРВОЕ СОГЛАСОВАННОЕ ЗАЯВЛЕНИЕ в связи с договором между Союзом Советских Социалистических Республик и Соединенными Штатами Америки об ограничении систем противоракетной обороны, от 26 мая 1972 г. (Нью—Йорк, 26 сентября 1997 года) В связи с положениями Договора между Союзом Советских Социалистических Республик и Соединенными Штатами Америки об ограничении систем противоракетной обороны от 26 мая 1972 г., ниже именуемого Договором, Стороны Договора в рамках Постоянной консультативной комиссии согласились о нижеследующем: 1. Считается, что по смыслу пункта «a» статьи VI Договора ракетам—перехватчикам, пусковым установкам ракет—перехватчиков и РЛС наземного, морского и воздушного базирования, не являющимся соответственно противоракетами, пусковыми установками противоракет и РЛС противоракетной обороны (ПРО), не было придано способностей решать задачи борьбы со стратегическими баллистическими ракетами или их элементами на траектории полета и они не были испытаны в целях ПРО, если в ходе их испытаний в отдельности или в системе: a) скорость полета ракеты—перехватчика на любом участке траектории ее полета не превышает 3 км/с; b) скорость полета баллистической ракеты—мишени на любом участке траектории ее полета не превышает 5 км/с; и c) дальность полета баллистической ракеты—мишени не превышает 3500 км. 2. Стороны дополнительно согласились осуществлять на взаимной основе меры укрепления доверия, изложенные в Соглашении о мерах укрепления доверия в отношении систем борьбы с баллистическими ракетами, не являющимися стратегическими баллистическими ракетами, от 26 сентября 1997 г. 3. Настоящее Согласованное заявление вступает в силу, одновременно со вступлением в силу Меморандума о договоренности от 26 сентября 1997 г. в связи с Договором между Союзом Советских Социалистических Республик и Соединенными Штатами Америки об ограничении систем противоракетной обороны от 26 мая 1972 г. Совершено в Нью—Йорке 26 сентября 1997 г. в пяти экземплярах, каждый на русском и английском языках, причем оба текста имеют одинаковую силу. (Подписи) ОБЩИЕ ПОНИМАНИЯ к Первому согласованному заявлению от 26 сентября 1997 г. в связи с договором между Союзом Советских Социалистических Республик и Соединенными Штатами Америки об ограничении систем противоракетной обороны от 26 мая 1972 г. I Термин «ракета—перехватчик», как он используется в Первом согласованном заявлении от 26 сентября 1997 г., относится к любой ракете, подпадающей под действие положений пункта «а» статьи VI Договора, если такая ракета: a) создана Стороной как ракета для борьбы с баллистическими ракетами, не являющимися стратегическими баллистическими ракетами; или b) объявлена Стороной ракетой для борьбы с баллистическими ракетами, не являющимися стратегическими баллистическими ракетами; или c) хотя бы один раз испытана Стороной с использованием баллистической ракеты—мишени. Применительно к подпунктам «a», «b» или «c» такая ракета рассматривается как ракета—перехватчик во всех ее пусках. II Положения пункта 1 Первого согласованного заявления от 26 сентября 1997 г. не заменяют собой и не вносят поправок в любое положение Согласованного заявления от 1 ноября 1978 г. и не меняют того смысла термина «испытаны в целях ПРО», в котором этот термин используется в Договоре, в том числе в Согласованном заявлении от 1 ноября 1978 г. III Стороны согласились, что для целей Первого согласованного заявления от 26 сентября 1997 г. скорость полета ракеты—перехватчика, а также скорость полета баллистической ракеты—мишени определяются в геоцентрической системе координат, фиксированной по отношению к Земле. IV Стороны согласились, что для целей Первого согласованного заявления от 26 сентября 1997 г. скорость полета ракет—перехватчиков космического базирования рассматривается как превышающая 3 км/с. Настоящие Общие понимания рассматриваются как Приложение к Первому согласованному заявлению от 26 сентября 1997 г. и являются его неотъемлемой частью. Парафировано: С.О., К.Ж., В.К., О.Р., С.Р.

Admin: ВТОРОЕ СОГЛАСОВАННОЕ ЗАЯВЛЕНИЕ в связи с договором между Союзом Советских Социалистических Республик и Соединенными Штатами Америки об ограничении систем противоракетной обороны, от 26 мая 1972 г. (Нью—Йорк, 26 сентября 1997 года) В связи с положениями Договора между Союзом Советских Социалистических Республик и Соединенными Штатами Америки об ограничении систем противоракетной обороны от 26 мая 1972 г., ниже именуемого Договором, Стороны Договора, выражая свою приверженность делу укрепления стратегической стабильности и международной безопасности, подчеркивая важность дальнейших сокращений стратегических наступательных вооружений, признавая основополагающее значение Договора для достижения вышеупомянутых целей, признавая необходимость в эффективных системах борьбы с баллистическими ракетами, не являющимися стратегическими баллистическими ракетами, рассматривая в качестве своей общей задачи сохранение Договора, предотвращение его обхода и повышение его жизнеспособности, опираясь на следующие принципы, послужившие основой для достижения настоящей договоренности: Стороны привержены Договору, являющемуся краеугольным камнем стратегической стабильности, Стороны должны иметь возможность создавать и развертывать эффективные системы борьбы с баллистическими ракетами, не являющимися стратегическими баллистическими ракетами, и такая деятельность не должна вести к нарушению или обходу Договора, каждая из Сторон может развертывать системы борьбы с баллистическими ракетами, не являющимися стратегическими баллистическими ракетами, которые не будут создавать реальную угрозу стратегическим ядерным силам другой Стороны и не будут испытываться, чтобы придавать этим системам такую способность, системы борьбы с баллистическими ракетами, не являющимися стратегическими баллистическими ракетами, не будут развертываться Сторонами для применения друг против друга, и масштабы развертывания любой из Сторон систем борьбы с баллистическими ракетами, не являющимися стратегическими баллистическими ракетами, по количеству и географии развертывания, будут соответствовать программам в отношении баллистических ракет, не являющихся стратегическими баллистическими ракетами, противостоящим этой Стороне, в рамках Постоянной консультативной комиссии в отношении систем борьбы с баллистическими ракетами, не являющимися стратегическими баллистическими ракетами, скорость ракет - перехватчиков которых на каком—либо участке траектории их полета превышает 3 км/с, именуемых ниже системами, охватываемыми настоящим Согласованным заявлением, согласились о нижеследующем: 1. Каждая из Сторон обязуется, что в ходе испытаний ракет—перехватчиков, пусковых установок ракет—перехватчиков и РЛС наземного, морского и воздушного базирования систем, охватываемых настоящим Согласованным заявлением, которые не являются соответственно противоракетами, пусковыми установками противоракет и РЛС противоракетной обороны, в отдельности или в системе: a) скорость полета баллистической ракеты—мишени на любом участке траектории ее полета не будет превышать 5 км/с; и b) дальность полета баллистической ракеты—мишени не будет превышать 3500 километров. 2. Каждая из Сторон в целях исключения возможности возникновения неясных ситуаций или недоразумений в связи с соблюдением положений Договора обязуется не создавать, не испытывать и не развертывать ракеты—перехватчики космического базирования для борьбы с баллистическими ракетами, не являющимися стратегическими баллистическими ракетами, и компоненты космического базирования, основанные на иных физических принципах, как входящие в состав системы, так и не входящие в нее, способные заменять такие ракеты—перехватчики. 3. В целях повышения уверенности в соблюдении положений Договора Стороны осуществляют положения Соглашения о мерах укрепления доверия в отношении систем борьбы с баллистическими ракетами, не являющимися стратегическими баллистическими ракетами, от 26 сентября 1997 г., ниже именуемого Соглашением о мерах укрепления доверия, применительно к системам, охватываемым настоящим Согласованным заявлением и не подпадающим под действие Соглашения о мерах укрепления доверия на дату его вступления в силу. Каждая такая система начинает подпадать под действие положений Соглашения о мерах укрепления доверия не позднее чем за 180 дней до планируемой даты первого пуска ракеты—перехватчика такой системы. Первоначально вся информация, предусмотренная Соглашением о мерах укрепления доверия, предоставляется не позднее чем через 30 дней после того, как такая система начинает подпадать под действие положений Соглашения о мерах укрепления доверия. 4. В целях обеспечения жизнеспособности Договора в условиях развития технологий, относящихся к системам борьбы с баллистическими ракетами, не являющимися стратегическими баллистическими ракетами, и в соответствии со статьей XIII Договора Стороны обязуются проводить консультации и обсуждать в рамках Постоянной консультативной комиссии вопросы или озабоченности, которые могут иметься у любой из Сторон в отношении деятельности в области систем, охватываемых настоящим Согласованным заявлением, включая вопросы и озабоченности, связанные с выполнением положении настоящего Согласованного заявления. 5. Настоящее Согласованное заявление вступает в силу одновременно со вступлением в силу Меморандума о договоренности от 26 сентября 1997 г. в связи с Договором между Союзом Советских Социалистических Республик и Соединенными Штатами Америки об ограничении систем противоракетной обороны от 26 мая 1972 г. Совершено в Нью—Йорке 26 сентября 1997 г. в пяти экземплярах, каждый на русском и английском языках, причем оба текста имеют одинаковую силу. (Подписи) ОБЩИЕ ПОНИМАНИЯ ко второму согласованному заявлению от 26 сентября 1997 г. в связи с договором между союзом советских социалистических республик и соединенными штатами америки об ограничении систем противоракетной обороны от 26 мая 1972 г. I Термин «ракета—перехватчик», как он используется во Втором согласованном заявлении от 26 сентября 1997 г., относится к любой ракете, подпадающей под действие положений пункта «а» статьи VI Договора, если такая ракета: a) создана Стороной как ракета для борьбы с баллистическими ракетами, не являющимися стратегическими баллистическими ракетами; или b) объявлена Стороной ракетой для борьбы с баллистическими ракетами, не являющимися стратегическими баллистическими ракетами; или c) хотя бы один раз испытана Стороной с использованием баллистической ракеты—мишени. Применительно к подпунктам «a», «b» или «c» такая ракета рассматривается как ракета—перехватчик во всех ее пусках. II Стороны согласились, что для целей Второго согласованного заявления от 26 сентября 1997 г. скорость полета ракеты—перехватчика, а также скорость полета баллистической ракеты—мишени определяются в геоцентрической системе координат, фиксированной по отношению к Земле. III Стороны согласились, что для целей Второго согласованного заявления от 26 сентября 1997 г. скорость полета ракет—перехватчиков космического базирования рассматривается как превышающая 3 км/с. IV Применительно к системам борьбы с баллистическими ракетами, не являющимися стратегическими баллистическими ракетами, скорость ракет—перехватчиков которых на каком—либо участке траектории их полета превышает 3 км/с, которые будут подпадать под действие Соглашения о мерах укрепления доверия в соответствии с пунктом 3 Второго согласованного заявления от 26 сентября 1997 г., Стороны исходят из того понимания, что, в связи с положениями подпункта «b» пункта 2 раздела IV Соглашения о мерах укрепления доверия, детальная информация по таким системам предоставляется в согласованных Сторонами форме и объеме. Настоящие Общие понимания рассматриваются как Приложение ко Второму согласованному заявлению от 26 сентября 1997 г. и являются его неотъемлемой частью. Парафировано: С.О., К.Ж., В.К., О.Р., С.Р.

Admin: СОГЛАШЕНИЕ о мерах укрепления доверия в отношении систем борьбы с баллистическими ракетами, не являющимися стратегическими баллистическими ракетами (Нью—Йорк, 25 сентября 1997 года) Государства, подписавшие настоящее Соглашение, ниже именуемые Сторонами, желая содействовать взаимной открытости, укреплению доверия между Сторонами и сохранению стратегической стабильности, заявляя о своем намерении осуществлять на взаимной основе меры укрепления доверия в отношении систем борьбы с баллистическими ракетами, не являющимися стратегическими баллистическими ракетами, согласились о нижеследующем: I. Общие положения 1. Системами, подпадающими под действие настоящего Соглашения, являются: для Соединенных Штатов Америки — «Высотная система обороны района театра военных действий» (ТХААД) и «Программа ВМС по обороне на театре военных действий от баллистических ракет ТВД», известные другим Сторонам под такими же наименованиями: для Российской Федерации — система С—ЗООВ, известная в Соединенных Штатах Америки как система СА—12; для Республики Беларусь — система С—ЗООВ, известная в Соединенных Штатах Америки как система СА—12; для Украины — система С—ЗООВ, известная в Соединенных Штатах Америки как система СА—12; и другие системы по согласованию Сторон в будущем. 2. Стороны проводят первоначальный обмен информацией и уведомлениями, как это предусматривается настоящим Соглашением, не позднее чем через 90 дней после вступления в силу настоящего Соглашения по состоянию на дату вступления его в силу, а также обновляют эту информацию ежегодно, если только не будет согласовано иное. Обновление информации осуществляется по состоянию на 1 января каждого года, а ее предоставление — не позднее 1 апреля каждого года. II. Уведомления 1. Каждая из Сторон предоставляет другим Сторонам уведомления об испытательных полигонах и иных районах испытаний, на которых будут проводиться пуски ракет—перехватчиков систем, подпадающих под действие настоящего Соглашения. Уведомления об испытательных полигонах и иных районах испытаний включают наименования полигонов (районов испытаний) и указание мест их размещения. Такие уведомления предоставляются либо в течение 30 дней после вступления в силу настоящего Соглашения, либо не позднее чем за 90 дней до первого пуска ракеты—перехватчика системы, подпадающей под действие настоящего Соглашения, на каждом испытательном полигоне (в районе испытаний). 2. Каждая из Сторон предоставляет другим Сторонам уведомление о каждом пуске ракеты—перехватчика систем, подпадающих под действие настоящего Соглашения, если в ходе такого пуска используется баллистическая ракета—мишень. При этом: а) в уведомлении о пуске ракеты—перехватчика указываются наименование испытательного полигона (района испытаний), на котором будет проведен пуск ракеты—перехватчика; тип (обозначение) ракеты—перехватчика; планируемая дата пуска ракеты—перехватчика; планируемая точка пуска ракеты—перехватчика (географические координаты: для систем воздушного базирования указываются географические координаты проекции планируемой точки пуска ракеты—перехватчика на поверхность Земли); планируемая точка пуска баллистической ракеты—мишени (географические координаты); b) каждое уведомление о пуске ракеты-перехватчика предоставляется не позднее чем за 10 дней до планируемой даты пуска ракеты—перехватчика и действует в течение семи дней, начиная с планируемой даты данного пуска; и с) в случае, если пуск ракеты—перехватчика не будет проведен или не был проведен в течение указанного 7—дневного периода. Сторона, планировавшая проведение пуска ракеты—перехватчика. предоставляет об этом уведомление не позднее чем через 24 часа после истечения 7—дневного периода. В таком уведомлении указывается, что пуск ракеты—перехватчика не состоялся, и либо сообщается новая дата пуска, начиная с которой устанавливается новый 7—дневный период. либо сообщается, что уведомление о новой дате пуска будет предоставлено в соответствии с процедурой, указанной в подпункте «b» настоящего пункта. III. Показы систем и наблюдения за испытаниями Любая из Сторон может на добровольной основе организовывать для какой—либо другой Стороны или каких—либо других Сторон показ своих систем или их компонентов, подпадающих под действие настоящего Соглашения, или наблюдение за их испытаниями. В каждом конкретном случае участвующие Стороны заблаговременно согласовывают цель и организацию таких показов и наблюдений. IV. Гарантии Каждая из Сторон предоставляет гарантии того, что она не будет развертывать системы, подпадающие под действие настоящего Соглашения, в количествах и местах так, чтобы эти системы могли создавать реальную угрозу стратегическим ядерным силам другой Стороны. Мероприятия, которые используются в целях обеспечения таких гарантий, включают: 1. Каждая из Сторон предоставляет другим Сторонам в согласованных Сторонами форме и объеме оценку программ в отношении создания, испытаний и развертывания баллистических ракет, не являющихся стратегическими баллистическими ракетами, противостоящих этой Стороне. 2. В отношении каждой из своих систем, подпадающих под действие настоящего Соглашения, каждая из Сторон предоставляет следующую информацию: а) наименование, тип (обозначение) и вид базирования системы, а также ее ракет—перехватчиков, пусковых установок и связанных с ними РЛС: b) общая концепция действия; состояние планов и программ; для систем, находящихся в стадии испытаний, дополнительно — количество систем, которое планируется иметь; информация предоставляется и согласованных Сторонами форме и объеме; с) класс и тип платформы базирования: i) в отношении систем наземного базирования — количество пусковых установок в дивизионе; ii) в отношении систем морского базирования — класс и тип каждого корабля, а также количество пусковых установок па корабле такого класса, способных осуществить пуск ракет—перехватчиков каждого типа; iii) в отношении систем воздушного базирования — тип каждого летательного аппарата, а также количество ракет—перехватчиков. которое каждый летательный аппарат способен нести; d) количество ракет—перехватчиков полностью загруженной пусковой установки. 3. В отношении компонентов каждой из своих систем. подпадающих под действие настоящего Соглашения, каждая из Сторон предоставляет следующую информацию: а) для полностью собранной ракеты-перехватчика — количество ступеней, длина, максимальный диаметр, вид топлива (твердое или жидкое), максимальная скорость полета, продемонстрированная в ходе пусков, длина и диаметр пускового контейнера ракеты—перехватчика; b) для пусковой установки ракеты—перехватчика — максимальное количество ракет—перехватчиков полностью загруженной пусковой установки; и с) для радиолокационной станции — диапазон частот (в обозначениях, принятых Международным союзом электросвязи) и потенциал, указанный как значение, которое не превышается потенциалом данной РЛС. Потенциал РЛС означает произведение средней излучаемой мощности в ваттах на площадь антенны в квадратных метрах. V. Дополнительные меры, осуществляемые на добровольной основе. Каждая из Сторон на добровольной основе может предоставлять любую иную информацию или любые иные уведомления, не указанные в других положениях настоящего Соглашения. Такая информация и такие уведомления предоставляются по вопросам, в объеме и в сроки, которые каждая Сторона определяет сама. VI. Осуществление Соглашения 1. Для содействия осуществлению целей и положений настоящего Соглашения Стороны в рамках Постоянной консультативной комиссии, созданной в соответствии с Договором между Союзом Советских Социалистических Республик и Соединенными Штатами Америки об ограничении систем противоракетной обороны от 26 мая 1972 года, рассматривают: а) вопросы, касающиеся выполнения обязательств, принятых по настоящему Соглашению, а также связанные с этим ситуации, которые могут считаться неясными: и b) поправки к положениям настоящего Соглашения и другие возможные предложения по дальнейшему повышению его жизнеспособности. 2. Стороны используют каналы Центров по уменьшению ядерной опасности или эквивалентные межправительственные каналы связи для предоставления уведомлений и для обмена информацией, предусмотренных разделами II, IV и V настоящего Соглашения. VII. Конфиденциальность Каждая из Сторон обязуется не разглашать информацию, предоставляемую согласно настоящему Соглашению, кроме как с определенно выраженного согласия Стороны, предоставившей такую информацию. VIII. Вступление в силу и срок действия Настоящее Соглашение вступает в силу одновременно со вступлением в силу Первого согласованного заявления от 26 сентября 1997 года в связи с Договором между Союзом Советских Социалистических Республик и Соединенными Штатами Америки об ограничении систем противоракетной обороны от 26 мая 1972 года и Второго Согласованного заявления от 26 сентября 1997 года в связи с Договором между Союзом Советских Социалистических Республик и Соединенными Штатами Америки об ограничении систем противоракетной обороны от 26 мая 1972 года и остается в силе до тех пор, пока остается в силе любое из этих Согласованных заявлений. СОВЕРШЕНО в городе Нью—Йорке 25 сентября 1997 года в пяти экземплярах, каждый на русском и английском языках, причем оба текста имеют одинаковую силу. За Республику Беларусь За Республику Казахстан За Российскую Федерацию За Украину За Соединенные Штаты Америки

Admin: ПОЛОЖЕНИЕ о постоянной консультативной комиссии (Нью—Йорк, 26 сентября 1997 года) В соответствии со статьей VIII Меморандума о договоренности от 26 сентября 1997 г. в связи с Договором между Союзом Советских Социалистических Республик и Соединенными Штатами Америки об ограничении систем противоракетной обороны от 26 мая 1972 г. Республика Беларусь, Республика Казахстан, Российская Федерация, Украина и Соединенные Штаты Америки согласились о нижеследующем: I 1. Каждая из Сторон имеет право быть представленной в Постоянной консультативной комиссии, ниже именуемой Комиссией. 2. Каждая из Сторон назначает представителя, заместителя представителя и по своему усмотрению членов, советников и экспертов своей делегации в Комиссии. 3. Каждая из Сторон имеет право принимать участие во всей деятельности Комиссии. II 1. Представители могут в любое время ставить на обсуждение любой вопрос, входящий в компетенцию Комиссии. 2. Представители также могут в любое время передавать другим представителям или запрашивать у них сообщения в устном или письменном виде. 3. Представители, когда это возможно, заранее информируют друг друга о вопросах, которые будут поставлены на обсуждение в Комиссии. 4. Представители председательствуют на заседаниях сессии Комиссии поочередно, если не будет согласовано иное. 5. Каждая из Сторон может дать указание о том, что полномочия и функции представителя могут осуществляться заместителем представителя или другим уполномоченным лицом. 6. Комиссия может создавать рабочие группы для осуществления деятельности по ее поручению, в том числе изучения и подготовки отдельных вопросов. III 1. Комиссия созывается на сессии не реже чем два раза в год. Такие сессии, созыв которых предлагается в межсессионный период, созываются в день не позднее чем через 45 дней после первоначально предложенной даты и на срок, согласованный Соединенными Штатами Америки и, по крайней мере, одной другой Стороной. 2. Договоренность о дате начала и продолжительности предстоящей сессии может быть достигнута на основе консенсуса в ходе текущей сессии. 3. Любой представитель может в межсессионный период предложить созвать сессию Комиссии, представив другим представителям предложение или контрпредложение о дате начала и продолжительности предстоящей сессии по крайней мере за 30 дней до предложенной даты начала сессии. 4. В повестку дня сессии Комиссии включаются все вопросы, предложенные любым представителем и сообщенные другим представителям до начала сессии. Любой вопрос, поставленный в ходе сессии любым представителем, может быть рассмотрен в Комиссии. 5. Сессии Комиссии проводятся в городе Женеве, если не будет согласовано иное. IV 1. Любой вопрос, входящий в компетенцию Комиссии, может быть предметом договоренности. 2. Договоренности могут фиксироваться в любой приемлемой для участвующих в данной сессии Сторон форме. 3. В ходе сессии Комиссии выработка текста договоренности осуществляется на основе консенсуса Сторон, участвующих в данной сессии. 4. Не позднее чем через 15 дней после выработки на сессии Комиссии окончательного текста договоренности Соединенные Штаты Америки по дипломатическим каналам уведомляют все Стороны, не представленные на данной сессии Комиссии, об окончательном тексте договоренности. 5. Сторона утверждает выработанную в Комиссии договоренность путем подписания ее в Комиссии или представления документа об ее утверждении. Кроме того, договоренность считается утвержденной Стороной, если она не представит дипломатической ноты в соответствии с подпунктом «b» пункта 7 настоящего раздела или если ее возражения будут сняты согласно подпункту «b» пункта 7 или пункту 8 настоящего раздела. 6. Каждая выработанная в Комиссии договоренность считается принятой при утверждении этой договоренности всеми Сторонами в соответствии с пунктом 5 настоящего раздела и вступает в силу в день ее принятия, если всеми Сторонами не согласована более поздняя дата. 7. Сторона, не утвердившая выработанную в ходе сессии Комиссии договоренность, является связанной данной договоренностью в результате одного из двух действий: a) если она представит всем другим Сторонам документ об ее утверждении; или b) если она в течение 30 дней после получения уведомления согласно пункту 4 настоящего раздела не представит всем другим Сторонам дипломатической ноты с изложением своих возражений против договоренности. Снятие Стороной всех своих возражений рассматривается как утверждение ею этой договоренности. 8. Любая дипломатическая нота, представленная в соответствии с подпунктом «b» пункта 7 настоящего раздела, включает определенно выраженное намерение возражающей Стороны обсудить свое возражение на следующей сессии Комиссии. Неучастие возражающей Стороны в такой сессии рассматривается как снятие ею своего возражения, если данное возражение не будет вновь выдвинуто дипломатической нотой всем другим Сторонам до завершения данной сессии. 9. Если в текст выработанной в Комиссии в соответствии с пунктом 3 настоящего раздела договоренности вносятся поправки с целью снятия возражений какой—либо из Сторон или по любой иной причине, измененная договоренность представляет собой новую договоренность, подпадающую под действие положений пунктов 4, 5, 6, 7 и 8 настоящего раздела. V 1. Вопросы, поднятые и обсужденные в Комиссии, а также результаты обсуждений и любые достигнутые договоренности могут фиксироваться в документах, которые составляются на русском и английском языках, причем оба текста имеют одинаковую силу и полный набор таких документов предоставляется каждой Стороне. 2. Комиссия проводит свою работу в конфиденциальном порядке и не может публиковать информацию о своей работе без определенно выраженного согласия всех представителей. Тексты договоренностей, принятых Сторонами, могут публиковаться открыто, если не будет согласовано иное. 3. Официальными языками Комиссии являются русский и английский языки. 4. Каждая из Сторон несет расходы, связанные с ее участием в Комиссии. VI 1. Настоящее Положение заменяет собой Положение о Постоянной консультативной комиссии, утвержденное в соответствии с Протоколом от 30 мая 1973 г. Положения Меморандума о договоренности между Правительством Союза Советских Социалистических Республик и Правительством Соединенных Штатов Америки относительно создания Постоянной консультативной комиссии от 21 декабря 1972 г. применяются в той мере, в какой они соответствуют положениям настоящего Положения. 2. Настоящее Положение вступает в силу одновременно со вступлением в силу Меморандума о договоренности от 26 сентября 1997 г. в связи с Договором между Союзом Советских Социалистических Республик и Соединенными Штатами Америки об ограничении систем противоракетной обороны от 26 мая 1972 г. Комиссия может изменить, отменить или заменить настоящее Положение в той мере и таким образом, как Комиссия сочтет необходимым. Совершено в Нью—Йорке 26 сентября 1997 г. в пяти экземплярах, каждый на русском и английском языках, причем оба текста имеют одинаковую силу. (Подписи)

Admin: СОВМЕСТНОЕ ЗАЯВЛЕНИЕ о пятом рассмотрении Договора по ПРО (Женева, 14 октября 1998 года) В соответствии с пунктом 2 статьи XIV Договора между Союзом Советских Социалистических Республик и Соединенными Штатами Америки об ограничении систем противоракетной обороны (Договора по ПРО) от 26 мая 1972 г. в Женеве (Швейцария) с 18 сентября по 14 октября 1998 г. проведено пятое рассмотрение этого Договора, охватывающее пять лет его действия, прошедших со времени предыдущего рассмотрения. Рассмотрение Договора осуществлено в рамках 57—й сессии Постоянной консультативной комиссии с участием Республики Беларусь, Республики Казахстан, Российской Федерации, Соединенных Штатов Америки и Украины. Стороны — участницы рассмотрения Договора по ПРО согласились, что Договор по—прежнему действует эффективно, и подтвердили основополагающее значение Договора, являющегося краеугольным камнем стратегической стабильности, для укрепления международной безопасности и для содействия процессу дальнейших сокращений стратегических наступательных вооружений. Стороны отметили важное значение консультативного процесса в ходе предыдущих пяти лет и подтвердили свою решимость продолжить консультации в будущем, с тем чтобы содействовать осуществлению целей и положений Договора по ПРО. В связи с этим они подчеркнули большое значение для действия Договора в современных условиях пакета договоренностей, подписанных 26 сентября 1997 г. в Нью—Йорке. Входящие в состав этого пакета Меморандум о договоренности, касающийся правопреемства в отношении Договора по ПРО, Первое и Второе согласованные заявления по разграничению стратегической и нестратегической ПРО, Соглашение о мерах укрепления доверия, а также новое Положение о Постоянной консультативной комиссии, по вступлении их в силу, обеспечивают эффективное действие Договора на многосторонней основе, повышают его жизнеспособность в контексте создания, испытаний и развертывания эффективных систем нестратегической ПРО, способствуют повышению открытости и доверия между Сторонами. Стороны обменялись информацией о состоянии процесса одобрения этих договоренностей в своих странах и подтвердили свою приверженность, как подписавшие государства, достижению скорейшего вступления их в силу. Стороны подтвердили свою приверженность Договору по ПРО, продолжению усилий по укреплению Договора, повышению его жизнеспособности и эффективности в будущем.

Admin: Совместное заявление США и Российской Федерации, касающееся стратегических наступательных и оборонительных вооружений и дальнейшего укрепления стратегической стабильности принято президентами РФ и США 20 июня 1999 г. в Кельне Подтверждая свою приверженность делу укрепления стратегической стабильности и международной безопасности, подчеркивая важность дальнейших сокращений стратегических наступательных вооружений (СНВ) и признавая основополагающее значение Договора об ограничении систем противоракетной обороны (Договор по ПРО) для достижения этих целей, Российская Федерация и Соединенные Штаты Америки заявляют о своей решимости продолжать усилия, направленные на достижение значимых результатов на этих направлениях. Стороны считают, что укрепление стратегической стабильности может происходить только в условиях соблюдения ранее достигнутых между сторонами договоренностей в области ограничения и сокращения вооружений. Правительства двух стран будут всемерно содействовать успешному завершению ратификационных процессов в своих странах в отношении Договора СНВ—2. Стороны подтверждают свою готовность, выраженную в Хельсинки в марте 1997 года, проводить новые переговоры по СНВ, цель которых будет состоять в том, чтобы еще более снизить для каждой из сторон уровень стратегических ядерных боезарядов, выработать меры транспарентности в отношении имеющихся в наличии стратегических ядерных боеголовок и их уничтожения, а также другие совместно согласованные технические и организационные меры с тем, чтобы способствовать необратимости глубоких сокращений, включая предотвращение быстрого наращивания количества боезарядов, содействовать посредством всего этого укреплению стратегической стабильности в мире. Стороны будут вести дело к решению важной задачи скорейшего достижения результатов на этих переговорах. Исходя из фундаментального значения Договора по ПРО для дальнейших сокращений СНВ, из необходимости сохранения стратегического соотношения между Российской Федерацией и Соединенными Штатами Америки, стороны подтверждают свою приверженность этому Договору, являющемуся краеугольным камнем стратегической стабильности, продолжению усилий по укреплению Договора, повышению его жизнеспособности и эффективности в будущем. Российская Федерация и Соединенные Штаты Америки, напоминая о своей озабоченности в связи с распространением в мире оружия массового уничтожения и средств его доставки, в том числе ракет и ракетных технологий, выраженной ими в Совместном заявлении об общих вызовах безопасности на рубеже XXI века, принятом 2 сентября 1998 года в Москве, подчеркивают обоюдное стремление повернуть вспять такой процесс, используя в этих целях имеющиеся и возможные новые международные правовые механизмы. В связи с этим обе стороны подтверждают свои существующие обязательства по статье XIII Договора по ПРО рассматривать возможные изменения в стратегической ситуации, затрагивающие положения этого Договора, а также при необходимости возможные предложения по дальнейшему повышению жизнеспособности Договора. Стороны подчеркивают важное значение для действия Договора по ПРО в современных условиях пакета договоренностей, подписанных 26 сентября 1997 года в Нью—Йорке, и будут содействовать их скорейшей ратификации и вступлению в силу. Укреплению стратегической стабильности будет способствовать и реализация мер по обмену уведомлениями о готовящихся пусках ракет и информацией раннего предупреждения, а также созданию соответствующего совместного центра, зафиксированных в Совместном заявлении президентов Российской Федерации и Соединенных Штатов Америки, подписанном 2 сентября 1998 года в Москве. Обсуждение Договора СНВ—3 и Договора по ПРО начнется в конце лета с.г. Стороны выражают уверенность, что осуществление настоящего Совместного заявления явится новым значительным шагом на пути укрепления стратегической стабильности и безопасности обеих стран.

Admin: Официальные предложения США по модификации договора по ПРОТексты документов, переданных российской стороне (Часть 1) В конце апреля в журнале The Bulletin of Atomic Scientists был опубликован пакет конфиденциальных документов, включающий проект соглашения о пересмотре договора по ПРО, который был передан администрацией Клинтона на рассмотрение России. Ниже представлена русскоязычная версия опубликованных документов, которые включают: • Протокол по НПРО. Вопросы для обсуждения. • Приложение о мерах контроля. Вопросы для обсуждения. • Озабоченности России • Ответ на предложение России о создании системы глобального мониторинга и развитию сотрудничества в других областях по снижению распространения ракет и ракетных технологий • Одностороннее заявление США • Протокол к Договору между Союзом Советских Социалистических Республик и Соединенными Штатами Америки об ограничении систем противоракетной обороны • Приложение к Протоколу к Договору между Союзом Советских Социалистических Республик и Соединенными Штатами Америки об ограничении систем противоракетной обороны. 20 января 2000 года Протокол по НПРО. Вопросы для обсуждения • Президент Клинтон рассчитывает принять решение о развертывании национальной системы ПРО (НПРО) не ранее середины 2000 года. • Система НПРО США не была бы направлена против России и не ослабила бы потенциал российских стратегических средств сдерживания. • Признаем, что такая система противоречит действующим положениям Договора по ПРО. • Готовы работать совместно с Россией для достижения доверия к возможностям ограниченной НПРО в борьбе с экстремистскими государствами—изгоями и для разработки изменений к Договору по ПРО. • У вас имеется наш проект Протокола к Договору, по которому разрешалось бы создание ограниченной НПРО. • Мы решили изложить предложенные нами поправки к Договору в виде нового «Протокола», составленного по образцу Протокола 1974 года. Протокол мог бы содержать лишь те поправки к Договору, которые необходимы для того, чтобы разрешить начальную Фазу—I развертывания ограниченной системы НПРО. В остальном Договор остался бы без изменений. • Позвольте мне изложить положения нашего проекта Протокола. • В преамбуле отмечаются изменения в стратегической ситуации и необходимость адаптировать Договор к ним так, чтобы разрешить развертывание ограниченной национальной системы противоракетной обороны, и одновременно подтверждается наша приверженность Договору. В преамбуле, в частности, говорится, что ограниченная НПРО «не будет угрожать и нельзя позволить ей угрожать стратегическим средствам ядерного сдерживания любой из Сторон». • В Статье I предусматривается развертывание системы ограниченной ПРО национальной территории, как альтернативы развертыванию систем ПРО, разрешенных действующими положениями Договора по ПРО. Таким образом, на ограниченную систему НПРО, развертываемую согласно положениям Протокола, не будет распространяться запрет на создание систем ПРО национальной территории и запрет на создание основы для такой обороны, содержащийся в Статье I Договора. • В Статье II предусматривается, что создание такой альтернативной системы разрешается в пределах одного района размещения системы ПРО с числом не более 100 пусковых установок ПРО и 100 ракет—перехватчиков ПРО с радиусом не более 150 км,— в полном соответствии со Статьей III Договора. • В Статье II также предусматривается, что существующим РЛС дальнего обнаружения может придаваться способность использоваться в качестве РЛС ПРО для поддержки такой ограниченной системы ПРО национальной территории, и что каждая Сторона может развернуть по одной дополнительной РЛС ПРО в любой точке своей национальной территории. • В Статье III предусматривается, что в случае развертывания ограниченной системы ПРО национальной территории в соответствии с положениями Протокола, существующие действующие пусковые установки ПРО, развернутые в соответствии со Статьей III Договора, должны быть демонтированы или уничтожены; демонтаж или уничтожение существующих развернутых РЛС ПРО не требуется. Согласно этому положению, не требуется демонтировать существующие пусковые установки, размещенные в Гранд Форкс, которые не являются действующими. • В Статье IV содержится ссылка на Приложение, — нацеленное на укрепление доверия и обеспечение соблюдения Протокола, являющееся неотъемлемой частью Протокола. • В дальнейшем мы предоставим вам более детальную информацию о предложенном нами Приложении. • В Статье V предусматривается, что все указанные в Договоре права и обязанности Сторон остаются в силе с учетом изменений, внесенных Протоколом. • В Статье VI содержится обязательство, согласно которому по требованию одной из Сторон Стороны не ранее 1 марта 2001 года начнут дальнейшие переговоры для приведения Договора в соответствие с дальнейшими изменениями в стратегической ситуации. • В Статье VII предусматривается, что Протокол вступает в силу после обмена ратификационными грамотами, который состоится после утверждения Протокола в порядке, предусмотренном конституцией каждой из Сторон. • Наконец, хотим еще раз подчеркнуть, что в Протоколе будут содержаться лишь те поправки к Договору, которые необходимы, чтобы отразить структуру ограниченной НПРО. 20 января 2000 года Приложение о мерах контроля. Вопросы для обсуждения • Как я уже объяснял в ходе наших предыдущих консультаций, США готовы обсудить ряд мер укрепления доверия и повышения транспарентности а также выдвинуть предложения, направленные на укрепление режима контроля по Договору с помощью мер, принимаемых на основе взаимности и обеспечить дополнительную уверенность в том, чтобы не нарушалось ни одно из ограничений, предусмотренных в измененном Договоре по ПРО. • Статья IV предлагаемого Протокола относится к Приложению, содержащему положения по контролю, целью которых является «укрепление доверия и обеспечение соблюдения положений Договора». • В нашем подходе мы руководствовались, насколько это возможно, стремлением адаптировать некоторые основные аспекты режимов инспекций, предусмотренных в СНВ и других соглашениях по контролю над вооружениями, принимая во внимание определенные уроки, извлеченные нами из опыта совместного осуществления этих договоров. • При разработке конкретных мер контроля США стремились к достижению баланса между необходимой операционной нагрузкой, вызываемой такими мерами, и реальными, осязаемыми положительными результатами в области контроля, которые они должны принести. • Договор по ПРО, как известно, в настоящее время ограничивает количество развернутых пусковых установок ПРО и ракет—перехватчиков ПРО для каждой стороны до 100 единиц, и наша планируемая исходная система НПРО не превышает этих количеств. • Осуществлять наблюдение за стационарными шахтными пусковыми установками ПРО наземного базирования с помощью национальных технических средств контроля (НТСК) относительно легко. • Однако мы считаем, что меры, принимаемые на основе взаимности и направленные на усиление наблюдения за количеством и местами расположения неразвернутых ракет—перехватчиков ПРО каждой стороны, могли бы укрепить взаимную уверенность сторон в том, что развертывание ограниченной национальной ПРО не приведет к снижению потенциала стратегических средств сдерживания другой стороны. • Наш подход основывается на следующих четырех основных элементах: (1) обмен информацией с ежегодным обновлением, достаточный для того, чтобы дать исчерпывающее представление о ключевых элементах системы (среди прочего, о количестве и местоположении ракет—перехватчиков ПРО, как развернутых, так и неразвернутых); (2) уведомления о готовящихся и проведенных ключевых мероприятиях в области системы ПРО для содействия в осуществлении наблюдения за соблюдением положений Протокола; (3) инспекции по проверке исходных данных, так и инспекции с коротким временем уведомлений для обеспечения гарантий точности, полученной в рамках обмена информации и уведомлений, предоставляемых каждой Стороной; и (4) механизм решения вызывающих озабоченность вопросов, связанных с соблюдением, подобный посещениям с правом особого доступа в рамках СНВ. С использованием этого механизма, например, одна из Сторон может запросить посещения объектов, не доступных в других случаях, чтобы проверить наличие или отсутствие ракет—перехватчиков ПРО. • Такие меры направлены на повышение транспарентности и предсказуемости наших соответствующих действий, связанных с Договором по ПРО, а также уверенности в том, что какая—либо система, предназначенная для обеспечения ограниченной обороны национальной территории, не поставит под угрозу стратегические средства сдерживания другой Стороны. • По взаимной договоренности обмены информацией, уведомления и инспекции, предусмотренные в Приложении, не потребуются до первоначальной установки Соединенными Штатами ракеты-перехватчика ПРО в пусковой установке ПРО в пределах района развертывания системы ПРО • В результате этого Российской Федерации не придется в одностороннем порядке нести груз по осуществлению предлагаемых уведомлений и мер контроля. • Само самой разумеется, что любая из Сторон может на добровольной основе предоставлять любую информацию или уведомления, согласно положениям разделов I и II Приложения, еще до наступления срока, когда предоставление такой информации или уведомления являются обязательными. • Соединенные Штаты, например, готовы рассмотреть вопрос добровольном предоставлении в случае необходимости определенной информации и уведомлений еще до первоначальной установки Соединенными Штатами ракеты-перехватчика ПРО в пусковой установке ПРО в пределах района развертывания системы ПРО. • Разрешите мне более подробно изложить предложения США в каждой из этих четырех областей так, как они рассматриваются в предлагаемом Приложении о мерах контроля. Обмены информацией • Ключевым положением об отчетности в предлагаемом нами Протоколе остается, конечно, количественный предельный уровень пусковых установок ПРО (так же, как в статьях III и IV Договора по ПРО 1972 года). • В рамках подхода США необходимо заявлять общее количество ракет—перехватчиков ПРО, вывезенных из соответствующих объектов их окончательной сборки. • В отношении районов развертывания ПРО, а также других объектов, подлежащих инспекции, предоставляются схемы стартовых позиций. • Демонстрации и обмены информацией будут проводиться в отношении всех «типов» ракет—перехватчиков ПРО и пусковых установок ПРО. Уведомления • В подходе США к разработке режима контроля для пересмотренного Договора по ПРО предусматривается ряд уведомлений о готовящихся и проведенных мероприятиях. • Будут представляться, например, уведомления о полетных испытаниях в рамках НПРО об установке первой ракеты—перехватчика ПРО в пусковой установке ПРО в районе развертывания системы ПРО, о перемещении между объектами, действиях по демонтажу или уничтожению и о строительстве новых объектов, связанных с ПРО. Инспекции • Подход США включает определенные типы инспекций на местах, как инспекций по проверке исходных данных, так и квоту инспекций с коротким временем уведомления, проводимых для того, чтобы подтвердить точность предоставляемой информации в отношении количеств и местоположения ракет—перехватчиков ПРО и пусковых установок ПРО, размещенных в пределах района развертывания системы ПРО. • Подход США предполагает, что после первой установки ракеты—перехватчика ПРО США в пусковой установке ПРО в районе развертывания системы ПРО, будут проводиться демонстрации каждого типа пусковой установки ПРО и ракеты—перехватчика ПРО. • Другие меры повышения транспарентности будут включать демонстрации, наблюдение и посещения, проводимые на добровольной основе с использованием согласованных процедур. • В том случае, если возникнет достаточно серьезная неясная ситуация или вопрос, связанный с соблюдением Протокола, любая из сторон может принять решение в рамках Приложения запросить использование механизма, который мы взяли из режима контроля Договора СНВ—1, то есть посещения с правом особого доступа. Используя данный механизм, одна из сторон может, например, запросить проведение посещений объектов другой стороны, на которых в других случаях нельзя проводить инспекции на местах с коротким временем уведомления, с тем чтобы проверить, не размещены ли на этих объектах незаконным образом размещенные неразвернутые ракеты—перехватчики ПРО. Мы надеемся, что вы тщательным образом рассмотрите данные предложения и выскажете свои соображения по этому вопросу.

Admin: Официальные предложения США по модификации договора по ПРОТексты документов, переданных российской стороне (Часть 2) Озабоченности России: Система НПРО США будет угрожать стратегическим средствам сдерживания России и тем самым подорвет стратегическую стабильность. Ответ: Система НПРО США, которая будет ограниченной, предназначенной для обороны против нескольких десятков ракет дальнего радиуса действия, запускаемых государствами—изгоями, будет неспособна угрожать стратегическим средствам сдерживания России на уровнях СНВ—2 или СНВ—3 (или последующих). Классический аргумент в пользу стратегической стабильности и против развертывания крупномасштабной стратегической системы ПРО более 30 лет основывался на озабоченности относительно того, что одна из сторон могла бы иметь способность первой нанести внезапный разоружающий удар против противника и затем развернуть широкую стратегическую систему ПРО для того, чтобы сбивать те боевые средства противника, которые выжили бы результате первого удара и были бы запущены против нападающего. Мы четко заявили, что система НПРО США, разрабатываемая правительством Соединенных Штатов, является очень ограниченной стратегической системой ПРО, предназначенной для защиты против угрозы со стороны какого—либо государства—изгоя, которое может использовать в крайнем случае несколько десятков боеголовок, сопровождаемых усовершенствованными средствами преодоления обороны. Мы также предложили меры для обеспечения сохранения уверенности России в том, что система США фактически остается ограниченной, развернутой в рамках согласованных условий измененного Договора по ПРО. С учетом вышесказанного данный классический аргумент просто неприменим к случаю обороны, где возможности являются столь же ограниченными, как они были бы в связи с предложениями по системе НПРО США. Система также не могла бы быть усовершенствована таким образом, чтобы это изменило указанную реальность, за исключением действий в течение длительного времени, что создавало бы условия для значительного заблаговременного предупреждения. Сценарий первого удара • И Соединенные Штаты Америки и Российская Федерация в настоящее время обладают и по—прежнему будут обладать по условиям любых возможных последующим соглашений по СНВ крупными, диверсифицированными, живучими арсеналами стратегических наступательных вооружений, состоящими из различных типов МБР, БРПЛ и тяжелых бомбардировщиков. В частности, предложение России по СНВ—3 позволило бы иметь 1500—2000 боезарядов и даже в соответствии с весьма консервативными предположениями Россия и Соединенные Штаты могли бы развернуть более 1000 МБР и БРПЛ боеголовок, несущих ядерные боезаряды в течение следующего десятилетия и далее. • Такие стратегические наступательные силы предоставляют каждой Стороне уверенную возможность нанести уничтожающий ответный удар другой Стороне при любых условиях начала войны. • Силы такого размера легко могут просто преодолеть ограниченную систему НПРО того типа, которая сейчас разрабатывается Соединенными Штатами. • Россия в настоящее время сохраняет значительную постоянную готовность своего стратегического арсенала и, видимо, будет делать это и на уровнях СНВ—3. Российские силы по СНВ—3 смогли бы нанести уничтожающий ответный удар даже в условиях внезапного и обезоруживающего первого удара со стороны США в комбинации с ограниченной НПРО США. • В результате такого ответа России, осуществляемого со стороны моря на базе ПЛАРБ, мобильными ракетами с суши, шахтными установками МБР и бомбардировщиками, которые выжили бы после первоначального удара, можно было бы доставить как минимум несколько сот боезарядов. Более того, российские силы обладают сложными системами ложных целей и другими средствами преодоления обороны, а это означает, что им не пришлось бы полагаться на простое исчерпание средств обороны для ее преодоления. Кроме того, выжившие российские силы были бы такого размера и такой сложности, что это позволило бы осуществлять тактику нападения с целью повышения эффективности наступления, на что любое государство-изгой не было бы способно. • Более того, весьма маловероятно, чтобы какой—либо противник когда-либо задумал первым нанести удар, поскольку пришлось бы предполагать, что российские МБР и находящиеся в порту БРПБ/ПЛАРБ могли бы быть запущены после тактического предупреждения, что свело бы на нет эффективность нападения. В таком случае ответ России на нападение, очевидно, состоял бы в том, чтобы направить около тысячи боеголовок вместе с в два—три раза большим количеством ложных целей, сопровождаемых другими совершенными средствами преодоления обороны. • Если бы попытка обезоруживающего удара была предпринята вслед за периодом нарастания международной напряженности или конфликта с применением обычных видов вооружений, то ответный удар со стороны России был бы значительным после отражения первого удара со стороны США в результате явно определенных шагов, которые бы предприняли российские вооруженные силы для повышения боевой готовности с помощью направления дополнительного числа ПЛАРБ в море, полевого развертывания большего количества мобильных ракет и размещения бомбардировщиков в готовности к взлету. • Проектируемые американские стратегические ядерные силы, развернутые в пределах потолков по СНВ—3, были бы также способны находиться в постоянной готовности либо в готовности, вызываемой кризисами, с целью доставить многие сотни боеголовок/боезарядов в ответ на действия любого нападающего. • Таким образом, и Соединенные Штаты, и Российская Федерация имеют твердую возможность ответить на удар любого нападающего большим числом средств оружия возмездия. • Более того, огромные риски, связанные с началом ядерной войны при любых обстоятельствах делают такие теоретические расчеты в значительной степени не существенными. Очевидно, что ни одна из сторон не смогла бы когда-либо задумать такое нападение. Ограничение масштабов и возможностей предполагаемой системы НПРО США Один рубеж обороны • Московская система ПРО и система ПРО США, которая на короткое время была развернута в Гранд Форкс имеет (или имела) вне атмосферных и внутриатмосферных ракет-перехватчиков. И наоборот, НПРО, которая разрабатывается Соединенными Штатами, будет системой лишь одного рубежа: вне атмосферный перехват входящих БГ в фазе среднего участка полета к цели. • В долгосрочной плане даже система НПРО США с двумя районами развертывания, как мы планируем, не дала бы возможности создать многоуровневую оборону. Более того, система с двумя районами размещения позволила бы нам сохранить эффективный один рубеж с наличием внеатмосферной способности перехвата против нескольких десятков ракет с одной БГ, которые также сопровождались бы сложными системами преодоления обороны, запускаемых из КНДР и районов Ближнего Востока/ Персидского залива. Ограниченное число ракет—перехватчиков • Первая фаза развертывания будет ограничена 100 ракетами—перехватчиками. В конечном итоге при добавлении второй позиции для развертывания будет 200 или примерно такое количество ракет-перехватчиков. Этого будет достаточно, для того чтобы сбить несколько десятков БГ, сопровождаемых совершенными средствами преодоления обороны, однако недостаточно для того, чтобы противостоять гораздо большему ответному удару со стороны России. • Развертывание значительного числа дополнительных ракет—перехватчиков и их шахтных установок потребовало бы большого строительства, что заняло бы несколько лет для его завершения, и это легко можно было бы наблюдать с помощью НТСК. Действительно, накопленный нами до сих пор опыт говорит о том, что скорость, с которой Соединенные Штаты могли бы строить ракеты-перехватчики, а не РЛС, является важнейшим фактором, который исключает быстрое расширение. В любом случае, с учетом открытости бюджетных процедур в США, такое гипотетическое увеличение количества ракет-перехватчиков было бы известно за несколько лет до того, как расширенные силы начали бы развертывание. • США четко заявили о своей готовности работать с русскими относительно мер транспарентности, для того чтобы повысить доверие относительно как природы, так и охвата системы НПРО США, включая производство ракет—перехватчиков, и уверенности в том, что никакого быстрого «прорыва» не произойдет. Ограниченное число РЛС • Ограниченная система НПРО США для противодействия угрозам ракетами со стороны государств—изгоев сейчас рассматривается администрацией Клинтона, и она предназначена для перехвата ракет дальнего радиуса действия, запускаемых из Северной Кореи или из района Ближнего Востока/ Персидского залива, на среднем участке их полета в направлении Соединенных Штатов. • Следовательно, усовершенствованные РЛС раннего предупреждения, а также радары слежения ПРО, связанные с предполагаемой системой, должны обнаруживать входящие боеголовки и следить за ними на их пути полета в космосе свыше верхних пределов Северного полушария, как это указано в прилагаемых схемах. • В результате, архитектура нашей системы НПРО США требует усовершенствования существующих РЛС системы раннего предупреждения в районе Клир, штат Аляска; Туле, Гренландия; Филингдэйлс, Соединенное Королевство; военно—воздушной базы Бил, штат Калифорния; и военно-воздушной базы Отис, штат Массачусетс, для того чтобы обеспечить необходимое предупреждение и слежение за ракетами, летящими со стороны государств-изгоев. • Те же самые РЛС могли бы, конечно же, обеспечить обнаружение и слежение за любыми ракетами дальнего радиуса действия, летящими в направлении Соединенных Штатов, которые могли бы быть запущены из любой страны в Северном полушарии. Положение складывается таким образом потому, что система должна охватывать пути подхода для низкоэнергетических траекторий нападения баллистических ракет, запускаемых из Северной Кореи и Персидского залива/Ближнего Востока, что не является признаком нашего намерения сконцентрировать ограниченную систему НПРО США против возможных нападений со стороны России и Китая. • Имеющиеся пять РЛС раннего предупреждения, которые мы намерены усовершенствовать, были разработаны и развернуты в целях раннего предупреждения, и они конструктивно имеют меньшие возможности, чем РСЛ, строящиеся специально для поддержки задач в рамках системы ПРО. • С учетом их технических характеристик (в частности, их операционных частот) эти РЛС, даже после усовершенствования, не могут обеспечить достаточно точную информацию о слежении (в частности, различения боеголовок и средств преодоления обороны) для достижения эффективной обороны против нападения более чем дюжины боеголовок, сопровождаемых простейшими средствами преодоления обороны. • Начальный уровень обороны, к которому мы стремимся, имел бы лишь один радар ПРО с излучением сантиметрового диапазона, развернутый на Аляске. Даже в системе НПРО США с большим числом радаров с излучением сантиметрового диапазона, которые мы бы хотели развернуть в долгосрочном плане, не был бы способен иметь дело с арсеналом такого размера и совершенства, который скорее всего был бы развернут Россией в соответствии с СНВ—3. Преодоление системы НПРО США • Число и уровень сложности российских БГ и средств преодоления обороны обеспечит, чтобы система НПРО США не имела значительных возможностей против ядерных средств сдерживания России. • В соответствии с уровнями по СНВ—3, предложенными для США или России, российские средства МБР и БРПЛ очевидно будут нести более 1 000 БГ/ боезарядов, сопровождаемых вдвое большим числом ложных целей и средств преодоления обороны. Из авторитетных письменных российских источников явствует, что правительство России понимает, что способности его средств преодоления обороны весьма высоки. В этих же самых письменных источниках, дополненных заявлениями старших российских военных и представителей оборонной промышленности, четко излагается мысль о том, что правительство России ожидает, что такие средства преодоления обороны могли бы легко преодолеть систему НПРО США. • Ограниченная система НПРО, которую разрабатывают США, полагается на технологию попадания-поражения, при которой ракеты—перехватчики разрушают боеголовки при столкновении с ними. • Такой подход весьма отличается от использования ракет—перехватчиков с ядерным зарядом, размещенным на российской системе вокруг Москвы, который мог бы уничтожить несколько БГ одной ракетой—перехватчиком. • В американской системе «попадания—поражения», по крайней мере, одна ракета-перехватчик должна запускаться против каждой БГ и «достоверного объекта». Под этим мы имеем ввиду ложную цель либо ее подобие, часто сопровождаемые другими средствами преодоления обороны (активными и пассивными средствами электронных помех и т.д.), которых нельзя отличить от БГ. С целью достижения высокой уверенности в том, что никакая БГ не преодолеет систему обороны, нужно запускать множество ракет—перехватчиков против каждой БГ либо достоверно ложной цели, объединенной с дополнительными средствами преодоления обороны. • С учетом оперативной реальности при обороне значительного района ограниченная стратегическая ПРО, содержащая 100 неядерных ракет—перехватчиков, будет способна в лучшем случае при столкновении со сравнительно несовершенными средствами преодоления обороны уничтожить 20—25 БГ; 200 ракет—перехватчиков могли бы уничтожить 40—50 БГ. Мы не думаем, что сокращение возможностей России на ответный удар на 20—50 боеголовок могло бы существенным образом сказаться на стратегических ядерных средствах сдерживания России даже на уровнях СНВ—3. • При столкновении с ответным ударом со стороны России, который включал бы сложные средства преодоления обороны, ограниченная североамериканская система ПРО могла бы уничтожить намного меньше боеголовок. • Кроме того, система в ее разработанном виде, не приспособлена для обороны против БРПЛ, которые могли бы быть запущены из большого числа мест развертывания. И наоборот, она разработана для обороны против нападения с помощью МБР вдоль сравнительно узкого направления от конкретных государств—изгоев. Конечный вывод ясен: стратегическая система ПРО для ограниченной системы НПРО США, которую мы предусматриваем, могла бы защитить только лишь против нескольких десятков боеголовок МБР, сопровождаемых сложными средствами преодоления обороны.

Admin: Официальные предложения США по модификации договора по ПРОТексты документов, переданных российской стороне (Часть 3) Ответ на предложение России о создании системы глобального мониторинга и развитию сотрудничества в других областях по снижению распространения ракет и ракетных технологий Российская сторона выразила большую заинтересованность в изучении обсуждаемых нами вопросов по ракетной обороне в контексте более широкого подхода к вопросу нераспространения. Мы можем достичь договоренности. Наша собственная стратегия действий по вопросу нераспространения ракетных технологий включает три элемента: во—первых, мы стремимся к тому, чтобы предотвращать возникновение опасности, однако, если опасность все же возникает, мы хотим быть готовыми к тому, чтобы сдерживать ее, или, в случае невозможности сделать это, быть готовыми защитить себя от нее. Мы думаем, что каждый из этих элементов дополняет остальные. Вы не должны ошибочно принимать создаваемую нами ограниченную систему национальной ракетной обороны как свидетельство того, что мы отказались от стремления предотвращать распространение ракетных технологий или как нашу неспособность противостоять этому. Однако, несмотря на все наши усилия, мы не можем ожидать того, что меры по предотвращению или противодействию будут успешными во всех случаях. На последнем заседании данной группы в октябре я сделал подробное выступление по глобальным вопросам нераспространения, в котором я осветил широкий круг вопросов, включая экспортный контроль, проблему 2000, обмен информацией раннего предупреждения о ракетных запусках и предпускового уведомления, миссию Перри в Северную Корею и Иран. • В моем выступлении я уделил значительное место областям, в которых мы уже работаем вместе. • Совместная работа по адаптации Договора по ПРО должна стать частью этой общей стратегии нераспространения, так как она является прямым результатом распространения ракет и оружия массового уничтожения. • В прошлом месяце в Москве заместитель Министра иностранных дел г—н Мамедов передал Министру обороны Тэлботу два документа о Глобальной системе контроля и третий документ под названием «О согласованных подходах российской и американской сторон к развитию сотрудничества в области противодействия распространению в мире ракет и ракетных технологий». • Эти документы дали нам возможность поднять обсуждение данных вопросов на другой уровень. • Мы готовы изложить наши предварительные мысли по вашему предложению о Глобальной системе контроля (ГСК) и искать дальнейшие разъяснения. Кроме того, мы предоставим вам наши дополнения к вашему проекту документа о согласованном американо—российском подходе к противодействию распространению ракет и ракетных технологий в мире. • Позвольте мне сделать несколько общих комментариев относительно вашего проекта документа и концепции ГСК. Глобальная система контроля • Позвольте мне сначала остановиться на ГСК, которая является главным пунктом ваших предложений по сотрудничеству. Видимо, предложение по ГСК имеет четыре основных элемента. • Первый элемент — это глобальный контроль запусков ракет, который охватывает режим уведомления, обмен информацией раннего предупреждения, и создание международного центра, представляет собой продолжение нашей совместной работы над инициативой по обмену информацией о ракетных запусках, выдвинутой нашими Президентами в сентябре 1998 года. • Широкий доступ к информации, содержащейся в уведомлениях о запусках и всемирный контроль запусков могли бы важными инструментами для повышения доверия. • Мы согласны, что принцип широкого международного участия важен для успеха в осуществлении режима уведомлений о запусках, и мы можем поддержать добровольное участие любого государства в таком режиме при условии, что такое участие не придаст легитимности ракетным программам государств—изгоев. • Широкое международное участие в обмене информацией раннего предупреждения или раннего обнаружения или создание международного центра по контролю для этой цели выйдет за рамки нашей концепции в данной области, однако мы готовы изучить такую идею в будущем. • Важно, чтобы мы постепенно продвигались к заключению двусторонних соглашений и договоренностей прежде, чем мы будем расширять наши усилия по привлечению других. • Мы совершенно убеждены в том, что первым шагом по созданию любой международной системы должно быть заключение соглашений по обмену информацией о ракетных запусках и уведомлении о планируемых запусках, над которыми мы совместно работали. Мы надеемся, что эти обсуждения могут возобновиться в начале февраля. • Как только мы достигнем договоренности по соглашению об уведомлениях о планируемых запусках, мы будем готовы обсудить стратегию дипломатии для того, чтобы добиться широкого международного участия в этом режиме. • Мы также ранее уже сообщали вам, что мы готовы обсудить возможность включения, где это необходимо и разумно, отдельных членов «Восьмерки» в Совместный центр предупреждения в качестве первого шага в осуществлении инициативы Президента Ельцина, выдвинутой на встрече «Восьмерки» в Кельне. • У нас есть много вопросов относительно второго предлагаемого элемента ГСК, а именно предоставления гарантий обеспечения безопасности любого государства — участника ГСК. • Предоставление гарантий безопасности для государств, которые прекращают свои ракетные программы не осуществимо. • Нам необходимо, однако, лучше понять, что российская сторона думает об этом, прежде чем далее продолжить обсуждение данного элемента. • Третий элемент ГСК относится к мерам стимулирования, включая содействие национальным космическим программам для государств, которые откажутся от обладания ракетными системами. • Мы согласны, что в некоторых случаях стимулы могут играть важную роль как часть общего подхода к конкретной стране в противодействии распространению ракетных технологий. • В наших подходах к КНДР по обоим вопросам распространения ядерных и ракетных технологий мы нашли, что положительные стимулы могут быть действенными, по крайней мере в сдерживании деятельности по распространению. Подходы типа «один размер для всех» в отношении стимулов были бы. однако, контрпродуктивными в деле противодействия распространению ракетных технологий, и не ясно, что можно сделать на многосторонней основе (в отличие от двухсторонней основы) — мы бы приветствовали ваши оценки. У нас вызывает особую озабоченность предоставление помощи в рамках национальным космическим программам. Трудно оказывать «помощь» работам по космическим программам особенно в космическом запуске без того, чтобы не способствовать распространению ракетных технологий; эти технологи совпадают гораздо больше, чем технологии создания атомных реакторов для мирного гражданского использования и программы разработки ядерных вооружений. В то время как мы не готовы оказывать содействие национальным программам создания космических ракет—носителей, могут быть рассмотрены другие стимулы, имеющие отношение к космосу, такие как предоставление услуг по запуску ракет по приемлемым ценам для ключевых стран. Это может стать подходящей темой для обсуждения на встрече «Восьмерки». И наконец, что касается механизма консультаций, мы выступаем за проведение регулярных консультаций среди стран, имеющих отношение к этому вопросу. Мы не считаем, что широкие многосторонние дискуссии будут продуктивными в настоящий момент. Такие вопросы должны обсуждаться в рамках РКРТ (и групп партнеров по РКРТ) прежде, чем они будут вынесены за эти рамки. Обсуждения в рамках партнеров по РКРТ, «Восьмерки» и российско—американских двухсторонних дискуссий являются возможными путями проработки этих идей. Мы бы не хотели, чтобы предложения по ГСК снижали эффективность существующих форумов. Другие предложения по сотрудничеству • Ваши дополнительные предложения по сотрудничеству основаны на идеях, которые США выдвинули на наших обсуждениях Договора по ПРО, например, обмены информацией о распространении ракетных систем, совместные действия по компьютерному моделированию и возобновление и последующее продолжение наших программ испытания ракет ПРО ТВД. • Мы приветствуем ваш интерес к этим направлениям возможного сотрудничества, которые мы предложили во время нашего обсуждения Договора по ПРО. Мы будем готовы проработать наши идеи на будущих встречах • Из предложенного Россией заявления не ясно предполагаете ли вы, что дополнительные элементы сотрудничества будут осуществляться на двухсторонней основе или с многосторонним участием. • С нашей стороны мы хотели бы изучать в каждом отдельном случае вопрос о том, будет ли многостороннее участие разумным. Мы ранее заявляли о своем желании обсудить с Россией возможность включения отдельных стран «Восьмерки» в программу испытаний ракет ПРО ТВД в качестве первого шага в осуществлении инициативы, выдвинутой Президентом Ельциным в Кельне. • Существует одно российское предложение, касающееся мероприятий по дополнительному сотрудничеству, которое вызывает некоторую озабоченность, а именно, предложение осуществить на двухсторонней основе меры укрепления доверия, согласованные в контексте разграничительных соглашений по ПРО и ПРО ТВД. Мы не считаем, что это будет правильно. Подход к сотрудничеству • Мы полностью согласны с пунктом 5 вашего проекта заявления о том, что сотрудничество в области противодействия распространению ракет и ракетных технологий «должно быть долгосрочным и создаваться поэтапно». • В общем мы считаем, что мы должны создать прочную основу для сотрудничества сначала на двухсторонней основе и в последующем привлечь государства «Восьмерки» и другие государства — участники РКРТ по необходимости. • Мы убеждены, что шаги к началу переговоров по международному соглашению по ГСК на встрече в Москве в начале этого года, как вы предлагаете, будут преждевременными. • Такая встреча не только преждевременна из—за многих двухсторонних вопросов, требующих нашей проработки, но и потому, что обе наши стороны согласились на пленарном заседании РКРТ в Ноордвейке в октябре прошлого года о продолжении обсуждения подходов к глобальной угрозе распространения ракетных технологий на специальной встрече партнеров на РКРТ в Париже в марте. • Честно говоря, мы были разочарованы тем, что Россия отошла от договоренности по РКРТ и сделала приглашение на предложенную ею конференцию для непартнеров. Заключение • Мы приветствуем исследование новых идей по противодействию распространению ракетных технологий, которые не будут подрывать существующие усилия. • Совместный подход США и Российской Федерации мог бы сделать любые усилия по нераспространению значительно более эффективными. • Мы также приветствуем вашу инициативу по выработке заявления о скоординированном подходе США и России к этой проблеме. • Мы готовы работать над этим заявлением и определить, нельзя ли найти основу для согласованного подхода. • Российский отклик на наш переработанный проект заявления мог бы быть следующим шагом.

Admin: Официальные предложения США по модификации договора по ПРОТексты документов, переданных российской стороне (Часть 4) Одностороннее заявление • Проект Протокола вносит в Договор по ПРО только те изменения, которые необходимы для развертывания фазы 1 оборонительной системы против нападения с применением баллистических ракет. • Если угроза, создаваемая баллистическими ракетами в странах типа Северной Кореи и Ирана, как нам сейчас представляется, будет возрастать, будет необходимо в последующей фазе развернуть больше противоракет, больше РЛС и еще один район размещения. • Одностороннее заявление США выражает мнение Соединенных Штатов о том, что эволюция угрозы может потребовать последующего развертывания оборонительных систем, которые будут эффективнее, чем разрешенные Протоколом. • Такая оборонительная система все же будет ограниченной и потребует переговоров по будущим протоколам. • Если угроза, как нам представляется, будет нарастать, мы можем воспользоваться нашим правом запросить, в соответствии с Протоколом, дальнейших переговоров с целью подготовки дальнейших изменений к Договору для защиты от более серьезных и сложных угроз со стороны Северной Кореи и Ближнего Востока. • Опасность, создаваемая государствами, угрожающими международному миру и стабильности, распространяется, помимо США и России, и на другие страны. Ответ на эту угрозу может потребовать международного сотрудничества. • Таким образом, новые переговоры могут включать пересмотр Статьи IX и Согласованного заявления G с подключением международного сотрудничества, выходящего за рамки разрешенного Договором. Одностороннее заявление выражает точку зрения Соединенных Штатов. Мы не ищем сейчас согласия российской стороны, а разъясняем, как часть протокольной записи этих переговоров, что мы предвидим продолжение переговоров по более эффективным системам с целью противостоять угрозе, если, как мы предполагаем, она будет возрастать.

Admin: Совместное заявление о принципах стратегической стабильностипринято президентами РФ и США 4 июня 2000 г. в Москве 1. Президенты Российской Федерации и Соединенных Штатов Америки согласны с необходимостью поддерживать стабильность в стратегической ядерной области. Соглашения между ними содействуют достижению этой цели. 2. Они привержены делу укрепления стратегической стабильности и международной безопасности. Они согласны в том, что способность к сдерживанию была и остается ключевым аспектом стабильности и предсказуемости в области международной безопасности. 3. Президенты, приветствуя ратификацию Российской Федерацией Договора СНВ—2 и связанных с ним документов, рассчитывают на завершение процесса ратификации Соединенных Штатов Америки. 4. Они объявляют об интенсификации обсуждений о дальнейших сокращениях стратегических сил в России и США в рамках будущего Договора СНВ—3, а также по вопросам ПРО в соответствии с Заявлениями президентов России и США в Москве в 1998 году и Кельне — в 1999 году. 5. Они согласны в том, что Договор по ПРО вносит существенный вклад в дело сокращения наступательных сил и подтверждают свою приверженность этому Договору как краеугольному камню стратегической стабильности. 6. Они согласны, что международное сообщество стоит перед лицом опасной и растущей угрозы распространения оружия массового уничтожения и средств его доставки, включая ракеты и ракетную технологию, и подчеркивают свое стремление повернуть вспять такой процесс, в том числе используя имеющиеся и возможные новые международные правовые механизмы. Они согласны в том, что эта новая угроза представляет собой потенциально значительные изменения в стратегической ситуации и в области международной безопасности. 7.Они согласны с тем, что рассматривать и решать вопросы об этой возникающей угрозе безопасности необходимо на основе взаимного сотрудничества и взаимного учета интересов безопасности друг с другом. 8. Они напоминают о существующем положении Договора по ПРО, предусматривающим рассмотрение возможных изменений в стратегической ситуации, затрагивающих положение этого договора, а также, при необходимости, возможность предложений по дальнейшему повышению жизнеспособности договора. 9. Президенты подтверждают свою приверженность к продолжению усилий по укреплению Договора по ПРО, повышению его жизнеспособности и эффективности в будущем с учетом любых изменений в ситуации в области международной безопасности. 10. Укрепляя эффективность Договора по ПРО в нынешних, а также в будущих условиях, Российская Федерация и Соединенные Штаты Америки придают большую важность повышению жизнеспособности договора путем принятия мер, направленных на развитие сотрудничества, открытости и доверия между сторонами. 11. Российская Федерация и Соединенные Штаты Америки отмечают важность консультативного процесса и подтверждают свою решимость продолжать в будущем консультации, направленные на достижение целей и выполнение положений Договора по ПРО. 12. Ключевые положения, зафиксированные в наших договоренностях и заявлениях, в том числе на высшем уровне, создают основу для деятельности обеих стран в отношении стратегических вооружений в нынешних условиях. 13. Такой подход создает уверенность в том, что дальнейшее укрепление стратегической стабильности, а также дальнейшие сокращения ядерных сил будут основываться на фундаменте, который был проверен в течение десятилетий, и способствует интересам и безопасности обеих стран. 14. Президенты распорядились о разработке конкретных мер, которые позволили бы обеим сторонам предпринимать необходимые шаги для сохранения стратегической стабильности перед лицом новых угроз, и поручили своим министрам и экспертам подготовить доклад для рассмотрения президентами. 15. Они согласны, что вопросы стратегических наступательных вооружений не могут рассматриваться в изоляции от вопросов стратегических оборонительных вооружений и наоборот, взаимозависимость, отраженная в Договоре по ПРО и направленная на обеспечение безопасности обеих стран в равной степени. 16. Российская Федерация и Соединенные Штаты Америки намерены основывать свою деятельность в области стратегических наступательных и оборонительных вооружений на принципах, изложенных в данном документе.

Admin: ■ ОружиеИстория создания системы ПКО и ее перспективы Это оружие должно быть воссоздано на новой элементной базе и с учетом достижений в области разработки программного обеспечения и обработки информации Применение космических систем в военных целях значительно повышает эффективность военных действий. Об этом ярко свидетельствуют результаты точных ударов по важным объектам государств, в которых США и страны блока НАТО за последние десятилетия пытаются установить свой мировой порядок. В условиях борьбы за двухполярный мир перед Российской Федерацией неотъемлемо стоит задача недопущения использования космических систем противника против нашего государства и защиты своих космических аппаратов. □ ■ Разработка в США атомной бомбы и безнаказанное ее применение против Японии в конце Второй мировой войны, новейшие разработки фашистской Германии в области радиолокации и ракетного оружия способствовали коренному изменению представления о гарантиях безопасности послевоенного мира. Стремясь к мировому господству, бывшие союзники начали подготовку к силовой ликвидации СССР. ■ В целях сдерживания возможной агрессии против нашей страны правительством в кратчайшие сроки была развернута огромная работа по созданию широкомасштабной кооперации промышленных предприятий, призванных не только обеспечить ядерный паритет с США, но и оснастить армию и флот новейшими системами вооружения. ■ В результате принятых мер было ликвидировано отставание от США в ядерной сфере, созданы средства доставки ядерного оружия с применением межконтинентальных ракет, развернуты работы по противовоздушной обороне. □ □ Появление в США многоразового транспортного космического корабля в свое время вызвало большую тревогу у руководства Советского Союза. Считалось, что теоретически этот корабль может появиться над столицей СССР и в случае необходимости применить спецбоеприпас. Фото: NASA □ ■ Запуском в СССР 04 октября 1957 г. первого искусственного спутника Земли началась эра освоения космического пространства. Стало ясно, что «кто владеет космосом, тот владеет миром». Этот тезис, пришедший на смену тезису, определявшему политику Англии в период расцвета ее морской колониальной политики, был полностью подтвержден запуском 28 февраля 1959 г. в США первого военно—экспериментального разведывательного спутника «Дискаверер—1». В том же году ими были начаты работы по спутниковому перехвату (проект SAINT). ■ Лидер Советского Союза Н.С. Хрущев в ответ на это сразу жестко поставил вопрос о создании средств поражения военных космических аппаратов (КА) вероятного противника. Организациями и предприятиями созданного военно—промышленного комплекса страны стала формироваться ракетно-космическая оборона параллельно по ее основным компонентам: средствам предупреждения о ракетном нападении, средствам контроля космического пространства, средствам противоракетной и противокосмической обороны. ■ Для создания системы противокосмической обороны (ПКО) предстояло решить целый комплекс сложнейших задач на новых направлениях, начиная от разработки принципов построения системы космического перехвата и заканчивая созданием систем и средств, обеспечивающих ее функционирование и боевое применение, таких как: • обнаружители спутников (ОС) и Центр контроля космического пространства, которые заложили основу сегодняшней системы контроля космического пространства (СККП); • ракетно—космический комплекс оперативного запуска КА—перехватчика; • КА-перехватчик, способный с высокой точностью маневрировать в космическом пространстве, решать задачи автономного обнаружения КА-цели и самонаведения на нее; • автоматизированный наземный командный пункт управления системы. ■ Для реализации этой программы была создана кооперация промышленных предприятий, которая совместно с заказчиком — Министерством обороны решала комплекс научно—технических, военно—технических, производственных и организационных задач по разработке, созданию, испытанию и боевому применению новой системы. □ □ В конце 1960—х гг. жестко встал вопрос о создании средств поражения военных космических аппаратов вероятного противника. Фото: NASA □ ■ Был проведен огромный объем работы по созданию средств обеспечения системы целеуказаниями, командного пункта системы, дислоцируемого в Подмосковье, стартового ракетно—космического комплекса, дислоцируемого на космодроме Байконур, и КА—перехватчика, а также автоматизированной наземной системы передачи данных и оперативно-командной связи между этими компонентами, разнесенными на тысячи километров. ■ Первый проект противоспутникового комплекса «ИС» («Истребитель спутников») был предложен в конце 1950—х гг. В.Н. Челомеем и А.Л. Минцем. Проект предусматривал создание противоспутниковой системы на основе разрабатывавшейся в ОКБ—52 под руководством В.Н. Челомея ракеты УР—200. В качестве основного элемента системы контроля космического пространства предлагалось использовать радиолокационные станции подмосковной ПВО. В середине 1960—х гг. это предложение было одобрено руководством страны. Головным разработчиком противоспутниковой системы стало ОКБ—52 В.Н. Челомея. Разработка спутника—перехватчика была поручена КБ С.А. Лавочкина, которое было передано в ОКБ—52. Разработку радиотехнических средств управления осуществляла группа А.И. Савина в КБ—1, средств обнаружения космических объектов — Радиотехнический институт под руководством А.Л. Минца. ■ В качестве альтернативного предложения рассматривалась возможность создания противоспутниковой системы на основе ракеты Р—7, разработанной под руководством С.П. Королева, и перехватчика конструкции А.И. Микояна, а также радиолокационных средств системы А—35, создававшейся под руководством Г.В. Кисунько. Несмотря на то, что это предложение не получило поддержки, в ходе первых испытательных пусков системы использовались ракеты Р—7. С помощью этих ракет уже через три года был разработан и 01 ноября 1963 г. запущен первый в мире КА «Полет—1», способный осуществлять многократные маневры в космосе, что обеспечивало возможность сближения с другими КА. 12 апреля 1964 г. был запущен второй маневрирующий КА «Полет—2». ■ Однако перемены в политическом руководстве страны, произошедшие в 1964 г., существенным образом отразились на структуре программы создания противоспутниковых систем. Головной организацией по разработке противоспутниковой системы был назначен ЦНИИ «Комета», выведенный из состава КБ—1. Руководство работами по созданию противоспутниковой системы было поручено А.И. Савину, возглавившему ЦНИИ «Комета». Конструкторское бюро С.А. Лавочкина, продолжавшее работать над созданием космического аппарата—перехватчика, было выведено из подчинения ОКБ—52 В.Н. Челомея. Разработка ракеты УР—200 была прекращена, и вместо нее в системе была использована модифицированная ракета Р—36, созданная в ОКБ—586 М.К. Янгеля. ■ Первое полномасштабное испытание противоспутникового комплекса состоялось 20 октября 1968 г. Космический аппарат—перехватчик получил обозначение «Космос—249», в качестве мишени использован спутник «Космос—248», выведенный на орбиту днем раньше. Первый успешный перехват космического аппарата-мишени («Космос—248»), о котором боевой расчет комплекса ПКО ничего не знал, произошел 01 ноября 1968 г. после пуска второго перехватчика («Космос—252»), который с использованием осколочной боевой части осуществил поражение мишени. Это было первое в мировой практике поражение КА. ■ Подготовка к старту ракеты-носителя с КА—перехватчиком выполнялась в течение одного часа, и это притом что было необходимо выполнить огромный объем работ. Решение поставленных задач с заданной оперативностью стало возможно только благодаря максимальной автоматизации всех основных процессов подготовки к запуску космической ракеты—носителя. Достигнутая на тот период времени оперативность не имела аналогов в мире. Перехват КА—мишени проводился на втором витке полета КА—перехватчика. При этом средства командного пункта системы в автоматическом режиме производили измерения параметров его орбиты и с учетом уточнения орбиты КА—цели по данным от ЦККП обеспечивали расчет и передачу на борт КА—перехватчика уточненной программы выведения его в зону перехвата. ■ В дальнейшем, учитывая высокие точности выведения КА—перехватчика на орбиту и его маневрирование на орбите, в целях повышения оперативности был реализован одновитковый перехват без коррекции орбиты КА—перехватчика. ■ Необходимо отметить, что система противокосмической обороны «ИС» прошла все виды испытаний, в том числе и неоднократные натурные испытания с реальным перехватом КА—мишеней, и в 1972 г. принята в опытную эксплуатацию Министерством обороны СССР. После проведенной модернизации в 1978 г. система была принята на вооружение Советской армии. ■ Дальнейшее усовершенствование системы «ИС» проводилось уже в направлении увеличения диапазона высот и наклонений, перехватываемых КА—целей, обеспечения перехвата маневрирующих КА—целей и перехвата на первом витке полета КА—перехватчика. ■ После объявления в 1983 г. руководством СССР моратория о прекращении испытаний противоспутниковых систем реальные пуски перехватчиков прекратились. ■ Первоначально средства обнаружения и сопровождения космических объектов (КО) рассматривались исключительно как составная часть противоспутниковых систем. Однако уже в 1963 г. возглавлявшийся А.Л. Гореликом отдел Центрального НИИ Войск ПВО сформулировал предложения о создании системы контроля космического пространства (СККП), которая решала бы задачу ведения учета всех космических объектов, выводимых на околоземные орбиты, и определения элементов их движения. Эскизный проект такой системы, подготовленный при участии ЦНИИ ПВО, был одобрен Военно-промышленной комиссией в 1965 г. □ □ Радиолокационные станции системы контроля космического пространства, созданные в 1960—х гг., а также РЛС системы предупреждения о ракетном нападении не обеспечивали возможности наблюдения за спутниками, находящимися на геостационарных орбитах. Фото: NASA □ ■ На первом этапе обнаружение и сопровождение космических аппаратов в интересах контроля космического пространства осуществлялось пунктами оптического наблюдения Войск ПВО, расположенными в благоприятных по условиям наблюдения районах территории страны. Для решения этих задач также привлекались астрономические станции Академии наук СССР. В 1967 г. для решения задач контроля космического пространства была привлечена первая из РЛС обнаружения спутников «Днестр», разработанная для информационного обеспечения противоспутникового комплекса и размещенная на позиции близ Балхаша. Годом позже в СККП включена вторая РЛС «Днестр», расположенная на узле в Мишелевке (Усолье—Сибирское). Совместно оба узла создавали радиолокационный барьер, позволявший обнаруживать спутники на высотах до 3000 км на участках их орбит, проходящих над территорией СССР. ■ Информация от пунктов оптического наблюдения, астрономических станций и РЛС «Днестр» принималась и обрабатывалась в Центре контроля космического пространства, строительство которого было начато в Подмосковье в 1965 г. Первая очередь системы контроля космического пространства поставлена на боевое дежурство в 1970 г. Несколько позже, в 1972 г., на боевое дежурство был поставлен Центр контроля космического пространства (ЦККП). ■ В 1974 г. по предложению разработчиков к СККП были подключены все существовавшие на тот момент радиотехнические узлы системы предупреждения о ракетном нападении и радиолокационные средства системы ПРО. Решение этой задачи потребовало доработки применяемого на узлах СПРН программного обеспечения с тем, чтобы сделать возможным обнаружение и сопровождение объектов, движущихся по замкнутым околоземным орбитам, а не по баллистическим траекториям. ■ Радиолокационные станции системы контроля космического пространства, созданные в 1960—х гг., а также РЛС системы предупреждения о ракетном нападении не обеспечивали возможности наблюдения за спутниками, находящимися на геостационарных орбитах. Для осуществления контроля за этими спутниками в СССР в конце 1970—х — начале 1980—х гг. были начаты работы по созданию оптико—электронных и лазерных средств обнаружения и сопровождения космических аппаратов, а также радиолокационных средств нового поколения. В рамках этих работ на Северном Кавказе и Дальнем Востоке были созданы комплексы «Крона», в состав которых входят РЛС нового поколения (главный конструктор В.П. Сосульников) и лазерные локационные станции, разработанные под руководством Н.Д. Устинова (опытный образец такой станции был развернут на полигоне Сары—Шаган по программе «Терра»). В конце 1980—х — начале 1990—х гг. в Таджикистане близ г. Нурек было начато строительство пассивного оптико—электронного комплекса контроля космического пространства «Окно», созданного на Красногорском заводе им. Зверева под руководством главного конструктора В.И. Чернова. ■ Таким образом, в Советском Союзе была создана и поставлена на вооружение Советской армии система ПКО и обеспечивающая ее функционирование СККП. ■ В США для этих целей создана противокосмическая система «АСАТ», включающая две авиационные эскадрильи самолетов—носителей F—15, базирующиеся на авиабазах «Лэнгли» (штат Вирджиния) и «Мак—Корд» (штат Вашингтон), с двухступенчатыми противокосмическими ракетами, обеспечивающими поражение КА—целей на высотах до 1000 км. В 1984 г., уже после того как Советский Союз взял на себя одностороннее обязательство не выводить оружие в космос, Пентагон дважды запустил с истребителя F—15 противоспутниковые ракеты нового поколения. ■ Поисковые работы по созданию орбитальных противоспутниковых систем Пентагон продолжает. ■ В настоящее время ни у кого не вызывает сомнения тот факт, что применение космических систем в военных целях значительно повышает эффективность военных действий. Об этом ярко свидетельствуют результаты точных ударов по важным объектам государств, в которых США и страны блока НАТО за последние десятилетия пытаются установить свой мировой порядок. ■ В условиях борьбы за двухполярный мир перед Российской Федерацией неотъемлемо стоит задача недопущения использования космических систем противника против нашего государства и защиты своих космических аппаратов. Следовательно, система ПКО должна быть реанимирована на новой элементной базе с учетом достижений в области разработки программного обеспечения и обработки информации. ■ Учитывая опыт советского строительства, система ПКО — это комплекс сил и средств, а также мероприятия и действия, направленные на обнаружение и поражение (вывод из строя, подавление) космических аппаратов противника с целью срыва нападения противника из космоса, завоевания господства в космосе, обеспечения живучести собственной группировки сил и средств контроля космического пространства и ее надежного функционирования. ■ Средства ПКО для поражения особо опасных КА должны включать орбитальный комплекс перехвата, для вывода из строя (подавления) — комплекс типа «Терра». При этом следует учесть те отрицательные моменты, которые имели место в советский период ее создания. На наш взгляд — это следующее: 1. Коллективы разработчиков должны состоять из грамотных специалистов, преданных замыслу, а не как по Хаджи Насреддину: «Главное ввязаться, а там… либо ишак издохнет, либо Эмир…» «Примером преданных делу специалистов может служить коллектив, разработавший и внедривший свои идеи в оптико—электронный комплекс контроля космического пространства «Окно». 2. Средства наблюдения как наземного, так и космического базирования должны обладать возможностями по получению изображений КА, что позволило бы на первых витках оперативно решать задачи обнаружения и распознавания КА, восстанавливать их сопровождение после совершенного маневра, а также проводить оценку результатов воздействия по КА—целям. Плохим примером в этом отношении может служить лазерный локатор распознавания космических объектов без адаптивной оптики, входивший в состав комплекса «Крона», создание которого было развернуто, несмотря на то, что не были получены положительные результаты при проведении испытаний опытного образца по программе «Терра». Да, в то время деньги не считали, отдельные руководители проектов могли себе позволить по смете дома из семидесяти пяти квартир под названием «Камера для испытания высоковакуумных приборов» построить сауну с выходом в озеро Балхаш, «чтобы было где отдохнуть от столицы». 3. Средства наблюдения должны быть мобильными или хотя бы перебазируемыми, чтобы для СККП при решении различных задач иметь возможность перераспределять усилия в различных условиях военно—политической обстановки. Кроме того, для снижения зависимости от погодных условий при функционировании ПКО оптико—электронные средства должны быть территориально разнесены. 4. Средства обнаружения должны быть способны обнаруживать и распознавать КО по их собственному излучению в разных диапазонах длин волн электромагнитного излучения. 5. На разработку системы ПКО не должны оказывать влияния перемены в политическом руководстве страны или отрасли. ■ В качестве заключения с горечью хочется отметить, что за последние 23 года потеряны как лучшее в мире системы вооружения, так и те специалисты, которые его создавали и обслуживали. Чуть ли не была уничтожена Военная академия воздушно—космической обороны имени Маршала Советского Союза Г.К. Жукова (ВА ВКО), которая вела подготовку кадров для войск как противовоздушной обороны, так и ракетно—космической. Сейчас вопрос о подготовке кадров для системы воздушн—космической обороны назрел и актуален. Сохранившийся профессорско—преподавательский состав ВА ВКО прикладывает все усилия, чтобы ликвидировать образовавшийся провал в военном образовании личного состава частей воздушно—космической обороны. □ Евгений Георгиевич Коломийцев, доктор технических наук, профессор Владимир Николаевич Ляпоров, генерал—майор, начальник Военной академии воздушно—космической обороны им. Маршала Советского Союза Г.К. Жукова, кандидат технических наук Олег Владимирович Осипов, кандидат военных наук, доцент, начальник кафедры ВА ВКО □ Опубликовано 7 февраля в выпуске № 1 от 2015 года

Admin: Замысел и этапы создания общеевропейской системы противоракетной обороныРоссийские предложения относительно сосредоточения усилий в создании общеевропейской системы обороны от нестратегических баллистических ракет направлены на обеспечение поддержания стратегической и региональной стабильности в Европе. Программа сотрудничества России с европейскими странами по созданию общеевропейской системы противоракетной обороны (ЕвроПРО) может быть основана на следующих принципах: Сотрудничество должно осуществляться в интересах всех европейских государств. В этой программе не должно быть «государств—изгоев». В реализации программы могут принимать участие все государства, вне зависимости от их вхождения в различные европейские организации и союзы (НАТО, СНГ, ЕС и т.п.) Конкретные программы сотрудничества могут осуществляться как на двусторонней, так и на многосторонней основе. Вопросы сотрудничества должны быть подкреплены долговременными договорно—правовыми документами. Создание средств и систем для ЕвроПРО не должно приводить к напряженности в отношениях со странами, которые в одностороннем порядке могут быть определены в качестве возможного агрессора. Сотрудничество осуществляется поэтапно. Совместные усилия в вопросах сотрудничества по ЕвроПРО целесообразно сосредоточить на следующих направлениях: Оценка характера и масштабов распространения ракетного оружия и возможных угроз его применения по европейским государствам. Разработка концепции общеевропейской системы нестратегической ПРО. Определение возможных порядка, масштабов и сроков развертывания формирований нестратегической ЕвроПРО. 1. Оценка характера и масштабов распространения ракетного оружия и возможных угроз его применения по европейским государствам Оценка характера и масштабов ракетного распространения и возможных ракетных угроз представляет собой начальный этап работ в области нестратегической ЕвроПРО. В ходе этого этапа эксперты заинтересованных сторон должны совместно провести оценку возможных для европейских государств угроз нанесения ударов нестратегическими баллистическими ракетами, а также прогнозируемую динамику их развития в перспективе. В итоге работы на данном этапе должны быть определены государства, в интересах которых создается такая система, сформированы согласованные «мотивационные» основы для создания системы нестратегической ЕвроПРО, позволяющие получить достаточно полную и объективную информацию о характере и масштабах этих угроз. В качестве первоочередного шага целесообразно организовать и провести серию консультаций по проблемам ПРО с участием российских и западноевропейских экспертов, на которых обсудить следующие вопросы: характер и масштабы распространения нестратегических баллистических ракет в потенциально—опасных для европейских стран регионах; устремления государств этих регионов и перспективы возможного наращивания нестратегических средств нападения на ближайшие 5, 10, 15 лет; технические характеристики существующего парка нестратегических баллистических ракет в потенциально—опасных для европейских стран регионах; перспективы количественного и качественного прогресса в ракетной области у государств этих регионов, в том числе и государств, не являющихся в настоящее время обладателями ракетных вооружений; построение технической «сетки досягаемости» нестратегических баллистических ракет до стран европейского региона: формирование единой базы данных по характеристикам нестратегических баллистических ракет для проведения проектирования общеевропейской системы нестратегической ПРО; возможность комплексного использования политико—дипломатических и военно—технических методов противодействия ракетному нападению; военно—политические последствия создания общеевропейской системы нестратегической ПРО. Оценка характера и масштабов ракетного распространения, возможных угроз нанесения ударов нестратегическими баллистическими ракетами по территории европейских государств позволит однозначно, с одинаковым пониманием, оценивать результаты тех или иных действий, а также предпринимать различные меры. 2. Разработка концепции общеевропейской системы нестратегической ПРО Разработка концепции общеевропейской системы нестратегической ПРО относится ко второму этапу военно—технического сотрудничества в этой области. Концепция построения нестратегической ЕвроПРО должна дать ответы на следующие принципиальные вопросы: От каких ударов нестратегических баллистических ракет должна быть предназначена общеевропейская система нестратегической ПРО? Возможные районы или объекты для обороны (в рамках, доступных для ознакомления сторон). Принципы построения нестратегической системы ЕвроПРО. Подходы к созданию «информационного поля» для обеспечения боевых действий огневых комплексов. Необходимые информационные и огневые средства системы. Принципы организации управления нестратегической ЕвроПРО (каким органом, с использованием каких систем, средств, линий связи будет осуществляться боевое управление средствами и комплексами, входящими в нестратегическую ЕвроПРО). Архитектура системы нестратегической ЕвроПРО (количество рубежей перехвата, состав системы, принципы взаимодействия ее компонентов). Возможный алгоритм функционирования системы нестратегической ЕвроПРО. Возможные масштабы развертывания ЕвроПРО. По этим вопросам заинтересованные стороны в ходе предполагаемых встреч должны определить возможные концептуальные принципы построения системы нестратегической ЕвроПРО. На основе анализа приоритетности и защищенности районов и объектов обороны от ударов нестратегических баллистических ракет представляется необходимым осуществить «выбор критериев для определения типов и характеристик огневых средств, которые могут быть использованы для защиты объектов и группировок войск от ударов нестратегических баллистических ракет. Для осуществления борьбы с нестратегическими баллистическими ракетами в настоящее время имеется ряд систем и технологических разработок, как в России, так и в европейских странах, существуют и международные проекты. Их использование в нестратегической системе ПРО не подорвет стабильности в регионе, поскольку такие системы по своим возможностям борьбы со стратегическими баллистическими ракетами практически нулевые. В перспективе возможна совместная разработка и создание специализированных комплексов нестратегической ПРО. Решение о необходимости такой разработки необходимо принимать по результатам согласованной оценки ракетной угрозы и эффективности таких комплексов. Возможная структура нестратегической ПРО с учетом средств информационной поддержки представлена на рисунке. Россия имеет большой опыт и задел в создании таких систем, имеет и полигонную базу, позволяющую испытывать системы ПРО в самых различных условиях их применения. Техническая основа для создания системы ЕвроПРО может быть реализована в совместных боевых подразделениях постоянной готовности, созданных по принципу «противоракетных сил быстрого развертывания». Подразделения, входящие в состав ЕвроПРО, должны носить интернациональный характер и, возможно, на первых порах они могут быть оснащены разнородной боевой техникой. Основное требование, предъявляемое к таким подразделениям — высокая оперативная готовность, мобильность, слаженность. Подразделения должны быть готовы к передислокации в кратчайшие сроки в любой район Европы, где может возникнуть угроза нанесения ракетных ударов. Обороняемые объекты и группировки войск могут быть расположены в любом государстве—участнике ЕвроПРО. Основной принцип боевого применения международных подразделений ЕвроПРО на первом этапе — ведение согласованных, но независимых боевых действий в рамках единого замысла выполнения задачи обороны от нестратегических баллистических ракет. Основой информационного обеспечения нестратегической системы ЕвроПРО могут стать наземные радиотехнические средства. Это могут быть как собственные средства ПВО, так и специализированные радиотехнические комплексы, способные с высокой эффективностью обнаруживать и сопровождать нестратегические баллистические ракеты. В России имеются радиолокационные средства, способные оповещать и выдавать целеуказания об атакующих баллистических ракетах огневым средствам системы. В случае необходимости можно рассмотреть вопрос о совместной разработке таких средств. При положительном восприятии этой идеи ее проработку можно осуществить на уровне экспертов. На последующем этапе необходимо рассмотреть, вопрос об использовании (создании) космических систем обнаружения пусков ракет в интересах нестратегической ЕвроПРО. Информация от космического эшелона способна существенным образом повысить эффективность системы обороны. Формирование концепции использования такой информации в интересах всех участников системы обороны целесообразно обсудить в; рамках специально созданной группы экспертов. Целесообразно рассмотреть вопрос о создании специализированного совместного центра обработки и доведения информации о пусках ракет. Источниками информации могли бы быть как национальные, так и наднациональные средства. Функционирование центра способствовало бы (наряду с решением собственно задач нестратегической ЕвроПРО) разрешению возможных неясных ситуаций, связанных с обнаружением пусков ракет. Дежурство в центре могли бы осуществлять представители всех участников программы нестратегической ЕвроПРО. В качестве технической основы такого центра, могут быть положены идеи, отрабатываемые в рамках российско—американского проекта по созданию в Москве центра обмена данными от систем предупреждения о ракетном нападении (при получении на это согласия американской стороны). 3. Определение возможных порядка, масштабов и сроков развертывания формирований нестратегической ЕвроПРО Данное направление должно быть продуктом поэтапной совместной деятельности. Начало работы — проведение совместной исследовательской работы, направленной на отработку различных вариантов формирований нестратегической ПРО, определение возможного порядка их развертывания, проведение оценки эффективности и возможности использования тех или иных технических решений. Параллельно с проведением такой работы целесообразно организовать и провести совместные командно—штабные (КШУ) исследовательские учения по проблеме ЕвроПРО с использованием имитационно—моделирующих средств. На заключительном этапе разработки системы ЕвроПРО возможны отработка и испытание ее компонентов на российской испытательно—моделирующей базе.

Admin: Совместное заявлениеПрезидента Российской Федерации и Президента Соединенных Штатов Америки по стратегической стабильности Мы согласились, что значительные изменения в мире требуют конкретного обсуждения наступательных и оборонительных систем. У нас уже есть некоторые существенные области согласия. Мы вскоре начнем интенсивные консультации по взаимосвязанным вопросам наступательных и оборонительных систем. Генуя, 22 июля 2001 года

Admin: ■ 06—04—2015Перехватчик прыгнет выше атмосферыРоссия может уничтожить любой спутник противника Советский Союз был способен вести настоящие космические войны. Навыки не утрачены. Новые технологии позволяют сделать противоракетную и противоспутниковую оборону вообще непреодолимой. □ ■ Фото: Предоставлено пресс—службой «Алмаз—Антей» □ ■ Одним из создателей первой в мире противоспутниковой системы и спутников—перехватчиков стал Анатолий Иванович Савин. Сегодня он — научный руководитель концерна ПВО «Алмаз—Антей». О том, как создавалась и модернизируется ПРО страны, включающая в себя систему спутников—перехватчиков, мы разговариваем с одним из самых закрытых отечественных конструкторов. □ — Вас знающие люди называли «отцом космических войн». Но ведь само понятие «космические войны» пришло из—за океана. И СОИ — стратегическая оборонная инициатива, составной частью которых была война в космическом пространстве, всегда связывается с именем президента США Рональда Рейгана. Почему же «отцом» стали вы? — Дело в том, что именно под моим руководством впервые в мире была создана система противоспутниковой обороны. О многом и сегодня говорить нельзя, но кое—что расскажу. В США с начала 1960—х годов очень активно работали по милитаризации Космоса, и это исторический факт. Хотя, как потом выяснилось, декларация амбициозных намерений и воплощение их в металл — не одно и то же. Есть пословица: «гладко было на бумаге...». Однако мы не могли игнорировать то, что Вашингтон взял курс на конфронтацию в околоземном космическом пространстве. И тоже стали работать в этом направлении. Нам удалось разработать уникальный, даже по нынешним меркам, автоматизированный комплекс, связанный с защитой наших и уничтожением, при военной необходимости, спутников вероятного противника. Тогда это не афишировалось по той причине, что СССР ни при каких условиях не начал бы войну в Космосе первым. Мы разрабатывали средства, которые и сегодня относятся к воздушно—космической защите. Защите, а не нападению. Первые испытания начались в 1970 году. Тогда наш спутник—перехватчик разнес мишень на куски. Прямо с КП я по телефону доложил о результатах испытаний секретарю ЦК КПСС Д.Ф. Устинову и министру обороны А.А. Гречко. Затем были новые испытания и новые поражения спутников—мишеней. В 1979 году наш комплекс был поставлен на боевое дежурство. Пока за океаном шумно рекламировали и пытались создать свою СОИ, СССР уничтожил в космосе до десятка спутников—мишеней. Вот тогда—то меня и стали называть «отцом космических войн». □ — Соединенные Штаты смогли поразить цель в космосе только в 1985 году. То есть вы их опередили на 15 лет. Наша страна реально могла вести космические войны или это все—таки преувеличение? — Я не понимаю, откуда возникло убеждение, что за океаном нас во всем и всегда опережают. Естественно, у нас были технологические проблемы, что—то мы не могли сделать по объективным причинам. Ведь 1970 год — это всего лишь 25 лет после окончания Второй мировой. Из тупиковых, казалось бы, положений мы выходили за счет, как сейчас говорят, креативного подхода. Многие наши конструкторские решения были значительно проще и лучше того, что делали в США. Поэтому мы и опередили их в гонке космических вооружений. Хотя, повторюсь, никогда войну в космосе Советский Союз первым бы не начал. Однако созданные нами космические информационно—управляющие системы позволили уже в начале 1970—х годов достичь и по настоящее время сохранять военно—стратегический паритет не только с США, но и всем блоком НАТО. □ — Заместитель командующего войсками Воздушно—космической обороны по ПВО генерал—майор Кирилл Макаров сообщил, что в Арктике будут развернуты автоматические радарные комплексы, работающие без людей. Он также сказал, что создаваемые зенитно—ракетные системы С—500 будут способны решать не только задачи ПВО, но и ПРО. Это говорит о том, что разработанные вами системы получают развитие на новом уровне, в том числе в области противоракетной и противоспутниковой обороны? — Действительно, мы заложили основу создания полностью автоматических и автономных систем еще десятилетия назад. В противоспутниковой обороне предусматривалось то, что она может функционировать с минимальным количеством обслуживающего персонала. Сегодня Воздушно—космическая оборона России, базируясь на наших давних конструкторских решениях, реализуется на совершенно новом технологическом уровне. □ — Более 30 лет вы возглавляли ЦНИИ, а потом НПО «Комета», где и разрабатывались системы противоспутниковой обороны, а также системы предупреждения о ракетном нападении. Вы смогли добиться того, что уже после развала СССР в Таджикистане ввели в строй и поставили на боевое дежурство оптико—электронный комплекс «Окно». И сегодня при всех проблемах, корни которых уходят в 1990—е, Россия имеет весьма эффективную систему предупреждения о ракетном нападении. Основы которой, как многие считают, были заложены при создании морской космической системы разведки и целеуказания «Легенда», которая функционирует и сегодня. Что это за система? — Действительно мы создали весьма оригинальную систему космической разведки. Она позволила обнаруживать и отслеживать передвижение в океанах авианосных соединений США, а также стратегических подводных лодок НАТО с ядерными баллистическими ракетами на борту. Мы стали держать под постоянным наблюдением практически всю акваторию Мирового океана. Причем данные, получаемые космической разведкой, использовались не только в военных, но и в научных целях. Мы наблюдали и наблюдаем развитие природных стихий, миграцию рыб, многое другое. Сейчас такое наблюдение называется дистанционным зондированием земли. Во многом в этом направлении наша страна долгие годы была лидером. «Легенда» обеспечивала и обеспечивает точное наведение крылатых ракет, пускаемых с подводных атомных крейсеров проектов «Гранит» и «Антей» — это современные подводные лодки—ракетоносцы. □ — Анатолий Иванович, а как вы вообще пришли в оборонку? — Я всегда хотел быть инженером и поступил в МВТУ им. Н.Э. Баумана. Успел окончить четыре курса. Когда началась война, сразу записался добровольцем и ушел на фронт. Мог погибнуть, и этого разговора не было бы. Однако в 1941 году вышло распоряжение Сталина об отзыве с фронтов студентов, так сказать, военно—технических вузов, к которым Бауманка и относилась. Меня прямо с передовой направили в Горький, на 92—й завод, который тогда был основным предприятием по производству полевой и танковой артиллерии. Меня сразу назначили мастером цеха. Я быстро вошел в тематику производства и даже сделал весьма важное рационализаторское предложение: изменить конструкцию противооткатных устройств танковой пушки Ф—34. Эту пушку спроектировал знаменитый Грабин, который был главным конструктором завода. Надо сказать, что ему моя инициатива не понравилась. И в самом деле, он — признанный создатель артиллерийских орудий. А я недоучившийся инженер, можно сказать, мальчишка. И осмеливаюсь вносить улучшения в его конструкцию. Однако мое противооткатное устройство оказалось намного проще, технологичнее и экономичнее грабинской. Усовершенствованный узел по достоинству оценил тогдашний директор предприятия А.С. Елян. Мою рационализацию внедрили в производство. □ — Известно, что в 1943 году, в возрасте 23 лет, вас назначают главным конструктором крупнейшего оборонного предприятия. Как к этому назначению отнеслись маститые пушкари? — Время было военное, тогда не рассуждали, моложе ты или старше. Есть приказ — его и выполняй. Я работал с людьми на добрых началах, кулаком по столу не стучал. Ведущие конструкторы трудились до поздней ночи, чертежи «в белках» передавались в производство прямо с кульмана. Всего за годы войны только один наш завод выпустил более 100 тысяч артиллерийских и танковых орудий. В 1946 году я получил первую Сталинскую премию. В том же году без отрыва от производства написал диплом и окончил МВТУ им. Н.Э. Баумана. В 1949 году заводу поручается разработка проекта промышленного реактора на тяжелой воде. Причем нужно было сделать не только сам проект, но и изготовить стенды, оборудование, а затем поставить его в тот же Челябинск—40. И эту задачу мы успешно решили. Таким образом, и я участвовал в отечественном атомном проекте, благодаря которому СССР сумел создать собственное ядерное оружие, лишив США монополии. В 1951 году меня перевели в Москву, в КБ—1, и в дальнейшем я занимался управляемым ракетным вооружением. Занимаюсь этим и по сей день. □ — Как вам удается сохранить такое отменное здоровье, светлый ум и оптимистичное отношение к жизни? — Более семидесяти лет я работаю на благо Родины, и это придает мне силы. Активно занимаюсь спортом, никогда не курил и отрицательно отношусь к спиртному. □ Визитная карточка □ ■ Анатолий Иванович Савин — Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской, трех Сталинских и одной Государственной премии СССР, академик РАН. Награжден четырьмя орденами Ленина, тремя орденами Трудового Красного Знамени, орденом Отечественной войны II степени, отмечен многими другими наградами и званиями. В настоящее время — научный руководитель ОАО «Концерн ПВО Алмаз—Антей». ■ Анатолий Иванович Савин — автор более 500 научных трудов и изобретений. Корифею отечественной оборонки исполнилось 95 лет. «Российская газета» поздравляет Анатолия Ивановича с этой славной датой. □ ■ Автор — Сергей Птичкин □ «Российская газета» — Федеральный выпуск № 6643 (72)

Admin: О главном конструкторе замолвлю я слово!■ Уважаемые ветераны полигона, пользователи и гости настоящего сайта! ■ Мне, как специалисту по системам связи и передачи данных, хочется рассказать о радиорелейных средствах системы связи и передачи данных экспериментальной полигонной «Системы А» и первой боевой системы ПРО А—35. ■ Такое желание появилось у меня после внимательного ознакомления с постоянной экспозицией Музея истории создания ПРО «Звезды в пустыне» [1]. □ □ ■ Стенд под заголовком «Первая экспериментальная система ПРО «Система А», раздел «Система передачи данных (СПД)» гласит: «Система передачи данных (СПД). Главный конструктор Ф.П. Липсман (НИИ—129). Базировалась на радиорелейной связи с использованием радиостанции Р—400. Передача данных осуществлялась с помощью рупорно—параболических антенн высотой 30 м, располагаемых друг от друга на расстоянии 30—40 км. Для осуществления связи между объектами «Системы А» было построено 17 станций СПД. Основные составляющие этих станций производились на заводе в нашем районе Лианозово». ■ Этот текст содержит, на мой взгляд, некоторые неточности и ошибки, на которых постараюсь остановиться ниже и предложить формулировки, соответствующие содержанию и ходу разработки системы связи и передачи данных. ■ Заголовок раздела стенда «Система передачи данных (СПД)» не совсем точен потому, что не полон. Правильнее его надо было сформулировать как «Система связи и передачи данных». ■ Для справки. Коллектив, в котором работал с 1939 года Ф.П. Липсман, фотография которого (Липсмана) помещена на стенде, был подключён к работам по радиорелейной тематике в 1946 году. Эту тематику с 1944 года разрабатывал Научно—испытательный институт Красной армии (НИИС КА) по инициативе и под руководством своего главного инженера В.Н. Сосунова. Упомянутый коллектив находился в составе НИИ—20 и по заданию НИИС КА с 1937 года участвовал в разработке средств коротковолновой радиосвязи в диапазоне частот 1,5—12 МГц. Главное управление связи Красной армии (ГУС КА) в 1941 году сократило Научно—технический комитет (НТК) и функции последнего, как заказывающей и контролирующей организации, Начальником войск связи были переданы НИИС КА. Был установлен следующий порядок: новую разработку НИИС КА начинал и проводил сам, изготавливал на своём опытном заводе опытный образец, который вместе с документацией передавал на то предприятие, которое доводило заказ до серийного производства. Весь коллектив, который в НИИС КА вёл разработку опытного образца, сопровождал его внедрение, а затем и серийное производство. Иногда, и довольно часто, к разработке опытного образца подключались специалисты того предприятия, где планировалось серийное производство. Этот порядок, установленный Маршалом войск связи И.Т. Пересыпкиным, вместе с быстрым прохождением разработки обеспечивал быстрый рост высококвалифицированных научных и производственных кадров, относящихся к разработкам с высокой ответственностью. Сам НИИ—20 был образован в 1937 году на основе Московского филиала Остехбюро, находившегося в Ленинграде. Остехбюро (Особое техническое бюро) было образовано в 1921 году по распоряжению В.И. Ленина для разработки секретных изобретений, имеющих особо важное народно—хозяйственное и оборонное значение. Более подробно об истории Остехбюро остановлюсь несколько ниже. ■ Ф.П. Липсман фактически не был Главным конструктором систем связи и передачи данных «Системы А». Ни в одной из книг в разделе, посвящённом разработке «Системы А», мемуарах Остапенко Н.К. [3, 4], Кулакова А.Ф. [5, 6], истории НИИС КА [9], обширной монографии Первова М.А. [12] и др., нет сведений о назначении Ф.П. Липсмана Главным конструктором Системы связи и передачи данных. По «Системе А» в начале и ходе её разработки было принято два постановления СМ СССР: 03 февраля 1956 года «О противоракетной обороне» (Общее постановление по инициативе Н.С. Хрущёва без указания министерств и организаций) и 18 августа 1956 года «О строительстве, порядке и сроках работ по созданию экспериментального комплекса ПРО «Система А» (Развернутое постановление с указанием конкретных заданий министерствам, назначением головных организаций и Главным конструктором Кисунько Г.В., но без остальных персоналий. Участники договорились между собой о том, кого считать руководителем, ответственным за соответствующий участок работы. Так Ф.П. Липсман стал названным, а не назначенным главным конструктором).[2]. Оба постановления были приняты на основе доклада Г.В. Кисунько на заседании Президиума ЦК КПСС 03 февраля 1956 года. 26 ноября 1956 года на станцию Сары—Шаган прибыл эшелон с первыми семью РРС Р—400, а к февралю 1957 года были доставлены остальные 10 станций. ■ Они были развёрнуты на 17—ти площадках. Обслуживающий персонал временно разместился в землянках [17], а не в отдельных строениях, как об этом сказано в тексте на стенде. Главным конструктором всей «Системы А», в том числе системы связи и передачи данных, был Г.В. Кисунько. Систему получения информации от радиолокаторов и других объектов, а также передачу их в цифровом виде разработали С.А. Лебедев и, главным образом, В.С. Бурцев [20]. Выбранные для этой цели Р—400 обеспечивали работу в этом режиме. ■ Историю жизни Ф.П Липсмана, написанную им самим [11], я внимательно прочитал. Многие сейчас называют его большим человеком. Я был знаком с Фролом Петровичем более 40 лет! Мы с ним на всех испытаниях и во всех комиссиях были, как правило, по разные стороны баррикады. Последний раз мы с ним встретились на похоронах Г.В. Кисунько. Он действительно внешне производил внушительное впечатление. Высокий, упитанный, с небольшой лысиной на лбу, громогласным голосом, высокомерным тоном человека, заранее уверенного в своей правоте и изрекающего заявления, нацеленные на то, чтобы подавить оппонента, сбить его с толку. Я могу привести только некоторые из этих выражений: «Что Вы предлагаете? Ваши решения и конструкции уже на помойке!», «Откуда у Вас такие данные? От сырости?» и т.д. и т.п. К разговору с ним надо было всегда готовиться фундаментально с чёткими фактами и аргументами в руках, чтобы противостоять этому напору и спеси. В своей же автобиографии он ищет соболезнования, сочувствия у читателя, изображая себя незаслуженно обиженным, недооцененным человеком. Она полна передержек, искажений, умолчаний о его собственных провалах в работе и просто неправды (см. Приложение 1). ■ Для организации и строительства линий связи и передачи данных в «Системе А» лучше всего подходили бы многоканальные кабельные линии, как это было сделано в дальнейшем, но их прокладка и эксплуатация при общей длине трасс около 600 км были бы крайне затруднительными и, что самое главное, потребовали бы очень много времени, на что никто в то время пойти принципиально не мог. Поэтому Григорием Васильевичем Кисунько и было принято решение о применении радиорелейной связи с использованием многоканальных станций Р—400 (РРС Р—400, рабочий диапазон частот 1550—1750 МГц, длины волн 17,14—19,36 см., антенно—фидерное устройство состояло из 4—х параболических антенн диаметром по 1,5 м и коаксиальных кабелей РКК 5/18 длиной по 40 метров). Они были приняты на вооружение в 1950 году и сразу стали поступать в войска связи. В Военной академии связи, где велось преподавание Р—400, Г.В. Кисунько был в то время заместителем начальника кафедры теоретических основ радиолокации, и, конечно же, отлично знал все способы, виды и технику многоканальной связи. Поэтому выбрать Р—400 для него не представляло никакого труда [2]. ■ Замечание. Ошибочное определение Ф.П. Липсмана в тексте на стенде Главным конструктором СПД «Системы А» может быть объяснено тем, что он действительно был Главным конструктором СПД, но «Системы А—35», о чём сказано в Постановлении ЦК КПСС и СМ СССР от 08 апреля 1958 года, которым Г.В. Кисунько был назначен Генеральным конструктором «Системы А—35». ■ Вообще—то, говоря о создании радиорелейных линий и применении их в войсках связи, следует сказать, что первым их разработчиком в Красной армии был НИИС КА. По директиве зам. начальника войск связи генерал—лейтенанта Малькова Н.Г. в 1943 году в НИИС КА была разработана РРЛ в диапазоне УКВ под шифром «Комета». Она была малоканальной и малой протяжённости. Поэтому не дошла до серийного производства. Но опыт её разработки сослужил добрую службу. Необходимость, место применения и основные параметры следующей РРЛ в 1944 году определил и предложил главный инженер — заместитель начальника НИИС КА по радиосредствам Василий Николаевич Сосунов. Эта линия по объёму и качеству связи значительно превосходила все известные к тому времени радиорелейные линии, в том числе и зарубежные. В 1946 году решением ГУС КА в НИИС КА был создан отдел радиорелейной связи (5—ый отдел), который на основе ТТЗ, разработанного В.Н. Сосуновым и утвержденного НВС КА, под его же (В.Н. Сосунова) руководством разработал аванпроект радиорелейной линии под шифром «Диск». Эта разработка уже тогда наряду с аналоговой (речевой) информацией предусматривала возможность передачи данных в цифровом виде. Основными участниками разработки были следующие сотрудники 5—ого отдела: Длугач Г.В., Малолепший Г.А., Борисов А.П. — приёмное устройство с автопоиском и автоподстройкой; Куланин В.С., Магдич Н.А. — передающее устройство на металлокерамическом триоде; и сотрудники 4-ого отдела: Бекетов В.И., Богданов Н.П., Безменов В.И. — антенно-фидерное и мачтовое устройства [9]. ■ Для освоения этой тематики в промышленности был выбран 4—ый отдел НИИ—20, занимавшийся, как было сказано выше, под руководством НИИС КА разработкой техники коротковолновой связи, которому НВС КА и заказал аванпроект под шифром «Рубин». Общее руководство обеими работами («Диск» и «Рубин») осуществлял В.Н. Сосунов [9]. Разработанный аванпроект радиорелейной станции, получившей название РРЛ—6 (6 каналов) и макет, изготовленный в НИИС КА, послужил основанием для НВС КА объединить эти две работы в одну и заказать в 1947 году единый проект «Диск—Рубин». Головной организацией был определен НИИ—20, а ЦНИИИС ВС (так стал называться НИИС КА) — соисполнителем. Главным конструктором проекта был назначен начальник лаборатории 4—ого отдела НИИ—20 Ф.П. Липсман, а В.Н. Сосунов — его заместителем. Назначение В.Н. Сосунова заместителем главного конструктора имело ту же цель: в преддверии внедрения всей разработки на заводе «Электроаппарат» (город Ростов—на—Дону) необходимо было передать опыт освоения дециметрового диапазона волн, временного разделения каналов, фазоимпульсной модуляции и др. коллективу лаборатории 4—ого отдела НИИ—20, занимавшемуся до этого разработкой средств радиосвязи в диапазоне средних и коротких волн (25—200 метров). ■ На заводе «Электроаппарат» в 1949 году было изготовлено 6 комплектов РРЛ—6. В 1950 году в Крыму были проведены испытания пятиинтервальной радиорелейной линии. Одна станция находилась на корабле Черноморского флота, а четыре других образовывали линию до Симферополя. Оттуда по междугородному кабелю связь шла до Москвы. По этой линии состоялись переговоры руководителя испытаний (В.Н. Сосунова) с Маршалом войск связи Пересыпкиным И.Т., а затем и с Министром связи Псурцевым Н.Д.[7]. В 1950 году после этих испытаний станции РРЛ—6 под шифром Р—400 были приняты на вооружение и стали поступать в войска. Первый радиорелейный батальон формировался на территории НИИС КА в г. Мытищи. На его основе были проведены войсковые испытания радиорелейной линии протяженностью 500 км (10 станций) [7]. В 1950 году разработка Р—400 была удостоена Сталинской премии. От НИИС КА были награждены: В.Н. Сосунов, Г.В. Длугач, В.Е. Клингер, а от НИИ—20: Ф.П. Липсман, Н.Г. Исаенко, Р.Б. Улинич Р.Б. и Кононова В.А. [9, 10]. В 1952 году была организована линия большей протяжённости — 1000 км: Мытищи—Брест. Все испытания проводились под научным руководством В.Н. Сосунова при непосредственном участии сотрудников НИИС КА. Эти испытания показали великолепные результаты — высокое качество связи. В.Н. Сосунову было присвоено звание Заслуженного деятеля науки и техники РСФСР. Окончив эти работы и наметив для коллектива разработчиков планы модернизации Р—400, В.Н. Сосунов перешел на службу в Военную инженерную академию связи (г. Ленинград) на должность начальника кафедры радиопередающих устройств. ■ Как видите, Ф.П. Липсман фактически не был главным конструктором разработки Р—400, все главные решения были приняты до его назначения начальником лаборатории 4—ого отдела НИИ—20. Главным конструктором, определившим весь облик Р—400, был В.Н. Сосунов. При модернизации этого класса станций были и другие главные конструкторы. Р—400М (1956—1957) и Р—404 (1958—1961) — главный конструктор Головнер М.М., а в последующие годы другие конструкторы. □ □ ■ Историю создания этих станций и серийного их производства я (как непосредственный участник и автор окончательного варианта конструкции антенно-фидерного устройства) излагаю отдельно в Приложении 2 к настоящей статье. ■ С образованием НИИ—129 в марте 1956 г. (Постановление ЦК КПСС И СМ СССР № 361—232 от 17.03.1956 и приказ Министра радиопромышленности № 73 от 23.03.1956) и началом разработки совершенно новой многоканальной радиорелейной станции «Левкой» в диапазоне сантиметровых волн (7,7—8,8 см) под шифром Р—406 (под нее и был создан НИИ—129) Главным ее конструктором был назначен Ф.П. Липсман [10]. Вплоть до принятия этой станции в 1962 г. на снабжение войск связи он оставался её Главным конструктором [7], хотя в своей автобиографии, опубликованной в журнале «Алеф», обо всём этом он не написал ни слова [11], как и о многом другом, например, о провале «Циклоиды». ■ Завершая это, в некотором смысле, справочное отступление, я хотел бы немного написать лично о В.Н. Сосунове. □ □ ■ Я благодарен судьбе за ту возможность, которую она мне предоставила, познакомив с Василием Николаевичем Сосуновым. Он был исключительно внимательным, предупредительным, участливым и одновременно очень требовательным, принципиальным главным инженером, обладавшим энциклопедическими знаниями, но особенно глубокими и обширными знаниями в своей области — организации и техники связи. Его организаторские способности, умение очень точно разбираться в людях не в меньшей мере определяли достижения и успех возглавляемых им коллективов. Я бы мог написать о нём целую биографию, но ограничусь только описанием двух характерных черт стиля его работы. Василий Николаевич при выполнении институтом заданных или инициативных работ через некоторые промежутки времени, не обязательно регулярно, обходил все лаборатории института и ему докладывали, как идут дела: если что—то не получалось, то так и докладывали, но если получалось то, что ранее не получалось, то можно было докладывать в любое время, и чем бы он ни был занят (только если он не был на приёме у НВС) он непременно приходил на это рабочее место и ему докладывали о том, как получилось и в чём было дело, почему не получалось ранее. Так, например, было при освоении монтажа в дециметровом диапазоне волн. Такой стиль на протяжении многих лет держал в творческом напряжении весь коллектив института, и выполнялись, казалось бы, невыполнимые замыслы. Надо сказать, что дух этого стиля сохранился, правда, не в таком накале, и до наших дней. Поэтому когда В.Н. Сосунов выезжал на промышленные предприятия, где осваивались работы НИИС КА, то их директоры, главные инженеры, узнав об этом, сразу спохватывались — значит что—то у них не то, если к ним едет Сосунов. Второй пример, который я хочу привести, это о том, как Василий Николаевич принимал и подбирал кадры, поступавшие в институт из Военной академии связи и других высших учебных заведений. Сам стиль этого поведения говорит о многом, но главное о том коллективе, который в последующем будет работать и, как правило, добиваться успеха. Обычно после очередного выпуска Военной академии связи и других высших учебных заведений в конце лета, начале осени прибывали группы выпускников, направленных в НИИС КА. Василий Николаевич, будучи главным инженером, не допускал, чтобы хотя бы один из прибывших выпускников был назначен на какую—либо должность, пока он не побеседует с каждым из них. Представляет большой интерес ход самой беседы. После обычных вопросов о биографии он спрашивал: «Какая была тема дипломного проекта?» После ответа вопрошаемого следовал следующий вопрос: «Что было самое интересное в дипломном проекте и что Вы сами предложили при его выполнении?» Прибывший отвечал. Далее: «Что Вас интересует больше всего?» После обсуждения этих профессиональных вопросов В.Н. Сосунов спрашивал: «Какой иностранный язык Вы изучали?» и после ответа предлагал выпускнику статью из свежего иностранного журнала на том языке, который он изучал (сам Василий Николаевич прекрасно знал немецкий, английский и французский языки) и при этом говорил : «Переводить статью не надо. Просто скажите, что Вы думаете о её содержании. Представляет она интерес или нет?». В итоге беседы он определял назначение: в какой отдел, лабораторию и группу будет направлен этот выпускник и когда ему следует туда прибыть. После этого отделу кадров поручалось всё это оформить приказом. Вполне очевидно, что после такой процедуры вновь сформированный коллектив или старый с новым сотрудником работал с высокой эффективностью, а самому В.Н. Сосунову было легче управлять коллективом, в котором он каждого знал лично. ■ Этому стилю в значительной мере способствовал порядок назначений на должность руководителя научно—исследовательской или конструкторской работы, который ввёл и которого постоянно придерживался Начальник войск связи Маршал войск связи И.Т. Пересыпкин [23]. Порядок был такой. На должность руководителя НИР, НИОКР, ОКР или оперативного задания назначался наиболее квалифицированный сотрудник, а люди из административного аппарата, начальник отдела, лаборатории и др. обязывались оказывать ему всяческую помощь и обеспечение, включая выделение часов в КБ и в Опытном производстве. Я сам испытал истинное наслаждение от такого порядка работы, когда я был назначен в январе 1958 года руководителем срочной разработки антенно—фидерных и мачтовых систем для измерения параметров орбиты и наблюдения за работой американского искусственного спутника Земли. Обычно в распоряжение руководителя выделялась легковая машина с водителем. Потом это выделение было отменено. При всём этом самым тяжёлым наказанием было отстранение от руководства работой, как не справившегося с задачей. Сотрудник не понижался в звании, в должности и т.п., его только освобождали от руководства и об этом объявляли в приказе по институту. Но не было наказания тяжелее, чем это — оно было убийственным и применялось довольно редко. Что касается В.Н. Сосунова, то его научно—технический уровень был настолько высок, что он, даже занимая административную должность, всегда назначался руководителем научно—исследовательских и опытно—конструкторских работ. Я считаю В.Н. Сосунова эталоном научного руководителя. ■ Рупорно—параболические антенны, о которых идёт речь в тексте и крупноформатная фотография которых на антенной опоре помещена на указанном стенде в музее, это антенны РПА разработки ГосНИИ радио Министерства связи для коммерческой РРС «Курс—6» [8]. Они были рекомендованы мной, как экспертом от НВС по антенно—фидерным устройствам, для РРЛ «Циклоида» (5689—6179 МГц), разработанной МНИРТИ для «Системы А—35». Антенны РПА были рекомендованы в целях замены перископической антенно—фидерной системы «Циклоиды», обладающей крайне низким уровнем защитного действия от влияния внешних радиопомех, и для многократного (более 104 раз по мощности) повышения этого уровня. Эти антенны никакого отношения не имеют к РРС Р—400 и «Системе А». Из сравнения хотя бы рабочих диапазонов частот, очевидно, что применение РПА для станций Р—400 (1550—1750 МГц) в принципе невозможно. Высота 30 метров не имеет никакого отношения к антенне РПА, это высота антенной опоры станции Р—400, усовершенствованной после испытаний. □ □ ■ Сама антенна РПА имеет высоту 5,9 м и среднюю ширину 2,73 м [8]. ■ Расстояние между станциями указано не точно. Оно никогда на равнинной местности не было меньше 40 км. Поэтому расстояние 30 км приведено ошибочно. В такой местности, как пустыня Бетпак—Дала, многократными испытаниями была подтверждена c большой точностью следующая формула для длины интервала [21]: где L — длина интервала прямой видимости в километрах, h1 — высота опоры в начале интервала, h2 — высота опоры в конце интервала. Оба значения высот в метрах. При высоте опор 30 метров длина интервала равна 40 километрам. Самые первые испытания показали, что за счёт рефракции даже на средне пересечённой местности длина интервала больше 40 километров [7]. Я сам проводил и был ответственным за испытания трехинтервальной радиорелейной линии сантиметрового диапазона волн в Казахстане на полигоне вблизи г. Уральска, северо—западнее Бетпак—Дала. Следует заметить, что этот район уникален по электрическим параметрам почвы — это единственный район, где результаты расчета энергетического потенциала радиолиний, подвергнутых испытаниям и измерениям, с высокой точностью совпадают с измеренными. Поэтому здесь всегда в Советском союзе проходили последние измерения и испытания перед принятием решения о серийном производстве испытуемого изделия. Длина каждого интервала трёх—интервальной линии была более 40 километров. К слову сказать, я тогда обнаружил крайне низкий уровень защитного действия перископической антенной системы, которой были оснащены все станции испытываемой радиолинии. ■ Опытное, а затем серийное производство Р—400 было развёрнуто на заводе «Электроаппарат» (г. Ростов—на—Дону). На Лианозовском электромеханическом заводе (п/я 31) разрабатывалась под руководством ЦНИИИС ВС (а затем и серийно выпускалась) малоканальная УКВ (диапазон длин волн 4,28—4,55 м) радиорелейная станция Р—401, а потом другие РРС подобного типа: Р—401М, Р—403 [8]. Составляющие РРС Р—400 на этом заводе не производились. Единственно, что касалось тематики Р—400, это исследования в экспериментальной лаборатории завода макета однопроводной линии передачи (ОЛП) под руководством и при личном участии старшего научного сотрудника ЦНИИИС ВС А.И. Народицкого для проверки параметров ОЛП с целью последующего внедрения её в антенно—фидерный тракт Р—400 на заводе «Электроаппарат». Это было очень удобно, так как А.И. Народицкий был разработчиком антенно—фидерного устройства, фильтров станции Р—401, автором ОЛП и не было необходимости для проведения лабораторных работ ездить в Ростов—на—Дону на завод «Электроаппарат». О проведении этих лабораторных работ была личная договорённость руководства ЦНИИИС ВС и Лианозовского завода. В это же время я проходил на этом заводе преддипломную практику под руководством сотрудника ЦНИИИС ВС Г.В. Длугача. ■ Сам Ф.П. Липсман никогда не был доктором технических наук и профессором. Он даже не упоминает о каких—либо учёных степенях и званиях в своей автобиографии, опубликованной в журнале «Алеф»[11]. ■ Таким образом, из фактов, приведенных в моём письме, следует, что текст раздела «Система передачи данных (СПД)» на стенде под названием «Первая экспериментальная система противоракетной обороны «Система А» надо отредактировать в соответствии с действительным положением дел — заново оформить его, поместив фотографии антенно—фидерных и мачтовых устройств Р—400 и действительного Главного конструктора этой станции Василия Николаевича Сосунова. □ ■ Автор — Георгий Трошин

Admin: Приложение 1 История разработок средств радиосвязи в НИИ—20 (НИИ—244, НИИ—129, МНИРТИ) и участия в них Ф.П. Липсмана ■ Общая история НИИ—20 (НИИ—244, ЯРТИ, ВНИИРТ) рассмотрена в основной части настоящей статьи. Здесь следует остановиться на той деятельности этого института и выделенного из него НИИ—129, которая была связана с разработкой средств радиолокации и радиосвязи. ■ Исторически сложилось так, что ещё до образования НИИ—20, НИИС РККА (НИИС КА, НИИИС КА, ЦНИИИС ВС, ЦНИИИС СВ, ныне ФГУ 16 ЦНИИИС МО РФ) и Московский филиал «Остехбюро» вели большое количество совместных разработок по радиолокации (РУС—1, РУС—2, РУС—2С и др.) и в области радиосвязи (аппаратуры «Алмаз» для радиостанций 11АК, РАФ, РАТ, переносимых радиостанций для партизанских отрядов «Вогезит», «Партизанка», «Север» и др.), радиолиний повышенной помехоустойчивости «Карбид—Бекан» и других по заказу и под контролем НИИС КА (НИИИС КА, ЦНИИИС ВС, ЦНИИИС СВ.) Руководством войск связи на НИИС КА были возложено, как было сказано выше, выполнение от имени Начальника войск связи обязанностей заказчика в интересах радиолокации, связи Сухопутных войск, ВДВ, ПВО, войсковой разведки, а также обобщение опыта эксплуатации военных средств связи и разработка основных направлений развития техники военной связи [9, 13]. В частности, вся моя рабочая деятельность проходила в полном соответствии с этими установками даже тогда, когда была принята (при Н.С. Хрущёве) другая техническая политика — велика сила необходимости и традиции. Остатки старого стиля остались и ныне. ■ Фрол Петрович Липсман родился в 1915 году в г. Одессе. В 1939 году окончил Киевский политехнический институт, радиотехнический факультет и уехал в Москву, где поступил на работу, как он пишет в своей автобиографии [11], в «Остехбюро». Здесь ошибается Фрол Петрович: Московского филиала Остехбюро в Москве уже два года как не было, а был НИИ—20 [10, стр.5]. В НИИ—20, а затем в НИИ—244, в который был преобразован НИИ—20, Ф.П. Липсман участвовал в разработках техники коротковолновой радиосвязи: «Алмаз», «Вогезит», «Карбид—Бекан» и др. [10, стр. 9, 10]. В разработках радиолокационных станций он не участвовал, хотя и пишет об этом в своей автобиографии. Из написанного выше ясно, что когда разработка многоканальной радиорелейной станции в НИИС КА достигла того уровня, что её можно было передавать в промышленность для освоения и организации производства, то для этого была выбрана та часть НИИ—20, которая имела отношение к радиосвязи. С 1947 года по март 1956 года этот коллектив (уже во главе с Ф.П. Липсманом) осваивал новую тематику — участвовал в разработке радиорелейной линии РРЛ—6, принятой на вооружение под названием Р—400, облегчённого варианта Р—402 и модернизации Р—400 под названием Р—400М. Разработка средств коротковолновой радиосвязи в НИИ-20 была прекращена и больше не возобновлялась. ■ Как было об этом сказано выше, руководством войск связи в середине 60—х годов было принято решение о создании более широкополосной, чем семейство Р—400, радиорелейной станции, способной передавать 48 телефонных каналов, 48 каналов тональной частоты и один телевизионный канал. Для этого был выбран диапазон сантиметровых волн: 7,8—8,7 см (3456—3814 МГц). Радиолиния из таких станций должна удовлетворять требованиям МККР по шумам при длине трассы 10000 км (250 ретрансляций). Допускалось снижение требований по шумам на станцию для трассы длиной 2500 км (60 ретрансляций). Радиолиния должна иметь возможность приёма и передачи информации в цифровом виде в целях её гарантированного засекречивания. Оперативно—стратегическое назначение этой радиолинии оставалось прежним: связь в цепи звеньев «ставка—фронт—армия». В наступлении эта линия должна служить осевой линией фронта с развёртыванием головной станции на командном пункте армии. ■ Очевидно, что выполнение столь обширной задачи в составе лаборатории в стенах НИИ—20 (даже при помощи ЦНИИИС ВС) было невозможно. Как было сказано ранее, под эту разработку и под последующие такого же содержания и был создан НИИ—129 (МНИРТИ). Он был размещен в великолепном здании по адресу: Москва, Большой Вузовский переулок (ныне это Большой Трёхсвятительский переулок) дом 2/1. Опытное производство было размещено в Чертаново (г. Москва, 1—ый Дорожный проезд, дом 5). Для измерения внешних характеристик излучения НИИ—129 была предоставлена одна из позиций зенитной обороны на западе г. Москвы. Директором НИИ—129 был назначен Г.С. Ханевский, а главным инженером Ф.П. Липсман. Разработке был присвоен шифр «Левкой». Среди других экспертов от аппарата Начальника войск связи я был назначен экспертом по антенно—фидерным устройствам и членом комиссий по приёмке техпроекта, заводских, войсковых и государственных испытаний. В некоторых случаях меня привлекали и в качестве сотрудника НИИ—129, участника разработки антенно—фидерных устройств (Р—416В, Р—416Г). Начальником антенно—фидерного отдела был назначен А.М. Покрас. Авторами проекта под руководством Ф.П.Липсмана в качестве антенно—фидерного устройства было принято решение применить перископическую антенную систему [7]. При защите техпроекта в 1958 году после тщательного изучения принятых в нём решений я сразу выступил против применения в РРС «Левкой» антенно—фидерной системы перископического типа, представив обстоятельное заключение о крупных недостатках этого варианта, делающих его принципиально непригодным для военной радиорелейной линии оперативно—стратегических звеньев управления («ставка—фронт—армия»). ■ Для того, чтобы была понятна моя позиция, я приведу краткое изложение обоснования неприменимости перископической антенно—фидерной системы для этой радиорелейной линии. Общий схематический вид перископической антенно—фидерной системы представлен на рис.1, где система показана в развёрнутом положении, обеспечивающем ретрансляцию сигналов как с направления А в сторону направления Б, так и в обратном направлении. □ □ ■ На рис. 1 обозначены: 1 — поворотные устройства для ориентации верхних зеркал — переотражателей; 2 — верхние зеркала — переотражатели; 3 — опора ферменной конструкции типа «Унжа»; 4 — нижние зеркала; 5 — рупорные облучатели нижних зеркал направлений А и Б; 6 — волноводные тракты направлений А и Б, построенные на основе жёстких прямоугольных волноводов сечением 58×25 мм2 , оканчивающиеся коаксиально—волноводными переходами для подключения к СВЧ входам — выходам аппаратной машины. ■ Принцип действия во многом аналогичен оптическому перископу. В режиме на передачу СВЧ энергия, поступающая по волноводному тракту (6) на облучатель (5), переизлучается нижним зеркалом (4) в сторону верхнего зеркала (2), которое переизлучает её в сторону следующей станции. Ход электромагнитного излучения между зеркалами и на трассе в направлениях передачи и приёма на рис.1 указан тонкими линиями со стрелочками. Наведение верхнего зеркала в сторону корреспондента по азимуту и углу места осуществляется с помощью поворотного устройства (1). В режиме приёма весь процесс происходит в обратном направлении: принятая верхним зеркалом энергия сигнала поступает на СВЧ—вход аппаратной машины. ■ Перископическая антенная система обладает следующими основными недостатками: 1. Она имеет крайне низкую помехозащищённость, меньшую, чем у параболического зеркала ~ в 1 000 раз, а по сравнению с РПА—2П—2 более 10 000 раз по мощности. Этот недостаток был наглядно продемонстрирован мной на полигоне вблизи г. Уральска во время государственных испытаний в 1962 году; 2. Ориентация поляризации электромагнитного поля, переизлучённого верхним зеркалом, зависит от положения этого зеркала. Необходимо постоянное отслеживание этого изменения путем вращения облучателя нижнего зеркала вокруг его оси. Это отслеживание необходимо всякий раз при вхождении в связь и изменении местонахождения корреспондента. Этот недостаток был отмечен при приёме техпроекта в 1958 году; 3. Первые боковые лепестки диаграммы направленности находятся не в угломестной и азимутальной плоскостях, а в плоскостях, расположенных под углом 45° к ним (Рис. 2). □ □ Это приводит к тому, что, раз попав при ориентировке антенны на трассе на такой лепесток, оператор сразу обнаружит снижение уровня сигнала на 13 дБ (в 20 раз по мощности). Оператор, следуя инструкции по эксплуатации при наведении антенны на корреспондента, принципиально не сможет выйти на главный лепесток ДН и его максимум. Если учесть, что даже при протяжённости линии 500 км (минимальная длина, к которой предъявляются требования МККР) будет не менее 12 интервалов, а это не менее 24 направлений приёма и передачи, то вероятность ориентировки на эти боковые лепестки очень велика. Это и проявило себя при изготовлении первой серии антенно—фидерных устройств РРС «Левкой» на Днепропетровском механическом заводе (п/я Г—4249) в 1963 году, и привело к неприятным последствиям. Операторы измерительного комплекса, не зная расположение боковых лепестков относительно главного максимума, не могли достичь сдаточного значения коэффициента усиления антенны 34 дБ. Они всё время получали 21 дБ. Это длилось две недели, и две недели старший военпред завода не подписывал ведомость выдачи зарплаты и, конечно, всему коллективу изготовителей и измерителей её не выдавали. Атмосфера взаимоотношений на заводе стала весьма накалённой. Шутка ли, на заводе, где выпускали ракеты и зарплату не задерживали ни на один час, задержка на две недели! И, вообще, не было неизвестно, когда её выдадут. Операторы почти круглосуточно крутили поворотные устройства согласно инструкции, но безрезультатно. Измотались в конец. Руководство нашего института направило меня на завод. Когда я прибыл, у меня возник первый вопрос к руководству завода: «Почему до сих пор не вызвали никого от разработчиков?». Мне ответили, что вызывали неоднократно, но Ф.П. Липсман запретил посылать кого—либо, ссылаясь на то, что НИИ—129 изделие на завод сдал, завод принял и теперь должен в своих трудностях разбираться сам. Наглая ложь и откровенное лицемерие! Как будто он не знал о моём заключении? Поэтому завод и попросил приехать представителя заказчика: либо как—то исправить положение, либо заново переработать Технические условия в связи с несоответствием полученных результатов записанным в этих условиях значениям. Я пришёл в измерительный комплекс. Оборудован он был великолепно, с возможностью записи диаграммы направленности антенны на ленте самопишущего прибора шириной около 500 мм, где можно было отсчитывать уровень сигнала (коэффициент усиления антенны) с точностью не хуже 0,05 дБ. Лица всех операторов и начальника бригады были измождёнными, сердитыми, если не сказать, злыми. Поздоровавшись, я представился и попросил при мне провести измерения диаграммы направленности. Весь коллектив измерителей бурно возмутился. Несколько операторов по отдельности громко заявили, что они это делали уже много раз и больше крутить антенны не будут — пусть представитель заказчика смотрит записанные ленты и делает необходимые выводы. Тут на сцену выступил начальник бригады. Он сказал: «Товарищи, человек приехал из Москвы по нашему вызову, с нами он не работал. Давайте повторим измерения ещё раз». Операторы молча согласились и стали проводить измерения. Как я и ожидал, они описывали боковые лепестки. В момент их описания при движении по азимуту я попросил остановиться на нулевом положении между лепестками, чем вызвал крайнее возмущение, так как все были обучены строго держаться максимума, а не нуля, и дал команду вращать поворотное устройство по углу места — примерно через 14 градусов кончик пера самопишущего прибора точно вышел на уровень 34 дБ! Этот результат вызвал бурный восторг. Часть ленты самописца с результатом немедленно была вырезана, и всю бригаду как ветром сдуло: они помчались к старшему военпреду, неся ему отрезок ленты с результатом измерений, чтобы он тут же подписал ведомость по зарплате. Я остался один, как будто меня здесь и не было, и стал более тщательно знакомиться с измерительным комплексом. Вскоре вернулся бригадир и пригласил меня к старшему военпреду, который попросил меня подробно объяснить ему суть дела, что я и сделал. Тогда он предложил мне внести добавление в инструкцию по эксплуатации, чем можно быстро исправить ситуацию, так как инструкция издаётся на заводе и может быть направленной в войска в исправленном виде. Я написал добавление в инструкцию по эксплуатации, она была издана, я её проверил, завизировал и вернулся к себе в институт, где доложил о проведенных мероприятиях. Опасность снижения энергетического потенциала на 13 дБ на интервале (и срыва связи на всей радиолинии) этим были в значительной мере предотвращены; 4. Необходимость размещения аппаратной машины на расстоянии около 10 метров от основания антенной опоры, высота которой 30 метров, к тому же боком к ней, ведет к недопустимому нарушению техники безопасности. В случае падения мачты, что было не раз, выход из строя аппаратной машины неминуем. Такой случай имел место во время государственных испытаний на полигоне вблизи г. Уральска в 1962 году; 5. Время развёртывания одной станции с перископической антенной системой и жестким волноводным трактом около 14 часов даже на равнинной местности в основном за счёт установки, выравнивания волноводного тракта и жесткого размещения аппаратной машины относительно антенной опоры. Это время развёртывания было измерено во время войсковых испытаний на территории Подмосковья. Такое время развёртывания недопустимо для организации связи вдоль осевой линии «ставка—фронт—армия»; 6. На одной антенной опоре невозможно разместить нескольких перископических антенных систем, что может потребоваться при строительстве системы связи и передачи данных на полигоне противоракетной обороны. ■ Эти недостатки определили непригодность применения РРЛ «Левкой» для организации военной связи. Однако Управление вооружения НВС не приняло во внимание выявленные недостатки. Единственно на что оно пошло в конечном итоге — это рекомендовать принять РРЛ «Левкой», получившую название Р—406, не на вооружение, а на снабжение войск связи (Приказ Министра обороны СССР № 0121 от 08.05.1962) [7]. Так как радиорелейные станции Р—406 не были приняты на вооружение, то они нашли ограниченное применение в качестве резервного мобильного средства на общегосударственной сети связи, при организации связи в ходе освоения Тюменского нефтяного месторождения, а также для передачи телевизионного канала с космодрома «Байконур» на общегосударственную сеть связи в реальном масштабе времени о первых запусках пилотируемых космических кораблей. ■ Несмотря на такие принципиальные недостатки, исключающие применение перископической антенно—фидерной системы в средствах военной радиосвязи, Ф.П. Липсман (после Постановления ЦК КПСС И СМ СССР от 10 декабря 1959 года «О системе А—35» и 07 января 1960 года «О создании системы ПРО Московского промышленного района», где он был назначен Главным конструктором системы передачи данных, а не при создании «Системы А») в новой радиолинии под шифром «Циклоида» (5689—6179 МГц) уже для системы связи и передачи данных «Системы А—35» [15] опять принимает решение применить перископическую антенно—фидерную систему. Я, будучи назначенным экспертом при рассмотрении технического проекта РРС «Циклоида», опять представил обстоятельное заключение о неприменимости этой антенно—фидерной системы для радиорелейной линии «Циклоида» в «Системе А—35». И опять, вопреки моему заключению, теперь уже 4—м Главным управлением МО СССР утверждается этот проект. Начальником отдела, отвечавшего за заказы в этом управлении, был А.И. Зотов — бывший начальник отдела автоматизированных систем управления и узлов связи Министерства обороны и Гражданской обороны СССР нашего института. Вся научно—техническая и профессиональная деятельность Александра Ивановича Зотова была связана с разработкой телеграфных коммутаторов и аппаратных узлов связи. Поэтому при утверждении проекта он положился на разработчика (НИИ—129) и доклад его главного инженера (Ф.П. Липсмана). Строительство «Системы А—35» шло не такими темпами как «Системы А». Входили в строй некоторые объекты, шли настроечные работы силами разработчиков из ОКБ—30, заводских и конструкторских бригад с участием личного состава войсковых частей. Станции «Циклоида» разрабатывались, изготавливались, поставлялись на полигон и между площадками строились линии радиорелейной связи. В то же время должны были производиться пробные включения радиолокатора дальнего обнаружения. И сразу при первом же включении этого локатора в радиорелейных линиях входные цепи станций первого интервала сгорели, а у второго (40 км) и третьего (80 км) вышли из рабочего режима. Возникла серьёзная опасность катастрофической ситуации — оставить весь полигон «Системы А—35» без связи и, автоматически, без передачи данных. А.И. Зотов разыскал меня (был бледен как мел) и первыми его словами были: «Что делать? Что делать?». Я его успокоил и сказал, что надо реализовать то, что рекомендовано в «Заключении» нашего института, а именно: «Применить для РРС «Циклоида» рупорно—параболические антенны типа РПА—2П—2, разработанные ГосНИИ радио Министерства связи для РРС «Курс—6» (Айзенберг Г.З и Кузнецов В.Д.), и закрытые волноводные тракты ». На его вопрос о том, что делать сейчас, я ответил, что на время первичной организации и строительства «Системы А—35» можно применить РРС Р—400 или Р—400М, «позаимствовав» их из ближайших войсковых частей связи, где есть радиорелейные дивизионы. Эти станции менее широкополосны, но для первых этапов отладки и настройки объектов полигона они пригодны, так как защитное действие их антенн более, чем в 1000 раз больше, чем у антенн перископического типа, примененных НИИ—129 в РРЛ «Циклоида» (кстати, из—за этого «Циклоида» не была принята ни на вооружение, ни на снабжение и соответствующего шифра не получила, так и оставшись в истории «Циклоидой» [15]). Надо отдать должное А.И. Зотову, он сумел оформить новый заказ, провести проектирование и изготовление образцов, их всесторонние испытания, поставить на полигон радиорелейные станции с рупорно—параболическими антеннами и всё сделать так, чтобы ни на один день не сорвать сроки работ по «Системе А—35». Помещенные на упомянутом стенде музея фотографии как раз и относятся к этому периоду, а не ко времени оборудования «Системы А». ■ Строительство «Системы А—35» было закончено в 1972 году и к 1974 году пообъектно эта система была принята в эксплуатацию. В процессе строительства объектов «Системы А—35» 8—е управление Генерального штаба ВС СССР сообщило заказчикам и разработчикам о начале работ в США по созданию межконтинентальных баллистических ракет с многозарядными боевыми частями, что сделало необходимым проведение модернизации боевых средств «Системы А—35». На основе инженерной записки, разработанной группой ведущих специалистов под руководством Г.В. Кисунько, «Система А—35» была модернизирована и в 1975 году принята на вооружение для осуществления защиты Московского промышленного района вплоть до 1995 года, когда ей на смену пришла «Система А—135». ■ После всех этих, можно сказать, провалов (Р—406 — на снабжение, «Циклоида» — частично на списание в утиль, частично в учебную эксплуатацию) авторитет Ф.П. Липсмана в руководстве войск связи и Министерства обороны значительно упал, и после смерти Г.С. Ханевского директором МНИРТИ был назначен Г. Корольков, а не Ф.П. Липсман. Его постепенно отстраняют от новой тематики. В 1975 году директором МНИРТИ назначается М.И. Борисенко — заместитель С.П.Королёва — для укрепления руководства МНИРТИ. ■ Михаил Иванович Борисенко (1917 года рождения) — великолепный руководитель, бывший у С.П. Королёва Главным конструктором радиотехнических систем ракетно—космической техники, участник Великой Отечественной войны, Герой Социалистического труда, лауреат Ленинской и Государственной премий СССР, доктор технических наук, профессор, кавалер орденов Ленина, Трудового Красного Знамени, Красной Звезды, Отечественной войны 2—й степени, медали «За боевые заслуги» и других наград [22]. Он вплотную занимается системой связи и передачи данных «Системы А—35», в том числе и её модернизацией вплоть до принятия на вооружение и постановки на боевое дежурство. Ф.П. Липсман полностью отстраняется от участия в работах института и совершенно безосновательно обвиняет М.И. Борисенко в… антисемизме: «Директором института назначили Михаила Ивановича Борисенко, махрового антисемита. С первых же дней он начал кромсать кадры. И преуспел в этом» — пишет он в своей биографии [11]. Это заявление Ф.П. Липсмана иначе как клеветой назвать нельзя, ибо Михаил Иванович действительно освобождался от тех, кто плохо работал, но это никоим образом не было связано с национальностью увольняемых. М.И. Борисенко сыграл значительную роль в истории института, его технологической базы и развитии серийного производства его изделий. В этот период институт достиг наибольшего расцвета и был награждён орденом Трудового Красного Знамени [14]. В 1979 году Ф.П. Липсмана вызвал к себе начальник Главного управления Министерства промышленности средств связи и предложил ему тихо уйти на пенсию. С этого времени вплоть до своей кончины в 2010 году Ф.П. Липсман находился на пенсии и нигде не работал — его никуда не приглашали. В начале своего пенсионного положения он публиковал в «Литературной газете» небольшие заметки о том, что очень жаль, что так расточительно обошлись с ним — он «мог бы сотворить ещё немало новых и полезных дел»[11]. Действительно, он мог «сотворить немало новых дел», завалив ещё что—нибудь. Ему надо было благодарить судьбу и лично М.И. Борисенко, который великолепно завершил создание системы связи и передачи данных «Системы А—35», за то, что он (Липсман) не оказался в тюрьме за провал разработок войсковой и противоракетной техники радиосвязи: радиорелейных линий «Левкой» (Р—406) и «Циклоида». ■ В соответствии с реальным положением дел в истории создания системы ПРО Московского промышленного района («Системы А—35») у нас в музее необходимо либо сделать два стенда (один, посвящённый «Системе А» с фотографиями РРС Р—400 и В.Н. Сосунова и другой, посвящённый «Системе А—35» с фотографиями РПА—2П—2 и М.И. Борисенко), либо разместить эти сведения на имеющихся стендах, отредактировав их тексты соответствующим образом. Фотографию М.И. Борисенко и его краткую биографию я прилагаю к настоящей статье. Его дочь — Татьяна Михайловна Борисенко (в недалеком прошлом директор МНИИРТИ) — может дать полную биографию М.И. Борисенко. Я встречался с Татьяной Михайловной и у меня есть все её контактные телефоны. □ ■ Автор — Георгий Трошин

Admin: Приложение 2 История разработки радиорелейной системы связи, радиорелейной станции Р—400 и её модификаций (Здесь будут повторно приведены некоторые сведения — это сделано для большей цельности и лучшего понимания изложенного материала) ■ Летом 1944 года по решению Начальника войск связи Маршала войск связи И.Т. Пересыпкина была направлена на фронт специальная техническая бригада из сотрудников НИИС КА и ГУС КА [23]. Бригада главным образом изучала опыт применения радиосредств в боевых условиях, обобщала требования и пожелания фронтовых связистов в области организации и техники радиосвязи. В течение пребывания на фронте бригада обследовала и откалибровала несколько тысяч войсковых радиостанций различного типа. Следует сказать, что И.Т. Пересыпкин относился с очень большим вниманием к коллективу НИИС КА [23], не пропускал ни одного партийного актива, куда приезжал с руководящим составом своего управления, и всегда опирался в своих решениях на заключения НИИС КА. В промышленности это знали и потому замечания и предложения сотрудников института принимали к исполнению немедленно, не ожидая письменных указаний. Этот стиль отношений я в полной мере ощутил во время своей работы в промышленности при внедрении решений по конструкции и методам измерений антенно—фидерных устройств войсковых радиосредств. Это положение существенно изменилось (в худшую сторону) в бытность Н.С. Хрущёва Первым секретарём ЦК КПСС и Председателем СМ СССР. ■ В октябре—ноябре 1944 года в НИИС КА (Мытищи) состоялась военно—научная конференция, на которой были рассмотрены результаты анализа требований и рекомендаций фронтовых связистов и обследования войсковых радиосредств. На конференцию были приглашены: заместители начальников связи по радио всех фронтов, сотрудники НИИС КА, ГУС КА, Военной академии связи, НИИ ВВС, НИМИСТ ВМФ, Наркомата электропромышленности, Наркомата связи, ведущие инженеры и конструкторы промышленности, а также сотрудники АН СССР. Открывая конференцию, И.Т. Пересыпкин сказал: «Великая Отечественная война идёт к концу, к нашей Победе! Теперь самое время подумать над послевоенным перевооружением в области организации и техники военной связи. Конференция должна выработать обширный план нашей будущей деятельности» [9]. Одним их главных направлений работы НИИС КА была определена разработка средств многоканальной радиорелейной связи. Инициатором этого направления выступил В.Н. Сосунов — заместитель начальника НИИС КА по научной работе в области радиосвязи. Он сформулировал требования к многоканальной радиорелейной линии связи, предназначенной, по его представлениям, быть осевой линией фронта в системе связи «Ставка—Генштаб—фронт—армия». Для полноты изложения вопроса надо сказать, что по директиве Заместителя начальника войск связи генерал—лейтенанта Н.Г. Малькова с 1943 года в институте проводились первые разработки радиорелейной линии под шифром «Комета». Это была малоканальная, узкополосная РРЛ с проектной протяжённостью трассы около 500 км. Она в серию не пошла, но работа над ней была очень полезной, так как показала перспективность этого нового направления и необходимость применения более высокочастотного диапазона для увеличения числа каналов и их широкополосности. С целью освоения новой тематики в институте в мае 1956 года был создан отдел радиорелейной связи (5—ый отдел) во главе с И.В. Смирновым (затем его сменил В.Е . Клингер). По Постановлению СНК СССР в 1946 году на институт была возложена задача разработки проекта подвижной многоканальной радиорелейной линии в дециметровом диапазоне длин волн. С этой целью 5—м отделом была проведена ОКР «Рубин», опытное производство которой было развёрнуто на заводе «Электроаппарат» (город Ростов—на—Дону). К концу 1949 года было выпущено 6 комплектов опытной серии изделий. Они получили название РРЛ—6 (рабочий диапазон 1550—1750 МГц, 6 телефонных каналов). Оборудование станции размещалось на трёх автомобилях: аппаратная машина, машина электропитания и антенная машина. Антенная опора «Унжа» высотой 20 метров (Бекетов В.И. и Безменов В.И.). На опоре размещались 4 параболические антенны диаметром 1,5 метра каждая (две антенны для работы в одном направлении, две другие — в другом) и фидерный тракт на основе отечественного новейшего в то время СВЧ кабеля РКК5/18 (автор АФУ — сотрудник института Богданов Н.П., руководитель моего дипломного проекта). Приёмник с автопоиском и автоподстройкой частоты (авторы — сотрудники института Длугач Г.В., Малолепший Г.А., Борисов А.П.). Передатчик на металлокерамическом триоде (авторы сотрудники института Магдич Н.А. и Куланин В.С.). Изобретение Н.П. Богдановым оригинального симметрирующего устройства для облучателей антенн позволило сократить число антенн до двух без всякого ущерба для передаваемой и принимаемой информации любого вида. Высота антенных опор была увеличена до 30 метров, что существенно повысило надёжность связи. После успешных испытаний, о которых подробно рассказано выше, эта станция под шифром Р—400 была принята на вооружение и стала поступать в войска связи [7]. ■ С целью освоения этого нового направления, расширения типажа радиорелейных станций и сопровождения их производства в промышленности в НИИ—20 в лаборатории 4—ого отдела была выполнена ОКР «Рубин». Общее руководство этими работами («Диск» и «Рубин») осуществлялось В.Н. Сосуновым. По результатам рассмотрения в 1947 году результатов этих ОКР руководством войск связи было принято решение о проведении одной общей ОКР под шифром «Диск—Рубин» с тем, чтобы сотрудники промышленности глубже освоили тематику радиорелейных станций дециметрового диапазона волн и в дальнейшем вели разработки самостоятельно. Головной организацией был определен НИИ—20, а ЦНИИИС СВ имени К.Е. Ворошилова (Институт получил это название в августе 1948 года) — соисполнителем. Главным конструктором был назначен сотрудник НИИ—20 Ф.П. Липсман, а В.Н. Сосунов стал заместителем главного конструктора с тем, чтобы помочь новому руководству и коллективу овладеть новой тематикой, передать все научные и промышленные связи, образованные ЦНИИИС СВ в процессе разработки станции. Известность В.Н. Сосунова была столь велика, что в некоторых случаях в институт прибывали грузы с надписью получателя: «СССР, Сосунову В.Н.» — и они находили адресата! ■ НИИ—20 (в последующем НИИ—244, МРТИ с 1954 г., ЯРТИ с 1964 г., Всесоюзный НИИРТ МРП, Всероссийский НИИРТ с 1991 года и по настоящее время) был образован как Московское отделение Особого технического бюро (Остехбюро), основанного во исполнение указания В.И. Ленина по Постановлению № 231/276 от 18.07.1921 Совета труда и обороны Российской Федерации [10]. Остехбюро было создано с целью рассмотрения и реализации изобретений, имеющих особо важное народно—хозяйственное и оборонное значение. В нем было образовано три направления: морского вооружения, самолётного вооружения, радиотехнического вооружения, куда входила разработка средств управления боевыми объектами на расстоянии и специальных средств радиосвязи для армии и флота. В 1935 году по решению СНК СССР от 08.05.1935 было осуществлёно разделение Остехбюро на Ленинградское и Московское отделения и перевод Московского отделения в Москву. В Ленинградском отделении была оставлена лишь морская тематика. В Москве Остехбюро вначале размещалось на Садово—Черногрязской улице, дом № 6, а затем и до нынешнего времени на Большой почтовой улице, дом № 22. Было развёрнуто строительство экспериментального завода в Москве и оборудование экспериментальной базы в г. Мытищи на территории НИИС КА между его 1-м и 2—м филиалами. Эта база существует и сегодня, как часть ВНИИРТ´а. Остехбюро с момента образования, а затем НИИ—20 с 1929 года были объединены общей тематикой с НИИС КА в области специальной радиосвязи и радиолокации. Целый ряд разработчиков были одновременно сотрудниками Остехбюро, НИИ—20 и НИИС КА, Я сам некоторое время, будучи сотрудником ЦНИИИС СВ, работал в НИИ—129 (МНИРТИ), который был в 1956 году был создан на основе лаборатории 4—го отдела этого института в целях объединения в нём разработок средств СВЧ радиосвязи военного назначения. ■ Во время Великой Отечественной войны НИИ—20 был эвакуирован в г. Барнаул, где порученные институту работы продолжались и весьма эффективно. В 1944 году НИИ—20 был возвращён в Москву в свои довоенные помещения. На протяжении периода 1947—1956 годы в НИИ—20 происходило освоение радиорелейной тематики, подготовка к её расширению, выполнению новых НИР, ОКР и участие в модернизации станции Р—400. В последующем в ЦНИИИС МО и НИИ—129 (МНИРТИ) были проведены разработки в дециметровом диапазоне волн станций Р—402, Р—404, Р—404М, Р—404М2, Р—414, Р—414—1, Р—414—2, Р—414—3. Последняя известная разработка этого семейства Р—414СМ завершена в 2005 году. □ ■ Автор — Георгий Трошин

Admin: Используемая литература [1] Музей истории создания противоракетной обороны «Звёзды в пустыне», Путеводитель по музею — Москва.: РОО «ВП ПРО», 2010. — 32 с., ил. [2] Кисунько Г.В. «Секретная зона. Исповедь Генерального конструктора» — Москва.: Современник, 1996. — 510 с., ил. [3] Остапенко Н.К. «Письма к сыну и немного о ПРО» («Были из моей маленькой жизни») — Москва.: Меронк, 1999. — 303 с., ил. [4] Остапенко Н.К. «Ещё больше о ПРО» — Москва.: 2007. — 172 с., ил. [5] Кулаков А.Ф. «Балхашский полигон» — Москва.: ЗАО Московские учебники — СиДиПресс, 2006. — 192 с., ил. [6] Кулаков А.Ф. «У каждой судьбы своя романтика» — Москва.: ЗАО Московские учебники — СиДиПресс, 2004. — 288 с., ил. [7] Корнев Ю.П., Щекотихин В.М., Шестак К.В. «Исторические этапы создания и развития средств многоканальной радиосвязи специального назначения: монография» — Орёл: Академия федеральной службы охраны России, 2009. — 200 с., ил. [8] Каменский Н.Н., Модель А.М., Надененко Б.С. и др. «Справочник по радиорелейной связи», изд. 2—ое — переработанное и дополненное — Москва.: Радио и связь, 1981. — 416 с.,ил. [9] Институт военной связи. Истории и современность 1923—1998. Научно—исторический труд под общей редакцией дтн проф. Азарова Г.И. 16 ЦНИИИС МО РФ, Мытищи, 1998. — 200 с., ил. [10] Смирнов С.А., Зубков В.И. «Краткие очерки истории ВНИИРТ», Москва.: Вестник ПВО, 1996. — 20 с., ил. [11] Немировская М., Шницер В. «Фрол», журнал «АЛЕФ», Москва.: апрель 2004. [12] Первов М.А. «Системы ракетно-космической обороны создавались так…», изд 2—ое доп. – Москва.: Авиа Рус—XXI, 2004. — 544 с., ил. [13] Лобанов М.М. «Развитие советской радиолокационной техники», Москва.: Воениздат, 1982. — 239 с.,ил. [14] Борисенко Т.М. «Борисенко, дочь Борисенко», Журнал «Моя Москва», № 2, 2008. [15] Борисенко Т.М. директор ФГУП МНИРТИ, Сеченых А.М. начальник отдела маркетинга, «50 ЛЕТ МНИРТИ», ИНФОРМОСТ, радиоэлектроника и телекоммуникации, № 6 (48), 2006, стр. 14—17. [16] Драбкин А. «Радиостанция РАТ», The Russia Battlefield, 1996—2011, последняя редакция 23.12.2010. [17] Щит России: системы противоракетной обороны, Москва.: Издательство МГТУ им. Н.Э. Баумана, 2009. — 504 с., ил. [18] «90 лет академии связи им. С.М. Будённого», 17.11.2009, http://Web cache.googleusercontinent.com — 2011. [19] «Четвертое Главное управление Министерства СССР. Дела и люди» Издательский дом «ИнформБюро», Москва.: 2007. [20] Бурцев В.С. «Создание системы противоракетной обороны (ПРО) и суперЭВМ», доклад на конференции «40—летие первого поражения баллистической ракеты средствами ПРО». Сборник докладов (чтения, посвящённые памяти Генерального конструктора ПРО, член—корреспондента РАН Кисунько Г.В.) стр.4—18. Отделение общей физики и астрономии РАН, Отделение информатики, вычислительной техники и автоматизации РАН, ЦНИИ «Комета», НИИ РП, НИИ ДАР, в/ч 03425 — Москва.: 2001 — 128 с, ил. [21] Черенкова Е.А., Чернышев О.В. «Распространение радиоволн». — Москва.: Радио и связь, 1984. — 272 с., ил. [22] «Космический мемориал», Борисенко Михаил Иванович, Space — memorial narod.ru 17.05.2011. [23] Хохлов В.С. «От шахтёра до наркома и маршала». — Москва.: ООО РИА «Вивид Арт», 2010. — 1072 с., ил. С наилучшими пожеланиями крепкого здоровья и успехов в деле пропаганды свершений в области создания противоракетной обороны нашей страны, □ ■ Автор — Георгий Трошин

Admin: ■ СтратегияНебо над Сочи на замкеОрганизация противовоздушной обороны объектов проведения XXII зимних Олимпийских игр и XI зимних Параолимпийских игр 2014 года Прошел год после Олимпиады. Он стал знаковым, переломным в новейшей истории России. Когда по всему миру растет градус военной напряженности, а в непосредственной близости от наших границ продолжаются боевые действия с применением в том числе и летательных аппаратов, особенно важно сохранить и правильно применить опыт создания группировок ПВО в сложнейших условиях. ■ Планирование и подготовка мероприятий по обеспечению безопасности Олимпийских и Параолимпийских игр начались после победы российской заявки на 119–й сессии Международного олимпийского комитета в Гватемале 04 июля 2007 г. Все мероприятия выполнялись в соответствии с Концепцией обеспечения безопасности XXII зимних Олимпийских игр и XI зимних Параолимпийских игр 2014 г. в городе Сочи, утвержденной президентом РФ в 2009 г. □ ■ Боевая машина ЗРПК «Панцирь–С». Фото: Михаил Ходаренок □ ■ Концепция представляет собой систему взглядов и мероприятий по обеспечению безопасности проведения Олимпиады и Параолимпиады и определяет основные цели, задачи и организационные основы деятельности в данной сфере. ■ Успешная организация и проведение Олимпийских и Параолимпийских игр были важнейшей государственной задачей, имевшей огромное значение для повышения престижа страны в мире, укрепления доверия мирового сообщества к политическим и экономическим институтам РФ, эффективного соблюдения ее национальных интересов, уважительного отношения к культуре России, к российским гражданам и организациям, позитивного развития отношений Российской Федерации с другими странами. ■ При планировании и подготовке были определены возможные угрозы безопасности. Одно из центральных мест среди них занимали вопросы организации противовоздушной обороны. В качестве основных угроз рассматривались: • захват (угон) рейсовых гражданских воздушных судов, выполняющих полеты по внутренним и международным трассам как в воздухе, так и на земле для использования в качестве средств нанесения ущерба наземным объектам; • использование малоразмерных, малоскоростных, легкомоторных и сверхлегких летательных аппаратов, включая дистанционно управляемые летательные аппараты для воздействия по наземным объектам; • несанкционированное вторжение в воздушное пространство в районе проведения Олимпиады неустановленных летательных аппаратов с провокационными или разведывательными целями, а также для разрушения олимпийских объектов. ■ В качестве объектов прикрытия рассматривались олимпийские объекты в районах г. Сочи и н.п. Красная Поляна, а также дороги между ними. ■ Анализ расположения всех объектов позволил выделить две большие группы (кластеры). ■ Объекты в районе города Сочи (морской порт, аэропорт «Адлер», олимпийские объекты и олимпийская деревня в Нижнеимеретинской низменности) образовали прибрежный кластер (рис. 1). □ ■ Рис. 1. Прибрежный кластер □ ■ Олимпийские объекты прибрежного кластера располагались на побережье Черного моря в непосредственной близости от государственной границы Российской Федерации с республикой Абхазия. Спортивные сооружения и Олимпийская деревня рассматривались как единый протяженный объект. ■ Объекты в районе н.п. Красная Поляна и Эсто–Садок располагались на склонах хребтов Аибга и Псехако и образовали горный кластер (рис. 2). ■ Обеспечение прикрытия объектов предполагало также создание условий для прикрытия автомобильной дороги между прибрежным и горным кластерами. □ ■ Рис. 2. Горный кластер □ ■ Для решения задач противовоздушной обороны в 2011 г. создана рабочая группа, состоявшая из представителей органов военного управления, Южного военного округа, научно-исследовательских организаций и предприятий промышленности. ■ За время подготовки к выполнению задач по ПВО XXII зимних Олимпийских игр и XI зимних Параолимпийских игр 2014 г. в городе Сочи был проведен полный перечень подготовительных мероприятий, результатом которых стала обоснованная и апробированная группировка ПВО. Она была создана на базе сочинского зенитного ракетного полка, а также дополнительных средств. ■ Группировка ПВО создавалась в условиях, не позволявших воспользоваться только классическими подходами к решению такого рода задач. ■ Главной трудностью на всем протяжении работ стал сложный горно–лесистый рельеф местности с большим количеством ущелий, уходящих на десятки километров на территорию сопредельных государств, что создавало возможность для скрытного перемещения диверсионно–террористических групп, а также для полетов беспилотных аппаратов. ■ По этой же причине возникли сложности с размещением огневых и информационных средств в горном кластере. Рельеф накладывал серьезные ограничения на их возможности. □ ■ Позиция «Санаторий «Адлер» □ ■ Выход был найден путем размещения средств на разных высотах, что позволило обеспечить всеракурсную всевысотную противовоздушную оборону и решить вопрос обнаружения малозаметных целей, двигающихся с предельно малыми радиальными скоростями. ■ В качестве средств усиления зенитному ракетному полку (г. Сочи) были приданы зенитные ракетно–артиллерийские дивизионы, вооруженные ЗРПК «Панцирь–С», а также зенитная ракетная батарея «Тор–М2У». Такой состав способен бороться со всеми типами воздушных объектов. ■ Кроме того, было создано уникальное отделение радиолокационной разведки на базе малогабаритных обнаружителей «Гармонь». Это подразделение способно перебазироваться в кратчайшие сроки в любую точку района проведения Олимпиады и вести разведку воздушного противника в ущельях, на горных хребтах и на побережье. ■ Особое место во всем перечне работ занимал выбор позиций для размещения огневых и информационных средств группировки ПВО. Возможно, это один самих трудоемких и интересных вопросов, который потребовал совершенно нетрадиционных методов решения. Кроме серьезных ограничений, которые накладывал рельеф, возникали дополнительные сложности, связанные с плотной застройкой, отсутствием дорог, необходимостью размещения позиций на территории Сочинского национального парка и так далее. Позиции размещались в таких местах, о которых в рамках классической военной науки мало кто мог подумать. □ ■ Позиция «Роза–Хутор» □ ■ Так, например, одна из позиций была размещена на территории реконструируемого в то время санатория «Адлер». Руководство этого курортного учреждения с большим энтузиазмом приняло у себя боевые расчеты, создав прекрасные условия для проживания. ■ Группировка ПВО получила отличную позицию непосредственно на побережье, что создало условия для прикрытия объектов прибрежного кластера со стороны моря. ■ Но не всем так повезло с размещением. Позиции в горном кластере находились в менее комфортных условиях. Для примера можно привести позицию «Роза–Хутор», которая располагалась в непосредственной близости от одноименного горнолыжного комплекса. Эта точка была единственно возможным местом размещения вооружения для прикрытия олимпийских объектов горного кластера с восточного направления. Именно там находятся наиболее протяженные ущелья, уходящие далеко на юго–восток. Боевые расчеты понимали всю важность данной позиции и, несмотря на все бытовые сложности, отлично выполнили боевую задачу. ■ Это только несколько примеров применения нетрадиционных методов поиска и организации позиций в настолько сложных условиях. Тем не менее система позиций для размещения вооружения группировки ПВО была разработана. Она обеспечила максимальные для данного района боевые возможности. ■ Как видно из рисунка 3, объекты проведения Олимпийских и Параолимпийских игр были надежно прикрыты со всех направлений во всем диапазоне высот как в горном, так и в прибрежном кластере. □ ■ Рис. 3. Возможности группировки ПВО по поражению целей на предельно малых высотах □ ■ Управление силами и средствами группировки осуществлялось в режиме реального времени со специально созданного Центра управления безопасностью проведения Олимпийских и Параолимпийских игр. Особенностью системы управления было то, что она состояла из средств, ранее не замыкавшихся в единый контур управления. Для выполнения этой задачи такое решения было единственно возможным и, как показала практика, верным. Также было организовано взаимодействие с силами ПВО Черноморского флота. Поэтому можно с уверенностью сказать, что с воздуха проведению Олимпиады в Сочи ничто не угрожало. ■ Качественное и вдумчивое выполнение рабочей группой всех подготовительных мероприятий стало залогом успешного выполнения боевой задачи по обеспечению безопасности проведения игр. ■ Перед заступлением на боевое дежурство по обороне олимпийских объектов фрагмент группировки был неоднократно воссоздан на полигонах Министерства обороны. Боевые расчеты получили опыт применения вооружения, прошли все этапы боевого слаживания и были полностью готовы к выполнению поставленных задач. ■ За время несения боевого дежурства специалистами Министерства обороны получен большой и очень важный опыт применения разновидовых группировок противовоздушной обороны в сложной горно–лесистой местности. Полностью оправдала себя тактика несения боевого дежурства по ПВО парами боевых машин. За время проведения игр случаев выхода из строя одновременно двух боевых машин на одной позиции не отмечено. Таким образом, удалось обеспечить непрерывное противовоздушное прикрытие всех объектов и мероприятий в круглосуточном режиме. ■ Особо хочется отметить высокую степень готовности боевых машин зенитного ракетно–пушечного комплекса «Панцирь–С» к решению задач любой сложности. Они в буквальном смысле «с конвейера» своим ходом совершили марш в район применения, были поставлены на боевое дежурство и показали высокий уровень надежности, составив основу огневой мощи группировки ПВО. Все это способствовало качественному выполнению задач по противовоздушной обороне олимпийских объектов. ■ Несение боевого дежурства в столь сложных условиях местности, а также при выполнении боевых задач повышенной ответственности требовало от всего привлеченного личного состава выдержки, решительности и нестандартного подхода к решению поставленных задач. ■ Боевая готовность поддерживалась на высоком уровне. Постоянно проводились внезапные проверки и тренировки. Боевые расчеты несли службу профессионально и слаженно, с высоким боевым духом и ответственностью, с готовностью в любую секунду выполнить поставленную задачу. ■ Группировкой ПВО в ходе несения боевого дежурства при проведении игр обнаружено и проведено большое количество воздушных объектов. ■ Было выявлено несколько случаев нарушения режима использования воздушного пространства беспилотными летательными аппаратами различных министерств и ведомств РФ. Провокационные и террористические действия с применением БЛА были исключены. ■ Весь личный состав в полном объеме справился с задачей противовоздушной обороны и защитил небо XXII Олимпийских и XI Параолимпийских зимних игр 2014 г. в городе Сочи. ■ Большую работу при подготовке и проведении мероприятий противовоздушной обороны олимпийских объектов выполнили генералы и офицеры Генерального штаба Вооруженных Сил Российской Федерации, Главного командования ВВС, Командования ВВКО под руководством заместителя начальника Генерального штаба (ныне главнокомандующий Сухопутными войсками) генерал–полковника О.Л. Салюкова. □ ■ Пара боевых машин ЗРПК «Панцирь–С» на боевой позиции □ ■ Наилучшим образом проявили себя военнослужащие 4–го Командования ВВС и ПВО и Южного военного округа, принимавшие участие в создании и применении группировки ПВО. Все они показали высокий уровень профессиональной подготовки, готовность в сжатые сроки изучать и применять новую технику и выполнять боевую задачу в сложных условиях обстановки. ■ Вопросы обоснования требований к группировке ПВО, формирования структуры системы управления и связи, состава огневых и информационных средств, выбора позиций для их размещения решены специалистами НИЦ (г. Тверь) ЦНИИ ВВКО в тесном взаимодействии с войсками. ■ В заключение хотелось бы пожелать всем нам не потерять и не забыть этот без преувеличения абсолютно уникальный опыт строительства и применения группировки противовоздушной обороны в условиях горной местности. ■ По признанию всей мировой общественности Россия смогла провести лучшие зимние Игры в истории и не последнюю роль в этом сыграла грамотная организация противовоздушной обороны. □ Дмитрий Геннадьевич Дмитрович, полковник, кандидат технических наук, заместитель начальника НИЦ (г. Тверь) ЦНИИ ВВКО Минобороны России по научной работе Борис Андреевич Демидов, майор, младший научный сотрудник НИЦ (г. Тверь) ЦНИИ ВВКО Минобороны России □ Опубликовано 2 июня в выпуске № 3 от 2015 года

Admin: ■ Оборонка Слово о контроле космосаСККП является основной системой информационного обеспечения войск ракетно–космической обороны В свое время проблема контроля космоса возникла не только в Советском Союзе. Она была характерна и для других стран, в частности США, Западной Европы, Китая. Поэтому работы по организации контроля космического пространства в основных странах начались практически одновременно. Собственных специализированных средств наблюдения за космическим пространством в стране да и в мире в целом в то время не было. Еще в 1956 г. советское правительство своим постановлением обязало АН СССР создать сеть наблюдательных станций и организовать подготовку наблюдателей. ■ Быстрое заселение космического пространства различными космическими объектами поставило перед государствами проблему контроля этого процесса. Вот как характеризует тот период генерал–полковник Ю.В. Вотинцев: «В связи с четко прогнозируемым и последующим бурным освоением космического пространства возникли новые сложные научно–технические проблемы. □ □ Отдельный оптико–электронный узел «Окно», представляющий собой сеть из четырех станций обнаружения, двух станций сопровождения и командно–вычислительного пункта, играет существенную роль в системе контроля космического пространства. Фото: Алексей Матвеев □ Во–первых. По мере наполнения космоса объектами, сопровождающими запуски ИСЗ (ракеты–носители, обтекатели, различные фрагменты и т.п.), возрастала угроза безопасности пилотируемых кораблей. Это требовало создания надежной системы контроля космического пространства (СККП), которая могла бы обеспечить получение своевременной и точной информации. Во–вторых. Уже в то время рассматривалась необходимость разработки и создания системы противокосмической обороны (ПКО), способной поражать объекты военного назначения. В связи с этим возникали требования к СККП по распознаванию и выдаче системе ПКО точных целеуказаний по объектам вероятного противника, которые могли быть назначены для поражения в космосе». ■ Начало Службе контроля космического пространства в нашей стране положило Постановление ЦК КПСС и Совета министров СССР от 15.11.1962 № 1189–497 «О создании отечественной Службы контроля космического пространства». Его детализировала Директива Генерального штаба 12.12.1062 № 75372. Для этих целей в радиотехнических войсках Войск ПВО страны было сформировано 20 пунктов оптического наблюдения, на вооружении которых находились астрономические приборы ТЗК и БМТ–110М, простейшие инструменты обработки измерений и приборы СЕВ. Впоследствии (1978 г.) они были заменены системой спутниковых теодолитов ССТ–2. Таким образом, число станций, привлекаемых для слежения за космическими объектами, превысило 120. ■ В январе 1965 г. министр обороны СССР и вышедшая позднее директива Генерального штаба поручили 4–му ГУ МО сформировать на базе 45–го СНИИ МО «Кадр Специального ЦККП». □ □ СККП представляет собой общегосударственную территориально распределенную интегрированную информационную систему, ядром которой является командный пункт системы – ЦККП. Фотоархив «ВКО» □ ■ В 45–й СНИИ МО из 4–го ЦНИИ МО ранее были переданы все работы по контролю космического пространства. Уже 06 марта 1965 г. подписана директива Главного штаба ВПВО о формировании на базе 45–го СНИИ МО «Кадра Специального ЦККП». В апреле 1965 г. принято решение правительства о строительстве комплекса технологических зданий для ЦККП в окрестностях г. Ногинска. ■ 07.10.1965 «Кадру Специального ЦККП» присвоен номер — войсковая часть № 28289. Первый временный штат «Кадра Специального ЦККП» введен 27.04.1965. ■ 20.11.1965 г. — подписан первый в истории ЦККП приказ, в котором говорилось, что во временное командование «Кадром Специального ЦККП» вступил подполковник В.П. Смирнов. В конце 1965 г. начальником ЦККП назначен полковник Н.А. Мартынов, окончивший с золотой медалью Военную академию Генерального штаба, главным инженером стал подполковник В.П. Смирнов. ■ Первоначально «Кадр ЦККП» включал в себя следующие группы офицеров: • офицеры, непосредственно занимающиеся организацией боевой службы (боевого дежурства), взаимодействием, планированием боевого цикла обработки информации, отработкой боевых документов; • офицеры, занимающиеся практической работой по обнаружению, сопровождению и распознаванию космических объектов и ведением соответствующих каталогов параметров их движения (вначале это были рукописные каталоги), впоследствии названные Главным каталогом космических объектов, по оповещению наиболее важных военных и промышленных объектов о пролете иностранных разведывательных ИСЗ; • офицеры, практически осваивающие теорию и практику программирования на новых вычислительных средствах и языках программирования, осуществляющие разработку программно–алгоритмической системы боевого цикла; • офицеры, которые изучали новую технику, участвовали в монтаже, настройке и эксплуатации аппаратурного комплекса и обеспечивали его непрерывное функционирование при выполнении плана боевого цикла обработки информации. ■ «В 1967–1968 гг. одновременно со строительством РЛС в Оленегорске и Скрунде Советский Союз начал сооружение четырех РЛС типа «Днепр». РЛС этого типа представляли собой результат модернизации РЛС «Днестр–М» и стали известны на Западе под тем же именем – Hen House. Две такие РЛС были расположены на узлах в Балхаше (Казахстан) и Мишелевке (возле Иркутска). На обоих этих узлах с середины 1960–х гг. работали РЛС «Днестр» системы контроля космического пространства. Одна из РЛС «Днепр» была построена в Скрунде, где к тому времени уже работала РЛС «Днестр–М», и еще одна – на новом узле в Севастополе». □ □ К СККП выдвигались требования по распознаванию и выдаче системе ПКО точных целеуказаний по объектам вероятного противника, которые могли быть назначены для поражения в космосе. Фото: European Spact Fgency □ ■ 01.10.1966 на основании директивы Генерального штаба подразделение «Кадр Центра контроля космического пространства» было преобразовано в Центр контроля космического пространства, выведено из состава 45–го СНИИ МО и передано в подчинение командиру в/ч 73570. ■ Генерал–лейтенант М.М. Коломиец вспоминает: «После обучения личного состава первой очереди ЦККП методам ведения службы 45–й СНИИ МО с декабря 1966 г. передал космические объекты на дальнейшее сопровождение ЦККП, который в соответствии с директивой ГШ ВПВО страны был включен в состав Управления РТЦ–154». ■ ЦККП стал функционировать как самостоятельная часть с 01.01.1967. ■ Начинать надо было с отработки основополагающих документов, организующих боевое функционирование ЦККП. Оно требовало создания крепкой юридической базы. Сложность проводимых оперативных работ заключалась в том, что аналогов документов для таких частей, как ЦККП, не существовало. Все приходилось создавать с нуля. ■ Для разработки документов, регламентирующих выполнение поставленных задач в процессе боевого функционирования ЦККП, осенью 1968 г. при штабе части была сформирована внештатная оперативная группа. На эту группу командование части возложило задачи планирования боевого цикла обработки информации, отработки боевых и оперативных документов, организации взаимодействия с источниками и потребителями информации, разработки штатной структуры ЦККП и ряд других. Группа активно участвовала в организации проверок боевой готовности подразделений части. □ □ Единство воздушно–космического пространства как сферы военных действий требует преобразования противовоздушной и ракетно-космической обороны в воздушно-космическую. Фото: European Spact Fgency □ ■ Эта группа (еще до оформления ее в штатное подразделение штаба) в 1968 г. приступила к разработке внутренних документов: инструкций по ведению боевого цикла обработки информации, по порядку ведения работ при обнаружении, сопровождении и распознавании космических объектов. ■ Началась сложная, скрупулезная предварительная работа по подготовке приказа министра обороны о принятии в эксплуатацию ЦККП. Эта работа приняла интенсивный характер сразу после проведения государственных испытаний по приему ЦККП первой очереди. Уже в то время было понятно, что роль СККП в решении задач ПКО становится многогранной и во многом определяющей. Только ЦККП, являясь основным элементом СККП, проведя тщательный анализ космической обстановки, мог с достаточной степенью достоверности определить наиболее опасные космические аппараты иностранных государств (точнее, государств — вероятных противников) и выдать информацию для активного воздействия по ним. ■ В начале 1968 г. в ЦККП начала поступать информация от первых радиолокационных станций «Днестр–М» системы предупреждения о ракетном нападении (одна РЛС, расположенная в районе г. Балхаш). Главным конструктором этих станций был Ю.В. Поляк. Началось широкомасштабное использование радиолокационной информации. В отличие от оптической информации (каждое измерение содержало в себе две координаты — азимут и угол места или склонение и прямое восхождение) радиолокационное измерение содержало шесть координат (три координаты определяли местоположение объекта и три координаты содержали сведения о скорости их изменения). Использование радиолокационной информации позволило сократить время обнаружения космических объектов до трех суток, значительно повысить точность их сопровождения. Зона контролируемого участка околоземного космического пространства была ограничена возможностями радиолокационных средств и составляла по высоте полета космических объектов от 200 до 1500 км и по наклонению плоскости орбиты — 45—135 градусов. Впервые появилась возможность не только определять положение космического объекта, но и получать некоторые так называемые некоординатные характеристики (ориентация, стабилизация, примерные значения эффективной отражающей поверхности и др.), которые использовались в интересах распознавания космических объектов. Специалисты ЦККП впервые столкнулись с большим информационным потоком (более тысячи измерений в сутки), что потребовало срочной автоматизации обработки информации. В дальнейшем система радиолокационных средств непрерывно совершенствовалась. На смену «Днестру–М» пришли более мощные РЛС СПРН «Днепр», «Дарьял» и «Дунай» системы ПРО. □ □ Только ЦККП, являясь основным элементом СККП, проведя тщательный анализ космической обстановки, мог с достаточной степенью достоверности определить наиболее опасные космические аппараты иностранных государств. Фото: European Spact Fgency □ ■ С первого января 1969 г. распоряжением начальника 4–го ГУ МО задачи по осуществлению контроля космического пространства с 45–го СНИИ МО были сняты и переданы ЦККП, личный состав которого приступил к выполнению поставленных задач на собственной материальной части. Начался новый период в жизни ЦККП — период самостоятельного ведения контроля космического пространства. ■ В январе 1970 г. вышли приказ министра обороны СССР и приказ главнокомандующего Войсками ПВО страны о принятии в эксплуатацию Войсками ПВО ЦККП. В январе 1971 г. начальником Генерального штаба были утверждены «Положение о ЦККП» и «Положения по взаимодействию» центра с видами Вооруженных Сил СССР. Они определили статус ЦККП как части центрального подчинения, его роль и место в Вооруженных Силах СССР, его правовые и юридические основы, конкретизировали поставленные ранее перед ним задачи. ■ К моменту завершения приемочных испытаний значительно расширился круг задач, решаемых ЦККП. К ним нужно отнести такие, как: • оповещение войск о пролетах иностранных ИСЗ–разведчиков; • обеспечение безопасности полетов отечественных космических аппаратов; • информационное обеспечение активных действий ПКО и ПРО; • сопровождение сгорающих космических объектов и определение времени и возможного района их падения. ■ В 1970–х гг. личный состав ЦККП отделов осуществлял информационное обеспечение при проведении следующих работ: • в 1971 г. орбитальный полет космической станции «Салют–1»; • аварийный запуск космического аппарата «Марс–72», работы по этому аппарату проводились круглосуточно ограниченным кругом лиц, результаты работы докладывались ежедневно на ЦКП ВПВО; • испытательные полеты новой ракеты–носителя Н1, которая предназначалась для запуска тяжелых спутников массой до 70 тонн для полетов к Луне; • в 1975 г. совместный полет космических кораблей «Союз» и «Аполлон»; • определение места падения американской орбитальной станции «Скайлэб» в июле 1979 г.; • информационное обеспечение орбитального полета ряда космических аппаратов серии «Молния», находившихся в аварийном состоянии. ■ После приемочных испытаний ЦККП первой очереди начался период опытной эксплуатации, который стал периодом подготовки личного состава к несению боевого дежурства с одновременным наращиванием информационных возможностей системы. ■ В 1973 г. успешно прошли испытания четырехмашинного вычислительного комплекса 5Э51 и новой алгоритмической системы, в которой обработка координатной информации была практически полностью автоматизирована. За успешное выполнение задания по вводу в эксплуатацию ЦККП первой очереди большая группа сотрудников 45–го СНИИ МО удостоилась высоких правительственных наград. ■ Вспоминает генерал–майор А.Д. Курланов: «Результатом признания научного и практического вклада коллектива управления в создание системы контроля космического пространства явилось присуждение этой работе Государственной премии (1971 г.) и премии Ленинского комсомола. Лауреатами Государственной премии стали Б.Н. Ананьев, М.Д. Кислик, А.В. Крылов, А.Д. Курланов, А.И. Назаренко, Е.М. Ошанин, З.З. Швецов. ■ Лауреатами премии Ленинского комсомола стали В.А. Братчиков, В.Б. Голубева, В.Д. Губин, В.И. Дикий, С.И. Захаров, С.Н. Коробка, С.П. Морозов, С.Ф. Сауляк, В.С. Юрасов». ■ В 1974—1976 гг. продолжались интенсивные работы по совершенствованию методов контроля космического пространства. На смену частным автоматизированным циклам пришла система боевых программ, позволившая автоматизировать процесс от момента получения информации до момента записи результатов ее обработки в Главный каталог системы. В строй вошел новый вычислительный комплекс на базе ЭВМ 5Э51. Новая программная система была разработана в основном силами 45–го СНИИ МО и представляла собой комплект подсистем, каждая из которых заключала в себе законченный цикл обработки информации в интересах решения какой–то конкретной задачи части. Значительно повысилась степень автоматизации вычислительного процесса. ■ Управление ЦККП осуществлялось с автоматизированного командного пункта. ■ 1972–й — начало 1973–го ознаменовались событием, которое стало знаковым в истории ЦККП: личный состав впервые самостоятельно осуществил информационно–баллистическое обеспечение испытания противоспутникового оружия. ■ Особое место в работе ЦККП занимало информационное обеспечение работ по калибровке отечественных радиолокационных средств. Для решения этой задачи запускались специальные космические аппараты серии «Тайфун–1», а затем — «Тайфун–2». В ЦККП сотрудниками СНИИ–45 была разработана специальная система боевых программ по оценке эталонных параметров КА и калибровке радиолокационных средств. ■ Важное значение для процесса обнаружения и сопровождения КА имели данные о маневрах КА и времени, когда он был осуществлен. Необходимо было оценивать влияние маневра на изменение параметров орбитального полета КА. ■ В 1975 г. вышел приказ министра обороны о принятии ЦККП на вооружение, и с 15.02.1975 центр заступил на боевое дежурство в составе четырех боевых расчетов. ■ Часть осуществляла выдачу информации о космической обстановке по запросам Генерального штаба Вооруженных Сил СССР, Главного штаба ВПВО, Главных штабов видов ВС при проведении учений, испытаний новых образцов военной техники, а также при возникновении военных конфликтов. Можно вспомнить известные всему миру события: • военный конфликт между Англией и Аргентиной в районе Фолклендских островов (1986 г.); • боевые действия в Республике Афганистан; • нарушение государственной границы СССР легкомоторным самолетом, управляемым гражданином ФРГ М. Рустом (май 1987 г.). ■ Серьезную работу проводил личный состав 3–го отдела, который решал следующие задачи: • обнаружение и распознавание иностранных космических объектов; • определение факта маневра космического аппарата и параметров орбиты после маневра; • обнаружение и распознавание наиболее опасных космических аппаратов (типа шаттл, КХ–11, «Лакросс», «Ландсат», ИСЗ КНР и др.), по этим космическим аппаратам велась повитковая обработка поступающей информации; • обнаружение и распознавание элементов космического мусора; • обнаружение и распознавание малоразмерных КА, а также групповых целей. ■ Большой вклад в укрепление авторитета центра внес полковник И.Ю. Юхневич, который командовал им на протяжении 13 лет (1973–1986). Его организаторские способности, целеустремленность в работе, громадная работоспособность, умение общаться с людьми явились теми рычагами, которые позволили части достичь успехов в боевой работе, боевой и политической подготовке. Он сумел сплотить коллектив части для решения поставленных боевых задач. При нем ЦККП на протяжении 12 лет носил звание отличной части, был занесен в Книгу почета Военного совета Войск ПВО страны (приказ главнокомандующего Войсками ПВО страны от 02.12.1978), награждался переходящим Красным знаменем Военного совета (1982, 1985). Дважды часть награждалась переходящим призом ЦК ВЛКСМ «За умелое освоение оружия и боевой техники». За успехи в боевой и политической подготовке и умелое выполнение поставленных боевых задач более 150 офицеров части в мирное время были награждены орденами и медалями СССР и РФ (в числе награжденных медалями находилась большая группа прапорщиков). Признанием наших достижений явилось награждение части в 1978 г. вымпелом министра обороны СССР. И.Ю. Юхневич сумел сплотить вокруг себя большую группу офицеров–единомышленников, которые, возглавив основные подразделения, проводили работы по наращиванию боевых возможностей, повышению качества боевой и политической подготовки, укреплению воинской дисциплины. За время командования частью полковник Юхневич был награжден тремя орденами («За службу Родине в Вооруженных Силах» III и II степени и Трудового Красного Знамени). Здесь уместно заметить, что первый свой орден Ипполит Юльянович получил из рук Маршала Советского Союза А.А. Гречко. ■ Оценивая работу ЦККП, генерал–полковник Ю. В. Вотинцев повествует: «Приходилось ЦККП совместно с источниками информации работать при сложных аварийных ситуациях с отечественными космическими аппаратами. Так, в 1977 г. был запущен «Космос–954» с ядерной энергетической установкой. В связи с возникшей аварийной ситуацией на борт аппарата выдали команду, по которой должен быть отработан импульс, поднимающий его на несколько сот километров выше – на орбиту длительного существования. Из–за неисправности вместо нужного импульса сработал другой — резкого торможения, и аппарат стал быстро снижаться. Расчеты показали, что ядерная установка при входе в плотные слои атмосферы не сгорит, а фрагментами может упасть на Землю, что повлечет за собой радиационное заражение. Об этом широко оповещалось в средствах массовой информации многих стран. Сопровождение «Космоса–954» и прогнозирование времени и района падения ядерной энергетической установки велось на ЦККП с 20 декабря 1978 г. ЦККП точно определил время падения фрагментов — 24 января 1978 года 15 час 12 мин в безлюдном горном районе на территории Канады, откуда они были вывезены. Такая же ситуация позднее сложилась с аппаратом «Космос–1402», запущенным 30 августа1982 г. ЦККП определил, что фрагменты его упадут в районе острова Вознесения 07 февраля 1983 г. в 14 час 06 мин. И вновь не ошибся. В обоих случаях наш прогноз оказался точнее, чем у американцев». ■ Целенаправленная техническая политика, серьезное отношение к подготовке высококлассных специалистов способствовали появлению в части большого числа грамотнейших инженеров и техников в алгоритмических и аппаратурных подразделениях. ■ В ЦККП бытовало мнение: «Если не сделаю высококачественно свою работу я, то больше в государстве ее никто не сделает». Как правило, ЦККП демонстрировал высокую слаженность в работе командования части, отделов и боевых расчетов. Сделанные начальником штаба выводы применительно к работе по «Космос–1402» были справедливы и при проведении всех особо важных работ, осуществленных ЦККП за все время его существования. ■ Ему же пришлось осуществлять непрерывную оценку космической обстановки в районах полуострова Камчатка и острова Сахалин во время нарушения государственной границы СССР южнокорейским пассажирским самолетом «Боинг–747» осенью 1983 г. Было установлено, что в этот момент в этих районах пролетало несколько разведывательных ИСЗ США, в том числе космические аппараты радиотехнической разведки. Эти результаты озвучил на пресс–конференции Маршал Советского Союза Н.В. Огарков. ■ Особую роль сыграл ЦККП при обеспечении работ по восстановлению работоспособности орбитальной станции «Салют–7». Только принимая во внимание твердую позицию ЦККП в том, что скорость вращения орбитальной стации позволяет провести работы по восстановлению ее работоспособности, на заседании ВПК было принято решение о посылке экипажа спасения на космическом корабле «Союз–13» в составе В.А. Джанибекова и В.П. Савиных. Используя информацию радиолокационных средств и точного измерительного комплекса «Аргунь», ЦККП сумел вывести «Союз–13» на расстояние прямой видимости, что и обеспечило успешное выполнение экипажем задачи стыковки с аварийной орбитальной станцией. ■ В 1982 г. было принято решение ВПК при Совете министров СССР, в котором шла речь о создании Наземной сети астрономических средств и в течение года была осуществлена опытная эксплуатация сети, которая показала: существующие средства способны успешно решать задачи обнаружения и сопровождения геостационарных ИСЗ, а также ИСЗ, находящихся на высокоэллиптических орбитах. Руководство этой работы осуществляли от 45–го СНИИ МО — полковник В.Д. Анисимов, от ЦНПО «Вымпел» — И.Н. Кузнецов, от ЦККП — полковник Л.К. Оляндер. ■ Ввиду отсутствия на тот период военных средств наблюдения за высокоорбитальными космическими объектами вся тяжесть выполнения поставленной задачи легла на плечи образованной НСАС. ■ Эффективность сети проверена при работе в течение двух месяцев по слежению за отечественными «аварийными» космическими аппаратами, находящимися на высокоэллиптической орбите в июле–августе 1983 г., — «Космос–1481» (09.07) и «Космос–1456» (13.08). ■ Решением Военно–промышленной комиссии при Совете министров СССР № 318 НСАС была преобразована в Наземную сеть оптических средств, которая насчитывала в своем составе 18 станций (21 оптическое средство). ■ В условиях возрастания роли космического пространства в решении военных и мирных задач ставились новые задачи и перед системой контроля космического пространства. Среди них: • информационное обеспечение поддержки реализации Россией своих прав по использованию космического пространства; • информационное обеспечение противодействия средствам космической разведки, в том числе для сохранения мобильной группировки СЯС; • экологический мониторинг космического пространства; • контроль за испытаниями и возможным развертыванием элементов системы ПРО космического базирования. ■ К началу 1990–х гг. стало совершенно ясно, что система контроля требует своего организационного оформления. У ЦККП, составлявшего на то время костяк СККП, не было ни сил, ни возможностей управлять такой разноплановой системой. Возникла необходимость формирования специального соединения. ■ Генерал–полковник авиации В.М. Красковский вспоминает: «Еще в конце 1987 г. я доложил главкому наши соображения о целесообразности сформировать соединение контроля космического пространства на базе войсковых частей, входящих в состав ЦККП, комплекса «ИС–М» и находившихся в стадии завершения создания специализированных средств радиооптического комплекса распознавания космических объектов «Крона» в г. Зеленчуке и оптикоэлектронной станции обнаружения стационарных космических объектов «Окно» в районе г. Нурек (Тадж. ССР). Главком поддержал эту идею и вышел с ходатайством в Генеральный штаб, где согласились с нашим предложением, и директивой ГШ ВС СССР от 17 июня 1988 г. был утвержден штат управления и штаба корпуса ККП». ■ Возглавил соединение генерал–майор А.И. Суслов. ■ Благодаря титаническим усилиям личного состава частей соединения и представителей ОАО МАК «Вымпел» в это время были проведены серьезные работы. Среди них: • в 1991 г. состоялись испытания макета ПК РТК «Момент», расположенного в Медвежьих озерах. Они показали, что данный комплекс в состоянии обнаруживать космические аппараты всех видов и на всех высотах в том случае, если их передающие устройства работают в диапазонах частот, доступных ПК РТК. На этих испытаниях было установлено, что точность определения орбитальных данных у данного средства на порядок выше, чем у аналогичных средств других ведомств, ошибка по времени пересечения экватора составляла не более 40 сек; • с конца 2000 г. и по март 2001 г. осуществлялись работы по информационному обеспечению заключительно этапа полета отечественной орбитальной космической станции «Мир», вплоть до входа ее в плотные слои атмосферы. ■ СККП является составной частью РКО и основной системой их информационного обеспечения. Об этом свидетельствует и высказывание генерал–майора В. Старухина: «Для ведения информационно–разведывательных действий в космическом пространстве – средства системы контроля космического пространства. Перейдя в практическую плоскость деятельности, мы оказываемся перед проблемой соответствия находящихся на вооружении комплексов и систем современному уровню противников, им противостоящих. Иными словами, вопрос в модернизации имеющихся средств вооруженной борьбы и создании образцов с улучшенными тактико–техническими характеристиками». ■ В настоящее время ЦККП совместно с другими частями соединения продолжает осуществлять контроль космического пространства, выполнять поставленную перед ним боевую задачу и остается одной из передовых частей Войск воздушно–космической обороны. □ Александр Иванович Суслов, генерал–лейтенант, командир отдельного корпуса ККП и ПКО Лафарг Константинович Оляндер, начальник отдела ЦККП, полковник □ Опубликовано 3 июня в выпуске № 3 от 2015 года

Admin: Справка■ 14.01.1994 — издан Указ Президента РФ о создании Федеральной системы разведки и контроля воздушного пространства (ФСРиКВП). Указ предусматривал объединение радиолокационных систем и средств Войск ПВО, Департамента воздушного транспорта, ВВС и ВМФ через систему автоматизации. Руководство Федеральной системой разведки и контроля воздушного пространства было возложено на главнокомандующего Войсками ПВО через командующих зонами противовоздушной обороны. ■ В 1999 г. Федеральная система разведки и контроля воздушного пространства была переименована в Управление радиотехнических войск ВВС.

Admin: Справка■ 13.07.1993 — издан Указ Президента РФ «О совершенствовании противовоздушной обороны в Российской Федерации».

Admin: Архив ■ № 5 (12) ‘2003Система разведки и предупреждения должна стать интегрирующим звеном ВКО■ В Указе Президента РФ от 13 июля 1993 г. «О совершенствовании противовоздушной обороны в Российской Федерации» были определены главные направления развития ПВО. При этом предусматривалось преобразование ее в систему воздушно–космической обороны (ВКО), включающую в себя систему разведки и предупреждения о воздушно–космическом нападении, силы и средства противовоздушной и ракетно–космической обороны, а также систему управления ими. Как этот процесс выглядит на практике? ■ В ТОТ период, да и сегодня многие эксперты сходятся во мнении, что система разведки и предупреждения о воздушно–космическом нападении (СРПВКН) является важнейшей интегрирующей системой ВКО и должна решать задачи предупреждения Президента России и Верховного Главного Командования о подготовке и начале воздушно–космического нападения и обеспечивать информацией систему управления и огневые средства ВКО. ■ Исследованиями было определено, что к СРПВКН должны предъявляться следующие требования: • непрерывное слежение за составом, состоянием и деятельностью группировок средств воздушно–космического нападения (СВКН) на всю глубину их оперативного построения; • ведение каталога (банка данных) по результатам контроля состава, состояния и деятельности группировок СВКН; • предупреждение о стратегическом и оперативном развертывании группировок СВКН; • предупреждение о непосредственной подготовке к нападению воздушно–космического противника; • оповещение о факте удара СВКН в реальном масштабе времени с вероятностью близкой к единице при практическом исключении ложных тревог; • обеспечение информацией о СВКН сил и средств ВКО. ■ Военно–научные исследования и практический опыт подсказывают, что система разведки и предупреждения о ВКН должна интегрировать информацию о силах воздушно–космического нападения средств разведки видов ВС и строиться эшелонировано. ■ Первый эшелон — космические и наземные средства стратегической радиоразведки, систем предупреждения о ракетном нападении (СПРН), контроля космического пространства (СККП), космической системы предупреждения о воздушном нападении (КСПВН). ■ Второй эшелон — наземные средства оперативно–стратегической радиоразведки, средства СПРН, СККП и ПРО, загоризонтного обнаружения. ■ Третий эшелон — воздушные и наземные средства тактической (радиолокационной и радиотехнической) разведки, основу которых составляет Федеральная система разведки и контроля воздушного пространства (ФСР и КВП) РФ. ■ После объединения с Войсками ПВО ВВС вносят определяющий вклад при выполнении важнейшей задачи — ведение разведки и вскрытие начала воздушно–космического нападения противника. ■ Разведка ВВС включает наземные средства радио и радиотехнической разведки (РРТР), средства воздушной разведки и радиотехнические войска (РТВ) ВВС. ■ Наземная РРТР ВВС должна решать задачи: • слежение за группировками и деятельностью СВКН, их системами управления и связи; • предупреждение и оповещение о начале воздушного нападения; • информационно–расчетное обеспечение операций (боевых действий) по противовоздушной обороне войск и объектов РФ. ■ В результате проведенных организационно–штатных мероприятий в 1993—1999 гг. количество частей и отдельных подразделений наземной РРТР ВВС существенно уменьшилось, и почти наполовину была сокращена общая численность личного состава. В результате уменьшилось количество разведывательных постов, определяющих информационные возможности по ведению РРТР для мирного и военного времени, а также число наблюдаемых радиосетей и органов управления. ■ Сохранение боевых возможностей системы наземной РРТР ВВС после проведенных мероприятий по сокращению численности частей и фактического отсутствия поставок новой техники происходит, в основном, за счет перераспределения разведывательных задач между частями в зависимости от важности направления ведения разведки, а также за счет совершенствования организации взаимодействия с частями радиоразведки, ВМФ и военных округов путем организации прямых каналов связи и работы в общих пеленгаторных сетях. ■ Воздушная разведка ВВС решает задачи: • слежение за группировками и деятельностью войск, органов управления и связи, составом и дислокацией объектов военного назначения противника; • информационно–разведывательное обеспечение ударных сил ВВС и других видов ВС РФ в ходе планирования и нанесения упреждающих, ответно–встречных, ответных ударов по войскам и объектам противника в операциях. ■ Приоритетными направлениями развития разведки ВВС определены: • увеличение глубины разведки средств воздушного нападения путем завершения разработки и развертывания загоризонтных РЛС (ЗГРЛС) и космической системы предупреждения о воздушном нападении; • повышение достоверности получаемой разведывательной информации путем комплексирования различных средств разведки и завершения разработки автоматизированной системы сбора, обработки и выдачи данных разведки; • замена физически и морально устаревших средств разведки перспективными РЛС резонансных волн и многопозиционными комплексами РТР. ■ Существенный прирост боевых возможностей разведки ВВС прогнозируется от развертывания в ближайшей перспективе узлов загоризонтных РЛС. Каждый узел ЗГ РЛС позволит обеспечить зону ответственности по дальности на оперативно–стратегическую глубину ведения разведки и повысить время предупреждения о налете СВН в 1,5—2,0 раза. ■ Создание и введение в эксплуатацию перспективных образцов ВВТ разведки ВВС позволит: • повысить вероятность вскрытия признаков подготовки и начала воздушного нападения; • повысить эффективность группировки ПВО при отражении удара СВН; • снизить уровень потерь группировок ВВС (ПВО) и других видов ВС РФ. ■ Каковы проблемы и перспективы развития радиолокационной разведки ВВС? ■ Основным источником радиолокационной информации о воздушной обстановке в ВВС являются радиотехнические войска (РТВ). ■ В мирное время РТВ ВВС решают задачи: • ведение радиолокационной разведки СВН; • радиолокационный контроль за перелетом госграницы; • радиолокационное обеспечение дежурных сил по ПВО; • контроль за соблюдением порядка использования воздушного пространства; • радиолокационное обеспечение полетов (перелетов) авиации Минобороны РФ. ■ В условиях военного времени РТВ ВВС должны решать задачи: • ведение радиолокационной разведки СВН противника; • радиолокационное обеспечение управления войсками (силами) ПВО; • радиолокационное обеспечение боевых действий авиации, ЗРВ, частей и подразделений РЭБ. ■ Многие эксперты отмечают, что сегодня реальное состояние радиолокационной системы РФ по причине сокращения РТВ и снижения объема финансирования государственного оборонного заказа является критическим. В процессе организационно–штатных мероприятий в 1993—1999 гг. боевой состав РТВ сократился по частям и личному составу в несколько раз. Сокращение привело к тому, что РТВ не могут выполнять поставленные задачи в полном объеме: • не обеспечивается надежный радиолокационный контроль порядка использования воздушного пространства на Северном направлении и в ряде районов РФ, в том числе прилегающих к границам стран СНГ; • не контролируется воздушное пространство над 45—50% внутренних районов территории страны; • не обеспечивается создание сплошного всевысотного радиолокационного поля с требуемыми параметрами в зонах боевых действий большинства зенитных ракетных и авиационных полков; • ограничены возможности по обнаружению средств воздушного нападения, выполненных по технологии «Стелс»; • отсутствуют средства радиолокационного обеспечения задач нестратегической ПРО (НПРО). ■ Просматриваются определенные недостатки в развитии средств радиолокации в интересах создания Федеральной системы разведки и контроля воздушного пространства. ■ Указом Президента РФ от 14 января 1994 г. «О создании федеральной системы разведки и контроля воздушного пространства Российской Федерации» была определена организационная основа комплексного использования радиолокационных систем и средств Минобороны России и Федеральной авиационной службы (ФАС). Ядром и основой ФСР и КВП являются РТВ ВВС РФ. Конечный этап развертывания ФСР и КВП — создание Единой автоматизированной радиолокационной системы (ЕА РЛС), функционирующей на принципах единого оперативного управления, комплексного построения разновидовых сил и средств и реализации единой технической политики по ее созданию. ■ В настоящее время в ВС РФ и ФАС в эксплуатации находится более 40 типов радиолокационных средств, большинство которых разработано в 60—80–х годах XX века, запас их ресурса, в основной массе, не превышает 50%. При сохранении существующего уровня финансирования, в боевом составе РТВ ВВС к 2010 г. останется около 20% от требуемого количества радиолокационных средств. ■ Сложившийся ранее ведомственный подход к созданию специализированных информационных систем в современных экономических условиях не позволяет в полной мере обеспечить производство радиолокационных средств в интересах создаваемой ЕА РЛС, решить проблемы унификации средств и, как следствие, свести к минимуму эксплуатационные расходы, рационально использовать бюджетные средства на развитие ЕА РЛС. Сохранение такого состояния и усиление деградационных процессов в изменении радиолокационного поля приведет к снижению безопасности полетов, утрате возможности контролировать собственное воздушное пространство и, в конечном итоге, к резкому снижению боевых возможностей ВВС, СВ, ВМФ, к повышению угрозы для объектов высших звеньев управления ВС РФ, стратегических ядерных сил России, экологически опасных объектов, основных административных и промышленных центров страны. ■ В связи с рассмотренными выше обстоятельствами перспективная система вооружения и военной техники РТВ ВВС для решения стоящих перед ней задач должна включать: • РЛС малых высот (МВ) боевого и дежурного режимов; • РЛС средних и больших высот (СБВ) боевого и дежурного режимов; • специальные РЛС; • вторичные радиолокаторы; • КСА КП (ПУ) РТВ; • средства войскового ремонта; • средства тренажа. ■ Развитие ВВТ РТВ предполагает создание: • блочно-модульных РЛС межвидового применения в различных комплектациях; • унифицированных мобильных КСА КП (ПУ) радиотехнических подразделений и частей межвидового применения; • войсковых средств ремонта с гибкой структурой на базе унифицированных рабочих мест. ■ Основные направления сокращения номенклатуры радиолокационного ВВТ: • оптимальная модернизация существующей системы вооружения совместно с продлением сроков эксплуатации радиолокационного ВВТ; • дальнейшая оптимизация номенклатуры радиолокационного ВВТ (переход от концепции «один тип — один образец» к концепции «система увязанных по боевым возможностям и информационному взаимодействию единых образцов радиолокационного ВВТ»); • универсализация образцов радиолокационного ВВТ в целях их применения в различных видах ВС и родах войск; • унификация составных частей радиолокационного ВВТ на основе принципа «одна составная часть (комплектующее изделие) — для многих образцов радиолокационного ВВТ»; • модульность разработки образцов радиолокационного ВВТ. ■ В настоящее время определяется конструктивно-техническая база ряда блочно-модульных РЛС, которая включает разработку: • активных адаптивных ФАР в РЛС различного диапазона; • единых для каждого диапазона твердотельных СВЧ усилителей мощности; • единых для каждого диапазона малошумящих СВЧ усилителей; • единых модулей цифрового диаграммообразования; • единых модулей цифровой фильтрации радиолокационных сигналов, первичной и трассовой обработки и отображения информации. ■ В заключение отметим, что при создании в зонах ПВО фрагментов единой радиолокационной системы за счет совместного использования радиолокационных средств видов ВС, единой системы организации воздушного движения и оснащения РТВ перспективными РЛС и КСА КП (ПУ) повышаются возможности по созданию радиолокационного поля в 1,5—2 раза, возможности по автоматизированной обработке и выдаче информации — в 2—4 раза, возрастает качество контроля за соблюдением порядка использования воздушного пространства в 2—3 раза. □ Анатолий Сумин, советник генерального конструктора НПО «Алмаз» им. академика А.А. Расплетина, доктортехнических наук, профессор, генерал–майор в отставке Николай Ляхов, заместитель начальника ЦНИИ Минобороны РФ по научной работе, кандидат военных наук, полковник

Admin: Архив Программа«Совершенствование федеральной системы разведки и контроля воздушного пространства Российской Федерации (2007—2010 годы)»Характеристики программыГоскоординатор Министерство обороны Российской Федерации □ Госзаказчики Федеральная аэронавигационная служба □ Цель и основные этапы Повышение эффективности решения задач противовоздушной обороны страны, предотвращение противоправных действий в воздушном пространстве, обеспечение безопасности воздушного движения и полетов гражданских и военных воздушных судов.1—й этап 2007—2008 гг., 2-й — этап — 2009—2010 гг. Повышение безопасности полетов авиации в зонах с низкой интенсивностью воздушного движения и на малых высотах за счет использования информации предоставляемой радиотехническими подразделениями двойного назначения Минобороны России. □ Уровень утверждения Утверждена постановлением Правительства РФ от 2 июня 2006 г. № 345 □ Вклад программы в достижение целей и задач социально–экономического развития РФ Контроль воздушного пространства Российской Федерации. Восстановление параметров радиолакационного поля до минимального уровня, сохранение запаса технического ресурса радиоэлектронной техники; повышение безопасности полетов авиации в зонах с низкой интенсивностью воздушного движения и на малых высотах. Сохранение и создание значительного количества рабочих мест на предприятиях ОПК РФ, задействованных в создании технических средств для нужд системы разведки и контроля. □ Результаты выполнения основных этапов программы (подпрограммы) в натуральном и стоимостном выражениях 2007 год Прирост площади контролируемого Минобороны России воздушного пространства Российской Федерации (на высоте 1000 км) на 340 тыс. кв. км. Сокращение расхода ресурса радиоэлектронной техники Минобороны России на 176 тыс. часов. Дооснащение 11–ти трассовых радиолокационных позиций двойного назначения Росаэронавигации. Оснащение укрупненных центров единой системы организации воздушного движения (ЕС ОрВД) средствами для решения задач информационно–технического взаимодействия с системой разведки и контроля воздушного пространства. 2008—2010 годы Прирост площади контролируемого Минобороны России воздушного пространства РФ (на высоте 1000 м) на 1018 тыс.кв.км. Сокращение расхода ресурса радиоэлектронной техники Минобороны России на 661,0 тыс. часов. Дооснащение 27–ми трассовых радиолокационных позиций двойного назначения Росаэронавигации. Оснащение укрупненных центров единой системы организации воздушного движения (ЕС ОрВД) средствами для решения задач информационно–технического взаимодействия с федеральной системой разведки и контроля воздушного пространства.

Admin: Архив Федеральная система разведки и контроля воздушного пространства: проблемы совершенствования■ Важной составной частью обеспечения национальной безопасности Российской Федерации и безопасности воздушного движения над территорией страны являются радиолокационная разведка и контроль воздушного пространства. Ключевая роль в решении этой задачи принадлежит радиолокационным средствам и системам Министерства обороны и Федеральной службы воздушного транспорта (ФСВТ). ■ На современном этапе, когда особую остроту приобретают вопросы рационального использования выделяемых на оборону материальных и финансовых средств, сбережения ресурсов вооружения и военной техники, главным направлением развития радиолокационных средств и систем следует считать не создание новых, а организацию более эффективного комплексного использования существующих. Данное обстоятельство предопределило необходимость концентрации усилий различных ведомств на интеграции радиолокационных средств и систем в Единую автоматизированную радиолокационную систему (ЕАРЛС) в рамках Федеральной системы разведки и контроля воздушного пространства (ФСР и КВП) Российской Федерации. ■ Разработанная в соответствии с Указом Президента России федеральная целевая программа совершенствования ФСР и КВП на 2000—2010 годы провозглашает своей целью достижение требуемой эффективности и качества решения задач противовоздушной обороны, охраны государственной границы РФ в воздушном пространстве, радиолокационного обеспечения полетов авиации и организации воздушного движения на наиболее важных воздушных направлениях на основе комплексного использования радиолокационных средств и систем видов ВС РФ и ФСВТ в условиях сокращения суммарного состава сил, средств и ресурсов. ■ Главной задачей первого этапа совершенствования ФСР и КВП (2000—2005 годы) определено создание ЕАРЛС в Центральной и Северо–Кавказской зонах ПВО, в Калининградском районе ПВО (Балтийский флот), в отдельных районах Северо–Западной и Восточной зон ПВО на основе комплексного оснащения группировок войск и позиций ФСВТ унифицированными средствами автоматизации межвидового применения. ■ Для этого предусматривается прежде всего разработка концепций развития радиолокационных средств обнаружения для оснащения ЕАРЛС и единой системы отображения подводной, надводной и воздушной обстановки на морских театрах. Особое внимание будет уделено системотехническим вопросам построения системы обмена информацией реального масштаба времени ФСР и КВП на базе существующих и перспективных средств. ■ В этот период предстоит освоить серийное производство радиолокационных средств, прошедших государственные испытания, унифицированных комплексов средств автоматизации (КСА) межвидового применения в стационарном и мобильном исполнении, начать планомерное оснащение ими группировок войск в соответствии со стратегией создания ЕАРЛС. Кроме того, необходимо определить состав, организационную структуру и вооружение мобильного резерва ФСР и KBIT постоянной готовности, а также перечень радиотехнических подразделений береговой службы наблюдения ВМФ для включения в состав ФСР и КВП, разработать предложения и планы их поэтапного перевооружения. Предстоит провести мероприятия по модернизации радиоэлектронной техники, продлению ее ресурса и поддержанию существующего парка в исправном состоянии, НИОКР, направленные на создание приоритетных перспективных образцов межвидового применения, разработать нормы (стандарты и рекомендации) базовых вариантов оборудования подразделений Минобороны и позиций ФС ВТ двойного назначения, в соответствии с которыми проведено их дооснащение. ■ Результатом работы должно стать проведение испытаний экспериментальных участков фрагментов ЕАРЛС, дооснащение их унифицированными комплексами обмена информацией, распространение полученного опыта на другие зоны и районы ПВО. ■ На втором этапе (2006—2010 годы) предусматривается завершение формирования ЕАРЛС в Северо–Западной и Восточной зонах ПВО; создание фрагментов ЕАРЛС в отдельных районах Уральской и Сибирской зон ПВО; создание мобильного резерва ФСР и КВП постоянной готовности, его оснащение мобильными РЛС и КСА межвидового применения; завершение ОКР по разработке приоритетных перспективных образцов радиоэлектронной техники межвидового применения и начало планомерного оснащения ими ФСР и КВП; завершение построения системы обмена информацией для ФСР и КВП в целом; проведение НИОКР по разработке унифицированных блочно-модульных РЛС и КСА межвидового применения; создание научно-технического задела по дальнейшему развитию и совершенствованию ФСР и КВП. ■ Следует отметить, что жесткая ведомственная подчиненность средств радиолокации видов ВС РФ и ФСВТ в сочетании с низким уровнем автоматизации процессов управления силами и средствами радиолокационной разведки затрудняет построение ФСР и КВП по единому замыслу и плану и особенно принятие оптимальных решений по ее использованию в интересах всех потребителей радиолокационной информации. Так, не определены показатели эффективности применения ФСР и КВП при решении функциональных задач, закономерности и принципы управления, полномочия и границы ответственности органов управления по управлению силами и средствами радиолокационной разведки в мирное время, при несении боевого дежурства и в процессе боевого применения. ■ Сложность выявления закономерностей и принципов управления ФСР и КВП обусловлена недостаточным опытом ее использования. Требуется создание соответствующей терминологии с выбором наиболее точных определений основных понятий, имеющих отношение к радиолокации. Тем не менее сложились определенные взгляды на принципы управления сложными организационно-техническими системами, организацию и методы работы органов управления с учетом перспектив развития и внедрения АСУ. Накоплен богатый опыт решения задач управления радиолокационными средствами и системами в видах ВС РФ и ФСВТ. ■ По нашему мнению, управление ФСР и КВП должно представлять собой комплекс согласованных мероприятий и действий органов управления ФСР и КВП по поддержанию подчиненных сил и средств в постоянной готовности к их применению и руководству ими при выполнении поставленных задач. Оно должно осуществляться с учетом требований всех заинтересованных сторон на основе автоматизации процессов сбора, обработки и распределения информации на всех уровнях. ■ Исследования показали, что, во–первых, только централизованное планирование и управление силамиисредствами ФСР и КВП позволит при заданном уровне эффективности максимально сохранить запас технического ресурса радиоэлектронной техники, уменьшить численность обслуживающего персонала, создать единую систему эксплуатации, ремонта и материально–технического обеспечения, значительно сократить эксплуатационные расходы; во–вторых, оргструктура и способы управлениядолжны быть такими, при которых в максимальной степени используются возможности технических средств для достижения целей управления; в–третьих, только комплексная автоматизация процессов управления и использование оптимизационных моделей позволяют добиться существенного повышения эффективности применения ФСР и КВП по сравнению с традиционными эвристическими методами планирования и управления. ■ Основными принципами управления ФСР и КВП, на наш взгляд, должны стать централизация и единоначалие. Действительно, динамичность и скоротечность изменения воздушной и радиоэлектронной обстановки, особенно в условиях ведения боевых действий, значительно повысили роль фактора времени и необходимость единоличного принятия решения и твердого проведения его в жизнь. А этого можно добиться только при жесткой централизации прав в руках одного лица. Централизация управления позволит в короткие сроки и наилучшим образом координировать действия разнородных сил и средств ФСР и КВП, эффективно применять их, быстро сосредоточивать усилия на главных направлениях, на решении главных задач. При этом централизованное управление должно сочетаться с предоставлением подчиненным инициативы в определении способов выполнения поставленных им задач. ■ Необходимость единоначалия и централизации управления вытекает также из самих целей созданияФСР и КВП, какими являются снижение суммарных затрат Минобороны и ФСВТ на проведениеНИОКР по разработке средств автоматизации и радиолокации, на содержание и развитие позиций радиолокационных средств; единое понимание воздушной обстановки в органах управления всех уровней; обеспечение радиоэлектронной совместимости средств радиолокации и связи видов ВС РФи ФСВТ в районах совместного базирования; уменьшение типажа и унификация радиолокационных средств, КСА и средств связи, создание единых стандартов их сопряжения. ■ Поскольку основу ФСР и КВП составляют радиотехнические войска ВВС, общее руководствосозданием и применением ФСР и КВП целесообразно возложить на главнокомандующего ВВС,который в качестве председателя Центральной межведомственной комиссии ФСР и КВП может осуществлять административное управление ФСР и КВП. В задачи комиссии должны быть включены: разработка планов развития ФСР и КВП и координация НИОКР в этой области с учетом основных направлений совершенствования сил и средств радиолокационной разведки видов ВС РФ и ФСВТ; проведение единой технической политики при поэтапном создании ФСР и КВП, выработка предложений и рекомендаций видам ВС РФ и ФСВТ по направлениям развития средств радиолокации, автоматизации и связи, их стандартизации и совместимости; разработка программ и планов оснащения ФСР и КВП техническими средствами, обеспечивающими качественное решение задач мирного и военного времени, организация работ по сертификации, аттестации и лицензированию технических средств; согласование с видами Вооруженных Сил и ФСВТ разрабатываемых нормативных и правовых документов, регламентирующих порядок функционирования ФСР и КВП; согласованное планирование и формирование заказов на серийное производство, закупку новой техники для ФСР и КВП и ее развертывание; планирование и организация применения ФСР и КВП в интересах всех заинтересованных потребителей радиолокационной информации; согласование с видами ВС РФ и ФСВТ вопросов, касающихся размещения и передислокации радиолокационных подразделений. ■ Непосредственное управление созданием и совершенствованием ФСР и КВП главнокомандующий ВВС может осуществлять через управление радиотехнических войск ВВС, которое выполняет функции аппарата Центральной межведомственной комиссии. ■ Общее руководство применением ФСР и КВП в зонах ПВО целесообразно возложить на командующих объединениями ВВС, в районах ПВО — на командиров соединений ПВО, которые могут осуществлять управление ФСР и КВП лично, через зональные межведомственные комиссии ФСР и КВП, штабы объединений ВВС и соединений ПВО, а также через своих заместителей и начальников радиотехнических войск. ■ В задачи зональной межведомственной комиссии ФСР и КВП, штаба объединения ВВС (соединения ПВО) должно входить: планирование и организация боевого дежурства части сил и средств ФСР и КВП в зоне (районе) ПВО; согласование планов применения ФСР и КВП в зоне (районе) ПВО со всеми заинтересованными ведомствами; организация и проведение подготовки личного состава и техники ФСР и КВП к выполнению поставленных задач; организация радиолокационной разведки и контроля воздушного пространства ФСР и КВП в зоне (районе) ПВО; контроль качества и устойчивости обеспечения радиолокационной информацией органов управления; организация взаимодействия с силами и средствами разведки и контроля воздушного пространства, не входящими в состав ФСР и КВП; согласование вопросов эксплуатации технических средств ФСР и КВП. ■ Структурно система управления ФСР и КВП должна включать органы управления, пункты управления, систему связи, комплексы средств автоматизации и др. Ее основу, на наш взгляд, может составить система управления радиотехническими войсками ВВС. ■ Непосредственное управление силами и средствами радиолокационной разведки и контроля воздушного пространства целесообразно производить с существующих пунктов управления видов Вооруженных Сил и ФСВТ (по ведомственной принадлежности). При этом свою работу и работу подчиненных сил и средств они должны организовывать в соответствии с требованиями потребителей радиолокационной информации на основе единого планирования применения ФСР и КВП в зонах и районах ПВО. ■ В ходе боевого применения радиотехнические подразделения (радиолокационные позиции) ФСР и КВП по вопросам ведения радиолокационной разведки и выдачи радиолокационной информации должны оперативно подчиняться органам управления радиотехнических войск ВВС через пункты управления соответствующих видов Вооруженных Сил. ■ В условиях все возрастающей динамичности воздушной и радиоэлектронной обстановки и активного воздействия противостоящей стороны на радиолокационные средства и системы требования к обеспечению эффективного управления ими резко возрастают. Кардинально решить проблему повышения эффективности применения ФСР и КВП можно только через комплексную автоматизацию процессов управления на основе внедрения новых информационных технологий. Четкое формулирование целей функционирования ФСР и КВП, задач управления, определение целевых функций, разработка моделей, адекватных объектам управления, — вот основные проблемы, которые необходимо решить при синтезе структуры системы управления и алгоритмов ее функционирования, распределении функций по уровням системы управления и определении их оптимального состава. □ А.В. Шрамченко, генерал–лейтенант В.П. Саушкин, полковник, кандидат военных наук □ Военная мысль. 2000. № 4. С. 30–33

сергей: Вы выложили большое количество документов по договору ПРО. Нет ли документа, который бы «узаконивал» Камчатку в качестве второго полигона ПРО в русской версии? Также интересно узнать о количестве ПУ ПРО на полигоне, подлежавших уничтожению в соответствии с договором. Семь? Отредактировано — Admin

Admin: Справка■ 15 декабря 1976 г. — 36–й отдельный радиотехнический узел разведки космического пространства – войсковая часть 03908 (узел обнаружения спутников ОС–1) и 49–й отдельный радиотехнический узел разведки космического пространства – войсковая часть 16605 (узел обнаружения спутников ОС–2) заступили на боевое дежурство в интересах системы контроля космического пространства.

Admin: ■ 07–03–2016«Никто не мог поверить в то, что нам это удалось»Говорит участник первого в истории перехвата баллистической ракеты экспериментальной системой ПРО, состоявшегося 04 марта 1961 года, Вилен Гундоров ■ Фото: Дмитрий Духанин/ Коммерсантъ □ 04 марта 1961 года в ходе испытаний экспериментальной системы противоракетной обороны «А» советским специалистам удалось впервые в истории осуществить перехват головной части баллистической ракеты Р–12. Накануне 55–летнего юбилея участник тех событий, а ныне старший научный сотрудник отдела дальней радиолокации Научно–исследовательского института дальней радиосвязи (входит в ОАО РТИ) Вилен Гундоров поделился с «Властью» своими воспоминаниями. □ — Какой была ваша первая реакция на события в тот момент и как вы оценивали это событие впоследствии? — Реакция в разные времена была разной. Когда я был молодым специалистом, это одно, когда стал стариком, уже другое. В прошлом я воспринимал события 04 марта 1961 года не так объемно, как сейчас. Тогда я окончил Военно–воздушную академию имени Жуковского и по распределению попал в 108–й ЦНИИ Министерства обороны СССР. Поскольку диплом я писал по антеннам, то меня перевели сначала в антенную лабораторию, а после — на предприятие в Казани, где изготавливались антенны для радиолокационных станций «Дунай–2». Но так получилось, что учился я одному, а работать пришлось совсем в других условиях: ранее я сталкивался с наземными и самолетными радиолокаторами, оборудованными волноводами размером в несколько сантиметров, а здесь речь шла о волноводах длиной в десятки метров. Это меня поразило. Я был командирован на полигон Балхаш для проведения измерений характеристик приемной, а затем и передающей антенн. Там, где размещалась радиолокационная станция (РЛС) «Дунай–2», возвышались стометровые ажурные антенны, рядом с ними располагались двухэтажные здания, где находилась технологическая аппаратура станции. Шел монтаж оборудования. Так получилось, что военные строители успели сдать только здания для аппаратуры. Жилья не было — пришлось ставить железные кровати и раскладушки среди оборудования. Там же и еду готовили, поскольку у военных даже столовой не было. Но мы были настолько дружны, у всех так горели глаза, что никто не обращал на это внимания. Потом начались работы над ракетами. К этому моменту появилось жилье. Работали, постепенно начинали настраивать свою станцию. Потом пришлось связывать систему воедино. Она состоит из нескольких направлений: локаторы, вычислительные машины, противоракета... Это было очень сложно. Нужно было отладить всю систему таким образом, чтобы она фиксировала все полетные данные ракеты в режиме реального времени. Скажу без преувеличения: такого не было не только в Советском Союзе, а вообще нигде в мире. До этого специалисты привыкли работать по принципиально другим целям: например, по самолету, летящему со скоростью 700—800 км/ч. А здесь речь шла о баллистической одноступенчатой ракете Р–12, достигающей скорости 7 км/с. Разницу почувствовать несложно. По планам спустя 40 минут после заправки ракета должна была стартовать из Капустина Яра по полигону Балхаш. На командный пункт постоянно приходили отчеты о готовности систем к выполнению задач. И где–то за десять минут до старта началось самое интересное: например, площадка № 15 попросила задержку в пятнадцать минут. И все ответственные лица соревновались, кто из них сможет провести подготовку к пуску без происшествий. Такая атмосфера повышала дисциплину. □ — С какими сложностями вы сталкивались при подготовке? — Серьезные вопросы вызывала надежность аппаратных комплексов. Чтобы их решить, приходилось пускать ракеты только для проверки систем. И появилось такое требование: чтобы оптические средства на полигоне Балхаш видели баллистические ракеты, нужно было, чтобы они летели в солнечных лучах, а наземные средства были в тени. Для этого приходилось запускать их в три–четыре часа утра, а на объекты приходить еще часа за три до этого. Сначала на экране индикатора мы могли увидеть только отметки цели, потом научились наводить на эти отметки измеритель координат и выдавать координаты на центральную вычислительную станцию. В конце концов, координаты головной части, выдаваемые РЛС «Дунай–2», совпали с данными наблюдения оптическими средствами. 03 марта 1961 года я прилетел с Владимиром Сосульниковым, главным конструктором по антеннам, на Балхаш. На следующий день состоялся реальный пуск баллистической ракеты Р–12. Приборы показали поражение цели противоракетой В–1000 системы «А»: впервые в мире экспериментальная система ПРО по целеуказанию РЛС «Дунай–2» осуществила перехват баллистической ракеты. Данные объективного контроля это показали сразу, но было необходимо найти фрагменты ракеты, чтобы убедиться. Три дня специалисты искали головку ракеты. Эти три дня для меня были принципиально важными, и, когда пришел доклад о том, что цель действительно поражена, я успокоился, и наступило облегчение. Ведь до этого зачетные пуски были неудачными. На основании полученных результатов мы приступили к работе над боевыми станциями дальнего обнаружения типа РЛС «Дунай–3» и их размещением в подмосковной Кубинке. Там уже проводились и научно–исследовательские, и опытно–конструкторские работы. Я иногда сам удивлялся: «Батюшки! Как же это все сработало? Как же мы сумели уничтожить ракету оборудованием, созданным буквально вручную?» Это сейчас при помощи оборудования размером с несколько спичечных коробков, при помощи спутников определяется расположение ракеты с точностью до 15 м. А мы на оборудовании, созданном 55 лет назад, с аппаратурой совершенно иного качества смогли достигнуть тех же точностей поражения! Нужно было свести ракету и противоракету в диапазоне 30 м — и это получилось! Никто не мог поверить в то, что нам это удалось: ведь одна летела со скоростью 7 км/с, а другая — 3–4 км/c. □ — Использовались ли старые наработки при создании ПРО Москвы А–135? — В 1961 году была создана противоракета, готовая стартовать на поражение цели с места в считаные доли секунды, а сам процесс наведения длился около 30–40 секунд, не больше. И ей нужно было поразить головку ракеты диаметром 70 см и длиной полтора метра. Проблема была в надежности аппаратуры: элементная база была старой уже по тем временам. Сгорал примитивный конденсатор, сгорало сопротивление... Но все удавалось исправить буквально за неделю. Собственно, именно те разработки и легли в основу системы А–135 ПРО Москвы. Конечно, многое изменилось, та же аппаратура: например, изделия для компонентной базы были заменены современными образцами. Сама же архитектура в целом осталась неизменной: станция дальнего обнаружения, радиостанция точного наведения, локатор сопровождения цели, противоракета, вычислитель и система передачи данных. Дорабатывалась уже не идея, а механизмы и отдельные элементы. Кстати, только после удачного перехвата 04 марта 1961 года американцы приступили к разработке своих противоракет. Они отставали от нас по возможности ликвидации ракет: до того как мы осуществили перехват, они вообще были на нуле. □ — И даже не задумывались об этом? — Может, и задумывались, кто ж их знает! Но именно после наших испытаний они начали делать систему защиты себя при помощи размещения РЛС в других странах. Мы же ограничены своей территорией, поэтому баланс времени у нас разный: они могут засечь ракету в момент старта, а мы — когда она уже на подлете. Но при помощи космического эшелона системы предупреждения о ракетном нападении этот баланс удалось как–то восстановить. □ — Вариант перехвата баллистических ракет был единственным или рассматривались какие–то еще варианты противодействия потенциальному противнику? — Когда в ЦК КПСС только поступило предложение создать ПРО, уже рассматривались два варианта развития событий. Первый (его придерживался Сергей Королев) сводился к тому, что систему ПРО делать вообще не надо, поскольку он сможет создать ракету, тактико–технические характеристики которой будут превосходить любую противоракету. В частности, речь шла о разделяющейся головной части, способной нести несколько блоков. Второй вариант заключался в том, что систему ПРО делать надо. По этому пути и пошли. □ — Сколько всего ракет можно перехватить с помощью этой системы? — ПРО Центрального района способна защитить от различных опасных ситуаций — как одиночных, так и групповых стартов. Однако нужно понимать, что система работоспособна в пределах своих технических возможностей. □ — Много ли денег было выделено на разработку системы ПРО? — В СССР деньги считать умели. В тот момент важно было сконцентрироваться на создании эффективной, но не затратной ПРО Центрального района. □ — Была ли техническая возможность создать ПРО не только Москвы, но и других городов? — Такое обсуждалось. В те времена предлагались различные варианты, но здесь все вновь упиралось в технические возможности. Дошло даже до того, что предлагалось создать эскизный проект. Но уже тогда мы поняли, что теоретически можно сбить пять, десять, пятнадцать летящих в разные города ракет, но, если их запустить шестьдесят, ничего не поможет. А когда посчитали в деньгах, во сколько обойдется разработка ПРО других городов, то поняли, что это просто нереально. □ — Американцам было проще? — Им было проще в том плане, что они могли поставить РЛС на границе с Россией, чтобы засекать пуски наших ракет практически в момент старта. Сейчас наш наземный эшелон системы предупреждения о ракетном нападении вполне способен определить массовый старт и дать нам время на нанесение ответного ядерного удара. Со своей территории обнаружить ракету, стартующую больше чем за 5–6 тыс. км от нас, исключительно наземными средствами невозможно — она должна сначала оказаться в зоне видимости локатора. Со спутником эта проблема решается: сверху все видно — хоть баллистическая ракета, хоть крылатая, хоть гиперзвуковая. □ — Какие проблемы существуют сейчас? — Не хватает промышленного потенциала. Кроме того, мозги у нас есть, но те же США идут впереди за счет огромных финансовых ресурсов. Плюс вся элементная база у них своя, а мы можем сделать свои микросхемы только для отдельных узкоспециализированных средств. Но система работает и свои функции выполняет. Помните, когда наши локаторы зафиксировали пуски израильских ракет в Средиземном море? Так вот нам их удалось увидеть, несмотря на то что ракеты летели даже не в нашу сторону. Это большой успех! □ Беседовал — Иван Сафронов Журнал «Коммерсантъ Власть» № 9 от 07.03.2016, стр. 24

Admin: С праздником, дорогие противоракетчики!С днем рождения ПРО по приозерскому времени — 04 марта 1961 года! Дорогие друзья, на наш взгляд, наиболее информативным поздравлением с этим историческим событием в летописи нашей страны станет приведенная ниже статья Георгия Ивановича Трошина, опубликованная в праздничном выпуске Информационного бюллетеня нашей организации — у интернета совершенно другие возможности донести до каждого из вас величие сегодняшнего праздника! □ ► Победоносно для союзников по антигитлеровской коалиции закончилась Вторая мировая война. Нацистская Германия, милитаристская Япония и их сателлиты капитулировали. Казалось бы, наступила долгожданная эра всеобщего мира и благоденствия. Было остро необходимо заняться восстановлением городов, посёлков, деревень на месте руин и пепелищ, строительством новых населенных пунктов, восстановлением народного хозяйства. ► Однако, к несчастью для народов всей Земли нашлись преемники идеологии мирового господства. 05 марта 1946 года в городе Фултон в штате Миссури (США) в присутствии Президента США Г. Трумена выступил У. Черчилль. Он провозгласил, что только нации, говорящие на английском языке являются полноценными нациями, призванными вершить судьбы мира. По сути дела У. Черчилль и его друзья в Англии и США предложили другим нациям нечто вроде ультиматума: признайте наше господство добровольно, и тогда всё будет в порядке, — в противном случае неизбежна война и прежде всего против СССР, приобретшего после победы в Великой Отечественной войне огромный авторитет во всём мире. В штабе генерала Эйзенхауэра был даже подготовлен план «Тоталити» — первый из американских планов войны с СССР. В последующем в Вашингтоне был разработан План, согласно которому США и Великобритания должны нанести атомный бомбовый удар по двадцати городам СССР: Москве, Ленинграду, Горькому, Куйбышеву, Свердловску, Новосибирску, Омску, Саратову, Казани, Баку, Ташкенту. Челябинску, Нижнему Тагилу, Магнитогорску, Перми, Тбилиси, Новокузнецку, Грозному, Иркутску и Ярославлю. Это решение основывалось на том, что истощение СССР во второй мировой войне и наличие атомных бомб у США является великолепным стимулом, вдохновляющим американо–английский союз, на быстрое, по их мнению, использование этих благоприятных факторов для «бесстрашного — так записано в этом плане — провозглашения принципов свободы и прав человека на территориях стран Восточной Европы и СССР». В меморандуме Совета национальной безопасности США было четко и определенно сказано, что речь идёт о третьей мировой войне, в которой должен быть достигнут разгром Советского союза. Для осуществления такой глобально программы разрабатывались последовательно (по мере накопления атомных бомб) различные планы уничтожения СССР: «Бройлер—1947», «Бушвэкер—1948», «Кронкшафт», «Хафмун», «Ортекс—1949», «Чариотир», «Флитвуд», «Дропшот». Особо обширен был план «Дропшот». Он содержал 4 этапа. На первом этапе должна быть проведена внезапная бомбардировка 300 атомных бомб по 70 крупным городам Советского союза. Дополнительно ещё на 100 городов должно быть сброшено 200 000 тонн обычных бомб. Должно быть уничтожено 85% советской промышленности и подавляющая часть населения. Последующие три этапа предусматривали вторжение на территорию СССР, полную оккупацию, расчленение его на зоны, с дислокацией американских войск в ключевых городах СССР и его союзников. ► По инициативе И.В. Сталина создаётся КБ–1, в результате работ которого, руководящих органов Совета Министров и промышленности СССР была построена противовоздушная оборона Москвы и Московского промышленного района Система–25 («Беркут»), способная противостоять как одиночным, так и массированным налётам авиации НАТО. ► Академик А.И. Савин, выступая на Торжественном собрании, посвящённом 80–летнему юбилею Григория Васильевича Кисунько, сказал: «Почему появилось направление противоракетной обороны? Оно появилось в ответ на угрозу массового применения Соединёнными Штатами Америки, вместо стратегических бомбардировщиков, межконтинентальных баллистических ракет, которые (США — Григорий Трошин) поняли, что они не в силах преодолеть нашу ПВО и потому сделали ставку на баллистические ракеты». ► Обобщив сведения о создании в США межконтинентальных баллистических ракет, Министр обороны Маршал Советского Союза В.Д. Соколовский, Маршалы Советского Союза Г.К. Жуков, А.М. Василевский, И.С. Конев, Главный маршал артиллерии М.И. Неделин, Главный Маршал авиации К.А. Вершинин и Маршал артиллерии Н.Д. Яковлев в августе 1953 года обратились в ЦК КПСС с письмом, в котором сообщали, что в ближайшее время ожидается появление у вероятного противника баллистических ракет дальнего действия, как средства доставки ядерных зарядов к стратегически важным объектам нашей страны. «Но средства ПВО, имеющиеся у нас на вооружении и вновь разрабатываемые, не могут бороться с баллистическими ракетами. Просим поручить промышленным Министерствам приступить к работе по созданию средств борьбы против баллистических ракет». ► Рассмотрение обращения маршалов происходило на заседании научно–технического совета Третьего Главного Управления под председательством С.М. Владимирского, бывшего первого помощника Л.П. Берии, а не члена–корреспондента АН СССР А.Н. Щукина, официального председателя этого совета. На заседание были приглашены руководители ведущих отраслей оборонной промышленности, учёные и конструкторы. Протокол совещания вели: учёный секретарь Н.К. Остапенко и его помощник Г.Н. Горохов. ► С.М. Владимирский зачитал обращение и пояснил, что ЦК КПСС поручил нашему совещанию подготовить свои предложения и обратился к присутствующим высказать свое мнение. Обсуждение было бурным, член–корреспондент АН СССР А.Л. Минц отрицал вообще возможность борьбы с этими ракетами и высказал опасение, что С–25 не будет принята на вооружение. Его поддержал А.А. Расплетин. Но большинство высказалось в том смысле, что этой проблемой надо заниматься, но не предлагало ничего конкретного по её решению. В конце обсуждения выступил Г.В. Кисунько. Он сказал: «Военные будут увереннее принимать С–25, зная, что мы не останавливаемся на противосамолётной обороне, а делаем шаг к противоракетной обороне. Нынешние радиолокационные станции не смогут обнаруживать головные части баллистических ракет, эффективная площадь рассеяния которых более, чем в 100 раз меньше, чем у современных самолётов. Для этого необходимо увеличение мощности излучения радиолокационных станций более чем в 20 раз, создание крупногабаритных антенн с диаметром зеркала до 20 метров и приёмных устройств с чувствительностью не хуже 10—14 Вт. Все перечисленные параметры вполне достижимы, для чего необходима постановка комплексной научной работы». ► Выступление Г.В. Кисунько произвело ошеломляющее впечатление на всех участников. После выступления Г.В. Кисунько взял слово и.о. директора и главный инженер КБ–1 Ф.В. Лукин: «Работы по ПРО надо начинать как можно скорее. Но пока ничего не обещать. Никакого риска здесь нет: не получится ПРО — получится хорошая техническая база для более совершенных противосамолётных систем». На следующий день Ф.В. Лукин вызвал к себе Г.В. Кисунько и высказал ему своё решение: «Работы по ПРО придётся вести Вашему 31 отделу». Григорий Васильевич ответил: «Да, это верно. Есть у меня некоторые мысли и прикидки принципиальной возможности радиолокационного обнаружения и автоматического сопровождения головных частей баллистических ракет». После около двух лет работы в КБ–1 по продолжающейся тематике систем противосамолётной обороны С–25, С–75 и одновременно по начавшейся тематике системы противоракетной обороны, Г.В. Кисунько согласно приказу Министра оборонной промышленности Д.Ф. Устинова, получает возможность полностью включиться вместе со своим коллективом в работы по ПРО в созданном для этой цели специальном конструкторском бюро СКБ–30, размещенным впоследствии в новом здании в г. Москве. За это же время Г.В. Кисунько решил вторую проблему, относящуюся к тематике ПРО, которую он упомянул в своём разговоре с Ф.В. Лукиным: проблему автоматического управления всей системой ПРО с необходимой скоростью в режиме реального времени. Решение этой проблемы было принципиально необходимо, так как скорость реакции нервной системы оператора совершенно недостаточна для управления процессами, имеющими место за время от обнаружения головной части баллистической ракеты до её уничтожения противоракетой. С этой целью по его докладу Д.Ф. Устинов инициировал Постановление СМ СССР и ЦК КПСС о подключении к работам Г.В. Кисунько Института точной механики и вычислительной техники АН СССР, директор которого академик АН СССР С.А. Лебедев и, тогда заведующий лабораторией, доктор технических наук, в будущем также академик АН СССР В.С. Бурцев, живо откликнулись на предложение провести разработку ЭВМ для управления объектами и процессами противоракетной обороны в реальном масштабе времени. Это был принципиально новый подход к режиму работы ЭВМ, работавших до этого только в вычислительном режиме и тратящих столько времени, сколько надо для расчётов. На всём протяжении совместной работы с коллективом СКБ–30 коллектив ИТМиТМ АН СССР выполнял заказы СКБ–30 с опережением и превышением заданных требований вплоть до создания многопроцессорных ЭВМ с производительностью 120—106 операций в секунду. ► По докладу Г.В. Кисунько о работах и объектах ПРО на заседании Президиума ЦК КПСС 03 февраля 1956 года СМ СССР 17 февраля принял расширенное Постановление, где было подробно указано о строительстве экспериментального полигона, на котором должны быть отработаны все технические решения и проведены все необходимые испытания в интересах боевых систем для защиты Москвы, Московского промышленного района «Система А» и других важных общественно–политических и промышленных центров СССР. На основании приказа Министра обороны СССР от 30.07.1956 № 0068 была издана директива Генерального штаба Вооружённых сил СССР от 30.07.1956 № ОРГ/6/40258 о формировании Государственного научно–исследовательского испытательного полигона ПВО №10 (ГНИИП ПВО №10, войсковая часть 03080) и подчинении его 4–му Главному управлению Министерства обороны СССР. Главным конструктором «Системы А» был назначен Григорий Васильевич Кисунько. По его представлению на полигоне должны быть построены и оснащены необходимой аппаратурой следующие основные объекты: • станция дальнего обнаружения (СДО) с ЭВМ — главный конструктор В.П. Сосульников • три радиолокатора точного наведения (РТН) со своими ЭВМ — главный конструктор Г.В. Кисунько • ГКВЦ с центральной вычислительной станцией (ЦВС) и главной ЭВМ — главный конструктор В.С. Бурцев • стартовый комплекс противоракет — главный конструктор В.П. Бармин • противоракета — главный конструктор П.Д. Грушин • боевая часть противоракеты — главный конструктор К.И. Козорезов • пусковые установки противоракет — главный конструктор И.И. Иванов • радиолокационная станция визирования противоракеты — главный конструктор С.П. Рабинович • система связи и передачи данных — главный конструктор Ф.П. Липсман. ► Этот список, конечно, не является исчерпывающим. Многих остальных участников можно найти в книге «Щит Родины» изд. МГТУ им. Баумана. ► Часть территории Казахской ССР, выбранная для размещения полигона «Системы А» представляла собой огромную каменистую пустыню — Бетпак–Дала с сухим, резкоконтинентальным климатом с суровой холодной (до – 45°С) зимой и знойным жарким (до + 45°С) летом. ► К июню 1957 года на площадке № 2 был построен экспериментальный радиолокатор РЭ–1. Первые испытания на нём 07.06.1957 в целях проводки ракеты Р–2 и её головной части полностью подтвердили все расчёты Г.В. Кисунько относительно энергетического потенциала трассы: радиолокатор — цель. Это был первый запланированный успех. Собрав все плёнки, Григорий Васильевич привёз их в Москву и продемонстрировал полный фильм о результатах испытаний в Министерстве оборонной промышленности, в Спецкомитете, у Главнокомандующего войск ПВО страны и у себя на работе в СКБ–30, где все с громадным интересом и удовлетворением увидели результаты своего труда. Темпы работ от этого у всех соисполнителей существенно выросли. ► 08 апреля 1958 г. вышло постановление СМ СССР и ЦК КПСС о разработке аванпроекта боевой системы ПРО Москвы («Система А–35»). Григорий Васильевич был назначен её Генеральным конструктором. Это было необычно. До этого звание «Генеральный конструктор» присваивали только авиационным конструкторам, а теперь Г.В. Кисунько оказался первым несамолетным конструктором, к которому приставили прилагательное «Генеральный». В 1958 году ещё более бурно закипела жизнь на всех объектах будущей системы «А». Шло строительство объектов, монтаж аппаратуры, её отладки по частям, стыковка. Имели место все сопутствующие возведению крупного сооружения неполадки, которые у разработчиков приобрели такие названия, как: «утык», «чехол», «затыр» и даже какой–то «бамс». Все объекты между собой были связаны с помощью линий радиорелейной связи на станциях Р–400, а, в последствие, Р–400М. Всего между объектами ПРО системы «А» было организовано 17 интервалов радиорелейной связи. ► Начались отладки пусков противоракет по траектории, задаваемой от ЭВМ. Первые пуски прошли нормально. А потом в одном пуске (12 мая 1960 г.) тоже вначале всё шло хорошо, но вдруг прервалась связь с её бортовыми средствами. От наземных наблюдательных пунктов поступает доклад: изделие разрушилось в полёте. Вскоре прибежал на КП заместитель главного конструктора В.С. Бурцев. Он доложил: «Ракета не виновата, виновата ЭВМ. Она из–за какого–то сбоя выдала вместо команды, заданной по программе, команду поворота рулей на значительно увеличенный угол. Произошёл заброс рулей, ракета получила аварийную перегрузку и разрушилась в полёте. Мы введём в программу ограничение, чтобы на ракету выдавались команды поворота на углы, не более заданных, и должны быть применены на ракете механические ограничители отклонения рулей». После введённых исправлений и усовершенствований, было проведено 10 пусков по новой программе, которые прошли нормально. После этого перешли к пускам ракет по условным целям от ЭВМ (сокращённо — программа БРУЦ, боевая работа по условным целям). Этим пускам сопутствовал другой недостаток — рыскание. Инженер–теоретик Н.К. Свечкопал нашёл набор параметров контура управления противоракетой, при котором рыскание исчезло. Следующий пуск прошёл блестяще. В промежутках между БРУЦами отрабатывалась радиолокационная проводка баллистических ракет Р–2, Р–5 и Р–12, при которой в её программу для ЭВМ была добавлена электронная модель противоракеты. Этот режим был назван: БРУП — «баллистическая ракета — условная противоракета». Первая комплексная работа системы «А» с перехватом ракеты Р–5 противоракетой В–1000 прошла 24 ноября 1960 года и была вполне успешной. Цель была перехвачена в пределах радиуса поражения осколочно–фугасной боевой частью противоракеты. Но, к сожалению, противоракета ещё не была оснащена этой боевой частью из–за её неготовности, а был её (боевой части) весовой эквивалент. ► В это время была сделана первая попытка отстранения Г.В. Кисунько от оперативной работы по завершению разработки «Системы А». Его назначили заместителем А.А. Расплетина, назначенного приказом Министра радиопромышленности В.Д. Калмыковым, Генеральным конструктором КБ–1 по тематике В.Н. Челомея, при условии, что они оба — А.А. Расплетин и Г.В. Кисунько отвечают за всю тематику КБ–1. При этом СКБ–30, где был начальником Г.В. Кисунько, этим приказом было переименовано в ОКБ–30, и его начальником был назначен В.П. Шишов, бывший главным инженером КБ–1. Григорий Васильевич назвал всю эту образовавшуюся систему подчинения очень ярко и «по–кисуньковски» очень точно: «В КБ–1 образовалась дурацкая административная структура, в которой пойди, разберись, кто кому дядя». ► Григорий Васильевич сделал исключительно правильный выбор: он оставил эту административную структуру саму с собой, и тут же улетел на полигон, чтобы довести до конца начатые по «Системе А» комплексные работы пока не растащили кадры ОКБ–30 на полигоне на какую–нибудь задачу номер один по очередному приказу высокого руководства. В его работе на полигоне ему самым активным образом помогал, особенно в поддержании прочных связей со смежными организациями, В.А. Шаршавин заместитель Министра радиопромышленности, курирующий все разработки КБ–1. ► Первое, что сделал Григорий Васильевич, прибыв на полигон, это провёл длительный недельный круглосуточный прогон без выключения всей «Системы А» в режиме централизованного управления с имитацией боевой работы по условным целям. Только так, полагал он, можно заставить «выгореть» все ненадёжные элементы, заменить их новыми, и тем самым на заметное время существенно повысить надёжность всей системы. А после прогона организовать предновогодний пуск, не улетать на Новый год, и сразу после Нового 1961-ого года закончить всю программу пусков. ► Предновогодний пуск был назначен на 31 декабря 1960 года. Он состоялся. Но оказался сорванным по ошибке оператора Л. Кондратьева, который, чтобы подстраховать захват цели (головная часть ракеты Р–5), перевёл систему на ручной захват и ошибочно нажал кнопку «сброс». Признание Кондратьева не рассердило Г.В. Кисунько. Оно показало, что аппаратура ни при чём. В новом году при запуске 13 января пропал сигнал ответчика противоракеты. Зато в этом пуске и во всех последующих — 14 января, 18, 22 февраля и 2 марта – весь наземный комплекс работал безотказно. После всех проверок следующая работа всей системы была назначена на 4-ое марта. Тут тоже не обошлось без задержек. Оказалось, что неподалёку проходил поезд, в котором находился иностранец, могущий вести радиоразведку. В связи с этим всей «Системе А» и пуску ракеты Р–12 был объявлен режим ожидания. Через некоторое время были объявлены его отбой, готовность одна минута, и пошли обычные команды: «Протяжка–1», «Старт–1» (запуск ракеты Р–12). Затем — сигналы: «Захват СДО» — станцией дальнего обнаружения, «Захват РТН» — радиолокатором точного наведения и вдруг погасло всё табло. Г.В. Кисунько: — «Днепр», в чём дело?» — Остановилась программа», — доложил дежурный программист А. Степанов. — Перезапустить снова программу! — последовала команда Г.В. Кисунько. — Программа перезапущена, — последовал доклад. ► На индикаторном пульте всё началось сначала, но теперь уже в страшной спешке высвечиваются на экране все надписи этапов: «Отметка цели», «Отметка точки её падения» и остальные. Наконец ЭВМ подаёт сигнал «Подрыв» для боевой части противоракеты, и затем появляется последний сигнал «Исходное положение» для всех средств «Системы А». Итак, весь боевой цикл от повторного запуска программы до поражения цели занял 145 секунд! Получилось, что ещё и проверили систему в жестком цейтноте. Григорий Васильевич дал указание А.С. Шаракшанэ доставить и проявить плёнки кинофоторегистрации цели и противоракеты в районе их встречи. А.С. Шаракшанэ, осуществив все эти операции, доложил Г.В. Кисунько: «После подрыва боевой части начала разваливаться и совсем развалилась на куски головка баллистической ракеты». ► 04 марта 1961 года представляет собой знаменательный день в истории всего человечества, когда впервые в мировой практике был осуществлён перехват и поражение головной части баллистической ракеты на траектории её полёта противоракетой с неядерной боевой частью. ► После 04–го марта «Система А», действительно, словно бы решила посрамить своих хулителей. Она не выдала ни одного сбоя, даже когда в неё были введены усовершенствования в виде тепловой головки самонаведения, оптического взрывателя и радиовзрывателя. ► В целях создания боевых систем противоракетной обороны «Система А» была подвергнута испытаниям на устойчивость к воздействию средств её преодоления путём создания помех, исключающих обнаружение головных частей баллистических ракет, и путём применения высотных ядерных взрывов, выводящих из строя радиоэлектронные средства системы: радиолокаторы дальнего обнаружения, точного наведения, захвата противоракеты, её визирования и линий радиосвязи. ► Операции по созданию помех включали в себя: выброс из корпуса ракеты ложных целей (операция «Верба»), излучение шумовых помех в диапазоне частот радиолокаторов (операция «Крот») и покрытие головной части ракеты поглощающим материалом, значительно снижающим её отражательные свойства (операция «Кактус»). Как показали испытания, ни одно из этих средств воздействия не сумело помешать обнаружить и уничтожить головную часть нападающей баллистической ракеты. ► Операции с применением высотных ядерных взрывов, произведённых на высотах 300 и 150 километров (Операции К1 и К2) и на высотах 500, 150, и 80 километров (Операции К3, К4, К5 при существенно больших мощностях взрывов) не оказали влияния на работу «Системы А», так как рабочие длины волн радиолокаторов и радиорелейных линий связи были выбраны в диапазоне дециметровых и более коротких длин волн. Вся аппаратура срабатывала в штатном режиме вплоть до перехвата и уничтожения цели, как и в отсутствие ядерных взрывов. ► Разработка «Системы А», 55–летний юбилей которой мы сегодня отмечаем, послужила прочной основой создания противоракетной обороны Советского Союза и России. В результате: ни против СССР, ни против России и вообще в мире агрессивными силами США и НАТО не была развязана ядерная война. □ Г.И. Трошин, участник Великой Отечественной войны, полковник в отставке, доктор технических наук, профессор ■ Отредактировано — Admin

Admin: ■ 21–04–2016Комплекс противоракетной обороны «Система «А»► Появление и развитие баллистических ракет привело к необходимости создания систем защиты от них. Уже в середине пятидесятых годов в нашей стране стартовали работы по изучению тематики противоракетной обороны, которые к началу следующего десятилетия привели к успешному решению поставленной задачи. Первым отечественным противоракетным комплексом, на практике показавшим свои возможности, стала система «А». ► Предложение о создании новой системы ПРО появилось в середине 1953 года, после чего начались споры на разных уровнях. Часть военного руководства и специалистов оборонной промышленности поддержали новую идею, тогда как некоторые другие командующие и ученые сомневались в возможности выполнения поставленной задачи. Тем не менее, сторонники новой идеи все же смогли победить. В самом конце 1953 года была организована специальная лаборатория по изучению проблематики ПРО. К началу 1955–го лаборатория разработала предварительную концепцию, по которой предлагалось вести дальнейшие работы. В июле того же года появился приказ министра оборонной промышленности о начале разработки нового комплекса. ► Специально для проведения необходимых работ из состава КБ–1 было выделено СКБ–30. Задачей этой организации была общая координация проекта и разработка основных компонентов нового комплекса. В течение нескольких первых месяцев своего существования СКБ–30 занималось формированием общего облика нового комплекса. В начале 1956 года был предложен эскизный проект комплекса, определявший состав основных его средств и принципов работы. □ ■ Ракета В–1000 на пусковой установке СП–71М, являющиеся памятником. Фото Militaryrussia.ru □ ► По результатам изучения существующих возможностей было решено отказаться от принципа самонаведения противоракеты. Технологии того времени не позволяли разработать компактную аппаратуру с требуемыми характеристиками, пригодную для установки на ракету. Все операции по поиску целей и управлению противоракетой должны были осуществляться наземными средствами комплекса. Кроме того, было определено, что перехват цели должен осуществляться на высоте 25 км, что позволяло обойтись без разработки совершенно нового оборудования и методик. ► Летом 1956 года эскизный проект противоракетной системы был одобрен, после чего ЦК КПСС постановил начать разработку экспериментального комплекса. Комплекс получил условное обозначение «Система «А», главным конструктором проекта назначили Г.В. Кисунько. Целью СКБ–30 теперь было завершение проекта с последующим строительством опытного комплекса на новом полигоне в области озера Балхаш. ► Сложность поставленной задачи сказалась на составе комплекса. В систему «А» предлагалось включить несколько объектов различного назначения, которые должны были выполнять те или иные задачи, от поиска целей до уничтожения целей. Для разработки различных элементов комплекса были привлечены несколько сторонних организаций оборонной промышленности. ► Для обнаружения баллистических целей на подлете предлагалось использовать радиолокационную станцию с соответствующими характеристиками. Вскоре с этой целью для системы «А» была разработана РЛС «Дунай–2». Также предлагалось использовать три РЛС точного наведения (РТН), в состав которых включались станции определения координат цели и противоракеты. Управлять перехватчиком предлагалось при помощи РЛС вывода и визирования противоракетой, совмещенной со станцией передачи команд. Поражение целей предлагалось производить при помощи ракет типа В–1000, запускаемых с соответствующих установок. Все средства комплекса должны были объединяться при помощи систем связи и управляться центральной вычислительной станцией. □ ■ Одна из станций РТН. Фото Defendingrussia.ru □ ► Изначально основным средством обнаружения потенциально опасных объектов должна была стать РЛС «Дунай–2», созданная НИИ–108. Станция состояла из двух отдельных блоков, расположенных на расстоянии 1 км друг от друга. Один из блоков представлял собой передающую часть, другой — приемную. Дальность обнаружения ракет средней дальности типа отечественной Р–12 достигала 1500 км. Координаты цели определялись с точностью до 1 км по дальности и до 0,5° по азимуту. ► Также был разработан альтернативный вариант системы обнаружения в виде РЛС ЦСО. В отличие от системы «Дунай–2», все элементы ЦСО монтировались в одном здании. Кроме того, со временем удалось обеспечить некоторый рост основных характеристик в сравнении со станцией базового типа. ► Для точного определения координат ракеты и цели предлагалось использовать три радиолокационные станции РТН, разработанные в НИИРП. Эти системы оснащались полноповоротными зеркальными антеннами двух типов с механическими приводами, соединявшимися с двумя отдельными станциями для слежения за целью и противоракетой. Определение координат цели осуществлялось при помощи станции РС–10, а за отслеживание ракеты отвечала система РС–11. Станции РТН следовало строить на полигоне на расстоянии 150 км друг от друга таким образом, чтобы они образовывали равносторонний треугольник. В центре этого треугольника располагалась точка прицеливания перехватываемых ракет. ► Станции РТН должны были работать в сантиметровом диапазоне. Дальность обнаружения объектов достигала 700 км. Расчетная точность измерения дальности до объекта достигала 5 м. ► Центральная вычислительная станция системы «А», отвечавшая за управлением всеми средствами комплекса, основывалась на электронно–вычислительной машине М–40 (альтернативное обозначение 40–КВЦ). ЭВМ с быстродействием на уровне 40 тыс. операций в секунду имела возможность отслеживания и сопровождения восьми баллистических целей одновременно. Кроме того, она должна была вырабатывать команды для РТН и противоракеты, управляя последней до момента поражения цели. □ ■ Антенна РЛС Р–11. Фото Defendingrussia.ru □ ► В качестве средства поражения целей была разработана управляемая ракета В–1000. Это было двухступенчатое изделие с твердотопливным стартовым двигателем и жидкостным двигателем маршевой ступени. Ракета строилась по бикалиберной схеме и оснащалась набором плоскостей. Так, маршевая ступень оснащалась набором крыльев и рулей Х–образной конструкции, а на стартовом ускорителе предусматривались три стабилизатора. На ранних этапах испытаний ракета В–1000 использовалась в измененной версии. Вместо специальной стартовой ступени она оснащалась блоком из нескольких твердотопливных ускорителей существующей конструкции. ► Управление ракетой должно было осуществляться автопилотом АПВ–1000 с коррекцией курса по командам с земли. Задачей автопилота было отслеживание положения ракеты и выдача команд на пневматические рулевые машинки. На определенном этапе проекта началась разработка альтернативных систем управления ракетой с применением радиолокационных и тепловых головок самонаведения. ► Для противоракеты В–1000 разрабатывались боевые части нескольких типов. Ряд конструкторских групп пытался решить задачу создания осколочно–фугасной системы, способной эффективно поражать баллистические цели с полным их уничтожением. Большая скорость сближения цели и противоракеты, а также ряд других факторов серьезно затрудняли уничтожение опасного объекта. Кроме того, требовалось исключить возможный подрыв ядерной боевой части цели. Результатом работ стали несколько версий боевой части с разными поражающими элементами и зарядами. Кроме того, была предложена специальная боевая часть. ► Ракета В–1000 имела длину 15 м и максимальный размах крыла более 4 м. Стартовый вес составлял 8785 кг при стартовой ступени массой 3 т. Масса боевой части составляла 500 кг. Техническими требованиями к проекту задавалась дальность стрельбы не менее 55 км. Фактическая дальность перехвата достигала 150 км при максимально возможной дальности полета до 300 км. Твердотопливный и жидкостные двигатели двух ступеней позволяли ракете лететь со средней скоростью порядка 1 км/с и разгоняться до 1,5 км/с. Перехват цели должен был осуществляться на высотах около 25 км. ► Для запуска ракеты была разработана пусковая установка СП–71М с возможностью наведения в двух плоскостях. Старт осуществлялся с короткой направляющей. На боевых позициях могли размещаться несколько пусковых установок, управляемых центральной вычислительной системой. □ □ Ракета В–1000 в конфигурации для бросковых испытаний (вверху) и в полноценной серийной модификации (внизу). Рисунок Militaryrussia.ru □ ► Процесс обнаружения опасного объекта и его последующего уничтожения должен был выглядеть следующим образом. Задачей РЛС «Дунай–2» или ЦСО было слежение за пространством и поиск баллистических целей. После обнаружения цели данные о ней следовало передавать на центральную вычислительную станцию. После обработки полученных данных ЭВМ М–40 давала команду для РТН, по которой те начинали определение точных координат цели. При помощи РТН система «А» должна была вычислять точное местоположение цели, используемое при дальнейших расчетах. ► Определив пролонгированную траекторию цели, ЦВС должна была давать команду на доворот пусковых установок и в нужный момент запускать ракеты. Управление ракетой предлагалось осуществлять при помощи автопилота с коррекцией по командам с земли. При этом станции РТН должны были следить как за целью, так и за противоракетой, а ЦВС — определять необходимые поправки. Команды управления ракетой передавались при помощи специальной станции. При подходе ракеты в точку упреждения системы управления должны были давать команду на подрыв боевой части. При образовании поля осколков или при взрыве ядерной части цель должна была получать фатальные повреждения. ► Вскоре после выхода постановления о начале строительства опытного комплекса у о. Балхаш в Казахской ССР стартовали строительные работы. Задачей строителей было обустройство множества различных позиций и объектов разного назначения. Строительство объектов и монтаж оборудования продолжались в течение нескольких лет. При этом испытания отдельных средств системы «А» велись по мере их достройки. Одновременно с этим некоторые проверки отдельных элементов комплекса проводились на других полигонах. ► В 1957 году состоялись первые бросковые пуски специальных макетов ракет В–1000, отличавшихся упрощенной конструкцией. До февраля 1960 года было выполнено 25 запусков ракет с применением только автопилота, без управления с земли. В ходе этих проверок удалось обеспечить подъем ракеты на высоту до 15 км и разгон до максимальных скоростей. ► В начале 1960 года завершилось строительство РЛС обнаружения целей и стартовые ракеты для противоракет. Вскоре были достроены и смонтированы РТН. Летом того же года начались проверки станций «Дунай–2» и РТН, при которых велось отслеживание и сопровождение баллистических ракет нескольких типов. При этом некоторые работы проводились и ранее. □ ■ Противоракета на пусковой установке. Фото Pvo.guns.ru □ ► Завершение строительства основных систем комплекса позволило начать полноценные испытания с запусками ракет и радиокомандным управлением ими. Кроме того, в первой половине 1960 года начались пробные перехваты учебных целей. По имеющимся данным, 12 мая впервые был осуществлен запуск противоракеты В–1000 по баллистической ракете средней дальности. По ряду причин пуск завершился неудачей. ► В ноябре 1960–го были предприняты две новые попытки стрельбой ракетой-перехватчиком по баллистической цели. Первая такая проверка завершилась неудачей, поскольку ракета–цель Р–5 не долетела до полигона. Второй пуск не завершился поражением цели из–за применения нештатной боевой части. При этом две ракеты разошлись на расстоянии нескольких десятков метров, что позволяло надеяться на успешное поражение цели. ► К началу 1961 года удалось провести необходимые доработки конструкции изделий и алгоритмов их работы, что позволило достигнуть требуемой эффективности поражения баллистических целей. Благодаря этому большая часть последующих запусков 61–го года завершилась успешным поражением баллистических ракет разных типов. ► Особый интерес представляют пять пусков ракет В–1000, выполненные в конце октября 1961–го и осенью 1962 года. В рамках операции «К» было выполнено несколько стрельб ракетами со специальными боевыми частями. Подрывы боевых частей производились на высотах 80, 150 и 300 км. При этом велось наблюдение за результатами высотного подрыва ядерного боезаряда и его воздействием на различные средства противоракетного комплекса. Так, было установлено, что радиорелейные системы связи комплекса «А» не прекращают свою работу при воздействии электромагнитного импульса. Радиолокационные станции, в свою очередь, прекращали свою работу. Системы метрового диапазона отключались на десятки минут, прочие — на меньшее время. □ □ Уничтожение перехватчиком В–1000 баллистической ракеты Р–12, кадры сделаны с интервалами 5 миллисекунд. Фото Wikimedia Commons □ ► Испытания «Системы «А» показали принципиальную возможность создания комплекса противоракетной обороны, способной перехватывать баллистические ракеты средней дальности. Подобные результаты работ позволяли начать разработку перспективных комплексов ПРО с повышенными характеристиками, которые могли использоваться для защиты важных районов страны. Дальнейшие работы по комплексу «А» при этом признавались нецелесообразными. ► Пятый пуск в рамках операции «К» оказался последним случаем использования ракет В–1000. За время проверок в общей сложности было использовано 84 противоракеты в нескольких вариантах, отличавшихся друг от друга набором оборудования, двигателями и т.д. Кроме того, на разных этапах испытаний проверялись боевые части нескольких типов. ► В конце 1962 года все работы по проекту «Система «А» были прекращены. Этот проект разрабатывался в экспериментальных целях и предназначался для проверки основных идей, которые предлагалось использовать при создании новых противоракетных комплексов. Эксплуатация объектов на полигоне по прямому назначению прекратилась. Тем не менее, радиолокационные станции и другие системы в течение длительного времени использовались в иных целях. Они применялись для слежения за искусственными спутниками Земли, а также в некоторых новых исследований. Также в дальнейшем объекты «Дунай–2» и ЦСО–П задействовались в новых проектах противоракетных систем. ► С широким использованием опыта, полученного в рамках экспериментального проекта «А», вскоре была разработана новая система противоракетной обороны А–35 «Алдан». В отличие от предшественника, строившегося только для испытаний, новый комплекс прошел все проверки и был принят на вооружение, после чего в течение нескольких десятилетий занимался защитой стратегически важных объектов от возможного ракетно–ядерного удара. □ ► По материалам сайтов: http://pvo.guns.ru/ https://defendingrussia.ru/ http://old.vko.ru/ http://raspletin.com/ http://militaryparitet.com/ http://militaryrussia.ru/blog/topic-340.html □ ► Автор — Рябов Кирилл

Admin: Торжественная церемония выпуска офицеров и суворовцев► Торжественная церемония выпуска офицеров — слушателей Военной академии воздушно–космической обороны им. Маршала Советского Союза Г.К. Жукова и суворовцев Тверского суворовского военного училища (г. Тверь). 01 01 02 03 □ 02 04 05 06 □ 03 07 08 09 □ 04 10 11 12 □ 05 13 14 15 □ 06 16 17 18 □ 07 19 20 21

Admin: ■ ОборонкаВариант «Комета»Советским ученым и производственникам понадобилось всего пять лет для создания противоспутникового оружия В 2014 году стало известно, что в концерне ПВО «Алмаз–Антей» идет работа над ракетой дальнего радиуса действия для систем ПВО. В декабре 2015–го американская Washington Post написала о пробных стартах российской противоспутниковой ракеты. Однако подобные сообщения крайне противоречивы, поскольку речь в них в том числе о системах ПРО, что далеко не одно и то же. □ ► Секретный проект «Нудоль» («Охотники за спутниками») имеет богатую предысторию. Работы по противоспутниковому оружию проводились еще в советские времена и довольно успешно. Именно наша страна оказалась первой в борьбе с космическими средствами нападения, на 17 лет опередив США. Полезно проанализировать тот уникальный опыт. □ Мы были первыми □ ► Полет первого искусственного спутника Земли (ИСЗ) ПС–1 (простейший спутник) стал началом активного освоения ближайшего космоса не только в мирных, но и в военных целях. Все знают, что тот космический аппарат (КА) был советским, однако мало кому известно о нашем лидерстве и в создании противоспутникового оружия. ► Подчеркнем: наша страна первой сделала шаг в околоземное пространство, но не она начала его масштабную милитаризацию. Еще до этого в США планировалось использовать космос для ударов по Советскому Союзу. Американцы начали активно конструировать противоспутниковое оружие уже в конце 50–х. В такой обстановке вопрос адекватных ответных мер встал весьма остро. ► 17 июня 1963 года принимается судьбоносное решение о создании системы противокосмической обороны (ПКО). Ее головным элементом стал командный пункт (КП) комплекса ПКО ИС (истребитель спутников), который был предназначен для противодействия враждебным для нас космическим аппаратам. ► Советским ученым и предприятиям «оборонки» понадобилось всего пять лет для создания комплекса ИС–М. Уже 01 ноября 1968 года он первым в истории космонавтики перехватил КА–мишень, а в 1972–м был принят в опытную эксплуатацию. Несмотря на первенство США в начале работ по противоспутниковому оружию, им понадобилось 17 лет для повторения подобного результата. Забегая вперед: только 13 сентября 1985–го истребитель F–15 ракетой ASM–135 ASAT поразил неработающий американский научный астрофизический спутник–мишень Solwind P78–1. ► С каждым годом все меньше тех, кто делал комплекс и служил в отдельном корпусе контроля космического пространства и противокосмической обороны Войск ПВО страны. О некоторых секретах создания и применения этого оружия рассказывают свидетели и участники тех исторических событий в книге «Мы были первыми», которая готовится к печати. □ Космос без камикадзе □ ► На этапе создания ИС существовало несколько вариантов борьбы с нежеланными космическими гостями. Один из них, самый действенный, — мегатонный ядерный удар. Но мы в отличие от США сразу от него отказались из–за его «вредности» для своих средств. США провели практические испытания, но по той же причине не стали развивать это направление. □ □ ► Не пошел у нас и проект (1961—1963) с самолетной ракетой, которая должна была нести 50 килограммов взрывчатки. Он был закрыт из–за неэффективности системы наведения. Идею Сергея Королева создать пилотируемый корабль–перехватчик «Союз–П» отклонили из–за технической сложности и опасности для космонавтов. Решение оснастить такой корабль космическими мини–ракетами не прошло по тем же причинам. Одним из последних нереализованных оказался проект космических мин, который предполагал вывод на орбиту постоянной группировки спутников–перехватчиков. Они могли находиться в спящем режиме и в нужный момент при пролете вблизи противника активироваться по команде. Но замысел оказался слишком дорогим. В итоге победил вариант «Комета», который был осуществлен в рекордно короткие сроки. Что он собой представлял? ► Уже в мае 1958–го США запустили с бомбардировщика B–47 Stratojet ракету Bold Orion с ядерной боеголовкой для проверки возможности поражения космических аппаратов. Работы над этим и другими проектами вынудили советское руководство в 1960, 1962 и 1963 годах принять ответные решения. Первые два стали основой для создания систем: • противоракетной обороны (ПРО); • предупреждения о ракетном нападении (СПРН); • противокосмической обороны (ПКО). ► А третье решение дало импульс рождению комплекса ИС, который включал командный пункт, восемь радиолокационных узлов, две стартовые позиции ракет–носителей, КА–перехватчики с зарядом обычного взрывчатого вещества. ► Таким образом, комплекс ИС стал средством реального воздействия на вражеские спутники. Но появилось все это не по мановению волшебной палочки. ► Для реализации постановлений правительства в короткие сроки была образована мощная кооперация научных институтов и предприятий. В частности, ОКБ–52 (под руководством академика Владимира Челомея) разрабатывало КА–перехватчик, КА–мишень (цель) и ракету–носитель. В ЦНИИ «Комета» (главный конструктор — академик Анатолий Савин, его заместитель — доктор технических наук Константин Власко–Власов) рождались система ИС, ее наземный и бортовой комплексы, программное обеспечение, отдельные элементы автоматики. На полную мощь работали многие другие предприятия ОПК. ► Удивительно, но тогда без всякого импортозамещения в короткие сроки был создан КА–перехватчик под названием «Полет–1», запущенный 01 ноября 1963 года. Параллельно с ним — КА–мишень. Она, несмотря на музыкальное название «Лира», могла выдержать обстрелы трех космических «киллеров» типа «Полет». В целом из 19 испытанных КА–перехватчиков 11 оказались работоспособными. ► Летом 1964–го начала функционировать станция определения координат и передачи команд (СОК и ПК) на КП системы ПКО. А в 1965–м в стране приступили к созданию полноценного ракетно–космического комплекса с РН 11К69. ► Спустя четыре года прошли государственные испытания центра контроля космического пространства (ЦККП), точнее, его первой очереди и информационного сопряжения с узлами обнаружения спутников ОС–1 и ОС–2 системы предупреждения о ракетном нападении и КП комплекса ПКО ИС. В результате ЦККП получил задачу обеспечения ИС целеуказаниями. В декабре 1972–го комплекс принят в опытную эксплуатацию. ► Все этапы были связаны жесткими сроками и контролем исполнения поручений правительства. В системе отсутствовали воровство и коррупция, которые в наши дни сопровождали, например, строительство космодрома Восточный. То есть та система управления, по крайней мере в ОПК, была гораздо эффективнее сегодняшней «вертикали». А плановая экономика позволяла строго спрашивать с нерадивых руководителей предприятий и хозяйственников за срыв заданий. □ В «десятку» на втором витке □ ► После серии запусков перехватчиков в 1978 году на вооружение принимается модернизированный комплекс ИС–М с радиолокационной головкой самонаведения (ГСН). Он передается Войскам ракетно–космической обороны и ставится на боевое дежурство. ► Еще раз подчеркнем: не мы были инициаторами милитаризации космического пространства. Нас планомерно втягивали в это. ► После отказа США от предложения не создавать и не испытывать противоспутниковые средства СССР все же ввел односторонний мораторий на испытания. Последний успешный перехват состоялся 18 июня 1982–го. ИСЗ-мишень («Космос–1375») была поражена КА–перехватчиком («Космос–1379»). А в 1993–м Россия в качестве жеста доброй воли сняла комплекс ПКО ИС–М с эксплуатации. Вся документация о нем сдана в архив. Как отмечает первый командир отдельного корпуса СККП и ПКО (1988—1992) генерал–лейтенант Александр Суслов, такова героическая и драматическая судьба комплекса ПКО ИС–М. За время его эксплуатации реально был использован 41 космический аппарат, в том числе два экспериментальных «Полета», 19 КА–мишеней и 20 КА–перехватчиков. ► Что это было за оружие? ► О некоторых возможностях перехватчика, которые сегодня открыты, можно судить по воспоминаниям Власко–Власова. По его словам, ИС, предназначенный для уничтожения космических целей на высотах до тысячи километров, мог поражать их в диапазоне от 100 до 1350 километров. Радиолокационная головка самонаведения (РЛГСН), которая заменила первоначальную тепловую, захватывала объект на дальности около 20 километров, а радиовзрыватель обеспечивал надежный подрыв боевой части на расстоянии до 18 метров от цели. Эти характеристики позволяли атаковать незваного гостя под любым ракурсом. ► Комплекс включал наземный командно–вычислительный пункт в Подмосковье, специальную стартовую площадку на полигоне Байконур, ракету–носитель и сам КА–перехватчик. Важнейшими элементами комплекса стали радиолокационные узлы обнаружения спутников ОС–1 (Иркутск) и ОС–2 (Балхаш) с мощными РЛС «Днепр». ► Савин и Власко–Власов сконструировали оригинальную по замыслу, компактную радиолокационную станцию определения координат и передачи команд на борт перехватчика, а также выносные приемные посты. На вычислительном комплексе была отлажена боевая программа. ► Принцип действия оказался одновременно прост и уникален. После обнаружения вражеского спутника в космическом пространстве производился пуск. На первом витке полета происходило уточнение параметров цели. Результаты их обработки в виде команд передавались на борт ИС, который уже на втором витке выполнял боевой маневр, ГСН обнаруживала спутник, происходило сближение с ним на догонном или встречном курсе, после чего в режиме самонаведения на нужном расстоянии происходил подрыв заряда и цель уничтожалась с вероятностью 0,9—0,95. ► Особую роль в засечке космических целей и выдаче первичных координат играла система контроля космического пространства (СККП), основой которой стали узлы ОС–1 и ОС–2. СККП вела учет всех известных космических объектов и выявляла новые, выдавала данные о самых опасных. ► Заслуживает внимания высокое качество и надежность продукции тех лет. Здесь несомненна заслуга органов военной приемки, которая была, по воспоминаниям ветеранов, железной. Даже при том уровне технологий финальная продукция зачастую служила значительно дольше установленных сроков. Так, аппаратура системы ИС при гарантийном сроке 12 лет отработала 40 годочков, а могла и дольше. ► Главная заслуга разработчиков первого в мире истребителя спутников в том, что была создана основа современной противокосмической обороны России. Благодаря ей мы получили не только хороший задел, но и прочный зонтик для защиты от нападения с орбиты. Хотя он может оказаться дырявым, если не продолжать разработки. □ Киллеры на орбите □ ► Понятно, что США вели работы в том же направлении. Методом проб и ошибок они сделали несколько вариантов противоракет, большинство из которых, однако, потерпело фиаско, несмотря на значительные финансовые траты. За океаном могли себе это позволить. Но упомянутый пуск ракеты ASM–135 оказался единственным удачным. В 1988–м программа была закрыта. ► Сегодня официально развернутых систем противоспутникового оружия нет. Но нет и ограничений на его создание. Факты говорят о том, что над этой темой активно работает несколько государств. Космические средства разведки и связи — база для современных концепций вооруженной борьбы в целом и применения высокоточного оружия в частности. Вывод из строя первых неизбежно ведет к потере второго. ► По некоторым данным, современные противоспутниковые системы создаются в Иране, Китае, Северной Корее, США и России. Пекин провел первые испытания еще в 2005 и 2006 годах, а в 2007–м сбил ракетой собственный метеоспутник «Фэнъюнь–1С». В эти же годы Пентагон сообщал о фактах облучения американских КА наземными лазерами с территории Китая. ► Но лидером таких работ были и остаются США. На вооружение принята система ПРО корабельного базирования Aegis с ракетой RIM–161 Standard Missile 3 (SM–3). Именно такой в феврале 2008–го был сбит вышедший из строя американский военный спутник USA–193. ► Есть основания считать, что в США также созданы системы, которые заставляют КА противника не выполнять рабочие команды или посылать ложные. А в 90–е испытаны спутники–невидимки (программа MISTY), которые невозможно обнаружить существующими средствами. Глава международной сети астрономов–любителей канадец Тэд Молжан подтверждает наличие таких спутников. ► Все это говорит о том, что милитаризация космоса идет полным ходом. Тому, кто окажется там первым с совершенным противоспутниковым оружием, и будет принадлежать пространство, которое нельзя разделить на границы и зоны влияния, как Землю. В этой связи ответ на вопрос, надо ли России создавать сверхтяжелую ракету–носитель, которая сможет выводить на орбиту боевые платформы с лазерным и противоспутниковым оружием, более чем очевиден. ► Но судя по всему, у нас пока не сформировалась четкая концепция ни по сверхтяжелой ракете, ни по созданию новейших противоспутниковых систем в целом. □ Анатолий Соколов, кандидат военных наук Олег Фаличев, обозреватель «ВПК» Опубликовано в выпуске № 25 (640) за 6 июля 2016 года

Admin: Архив ■ КороткоВ Московской школе открыт памятник первому комплексу ПРО ■ Фото: Олег Фаличев □ Попасть стартующей с земли противоракетой в летящую из космоса «вражескую» боеголовку в далеком 1961–м казалось чудом. Но оно свершилось. Как сказал Хрущев, попали пулей в пулю. В школе № 1430 55–летие того события отметили открытием памятника первому экспериментальному комплексу противоракетной обороны системы А. □ ► Образовательное учреждение носит имя основателя отечественной ПРО, Героя Социалистического Труда Григория Кисунько. Памятник представляет собой уменьшенный в три раза макет первой отечественной противоракеты В–1000 (главный конструктор — дважды Герой Социалистического Труда Петр Грушин). Именно она разрушила миф о принципиальной невозможности поражения ракеты ракетой в космическом пространстве из–за их значительных относительных скоростей. В–1000 04 марта 1961 года в небе над Балхашским полигоном впервые в мире осуществила перехват и уничтожила ГЧ МБР Р–12 на траектории ее полета. Этот уникальный эксперимент, неоднократно повторенный, положил начало созданию первой боевой системы ПРО Московского региона — А–35. Ученые и военные США смогли повторить эксперимент лишь 23 года спустя. Макет легендарной В–1000, установленный на гранитном постаменте, органично дополнит созданный в школе № 1430 единственный в России Музей истории ПРО. Право открыть памятник предоставили людям, прекрасно знавшим Григория Васильевича Кисунько: начальнику управления заказов и поставок вооружений Войск ПВО генерал–майору Евгению Гаврилину, начинавшему свою службу на полигоне с радиолокатора точного наведения (РТН) системы А, и заместителю начальника отдела 45–го ЦНИИ МО Евгению Жадейко. Со словами приветствия и пожеланиями продолжать традиции к молодому поколению обратились представители разработчика противоракеты В–1000 и создатели монумента. Участники церемонии смогли увидеть фильм, снятый к 60–летию ныне дважды орденоносной в/ч 03080 — Государственного научно–исследовательского испытательного полигона № 10 МО СССР. Это первый кинорассказ о сегодняшнем состоянии полигона, решаемых им задачах, работе, службе и жизни города Приозерска. □ ► Автор — Олег Фаличев

Admin: ■ 28–02–2017Академия генералов ПВОТверская академия — единственный в России вуз, который осуществляет системную подготовку специалистов воздушно–космической обороны □ ► Сегодня Военной академии воздушно–космической обороны имени Маршала Советского Союза Г.К. Жукова исполняется 60 лет. На вопросы «Красной звезды» отвечает её начальник генерал–лейтенант Владимир Ляпоров. □ — Владимир Николаевич, 01 марта академия отмечает 60 лет, но некоторые историки считают, что на самом деле академии более 150 лет. Скажите, кто прав? — Действительно, в 1865 году там, где сейчас расположена академия, было развёрнуто Тверское кавалерийское училище. Его выпускники направлялись в драгунские полки, постоянно воевавшие на Кавказе, например в Тверской драгунский полк. Фамилии выпускников училища можно встретить среди русских лётчиков и артиллеристов, инженеров и губернаторов, полицейских и жандармов, художников, скульпторов и поэтов. Среди наиболее известных выпускников школы — будущие главный маршал авиации Павел Жигарев и народный артист СССР Леонид Лемешев. После революции на базе училища были открыты Тверские советские кавалерийские командные инструкторские курсы РККА, курсанты которых неоднократно принимали участие в самых ответственных сражениях Гражданской войны. Перед войной здесь размещалось Калининское военно–химическое училище, а с 1943 года — Военная академия тыла и снабжения имени В.М. Молотова, переведённая в 1955 году в Ленинград, сейчас это Военная академия МТО имени А.В. Хрулёва. 01 марта 1957 года здесь была создана Военная командная академия ПВО. Поэтому я убеждён в том, что наша академия продолжает традиции подготовки высококвалифицированных кадров для Вооружённых Сил, и с этой точки зрения историки абсолютно правы. □ — Среди выпускников академии более 400 генералов. Расскажите, пожалуйста, о них. — Наша гордость – все наши выпускники, многие из которых занимали ранее и сейчас занимают руководящие должности в Генеральном штабе, Воздушно–космических силах, командуют объединениями, соединениями и воинскими частями: генерал–лейтенанты Игорь Макушев, Павел Кураченко, Виктор Гуменный, Андрей Демин, Александр Татаренко, Виктор Севастьянов; генерал–майоры Игорь Конашенков, Юрий Грехов, Сергей Бабаков, Андрей Кобан, Герой Российской Федерации лётчик–космонавт Александр Скворцов. Большая часть командующих объединениями и командиров соединений противовоздушной обороны Вооружённых Сил — наши выпускники. □ — Научный потенциал академии позволяет разрабатывать концептуальные вопросы воздушно–космической обороны страны. Какие именно? — Это действительно так. Научные подразделения академии осуществляют исследования по вопросам создания и развития системы ВКО государства, перспективных форм и способов борьбы с воздушно–космическим противником, управления войсками и силами в единой системе ВКО государства, проблемам всестороннего обеспечения группировок войск, решающих задачи ВКО. Должен подчеркнуть, что по всем этим стратегическим вопросам мы взаимодействуем с ведущими предприятиями оборонно–промышленного комплекса, научно–исследовательскими и проектными организациями, среди которых АО «Концерн ВКО «Алмаз–Антей», ПАО «НПО «Алмаз», АО «РТИ», ФГУП «ЦНИИ «Комета» и десятки других. □ — Каким образом в академии обновляется учебно–материальная база? — Должен сказать, что мы серьёзно работаем над этим вопросом. На сегодня проведена модернизация системы учебных командных пунктов (УКП), которая заслуженно является гордостью нашей академии. На базе созданной системы ежегодно под руководством командующего войсками ПВО–ПРО генерал–лейтенанта Виктора Гуменного проводятся исследовательские командно–штабные военные игры с привлечением органов военного управления, научно–исследовательских организаций и вузов ВКС. Так, например, на проведённой в прошлом году исследовательской командно–штабной военной игре осуществлялся поиск оптимальных путей построения и боевого применения системы ПВО Москвы с применением перспективных систем вооружения, проводился анализ новых форм и способов применения воинских формирований, оснащённых ими. Надеюсь, что полученные выводы будут использованы для дальнейшего совершенствования системы ПВО Москвы и системы ВКО Российской Федерации. Особо хочется сказать, что сегодня слушатели и курсанты обучаются на современных образцах вооружения и военной техники, учебно–тренажёрных комплексах и средствах. Только за последние два года в академию поставлены учебно-тренажёрные средства «Тест» (для подготовки расчётов РТВ), «Тенор–ПВО» (для подготовки боевых расчётов КП ЗРВ), ЗРПК «Панцирь–С1», модульный тренажёрный комплекс вождения KамA3–5350, комплексы средств автоматизации «Фундамент–2» и «Фундамент–3». — Военная академия готовит офицерские кадры высшей квалификации для войск противовоздушной обороны государств – участников СНГ... —Вы правы. Многие наши выпускники занимают высокие должности в национальных вооружённых силах и других государственных структурах. Среди них, к примеру, выпускник 1985 года министр обороны Республики Казахстан (1999 год выпуска) генерал армии Мухтар Алтынбаев, заместитель министра обороны Республики Казахстан генерал–лейтенант Окас Сапаров (1992 год), начальник управления войск ПВО Республики Армения полковник Армен Варданян (2000 год), командующий силами воздушной обороны вооружённых сил Кыргизской Республики полковник Эркин Осмонов (1998 год), командующий ВВС и ПВО Республики Таджикистан генерал-майор Рахмонали Сафарализода (1997 год) и другие. Напомню, что Совет глав правительств Содружества Независимых Государств своим решением от 16 апреля 2004 года придал военной академии статус базовой организации государств – участников СНГ по подготовке военных кадров для Объединённой системы противовоздушной обороны Содружества. Все последующие годы академия выступает ключевым структурным элементом Объединённой системы противовоздушной обороны государств – участников СНГ, внося свой весомый вклад не только в подготовку руководящего состава и военных специалистов для противовоздушной обороны государств Содружества, но и в проведение научных исследований в интересах укрепления нашего совместного воздушно–космического щита. Так, стало традиционным участие руководящего, профессорско–преподавательского состава в мероприятиях учебно–боевой подготовки войск (сил) Объединённой системы ПВО СНГ, в том числе в совместном учении с боевой стрельбой войск (сил) ОС ПВО СНГ «Боевое Содружество». Учёные академии совместно с Центральным научно-исследовательским институтом Войск воздушно–космической обороны Министерства обороны Российской Федерации (Тверь) принимали участие в разработке Концепции воздушно–космической обороны государств – участников СНГ, выработке предложений по адаптации Объединённых сил ПВО СНГ к решению задач воздушно–космической обороны и решении других задач, обеспечивающих совместную безопасность стран Содружества. □ — В прошлом году в академию впервые набрали девушек... —Интересно, что конкурс среди них составил семь человек на место, а среди юношей — один к четырём. Из тридцати девушек в академии лишь семеро из Тверской области. Остальные приехали со всей России. После окончания академии выпускницы получат специальность, связанную с применением и эксплуатацией автоматизированных систем управления и будут служить в соединениях и объединениях Воздушно–космических сил. □ — В декабре 2016 года площадь, на которой находится академия, обрела имя Маршала Жукова... — Действительно, эта площадь в центральном районе Твери на пересечении улиц Жигарева и Салтыкова–Щедрина долгое время оставалась без названия. В 1995 году перед академией установили памятник четырежды Герою Советского Союза Г.К. Жукову, а вот место на карте Твери не обозначили. Мы обратились в администрацию города с предложением назвать площадь именем Маршала Жукова. И нас поддержали. 16 декабря 2016 года — в день 75–летия освобождения Калинина от немецко–фашистских захватчиков на здании академии открыли мемориальную доску о присвоении площади имени Маршала Жукова. Эту почётную миссию возложили на ветерана Великой Отечественной войны, кавалера 9 орденов Алексея Агафонова и слушателя 2–го курса академии отличника учебы майора Михаила Марущенко. В церемонии приняли участие губернатор Тверской области Игорь Руденя, заместитель председателя Государственной Думы Российской Федерации Владимир Васильев, член Совета Федерации РФ от Тверской области Владимир Лукин, председатель Законодательного собрания Сергей Голубев, главный федеральный инспектор по Тверской области Юрий Стрелецкий. □ — Мы все помним острые споры в 2013 году о сохранении академии в её нынешнем статусе. Что тогда стало главным аргументом? — Думаю, главным аргументом стало то, что мы реализуем несколько направлений в обучении: для зенитных ракетных и радиотехнических войск, частей и подразделений РКО, разведки и радиоэлектронной борьбы. Готовим специалистов различного уровня: от начальника расчёта до командира дивизии ПВО, который в последующем вполне может стать командующим армией. Должен подчеркнуть: академия сохранила свой статус, благодаря неравнодушной позиции ветеранов академии и войск ПВО, профессорско–преподавательского состава академии. Окончательное решение о сохранении академии было принято 21 февраля 2013 года министром обороны Героем России генералом армии Сергеем Шойгу. Именно с этого момента началось её второе рождение. На сегодня разработана и утверждена Программа развития академии на период до 2020 года. В соответствии с этим документом предусмотрено поставить в академию самое современное вооружение, учебно–тренажёрные комплексы и средства, кардинальное совершенствование учебно–материальной и жилой базы. Эта программа в целом выполняется. □ ► Автор — Анна Потехина

Admin: Тверь в небоАкадемия ВКО остается кузницей уникальных специальностей ■ На выпуске слушателей □ ► Парад Победы 24 июня 1945 года разделил историю нашей страны на до– и послевоенную. Началась новая эпоха, в которой, как многим казалось, невозможно повторение трагедии 40–х. Но планы послевоенного восстановления и мирного строительства нарушили намерения США осуществить вслед за Хиросимой и Нагасаки ядерную бомбардировку СССР («Дропшот»). Военно–политическому руководству Советского Союза пришлось укреплять противовоздушную оборону и уделять особое внимание подготовке кадров. ► Осенью 1956 года принято постановление Совмина СССР и выходит приказ министра обороны о формировании Военной командной академии противовоздушной обороны (ВКА ПВО). Учебное заведение создавалось в Калинине на базе бывшей Военной академии тыла и снабжения. ► Инициировал эти решения Георгий Константинович Жуков, хорошо понимавший, что значит на поле боя прикрытие с воздуха. Имя прославленного маршала впоследствии присвоено академии. ► Учебный процесс в ВКА ПВО начался весной 1957 года, а 01 марта стало официальным днем рождения. ► Формирование вуза легло на плечи фронтовика — генерал–полковника Петра Шафранова. Звание Героя Советского Союза он получил за умелое руководство разгромом противника под Кенигсбергом. Шафранов окончил Военную академию Генштаба, командовал войсками Бакинского округа ПВО. Первый начальник ВКА ПВО наладил учебный процесс, заложил основы военно–научных исследований и в 1958 году провел первый выпуск офицеров. ► Питомцы академии успешно осваивали и эксплуатировали поступавшее в войска зенитное ракетное оружие, радиолокационные станции и авиационные ракетные комплексы перехвата. В локальных конфликтах они умело организовывали прикрытие объектов. Роль наших военных инструкторов была решающей в срыве попыток США разбомбить Вьетнам. ► В стенах вуза закладывались начала военной науки применительно к новому виду ВС — Войскам ПВО. Здесь родилась тактика каждого в отдельности рода войск — зенитных ракетных, радиотехнических, истребительной авиации. Впервые в мире разработана теория тактики высших соединений и оперативного искусства объединений ПВО. Эти направления военной мысли придали борьбе в воздухе общевойсковой характер. Ученые академии разработали способы ведения противовоздушных операций, чем тогда не могли похвастать США. □ Умудренные Вьетнамом □ ► К 70–м годам прошлого века академия обрела заслуженный авторитет центра подготовки офицеров с высшим военным образованием не только для Войск ПВО страны, но и для частей ПВО государств – участников Варшавского договора. Получила серьезное развитие учебно–материальная база, существенно улучшились социально–бытовые условия слушателей и преподавателей. Построены шесть учебных корпусов, спортивный зал, бассейн, автопарк, клуб, создана уникальная система учебных командных пунктов, включающая автоматизированные и неавтоматизированные УКП разных родов войск и уровней управления. Больше внимания стало уделяться практической подготовке слушателей по управлению войсками. Эстафету ветеранов Великой Отечественной приняли начальники академии — участники локальных войн и вооруженных конфликтов второй половины ХХ столетия. Юрий Бошняк в 1967—1968 годах помогал вьетнамской армии отражать удары американской авиации, а в 1970—1971–м выполнял боевые задачи в Египте. Его бесценный опыт немало способствовал развитию военного вуза. □ ■ Военная командная академия противовоздушной обороны (ВКА ПВО) □ ► 17 декабря 1981 года указом Президиума Верховного Совета СССР академия награждается орденом Красного Знамени. А за подготовку кадров для национальных армий удостаивается семи иностранных орденов. ► В 1985 году с должности командующего ЗРВ Войск ПВО страны на смену Юрию Бошняку пришел Анатолий Хюпенен. Он бессменно руководил учебным заведением по 1991 год. В боевой биографии Анатолия Ивановича — кульминационный период вооруженной борьбы Вьетнама за независимость. Когда США проводили самую масштабную воздушную операцию «Лайнбэкер–2», он был старшим группы советских военных специалистов в ДРВ. Результатом успешных боевых действий вьетнамских сил ПВО стали переговорный процесс в Париже и прекращение войны. □ □ ► Развитие средств и способов противоборства в воздушном и космическом пространстве сделало актуальной их интеграцию. Это привело к разработке в академии теории воздушно–космической обороны (ВКО). ► Еще в 60–е годы в составе ПВО развертывались Войска ракетно–космической обороны. Они вооружались принципиально новыми, сложными системами предупреждения о ракетном нападении, ПРО и противокосмической обороны. И в академии начали подготовку командных кадров для этих войск, приступили к фундаментальным исследованиям в новой области вооруженной борьбы. Вершиной научных достижений стала теоретическая разработка принципиально новой формы военных действий — стратегической операции по отражению воздушно–космического нападения противника. Это был надежный противовес глобальной воздушно–космической операции, спланированной в США во время холодной войны, имевшей целью нанесение одновременных мощных ракетно–ядерных ударов по войскам и экономике нашей страны. Исследования новой формы военных действий в воздушно–космической сфере стали фундаментом для теории ВКО, где наше лидерство в мире было неоспоримым. В 1987 году за военно–теоретический труд «Стратегическая операция по отражению воздушно–космического нападения противника» группа ученых академии была удостоена премии Госкомитета по народному образованию СССР «За лучшую научную работу по специальной тематике». ► Войска ПВО страны (объединившие разные рода войск) явили собой прототип будущей системы ВКО. Ученые ВКА ПВО по заданиям Главного штаба Войск ПВО страны подготовили ряд военно-теоретических трудов, монографий, проектов руководящих документов по организации, строительству, ведению комплексной противовоздушной и ракетно–космической обороны. ► Есть имена, известные на весь мир. Среди них Федор Константинович Неупокоев, разработчик теории тактики зенитных ракетных войск. Автор идеи мобильной зенитной ракетной обороны, он в своих трудах опережал время. На книгах Федора Константиновича «Противовоздушный бой» и «Стрельба зенитными управляемыми ракетами» воспитаны поколения специалистов ЗРВ разных стран. Эти труды актуальны до сих пор. □ Под ударами реформаторов □ ► Перелом в жизни нашей страны в 90–е затронул и академию. Многократные реорганизации и переименования вуза, сокращения и объединения его подразделений расшатывали установившийся ритм работы. Наиболее ощутимыми потерями стало исключение из образовательного процесса командного и штурманского состава ИА, специалистов РЭБ. Некогда единая общевойсковая система борьбы с воздушным противником теряла важнейшие звенья. Специалисты наземных компонентов ПВО и летчики ИА, которым в боевых условиях предстояло решать общую задачу, теперь учились в разных школах, по разным программам, без взаимодействия в образовательном процессе. ► Еще один удар по зарождающейся системе ВКО — организационное разделение Войск противовоздушной и ракетно–космической обороны. Из некогда единого вида ВС РФ формирования РКО были переданы вначале в состав РВСН, а затем в Космические войска. В случае военных действий силы ПВО и РКО должны участвовать в стратегической операции по отражению воздушно–космического нападения. Но теперь планирование операции, проведение и ответственность за результат стали функциями различных органов управления. Эти преобразования оказались настолько непродуманными, что очередные зигзаги реформы не заставили себя ждать. А слушатели академии обучались управлению войсками, которых к моменту выпуска уже не существовало… ► Однако, несмотря на все, уровень подготовки офицерских кадров в академии оставался неизменно высоким. Многие выпускники 90–х — на руководящих должностях в ВКС, командуют объединениями, соединениями и частями. Здесь заслуженно гордятся тем, что почти весь командный состав Войск ПВО и РКО — их выпускники. ► В непростое время академию (университет) возглавляли генерал–полковник Владимир Царьков (1991), генерал–полковник Геннадий Решетников (с 1991 по 1998–й), генерал–лейтенант Юрий Торгованов (1998—2004). Этот период стал самым плодотворным в работе известнейшего ученого Ивана Васильевича Ерохина. Его книги «Наука о войне в диалектическом единстве…», «Реформа! Реформа? Реформа…», «Зигзаги военной реформы», «Блуждания в реформах», «Фронтом в никуда, а на противника тылом», «Войска ПВО страны: прошлое и настоящее, судьба и надежды», «Борьба за ПВО не утихает», «Воздушно–космическая сфера и вооруженная борьба в ней» не только энциклопедия уроков, извлеченных из опыта строительства Войск ПВО, но и программа создания будущей системы воздушно-космической обороны. ► Но злой рок уготовил академии еще одно испытание. Ветер перемен, подувший из кабинетов министра обороны Сердюкова и начальника Генштаба Макарова, сметал с пути не только воинские формирования и элементы армейской инфраструктуры. Под раздачу попали лучшие военно–учебные заведения страны. Пали ВВА им. Ю.А. Гагарина и ВВИА им. профессора Н.Е. Жуковского. Уничтожались наиболее высокотехнологичные образовательные структуры, где учили побеждать в войне интеллектов. Под каток «реформ» попала и Военная академия ВКО в Твери — встал вопрос о ликвидации. ► В то тяжелое время учебным заведением последовательно руководили генерал–лейтенанты Олег Балаян (2004—2009) и Хаджибикар Укуров (2009—2011). Коллектив занял круговую оборону и решил, что называется, не сдаваться без боя. В СМИ разъясняли необходимость сохранения вуза и ожидаемые катастрофические последствия для безопасности страны в случае ее расформирования. 50 ведущих ученых — докторов наук и профессоров подписали «Обращение ко всем ветвям власти», которое было размещено на сайте Федерального собрания ГД РФ и опубликовано в СМИ. Профессора Виталий Герасимов и Юрий Криницкий участвовали в работе «круглых столов», организованных депутатом Вячеславом Тетекиным. Активную работу с подчиненными вел начальник ВА ВКО генерал–майор Вячеслав Рыжонков (2011—2013). ► Академию поддержали все — от партии власти до крайних правых и левых, от губернатора Тверской области до глав государств ОДКБ, заинтересованных в существовании эффективной единой системы военного образования в СНГ, от представителей общественности и духовенства до ветеранов Войск ПВО. Известный в диалектике закон перехода количества в качество сработал: в день, когда академия должна была прекратить свое существование, автора «реформы» Сердюкова отрешили от должности. А новый министр обороны Сергей Шойгу 21 февраля 2013 года приостановил действие ряда «инициатив» своего предшественника, включая решение о ликвидации чудом сохранившейся Военной академии воздушно–космической обороны имени Маршала Советского Союза Г.К. Жукова. □ Архимеды, вперед □ ► Сегодня в академии не любят вспоминать то время, когда энергия руководителей, педагогов и научных работников тратилась на борьбу с препятствиями. Она возродилась и работает штатно. Процесс второго становления возглавил новый начальник — генерал–майор Владимир Ляпоров. ► В 2013 году состоялся первый после пятилетнего перерыва набор курсантов и слушателей, а 01 декабря 2013–го академии вручено боевое знамя. Расширили перечень специальностей при подготовке курсантов. Их уже одиннадцать, из которых восемь не просто новые, а уникальные для ВС РФ. Впервые провели набор девушек. К 2016 году увеличен набор слушателей магистратуры, выросло число курсантов и слушателей из иностранных государств. ► Активно развивается международное военное сотрудничество. На военно-научных конференциях обсуждались проблемы и перспективы развития Единой (Объединенной) системы противовоздушной, противоракетной и воздушно–космической обороны ОДКБ. На уровне Совета министров обороны ОДКБ подтвержден статус академии как базовой учебно–методической организации по подготовке военных кадров для всех государств, участвующих в Договоре о коллективной безопасности. ► Ученые академии тесно взаимодействуют с предприятиями ОПК, научно–исследовательскими и проектными организациями, такими как «Алмаз–Антей», «Алмаз», «РТИ Системы», «Комета», «Полет» «Компас», «Ростех», «Радиозавод», ЦНИИ ЭИСУ, «Модуль», «РусБИТех», «Гейзер–Телеком» и др. ► С 2014 года преподаватели, слушатели и курсанты — постоянные участники московского международного салона изобретений и инновационных технологий «Архимед», выставки «День инноваций Министерства обороны». На форуме «Армия России–2016» в конкурсе «Прорыв в будущее» лучшим инновационным проектом в интересах ВС РФ признан разработанный в ВА ВКО тренажерно–моделирующий комплекс «Небосвод». ► Информационно-образовательная среда объединила локальные сети кафедр, факультетов, отделов, служб и библиотеки академии, активно используется для обеспечения образовательного процесса. В 2015 году на базе моделирующих комплексов развернут Центр оперативно-тактической подготовки для проведения компьютерных учений и игр. ► Осуществлена объемная комплексная модернизация, все учебные КП объединены в единую информационно–моделирующую среду. На базе созданной системы УКП под руководством командующего ПВО-ПРО ежегодно проводятся исследовательские командно–штабные военные игры с привлечением органов военного управления, НИО и вузов. Идет масштабный ремонт, возводятся новые объекты учебно–материальной базы. ► За 60 лет в академии создали общепризнанную теорию ВКО, она единственный не только в Вооруженных Силах РФ, но и в мире крупнейший научный и учебно–методический центр по проблемам комплексной воздушно-космической обороны страны. Славная история продолжается. □ Юрий Криницкий, кандидат военных наук, профессор Опубликовано в выпуске № 8 (672) за 01 марта 2017 года

Admin: Герой закрытого указаСтанция, защитившая страну от «Першингов», создавалась в конкурентной борьбе □ Кто из нас в детстве не мечтал стать летчиком, космонавтом, моряком… Но генеральным конструктором — вряд ли. И в этом, возможно, самая актуальная проблема наших дней — мотивация к избранию трудного, порой рискованного, но точно не усеянного розами пути. Не думал об этом и Виктор Слока. Но примерно из четырех миллионов советских детей 1932 года рождения он, похоже, появился на свет под особой звездой. □ ► Виктор родился в Москве в семье латышей Эльзы Юрьевны (в девичестве Тизенберг) и Карла Яковлевича. Дед и прадед по материнской линии жили на хуторе в нескольких километрах от волостного центра Слоки, на берегу Лиелупе. Считалось, что семья латышского стрелка Карла Слоки, эмигрировавшего в Россию в 1917–м, имеет крестьянское происхождение. ► После революции дом, куда вселятся родители, оказался в ведении ВЧК. Квартиры превратили в коммуналки. «Тем не менее жили мы хорошо, были подчинены радостям жизни», — вспоминает Виктор Карлович. ► Счастливая жизнь рухнула 12 марта 1938 года, когда отца — члена ВКП(б), бывшего латышского стрелка — арестовали. Карла Яковлевича обвинили в принадлежности к антисоветской националистической латышской организации и расстреляли. Лишь в конце 1956–го его реабилитировали за отсутствием состава преступления. ► Рано повзрослевший Виктор решил после 9–го класса поступать в Московский авиационный приборостроительный техникум имени Серго Орджоникидзе. Оставаться в 10–м классе, а потом еще учиться в институте он посчитал непозволительной роскошью для семьи, оставшейся без главного кормильца. А в техникуме платили стипендию. Но самое главное — в нем был факультет радиолокации. ► «Чувствовал внутреннюю потребность заняться радиолокацией, какую–то интуитивную тягу, – вспоминает Виктор Карлович. — Учился четыре года, получил специальность и до сих пор не жалею о том, что пошел в техникум». ► Но как он оказался в науке? □ Рядом с Минцем □ ► В Викторе проснулся дремавший до этого талант исследователя. Его предложения по разработке осциллографа, изложенные в дипломной работе, удивили преподавателя: послушайте, юноша, моего совета, это обязательно надо напечатать в специализированном журнале, в вашей работе много оригинальных мыслей. ► С этим Слока и пришел после окончания техникума по распределению на военный завод № 339 (ныне «Фазотрон–НИИР»). В том же году поступил на вечернее отделение Московского авиационного института по специальности «Радиолокация». ► К окончанию учебы в институте в 1958 году в научных журналах уже были опубликованы его серьезные, глубокие статьи с изложением результатов личных исследований в области радиолокации, подготовлены материалы для кандидатской диссертации. Оставалось ее собрать из уже готовых фрагментов и оформить с соблюдением требований ВАК. С учетом исключительной ценности проведенных исследований ему предложили защищать диссертацию сразу на двух факультетах. ► В «Фазотроне» Виктор Слока избрал темой диссертации радиосигналы. В то время в радиолокации господствовали идеи Филипа Вудворда (Philip Woodward) и Якова Ширмана. Однако даже с такими авторитетами молодежь в порыве творческого энтузиазма осмеливалась спорить и предлагать свои решения научных проблем. ► Единственным ограничителем в реализации творческих планов была секретность, и этот пресс КГБ Слока иногда ощущал на себе. Наверное, где–то в недрах контрразведки на нем оставалась старая метка сына «врага народа», хотя и реабилитированного. Его допускали только к одному участку работы, а соседний был закрыт. И даже когда назначали руководителем, появились новые проблемы — с оформлением допуска. «Служба безопасности все время меня слегка придерживала, я это чувствовал», — спокойно вспоминает Слока. ► В конце 50–х — начале 60–х годов прошлого века «Фазотрон» тесно сотрудничал по ракетной тематике с КБ–1. В какой–то момент Слока почувствовал себя зажатым слишком тесными для него рамками проводимых в «Фазотроне» исследований по радиолокации. В этой области он хотел развиваться, активно пополнял свои знания, увлеченно работал над новыми системами сигналов. Такие же, как он, молодые, многообещающие ученые много общались на конференциях в стенах Академии наук СССР. На них часто выступали представители Радиотехнического института (РТИ) — Римилий Авраменко, Сергей Каринский, Лев Глинкин. У Слоки сложились с ними хорошие отношения. Они увлеченно рассказывали об институте, директоре РТИ Александре Львовиче Минце, который создавал свой институт энтузиазмом молодых ученых. □ □ ► Слока загорелся желанием работать рядом с ними, чем и поделился с новыми коллегами. И вскоре прошли «смотрины». Минц дал согласие на его перевод. И хотя руководство на прежней работе было против, расставание с «Фазотроном», где он отработал шесть лет (1958–1964), все–таки состоялось. ► Александр Львович Минц оказался не только внимательным к молодым кадрам руководителем, но и смелым человеком. Он так и не вступил в партию на протяжении всей своей работы в закрытых институтах, отвечая за секретные темы. Это был своего рода вызов. ► В то время начиналась работа по теме «Дон». Еще не было ОКР, но уже шли проверка определенных принципов, постановка Минцем задач, написание отчетов, и ему, конечно же, требовались молодые талантливые специалисты. Слока быстро вошел в тему как научный сотрудник, а потом начальник отдела, созданного как раз для исследования сигналов радиолокации и реализации этих разработок в новой аппаратуре. Было создано научно–исследовательское отделение (НИО), которое он возглавил. Видимо, в этой работе рядом с Минцем Слока и родился как настоящий ученый, разработчик, исследователь. □ Директорская ноша □ ► Жизнь директора оборонного НИИ не только поиск новых научных решений. Он должен быть блестящим организатором, талантливым ученым и тонким дипломатом. Крупные руководители советского производства в мемуарах пишут, что ни в коем случае нельзя было наживать врагов в ЦК, спорить с профильным министром, и, конечно, приходилось искать поддержку у военных. Лишь соблюдя эти правила, директор мог относительно спокойно отдаться главному делу — руководить институтом и заниматься наукой. ► Слока возглавил РТИ в 1977 году. Одной из самых сложных задач стало строительство РЛС «Дарьял» на узле раннего оповещения РО–30 в Печоре, доставшееся новому директору «по наследству» от двух предыдущих. Почти десятилетием ранее на научно–техническом совете (НТС) института, когда определялся облик этого радиолокатора, рассматривалось несколько предложений. Уже были щелевые антенны на частотно–фазовом сканировании — «Днепр» и даже более ранние, которые, надо отметить, до сих пор работают. Их создавал сам Минц. Но на НТС тогда обозначились две группы ученых. Все приближенные Минца, его когорта, предлагали использовать старые, проверенные технологии. Решение, оправданное на первый взгляд. Но в таком случае РЛС имела бы ряд технических ограничений. А молодежь, ведомая главным конструктором «Дарьяла» Виктором Иванцовым (в его группу входил и Слока), настаивала на выходе на новый уровень. Да, это обещало большие риски, которые действительно проявились, но еще и новизну, а главное — перспективы. ► Опыт работы с фазированными решетками и большими мощностями был совсем маленьким, случались аварии. По объему водо– и энергоснабжения «Дарьял» сопоставим с городом с населением 100 тысяч человек. И все ради обеспечения огромной мощности, причем на излучение расходуется только пятая часть, а все остальное идет в тепло, которое надо снимать. В трубопроводах — гигантское давление. Стоит системе теплоотвода срезонировать — происходит гидроудар, все разлетается вдребезги. Одна из таких аварий задержала строительство РЛС почти на год. ► 27 июля 1979 года при испытании передающего центра (мощность в импульсе составляла около 100 МВт) в Печоре произошло возгорание радиопрозрачного укрытия антенно–фидерного устройства. Вышла из строя большая его часть, около 70 процентов передатчиков требовали восстановления. Работы на узле оказались под угрозой срыва. ► Первым в Москве информацию о пожаре получил председатель КГБ Юрий Андропов, сообщил министру обороны Дмитрию Устинову, тот — министру радиопромышленности Петру Плешакову. В Печору срочно вылетела государственная комиссия. Слава богу, во всем разобрались: причиной пожара оказалась не чья–то халатность, а резкое и не предусмотренное существовавшими методиками физическое явление фокусировки электромагнитной энергии в нештатной точке. ► 20 января 1984 года РЛС приняли на вооружение, 20 марта — поставили на боевое дежурство. На проектную мощность станцию вывели к 12 декабря 1986–го. ► РЛС «Дарьял» в Печоре стала величайшей победой отечественной науки и промышленности того времени. Большая группа специалистов заслуженно получила Государственные премии за успехи в области СВЧ–техники, электродинамики, а также за создание принципиально новой ЭВМ «Эльбрус», которая позволила реализовать программу управления фазированной антенной решеткой. ► В 1985 году главному конструктору Виктору Михайловичу Иванцову указом Президиума Верховного Совета СССР было присвоено звание Героя Социалистического Труда «за выдающиеся заслуги в создании специальной техники». Не обошли награды и директора РТИ. За большой вклад в подготовку к сдаче и успешную постановку на боевое дежурство Печорской РЛС Виктор Карлович Слока удостоен ордена Трудового Красного Знамени. ► Но главные его успехи и награды были впереди. □ Рисковал, как летчик-испытатель □ ► Не надо искать в базах данных номер указа президента РФ от 28 декабря 1996 года о присвоении Виктору Слоке звания Героя Российской Федерации. Это закрытый указ, который нигде не публиковался. По состоянию на 20 мая этого года российской «Золотой Звездой» отмечены 1047 человек. У Слоки медаль за номером № 0376. В удостоверении записано: «За мужество и героизм, проявленные при создании и испытании радиолокационного комплекса». Что предшествовало этому? ► История награды связана с созданием РЛС семейства «Дон» — когда–то сверхсекретного объекта. Идеологом радиолокатора «Дон» Слока называет своего коллегу, который когда–то рекомендовал его на работу к Минцу, — Римилия Авраменко. Его предложения Авраменко выглядели, на наш взгляд, просто фантастическими, уточняет Слока. ► Дело было так. ► Летом 1972 года в институт приехала комиссия Минрадиопрома. Министр Валерий Калмыков провел своего рода блицконкурс проектов. Один из создателей системы ПРО Григорий Кисунько представлял станцию «Истра–2», Юрий Бурлаков — «Неман», Виктор Слока — «Дон–Н». Заместитель министра Владимир Марков накануне поддерживал проект Юрия Бурлакова, но на совещании занял нейтральную позицию. Калмыков сначала колебался, но после доклада Слоки и выступления Анатолия Басистова, у которого на определенном этапе работы возникло противостояние с Григорием Кисунько, министр поддержал проект «Дон–Н». А в самом конце совещания объявил о назначении Виктора Слоки главным конструктором станции. ► Станцию делали после «Дарьяла», поэтому учли опыт всех предыдущих неприятностей и ЧП. Но общая конструкция, компактность, композиция потребовали большого напряжения интеллектуальных и физических сил. Слока разрывался между Москвой и Сары–Шаганом, где проводились основные испытания. На плечи генерального директора и генерального конструктора РТИ лег груз огромной ответственности, жестких сроков. Плюс давление со стороны ЦК и Министерства радиопромышленности СССР. «Каждый день будто держал в обеих руках по электропроводу под напряжением 220 вольт и не знал, что произойдет — удержу или не удержу, или сердце лопнет, — скажет Слока. — Я считаю, что рисковал, как летчик–испытатель». ► В министерстве это понимали, поэтому при возникновении конфликтных ситуаций, а их было немало, ослабляли нажим. Хотя генерал–полковник Петр Плешаков в запальчивости неоднократно предлагал: не хочешь меня слушать — пиши заявление по собственному желанию. ► Позднее Виктор Карлович расширил функции РЛС, после чего она получила название «Дон–2Н» и стала настоящим шедевром современной Системы предупреждения о ракетном нападении. В 1989 году ее приняли на вооружение, и у всех в руководстве страны словно гора с плеч свалилась: Советский Союз получил оружие для борьбы с американскими «Першингами», развернутыми в Германии. Но главное — станция имела огромные возможности для модернизации и борьбы с перспективными средствами нападения. Операция по перехвату и подавлению ракет теперь длилась не более 10 — максимум 15 секунд в автоматическом режиме. ► Участники создания «Дон–2Н» по представлению директора института получили заслуженные награды, а о самом Слоке в министерстве словно забыли. Наступали другие времена: бывшие коммунисты делили страну и ресурсы, им было не до «Першингов» и «Дона». Вспомнили о генеральном конструкторе лишь в 1996–м, когда станцию поставили на боевое дежурство в составе системы ПРО Центрального промышленного района А–135. Тогда Виктор Слока и получил звание Героя России официально, по документу. ► «Дон–2Н», как уже отмечалось, станция с большим потенциалом и возможностями для модернизации. Она, как Сфинкс, по–прежнему полна загадок. Значит, все ее секреты раскрывать рано. А ее главный конструктор мечтает о следующем этапе развития как самой РЛС, так и в целом Системы предупреждения о ракетном нападении страны: «У меня главная мечта поднять всю эту систему в воздух и в космос, чтобы оттуда наблюдать». ► Кроме того, в локаторе «Дон–2Н» вычислитель еще образца 90–х годов, и он занимает площадь более гектара. Для его охлаждения требуются колоссальные ресурсы. Поэтому хорошо бы его заменить. ► «Сейчас подобный вычислитель уже равен по размеру тумбочке моего письменного стола, — говорит Виктор Слока. — Соответственно локатор можно создать гораздо меньше по размеру, пусть в несколько десятков тонн, но их реально вывести в космос одной сверхтяжелой ракетой–носителем». ► Конструкторы РЛС уже подошли к этому рубежу. Дело за Роскосмосом, руководству которого президент Владимир Путин как раз и поставил такую задачу. ► Сбудется ли новая мечта генерального конструктора — покажет ближайшее время. Но вся предшествующая жизнь Героя Российской Федерации Виктора Карловича Слоки показала, что удача всегда сопутствовала ему. □ ► Автор Владимир Гундаров, капитан 1–го ранга запаса Опубликовано в выпуске № 29 (693) за 2 августа 2017 год

Admin: ■ № 2, 2017Система «Аргунь»: От стрельбового до измерительного комплексаС. Курушкин, заместитель генерального конструктора ПАО «НПО «Алмаз» по ПРО, кандидат технических наук, академик Академии военных наук Российской Федерации □ □ □ □



полная версия страницы