Форум

Политика, экономика, общество, культура — расследования, мнения, комментарии. Часть 1

Admin: ■ Тематические и аналитически публикации, статьи, обзоры, эссе и комментарииПолитика, экономика, общество, культураРасследования, мнения, комментарииЧасть 1

Ответов - 300, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 All

Admin: ■ 13—08—2015Экономика нащупала дно?Минэкономразвития считает, что выход из рецессии не за горами ■ Фото: Сергей Коньков/ ТАСС □ ■ В июле российская экономика, наконец, прекратила падение. Такой вывод сделало Минэкономразвития на основе данных о железнодорожных перевозках, деловой активности в промышленности и сфере услуг, добыче нефти и газа, продажах автомобилей, сообщают «Ведомости». ■ Как отмечает Министерство, начало второго полугодия оказалось для экономики РФ не слишком удачным. В течение июля цена нефти Urals упала на 10% (по сравнению со средней ценой за июнь — до $55,5 за баррель), и на ту же величину рубль подешевел к доллару. Из–за этого возобновился рост цен на отечественную продукцию — впервые за последние пять месяцев. ■ Мало того, из–за индексации тарифов ЖКХ снова раскрутилась потребительская инфляция. Процесс обесценивания рубля подстегнуло и июльское решение Центробанка РФ о снижении ключевой ставки. Понятно, что регулятор пошел на этот шаг не от хорошей жизни, а из–за опасений слишком сильного охлаждения экономики. Но гражданам, по чьим карманам бьет инфляция, от этого не легче. ■ Судя по некоторым критериям, ожидать улучшения ситуации не приходится. По расчетам аналитиков банка HSBC, индекс деловой активности (PMI) в промышленности России восьмой месяц показывает падение. А индекс предпринимательской уверенности, рассчитываемый Росстатом, пятый месяц держится на отметке минус 7%. ■ Что же заставляет Минэкономразвития с оптимизмом смотреть на положение дел? Дело в том, что два из трех основных индикаторов производственной активности в июле указали на некоторое улучшение ситуации. По расчетам Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКПа), возросли потребление электроэнергии и железнодорожные грузоперевозки. Это и позволило Минэкономразвития сделать вывод, что рост в июле в сравнении с предыдущим месяцем, возможно, составляет 0,1%. Поэтому Министерство не намерено пересматривать текущий прогноз — спад ВВП на 2,8% в 2015 году и рост на 2% в 2016 году. Кроме того, Минэкономразвития по-прежнему настаивает, что уже в III квартале Россия выйдет из рецессии. ■ Вместе с тем, эта оценка расходится с прогнозами ряда аналитических агентств. Так, спад ВВП на 3,7% предсказывает Институт экономики Российской академии наук (ИЭ РАН). Спад в промежутке 3,2—3,5% ожидает Центр макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования, спад в 3,4% — ВЭБ. Самый пессимистичный прогноз у «Центра развития» НИУ ВШЭ, который считает, что во II квартале ВВП упал на 5,5%, а по итогам года спад может подойти к 4,8%. ■ Достигла ли российская экономика дна, и когда можно ожидать ее роста? — Осенью российская экономика действительно начнет подниматься, — считает доктор экономических наук, профессор Академии труда и социальных отношений Андрей Гудков. — Рецепт прост: урожай, импортозамещение, повышенные цены на продовольствие. В результате, в условиях снижения внешней конкуренции, активизируется село. Это позволит направить силы на повышение уровня переработки сельхозпродукции, плюс даст сырье для отечественной легкой промышленности. Вся остальная программа восстановления экономики РФ будет зависеть от финансовых ресурсов государства. У нас, замечу, неимоверно высока доля государственной собственности в экономике, особенно в промышленности и сфере услуг. В итоге, развитие этих секторов будет зависеть от динамики цен на нефть. На сегодня усилия Саудовской Аравии по насыщению рынка нефтью привели, в частности, к тому, что объемы бурения на месторождениях сланцевой нефти в США упали вдвое. Это значит, в конце 2015 года прироста поставок сланцевой нефти на внутренний американский рынок — не говоря об экспорте — не предвидится. Между тем, потребность США в энергоресурсах только растет, значит, и цены на «черное золото» в перспективе поднимутся. □ — А как мог бы выглядеть идеальный план вывода российской экономики из кризиса? — Сначала мы должны ответить на вопрос: будет ли Запад и дальше экономически давить на РФ? Если да — остается единственный эффективный выход: переходить к мобилизационной модели экономики. На мой взгляд, в этом случае следует ввести прогрессивное налогообложение, особенно доходов от собственности. Плюс к тому, всерьез, без дураков, развернуть борьбу с «черными» и «серыми» зарплатами. Обе эти меры помогут решить вопрос с пополнением бюджета. Но главное — нужно правильно использовать полученные средства. Скажем, в кругах чиновников и либеральных экономистов господствует точка зрения, что в России нет рентабельных проектов. На мой взгляд, это мнение глубоко ошибочное. На деле, рентабельных проектов у нас масса, но сегодня они не могут быть осуществлены, поскольку отдаются на откуп частному капиталу. А капитал в России стремиться к одному — как можно больше украсть из государственной казны. Как только такие проекты все же начнут воплощаться в жизнь, появятся и рабочие места, и прибыль. □ — Мобилизационная модель подразумевает возврат к плановой экономике? — Плановое экономика — очень широкое понятие. Мобилизационная модель подразумевает, скорее, дирижизм (от французского dirigisme) — политику активного вмешательства в управление экономикой со стороны государства, которая проводилась во Франции во времена Шарля де Голля. Дирижизм подразумевает индикативное планирование, основанное на воздействии косвенных рычагов, и в последнюю очередь — рычагов административных. □ — Придется ли в этом случае пересмотреть итоги приватизации? — Я считаю, в массовом порядке ничего пересматривать не нужно. Все-таки степень мобилизации может быть разной, и в данном случае речь не идет о подготовке к войне, когда отметаются любые итоги приватизации, и все население ставится под ружье. □ — Нынешнее российское правительство готово к переводу экономики на мобилизационные рельсы? — Думаю, нынешний экономический блок правительства не возьмется за эту задачу никогда — ни при каких условиях. Для него это невозможно ни ментально, ни идеологически… — Темпы роста или снижения ВВП не всегда отражают перемены в экономике, и не всегда сказываются на уровне жизни населения, — отмечает экономист, преподаватель Российской академии народного хозяйства и государственной службы (РАНХиГС) при президенте РФ Владислав Гинько. — Сейчас, например, в России меняется структура экономики — мы незаметно и постепенно уходим от нефтегазовой зависимости. Об этом говорят цифры. Еще два года назад доходы от экспорта углеводородов составляли две трети бюджета РФ, сегодня — всего одну треть. На мой взгляд, именно снижение ВВП указывает на перестройку в экономике. И это позитивные перемены. Другое дело, возникает резонный вопрос: появляются ли в экономике России какие-то другие источники, помимо экспорта сырья? Ответ прост: все и сразу появиться банально не может. Чтобы заместить нынешние выпадающие доходы, безусловно, потребуется время. Надо понимать: любая экономика адаптируется к изменениям и стремится выживать. Конкретно в нашей экономике сейчас очень неплохие перспективы у сельского хозяйства и малого бизнеса — в рамках общей стратегии импортозамещения и повышения нашей экономической независимости. С этой точки зрения, разница в оценках падения ВВП не так уж важна. Более того, расчеты Минэкономразвития о том, что мы, наконец, «выходим в ноль», не являются принципиальным сигналом. Принципиально положение дел в экономике, я считаю, описывается тремя критериями. Это структура экспорта, величина дефицита бюджета и состояние золотовалютных резервов. Сейчас наши резервы не тратятся быстро, как могли бы, если бы Центробанк направлял их на поддержку рубля. Дефицит бюджета у нас имеется, но он не так велик, как у развитых стран. Наконец, структура экспорта явно меняется в лучшую сторону. Словом, ситуация безнадежной никак не выглядит. Более того, поскольку США запретили продавать России технологии и оборудование для нефтедобычи на арктическом шельфе, нам придется — теперь от этого не отвертеться — самим браться за разработку и производство такого оборудования. В итоге получится, что сырьевые отрасли потянут за собой отрасли высокотехнологичные. Думаю, пройдет несколько лет, и наша экономика действительно окрепнет и поднимется… □ Автор — Андрей Полунин

Admin: ■ 30—08—2015$30 за баррель: новое «дно»Что ждет экономику России, если нефть глобально подешевеет? ■Фото: Егор Алеев/ ТАСС □ ■ На несколько месяцев нефтяные котировки могут обвалиться до $30 за баррель. Об этом в пятницу, 28 августа, заявил экс–помощник министра энергетики США, исполнительный директор инициативной группы по энергетике в университете RICE (Хьюстон) Чарльз Макконнелл. «В перспективе 3—6 месяцев стоимость нефти может опуститься до $30 за баррель. Серьезным подрывным фактором в этом процессе станет стабилизация на Ближнем Востоке, выход новых игроков на рынок. Что повлечет дальнейшее увеличение поставок некоторыми странами, которые стремятся захватить рыночные ниши», — отметил Макконнелл. ■ Впрочем, по его мнению, «в последующие двенадцать месяцев рынок нефти стабилизируется в районе $50—60 за баррель». На фоне некоторого роста нефти, который рынок продемонстрировал в конце текущей недели, прогноз экс–помощника министра энергетики США выглядит очередной «страшилкой». Тем не менее, это не так: большинство аналитиков со скептицизмом восприняли взлет цен на нефть. По их оценкам, мировые цены на «черное золото» продолжат снижение, так как перенасыщение на рынке сохранится до конца 2015 года. Вопрос только в том, до какого предела могут упасть котировки. ■ Напомним: в «черный понедельник», 24 августа, после обрушения мировых биржевых индексов и на опасениях за экономику Китая октябрьские фьючерсы на Brent торговались на уровне $43,5 за баррель, WTI — ниже психологической отметки $40 за баррель. В тот же день глава Минэкономики РФ Алексей Улюкаев заявил, что допускает падение цены ниже $40 за баррель. Правда, министр оговорился, что «черное золото» глобально подешевеет лишь «на короткое время». И подчеркнул, что финансовая система России выдержит такое снижение. «Апокалипсиса не будет», — заверил Улюкаев. ■ И теперь возникает вопрос: выдержит ли «система» снижения до $30 за баррель? ■ Напомним, ранее президент Казахстана Нурсултан Назарбаев предположил, что цены на нефть могут около пяти лет оставаться на уровне $30—40 за баррель. При этом глава казахского государства призвал свое правительство «адаптироваться к новым экономическим реалиям». ■ А 14 августа Управление энергетической информации США (EIA) опубликовало www.eia.gov/petroleum/supply/weekly/ очередные данные по объемам нефти–сырца. Вопреки расчетам торговцев и аналитиков, запасы нефти не только не уменьшились, но и увеличились на 2,6 млн баррелей — до 456,2 млн. Правда, этому способствовали рекордный рост импорта нефти из Канады (3,4 млн баррелей в день) и поломка на крупном нефтеперерабатывающем заводе в Индиане. ■ Статистика EIA практически сразу отразилась на нефтяных котировках. Уже 19 августа сентябрьские фьючерсы на западно-техасскую легкую нефть на бирже NYMEX упали почти на 5% — до $40,6 за баррель. А октябрьские контракты по марке Brent — до $46,81 за баррель. Именно в тот момент были озвучены наиболее пессимистичные прогнозы аналитиков. В частности, авторитетный инвестор и эксперт по финансовым и экономическим вопросам Дэвид Коток из Cumberland Advisors заявил CNN Money, что «нефть легко может упасть и до $20 за баррель». А глава отдела сырьевой стратегии банка ING Хамз Ханподтвердил Financial Times, что «не видит, как нынешняя ситуация с запасами на уровне 2,5 млрд баррелей может быть какой бы ни было, кроме «медвежьей». ■ Что на деле происходит с нефтяными ценами, чем сверхдешевая нефть грозит российской экономике? — Главный вопрос на сегодня — где находится «дно» нефтяных цен, — отмечает президент Центра стратегических коммуникаций Дмитрий Абзалов. — По идее, «дном» является себестоимость добычи «черного золота», а точнее — рентабельность его продажи. Грубо говоря, продавать нефть ниже порога рентабельности банально невыгодно. Можно, конечно, демпинговать и торговать себе в убыток, но долго это не продлится. На мой взгляд, нефтяные котировки в принципе не могут скатиться ниже $20—30 за баррель. Рентабельность добычи в Саудовской Аравии — $7—9 за баррель, в Российской Федерации, если брать континентальные месторождения Западной Сибири, — $18—20. В целом, повторюсь, $20 за баррель — это базовая рентабельность по рынку. И, замечу, немало месторождений из «базы» уже выпала. Рассмотрим, с точки зрения рентабельности, сланцевые месторождения в многострадальной Северной Дакоте. Рентабельность $40—50 за баррель считается там очень хорошим показателем. Поскольку рядом есть и месторождения с рентабельностью $60 и выше. Даже если всерьез наводить экономию в мировом энергопотреблении, покрыть сокращение добычи при падении цены на нефть до $30 за баррель будет довольно сложно. Словом, даже если нефтяные котировки пробьют вниз барьер в $30, или даже в $20, дольше чем полгода они на этих отметках не удержатся. Просто потому, что такие цены «убьют» экономику многих стран. А еще потому, что низкая цена на нефть для потребителей почти так же опасна, как запредельно высокая. □ — Почему вы так считаете? — Исходя из цены нефти, рассчитывается стоимость практически всех других энергетических ресурсов в мире. При стоимости «черного золота» $20 за баррель американская газодобывающая промышленность, например, почти мгновенно умрет. А следом пойдет «зеленая программа» Барака Обамы — программа развития возобновляемой энергетики. Она рентабельна только при высоких ценах на традиционные энергоносители, а при $20 за баррель никто не будет, условно говоря, ставить «ветряки». То же самое касается Европейского союза — в частности, угольной промышленности ЕС. Это лавинообразная нерентабельность и является риском для потребителей: не исключено, что при сверхдешевой нефти энергии станет, как ни странно, меньше. □ — Можно ли говорить, что нынешний тренд на снижение нефти станет устойчивым? — Нет. Нефтяные цены могут подниматься или опускаться в зависимости от геополитического фона. Скажем, любой конфликт на Ближнем Востоке или угроза его активизации — очень серьезный толчок вверх для нефтяных котировок. А любые резкие падения фондовых площадок могут ощутимо сдвигать цены на нефть вниз. Но эти колебания, подчеркну, связаны не со стоимостью нефти как товара, а с позиционированием «черного золота» как значительного актива. Теоретически, нефть может упасть и ниже $20 за баррель, но такое падение будет очень локальным. □ — Российская экономика выдержит такое падение? — Думаю, выдержит. Более того, в какой-то степени глубокое падение будет нам в плюс. Дело в том, что преимущество при низких нефтяных ценах получают страны с континентальной добычей — добывать «черное золото» на континенте дешевле. А российских конкурентов, которые ведут добычу на шельфе, цена $20 за баррель просто выдавит с рынка. Да, такая конъюнктура ударит и по некоторым российским проектам, вроде «Силы Сибири». Но это будут точечные потери. Другой вопрос, что в этом случае будет с курсом рубля. Понятно, курс будет пропорционально уходить наверх по мере удешевления нефти. Однако, на мой взгляд, зависимость нефтяных цен и курса рубля — далеко не прямолинейная. И небольшой период обрушение котировок выдержит и рубль. — Россия стала заложником глобального сговора, в результате которого курс нашей национальной валюты привязали к ценам на нефть, — считает ведущий эксперт Центра военно–политических исследований МГИМО, доктор политических наук Михаил Александров. — На каком основании это сделано — непонятно. Однако это позволяет либералам, которые возглавляют экономический блок нашего правительства, водить за нос и общественность страны, и ее политическое руководство. Между тем, по мои оценкам, доля доходов бюджета РФ от экспорта нефти не превышает 27%. Да, это не копейки. Но такие показатели никак не позволяют считать Россию страной, в первую очередь ориентированной на нефтяной экспорт. Имеется еще одно противоречие. Казалось бы, падение мировых цен на нефть должно приводить, в том числе, к снижению стоимости топлива на внутреннем российском рынке, и играть на руку национальной экономике. Но у нас, напротив, наблюдается рост цен на бензин и падение экономики. На мой взгляд, проблема в том, что наши либеральные экономические руководители проводят курс, который выгоден, прежде всего, западным державам. На деле, тот доход, который сейчас приносит бюджету нефть, можно было бы заместить простой рублевой эмиссией. Правда, в этом случае пришлось бы ограничить свободный обмен валюты, и поставить барьеры на пути движения трансграничного капитала. Замечу, тот же Китай, который занимает ключевые позиции в мировой экономике, по сей день регулирует и курс юаня, и объемы национальной валюты, подлежащие обмену на биржах. Почему же, спрашивается, у нас все должно быть открыто и свободно — в ущерб экономике?! Конечно, Запад может искусственно опустить цену до $20—30 за баррель. Все-таки нефтяные фьючерсы торгуются на бирже, а там действует спекулятивный закон. Но я считаю, что ждать этого не стоит, и нам уже сейчас нужно резко сократить импорт нефти, и резко понизить цену на бензин и газ внутри России. Да, в этом случае не смогут наживаться наши энергетические гиганты. Зато национальной экономике будет явная польза. Кстати, в свое время Иосифу Сталину доложили, что в СССР не рентабельна угольная промышленность, и потому надо повысить цены на уголь. Сталин сказал кратко: у нас нерентабельность угольной промышленности обеспечивает рентабельность всей экономики. Думаю, эта формула — применительно к нефтяной промышленности — до сих пор актуальна… □ Автор — Андрей Полунин

Admin: ■ 15—09—2015Эти неизвестные русскиеПрофессор Кричевский об особенностях национальных привычек и традиций ■ Фото: AP/ ТАСС □ ■ Основоположник современной экономической теории Адам Смит прекрасно понимал, что экономика — важная, но все же часть жизни социума. Представив в «Богатстве народов» где — весьма четко, а где — схематично, свое видение экономических процессов, он часто акцентировал внимание читателя на важности изучения этоса или национального характера. Сам он заняться этой темой не успел. ■ Обычаи, нравы, общественные ценности — все эти социальные аспекты последователи Смита, что называется, «проскочили», не став утруждать себя тернистыми исследованиями с неочевидными в плане перспектив признания результатами. Куда проще было «выйти» на физиократические доминанты экономического существования, что привело к формированию некоей универсальной модели движения к процветанию, пригодной (с незначительными доработками «по месту») к глобальному применению. Кажется, устраним шероховатости — и булки сами начнут расти на деревьях. ■ О России в данном контексте можно не упоминать — у нас нет не только сколько-нибудь внятных представлений о русском этосе (естественно, применительно к экономическому взаимодействию), но даже о самой дефиниции не все экономисты слышали. Тем временем, мейнстримовый нормативный подход, расширяющий пропасть между должным и сущим, лишь усугубляет наши проблемы, а безобидная констатация, будто многие российские институты недоброкачественны (что не отменяет их устойчивости), вновь приводит к призывам сломать устоявшийся ментальный характер нации. ■ Темные мы, счастья своего не видим. И мешает нам не одна и не две, а множество «негативных» черт национального характера, «подправить» которые за прошедшие четверть века псевдолиберальных реформ не удалось. Как, например, □ Склонность к авторитаризму и ксенофобии □ ■ Для начала уточнение на предмет отношения россиян к основополагающим общественным институтам. В 2004 г. Ричард Пайпс, изучив опросы общественного мнения времен первого срока правления Владимира Путина, пришел к выводу, что подавляющее большинство наших сограждан считало демократию мошенничеством, частную собственность — завесой для коррупции, а чужестранцев — персонами, не заслуживающими доверия. За прошедшие 11 лет народное сознание не изменилось, что неудивительно — перемены в одночасье не случаются. ■ Является ли демократия мошенничеством или нет — вопрос открытый (в отношении современной России автор склоняется к мысли, что демократия у нас — это не власть народа, а власть либералов). Но мало для кого из умных специалистов станет откровением, что эффективные политические институты и экономический рост практически невзаимосвязаны, чему есть как теоретические, так и эмпирические подтверждения. ■ С частной собственностью картина схожая: в странах, чьи экономики в последние десятилетия были лидирующими по темпам развития, с соблюдением прав собственности дела были не ахти, что подтверждается многочисленными рейтингами типа Doing Business от World Bank. Более того, по утверждению Дейдры Макклоски, в Китае при династиях Мин и Цин (1368—1911) «право собственности и контрактов соблюдалось и для верхов, и для низов, как это было на протяжении большей части китайской истории», однако промышленной революции в Поднебесной не произошло. Замечу, впрочем, что данный довод, конечно же, не ставит под сомнение важность института прав собственности как такового. ■ Теперь, собственно, об авторитаризме и ксенофобии. Историк Роберт Крамми в книге «Боярская элита в России 1613—1689» отмечал, что «большинство европейцев просто не могли поверить, что у русских был этический идеал, согласно которому служба царю была почетной обязанностью каждого подданного». Служба, в идеале на царя, но также и на господина или на мир (общину) была одним из русских мировоззренческих приоритетов на протяжении многих веков. ■ Рядом с традиционной склонностью к властному единоначалию соседствовала столь же историческая предрасположенность к ксенофобии. Например, Стефан Хедлунд говорил, что московские государи перманентно насаждали в обществе модель крепости, окруженной врагами. Так, «после своего первого поражения в Новгороде Иван Великий положил начало политической культуре, глубоко проникнутой ксенофобией». ■ Лионель Качан и Ричард Абрахам находили схожие черты самодержавного правления в более поздних периодах. При Николае I в стране культивировалась своеобразная оборонная ментальность, описываемая как «дисциплина военного лагеря — состояние осады, ставшее нормальным состоянием общества». ■ Авторитаризм и ксенофобия — гремучая смесь. Но не она ли позволяла стране выживать и развиваться в исключительно сложных и неблагоприятных природных и геополитических условиях? Возможно, прав был Эдвард Кинан, когда писал в «Политических нравах Московии», что жизнеспособность славян могла обеспечиваться «на удивление стройным и стойким набором порядков и установок… Создание специфической и удивительно эффективной политической культуры России, было самым выдающимся достижением этого народа». ■ Само собой, две вышеуказанные характеристики русского этоса отнюдь не исчерпывали ментальные слагаемые «удивительно эффективной политической культуры», но то, что они присутствовали — вне сомнения. ■ Что касается отношения русских к чужакам, от которых они вдобавок, бывало, зависели, то известный славянофил Юрий Самарин на примере крестьянства описывал подобные ситуации так: «Умный крестьянин в присутствии своего господина притворяется дураком, правдивый бессовестно лжет ему прямо в глаза, честный обкрадывает его, и все трое называют его своим отцом». Здесь же стоит добавить, что по бесчисленным отзывам современников лицемерие и лживость российских купцов имперского периода были притчей во языцех, так что честность и верность данному слову в российском купечестве — не более чем неуклюжий миф. ■ Как бы то ни было, но Александр Аузан всерьез полагает, что извечное лукавство, стремление «объегорить» (специфическое русское словцо), в конце концов, недоговороспособность объясняются… «индивидуализмом и малым доверием к другому» (к кому или к чему «другому»? — авт.). Позволю себе попенять институциональному «машинисту» на явно недостаточное изучение русского этоса, еще одной чертой которого является не атомизированный индивидуализм, а как раз □ Коллективизм □ ■ Сложно сказать, с чего это мастодонт русофобии Аузан взял, что корни российской недоговороспособности исходят из мифического российского индивидуализма. Если бы индивидуализм действительно массово наличествовал в нашем социуме, результаты гайдаровских «реформ» начала 1990–х были бы принципиально иными. По мнениюСергея Васильева, именно «коммунальный дух (в противовес индивидуализму), презрительное отношение к коммерции как к профессии, недоверие к богатым и особенно недавно разбогатевшим людям, а также неприязнь к процветающим соседям» стали этологическими причинами псевдолиберального провала тех лет. ■ Еще о русском псевдоиндивидуализме. Вопреки устоявшемуся мнению, «кулаков» в молодой Советской России извели как класс не столько большевики, сколько сами крестьяне, поквитавшиеся со «столыпинскими» фермерами за одностороннюю «денонсацию» неписанного пакта об общинной собственности (понятно, что речь о центральной и южной России, а не о Сибири или Дальнем Востоке). ■ И в дополнение. До настоящего момента социология так и не пришла к однозначному выводу о первопричинах российского коллективизма. Одни уверены в том, что коллективизм развился из социалистической идеологии, другие убеждены, что «традиционный коллективизм, развившийся в стране за века жизни при диктаторском режиме» (Кэндзиро Хайтани) и был той самой «курицей», что снесла «яйцо» социалистического планирования. ■ Институт коллективизма, возможно, стал прародителем еще одного достаточно редкого для глобального социума явления — перекрестной коллективной ответственности и круговой поруки (и поныне актуального политического базиса властного подчинения). Многие историки уверены, что коллективная ответственность и круговая порука появились еще при Иване Грозном, когда бояре и мелкие князья были вынуждены приносить клятву на верность и предоставлять поручителей. К слову, нормативное закрепление доносительства произошло в Соборном уложении 1649 г. ■ На мгновение вернемся к аузановой демагогии о «малом доверием к другому». Аузан, сам того не ведая, скорее всего, имел в виду предубеждение не к таким как он, а к формальным договорам, государственной власти и индивидам вне привычных социальных связей. И тут мы выходим на такой крайне важный аспект русского этоса, как □ Правовой нигилизм □ ■ Небезосновательно считается, что всеобщее уклонение русских от соблюдения формальных правил происходит из традиционной слабости российской правовой системы, которую граждане издавна считали инструментом для удовлетворения интересов власть имущих (вспомним поговорку «друзьям все, остальным закон»). ■ Российская правовая культура — это мораль, поставленная выше закона. ■ Отсюда традиционно высокая способность адаптироваться к достаточно часто меняющимся правилам игры, с одной стороны, и стойкое недоверие, не подлежащее «выветриванию» на протяжении достаточно долгого времени, к даже самым позитивным, близким «к идеалу», общественным усовершенствованиям, с другой. ■ Как итог, еще один вывод Хедлунда («Корни всех тех неформальных норм, убеждений и ожиданий, которые наполняли формальную модель мотивацией для человеческой деятельности, должны были хотя бы отчасти произрастать из российской традиции»), исконный русский оппортунизм (преследование собственных интересов при помощи коварства), а также предпочтение нерыночных методов хозяйствования рыночным. ■ …Сильный парламент, независимый суд или свободные СМИ — все это, без сомнения, хорошо и правильно. Но как быть с представленными набросками? Выбросить в корзину? Признать незначимыми? Отмахнуться и перейти на личности? ■ Как жаль, что некоторые наши либерал–институционалисты прожили свои научные жизни зря. □ Автор — Никита Кричевский

Admin: Цена популярности либералов ■ Фото: Politrussia.com □ ■ При смене поколений, особенно в последние десятилетия, происходят трагические, на мой взгляд, процессы. Очередное поколение молодых людей, по разным причинам, не имеет представления о том, что происходило в прежние времена. Я знаком со специальными исследованиями социологов, регулярно проводящих выборочные опросы молодежи в разных регионах России. Информация мало приятная, а иногда — просто шокирующая. И вот, совсем недавно, перелистывая передачи на экране телевизора, я натолкнулся на сюжет, где на улицах Москвы молодая корреспондентка с микрофоном и камерой подходила к группам молодых людей — судя по всему, школьникам старших классов — и задавала вопросы. Один из них был приблизительно такой: «Кто для вас предпочтительнее как историческая личность — Наполеон или Бонапарт?». Я не верил своим глазам и ушам. Группа из двух–трех дружков или подружек начинала серьезно думать, после чего кто–то один заявлял: «Я думаю, что Наполеон!». Остальные согласно кивали головой. Такие факты свидетельствуют о многом, о недостатках современных школьных программ, а главное — о полном равнодушии большинства молодых людей к тому, что происходило в прошлом. ■ Я сделал такое вступление специально, чтобы перейти к довольно щекотливой теме, связанной с популярностью, с тем, как ее достичь и как за нее приходится расплачиваться. Популярность бывает заслуженной, добытой при помощи таланта и многолетних трудов. Она даже имеет право называться славой. Но есть и так называемая «дешевая популярность» — недолговечная, добытая на волне мимолетной моды, чаще всего, бездарными пронырами. ■ Теперь рассмотрим, как с наименьшими моральными потерями перенести ситуацию, когда популярность начинает стремительно падать, и наступает время полного забвения. Особенно при смене поколений. Такое случается в мире кино, театра или музыки. Хотелось бы отметить, что существуют самые разные виды профессиональной деятельности, одной из черт которых является так называемая публичность. За последние десятилетия, когда получили мощное развитие СМИ, произошел досадный перекос, связанный с этой самой публичностью. Объясню: можно быть уникальным специалистом (скажем, ученым) в какой–нибудь области знаний, чуть ли ни единственным в мире, но о тебе будет знать лишь узкий круг специалистов в этой области. А вот о какой–нибудь поп–певице, о которой пишут в прессе и показывают по телевидению, знают миллионы. При этом вклад этой певицы в ход развития мировой цивилизации практически нулевой по сравнению тем, что сделал тот уникальный ученый. У большинства специалистов, относящихся к непубличным профессиям, есть спокойное понимание такой реальности. Поэтому они, зная себе цену, не испытывают дискомфорта, когда их никто не узнает на улице и не просят дать автограф. ■ Но не все. Приведу пример. Я заканчивал Московский архитектурный институт, но после окончания все–таки стал профессиональным музыкантом в области джаза, а позднее джаз–рока. В нашей стране, впрочем, как и за рубежом, джаз не так популярен по сравнению с развлекательном музыкой разного сорта — от эстрадных песен, электро–попсы до романсов, шансона и т.д. Тем не менее, мне удалось добиться относительной популярности, особенно, когда я создал свой ансамбль «Арсенал». После периода запрета нас все–таки стали показывать по телевизору, транслировать по радио и публиковать статьи в прессе. Один мой друг по институту, ставший крупным архитектором, никак не мог смириться с тем, что меня показывают по телевизору, а его нет. Его постоянно мучило осознание несправедливости. Это чувствовалось в наших с ним отношениях. Я, понимая все это, мягко пытался объяснить ему, что такова судьба многих крупных ученых, выдающихся изобретателей, архитекторов, учителей, искусствоведов. Кстати, и меня самого нередко раздражало, когда вся страна на короткий период времени, поддавшись мимолетной моде, восхищалась какими–нибудь бездарными поп–группами. Уж я–то знал им цену. Но одновременно понимал, что вскоре о них забудут. Я убедился, что есть определенная связь между массовостью того или иного жанра и быстротой смены его «звезд». В области поп–музыки известность недолговечна. Она чаще всего планируется «сверху», из сферы поп–бизнеса, приблизительно на два–три года. Таковы жесткие законы мира наживы, требующие постоянной ротации «звезд», иначе сверхприбылей не будет. С другой стороны, если такому великому композитору, как, к примеру, П.И. Чайковский, удалось достичь национальной или всемирной известности, то это надолго, если не на века. Еще один яркий пример — И.О. Дунаевский, умудрившийся стать классиком советской эстрады. ■ Не все любимцы публики мужественно переносят, когда о них перестают говорить, писать или показывать по телевидению. Некоторые, не в силах пережить трагедию, становятся алкоголиками или наркоманами, другие впадают в депрессию и сводят счеты с жизнью, обидевшись на весь мир. Но есть и положительные примеры, когда, пользуясь своим талантом, опытом и авторитетом, «звезды», выйдя в тираж по возрасту, по здоровью или другим объективным причинам, меняют профессию. Известные спортсмены становятся тренерами или тележурналистами, бывшие звезды эстрады — телеведущими, музыкальными критиками, продюсерами и т.п. ■ Чтобы удержать «птицу счастья», некоторые «звезды» идут на все, даже на «черный пиар». Тут и непотребное поведение в публичных акциях, и скандальные слухи о придуманных семейных проблемах, и даже участие в различных политических акциях самого разного толка. Лишь бы не забывали. Но в данном случае я имею в виду все–таки талантливых людей с непростой судьбой, заслуживших славу и потерявших ее. Но часто бывает, когда абсолютно бесталанная, но крайне амбициозная личность каким–то чудом, используя родственные связи и знакомства, попадает в поле зрения СМИ. Вот тогда и назревает трагедия. Как удержаться на поверхности, если тебя показали по телевизору, и хочется, чтобы это было всегда, а иначе и нет жизни. Тем более что где–то глубоко в подсознании не дает покоя мысль о том, что ты бездарь. И тогда все средства хороши. Так и образуется то, что получило название «черный пиар». И многие неразборчивые любители «жареного» клюют на подобную наживку. Так амбициозная личность продолжает оставаться в поле зрения. И мучиться, борясь за жизнь на поверхности СМИ, как утопающий хватается за соломку. ■ В истории случаются ключевые моменты, когда возникают острые политические ситуации, связанные, в частности, с событиями на Украине. Россия, согласно хорошо спланированной и заранее подготовленной акции, объявляется агрессором, нагнетается русофобия. Начиная с 2013 года, российская интеллигенция резко разделилась на две части. Одна часть осталась на стороне государства. Другая — перешла в разряд либералов, четко обозначивших свою антироссийскую позицию. Их назвали «пятой колонной». Здесь мне хотелось бы уточнить кое–что. Поскольку я вращаюсь в интеллигентской среде, попытаюсь классифицировать представителей либерально настроенной ее части. Я внимательно смотрю дискуссионные телепрограммы, такие как «Право голоса» или «Вечер с Владимиром Соловьевым», куда приглашаются личности самых разных политических убеждений: тех, кто отождествляет себя с официальной путинской позицией, представителей отечественных либералов, а также представителей официальных киевских властей и их непримиримых оппонентов из ДНР и ЛНР. Сам факт наличия подобных программ красноречиво опровергает всю клевету, которая обрушилась на Россию. Ни один тоталитарный режим не допустил бы таких публичных дебатов. Да и американское телевидение почему–то не приглашает из России на свои программы пропутински настроенных деятелей. ■ Вернемся к классификации. Определенная часть либералов давно находится «на зарплате» (часто в форме «грантов») у различных зарубежных организаций, иногда официально базирующихся в России. Их позиция мне понятна. Они отрабатывают задание. Но мне трудно понять некоторых уважаемых мной деятелей культуры, которые заняли антипутинскую позицию только потому, что их не устраивают некоторые стороны российской действительности. А есть и такие, которым вся эта политика «до лампочки», но они примыкают к либералам только для того, чтобы хоть как–то остаться в поле зрения. Причем, где? В России! Где их популярность сразу же упадет. Более того, таких деятелей культуры начнет презирать та часть их бывших поклонников, которые заняли патриотическую позицию. Я намеренно не хочу называть имена в надежде, что читатель и так поймет, кого я имею в виду. Тем более, что выбор довольно широкий. □ ■ Автор — Алексей Козлов

Admin: России больше не нужен Запад■ Очень быстро, после сессии ООН, мы получили прямые результаты этой «сессии». Основные касаются Сирии, точнее российской политики и действий российской армии, в отношении боевых действий на территории этой страны. Какой мы можем сделать вывод?! Только один–никаких предложений и компромиссов Обаме не предлагали, его просто поставили перед голыми фактами! Мы будем делать вот так и вот так, а ты реагируй, как пожелаешь… ■ Что оставалось президенту США?! Либо согласиться на публику играть в обособленного противника ИГИЛ, либо признать первенство России во всем. Выбор был очевиден: «агрессивная Россия нагнетает обстановку, а мы хотим мирно все решить»… Но главная загвоздка в том, что американцы не могут предоставить аргументированного решения проблемы. Все их «военные операции против ИГИЛ» даже на «испытательный полигон» не тянут — откровенная небоеспособность и беспомощность. Наверняка это все чисто показательные действия, прямое следствие проводимой политики, но если нет иного, то и суда нет, как говорится. Скандалы с многомиллионными затратами, которые не окупаются ни на йоту, прямая передача оружия от «умеренной» оппозиции в отряды боевиков–исламистов, авиаудары непонятно куда, все это крайне плохая реклама «американского способа» ведения антитеррористической борьбы. ■ А в противовес максимально эффективные действия российской авиации. Помнится в Югославии, американские «высокоточные боеприпасы» частенько летели не в ту «точку». То в жилой квартал попадут, то в посольство. Да и удар по больнице в Кундузе говорит о том, что ничего не поменялось. Минобороны России сразу заявило, что российское «умное оружие» такого не допускает. Жалкие попытки обвинить в «ударах по мирным жителям» провалились. Естественно, что сразу появились подтверждения настоящей точности. Это вам не бесконечные «бумажные перемоги», а четкие видеозаписи: выстрел, попадание, галочка… И вот уже проблемы со снабжением у боевиков, массовые сдачи в плен, дезертирство, бегство с позиций. Конечно, воевать по–настоящему, это не измываться над беззащитными жителями в тылу, доказывая «религиозную правильность». Следует учитывать и тот факт, что российская авиация наносит удары не хаотично, а в интересах сирийской армии. Это повышает эффективность уже сирийских наземных ударов. Когда штабы, узлы связи и склады противника превентивно уничтожаются, успешность атаки повышается многократно. Кроме этого, открытое вмешательство России в вооруженный конфликт, резко подняло моральный дух правительственных войск. Помощь техникой, оружием, снаряжением и высококлассными специалистами оказывает не меньшее влияние, чем бомбардировки. Соответственно на противников действует с таким же успехом, только в отрицательную сторону. ■ Характерно, что Россия не делает различия на «умеренную» и «неумеренную» оппозиции. Как метко заметил Путин, на вопрос об отличиях ему так никто из «горячих сторонников» и не ответил. Такой же противник, как ИГИЛ, вот и все, такова российская позиция. И это уже очень любопытно. Стоит вспомнить слова Керри, когда он неуклюже пытался объяснить, что беспокоится о российских самолетах, которые подвергаются риску быть сбитыми исламистами. «Случайно совпало», что представители «умеренной» оппозиции обратились к США за ПЗРК, для защиты от российской авиации. Америка важно обещала подумать. На самом деле, никто конечно им зенитных комплексов не поставит. Если завтра из них где–нибудь разнесут пассажирский самолет, то отмыться уже не получится даже у США. Поэтому Россия успешно проигнорировала данное заявление, как и целый ряд других обещаний «защищать всеми силами умеренных оппозиционеров». Как выясняется, «защищают» их очередным словоблудием, «резко осуждают» действия России английский премьер и французский президент. Меркель хватило ума промолчать, возможно она просто гораздо умнее своего французского коллеги, который теряет поддержку и популярность с каждым днем. ■ И это опять нас подводит к конкретной мысли — Россия наплевала на мнение Запада и ее не волнуют «цивилизованные» осуждения, рассуждения, санкции и протесты. И дело не в урапатриотических комментариях на страницах интернет изданий и видеороликов, а в действиях дипломатов и политиков. Когда–то Россия, по окрику из Вашингтона, вынужденно бросила под западный каток сербов и иракцев. Сегодня защищает своих союзников, несмотря на все западные стенания! И это не потому, что есть такой великий храбрый Путин, а потому что у России появились объективные возможности для этого… США уже не могут надавить снаружи и продавить свои интересы изнутри тоже не получается. Не только в России, но и в сопредельных странах. ■ Интересный факт, недавние волнения в Армении и Молдове быстро потухли, хотя паникеры мгновенно разразились трагическими возгласами про «новые майданы». Нейтрализовали их, если можно так сказать, довольно успешно и очень просто. Причем вовсе не факт, что мы имеем дело с «длинной рукой Кремля», все может быть и куда банальнее — пример Украины повторить людям не хочется, всего и делов. Как только возникает очередной «мирный протест», в нем активно начинают принимать участие не только антироссийские силы, но и явные сторонники отнюдь не «европейской интеграции». Таким образом, возникает естественная ситуация, когда проблему однобоко уже решить невозможно и речь начинает идти о сути этой проблемы, а не о «неприятии имперской политики Путина активным меньшинством». Да и поддержать такой «майданчик» извне уже невозможно. Волей–неволей придется всем печенье раздавать, а не только «евроинтеграторам». Возможно именно поэтому, никакого широкого резонанса на Западе не было. Да и своих проблем у них сегодня полно, не до «русских имперских амбиций»… ■ Яркие украинские события тоже заметно поблекли и увяли. Не так давно, пока многие активно обсуждали способность России влезть в сирийские события и «воевать на два фронта», я закономерно задавал обратный вопрос — а США смогут?! Выясняется, что не очень. Сирию откровенно проиграли и если отбросить различные реверансы, то последняя «минская встреча» — это довольно точное изложение первоначальных требований России по Донбассу. Как бы там не бесились внутренние украинские «патриоты», «зрада» все–таки наступила. Украина вынуждена выполнять условия. Отлично известно, что киевское правительство не является самостоятельным, соответственно произошел «слив». И совершенно неважно кем именно. Имеет значение лишь сам факт. Можно сутками выискивать подноготную и рассматривать под микроскопом каждый фрагмент встречи, суть не изменится-требования России приняты Западом без оговорок. Потому что в высокоточных ударах по позициям ИГИЛ, легко просматриваются последствия настоящего российского военного вмешательства в украинские события. Запад явно не ожидал продемонстрированного военного потенциала. Некоторые зарубежные СМИ уже прямо называют нелепыми утверждения, что ЭТА армия задержалась бы дольше нескольких часов перед позициями украинских «переможников». А ведь ролики авиаударов смотрят не только журналисты, но и военные. Рассказывать на публичных брифингах они могут что угодно, но нет сомнения о довольно реалистичной картине, рисуемой руководству, на основании которой принимаются политические решения. ■ Своей открытой конфронтацией с Западом, вкупе с впечатляющими военными демонстрациями, Россия ясно заявляет — нам не нужен Запад и мы его нисколько не боимся. Как сейчас модно говорить — посылает месседж. И это послание несомненно услышано, сомневаться не приходится. Компании «мировой демократии» приходится сжиматься в пружину, которая может ударить довольно больно. Но возможностей такого удара пока не видно. Россия последовательно и решительно проводит политику антимонополизации мира. Речь Путина на Генассамблее ООН еще одно доказательство. Ориентирование на альтернативы «цивилизованному обществу» дает свои наглядные результаты. И уже проблема состоит не в ключе «хватит ли сил у России», а скорее «на сколько еще хватит Запада»… Пока «варвары» ощутимо обыгрывают «демократов», счет растет едва ли не каждую неделю. России Запад уже не нужен, осталось выяснить —нужна ли Россия Западу?! Хотя бы не всему, отдельным представителям. И в качестве равноправного партнера, а не сырьевого раба или военного оппонента. □ ■ Опубликовал — Алексей Ануфриев

Admin: Не будет нам мира, пока с «большой шахматной доски» не снимут одну фигуру■ «По просьбам трудящихся». О Сирии. Мне, правда, тоже вдруг показалось, что я все–таки с учетом моего образования, специализации и жизненного опыта имею право высказаться. Но один раз. □ 1. Я сложно отношусь к принятому решению, поскольку оно несет в себе очень много рисков. По мне так, оно лучшее из плохих. Идея о том, что можно ограничиться «воздушной поддержкой», не влезая в наземные операции, конечно, замечательная, но в тот момент, когда ты влез в вооруженный конфликт, начинает действовать совсем иная логика. И ты не всегда можешь удержаться в рамках своего «гениального плана». □ □ Собственно, у американцев во Вьетнаме план был примерно такой же, ну а остальное мы знаем. Другой вопрос, что наши (1) соблюли все формальные процедуры; (2) дождались, что стало ясно, что режим все–таки не «сыплется» (вопреки утверждениям наших либероСМИ) и (3) сняли с этого совершенный максимум политических дивидендов и не только на Ближнем Востоке (как грится, «прывед Петро»!), а это, — говорит о том, что решение не реактивное, а продуманное. Это уже сильно не так плохо. □ 2. Думаю, начальство наше без особой радости влезает в эту историю. Собственно, если бы было большое желание, то мы бы туда влезли в июле, когда шел практически откровенный обвал позиций сирийской армии. Кстати, к середине сентября «обвал» этот почти полностью прекратился. Исламисты не то, чтобы выдохлись, но первоначальный импульс утратили. Собственно, из–за этого — имевшегося большого, прямо скажем, первоначального весеннего импульса для завала режима не хватило — и пошла опять игра вокруг создания повода для прямой интервенции. Вообще, внешне ситуация напоминала то, что было, когда западники начинали прямой «завал» Каддафи. Ситуация вошла в ступор, понадобилось влезать в наземную операцию…. Но там (народу там мало, страна «разряженная») обошлись спецназом. В Сирии такое точно не получилось бы. Думаю, мы были в шаге от американо-турецко–израильской интервенции в Сирию и Ливан. Даже в полушаге. Потому, что лицезрение «Асада, который вот–вот падет» уже пятый год подряд, — это согласитесь унизительно для Нобелевского лауреата. Даже если его фамилия — Обама. Он не мог больше «терять лицо». □ 3. Не надо, впрочем, забывать, что влезаем мы в эту историю, в том числе в ситуации, когда (1) иранцы подписываются под наземную операцию (правда, видимо, в Ираке, но…), а думали они долго и готовились долго и (2) что очень недооценивается — среди суннитов появились небольшие, но устойчивые группы, которые стратегически поставили на Асада и не предали и (3) часть оппозиции признала именно Москву в качестве легитимной площадки для переговоров о политическом урегулировании. Согласитесь, это несколько иная ситуация, нежели ее рисуют. □ 4. При всем своем скепсисе, я считаю, что решение об участии в конфликте принято по времени очень удачно. Именно тогда, когда колебания и разброд в стане наших противников были наибольшими. Они — США и их гоп–компания — сами загнали себя своей же пропагандой в такую воронку, где свободы ПУБЛИЧНОГО маневра у них нет совсем. Да и к тому же, «сирийская» политика — особенно у американцев — дискредитирована настолько, что активничать очень опасно. Лучше промолчать и делать вид, что «мы вместе» и теперь выясняем «в каком». Собственно, это то, что происходит последние 24 часа. Обратите внимание на то, что главный мотив комментов из официальных кругов Запада: «выясняем, налаживаем взаимодействие, координируем»? То есть, вагон стоит, а «зупинки» объявляют. □ 5. Имеет ли сирийский кризис военное решение? Конечно, имеет. Особенно, если не париться контролем территории, а контролировать коммуникации и все, что связано с нефтью. Поглядите на карту и удивитесь, насколько это операционно возможно. Сирия, в действительности, это пустыня, побережье и несколько десятков перекрестков, которые все это связывают. И еще граница с Иорданией, которая, да, проблема. Но тут, да, порадовал «друг и брат» Рамзана нашего Ахмадыча (вот, молодец мужик, оба молодцы!) король Абдалла. А вообще, война в Сирии (с учетом местности, особенностей населения и проч.) это война систем управления. Огневые возможности у обеих сторон уже вполне сравнимы, выиграет тот, у кого система управления окажется более эффективной. Поэтому «договоренности» Темнейшего с Биби существенно повышают курс акций Асада. Так считаю. □ 6. Может ли Сирия стать Афганистаном–2. Сомнительно. Ничто в истории Сирии не говорит о такой возможности. Ничто. Можно подпитывать этот конфликт извне довольно долго, но только при условии, если будет сохраняться (1) позитивная для боевиков динамика (в противном случае, они откочуют в места, более перспективные) и (2) местная социально–экономическая база (т.е. торговля нефтью). Но внутренних истоков конфликта в таком формате, как сейчас я лично не вижу. Они кончились в сентябре 2012 года, когда было подавлено «восстание в Алеппо» (если я не ошибаюсь, третье или четвертое в истории Сирии с послевоенных времен). А в Афганистане (и во Вьетнаме) основными были именно внутренние факторы конфликта. □ 7. Ну а гадить они нам, конечно, будут. Правда, они нам и так бы гадили. Вообще надежды на то, что нас бы на пять–шесть лет оставили в покое, — наивны. Американцы (да и немцы) в отличие от наших креаклов экономическую ситуацию у нас представляют себе, думаю, корректно и предоставить нам хотя бы 3—5 лет мирного развития без «гирь» на ногах в виде уплаты «нефтегазовой ренты» через избыточное потребление, они не могут. Они все поняли, что мы не разваливаемся, а, скорее, наоборот. Причем, много скорее. В Америке вообще идиотов меньше, чем мы думаем. Особенно у власти. Поэтому неизбежно они бы нас во что–нибудь втянули. Причем, могли бы и на нашей территории. А главное, могли бы нас заставить (с полпинка — дураков–патриотов у нас явно переизбыток, хотя они считают себя националистами) бороться за какой-нибудь «фейковый» актив. Фетиш, мираж. У амеров навязывание миражей очень хорошо получается. «Русский мiръ», например, очень хорошо вышел. Замечательно. Очень профессиональная полит–технологическая работа. □ 8. А Сирия — вполне стоящий геополитический актив, за который стоит побороться, если уж все равно втягивания в конфликт не избежать. Кстати, в перспективе прекрасный курорт и страна с великолепными традициями в легкой, пищевой промышленности. Это неплохой союзник. И по моему личному опыту общения с сирийцами, — вполне приличные люди сами по себе. Хорошее место, ценное с какой стороны не погляди. И потом, — все же борьба на чужой территории и, будем надеяться, малой кровью. Тут главное, вы будете смеяться, гражданский контроль над вооруженными силами. Я правда не шучу! □ 9. Хотя я считаю, что спасти Сирию, как Сирию уже не получится. И, наверное, не надо. А, вот, начать конструировать некий «Большой Левант» и усилить тему «рушимости границ» (курдов по–любому на радость туркам отпускать придется) вполне можно. И, поверьте мне, как только эта перспектива — «рушимости границ» и новой модели организации Ближнего и Среднего Востока вне рамок пресловутых договоренностей Сайкс–Пико (О, какой я умный!) — будет открыто обозначена (и, кстати, именно поэтому ценным активом является и сам Асад, который в силу конфессиональной принадлежности в «Большом Леванте» вполне может быть главным, поскольку «равноудален» — алавиты такие же шииты, как я балерина), к нам потянутся самые неожиданные люди. В мире, кстати, уже давно не хватает «Большого Леванта», где можно «делать дела». Ну, вы поняли про что я…. □ 10. Ну и в завершении. Самое противное замечание. Не будет нам мира, ни в Сирии, ни в самой России, ни в Таджикистане, ни в Средней Азии (Казахстан меня как–то волновать стал) пока с «большой шахматной доски» не будет снята одна фигура. Называется она — Саудовская Аравия. Собственно, и американцы уже не очень против, но сами не хотят, боятся, видимо, да и влипли в игры… Боюсь, что придется нам. И, подозреваю, что кое–кто из умных уже об этом догадался… □ ■ Автор — Дмитрий Евстафьев

Admin: ■ 07—10—2015Операция России в Сирии раскалывает ЕвросоюзКак ВКС РФ, нанося бомбовые удары по исламистам, ставят нашу страну в центр мира ■ Российская авиационная группа, размещенная на аэродроме «Хмеймим» в Сирии (Фото: ТАСС) □ ■ Президент России Владимир Путин целит в Сирию, а бьет по Европе. Материал с таким заголовком на днях опубликовало влиятельное американское издание Foreign Policy. ■ Повторяя привычные клише западных СМИ об «аннексии» Крыма, тайных планах РФ по расколу Европейского союза, поддержке Москвой ополченцев на востоке Украины, авторы статьи все же признают опасную нерешительность США на фоне хорошо просчитанных ходов Кремля и то, что своими успешными действиями Владимир Путин поставил европейское и американское руководство в неудобное положение, вынудив парировать истинные и мнимые угрозы*. ■ Как отмечает издание, в последние месяцы Европа на себе почувствовала последствия сирийского конфликта. Ее правительства пытаются разобраться с потоком беженцев, справиться с угрозой возвращения бывших джихадистов, рожденных в Европе и воевавших на Ближнем Востоке, и чувствуют на себе нарастающее общественное давление. Опросы показывают, что подавляющее большинство французов поддерживают вмешательство в сирийский конфликт и удары по «Исламскому государству» **. Более того, даже в Британии, войска которой и без того участвуют в боевых действиях, постоянно усиливается поддержка идеи наземной операции. ■ Если русские сумеют продавить свое видение ситуации в Сирии, для Америки как мирового лидера настанет момент истины, пишет Foreign Policy, ранее не замеченное в симпатиях к России и ее политическому лидеру. Европейские правительства, с самого начала сирийского кризиса тратившие политический капитал на поддержку действий Вашингтона, а сейчас испытывающие соблазн поставить на первое место войну против ИГ вместо требований отставки Башара Асада, окажутся перед вопросом: а что если Владимир Путин полностью прав? Может быть, Москва является более надежным союзником, нежели Вашингтон? ■ После своих недавних шагов Владимир Путин, похоже, воспринимается как более последовательный и надежный игрок, нежели Вашингтон. А поддержание режима санкций не только дорого обходится, но и способствует расколу в ЕС. Европейские политики начинают потихоньку выражать недовольство, заявляя о желании восстановить торговые отношения с Россией. ■ И, как считает издание, дело тут не только в Сирии. Российская операция в этой стране неразрывно связана с продолжающимся конфликтом на Украине. Как по волшебству, пожар насилия на Востоке страны угас в то самое время как русские военные начали расширять свое присутствие в Сирии. □ ■ Член Научного совета при Совете Безопасности РФ, профессор кафедры политики факультета политологии МГУ Андрей Манойло считает, что статья вForeign Policy отражает реальные настроения и колебания европейского сообщества — как обычных граждан, так и представителей политической элиты. — Европа сегодня оказалась перед дилеммой. С одной стороны — Россия предпринимает решительные и конкретные шаги в борьбе с исламизмом и его дальнейшим распространением, причем делает все строго в соответствии с международным правом. С другой — Соединенные Штаты, которые на словах всячески призывают бороться с терроризмом, а на практике не только имитируют борьбу с ним, но даже выступают в роли адвоката радикальных группировок. Вспомним хотя бы распространенное Анкарой совместное заявление правительств Франции, Германии, Катара, Саудовской Аравии, Турции, Великобритании и США, в котором «семерка» стран призвала Россию прекратить атаки сирийской оппозиции. Поэтому Европе сейчас приходится выбирать: либо следовать курсу, который ей навязывают США и который приведет не к уничтожению терроризма на Ближнем Востоке, а лишь к его дальнейшему распространению, либо — начать поддерживать Россию. □ — Активная позиция Кремля в сирийском кризисе, переход российской власти на другой уровень поддержки режима Башара Асада спутали все карты США и вызвали размежевание в странах Запада, — замечает завсектором отдела европейских политических исследований ИМЭМО Константин Воронов. — Известный факт: Европа всегда дифференцируется, когда обостряется ситуация и когда нужно принимать решение. Сирийский кризис сегодня отражается не только на европейской политике безопасности, но и на миграционной политике, а через нее — на социально–экономической ситуации во многих странах. И такое размежевание только нарастает. Кстати, по Сирии в Европе общий подход следующий: если победит Асад, которого в Европе именуют не иначе как «кровавым диктатором», то ничего хорошего с правами человека в стране не будет, а если победит «халифат» — последствия и вовсе будут непредсказуемыми. Так что в Европе понимают — к ситуации надо приспосабливаться и извлекать из нее преимущества. Кто знает (думают там), а, может быть, России с ее скромными ресурсами удастся, пускай и осторожно, но найти тот путь, который приведет к распутыванию сформировавшегося клубка противоречий. Ведь как действуют США, все знают: результат, как говорится, на лице… Я не исключаю, что нынешняя ситуация с тысячами беженцами с Ближнего Востока, бегущих в европейские страны, подтолкнет Евросоюз и Европу в целом к изменению внутриполитической обстановки. Тем более скоро там будет целая серия выборов (в конце октября пройдут парламентские выборы в Польше и т.д.). И здесь действительно возможны внутриполитические подвижки, которые могут изменить не только общественные настроения, но и настроения в элитах. К тому же, скоро официально стартует и президентская гонка в США, в течение которой мы наверняка увидим неожиданные повороты, вбросы, компромат. Таким образом, я полагаю, что дифференциация в Европе будет только усиливаться под воздействием динамики политических событий. Но что касается санкций против России, то я не думаю, что в ближайшей перспективе они будут отменены. Да и наше руководство не раз заявляло, что ориентируется на длительный срок экономических ограничений со стороны США и ЕС. Но стоит отметить, что, по большому счету, на политическом уровне никаких больших успехов Запад этими санкциями не достиг, и о никакой изоляции России и речи быть не может. Наоборот — в последнее время, так сказать, получился прорыв в отношении Крыма. Запад исключил этот пункт из всех требований. Недавно даже Ангела Меркель на пресс-конференции по результатам переговоров в Нормандском формате заявила, что связывает выполнения Минских договоренностей с восстановлением суверенитета Украины, но не учитывает при этом Крым. □ ■ Директор Центра стратегической конъюнктуры Иван Коновалов полагает, что в статье Foreign Policy верно намечено направление развития ситуации. — Возможно, в дальнейшем она действительно так будет выглядеть. Ну а пока мы можем констатировать неоспоримый факт — НАТО во главе с США потерпело военные поражения на двух фронтах — на Украине и в Сирии. Все остальное стало лишь следствием этого. Кстати, примечателен здесь процесс активизации принятия в Североатлантический альянс Черногории, которая подала заявку еще в 2007 году — позже Македонии (ее сейчас вообще задвинули в конец очереди). Почему? Потому что у Черногории сохранились дружеские отношения с Россией. И сейчас военный блок, который в последнее время не одержал ни одной политической и военной победы, старается побыстрее принять в свои ряды нового члена, чтобы показать — европейское единство существует и есть еще желающие вступить в НАТО. Но в Европе даже у обычных граждан все-таки начинает возникать понимание реального положения дел, взаимосвязанности событий. Ведь раньше в их идеалистическом восприятии война в Сирии была отдельно и проблема беженцев тоже — отдельно. Февральские события на Украине — одно, а ситуация в Новоросии — другое. Теперь же мозаика начинает складываться. И постепенно до европейцев доходит, какую роль во всех этих событиях сыграли Соединенные Штаты. Их действия развалили архитектуру безопасности во многих регионах, и это напрямую ударило по Европе. Там начинают задаваться вопросами: а где та знаменитая безопасность, которую нам обещали в обмен на суверенитет? Нас перессорили с РФ, мы терпим экономические убытки, а ради чего? Поток беженцев не снижается. Так какие дивиденды приносит организация НАТО обычному европейскому жителю? Только Россия принимает решение участвовать на стороне законного правительства в Сирии, так сразу же меняется ситуация в Сирии, а что мы делали целый год, кого бомбили? Я уверен, что выборы президента во Франции, которые состоятся весной 2017 года, и федеральные выборы в Германии, намеченные на сентябрь 2017 года, а также вопрос с референдумом о выходе Великобритании из Евросоюза — изменят ситуацию в Европе. При этом не стоит строить иллюзий по поводу радикальных преобразований. Но то, что определенные претензии Соединенным Штатам будут предъявлены и что им что-то придется менять — это факт. * Перевод статьи цитируется по материалу издания «Лента.ру» ** Движение «Исламское государство» решением Верховного суда РФ от 29 декабря 2014 года было признано террористической организацией, ее деятельность на территории России запрещена. □ ■ Автор — Антон Мардасов

Admin: ■ 09—10—2015Нобелевка по литературе: Как победить черную одноногую лесбиянку? □ ■ Известное предсказание неизвестного автора звучит так: «Следующим лауреатом Нобелевской премии в области литературы должна стать одноногая беременная черная лесбиянка, одинокая мать пятерых детей». Оно было сделано лет 7 или 8 назад, и, похоже, Нобелевский комитет таки взял его на заметку, с каждым годом неуклонно двигаясь в означенном направлении. ■ То есть, речь больше не идет о литературных достоинствах произведений, новаторстве художественных приемов, выдающемся стиле и виртуозном владении языком. Критерии основательно пересмотрены, и угадавший их получает всё. ■ Сегодня лауреат должен быть бунтовщиком или хотя бы любить бунтовщиков, желательно сидельцем или на худой конец гонимым диссидентом – реально или виртуально, непременно русофобом и антикоммунистом, борцом за права человека в сугубо западной их интерпретации, хорошо бы женщиной, отлично, если некрасивой и с проблемами. ■ На этот раз литературную Нобелевку получила белорусская писательница Светлана Алексиевич, в метафизическом смысле та самая одноногая лесбиянка. Светлана Александровна обладает всем перечнем необходимых качеств, чтобы быть выделенной из сонма литераторов. Она гнобима тираном Лукашенко, президентом ее страны, она ненавидит совок, она обильно рассуждает об исконно–рабской натуре русского человека, о мраке и мороке, о тотальной и фатальной испорченности русского мироощущения, о приверженности тиранам. ■ И что еще нужно? Вы хотите сказать, что литератор она посредственный, на фоне по–настоящему великих и вовсе исчезающее незначительный? Что вся ее заслуга (немалая, не спорю) заключается в прилежной расшифровке сотен интервью, которые ей дали эти самые задавленные совком и рабством представители человеческого покорного стада — всегда тоскливые, всегда кошмарные, безысходные интервью? Ну, да. ■ Мой оператор на телевидении однажды сказал гениальную фразу — впроброс, случайно: «Запомни, детка, на экране лучше и красочнее всего всегда выглядит помойка». ■ Светлана каким–то особым органом чувств однажды уловила этот феномен и потом многие годы его удачно эксплуатировала, выбирая из всех рассказов непременно самые черные, самые страшные. ■ Буду честной — в свое время ее книга «У войны не женское лицо» меня потрясла. Литературное мастерство автора здесь совершенно не при чем, но по–журналистски работа была точной. Задокументированные рассказы прачек, поварих, санитарок, подробности их ужасного военного быта, жизнь в нечеловечески жестоких условиях, кровь и грязь — это просто снимало голову и отбирало сон. Это позже оказалось, что автором двигало не сострадание, а садистское любопытство естествоиспытателя, заранее знающего, каким должен выглядеть итог его эксперимента. ■ Если ты уверен, что твои соотечественники в подавляющем большинстве своем рабская терпеливая биомасса, неспособная стремиться к свободе, тупая и мрачная, а время, которое ты описываешь, исключительно черные будни Мордора, то свидетельства очевидцев отбираются соответствующие — этот мухомор в лукошко пойдет, а боровичок выбросим, он не для наших потреб вырос. ■ В общем, написав целый ряд произведении об ужасах советского и перестроечного времени в самых болевых его точках, Светлана отбыла в Европу и прожила там 10 лет, неизменно восторгаясь и увлекаясь. Потому что если ты уверен, что вокруг тебя исключительно светлые эльфы, чистые умом и сердцем, то и впечатления отбираются соответствующие. ■ Некоторое время назад Алексиевич вернулась в белорусский концлагерь и с тех пор щедро раздает интервью разнообразным СМИ, преимущественно западным, о том, какая несвобода в «кровавая гебня» — стайл накрывает тоталитарную Белоруссию и деспотическую Россию. Некоторое несоответствие нашего представления о том, как должна вести себя кровавая гебня с резкими бескомпромиссными диссидентами, тому как она ведет себя с ними на самом деле, нобелевского лауреата совершенно не смущает, и в выражениях она не стесняется. ■ Здесь надобно напомнить, что Светлана была одним из претендентов на Нобелевскую премию еще в 2013 году. Тогда заветный приз уплыл к другой, но вот что привлекло внимание — критика проклятой путинской деспотии с тех пор резко усилилась, а турне по городам и весям Европы резко интенсифицировались. Трудно избавиться от ощущения, что Светлане помогли осознать, где конкретно она не дотягивает до золотого стандарта, и где нужно бы усилить и углубить. ■ Вот для примера ее выступление в Варшаве в мае этого года, когда предположения и расчеты уже носились в воздухе, а букмекерские конторы готовились принимать ставки на победителей. Алексиевич прошлась ровно по всем реперным точкам, и везде ювелирно попала в дырочку. Итак: — Безусловной является презумпция вины Россия и презумпция святости Запада, который если в чем и виноват, то лишь в недостаточной жесткости к тиранам. — Путин — кагэбэшник, а никакой не президент. Его варварские мечты полностью исчерпываются планами подмять под себя всю планету и положить к своим тоталитарным ногам хрупкий, нежный и снисходительный к этому варвару Запад. — Майдан свят, майданщики святые, украинцы со светлыми лицами хотят новой жизни и свободы. Быть русским стыдно, быть украинцем — прекрасно и гордо. Это, еще раз напомню, речи мая 2015–го, когда уже все было — Одесса и Мариуполь, Горловка и Луганск, убитые дети, растерзанные женщины, садизм, мародерство, издевательства, блокада. Светлана–летописица могла бы съездить туда и поговорить с тамошними людьми, которые как раз не захотели быть рабами и быдлом, но их страдания интереса не вызывают, ибо не вписываются в парадигму. Они так называемые ополченцы, а точнее российские наймиты, зверски пытающие в плену украинских освободителей. Это рассказали Светлане интерпретаторы из Киева в «Рабинович напел» — стайл, и она, привыкшая доверять только собственному общению с участниками событий, на этот раз безоговорочно верит. Мы же с вами держим в уме критерии присуждения Нобелевки, в которых явно имеется тотальное восхищение революцией гидности со всеми вытекающими. — Советский народ — жертвы и палачи в одном флаконе. Это тема звучит в каждом, абсолютно каждом публичном выступлении Алексиевич, в каждом ее интервью, ибо она целиком и полностью отвечает критериям. Только кровь, только грязь, только дерьмо, только доносы, пытки и предательства. Да, и при Сталине погибло несколько десятков миллионов человек. Иосифу Виссарионовичу, конечно, гореть в аду за его злодеяния, но не вредно бы и меру знать товарищу летописице, а то дело уверенно идет к сотням миллионов, а что же дальше-то, чем потрясать? Хотя… Нобелевка уже в кармане. — На территории бывшего СССР выросли очень агрессивные и опасные для всего мира люди, — жжет, распаляясь, Алексиевич. И это — ключевой момент. Ну, и наконец: — Я вернулась, чтобы дышать воздухом Родины, который только и дает возможность работать и жить с народом одними переживаниями. □ □ ■ А выглядит так, что для пущего эффекта премия должна была быть вручена жертве лукашенковского режима, пишущей поверх барьеров, из подземелья в атмосфере тотального контроля. Продолжай Светлана жить в германиях, нобелевский фак тиранам и имперцам не выглядел бы так убедительно. ■ А жить в германиях, конечно, хорошо. Можно рассказывать изумленным немцам, кое–что знающим про историю 20–го века и свою роль в ней, про великий неискупимый грех советских, которые если и сделали что–то пристойное в жизни, так только выбрали Горбачева, который стал лучшим немцем столетия. ■ Можно умиленно рассказывать о том, как сладостно европейцы относятся к беженцам, устраивая босые марши в их поддержку и «безупречно сдавая экзамен на человечность», но молчать о том, что беженцев могло бы и вовсе не быть, не преврати европейцы с американцами их родные страны в дикое развороченное поле. ■ Можно с упоением цитировать японца, который, глядя на карту ГУЛАГа, спрашивает — и эти люди опять хотят твердой руки и намерены голосовать за Путина?! Непостижимая, мол, нация. А я не могу забыть документальные свидетельства о том, какие непредставимым, запредельным пыткам эти мудрые и гениальные японцы подвергали своих азиатских соседей, убивая их миллионами. И как на Олимпиаде в Саппоро истошно болели за американских спортсменов, которые всего за четверть века до Игр сбросили на страну две атомные бомбы. Это — постижимо? ■ Но и тут Светлана Александровна находит светлое — так ведь, отбомбившись, американцы дали новый импульс для развития. Написали туземцам конституцию… ■ Потом раздолбали Югославию, запалили Ближний Восток, науськали своих вассалов в Украине, выкормили исламские террористические движения, но очень агрессивным и опасным народом для всего мира так и не стали. Вот что значит правильно готовить летописцев, летописиц и симпатиков. □ □ ■ Так я вкратце вижу историю о том, как литератор средней руки Светлана Алексиевич, обласканная российскими издателями и продавшая сотни тысяч экземпляров своих книг в ненавидимом ею тоталитарном Мордоре, стала политической нобелевской лауреаткой с формулировкой «за многоголосое звучание ее прозы и увековечивание страдания и мужества». Ага. ■ Нобелевка постепенно превращается в аналог Евровидения – по инерции еще много шума, но победители с каждым годом все более кончиты. ■ В конце концов, в реальности, где лауреатом Нобелевской премии мира стал Обама, что уж сокрушаться о литературе. □ ■ Автор — Нюра Н. Берг

Admin: ■ 09—10—2015Светлана России!Писатель Захар Прилепин — о решении Нобелевского комитета вручить премию по литературе Светлане Алексиевич ■ Фото: ИЗВЕСТИЯ/ Владимир Суворов □ ■ В сущности, могли бы дать Василю Быкову. В свое время он ненавидел Советскую власть, имел много вопросов к России, но он был великий писатель. И белорус. Но речь ведь не о литературе. ■ Для начала — в принципе не могли дать российскому писателю, даже Виктору Шендеровичу, потому что дать России в принципе нельзя. Поэтому: Евтушенко, Пелевин, Сорокин, Маканин, Искандер, Битов — любой из них мог получить, и право имеет, но такого себе мировой культурный истеблишмент не мог позволить. ■ Все российские западники, либералы и прогрессисты, которые сегодня ликуют, должны, наверное, отдавать себе в этом отчет: их презирают вместе со всей остальной Россией, но зачем им это понимать? Могли, равно как и Василю Быкову, дать в свое время Нобелевскую премию Виктору Петровичу Астафьеву. ■ Но тогда, в 1990–е, Россия никого не волновала уже. Слиняла и черт с ней. Пораженным в правах не дают. ■ Лет 5—6 назад я говорил и в Париже, а затем на лондонской книжной ярмарке (Лев Данилкин и Басинский сидели рядом, они свидетели), что Нобелевская премия вспомнит о русской литературе, как только русские подлодки начнут плавать возле Европы. «Дайте без подлодок», — шутил я. ■ Несколько раз я писал об этом в статьях: до тех пор пока Россия не претендует на звание сверхдержавы, ее нет. Я угадал. Большого ума не надо, чтоб это угадать. Без подлодок они не могут. ■ Поймите теперь: это премия — она от колоссального чувства унижения. Сначала эта Олимпиада, потом Крым, потом фактически вычленили из территории Украины ДНР и ЛНР. Теперь Сирия. Бомбы из Каспийского моря летят, куда хотят. Куда прикажут, вернее. Надо же как–то ответить. И вот в качестве ответа выбрали самый нелепый, самый убогий вариант: дать премию хорошей журналистке, которая более всего славна своими даже для людей ее убеждений на удивление банальными интервью с припевом: «Россия всех убила, убила, убила, всегда всех убивала и будет убивать, остановите это зло, эти рабы, они никогда не перестанут быть рабами, там Сталин и попы, и вы знаете, чем всё это заканчивается, и особенно я знаю». ■ Что ж вы печалитесь, друзья мои? Праздник же. Это какое-то потрясающее унижение Нобелевского комитета, который сам себя высек и осмеял. Мы всё понимаем: Бунин, Солженицын, Пастернак, Бродский. (Ни в коем случае не: Горький, Алексей Николаевич Толстой, Маяковский, Андрей Платонов, Анна Ахматова, Александр Твардовский, Леонид Леонов, Юрий Кузнецов, Валентин Распутин... Разошелся, еще Лимонова предложил бы.) ■ Из последних сил однажды разродились: Шолохов. Мы всё понимаем: кому, когда и на каких условиях отсыпали от щедрот. Но даже не этом скорбном пути случались казусы. Бунин — он всё равно какой–то… русофил. Его, кстати, почти не издают в мире. Зачем еще этот Бунин, там какая–то крепостная деревня всё время. Солженицыну дали — а он то «Россия в обвале» напишет, то «200 лет вместе». Бродский — и тот оказался империалистом и ксенофобом. Надо было дать такому персонажу, который ничего подобного сделать не сможет никогда. Евтушенко, Пелевин, Сорокин, Маканин, Искандер, Битов — любой из них еще может выкинуть определенный фортель, знаем мы этих русских. ■ А у Светланы Алексиевич подобная программа в голове отсутствует. И вот случилось это, так сказать, изощрение. Хотя, конечно, другое слово больше подходит. Писательница, но не писательница, русская, но не русская. То, что надо. От кислой тоски и обозленности «ум больной свело» у комитета. «А я вот сейчас вам назло ткну себе в глаз пальцем». Ну, ткни. Ткнул? Хороший у тебя глаз, сиреневый. На самом деле это премия — России. Ее независимости, ее влиянию, ее месту в мире. Мы можем и независимость потерять, и место упустить. Это ничего. Зато какая заявка. ■ Тридцать лет даже не собирались давать, а тут — всего год работы, и расчехлились. Слава Светлане Алексиевич, товарищи. В день премии у меня было на редкость прекрасное настроение, хотя я и так не жалуюсь. Даже шампанского выпил. Мы сделали это. Кстати, хотите прогноз? В ближайший год премию дадут человеку какого-нибудь третьего или пятого пола. Так хорошо начали, надо продолжать в том же ритме... это, впрочем, уже не о России разговор. Если о России: ей тоже дадут. И не раз. Надо просто продолжать в том же духе. Где там наши подлодки, кстати? □ ■ Автор — Захар Прилепин

Admin: ■ 06—10—2015Допрыгались: дефолт Украины официально признан мировым сообществомКаждый раз предателям кажется, что «запад силён, и в этот раз точно победит». А не бывать этому, потому что за нами Правда, и сим победиши □ ■ Ну что, допрыгались, запроданцы? ■ Хотели по–быстрому продать Родину, ценности, братство, историю, идентичность и даже сексуальную ориентацию, а самим на крови и предательстве сбежать в сытую Европу, получив попутно свои тридцать серебренников? ■ Хотели, можете не врать — домайданная социология показывала, что около половины украинцев мечтали навсегда уехать из страны, но не имели возможности для этого. А больше всего хотели уехать молодые, «дети незалежности», до 25 лет (данные всё той же социологии). Для этого вам и нужен был безвизовый режим — ваша единственная реальная «ценность», за которую вы были готовы жечь «беркутов» и убивать детей Донбасса. ■ Патриотов они из себя корчат, лицемерные клоуны. Вот хоть себя не нужно обманывать, потому что остальных ваши почасовые размахивания тряпками давно не впечатляют. ■ Ничему вас, дебилов, история не учит. Потому что такие же предатели, как вы, в истории Руси уже были. Пока Новгород готовился к Ледовому побоищу, псковские купцы попытались сдаться Тевтонскому Ордену, после чего немцы сожгли тамошний посад, разграбили город, многих убили, а многих взяли рабами. ■ Потом были события, описанные у Гоголя в «Тарасе Бульбе». Там тоже находились свои «Андрии», которых казнили за предательство свои же. ■ Затем Мазепа попытался лечь под шведов, предав клятву верности Петру Первому. Затем Скоропадский лёг под немцев. Затем Бандера лёг под нацистов. И все они плохо кончили. ■ Все они прогадали, выбрав проигравшую сторону. Каждый раз предателям кажется, что «запад силён, и в этот раз точно победит». А не бывать этому, потому что за нами Правда, и сим победиши. ■ Я вам, дебилам, почти два года говорю: нельзя связываться с «западом», особенно с англосаксами. У ирландцев, которые рядом с ними почти тысячу лет живут, есть поговорка «Бойся клыков змеи, рогов быка и улыбки англичанина». Нужно было в школе учить историю, а не скакать! Запад всегда обещал, но никогда не исполнял обещаний. Использовал, грабил, предавал, а затем продавал, сливал или даже убивал своих марионеток. Нищая на природные ресурсы Европа всегда выезжала за счёт грабежей других регионов, начиная с крестовых походов. ■ Так было в Азии, так было в Африке, так было в Латинской Америке, так было везде. На протяжении нескольких столетий. У них даже особые лицемерные термины для этого есть типа «realpolitik» или «меркантилизм». С чего вы, дебилы, взяли, что вы особенные и с вами поступят честно? ■ Вы продали Украину за печеньки, слили суверенитет своей страны, позволили занять все ключевые посты американским марионеткам, раскололи страну, начали гражданскую войну, развели махровую русофобию, выстроили систему тотальной лжи, убили десятки тысяч мирных людей, пожертвовали десятками тысяч своих боевиков-карателей. Разорвали все исторические, культурные, промышленные, торговые, транспортные и даже родственные связи с русскими России. ■ И всё ради чего? Что вы получили в результате? ВВП за два года упал в два раза. Экспорт в Европу, куда вы так стремились, упал на 40-60% (в зависимости от страны). В долгах, как в шелках. Зарплаты по покупательной способности упали в три раза, коммунальные платежи выросли в несколько раз, количество безработных выросло на несколько миллионов, количество нищих выросло ещё больше. ■ Украина вошла в двадцатку стран, где возможны массовые убийства, тысячи людей сидят в тюрьмах за свои убеждения (политзаключённые), многие убиты, по стране шарятся тысячи вооружённых беспредельных и отмороженных «патриотов», безнаказанно грабящих и убивающих. Вы даже готовы целовать в дёсны фанатиков-головорезов из ИГ. Вы ненавидите, призываете к убийствам и пыткам, пишете миллионы доносов. Вы утратили остатки человечности. ■ И что вы получили за своё предательство? Международная ассоциация свопов и деривативов (ISDA) официально признала отказ Украины от выполнения обязательств перед кредиторами. Проведенным заседанием постоянной комиссии ISDA принято решение о признании технического дефолта Украины с 04 октября 2015 года. ■ Что характерно, в ISDA входят 15 крупнейших банков США. Ваши хозяева, рабами которых вы добровольно решили быть два года назад, слили вас. ■ Безвизовый режим вам? Дешёвые кредиты вам? Современные технологии вам? Инвестиции вам? Новые рабочие места вам? Мужской половой орган вам! Вас даже беженцами в ЕС не пускают, в отличие от арабов и негров. ■ Теперь, после объявления дефолта, кредиторы (в том числе и американские) будут методично, цинично и безжалостно снимать с вас все шкуры и разделывать тушки. А потом, когда разграбление будет полным и окончательным, и взять с вас уже будет нечего, вас бросят в хаосе и нищете, которые вы сами помогали создавать (и, скорее всего, расчленёнными на несколько частей). Как это уже было со многими другими странами — Югославией, Афганистаном, Ираком, Ливией и так далее. ■ И ваши надежды, что они заберут остатки и начнут их как-то восстанавливать и развивать, так же тщетны, как и ваши надежды на безвизовый режим и «европейские» зарплаты. Что, кто–то инвестировал в Афганистан? Строил в Ираке производства? Развивает Ливию? Никто не вкладывается в то, что не сможет гарантированно удержать, проще распилить и разграбить, а потом оставить выжженную пустыню. Но вас же, дебилов, даже собственные ошибки не учат, что уже говорить о чужих. ■ Я почему идеей Новороссии загорелся? Отделить здоровые области от зачумленных, замайданенных — это была прекрасная мысль. Настоящая, идеальная демократия: русофилы на восток, русофобы на запад, мирно и без принуждения. Как Чехия и Словакия, культурно. Эвакуировать по максимуму нормальных людей из поражённых регионов, а потом отгородиться от них, и пусть варятся в своём шизофреничном аду, в нищете, в долгах, в Руине. ■ Так нет же, майданутые не только сами стремительно летят в ад, они хотят за собой утянуть как можно больше и всех остальных. ■ Почти два года им твердят: Остановитесь! Будет падение производства, нищета, дефолт, безработица, упадок, рост преступности! Все наши предсказания сбываются (потому что они экономически обоснованны и легко просчитываются), а они продолжают скакать и винить во всех бедах «москалей». Сами всё разрушили, а виноват Путин. ■ Предательство не окупается, а тут даже серебренников не заплатили, одними печеньками и пустыми обещаниями обошлись. Ни новых рынков, ни инвестиций, ни помощи, ни реструктуризации долгов — ничего. И я вовсе не радуюсь, я просто в ужасе, как можно быть такими наивными и тупыми?! Дебилы, вы же даже не понимаете, что натворили! ■ И вот теперь, когда западные «благодетели» начинают показывать свою истинную хищническую сущность, как не вспомнить Тараса Бульбу: Ну что, помогли вам ваши ляхи? □ ■ Автор — Александр Роджерс

Admin: ■ 08—10—2015Кому — война, а кому — и мать родна?Юрий Болдырев о состоянии тыла ■ Российская авиационная группа, размещенная на аэродроме «Хмеймим» в Сирии (Фото: ТАСС) □ ■ События разворачиваются стремительно. Главное из них — война. Официальное участие России в сирийском конфликте. Отношение, точки зрения, позиции — самые противоположные, в том числе, и у патриотически ориентированных сил. От бурного одобрения, восхищения и даже восторга (мол, кроме нас, на такую «войну шестого поколения» во всем мире еще только американцы способны) до решительного неприятия втягивания страны в чужую кровавую бойню, обвинения властей в очередной операции «прикрытие» — отвлечении внимания общества от недвусмысленной сдачи остатков «Новороссии» и «утилизации» теперь уже «лишних» добровольцев на полях сражений в Сирии. Так и как же к этому относиться? ■ Есть такие вопросы, где вместо ответа «как сделать» я предпочитаю ответ «как организовать». Поясню. ■ Вопросы мира и войны — наверное, самые сложные в политике. Если оставить за скобками откровенный авантюризм и готовность жертвовать жизнями за чьи–то сверхприбыли, если говорить только об ответственном перед своим народом принятии решений, все равно остается огромное поле неопределенности. И, к сожалению, нет такого, что если сидишь тихо и мирно, ни во что не ввязываешься, то война никогда в твой дом не придет. Всегда есть вопрос степени оправданности действий на упреждение, а также необходимости поддержать союзников. Соответственно, оценка степени обоснованности и оправданности действий — это всегда оценка совокупности всех обстоятельств. Включая — и это самое главное — и ту часть информации, которая является не вполне достоверной, гипотетической, основанной, в том числе, на прогнозировании намерений и действий конкурентов и противников. И вот давайте посмотрим, в чем отличие позиций тех, кто нынешнее вступление России в войну одобряет, от позиций тех, кто выступает категорически против? ■ Первое — это отличие фундаментально ценностное. Категорически «против» те, кто в принципе против самостоятельных действий нашей страны вопреки мнению и/или интересам Запада. И столь же категорично «за» те, кто априори всегда поддерживает нашу власть, что бы она ни делала — просто работа (или вера?) у них такая. Полагаю, что ценность аргументации и тех, и других минимальна и, соответственно, их мнением мы можем пренебречь. ■ Второе. «Против» также и те, кто за самостоятельность нашей страны и ее ни в коем случае не подчиненность Западу и его интересам, но, в то же время, не считает страну уже в достаточной степени подготовленной к столь решительным действиям, полагает необходимым сначала внутреннее укрепление. Укрепление, прежде всего, промышленно-технологическое и научное, как следствие — военно–техническое, а также организационное и социальное (и, как следствие, моральное). «За» — на этих весах — соответственно, те, кто верит в то, что весь окружающий мир уже дрожит при одном лишь виде на параде нашей «арматы», а также те, кто, может быть, владеет какой-то недоступной мне информацией о каких-то невероятных секретных разработках, делающих нашу сегодняшнюю «оборонку», несмотря на весь произведенный целенаправленный разгром науки и промышленности, тем не менее, всерьез конкурентоспособной по сравнению с западной «наступалкой». Несмотря на допущенный иронический тон, повторю: сам я всей полнотой информации не владею. ■ И третье. «Против» также и те, кто видит за втягиванием России в сирийский конфликт то ли попытку отвлечения общества от окончательной сдачи «Новороссии», то ли какую–то скрытую игру с США, с тасканием для них каштанов из огня в войне с американской же марионеткой ИГИЛ (несмотря на публичное, вроде бы, неодобрение российских действий), то ли какую-то чисто коммерческую игру — в части маршрутов будущих газопроводов, а то ли и вообще акцию сугубо пиаровскую и предвыборную (в преддверие думских выборов 2016 года и президентских 2018–го). Типа «война все спишет», а если не спишет, но на фоне усугубляющихся экономических проблем всяко пригодится… В общем, в совокупности можно сказать так: это все те, кто в принципе недостаточно доверяет нашей нынешней власти — не верит в созидательность и национальную ориентированность ее суммарной мотивации. И потому за втягиванием России в новую войну видит, прежде всего, подвох — в чьих–то корыстных интересах и, соответственно, вопреки долгосрочным интересам страны. «За» здесь, соответственно, те, кто, может быть, даже и не исчерпывающе доверяет власти. Но, тем не менее, верит в некую совокупную, можно сказать, невесть откуда берущуюся институциональную (по определению, может быть, даже потому, что «место красит человека») ее хотя бы минимальную мудрость и, главное, ответственность. Тем более, перед лицом недвусмысленно алчных и агрессивных проявлений со стороны США. На уровне: «Ведь не может же такого быть, чтобы наши власти жизни наших мальчиков отдавали просто за нефтегазовые сверхприбыли!». ■ Итак, вроде, все разложили по полочкам. И что же? Как же надо поступать? ■ Отвечу иначе. Повторю: здесь важнее ответ на вопрос, как же надо это организовывать. ■ Прежде всего, предупреждение. К сожалению, при любой, даже самой искусной организации дела, тем не менее, гарантировать от ошибок нас никто не сможет. Гарантировать — нет. Но вот снизить, свести к минимуму вероятность такой ошибки — это уже можно. И, что еще важнее, гарантировать от сознательных преступлений — от явного пренебрежения интересами народа ради чьих–то сверхприбылей — это уже точно возможно. Именно за счет определенной организации решения подобных вопросов. ■ А кто у нас решает вопросы войны и мира? Заглядываем в красную книжицу под названием «Конституция» и читаем: Совет Федерации. Но скажите честно — все те, кто сейчас вдруг осознал, что эта война может прийти и в ваш дом — когда вы в последний раз интересовались тем, кто там заседает, что из себя представляет, как туда попал и, соответственно, чьи на деле интересы отстаивает? ■ А ведь из СМИ известно, что СФ у нас, кроме прочего, еще и этакий неформальный «клуб миллиардеров». Что ж, допускаю, что некоторые наши граждане искренне верят, что экономикой должны управлять «успешные» — те кто сумел сколотить себе состояние, даже неважно, сколь законным и моральным способом. Мол, они и нам лучше сделают. Логика, сразу оговорю, по моему мнению, изначально совершенно ущербная — даже по отношению к управлению экономикой. Но Совет Федерации, напомню, изначально отвечает за другое. А именно, прежде всего: за судебную и правоохранительную систему (назначает судей высших судов и Генерального прокурора), а также за мир или войну — дает согласие (или несогласие!) на использование вооруженных сил за рубежом, а также на введение чрезвычайного и военного положения. Надеюсь, это для читателей — не откровение? ■ Так и кому же мы это доверили? ■ Давайте немного поправим акценты. ■ Обсуждение вопроса о даче согласия президенту на использование вооруженных сил за рубежом в закрытом режиме — то, что вызвало критику у ряда авторов — дело, как раз, совершенно естественное и правильное. Сведений и данных, в том числе, подтвержденных, но не подлежащих огласке, которыми мы с вами не владеем — более, чем достаточно. Подобные вопросы исключительно в закрытом режиме только и могут и должны обсуждаться. ■ Другое дело, обсуждали ли наши сенаторы их всерьез — с учетом всей этой недоступной нам информации? Потребовали ли вообще представления им этих секретных сведений? Взвешивали ли и соотносили ли все резоны и риски? И, наконец, с позиций чьих интересов — наших ли или же отечественной части глобального олигархата — принимали окончательное решение? ■ Сказать, что в этой части у меня сомнения — это еще сказать слишком мягко. Сами посудите, даже по известному хронометражу заседания. Если я правильно понял, на два вопроса, включая этот, без преувеличения, судьбоносный — менее получаса… ■ И два штриха к этим сомнениям. Первый. Допустим, правы те, кто полагает, что мы уже (хотя здесь уместнее суждение «все еще») достаточно сильны. Но не могут же и они не соглашаться с тем, что для проведения подобной активной политики России жизненно необходима социально–экономическая мобилизация? ■ Советник президента академик Сергей Глазьев, опираясь на наработки РАН, предложил свои меры — какова на них высочайшая реакция? ■ 29 сентября, уже после, скажем мягко, неблагожелательной реакции пресс секретаря Президента, в Торгово–промышленной палате на очередной секции Московского экономического форума мы обсудили глазьевский доклад — ролики есть в сети. Главное применительно к вопросу о войне и мире и нашей готовности к противостоянию всерьез: в любом из тех государств, которые в сирийском конфликте занимают противоположную нам позицию, представим себе, позвучал бы доклад, подобный глазьевскому — что за этим последовало бы? Не беру предложения — только констатирующую часть — цифры и факты, причинно–следственные связи. Очевидно: были бы немедленно сформированы парламентские комиссии по расследованию — как могло случиться, что в государстве проводится анти-национальная финансово-экономическая политика. ■ А что у нас? Полная тишина. И как, в этих условиях, мы собираемся конкурировать с объединенным Западом — теперь еще и в военной сфере? ■ И штрих второй. Стало известно, что, в дополнение к решениям о частичной приватизации ряда оборонных предприятий (завод «Звезда», концерн «Калашников» и др.) и засекречивании военных потерь в мирное время, готовится еще и решение о засекречивании … собственников крупных объектов недвижимости — вилл, яхт, самолетов и т.п. Я уже не спрашиваю, как в этих условиях будет осуществляться требуемое Россреестром для регистрации сделок согласование границ с соседями: надо полагать, границы вилл будут теперь безграничны. Важнее, что, в случае чего (например, если раздавит чья–то яхта вашу утлую лодчонку) даже чисто формально в суд вам будет подавать не на кого… ■ Но самое главное: можно ли при таком состоянии государства и общества (когда одним — тайна смерти, другим — тайна нажитого на войне и горе имущества) в принципе начинать какую–либо войну? ■ Это я не к пацифизму — война, к сожалению, как минимум, оборонительная, все еще возможна. ■ Это я к тому, можно ли и уместно ли соглашаться с совокупностью подобных тенденций и противоречий в своем государстве? □ ■ Автор — Юрий Болдырев

Admin: ■ 19—10—2015Высокоточное оружие лжиЮрий Болдырев о «героях» дефолта и их нынешних подельниках–покровителях □ (слева направо) министр финансов Михаил Задорнов, председатель Центробанка Сергей Дубинин, Президент РФ Борис Ельцин и председатель правительства РФ Сергей Кириенко — 1998 год (Фото: Александр Чумичев и Александр Сенцов/ ТАСС) □ ■ В рамках последних веяний на нашем информационном поле по названию статьи процентов 90 читателей, наверное, предположат, что это — не иначе, как опять о работе американского Госдепа и его европейских или, в крайнем случае, украинских подручных. Но, к сожалению, нет. То есть, это, конечно же, о подручных. Но не европейских или украинских, а самых что ни есть наших, отечественных. ■ Как известно, идут ожесточенные споры о том, каким быть «единому учебнику истории». Понятно. Но вот только из учебника ли, прежде всего, наши дети и внуки черпают информацию о нашей истории? Разумеется, нет. А откуда же? Со всего информационного поля, которое, как известно, тщательно структурируется и конструируется. И из всех искусств на нем, если не важнейшую, то все еще весьма существенную роль продолжает играть кино. Особенно, если это фильм, транслируемый по телевидению. ■ В данном случае это показанный на днях фильм ТВЦ «Герои дефолта». ■ Несколько вопросов и комментариев. ■ Первый. В связи с чем вообще сейчас этот фильм? Казалось бы: не август — не к очередной годовщине. И год не 2013–й или 2018–й, то есть, не 15 или 20 лет после события, а совсем некруглая дата. Единственная подсказка в самом конце фильма: мол, у нас, русских, так заведено, что вспоминаем теперь эти события «с огромным чувством юмора». Значит, не к годовщине того дефолта этот фильм, а к подбадриванию публики в связи с уже нынешними событиями — искусственной девальвацией рубля (без сохранения оборотных средств предприятий и покупательной способности сбережений граждан) и ее все нарастающими последствиями. Во всяком случае, другое объяснение найти не удается. ■ Вопрос второй: а кто же, собственно, эти самые «герои» того дефолта? ■ Об этом, как ни парадоксально, фильм вообще умалчивает. В том числе, о том, кто персонально и в какой процедуре, с чьим участием решение о дефолте принимал. И если фамилии премьера Кириенко и председателя Центробанка Дубинина в фильме упоминаются (правда, исключительно в позитивном ключе), то фамилия еще одного из непосредственных участников и, строго говоря, «героев» того дефолта — тогдашнего министра финансов Задорнова — не упоминается вообще. Не чудновато ли? ■ В качестве «героев» в фильме фигурируют: • президент Ельцин, но с тщательным демонстрированием нам его как уже недееспособного посмешища; • практически выведен из числа «героев» дефолта прямо-таки добрейшей души человек — Черномырдин. Вроде как, единственная с ним неувязка — несправедливо уволили, вместо того, чтобы наградить. И это притом, что все предшествие дефолту, включая и залогово–кредитные аукционы, и раскручивание пирамиды ГКО — в период именно его руководства правительством; • отдельные олигархи–банкиры — разной степени циничности, но объединенные одним критерием: все те, кого нам показали, а это Виноградов, Смоленский, Березовский иХодорковский — уже «не при делах». То есть, если быть совсем наивным, то можно так и поверить, что нынешние властители России (ключевые «равноудаленные» олигархи) тогда, все как один, скромно стояли в сторонке и к делу отношения не имели. Более того, как–то так вдруг оказалось (по фильму), что чуть ли ни основным выгодоприобретателем от дефолта был ныне уже покойный Борис Березовский. Что тут сказать? Уж, разумеется, ни малейших симпатий к этому «герою» я точно не испытываю. Но умудриться вообще не упомянуть основных «героев» — непосредственных участников событий и представить дело так, что, как будто, именно этот уже покойный недруг нынешнего нашего правителя в процессе того дефолта был главным злом (да еще и которому якобы противостоял чуть ли ни «государственник» Чубайс…) — это, надо сказать, большое искусство…; • отдельные люди, находившиеся на разных ступенях социальной иерархии: от успешной «бизнес–вумен» (так это в фильме называлось) до нищей матери–одиночки, вынужденной покончить с собой и даже унести с собой в могилу своего ребенка — его просто нечем было кормить. Последнее придало фильму подлинного трагизма и убедительности. Но за эмоциями нельзя упустить и не заметить, на что же именно затем недвусмысленно направили ресурс этой убедительности? ■ Параллельно с живописаниями ужасов того дефолта, нам еще, как бы между делом, рассказали: • что на «нефтяную иглу» страну подсадили еще в советские времена; • что Парламент, пытавшийся объявить импичмент Президенту Ельцину, оказывается, сам был во всем виноват — регулярно принимал «популистские» законы, увеличивавшие нагрузку на бюджет; • что приватизация (не какая–либо иная — более взвешенная, ответственная и элементарно честная, а именно та, что была проведена), оказывается, была жизненно необходима — мол, «ничейное не могло быть эффективным»; • что залогово–кредитные аукционы были совершенно законными, а что «дешево продавали» ключевые объекты общенародной собственности, так это, мол, потому, что за объекты, стоимостью в миллиарды долларов, никто более нескольких сот миллионов дать просто не мог, а страна нуждалась в этих деньгах, и «у правительства не было другого выхода»; • наконец, что состояние государства и власти в тогдашней России было чрезвычайно похоже на нынешнее украинское. Надо понимать, чтобы никому и в голову не пришло искать аналогии тогдашнего дефолта (масштабного обмана властью населения) с ситуацией нынешней, но не украинской, а нашей родной, российской. ■ В попытке обелить осуществленное целенаправленное разграбление страны пригодился даже «авторитет» только что, вроде бы, представленного как исчадие ада Березовского: именно он в фильме приводит «неотбиваемый» аргумент, что, мол, нет ни одного доведенного до суда дела по признанию сделок незаконными. ■ Что тут сказать? ■ Можно говорить о фактах. Например: • что зависимость СССР — мощной промышленной державы — от продажи за рубеж нефти и газа и зависимость от экспорта непереработанных энергоресурсов современной России совершенно несопоставимы; • что тогдашний (1994—1999гг. — преимущественно по своей политической ориентации левый и национально ориентированный) Парламент невероятными усилиями, буквально чудом сумел сохранить те основные социальные гарантии, включая доступ к качественному бесплатному образованию и здравоохранению, которые теперь методично и целенаправленно уничтожаются. Низко поклониться бы нам всем за это тому Парламенту; • что именно тот Парламент непреклонно стоял на пути безответственной грабительской приватизации, вследствие чего команде Ельцина и пришлось искать обходные мошеннические пути, включая печально знаменитые «кредитно-залоговые аукционы»; • что даже за несколько сот миллионов долларов никто будущим суперолигархам стратегические объекты, стоимостью во многие миллиарды долларов, не продавал. Нет, была осуществлена заведомо мошенническая притворная сделка. Наши государственные якобы «временно свободные» 700 млн долларов правительством были положены на депозиты в банки, после чего, по существу, эти же банки «одолжили» наши государственные деньги правительству. Но не просто так, а уже под залог ключевых стратегических заведомо высокорентабельных госактивов. Все это было изложено в подписанном непосредственно мною еще 26 августа 1996–го года обращении к Генеральному прокурору (на основании результатов проверок Счетной палаты, разумеется), а также это и все дальнейшее я подробно описал в своей первой книге — 12 лет назад; • что ключевые подлинные «герои» того дефолта, в том числе, Кириенко, Дубинин и Задорнов — и ныне на высоких постах в управлении стратегическими активами и госсобственностью. Кириенко — бессменно руководит госкорпорацией «Росатом». Дубинин — после дефолта побывал в руководстве «Газпрома» и РАО «ЕЭС России», а ныне — председатель наблюдательного совета банка «ВТБ». Задорнов — руководит полугосударственным банком «ВТБ–24»; • наконец, что на протяжении всего периода моей работы в Счетной палате мы постоянно бились за элементарное и естественное, казалось бы, право — выступать в судах с исками в защиту государственных интересов. В том числе, по приватизационным сделкам. Но ельцинской «вертикали» удалось этому противостоять. И единственным, кто имел право выступать с такими исками весь этот период, была Генеральная прокуратура. Несколько своих обращений к Генеральному прокурору я привел в вышеупомянутой книге. Но что толку? Ведь Генпрокуратура с момента увольнения единственного в нашей новейшей (после госпереворота 1993–го года) истории действительно самостоятельного Генерального прокурора Казанника, посмевшего, вопреки запрету Ельцина, исполнить постановление Госдумы об амнистии участникам октябрьских 1993–го года событий, далее всегда была уже абсолютно подконтрольна Президенту. Справедливости ради: не все сдались и не сразу. Полтора года после этого первый (выборный) Совет Федерации не назначал предложенную Ельциным кандидатуру Генпрокурора. Но это означало лишь одно: во главе с противозаконно назначенным Ельциным «исполняющим обязанности», Генпрокуратура вообще не могла функционировать в полном объеме… ■ Люди этого всего не знают или недопонимают. Так что специально это подчеркиваю: выступить в суде с иском в защиту государственных интересов, попранных президентом и его «вертикалью», у нас юридически некому… ■ Это факты. Но, может быть, авторы фильма и руководство нашей пропагандистской машины (дело, разумеется, не в руководстве лишь одного конкретного телеканала) об этом не знают? ■ Тут важнее и показательнее другое — выбранный метод действия. ■ А именно: представлен, как будто, целый спектр мнений — и правые что-то говорят, и левые. И создается видимость какой–то объективности и непредвзятости. Вот только об одном как будто бы забыли — что существуют официальные документы тогдашнего высшего по Конституции контрольного органа — Счетной палаты России, а также реального парламентского расследования — доклад специальной комиссии Совета Федерации по расследованию причин и обстоятельств дефолта. ■ Проблема, как может догадаться читатель, не в том, что фильм, продемонстрированный на всю страну, делали, допустим, какие–то неучи и бездари, не знающие, где и как можно получить официальную и достоверную информацию. ■ Беда в том, что в момент, когда на пороге уже самым недвусмысленным образом война, когда действительно необходимо интенсивно работать на общенациональное сплочение, руководство государства, судя по всему (это моя версия, разумеется), дает своей пропагандистской машине заказ на неприкрыто бессовестное и заведомо лживое освещение событий нашей новейшей истории. ■ Если они так откровенно и нагло врут про то, что мы точно знаем и понимаем, то как им верить в том, что, действительно, деликатно и должно быть прикрыто завесой гостайны? ■ Именно это, повторю, беда. □ ■ Автор — Юрий Болдырев

Admin: ■ 09—10—2015Финансовая мумия ГайдараНикита Кричевский о деофшоризации российской экономики □ ■ Борьба с офшорами, объявленная в конце 2013 года в президентском Послании Владимира Путина, ощутимых финансовых результатов не приносит. Хотя тут и кнут имеется (западные санкции, а также недавно принятый Закон о контролируемых иностранных компаниях), и пряник (амнистия капиталов), но нет — данные последних двух лет говорят о том, что: а) пугливый российский бизнес «родных» силовиков боится не меньше, чем иностранных супостатов; б) финансовые схемы ухода от всевидящего фискального ока стали изворотливее, а многочисленные финансовые консультанты как российского, так и иностранного розлива — изобретательнее. ■ На днях вышел любопытный «Рейтинг российского бизнеса 2015 РБК–500», где лидеры российского бизнеса ранжированы по объему выручки, но не только. Помимо этого и других показателей в нем указаны юрисдикции регистрации и другие весьма интересные характеристики, изрядно живописующие «израненное» российское предпринимательство. ■ Согласно рэнкингу, из 500 крупнейших российских компаний на Родине зарегистрировано 239 или 47,8%. Вроде бы немало. Но если из этого стройного ряда исключить компании с госучастием, прежде всего, лидеров — «Газпром», «Роснефть» или РЖД (всего таковых 87) — то окажется, что истинных частных патриотов уже не 239, а 152. Иными словами, дома зарегистрировано 152 компании, а за рубежом — 261 или 63,2% от всех крупнейших фирм России за исключением компаний с госучастием. ■ Важное уточнение: не все из 261 «иностранных» компаний зарегистрированы исключительно в офшорах или льготных юрисдикциях, таких как Ирландия, Швейцария или Люксембург, есть среди «перевертышей» несколько предприятий из США, Германии и Австрии. Однако в данном исследовании позволим себе пренебречь ими, поскольку разговор идет не о «заблудившихся», а о деофшоризации. □ Об инвестициях и офшорах □ ■ На первый взгляд, все ясно: очередная кампания по деофшоризации, мягко скажем, буксует. Без малого 70% российских активов, записанных на иностранного дядю — что это, как не приговор нынешней системе управления экономикой? ■ А что, если пойти дальше и проанализировать прямые (не спекулятивные) иностранные инвестиционные потоки как в нашу экономику, так и из нее, вдобавок привязав их к территориям с наибольшим количеством зарегистрированных российских компаний из РБК–500? Проще говоря, взяв за основу гипотезу, что все иностранные инвестиции, отнесенные к конкретной иностранной территории, приходятся на фигурантов «РБК–500»? ■ Для наглядности и при помощи Банка России сформируем информативную табличку, иллюстрирующую динамику взаимоотношений с офшорами и льготными территориями. □ Объем прямых инвестиций в/из российской экономики по некоторым странам □ □ Примечание: БВО — Британские Виргинские острова. Источники: Банк России, РБК, собственные расчеты □ ■ Обратите внимание: за 2014 г. общий объем офшорных инвестиций как в российскую экономику, так и из нее снизился в среднем в два раза. Особенно «расстраивают» Британские Виргинские острова: в 2014 г. объем инвестиций россиян в экономику этой «супердержавы» упал в 3,7 раза, а сами британские «виргинцы» снизили инвестиционные обороты и вовсе в 384 раза — с $ 62 223 млн в 2013 г. до $ 162 млн в 2014–м. Что стало решающим фактором — санкции, кризис или отечественные фискальные зверства — сказать трудно. Но на мой взгляд — все три названных обстоятельства плюс усиливающаяся финансово–промышленная монополизация центров генерации прибыли в руках пропрезидентского бизнеса. ■ Что до Кипра — лидера перечня — то это островное государство после известных потрясений (показавших, впрочем, что «вопросы» можно успешно решать и там) вновь вырвалось в лидеры по объемам вывода средств из страны (прирост за 2014 г. — 3,1 раза). Впрочем, доверие к тамошней банковской системе все же подорвано, а потому Кипр нынче используется преимущественно как страна–транзитер для дальнейшей переправки ресурсов, скажем, в Австрию, Испанию или Францию. ■ Есть еще одно соображение, почему не стоит придавать большого значения обилию «кипрских» фирм. На одну, якобы, островную компанию в 2014 г. приходилось «всего» $ 43,2 млн вложений в нашу экономику (то же самое можно сказать о Нидерландах — в среднем по $ 59 млн). Сравните со Швейцарией ($ 353,1 млн) или с Бермудами ($ 107 млн). ■ Да и вообще, из таблицы видно, что нынче уже немодно «тупо заводить» деньги с Кипра, Нидерландов или тех же Британских Виргинских островов, хотя до многих это еще не дошло. (Что ж, как любят зубоскалить фискалы, лучшее обучение — платное). По итогам 2014 г. пятерка лидеров по иностранным инвестициям в Россию выглядела так: 1. Все еще Кипр ($ 5874 млн), 2. Ни с того, ни с сего Багамы ($ 3764 млн), 3. Те же БВО ($ 2542 млн), 4. Вдруг Швейцария ($ 2472 млн), 5. Внезапно Франция ($ 2082 млн). ■ Буквально на пятки лидерам, особенно если оценивать по темпам прироста «инвестиций», наступают Китай ($ 1271 млн), США ($ 708 млн), Латвия ($ 338 млн), Испания ($ 200 млн), Италия ($ 194 млн). И это при общем объеме прямых иностранных инвестиций в Россию в прошлом году всего в $ 22 857 млн. ■ Итак, в 2014 г. около двух третей крупнейших российских компаний по-прежнему были оформлены на офшоры, более половины иностранных вложений в российскую экономику как и раньше поступили из налоговых гаваней, а обратный инвестиционный поток оказался оффшорным на 70,5%. □ Тайны резервов □ ■ Предположение, что значительная часть «иностранных» инвестиций в Россию на деле оказывается некогда выведенными из нашей экономики деньгами (спасибо гайдаровско–набиуллинскому отсутствию валютного регулирования), подтверждается фактами, возникающими при анализе внешнего долга страны. (В этой части мы будем округлять не до миллионов, как в предыдущем разделе, а до миллиардов, так что аккуратнее). ■ Лишь за один прошедший год (с 01 апреля 2014 г. по 01 апреля 2015 г.) внешний долг страны снизился на $ 160,1 млрд (с $ 716,0 млрд до $ 555,9 млрд) или на 22,4%. Почему это произошло — разговор особый. Хотя очевидно, что причины ничего общего с взрывным экономическим ростом, кардинальными изменениями в денежно-кредитной стратегии ЦБ или финансовой политики государства, а также с очередным взлетом нефтяной конъюнктуры не имеют. Скорее, мы сталкиваемся с грамотно отработанным маневром корпоративного финансового менеджмента под названием «время дразнить гусей еще не пришло». ■ Тем не менее, некоторая наиболее экзальтированная часть публики продолжает бить в набат, уверяя, что наши долги не покрываются резервами, на 01 апреля 2015 г., кстати говоря, составившими $ 356,4 млрд. ■ Конечно, при «лобовом» (по–другому говоря, «ликвидационном») сравнении долги с заначкой действительно не бьются. Однако здесь возникает несколько затруднительных для экономических профанов вопросов, ответов на которые у них нет и быть не может в принципе. ■ Во–первых, Россия как государство ликвидируется, и наступает время рассчитаться, или мы все–таки еще немного «побарахтаемся»? ■ Во–вторых, с чего это вдруг государство должно отвечать по долгам частных коммерческих структур? Если исходить из подобной логики, то к внешней задолженности страны следует прибавить стодолларовый долг утонченного физика Иванова брутальному лирику Смиту, случившийся при неясных обстоятельствах в питейном заведении какого-нибудь Балтимора лет эдак пять назад. ■ В–третьих, вообще–то о финансовой устойчивости государства, в частности, приятно судить по чистой позиции по внешнему долгу или по сравнению внешней задолженности с внешними активами. На 01 января этого года внешний долг России составлял $ 595,2 млрд, а внешние активы — $ 884,0 млрд. Как видно, чистая позиция по внешнему долгу у России отрицательная (–$ 288,7 млрд), что согласно теории говорит о высокой финансовой устойчивости денежно–кредитной системы страны. ■ В–четвертых, при составлении характеристики внешнего долга важно учитывать детали задолженности, например, срочность возврата. По состоянию на 1 апреля этого года к внешним краткосрочным обязательствам можно было отнести лишь 8,9% всей задолженности, тогда как оставшиеся 91,1% - обязательства долгосрочные, скорому погашению не подлежащие. ■ В–пятых, финансовую устойчивость государства также принято оценивать через внешний долг госсектора, то есть через внешнюю задолженность органов государственного управления, ЦБ, а также тех банков и небанковских корпораций, в которых органы госуправления или Центробанк напрямую или опосредованно владеют 50% капитала. Все остальное — долг частного сектора, в том числе, того самого изящного эстета Иванова. ■ На 01 апреля этого года внешний долг госсектора, то есть та часть внешней задолженности, через которую у России теоретически могут возникнуть финансовые проблемы, составлял $ 278,6 млрд или 50,1% от общей внешней задолженности. Причем, 93,0% обязательств были долгосрочными. Но даже без учета срочности видно, что резервы ($ 356,4 млрд) покрывают гособязательства с лихвой. ■ Но не станем пенять на недостаточную образованность нашей публики. Проблема затронута верно, пусть и не с того конца. Проблема эта заключается в том, что все последние 25 лет мы жили по мумифицированной методике гайдаровской системы управления государственными финансами. ■ Отсюда — огромные внешние долги корпораций, порожденные невозможностью или дороговизной прокредитоваться «на Родине». ■ Отсюда — отказ от валютного регулирования, совершенный «во имя» священной торговли — в данном случае фиктивным товаром деньгами. ■ Отсюда — поощрение (а как по-другому можно назвать Соглашение между Правительством РФ и Правительством Республики Кипр от 05 декабря 1998 г. «Об избежании двойного налогообложения в отношении налогов на доходы и капитал»?) взаимоотношений с мировыми «черными дырами». ■ И многое, многое другое. ■ Но зря вы думаете, что расправиться с гайдаровским финансово–налоговым монстром можно легко и непринужденно. Проще другую мумию захоронить, уж поверьте. Так что и с офшорами у нас не получится, и внешний долг сильно не уменьшится, и кредитные ставки останутся высокими. Иначе это будет уже другая экономика. □ ■ Автор — Никита Кричевский, доктор экономических наук, профессор

Admin: ■ 18—10—2015Доктрина инфобезопасности:Россия определилась с угрозами и противником ■ Фото: politrussia.com □ ■ Нужно сказать, что действующая доктрина была утверждена в сложный момент российской истории: в экономике, внешней и внутренней политике, национальной безопасности еще ощущались последствия «лихих 90–х», которые власти предстояло «разгребать». Будущее было неясным. Очевидно было, что все вокруг «не так», но планы реформ только формировались. Поэтому доктрина информационной безопасности в 2000 году лишь в целом обрисовала проблемы, объекты защиты и ближайшие задачи. Причем, вопросы «информационной безопасности» были еще перемешаны с вопросами «безопасности информации». Оба момента, вне всякого сомнения, важны, но все же проблемы, скажем, информационно–психологической безопасности и защиты государственной тайны нужно дифференцировать. Пусть даже этим будут заниматься одни и те же ведомства, но используемый при этом «инструментарий» будет во многом отличаться. Впрочем, как и «предмет» с «объектом». ■ Новая доктрина должна быть утверждена в 2016 году, но уже сейчас ее текст принципиально готов. Останется ли он в таком виде, или в него будут внесены какие–то правки — зависит теперь только от Президента, по поручению которого новый документ и разрабатывался. В любом случае, принципиальные очертания доктрины, скорее всего, останутся в том виде, в котором они уже готовы. ■ В документах отмечена важность информационно–коммуникационных технологий. Также объясняется особая роль информационной сферы в существовании человека и государства в наше время. Именно в информационной сфере решается множество вопросов, связанных с обеспечением прав и свобод человека, функционирования инфраструктуры и защиты разноплановых интересов страны. Но есть факторы, которые всему этому могут помешать. ■ Каким конкретно образом? Угрозы собраны в пять блоков. ■ Блок первый. Воздействие на критическую информационную инфраструктуру России. Речь идет, судя по всему, о взломе российский сетей с последующим деструктивным воздействием на работу энергетики, транспорта. Угроза, на самом деле, ужасная. Речь идет о таких вещах, как работа АЭС и ГЭС, управлении полетами самолетов, движением поездов. Информационно–технический удар по ним способен привести к миллионным жертвам и прекращению нормальной жизнедеятельности государства. ■ Блок второй. Стратегический и, можно сказать, ключевой. Речь в нем идет об угрозах, которые специалисты относят к сфере информационно–психологической безопасности. В актуальной пока еще редакции доктрины от 2000 года данные угрозы были описаны весьма размыто. Сейчас же наверстывается упущенное. Ведь речь идет о том, благодаря чему во многом было понесено поражение в Холодной войне, развален Советский Союз, «отбиты» у СССР и России, а впоследствии — уничтожены или втянуты во враждебные блоки — союзные некогда государства. Сухой язык документа говорит по этому пункту об использовании ИКТ для подрыва суверенитета, территориальной целостности, дестабилизации ситуации. К формам и методам агрессии отнесены и недостоверные публикации в иностранных СМИ о России, и, что самое главное, «наращивание информационного воздействия на население страны, в первую очередь на молодежь, с целью размывания культурных и духовных ценностей, подрыва нравственных устоев, исторических основ и патриотических традиций». Ради самой этой фразы уже стоило бы разрабатывать новую доктрину! Ведь это документ стратегический. Признание необходимости обеспечения именно информационно–психологической безопасности само по себе существенно расширит поле работы и государственных учреждений, и общественных патриотических объединений, а также даст толчок для развития нормативной базы в этом направлении. Более того: это, по идее, должно стать толчком и для определенной реорганизации ряда государственных, в том числе, и силовых структур. ■ США уже очень давно не скрывают наличия у себя многочисленных подразделений, отвечающих за психологические операции, а также — реализацию соответствующих операций своими спецслужбами. Эксперты давно говорили о необходимости развертывания не менее масштабных «контрструктур» в России. И теперь под эти меры будет заложена пока еще стратегическая необходимая нормативная база. Еще во времена СССР этим занимались в значительной мере структуры–«смежники», что не могло не сказаться на качестве работы. ■ В определенном смысле, Россия, казалось бы, находится в выигрышном положении, так как стоит на правдивых позициях и взывает к здравому смыслу. Но в наше время этого, увы, чаще всего оказывается мало. ■ Разве плохо жилось населению Ливии, в том числе, и той его небольшой части, которая вышла на провокационные акции? Ну и, конечно, той — большой, которая молча сидела дома и ждала, что будет, не защищая свое государство? Разве не было очевидно, что так называемая «революция» не приведет ни к чему хорошему? Сегодня государства как такового нет, на его территории царит кровавый хаос, но только теперь многим становится ясно, что они потеряли на самом деле. ■ А Украина? В стране были проблемы. Жизнь была небогатой. Но существовал объективный прогресс: достаточно посмотреть на графики роста ВВП и благосостояния населения. Но, тем не менее, значительная часть населения страны превратилась в обезумевшее, кровожадное стадо, лишенное разума, логики и даже банального инстинкта самосохранения, которое под руководством бессовестных аферистов ринулось уничтожать все на своем пути, совершать массовые убийства. Даже знания на уровне средней школы говорили о том, что разворот на Запад бесперспективен и смертелен для экономики государства. И так, естественно, и случилось: экономика за год рухнула до уровня беднейших африканских стран и продолжает падать. И то, что украинцы пока еще не совсем обнищали — заслуга исключительно СССР, наследие которого пока еще проедается. По мере выхода из строя советской еще энергосистемы, инфраструктуры, жилищно–коммунального хозяйства и других систем жизнеобеспечения заменить их будет просто нечем. Если до этого момента украинское общество не сменит вектор движения на 180 градусов, оно окажется просто в каменном веке! Информационно–психологическая операция против населения Украины была проведена настолько успешно, лишение значительной части украинцев разума оказалось столь глубоким, что миллионы людей, несмотря на окружающую их реальность, все еще верят в «победы» и перспективность «европейского выбора». ■ Как мы видим, психологические операции могут быть настолько эффективны, что люди просто перестают отличать правду от лжи и теряют человеческое обличье. И если кто–то скажет, что с россиянами это невозможно, напомню, как миллионы россиян повели себя, скажем, в августе 1991 года. ■ Истина тоже часто нуждается в защите. Поэтому проблемы, поднятые во втором блоке угроз, описанных в доктрине, более чем остры и актуальны. ■ Блок третий. Рост масштабов компьютерной преступности. Думаю, тут все и так понятно. Проблема есть. И множество людей, сталкивающихся с проблемами типа компьютерных взломов, краж персональных данных, похищения денег с банковских счетов и получения вирусов, подтвердят это. ■ Блок четвертый. Отставание России в создании конкурентоспособных информационно–коммуникационных технологий. Увы, проблема действительно стоит сегодня остро. Абсолютное большинство российских пользователей сидят за импортными компьютерами, используют импортные ОС и общаются по импортным средствам связи. Это одновременно создает критическую зависимость от иностранного производства и содействует формированию информационной уязвимости как в плане возможного деструктивного влияния, так и в плане массовых утечек информации (особенно в разрезе разоблачений, сделанных Сноуденом и его «последователями»). В свое время СССР был одним из мировых лидеров в области развития компьютерных технологий, но потом началось отставание. А с 90–х у нас и вовсе пошли по пути наименьшего сопротивления, массированно используя импортную продукцию. Сейчас отечественные исследователи, конструкторы и производители уже готовы похвастаться серьезными наработками, но очень хотелось бы, чтобы они в сжатые сроки смогли применить их на практике в масштабах всей страны. ■ Блок пятый. Тут лучше процитировать. Речь идет о «стремлении отдельных государств использовать для достижения экономического и геополитического преимущества технологическое доминирование в глобальном информационном пространстве». Думаю, всем понятно, о ком идет речь: многие помнят рассуждения на тему «исключительности США» от Барака Обамы. Эта формулировка — уже гигантский шаг вперед в деле обеспечения национальной безопасности. Тот, кто больше всех угрожает России и ведет по отношению к нам откровенно агрессивную политику, обозначен, причем весьма тонко. Ведь исторически противниками России всегда были именно те, кто исповедовали свою «исключительность» и мечтали о неком глобальном господстве: крестоносцы в Прибалтике, Наполеон, Гитлер. Теперь их духовные наследники за океаном... ■ Россия, согласно проекту новой доктрины, планирует реагировать на угрозы не только нормативно, но и развивая силы и средства информационного противоборства (о необходимости чего мы уже говорили выше), «предпринимая усилия для создания в информационной сфере системы «стратегического сдерживания и предотвращения военных конфликтов». Сама прямая и откровенная постановка этого вопроса (наконец–то!) — еще один огромный шаг вперед. ■ Отдельно оговорена необходимость «противодействия деятельности по информационному воздействию на население, и в первую очередь, на молодых граждан страны, имеющей целью подрыв исторических, духовных и патриотических традиций в области защиты отечества». Необходимость делать это на системном уровне назрела уже очень давно. ■ Также говорится в документе о работе по созданию российской конкурентоспособной ИТ–отрасли. О важности этого мы уже упоминали, разбирая угрозы. ■ Что характерно, СМИ, которые принято считать либеральными, встретили проект доктрины хоть и без открытой жесткой критики, но весьма холодно. В статьях, посвященных документу, так и чувствовались «поджатые губы» их авторов в момент написания. ■ Либералы же в соцсетях были более откровенны. Уже возникла легкая паника, в доктрину полетели первые комья информационной грязи. Зазвучали слова «паранойя», «страшилки», «противоборство». Пока страны Запада совершенствуют, развивают силы информационно–психологической борьбы и проводят против нас психологические операции, нам предлагают «поднять лапки и не рыпаться». Ага. Не дождетесь! ■ Судя по проекту доктрины, российское руководство сделало из сложившейся ситуации непростые объективные выводы. Становится очевидно, что некоторые силы, верящие в свою «исключительность», слов мира слышать просто не хотят — и поэтому нужно быть готовыми к защите. ■ Надеюсь, что уже в скором будущем к известному выражению о том, что «у России есть только два союзника — ее армия и флот» можно будет добавить: «...и силы информационных войск». □ ■ Автор — Святослав Князев

Admin: ■ 27 октября 2015 г.Глазьев предлагает оздоровлениеГлавная экономическая новость недели — очередной всплеск дискуссий и споров вокруг предложений Сергея Глазьева, озвученных в ходе заседания Столыпинского клуба (экспертная площадка «Деловой России»). □ □ ■ Напомню, не так давно помощник президента предложил ряд мер, которые бы позволили измученной экономике России расти темпами 10% в год. ■ Среди них — введение частичного валютного контроля (что должно уменьшить гигантский отток капитала из страны), стимулирующая монетарная политика (Глазьев предлагает печатать не менее 1,5 трлн рублей в год в течение пяти лет, дабы снять кредитный голод у предприятий), наконец, ряд шагов по уходу от сырьевой зависимости (налоговые льготы для малого и среднего бизнеса, повышение экспортных пошлин на сырье и проч.). ■ Соавторами доклада стали уполномоченный при президенте по защите прав предпринимателей Борис Титов и бывший замминистра экономического развития Андрей Клепач. ■ А это значит, что идеи Глазьева все больше и больше завоевывают умы экономических экспертов и от них уже становится труднее отмахнуться, объявив Глазьева фриком от экономики. Хотя подобные попытки заклеймить академика продолжают предприниматься либералами. Что же они вменяют ему «в вину»? □ «Печатание денег приведет к всплеску инфляции» □ ■ Это, конечно, удивительный аргумент. А непечатание денег не приведет? Что же мы тогда наблюдали в конце прошлого — начале текущего года? ■ Стремительный рост цен на импортные товары, которые подорожали из–за резкой (в два раза) девальвации рубля. А кто эту девальвацию устроил? Не Центральный ли банк России, который в декабре демонстративно ушел с валютного рынка, отдав его на разграбление спекулянтам? ■ Помимо этого не стоит забывать, что в России инфляция носит немонетарный характер. Рост цен коррелирует с денежной массой дай бог на треть, остальное — тарифы естественных монополий, которые и так контролирует государство (судя по докладу Глазьева, может это делать лучше). ■ В науке есть такое понятие — монетизация экономики. Это количество денег в системе, которыми население и предприятия рассчитываются друг с другом. Сколько именно денег относительно ВВП должно быть в экономике (тут еще играет роль скорость оборачиваемости фондов) — единого ответа не существует. Однако можно посмотреть среднее значение по миру. ■ Так вот, в среднем в мире коэффициент монетизации составляет 125%. Нет ни одной развитой страны, где бы отношение количества денег к ВВП было бы меньше 90%. В Китае — 195%. В Японии и Нидерландах — почти 250%. ■ В США и Швеции — чуть меньше 100%. В России… 47%, то есть в два раза ниже, чем должно быть. Это уровень Парагвая, Папуа–Новая Гвинея и республики Нигера. Глазьев предлагает уйти от уровня африканских стран, напечатав «связанные» деньги под залог проектных или ипотечных облигаций. ■ Эта эмиссия не пойдет на потребительский рынок и не вызовет роста цен, а станет существенным подспорьем умирающей российской промышленности, облегчит жизнь миллионам российских граждан, вынужденных покупать жилье под ростовщический процент. □ «Меры по валютному контролю не сработают и приведут к дальнейшей девальвации рубля, появлению черного рынка» □ ■ Сначала давайте разберемся, что предлагает Глазьев. Он считает, что валютному рынку необходимы ограничения: для компаний, не ведущих экспортно–импортных операций — налог на покупку валюты, для банков — жесткий лимит по валютной позиции. ■ Могу отметить, что негласный лимит и так существует. Точно знаю, что в ноябре-декабре прошлого года чиновники из ЦБ и так вызывали представителей крупнейших банков «на ковер» и отчитывали их за необоснованную валютную позицию (читай за спекуляции). ■ Глазьев просто предлагает формализовать и так существующую практику. Налог на спекулятивные операции (так называемый налог «Тобина») был успешно апробирован не только в Беларуси, но и в такой большой и экономически развитой стране, как Бразилия (в 2009 году). ■ Таким образом, все эти меры не являются странной экзотикой, как нам пытаются представить некоторые противники Глазьева. ■ Что касается населения, то помощник президента вовсе не предлагает запрещать покупку валюты (что действительно привело бы к появлению черного рынка). Он говорит о том, что стоит вывести валютные депозиты из системы страхования вкладов. Защита депозитов, номинированных в национальной валюте, — это общепринятый мировой подход. ■ Например, наш сосед Япония компенсирует людям только те вклады, которые были сделаны в иенах. Никакого страхования депозитов в евро, долларах в стране Восходящего солнца не существует. Почему же нечто подобное нельзя сделать в России? ■ Важно понимать, что победить отток капитала без победы коррупции будет трудно. Можно спорить о том, что сама возможность свободно выводить деньги из страны также порождает коррупцию, но факт остается фактом — простых решений в области валютного контроля не существует. ■ Разумно привести аналогию с алкоголем. Можно, конечно, ради здоровья нации ввести сухой закон, но победить пьянство простыми запретами не получится. Люди начнут пить суррогаты, гнать самогон, появятся контрабандисты. ■ Другое дело — постепенно ужесточать контроль над этой сферой, вводить ограничения по срокам продажи спиртного, возрасту, с которого доступен алкоголь и т.д. Этот метод работает. ■ То же самое и в валютной сфере: запрети предприятиям и банкам спекулировать на валюте — найдут схемы, как делать это в обход. Но тем же налогом «Тобина» можно снизить привлекательность этих спекуляций. ■ Реформа системы страхования вкладов позволит уменьшить популярность иностранной валюты в стране и возродить доверие к рублю. ■ Все, что предлагает Глазьев, — это оздоровление нации, только в финансовой и денежно–кредитной сфере. □ ■ Автор — Алексей Вязовский, вице–президент компании «Золотой монетный дом»

Admin: ■ 27 октября 2015 Программа Глазьева атакует правительство Медведева □ ■ Антикризисный план Дмитрия Медведева провалился. Если верить заявлениям Счетной палаты, в разгар осени законодательную поддержку получило не более двух третей мер, прописанных премьером. Реализовано и того меньше — около четверти. Можно сказать, что кабмин не справился с заданием президента Путина, поставив под угрозу благополучие страны на годы вперед. ■ Долгое время позициям прозападной верхушки исполнительной власти ничего не угрожало. «Нанопремьер» возглавил список «Единой России» на думских выборах 2016–го года и получил из рук главы государства «Орден за заслуги перед Отечеством» высшей степени, лучший банкир Европы по версии журнала Euromoney Эльвира Набиуллина похвалила финансовый блок за выверенную политику. Казалось, что кредит доверия «главному инноватору» страны неисчерпаем и запас прочности велик. ■ До тех пор, пока индустриальная и экономическая элита не услышала доклад президентского советника Сергея Глазьева и бизнес–омбудсмена Бориса Титова. «Красный консерватор» и его соратники предлагает в условиях кризиса вернуться к плановой экономике мобилизационного типа. По мнению экс–кандидата на пост № 1, вместо того, стране необходимо ограничить отток капитала на Запад, включить печатный станок, начав количественное смягчение экономики, понизить ключевую ставку и начать стимулировать внутренний спрос, выдавая дешевые кредиты на нужды строителей, промышленников и предпринимателей. Правительство необходимо переподчинить двум комитетам — по стратегическому планированию и научно–техническому развитию. Де факто, России предлагается провести «перестройку наоборот», отказавшись от модели Гайдара и Явлинского в пользу реформ Дэна Сяопина по китайскому образцу. В общем и целом, весьма завлекательный пакет преобразований, сулящий России десятипроцентный годовой рост ВВП и массовую индустриализацию. ■ Меры, которые 10 лет назад могли расцениваться бизнес–элитами как «экстремизм» и «хулиганство» сегодня встречают довольно многочисленную поддержку. «Независимая газета» сообщает о появлении сторонника реформ «по–глазьевски» в оскандалившемся «Роскосмосе». Глава научно–технического совета корпорации Юрий Коптев проводит аналогии со сталинским СССР и созданием ГКО, переформатировавшим хозяйственные механизмы на военный лад. И, по идее, никакого когнитивного диссонанса в таких аллегориях нет. С точки зрения сторонников парадигмы, Россия ведет необъявленную войну с крупными западными корпорациями, мечтающими завладеть за бесценок ресурсами одной седьмой части суши. ■ В «лагере Глазьева», мечтающего о статусе «суперпремьера», своеобразной реинкарнации Косыгина, фигурируют экономист Михаил Делягин, настаивающий на «битве за Путина» двух кланов — либерального и социалистического, его коллега Василий Колташов, который в интервью Noteru.com утверждал, что курс правительства Дмитрия Медведева опирается на интересы сырьевых монополий и известный социолог-диссидент Борис Кагарлицкий, характеризующий советы президента как компетентные. ■ Под политическую реинкарнацию президентского советника в 2016–м, по неподтвержденным слухам, готовится особый проект. Партия «Родина», прогремевшая в начале «нулевых» яркими популистским лозунгами, может вновь пойти на парламентские выборы во главе с заматеревшим дуэтом Глазьев–Рогозин. Риторического потенциала того и другого при наличии медийного ресурса с лихвой хватит для прохождения в Госдуму и начала лоббирования нового экономического курса. ■ Судя по реакции либеральных СМИ, угрозы «красного комиссара» воспринимаются если не совсем всерьез, то с основательной опаской. Накануне ряд отечественных изданий запустил кампанию разоблачения Глазьева, «бодающегося» в стенах РАН с экономистом–рыночником Михаилом Головниным стоящим на проукраинских и проамериканских позициях. Молодой ученый–западник претендует на статус главного экономического стратега и методиста страны, что не по нраву главному герою статьи. Президентскому советнику приписывают крайнюю идеологическую ангажированность и слепую веру в «нерыночные» постулаты. Сторонники свободного рынка указывают на непродуманность антиинфляционных и антикоррупционных мер в стратегии оппонента. ■ Но «битва за кабмин» и право воплощать экономическую политику Путина, похоже, только началась. Видимо, спокойной в политическом смысле жизни Медведеву в период деградации больше не видать, как собственных ушей. Над скромными антикризисными планами главы правительства теперь всегда будет нависать «красный проект» Сергея Глазьева, который будут использовать в политических целях все, кому не лень. □ ■ Обозреватель Noteru.com — Сергей Рунько

Admin: Рубль всему головаВ умелых руках российская валюта способна изменить мир Выступая в Общественной палате Российской Федерации на второй Всероссийской научно–практической конференции ассоциации «Аналитика», советник президента Сергей Глазьев заявил, что в ведущейся против нас гибридной агрессии четко обозначилось направление главного удара: информационная война и санкции, которые «сбили Россию с траектории экономического роста». Что делать в этой ситуации? □ ■ К сожалению, наши контрпартнеры добились значительных успехов. Если все развитые страны показывают экономический рост, выходят на позиции нового уклада, то наша финансово–хозяйственная система движется в противоположном направлении. □ В угоду спекулянтам □ ■ Центральный банк объявляет о таргетировании инфляции, но получает противоположный результат — она повышается в два раза. В России не ограничено движение капиталов, на рынке доминируют нерезиденты. Подобных примеров масса, что говорит о сильной зависимости нашего финансового сектора от зарубежных факторов. ■ В это время на Западе рождается новый технологический уклад, с чем связана структурная перестройка мировых производств. Признаки оживления, которые мы наблюдаем в такие периоды, говорят, что там экономика уже достаточно прочно осваивает биоинженерные, информационные, нанотехнологии. Причем этот рынок растет на 35 процентов в год. ■ Но в целом период смены технологических укладов — это всегда депрессия в экономиках большинства стран, неопределенность, волатильность на финансовом рынке, резкое повышение роли государства, гонка вооружений. Так было в 30–е годы прошлого века. И повторилось в 70—80–е, когда началась милитаризация космоса. В последнем случае это подтолкнуло развитие высоких технологий, микроэлектроники. Именно они потом, образно говоря, тащили американскую экономику много лет, когда рынок информационно–коммуникационных продуктов прибавлял по 25 процентов в год. ■ Смена технологических укладов — еще и вызов национальной безопасности. Что делают в такой ситуации? На Западе резко повысили финансирование экономики. Буквально залили ее дешевыми деньгами. Это связано с тем, что для такого периода характерны очень высокие риски. Частный бизнес с большой осторожностью и неохотой осваивает новые технологии. Поэтому для создания максимально благоприятной среды модернизации экономики передовые страны проводят политику финансового смягчения. Например, объем денежной массы с начала нынешнего кризиса вырос на Западе в три–четыре раза. Идет гигантский поток денег. Общая величина мировых резервов составила порядка трех триллионов долларов, и этот процесс продолжается. □ ■ Коллаж Андрея Седых □ ■ Он поддерживается мировыми финансовыми организациями. Можно прогнозировать, что еще несколько лет эмиссия мировых валют будет составлять примерно 700—800 миллиардов долларов в год. Причем она ведется под отрицательные процентные ставки и ее объем примерно в пять раз больше всей нашей денежной базы. ■ В отличие от передовых стран Россия, вместо того чтобы снижать эти ставки и увеличивать денежный поток, проводит политику их повышения. Но при задирании процентных ставок мы получаем снижение темпов роста производства и ВВП. Стоимость денег начинает превышать рентабельность в большинстве отраслей промышленности. В настоящее время только добывающая промышленность и химико–технологический комплекс России имеют достаточную рентабельность, чтобы брать кредиты по нашим процентным ставкам. И никто не задумывается, что почти половина фондового капитала промышленности формируется за счет банковских займов. В результате предприятия сталкиваются с выбором: либо сворачивать производство и возвращать кредиты, сокращая оборотные средства и повышая цены, чтобы компенсировать издержки, либо банкротиться. ■ Кто–то сумел пойти по пути повышения цен. В начале 2015 года у нас были сплошные убытки в промышленности, сейчас финансовые результаты кое–где увеличились на фоне спада производства. Предприятия вслед за подорожавшим импортом стали наращивать цены на свою продукцию. А кто не смог, начал сокращать производство. ■ Повторим: высокая процентная ставка не снизила инфляцию, а попытка обеспечить стабилизацию рубля провалилась. Как только ЦБ объявил о переходе на плавающий курс, начались сильные флуктуации. При подобной волатильности никакие инвестиционные процессы невозможны, как и развитие. Это достаточно странное явление с точки зрения теории управления, поскольку в настоящий момент рубль является самой обеспеченной валютой в мире. ■ Откуда такая сверхвысокая дотация курса рубля? Она связана с тем, что рынок у нас очень открытый, хотя его масштаб составляет всего один процент от мирового. По сути наш финансовый рынок американоцентричен, поскольку в основе его эмиссия доллара США. Неудивительно, что в условиях открытости на нем оперируют в основном иностранцы, доля нерезидентов превышает 75 процентов. Это говорит о том, что не мы управляем нашим рынком. Рулить в такой ситуации собственным финансово-экономическим развитием просто невозможно — не мы здесь хозяева. ■ Наивны заявления, будто курс рубля всецело связан с ценами на нефть. Этот фактор имеет, конечно, определенное значение. Но из нефтедобывающих стран самые пострадавшие, кроме нас, Мексика и Нигерия девальвировали свои валюты лишь на 11 процентов. Почему рубль обесценился вдвое? Потому что никто в мире не бросает свою национальную валюту в свободное плавание. Но мы решили идти своим путем. Вопреки Конституции и тому, что укрепление рубля — наиважнейшая задача ЦБ, Россия при наличии огромных валютных резервов (их у нас в два раза больше, чем вся денежная масса в экономике) продолжает экспериментировать. ■ Рубль не только самая обеспеченная валюта, но еще и наиболее заниженная по курсу, при этом максимально волатильная. Это абсурд. ЦБ мог стабилизировать курс рубля на любом уровне, причем с запасом прочности. Но это не делается потому, что валютно–финансовый рынок по сути отдан иностранным игрокам. Доля спекулятивных операций на нем превышает все разумные пределы. Именно самоустранение ЦБ от контроля над курсом и сдача позиций спекулянтам — причина высокой волатильности рубля в последнее время. ■ На фоне падения экономической активности и роста цен объем сделок на Московской валютной бирже вырос в два раза только за 2015 год. Рентабельность операций на ней составляет сегодня около 80 процентов. То есть биржа тоже находится под управлением спекулянтов, считает Глазьев. И у такой политики есть интересанты. Их цели противоположны государственным. Если мы сохраним такой курс в экономике, рассчитывать на собственное развитие не приходится. □ Центральный банк ошибок □ ■ Наша академическая наука предупреждала о последствиях. Центральному банку, членам Национального финансового совета известны официальное мнение советника президента РФ по вопросам региональной экономической интеграции Сергея Глазьева, его предложения. Есть заключение секции экономики РАН. В нем сказано: переход к таргетированию инфляции приведет к сочетанию взлета цен, падения производства и сокращения инвестиций. □ ■ Коллаж Андрея Седых (фото ИТАР–ТАСС) □ «Никакой логики в таргетировании инфляции нет, — убежден Глазьев. — Если вы думаете, что это системная политика, то глубоко ошибаетесь». Дело в том, что таргетирование предполагает отказ от контроля над трансграничным движением капитала, от привязки национальной валюты к золоту. При таких условиях можно одновременно фиксировать курс и заниматься автономной денежной политикой. Эта странная схема управления, которая у нас сложилась, антинаучна. Еще 50 лет назад она была отвергнута академической наукой. Классики монетаризма понимали под деньгами золото и не брали в расчет ни кредитов, ни обратных связей в экономике, ни долговых обязательств, не осознавали, что деньги обеспечиваются только обязательствами, а не чем–то еще. ■ Если мы продолжим такую практику трансграничного перемещения капитала без ограничений, то с учетом слабости внутреннего денежного рынка и его микроскопичности не сможем управлять нашей финансово-экономической системой. Рубль будет зависеть только от спекулянтов, на которых санкции не распространяются и которые могут брать на Западе кредиты в любом объеме. Для них такая ниша специально оставлена американцами. Какую бы процентную ставку ЦБ ни назначал, у спекулянтов всегда есть возможность уйти за границу и взять там практически бесплатно любой кредит. Соответственно мы не можем управлять и нашей системой денежного предложения. ■ Таким образом, таргетирование инфляции не что иное, как манипулирование ключевой ставкой при открытом счете капитала. Проведение такой политики в течение трех лет загнало нас в стагнационную ловушку. Экономисты говорят: девальвационно–стагнационная спираль. ■ ЦБ все время ошибается не только в прогнозах инфляции, но и в оценках объема движения капитала через границу. Руководство страны постоянно приглашает инвестировать в Россию. Но пока наблюдается обратное. Лавинообразный отток можно было предвидеть, как только на Западе заговорили о санкциях. ■ Что в такой ситуации должен по логике делать ЦБ? Замещать усыхающие внешние источники кредита внутренними. Но наблюдалось прямо противоположное: повышение процентных ставок и сокращение кредитования, что усугубило действие санкций на нашу финансово-экономическую систему. Именно это позволило Обаме заявить: экономика России разорвана в клочья. ■ Недостаток денег в экономике, высокая процентная ставка привели к тому, что наши корпорации пошли занимать за рубежом. В итоге почти сто процентов денежной базы страны еще недавно было сформировано исключительно под внешние источники кредита и иностранные инвестиции. Сегодня они составляют 70 процентов, что по–прежнему слишком много. Хотя в принципе финансовая система сбалансирована. Мы вполне могли бы развиваться за счет внутренних источников кредитов и доходов. Но дело в том, что вместе с наращиванием внешних займов из страны уходит капитал. Мы это никак не контролируем. ■ Значительная часть доходов утекает в офшоры. На этом официально (в том числе из–за непоступления налогов) теряем триллион рублей бюджетных доходов ежегодно. Возврат этих денег раньше шел за счет внешних займов. Такой кругооборот составляет 120—130 миллиардов долларов в год. Половина оседает в западной финансовой системе без следа. Накопленные в офшорах капиталы из России достигают 0,5 триллиона долларов, еще столько же просто исчезло. ■ Вслед за займами за рубеж уходят права собственности. Когда берете там деньги, оставляете залог. И сейчас мы видим отток прав собственности. Доля нерезидентов в нашей промышленности составляет в среднем более 50 процентов. А наше энергетическое машиностроение на 90 процентов принадлежит негражданам России или людям с несколькими паспортами. Вслед за денежной базой в англосаксонскую юрисдикцию ушли и права собственности. ■ По сути Россия выступает донором мировой финансовой системы. Казалось бы, в такой ситуации нам не должны быть страшны экономические санкции. Но беда в том, что вследствие проводимой денежно–кредитной политики мы оказались в полной внешней зависимости. И сейчас, когда усыхает поток внешнего кредита, автоматически сокращается денежная масса. Реже берутся кредиты, сворачиваются инвестиции, падает экономика. Анализ показывает, что если даже все доходы предприятий обратить в инвестиции, мы не сможем обеспечить и простого воспроизводства. □ Пример Примакова □ ■ «Напрашивается вывод, что наши денежные власти поражены когнитивным оружием, — считает Сергей Глазьев. — Это когда в вашу голову внедряется идея прямо противоположная кровным интересам». ■ Ответ на вопросы, кто и зачем это делает, содержится в рекомендациях МВФ, которые были оставлены миссией фонда в Москве год назад. В частности, именно МВФ советует России продолжать повышать процентные ставки, в то время как США — снижать их. Где логика? ■ К сожалению, подобная практика, судя по всему, продолжится. В соответствии с «Программой денежно–кредитной политики России до 2018 года» денежная база в реальном выражении у нас к обозначенному сроку будет сокращена на 30 процентов. Мы придем к крайне низкому уровню монетизации экономики, порядка 36 процентов от ВВП, который является критически опасным. Примерно то же было в начале 90–х, когда появились денежные суррогаты, взаимозачеты, бартер. Мы этого хотим? ■ Самое неприятное, что стагфляция в стране происходит на фоне больших резервов. Загрузка мощностей промышленности составляет всего 60 процентов. И можно спокойно нарастить производство на 40 процентов. Но для этого нужно развиваться по той прямой, по которой мы шли, пока не объявили о таргетировании инфляции. Сегодня же траектория развития на нулевой отметке, а уровень активности в экономике в два раза меньше, чем был даже в советское время. Получается, мы работаем на износ при сокращающемся основном капитале. ■ Где выход из этого порочного круга? Как считает Глазьев, надо делать то, что делается во всем развитом мире в условиях рыночной экономики. Задача номер один — обеспечить стабильность рубля. ■ Во–первых, Центральному банку нужно вернуться на рынок. Освободить его от спекулянтов. Установить на бирже такие же правила регулирования, которые действуют во всем мире, и работать над обеспечением стабильности рубля, опираясь на наши золотовалютные резервы. ■ Во–вторых, одновременно снизить процентные ставки. Проблема в том, что большая часть денег, которые эмитирует ЦБ, уходит на валютный рынок. А краткосрочные кредиты выдаются на неделю по ставке 11 процентов и могут работать только как источники финансирования спекуляций. Почти все деньги, которые ЦБ ввел в экономику через рефинансирование в прошлом году, оказались переведены коммерческими банками в валютные активы. Основные деньги уходят на спекуляции и работают против стабильности. Остальные официальные инструменты — бюджетная поддержка малого и среднего бизнеса, ипотека, социальные программы — задействуются по остаточному принципу. Пока не будет контроля над целевым движением денег, мы обречены на дальнейшую деградацию и хаос. ■ В–третьих, надо прийти к многоканальной системе экономического роста, который возможен при низких процентных ставках, длинных сроках займов и контроле государства над целевым использованием денег. Процентные ставки могут быть нулевые, если средства выделяются под госзакупки, другие ФЦП. ■ В–четвертых, в качестве альтернативы может быть задействован Государственный внебюджетный ивестиционно–кредитный фонд. Генеральным директором Центра научной политической мысли и идеологии, доктором физико–математических наук Степаном Сулакшиным и рядом других специалистов разработана концепция такого финансового института. Лишь при выполнении названных условий основная масса кредитов пойдет на развитие производства, в инвестиции, инновации, модернизацию и т.п. ■ Есть, наконец, облигации правительства — эмиссия денег под финансирование дефицита бюджета. Это главный канал, который используют США и Евросоюз. ФРС США, например, печатает деньги в основном под долги государства. Вся эмиссия уходит на поддержание дефицита бюджета и Россия помогает проводить эту политику долларизацией своей экономики, что недавно осудил даже президент страны Владимир Путин, сделав публичное внушение министру финансов Антону Силуанову. ■ Как говорил известный экономист Джон Кейнс, если мощности не загружены и есть потенциал роста, следует увеличивать количество денег до тех пор, пока потенциал не будет исчерпан. Тем самым вы добьетесь падения инфляции за счет снижения издержек, масштаба производства и инвестиций. Главное — направлять деньги на развитие. ■ Пока наша монетизация экономики ниже, чем на Западе, примерно на 8—10 триллионов рублей. Хотя у нас был пример такой политики — сразу после дефолта 1998 года, когда Виктор Геращенко и Евгений Примаков внедрили аналогичную систему и получили потрясающий эффект: резкий рост промышленного производства (20%) за год, снижение инфляции в четыре раза при расширении денежной базы. ■ Япония, Китай, Индия вышли на сегодняшнее устойчивое развитие за счет кредитной эмиссии, объем которой увеличился в три–четыре раза. Разумеется, такая система не может работать без стратегического планирования. Но если соответствующие решения будут приняты, то, как подчеркнул Сергей Глазьев, он и его единомышленники могут гарантировать выход на темпы роста экономики не менее восьми процентов в год. □ ■ Автор — Олег Фаличев □ Опубликовано в выпуске № 42 (608) за 4 ноября 2015 года

Admin: ■ 10—11—2015Взросление — это обретение правотыМихаил Делягин о преклонении перед Западом и традиционных ценностях ■ Михаил Делягин (Фото: Дмитрий Азаров/ Коммерсантъ) □ ■ Воссоединение России с Крымом, для большинства произошедшее внезапно и помимо его воли, вызвало удивительно массовый и длительный эффект, который наивно воспринимать, подобно либералам, как слепую и полную поддержку власти с ее очевидными пороками. ■ Сделанные уже фольклорными свыше 85% граждан, которые поддерживают государство (и, по мнению российских либералов, честно выраженному на плакатах, являются их «единственной проблемой» в России) в связи с Крымом, отнюдь не поддерживают его разрушительную либеральную социально–экономическую политику. ■ Россия поддерживает воссоединение с Крымом и благодарна за него власти, — но отнюдь не забыла о своих повседневных интересах и не склонна прощать власти пренебрежение ими. ■ Правящая бюрократия сумела представить последствия своих разрушительных действий как результат западных санкций (на деле породивших лишь малую часть социально-экономических проблем нашей страны), переложив на Запад ответственность за свою пагубную политику в духе кошмарных 90–х годов. Но это не сделало ее более симпатичной в глазах общества, не отмыло ее донельзя коррупционную репутацию и не вызвало поддержки ее безумных мер в важнейших сферах общественной жизни. ■ С другой стороны, либеральная оппозиция, энергично и открыто выступившая против насущных и самоочевидных интересов общества, разоблачила себя в его глазах и окончательно вычеркнула себя из России, делом доказав свою несовместимость с самим существованием нашей страны. ■ С упоением поддерживая украинский фашизм в его русофобских проявлениях, российские оппозиционные либералы совершили политическое самоубийство, — но благодаря своему организационному единству с привластной частью либерального клана остались на поверхности общественной жизни, сохранив финансовые, организационные, информационные и политические ресурсы. В результате они стали постоянным раздражителем, отвлекающим на себя общественное негодование и отводящим его от правящей бюрократии, укрепляя и поддерживая тем самым ее позиции. ■ Эта услуга дорогого стоит, — и, как показали три года лишения свободы, полученные сорвавшим концерт Макаревича нацболом (что в полтора раза больше, чем два года скандальных «Пусси Райотс»), дорого оплачивается. ■ Эта ситуация неустойчива: разрушая своей либеральной, обслуживающей интересы глобального бизнеса политикой общественную стабильность, правящая бюрократия сорвет Россию в новый страшный системный кризис. ■ Однако и он не заставит общество отказаться от воссоединения с Крымом, как от него требуют лоббисты глобального бизнеса. Крым неожиданно объединил самые разные социальные группы, ассоциирующие себя с Россией и связывающие с ней свое будущее. Отказ правящей бюрократии от российских национальных интересов, выразившийся в нелепых заигрываниях с нацистской по сути хунтой, приведенной к власти Западом в Киеве, лишь подчеркнул политическое одиночество россиян, лишенных политического представительства. ■ Но, лишенное естественных и, казалось, необходимых скреп (хотя и не «духовных») в виде подобного представительства, молчаливое большинство России не рассыпалось. ■ Это превращает его в фундамент формирования адекватной ему политической силы, которая (хотя она не обязательно сможет сформироваться) получит все возможности прихода к власти и долгосрочного доминирования. Однако пока сам феномен возникновения и устойчивости этого большинства важнее его возможных политических следствий. ■ Мем «КрымНаш!» устойчив потому, что выражает восторг от приобретения не имущества, но правоты, — что значительно более важно для всякого носителя русской культуры. ■ Российское общество не возражало против доводов либералов о затратности воссоединения с Крымом, о неизбежности отвлечения на него средств, о малости приобретаемых с ним материальных преимуществ лишь потому, что все эти доводы были для него второстепенными. ■ Крым оказался важен для России не сам по себе, но лишь в силу вынужденности (при всей неожиданности) этого «приобретения», — и столь же абсолютного неприятия его Западом. ■ Более двух миллионов человек на референдуме (проведенном как минимум не менее демократически и свободно, чем признанные Западом «выборы» на Украине, в Афганистане, Ираке и других дестабилизированным им территориях) выразили желание вернуться в Россию. ■ Даже не обращающие внимания на юридические тонкости вроде отсутствия в тот момент украинской государственности в силу осуществленного в Киеве (под руководством представителей США, при открытом участии Министров иностранных дел Германии, Франции и Польши) нацистского по духу госпереворота не могли не понимать справедливости этого референдума. ■ Он спас два миллиона человек от резни (а столкновения с активистами крымско–татарских националистов под стенами Верховного Совета накануне его занятия ополченцами позволяли предположить, что она уже начиналась) и остановил поезда с нацистскими боевиками (с омерзительным, но повседневным для оккупированной Украины цинизмом названными «поездами дружбы»). ■ Миллионы россиян, во время разжигания русофобской истерии на Украине подвергнувшиеся оскорблениям в соцсетях от на глазах сведенных с ума представителей «братского народа», а потом вынужденные спасать своих живших на Украине родственников от террора демократических бандитов, хорошо знают: воссоединение с Россией стало для Крыма спасением, которому не было альтернативы. ■ Ибо его насильственная украинизация неминуемо бы вызвала протест, — и демонстративным сожжением заживо, как в Одессе, решить проблему бы не удалось. Крым стал бы сопротивляться нацизму более решительно, чем Донецк и Луганск, — и превратился бы в более страшный очаг гражданской войны с десятками тысяч жертв. ■ Поэтому воссоединение Крыма с Россией является для россиян не столько обретением территории, места для туризма или естественным восстановлением исторической справедливости (как сказала татарка, пережившая еще депортацию 1944 года, «русские не могли не вернуться, вопрос был лишь во времени»), сколько спасением 2,3 миллиона человек от нацистского террора. И спасение это оказалось осуществлено в полном соответствии с вдалбливавшимися в наши головы на протяжении жизни целого поколения западными ценностями — демократично, мирно и законно. ■ Воссоединение с Крымом, таким образом, стало для России не вопросом выгоды, а категорическим нравственным императивом. Который оказался столь же категорически неприемлем для Запада — по очень простой причине: он означал укрепление России, что для него было неприемлемо. ■ Вся юридическая, логическая и политическая казуистика, непрерывно извергаемая его представителями с момента воссоединения, все аналогии и аллюзии, вся мощь западной пропаганды не прикрыли беспощадного в своей очевидности факта: Запад не способен признать правоту того, что он считает невыгодным для себя. ■ А с учетом значимости воссоединения с Крымом для России, неприемлемым для себя он счел простое существование нашей страны. Ведь, допусти руководство России резню в Крыму с вероятным вводом туда войск НАТО, оно доказало бы свою ничтожность, ему перестали бы подчиняться, — и страна бы рассыпалась. (Подобное произошло бы, не останови Россия попытку геноцида мирного населения и истребления своих миротворцев, предпринятую в 2008 году саакашвилиевской Грузией в Южной Осетии). ■ Своим неприятием воссоединения России и Крыма Запад продемонстрировал свое полное и принципиальное неприятие самого существования нашей страны. ■ Разумеется, представители нашего общества в массе своей не совершали подробных и развернутых умозаключений, подобных описанным выше, — но ощущения от действий Запада и выступлений его представителей были однозначными и не оставляли места для сомнений. ■ Нам предельно внятно дали понять, что для Запада хороший русский — это мертвый русский, и, чтобы заслужить его хотя бы нейтральное отношение, мы должны умереть. ■ И это стало для нас актом освобождения. ■ Разрушив свою страну в конце 80–х — начале 90–х годов и разочаровавшись под влиянием социально-экономического и политического кризиса в прежних коммунистических идеалах, наше общество приняло Запад в качестве не только образца для подражания, но и источника истины. ■ Открывавшиеся нам по мере познания и взаимодействия с Западом его недостатки, порочность и корыстность его политики, двуличие и периодическая враждебность воспринимались как частности, часто болезненные, порой шокирующие, но не имеющие принципиального значения. ■ Мы воспринимали его правила и институты как непреложный образец, который должны правильно скопировать (причем патриотически настроенная часть общества ограничивалась констатацией, что копирование должно учитывать наши особенности). ■ Представители Запада, вне зависимости от их желания, воспринимались нами как учителя, которым нужно подражать и на примере которых нужно строить свою жизнь. ■ Такова была цена нашего поражения в «холодной войне», последствия чудовищной психологической травмы, полученной нами при агонии и гибели Советского Союза. ■ Более четверти века национального предательства мы жили в тени «старшего брата», стараясь заимствовать у него все, что было в наших силах. ■ Аргументы в виде колбасы, автомобилей, демократии и порядка были слишком наглядны, чтобы вдумываться во внутреннее устройство и закономерности Запада. Понимание того, что его благополучие основано на жесточайшей эксплуатации и подавлении всех, кого он не считает собой (включая формально принятые в Евросоюз страны Восточной Европы), и Россия не имеет шанса быть принятой в узкий круг «своих», оставалось доступным лишь узкому кругу специалистов. ■ Это же касалось и анализа нарастающих проблем развитых стран, включая неуклонно ускоряющееся размывание «среднего класса», начавшееся с ослабления Советского Союза. ■ Но главное — восторгаясь потрясающими нас достижениями Запада и наслаждаясь ими в турпоездках, мы не обращали внимания на то, что они были созданы или, как минимум, подготовлены не нынешним, а прошлыми его поколениями. Отцами, а то и прадедами тех, кто вальяжно и пренебрежительно поучал и все еще поучает нас, при этом (а порой и за счет этого) безжалостно эксплуатируя наши ресурсы и возможности. ■ Сегодняшний Запад опирается на принципы, институты и нормы, созданные и внедренные в практику десятки лет назад. Меняя частности, он почти не создает нового, — а когда создает, будь то расширенный Евросоюз и зона евро или предоставление меньшинствам юридических и материальных преимуществ, — это вызывает серьезные тревоги. ■ Нынешнее поколение западных политиков потрясает доктринерством, безграмотностью, человеческой ничтожностью, с одной стороны, и безграничной самоуверенностью и апломбом — с другой. Они не способны брать на себя ответственность и производят впечатление плохих актеров, нанятых для игры в «мыльной опере» с постоянно переписываемым сценарием. ■ Запад как великая, мощная и продуктивная система был построен прошлыми поколениями политиков и обычных людей, а нынешние лишь проедают их достижения, — так же, впрочем, как и мы проедаем достижения советской эпохи. ■ И брать пример с не позавчерашнего, а нынешнего, деградирующего Запада просто не в чем. ■ Не говоря о том, что брать пример с нынешнего Запада невозможно и в силу глубоких ценностных различий. ■ Первым шоком, свидетельствующим о непреодолимой ценностной несовместимости России и Запада, стали сообщения о ювенальной юстиции. Сначала к ним относились как к недоразумению или неизбежным издержкам правильного дела (или вовсе как к сознательной лжи официальной российской пропаганды), но рост числа случаев ее реализации и, главное, чудовищный опыт ее переноса на российскую почву показал ее абсолютное бесчеловечие и разрушительность. ■ Российское общество увидело, в том числе и на собственном кровавом опыте, что навязываемая ему толерантность означает беззащитность перед на глазах наглеющими преступниками (и что–то же самое происходит и на Западе). Назойливое же требование предоставлять «меньшинствам» исключительные права и истерический истошный вой об их обидах (частью придуманных, частью являющихся неизбежным результатом их образа жизни) просто прикрывает сексуальное растление детей и разрушение судеб молодежи. ■ На этом фоне мы начали с растущим изумлением осознавать себя носителями традиционных европейских ценностей, которые привыкли считать для себя трудно достижимым идеалом, — в то время как недавний их носитель, Европа, на глазах отказывалась от них, выворачивала их наизнанку, превращая в свою противоположность и даже демонстративно, с видимым удовольствием растаптывала их. ■ Реакция Запада на Крым стала «моментом истины»: мы увидели, что наш, пусть и поблекший, но идеал, наш идол отказывает нам в самом праве на существование, — и это результат не ошибки или недоразумения, а самой его сущности. ■ И это значит, что тот, кого мы считали своим учителем, оказался неприемлем для нас. ■ Не плох и не хорош, — а несовместим с нами. ■ Мы не стали от этого лучше (как и не стали хуже), и он тоже не изменился от нашего понимания. ■ Оно означает только одно: что ученичество закончилось. ■ Слепое подражание, заимствование, идеализация более невозможны. ■ Мы ли доросли до учителя, он ли деградировал до нашего уровня или мы все это время смотрели на себя и него с неправильной точки зрения, не так уж и важно: теперь нам предстоит жить своим умом. ■ Конечно, мы не откажемся учиться у него, — но для нас он теперь навсегда стал всего лишь одним из многих вариантов, и отнюдь не обязательно не то что подходящим нам, но и вовсе имеющим право на существование. ■ Освобождение от учителя, утрата готовых образцов, одиночество в принятии решений и полнота ответственности за них, свобода и связанные с нею опасности — это и есть взросление. ■ Взросление народа, которое, как и взросление человека, происходит не по его воле, а в силу объективных обстоятельств. ■ Мы как народ взрослеем после затянувшего детства (а точнее, инфантильности, вызванной катастрофой Советского Союза) — и пока еще только начинаем, робко, неумело и неуверенно, управлять своей судьбой. ■ Мы будем проваливаться, будем терпеть поражения, будем оказываться на грани уничтожения. ■ Но мы победим, потому что в слепом и манипулируемом глобальным бизнесом мире мы начали, наконец, осознавать себя сами. ■ И мы поняли, наконец, что наше дело правое. □ ■ Автор — Михаил Делягин

Admin: ■ 07—11—2015За единство: тружеников — против паразитовЮрий Болдырев о переосмыслении праздника Великой Революции □ ■ Участники шествия, к годовщине Октябрьской революции, на Манежной площади (Фото: Станислав Красильников/ ТАСС) □ ■ Уважаемые товарищи и друзья! Поздравляю вас с Днем Великой Октябрьской социалистической революции! Желаю нам всем добиться для нас и наших детей торжества идей и идеалов той Великой революции! Понятно, призываю не к новой гражданской войне и крови, не к диктатуре пролетариата — вообще не к диктатуре. Но: • мир — народам! • земля — крестьянам! • фабрики — рабочим! ■ С некоторой корректировкой последних двух лозунгов под современный мир, в котором ключевым является уже не физический труд, но труд интеллектуальный, кто может выступать против этих идей? Только олигархат и его лакеи. ■ Понимаю, что не все мои национально ориентированные соотечественники отмечают этот день, не все считают его праздником. Что ж, никак не настаиваю, не требую, чтобы все выстроились в единую колонну или шеренгу. Поздравляю тех, кто этот день отмечает как праздничный, кто считает его своим. ■ Остальных же — тех, кто видит в этой революции скорее негатив, нежели позитив, — тоже понимаю. И среди моих предков были как те, кто воевал на стороне красных, так и те, кто воевал на стороне белых, хотя и те, и другие были казаками, жили по соседству. Прошу лишь не обижаться, не ожесточаться и не делать этот вопрос тем, что нас и теперь разъединяло бы. ■ Нам всем важнее не разделиться по признаку отношения к той революции, но понять, что привело почти сто лет назад именно к такой революции и ее победе. И почему она тогда реализовалась столь сурово, с последовавшей действительно жестокой диктатурой. А понять это становится легче с каждым днем, с каждым продвижением очередного наступления олигархата на элементарные трудовые и социальные права большинства. ■ А также нам важно понять, почему часть тех людей, которые еще четверть века назад готовы были отказаться от восприятия этого дня как праздника, сегодня вновь видят этот день своим. В этом — в понимании современных причин возвращения многих наших сограждан к восприятию Октябрьской революции как своей — полагаю, мы можем быть вполне едины. ■ Ведь почему четверть века назад многие наши сограждане перестали считать этот праздник истинно своим? Да потому, что тогда большинство из нас отказало в доверии правившей монопольно силе — со всеми ее символами и праздниками. Тогда эти праздники стали — ИХ (не коммунистов, а «партноменклатуры») праздниками. ■ Как это случилось? Может быть, заокеанский «госдеп» нам все это устроил? Может быть, у нас все было распрекрасно, искренне дружно и радостно, а этот «разлучник», даже несмотря на «железный занавес», сумел–таки ввести народ в заблуждение? Согласитесь, даже предположить подобное — это значит начисто отказать народу в минимальном здравомыслии. ■ К сожалению, надо признать, случилось вполне заурядное — монополия, при всех достижениях, зажирела, потеряла обратную связь с народом. Да, достижения даже и конца 80–х, пусть и наряду с провалами, нельзя отрицать. Но на первый план вышли провалы — ощущавшиеся людьми более остро. А достижения стали считаться само собой разумеющимися и естественными. И здесь уже критически важными были не сами провалы, но реакция на них власти, а также степень способности власти говорить с обществом, признавать просчеты, корректировать свои действия. Но этого–то не оказалось и в помине. Говорить с народом тогдашняя власть оказалась совершенно не способна — и потому абсолютно потеряла доверие. ■ Означает ли это, что заокеанский «госдеп» был совсем ни при чем? Нет, разумеется, причем. Но лишь как любой хищник, а затем и стервятник, стремящийся к добыче, делающий все, чтобы подсечь, остановить, измотать свою жертву, пользующийся любыми ее слабостями. Это надо знать и помнить. Хищнику нельзя доверяться. Но корень проблемы — не во внешнем противнике, а в том, что мы оказались ему по зубам. И исключительно потому, что своя власть выродилась, предала и оказалась в очередной раз не сплачивающей, а разделяющей народ. Или даже сплачивающей, но против самой себя. ■ Что же изменилось теперь? ■ Первое — простое и очевидное, многими осознанное: «имеем — не ценим, а потерявши — плачем». Выяснилось, что очень и очень многие привычные достижения были не само собой разумеющимися, а истинными ценностями. Утерянными ценностями. Хотя, надо признать, для многих эта потеря, как минимум, частично скомпенсирована чем–то другим, какими–то новыми свободами. Так, казалось бы, надо не отказываться от плюсов большей свободы, но и вернуть легкомысленно утраченные социальные гарантии, а также стимулы и механизмы экономического развития? Но не тут–то было. ■ Выяснилась вторая, еще более важная, но не всеми осознанная вещь: несменяемость и потому безответственность власти, отсутствие честной обратной связи между властью и большинством людей — вовсе не атрибут именно и только советского тоталитарного (под занавес, скорее, авторитарного) режима. Можно иметь совершенно демократический с виду фасад, но не иметь абсолютно никакой реальной возможности повлиять на дела в стране, на деятельность власти. Попасть в полную зависимость от мафиозных группировок, захвативших власть и ведущих страну к деградации и необратимому отставанию от конкурентов и противников. ■ И тут уже рушатся не только представления о «естественности» имевшихся в советский период социальных гарантий, то есть, отсутствии их прямой причинно-следственной связи с революцией. Но и представления о такой же «естественности» советских научно–технологических достижений, включая выход в космос и обеспечение военно–стратегического паритета с глобальными противниками. Теперь мы точно знаем, что Россия велика и сильна не сама по себе — независимо от социального строя и политического режима, но именно в связи с тем или иным социальным строем и политическим режимом. ■ Но можно ли вернуть прежний строй и режим? ■ Может быть, даже и возможно. Но если их вернуть в точности такими, какими они были, в том числе и с уже осознанными недостатками (затянувшейся монополией на власть одной политической силы), то чем это опять закончится? Весьма вероятно, тем же. ■ Но и нынешние строй и режим — тоже не сулят нам какой-либо обнадеживающей перспективы. А ничего третьего, хорошо известного из мировой практики — не псевдодемократического фасада, а подлинного народного самоуправления, включая прямую демократию через референдумы — мы так до сих пор и не испробовали. Так что же делать? ■ В отличие от многих предшествующих, эта моя статья не посвящена тому, что нужно делать — в экономике, политической системе, конституционном строе. Об этом много написано — разумного и требующего к себе внимательного отношения. Эта моя статья — лишь поздравление с праздником тех, кто этот праздник отмечает. И попытка объясниться с теми, кто этот день праздником не считает. И очередная попытка найти и в этом вопросе общую платформу — помочь тем, кто «за», и тем, кто «против» (но при условии, что все, безусловно, за развитие и процветание нашей страны), найти общие точки соприкосновения. В чем они могут здесь быть? ■ Да в понимании того, как соотносятся между собой праздники 04 и 07 ноября. ■ Для чего нынешняя власть отказалась от празднования 07 ноября и ниспослала нам 4–е? Из деликатности ли к чувствам тех, кто ассоциирует 07 ноября с погибшими или репрессированными родственниками? Или же, скорее, из стремления вышибить из памяти народной времена, когда более четверти мирового авиапарка составляли самолеты советского производства, а соответствующие предприятия, да и те же «Норильский никель» и заводы, производящие автомат «Калашников», принадлежали всем нам, работали на нас и не могли быть собственностью прихлебателей или, напротив, хозяев нынешних властителей? ■ Соответственно, выбирая между праздником, ассоциирующимся с советским периодом (07 ноября), и праздником, спущенным нам сверху нынешней властью (04 ноября), мы либо демонстрируем ей поддержку, в том числе, в ее стараниях по утилизации советского наследия — чтобы разрушение стало необратимым. Либо же, напротив, выражаем свое несогласие. ■ Подчеркиваю: сравнивая целеполагание и действия власти не с «лихими девяностыми», которым она так любит сама себя противопоставлять (хотя, если быть достаточно информированным, то, по–крупному, разница невелика — и по делам, и по лицам…). Нет, сравнивая с советским периодом. Еще точнее — с лучшим, что было в советский период. ■ Мой выбор, надеюсь, здесь понятен. ■ При этом, вовсе не выступаю против тех, кто воспринял и новый праздник и пытается его использовать не для льстивого присягания нынешним властям, а для объединения людей вокруг необходимости решать наши общие проблемы. Главное, повторю, чтобы те, кто вышел на неофициозные «русские марши» 04 ноября с анти–олигархическими лозунгами, и те, кто выйдет 07 ноября, не чувствовали себя — на потеху манипуляторам — противниками, а осознавали себя союзниками в предстоящей нам долгой и непростой борьбе. □ ■ Автор — Юрий Болдырев

Admin: ■ 11—11—2015Теория большого сливаВадим Самодуров о постоянных слухах вокруг судьбы народных республик ■ Фото: AP/ ТАСС □ Как известно, с самого начала Русской Весны на Юго–Востоке Украины Владимир Путин, Александр Захарченко и Игорь Плотницкий вместе только и думают о том, как бы слить ненавистный Донбасс. Именно для этого отправляются в ДНР и ЛНР колонны гуманитарной помощи и по этой причине о необходимости придания особого статуса ДНР и ЛНР говорят уже видные западные политики. И, видимо, поэтому в Москве на Поклонной горе недавно прошел съезд зарегистрированного в Минюсте Союза Добровольцев Донбасса, на котором обсуждались планы по юридическому оформлению добровольцам статуса участников боевых действий. Идея о сливе Донбасса сближает в едином порыве даже евразийцев и интеллектуальных русских националистов, поклонников СССР и любителей похрустеть французской булкой. Еще подобные слухи очень любят распространять всевозможные отправленные в отставку мелкие чиновники ДНР и ЛНР, видимо, обиженные на руководство республик за то, что им не дали воспользоваться ситуацией и сделать в Донбассе карьеру. Собственно, впервые эту идею начали активно тиражировать в Интернет–среде сразу после отзыва Игоря Стрелкова. Признаки «слива» многие находили и в сентябрьской отставке спикера парламента ДНР Андрея Пургина. Не удивлюсь, если некоторые отечественные караул-патриоты поднимут в ближайшее время на щит и обвиненного в нелегальной продаже угля на Украину министра энергетики ЛНР Дмитрия Лямина. И уж слухи о том, что все пропало, активно распространяются после очередного раунда переговоров в Минске и каждой встречи Нормандской четверки. Официальный язык дипломатии воспринимается как проявление слабости, а отсутствие российских танков в Киеве — как признак надвигающейся капитуляции. Такая позиция очень удобна. Ведь можно, даже особо не утруждая себя, прослыть добрым, порядочным человеком, ведь это именно ты искренне переживаешь за судьбу Донбасса. При этом любые попытки объяснить, что вместо победоносного шествия у Народных республик впереди долгий и сложный процесс интеграции с Россией, что в ходе Минских переговоров идет долгое и планомерное продавливание сперва особого статуса народных республик, а потом, возможно, и независимости, либо даже присоединения региона к России, можно трактовать как проявления черствости, цинизма и отсутствия сострадания к мирному населению, живущему под обстрелами. Показательно, что многие сторонники ввода войск очень любят использовать в качестве убийственного аргумента тезис о том, что, вместо того, чтобы помочь своим на Донбассе, Путин, видите ли, взялся помогать каким–то далеким, диким и чуждым нам арабам в Сирии. Сочетание подобного заламывания рук с готтентотской моралью заставляет серьезно сомневаться в действительной нравственной чистоте и непорочности наших демонстративных ястребов. К тому же, подозрительно, что основные проводники подобной идеи у нас в России — это либо отставные чиновники из Народных Республик, которые, вполне возможно, так мстят за нереализованные на костях Донбасса политические амбиции, либо в прошлом активные деятели т.н. «Болотной оппозиции», которые, возможно, просто отрабатывают определенный заказ на дестабилизацию обстановки. Даже если это не так, то сама по себе критика результатов украинского майдана людьми, которые не так давно хотели развития событий по такому же сценарию у нас в стране, выглядит, согласитесь, несколько странно. Но недавно очередной повод нашим ястребам возмущаться и воспеть лебединую песню о сливе дал ни кто иной, как глава ДНР Александр Захарченко, назвавший подобные разговоры предательством Русского мира. Что, в общем–то, вполне логично. Конечно, ситуация на Донбассе далека от идеала, республики ослаблены войной, а некоторые упорно продолжают пытаться использовать старые украинские мошеннические схемы, но говорить о сдаче сейчас можно либо от глупости, либо с целью откровенно диверсии, то есть, от предательства. Публичная политика — странная вещь. Зачастую люди, искренне переживающие за Донбасс и делающие все для его реальной максимальной интеграции в Россию, выглядят как циничные «сливщики», а планомерная сдача Донбасса Киевом преподносится как предательство Москвы. Однако не стоит об этом беспокоится и серьезно прислушиваться к стенаниям караул–патриотов. История и реальная политика в ближайшем будущем все расставят по своим местам. □ Автор — Вадим Самодуров

Admin: Москва нажмет на болевые точки Анкары ■ Фото: Politrussia.com □ ■ Турецко–американская провокация заставила весь мир с тревогой посмотреть в будущее. Основания для тревоги есть. Можно рискнуть сделать прогноз: войны не будет, но будет такая борьба за мир, что от мира мало что останется. ■ Прежде чем переходить к анализу возможных направлений ответных действий России, нужно прежде всего понять чего пытаются добиться наши оппоненты. Для этого нельзя останавливать логическую цепочку на Анкаре. Нужно помнить, что в геополитике практически не бывает бесхозных бешеных собак, тем более что в турецком случае ниточки, ведущие в Вашингтон, заметны невооруженным взглядом. ■ После начала российской операции в Сирии, невменяемо–патриотичная часть американской элиты, которая предпочтет погрузить мир в ядерную войну, но не отказаться от мировой гегемонии, требовала от Обамы организовать над Сирией или по крайней мере над частью Сирии бесполетную зону. Этого требовал Маккейн, этого требовала Хиллари Клинтон и (самое главное) этого требовал главный «мозг» американских влиятельных радикалов — Роберт Каган (муж Виктории Нуланд). ■ Самый неумный из представителей невменяемой части американской элиты, сенатор от штата Южная Каролина Линдси Грэм публично заявил, что «без преувеличения сбивал бы» российские самолеты в Сирии, если они будут угрожать тем силам, которые поддерживает Вашингтон. ■ Более того, буквально несколько дней назад Каган потребовал, чтобы США создали не только бесполетную зону над сирийско–турецкой границей, но и создали там «заповедник» (safe zone) для «умеренной оппозиции», усилив ее американским военным контингентом в 30–50 тысяч человек. Программная статья Кагана, опубликованная в «Уолл–стрит–джорнал» в субботу вызвала резко негативную реакцию вменяемой части американской политической и военной элиты. Если говорить совсем грубо, никто не хотел умирать ради «Кагана и его друзей». Очень вероятно, что «Каган и его друзья», лишившись возможности использовать Пентагон в качестве своей личной ЧВК, решили перейти на традиционный план Б — а именно использовать своих турецких марионеток, в том же стиле и формате, в котором используются киевские политические куклы вроде Яценюка и Джемилева. Мнения и желания самого Эрдогана в этой схеме вообще не имели значения, хотя, скорее всего, идея усилить свою позицию за счет консолидации общества против внешнего врага ему могла понравиться. Что касается радикалов в партии самого Эрдогана, то они идею явно приняли «на ура». ■ Если посмотреть на ситуацию с точки зрения Кагана и его союзников, то туркам предстояло сделать то, что не захотели делать американские военные. Если называть вещи своими именами, то Турцию принесли в жертву. Скоро День Благодарения — пожалуй, самый подлый и грязный из известных человечеству праздников, праздник предательства как стиля жизни и стратегии успеха. Каждый год вспоминать и радоваться доброте тех, кого будущие американцы потом подвергли геноциду, способны только те, для кого Иуда — герой. Традиционное лакомство на этом «празднике удара в спину» — это жареная индейка, по-английски — turkey. Турция по–английски — тоже Turkey. Если это не совпадение, то нельзя не признать, что у наших оппонентов присутствует своеобразное чувство юмора. ■ В качестве реакции на сбитый самолет, авторов "»плана Кагана» устроил бы любой из двух вариантов: 1. Полноценная война по линии Россия — НАТО. С учетом намечающихся попыток Европы вылезти из–под американского «колпака безопасности», это может быть последний реальный шанс использовать 5 статью устава НАТО, для того чтобы повоевать с Россией объединенным фронтом. Если этого не сделать сейчас, то рано или поздно попытки Юнкера создать европейскую (т.е. независимую от США) армию, а также попытки французской элиты сблизиться с Россией для решения проблемы ИГ, могут привести к разложению НАТО изнутри. 2. Прекращение российских полетов и бомбардировок в зоне сирийско–турецкой границы, с последующим созданием того самого «заповедника умеренных террористов», о котором писал сам Каган в своем программном документе. После появления такой «безопасной зоны», для американских радикалов было бы тривиально просто продавить свое решение сирийского вопроса: сломать Асада, поддержать ИГ и направить его на Кавказ, Россию и Иран. ■ Уже очевидно, что ни один из вариантов Кагана не сыграл. Из заявления министерства обороны РФ четко следует, что: • Операция в Сирии будет продолжена и активизирована; • Любые самолеты, которые будут угрожать российским самолетам, будут сбиваться. ■ Нужно сделать важное уточнение, позволяющее понять эмоции турецкой «партии войны», которая радостно впряглась в план Кагана. С точки зрения «турецких имперцев», составляющих значительную часть местной политической и военной элиты, отряды «туркоманов» в Сирии — это примерно то же самое как ЛДНР для России. Когда российские бомбардировщики ликвидируют десятки и сотни «протурецких боевиков» за один вылет, то некоторая часть турецкой элиты воспринимает это как свою личную боль, свою личную трагедию и свой личный повод для мести. Более того, не нужно быть Вангой, чтобы догадаться, что у значительной части персонала, обслуживающего нефтяной бизнес ИГ, от шоферов бензовозов до инженеров, турецкие паспорта. С точки зрения значительной части турецкой элиты, Россия им наступила на очень больную мозоль и тут дело не только в деньгах и баррелях, но и в том, что российская армия методично убивала тех, кого турки считали своими и кому турецкая элита обещала поддержку и защиту. Когда на горизонте появились Маккейн и Каган со своей идеей «буферной зоны» и обещаниями защиты, понятно, что турки ухватились за эту идею обеими руками. Однако Кремль сделал вполне логичный вывод: если «турецким имперцам» так больно смотреть на смерти протурецких боевиков и горящие турецкие бензовозы, то процесс нужно продолжать, а не сворачивать. Вместо того чтобы согнать Россию со своих больных мозолей, Анкара добилась того, что российская армия будет танцевать на этих мозолях кровавую джигу. Ежедневно. До тех пор пока каждый боевик, поверивший в мечту о новой Османской Империи, не будет ликвидирован. Одновременно российская ПВО будет держать на прицеле турецкие (и не только) самолеты в расчете на шанс сравнять счет по авиационным потерям. ■ Вышеизложенное — только одно, пускай и главное направление ответных действий. ■ У Турции есть один серьезный козырь в отношениях с РФ. Анкара может закрыть проливы, через которые снабжается российская группировка в Сирии и идет экспорт российской нефти. У России тоже есть серьезный козырь, который будет применен в случае эскалации конфликта: турецкая энергетика зависима от российского газа. Грубо говоря, в ответ на «отключение проливов», туркам можно выключить свет, и это помимо очевидной перспективы военного решения проблемы блокировки. Совокупность взаимных угроз указывает на то, что до взаимного использования этих козырей дело, скорее всего, не дойдет. ■ Есть еще два дополнительных направления действий — это поддержка курдов и воздействие на экономические интересы Турции. ■ Не стоит считать, что «все курды лежат под США». Это упрощение, причем не очень соответствующее действительности. Во-первых, курдов много, и далеко не все курдские организации положительно относятся к США. Во–вторых, даже формально проамериканские курдские силы сотрудничают с США не от хорошей жизни и им приходится мириться с тем, что Вашингтон одновременно поддерживает Анкару. В этих условиях, Москва может предложить курдам вполне интересные варианты сотрудничества, ведь сейчас у нас нет ограничений в плане риска обидеть Турцию. ■ Насчет турецких экономических интересов вполне четко выразился Дмитрий Медведев: «... Подорваны долгие добрососедские отношения между Россией и Турцией, в том числе, в экономике и гуманитарной сфере. Этот ущерб будет трудно восполнить, его прямым следствием может стать отказ от целого ряда важных совместных проектов и потеря турецкими компаниями своих позиций на российском рынке». ■ По случайному совпадению, сегодня утром Россельхознадзор уже обнаружил какие-то нарушения у одного из турецких поставщиков мяса в Россию. ■ Можно смело прогнозировать, что российские контролирующие органы вдруг обретут неестественную, но похвальную зоркость в вопросах соблюдения турецкими компаниями различных норм российского законодательства. Полоса невезения также начнется у околотурецких НКО и азербайджанско-турецкого бизнеса, который пока очень хорошо чувствует себя в некоторых секторах российской экономики. Да, у Турции есть возможность ответить симметрично, создав проблемы дочерним компаниям Сбербанка, Интер РАО и Лукойла, но в денежном эквиваленте турецкий бизнес потеряет гораздо больше, чем российский. ■ Кстати, в ответных мерах может принять посильное участие каждый российский потребитель. Можно и нужно отказаться от отдыха в Турции, но этого мало. Например, можно и нужно отказаться от покупки бытовой техники «Беко» (бренд турецкой корпорации Ko Holding Durable Goods Group). Потребление пива — зло, а вот потребление пива компании Efes, то есть турецкой корпорации Anadolu Efes Biraclk ve Malt Sanayii A. — это не только зло, но и спонсирование турецких пособников террористов. Если у вас есть вклад или счет в Европа Кредит Банке, который принадлежит турецкому олигарху Хюсню Мустафа Озйегину, то его закрытие будет красивым патриотическим жестом. Также хочется надеяться, что носить турецкий ширпотреб марки Colin's скоро станет дурным тоном. ■ Последнее, но, пожалуй, самое важное направление работы на турецком фронте будет носить дипломатический и информационный характер. В среднесрочной перспективе, Кремль будет добиваться того, чтобы Турцию воспринимали на международной арене как страну–спонсора международного терроризма. Доказательства есть, и теперь их методично будут использовать в рамках работы всех международных структур, от ООН до ФАТФ. Защищаться от обвинений будет очень сложно и их нельзя бесконечно игнорировать. Европейским политикам это будет особенно сложно игнорировать после парижских терактов. По мере успешного развития этой линии атаки на Турцию, американским радикалам будет все сложнее добиваться трансатлантической солидарности в плане защиты Турции от недружественных действий России на других направлениях. Более того, вскрытие участия турецких официальных лиц, а также их близких родственников в финансировании ИГ может с одной стороны спровоцировать очередной политический кризис в Турции, а с другой стороны открывает большие возможности в плане личного преследования некоторых одиозных представителей турецкой элиты. Для нас было бы очень желательным, чтобы различные неприятности, которые будут случаться с турецкими элитариями, списывались бы не на «российскую месть», а четко обосновывались общепризнанной необходимостью борьбы с международным терроризмом. ■ Кстати, сам факт существования современной Турции - это результат идеализма руководства СССР. Сама история России на примере Болгарии, Турции и даже Украины учит нас, что милосердие и идеализм, независимо от мотивации, — это опасная роскошь в геополитике. В будущее, однако, стоит смотреть с определенным оптимизмом, так как у нас есть все шансы исправить некоторые исторические ошибки. ■ Турецкая проблема будет решена, но она является только симптомом, в то время как фундаментальная причина подобных проблем находится в Вашингтоне, причем даже не в Белом Доме, а например, в неприметном офисе по адресу Массачусетс Авенью 1775. Эта проблема — невменяемый сегмент американской политической элиты. Его нейтрализация — тема для отдельного разговора. Если до турецких имперцев мы доберемся сравнительно скоро, то с американскими все будет значительно сложнее. Мы сейчас участвуем в Первой Мировой Гибридной войне. Победа будет дорогой и не скорой, но она будет за нами. □ ■ Автор — crimson alter

Admin: ■ 30 ноя 2015Цена «партнеру»Судя по быстро раскручивающемуся маховику антитурецких санкций, Россия заняла предельно жесткую позицию и согласна на замирение с Анкарой лишь при соблюдении трех выставленных условий: признания вины за сбитый бомбардировщик, извинения и компенсации ущерба На фоне показательно нервной реакции турецкой элиты кремлевские спикеры выглядят спокойным монолитом. Искренняя обида на предательство партнера, холодное нежелание идти на личный контакт до публичного покаяния; официально — никаких репрессий, но в реальности — удары по всем болевым точкам: торговым, туристическим, газовым. В Сирии протурецким боевикам устроен ад, глумившиеся над телом нашего летчика экстремисты уничтожены, а место падения самолета выжжено. Россия прекрасно усвоила правила гибридной войны и научилась больно давать по зубам не фронтальными, но эффективными ударами. Похоже, для наших западных друзей такое поведение Москвы все еще в диковинку. От нас ожидают либо хрущевского ботинка с кузькиной матерью, либо радушной непосредственности постперестроечного хаоса. Но отнюдь не партнерской риторики, скрывающей подчас несколько глубинных смыслов. Кстати, слово «партнеры» тоже ведь хороший символ последних лет. Когда часто трудно понять, ставить ли кавычки, или и так все понятно. Это чрезвычайно полезно для здоровья международных отношений. Нам продолжают гадить исподтишка, вызывая рев таежного медведя, а мишка тем временем охаживает «партнерскую» пасеку, заставляя неправильных пчел делать правильный мед. А ведь мы еще только учимся. Странно, что этой трансформации не заметили именно в Турции, которая, несмотря на чувствительный дрейф к исламизации, как и мы, пока ближе к Византии, чем к Халифату. Какие бы мотивы ни стояли за глупейшей атакой на наш бомбардировщик, реакция Эрдогана показала, что в Анкаре плохо отдают себе отчет о последствиях. Дело не столько в нашей «ответке», сколько в самоубийственном характере акции. Чего добились турки? Удары по приграничным районам и лояльным террористам лишь усилились, нефтяную инфраструктуру россияне бомбят еще тщательнее. Заодно закрыли над Сирией небо, а на весь свет вытащили грязное турецкое белье (это не про «опасную» детскую одежду, подмеченную Роспотребнадзором, а про теснейшие связи турецкой элиты с экономикой «Исламского государства»). Плюс экономические санкции, счет которым идет на десятки миллиардов долларов. Удар по туротрасли. Натовские союзники скромно промолчали, а в Вашингтоне подзуживают на прямой военный конфликт, и только этого Эрдогану для полного счастья не хватало. Веселого, конечно, мало. Контрмеры больно ударят и по нам. Уже летят шутки, одна другой краше: «Из Турции, где все включено, — в Крым, где все выключено», «Лишь бы Китай чего–нибудь не сбил — останемся в полной товарной изоляции». Впрочем, есть ощущение, что деньги и потребительские ценности начинают играть все меньшую роль не только для нас, еще помнящих советский дефицит во имя ядерного щита, но и для всего остального мира. Пожалуй, еще недавно в основе международных взаимоотношений лежал принцип экономической глобализации, взаимовыгодного сотрудничества, открытых рынков. Ради всеобщей доступности товаров и услуг государства и народы влегкую жертвовали суверенитетом и национальными интересами, базовыми ценностями и библейскими истинами. Сейчас, похоже, выковывается иная мировоззренческая структура. Украина сознательно идет на разрыв теснейших отношений с Россией, гибель промышленности и падение уровня жизни общей стоимостью в 17 млрд долларов ради мифических европейских трусиков. Сам ЕС упирается в санкции, не желая разбираться в донецкой проблеме, и теряет уже десятки, а то и сотни миллионов евро. Эрдоган отказывается от прагматичной кооперации с Россией, дивиденды от которой исчисляются не только цифрами товарооборота, но и гигантской упущенной прибылью в перспективе. Ведь транзит российского газа в ЕС — удобный механизм торга и давления. Захочет ли Брюссель выдать Турции пригласительный билет в евросемью после таких финтов на сирийском фронте? Пока рано давать оценку этим трендам, но перемены настораживают. Все же капитал был предсказуемым фактором для мировой стабильности. Ему на смену могут прийти алогичные и потому катастрофические мотивации разрешения конфликтов. □ «Эксперт» № 49 (967)

Admin: Угрозу России закрепляют документально ■ Фото: Reuters.com □ Очень любопытное чтиво — высказывания западных военных чиновников, а еще более интересное — официальные документы западных держав в сфере безопасности. Их содержание может заинтересовать всех, но особенно их изучение полезно тем, кто любит рассуждать о «перспективах нормализации отношений с Западным миром» или любви к нам со стороны Америки и Европы... Собственно, в текущем 2015 году на Западе было принято сразу два интереснейших документа. А именно: национальная военная стратегия США и стратегия Великобритании в сфере обороны и безопасности. Нам по вполне понятным причинам наиболее важно место в этих документах России. Здравая логика, казалось бы, требовала бы того, чтобы Россия была обозначена в них как партнер по борьбе с терроризмом, наркотрафиком и распространением оружия массового поражения. Но вышло все не так. В американской военной стратегии Россия обозначена в ряду угроз вместе с «Исламским государством» (деятельность которого запрещена в РФ). Нас считают «ревизионистски настроенной страной», «бросающей вызов международным нормам», нарушающей соглашения и подрывающей региональную безопасность. Наряду с Россией к «ревизионистам» относят Иран, Китай и Северную Корею. В чем же заключается наш пресловутый «ревизионизм», по мнению американцев? А в том, что США якобы является «самой сильной страной в мире, у которой есть уникальные преимущества в технологиях, ресурсах, альянсах и союзах и в демографии». Но «некоторые» это преимущество смеют оспаривать! Если вы хотите, чтоб ваша страна была сильнее США, и вообще не хотите, чтобы Вашингтон единолично управлял всем миром, поздравляю — вы «ревизионист». Россию американцы отметили отдельно, мы якобы «не уважаем суверенитет соседей» и «готовы применять силу для достижения своих целей». Кто–кто это говорит, простите? Уже не те ли США, которые прямо или косвенно за время своего существования спровоцировали военных конфликтов и устроили актов агрессии больше, чем любая другая страна в мире? И, наверное, даже больше, чем все остальные страны в мире вместе взятые за аналогичный период? Это те, которые в Югославии, Ираке, Афганистане, Ливии и целом ряде других стран в последние годы демонстрировали «уважение к принципам суверенитета»? Защитить жителей Крыма по их просьбе практически без единого выстрела — это ревизионизм и нарушение суверенитета. А немотивированные бомбардировки Югославии с Ираком, как и полное уничтожение ливийской государственности, — это проявление демократии и уважения к международному праву! Кстати, при сравнении доктрин и стратегий скажем, России и США, нужно отметить, что Штаты значительно более широко трактуют основания для применения ими ядерного оружия. Для этого достаточно «исключительных обстоятельствах для защиты жизненно важных интересов США или их союзников и партнеров». Под это определение можно подвести в принципе все, что угодно. Россия же готова применить «последний довод» лишь в ситуации ядерного удара противника либо угрозы самому существованию государства. В принципе, Британия не лучше США. В ее «стратегии» Россия названа «непредсказуемой», она тоже фигурирует в списке угроз. Лондон готов «помогать союзникам отражать угрозы, исходящие от России». Кроме того, британцы призывают усиливать «энергонезависимость от России» и преодолевать плоды «нестабильности», которую мы якобы провоцируем. Так называемая «аннексия» Крыма и ситуация на Украине, в которой мы, по их мнению, «виновны», с точки зрения Лондона «угрожает европейской безопасности». Каким образом воссоединение Крыма с Россией угрожает безопасности Лондона, правда, непонятно. Впрочем, не совсем ясно и то, каким образом РФ виновна в дестабилизации ситуации на Украине, если антиконституционный переворот в Киеве произошел откровенно по команде с Запада и при участии его представителей. Тем не мене, мы для британцев — вполне официальная «военная угроза», и нам нужно «противостоять» буквально на всех фронтах. Кстати, на информационном — тоже. Ведь параллельно Лондон заявил о выделении многомиллионных траншей на нужды информационного противоборства — на финансирование ВВС и расширение его вещания в России, на грантовую деятельность «Британского Совета», являющегося одним из «спутников майдана». Объемы выделяемых на эти нужды денег впечатляют. Одна только служба ВВС, например, в 2017—2018 годах будет получать ежегодно около 130 миллионов долларов. Видимо, у информационного противоборства с нами, по мнению британцев, далеко идущие перспективы... То, что прописано в «стратегиях», перекликается с тем, что говорят высокопоставленные американские силовики и влиятельные эксперты. В начале июля агентство Reuters распространило заявление американского генерала Джозефа Данфорда, в котором тот назвал Россию «главной и величайшей угрозой национальной безопасности США». Более того, Данфорд тогда позитивно оценил перспективы передачи летального оружия киевскому ультраправому режиму, уничтожающему мирное население на Донбассе. Что характерно, уже три недели спустя генерал Данфорд стал главой Объединенного комитета начальников штабов США, а с октября 2015 — стал самым высокопоставленным действующим военнослужащим в Штатах. «Самой опасной» для США Россию назвал и начальник штаба армии США Рэймонд Одиерно. Экс–замминистра обороны США Пол Вулфовиц высказал свое мнение относительно того, что Россия якобы провоцирует возникновение угрозы «большой войны». Действующий глава Пентагона Эштон Картер и вовсе по–хамски сказал, что Россия «занимается вредительством» и пообещал сдерживать РФ военными и иными средствами... И вот буквально на днях генсек НАТО распространил статью, в которой не приводя никаких доказательств, обвинил Россию в нарушении существующих договоренностей с Альянсом. Фактически, можно говорить о результатах масштабнейшей антироссийской провокации. Власти США и других держав Запада открыто устроили на Украине кровавый антиконституционный переворот, спровоцировали гражданскую войну, вынудив Россию взять под свою защиту соотечественников в Крыму и оказывать политическую и гуманитарную помощь жителям Донбасса. А теперь — устроившие катастрофу пытаются цинично обвинить во всем Россию, которая, начиная со времен Майдана, делала все возможное, чтобы стабилизировать ситуацию на Украине, но ей не позволили это сделать те, кто дал отмашку на штурм администрации президента в Киеве в феврале 2014 года... Вот все это и стало «благовидным предлогом» для внесения России в качестве официальной «угрозы» в западные доктрины. И можно быть уверенными — не удалась бы провокация на Украине, была бы провокация в другом месте. Не удалась бы во втором — была бы в третьем. Как вполне резонно заметил в свое время секретарь Совбеза России Николай Патрушев: «... происходящее на Украине. Ясно, что за проектом дестабилизации этой страны скрывается попытка создать инструмент для радикального ослабления России. Именно с этой целью на Украине созданы предпосылки для поддержания постоянной напряженности, дальнейшего развития крайних форм национализма, саботирования минских договоренностей. Одновременно решается задача удержания на коротком поводке стран Евросоюза»... В этой ситуации очень важно начать называть вещи своими именами. Если кто–то назвал нас официально своим врагом и ведет по отношению к нам откровенно враждебную политику, посягая на наш суверенитет, нам нужно признавать тот факт, что это, к сожалению, — наш враг. Сама паразитическая по своей сути по отношению к остальному миру экономика Запада вынуждает его к экспансии, одним из направлений которой являемся именно мы. В существующей ситуации нас загоняют в определенную внешнеполитическую дихотомию (или мы, или нас), и мы должны учиться жить в ней, открыто говоря всему миру, почему «партнерские» отношения с Западом не сложились, разыскивая настоящих друзей и союзников и стремительно укрепляя нашу обороноспособность — нужно честно признать, что существующая благодаря провалу 1990–х все еще оставляет желать лучшего... □ Автор — Святослав Князев

Admin: Санкции сделали из России изолированный остров? ■ Фото: Rueters.com □ На днях в «Московском комсомольце» вышел настоящий политико–экономический триллер под называнием «Остров Россия». По утверждению его автора, доктора экономических наук и профессора ВШЭ Игоря Николаева, «нарастание изоляции губительно для страны». Апологеты либерализма заводят странную песню об «изоляции» с таким напором, что невольно возникает вопрос: «Зачем»? Профессор Николаев выдает патетику в духе «всё пропало»: »Чем грозит изоляция страны, схожая с превращением в «остров невезения»?» «... оказывается, что изолированные общества подвержены эрозии, в результате чего самоорганизующиеся институты развития не создаются, а еще в таких обществах падает степень разнообразия элементов. Потеря того же биоразнообразия ведет к потере живучести вида и экосистемы в целом. Попросту говоря, загнивает все в изоляции». «Посмотрите хотя бы на то, что происходит только в последнее время. После авиакатастрофы над Синаем и без того сжавшийся турпоток россиян за границу стал еще меньше. (...) А вспомним, к примеру, те же российские антисанкции (...) Эмбарго на импорт продовольствия из США, стран Европейского Союза, Канады, Австралии и Королевства Норвегии было введено сроком на один год. На уровне эмоций можно понять сторонников данного решения: «Они нам санкции, а мы им — антисанкции». Но это на уровне эмоций. А как насчет простой оценки того, не хуже ли нам самим будет от таких антисанкций? (...) В результате мы получили мощнейший импульс для роста цен и негативное влияние на развитие конкуренции, с которой у нас и так–то были большие проблемы. (...) Но самое интересное, если это слово здесь подходит, состоит в том, что с августа 2015 года, когда один год действия антисанкций прошел, Россия решила продлить их еще на год, то есть до августа 2016 года. Спрашивается: почему, если к февралю 2016 года Минские соглашения по украинскому конфликту должны быть выполнены, и западные санкции могут быть уж если не сняты полностью, то ослаблены точно? Что это за санкционирование на опережение? Понравилось самоизолироваться?» В общем, если коротко, выдвигаются следующие тезисы: • Россия находится в изоляции; • Россия сама активно самоизолируется; • внешняя политика, которую проводит российская власть («приведшая к изоляции» или «направленная на самоизоляцию»), приводит к жесточайшему экономическому кризису, стагнации и загниванию. Конечно, нечто подобное на разные лады уже около года повторяется различными рукопожатными журналистами и блогерами, но тут дело немного другое. Песню об «ужасах изоляции» завел целый профессор и доктор экономических наук. И как такое мог написать носитель высокой ученой степени и научного звания? Тезис относительно изоляции звучит уже просто смешно. В последнее время его даже тролли из украинского «Минправды» стали использовать все реже и реже. После последних международных мероприятий в Анталье и Париже разговоры об изоляции России похожи на какую–то пародию. Отношения с Россией у стран Востока и Латинской Америки изначально на фоне прений Москвы с Западом не только не ухудшились, но и стали лучше. Развивающиеся страны, пользуясь ситуацией, постарались расширить взаимовыгодное сотрудничество с РФ. Так что мировая «изоляция» России могла разве что привидеться в галлюцинациях украинским националистическим «экспертам». Отношения же с Западом действительно резко охладились. Европа и Америка допустили несколько демаршей, а премьер Австралии превратился в мировое посмешище, пообещав схватить президента России «за грудки». И более теплыми эти отношения не стали даже сейчас. И, думаю, не станут еще долго. Впрочем, чему тут удивляться? Запад всегда был геополитическим противником России, и поэтому Россия может нравиться Западу только разодранной в клочья, как в феврале 1917–го или в августе 1991–го. Как только Россия становится сильнее, у западных политиков начинаются припадки. И это нормально. Но где, скажите на милость, вы видите изоляцию? Даже от Запада? В Париже Владимир Путин провел разговоры с Бараком Обамой, Ангелой Меркель, Биньямином Нетаньяху. «Созвоны» с главой России все основные западные лидеры проводят регулярно. Да, есть противоречия по целому ряду вопросов, но это и закономерно по вышеназванным причинам. Нет только изоляции. Причем отсутствие изоляции очевидно не только на примере Владимира Путина. Фотография с Сергеем Лавровым, на беседу с которым выстроились в очередь западные дипломаты, уже стала «притчей во языцех»: □ ■ Фото: nyka-huldra.livejournal.com □ И это не считая того, что ориентированным на Россию называется целый ряд мощных европейских парламентских партий, в России проводятся совместные с европейцами форумы и конференции, делегации европейских политиков регулярно посещают Крым. А ведущие научные центры Великобритании и Франции между делом вовсю печатают карты, на которых Крым изображен частью России. Такая вот «изоляция». Тезис о «самоизоляции» не менее абсурден. Россия как раз делает все возможное для того, чтобы поддерживать нормальные отношения со своими партнерами, в том числе и на Западе. Даже более, чем возможное. Так как по украинскому вопросу Москва проявляет просто чрезмерное терпение и излишнюю покладистость, которую никто не ценит и которая порой не идет на пользу делу. Оставить без ответа абсурдные агрессивные и совершенно необоснованные санкции было бы просто проявлением самоунижения и самоуничижения, недопустимым в практике международных отношений. И я не верю, чтобы целый профессор и доктор экономических наук этого не понимал. Что же касается ограничений на турпоездки, то тут, помимо эмоционального (в случае с Турцией), существует еще и мощнейший прагматический фактор. Страховая компания, например, отказывается страховать человека, ведущего заведомо рисковый образ жизни. Государство в известной мере тоже выступает «страховщиком» для своих граждан, и приходит им на помощь, если они оказываются в сложной ситуации за границей. Все это стоит больших денег и серьезных усилий. И нет ничего удивительного в том, что государство не желает отправлять своих граждан в те места, где они могут подвергнуться излишнему риску. Это совершенно нормальная практика, к которой, кстати, регулярно прибегают и власти стран Запада. Наряду с Россией, ряд ограничений для туристов на ближневосточном направлении ввела Великобритания. Она тоже того? Самоизолируется? Кстати, в процентном отношении количество туристов, выезжающих за пределы, например, США, практически не отличается от российского! Причем львиная доля американцев едет в «ближнее» для них зарубежье — в Мексику и Канаду. Летит смотреть на «большой мир» лишь мизерный процент граждан Соединенных Штатов Америки! Это из страны, которую наши либералы считают цитаделью мировой демократии! Это тоже проявление самоизоляции? Нет. Просто американцы сделали ставку на развитие внутреннего туризма — и правильно сделали! И конкретно в этом нам есть чему у них поучиться. То, что профессор Николаев выдает за «самоизоляцию», не более, чем обеспечение безопасности, регулярно практикуемое самыми разными странами мира, и элемент разумного протекционизма. И не вина Москвы в том, что кто–то ведет в отношении России откровенно недружественную политику — будь то террористы–исламисты или взрастившие их вашингтонские власти. И, наконец, тезис третий. Безапелляционно заявлять о страшной опасности, исходящей от каких–то протекционистских мер, совершенно неприлично для серьезного ученого. Либерализм что в философском, что в политическом, что в экономическом плане - всего лишь одна из многих концепций. Радикальная открытость «всея и всех» в существующей ситуации может идти на пользу только Западу, пресловутому «золотому миллиарду», объединившемуся для откровенного грабежа всего оставшегося мира. В 90–е мы уже этой «открытости» наелись так, что еще очень долго будем расхлебывать последствия. Тогда под лозунгами этой самой «открытости» в России выкупались и банкротились стратегические предприятия, вывозились из страны техническое ноу–хау и секретные данные, гробилась экономика, внедрялись при помощи «предоставления грантов и советников» подрывные схемы против российской внутренней политики, образования, науки. С нас хватит! Переводить биологические законы существования популяции из нескольких десятков особей на страну с многомиллионным населением и самыми богатыми в мире ресурсами — совершенно не корректно. И опять–таки не верится, чтобы профессор и доктор наук этого не понимает. Советский Союз прекрасно развивался, находясь в на порядок более изолированной ситуации, чем Российская Федерация сейчас. А вот «открытость» СССР стоила нам всем чрезвычайно дорого... И есть очень нехорошее ощущение, что страшилки об ужасах «изоляции» сейчас специально искусственно актуализируют, чтобы повторить с Россией то, что было сделано в конце 1980–х — начале 1990–х с Советским Союзом. И на это указывает и практически полное отсутствие в статье Николаева серьезной научной доказательной базы. Одни лишь эмоции и не очень корректные с научной точки зрения параллели. Может дело все же немного не в «изоляции»? □ Автор — Святослав Князев

Admin: ■ 11–12–2015Экономические санкции против России — пособничество терроризму □ ■ Самый знаменитый после покойного Папы Римского Иоанна–Павла II поляк Збигнев Бжезинский после распада СССР предрекал скорый распад России. Но что–то пошло не так. Пьяница Ельцин сдал пост трезвому Владимиру Путину, который стал возрождать страну. ■ Понятное дело, что Западу никогда не нужна была сильная и самостоятельная Россия. Победить её в войне не удавалось. Значит, нужно пытаться раздавить Россию экономически. Но как? Повод же нужен. Повод нашёлся. Против России были введены экономические санкции, из–за которых были разорваны привычные деловые и торговые связи. ■ Все завоеватели, которые нападали на Россию, всегда рассчитывали на блицкриг. Вполне естественное желание. Короткая война всегда лучше долгой. Но блицкриг никогда не получался. С чего Запад решил, что у него получится экономический блицкриг, совершенно неясно. Тем более, что были примеры. Куба 50 лет находилась в экономической блокаде, что не привело к свержению Кастро. Северная Корея уже сколько времени находится под санкциями, а режим Кимов даже и не думает шататься. ■ Но почему–то в отношении России решили, что санкции сработают быстро, и либо Кремль признает всё, в чём Россию обвиняет Запад, и даже вернёт Крым, либо народ поднимет восстание. Ничего из этого не получилось. Даже наоборот. Оппозиционные деятели окончательно дискредитировали себя в глазах народа, а президент РФ Владимир Путин набрал небывалую популярность. ■ С экономикой России тоже ничего страшного не произошло. Трудности, которые мы испытываем, связаны не с санкциями, а с обвалом цен на нефть, от продажи которой мы всё ещё довольно сильно зависим. Об этом в послании Федеральному Собранию говорил и Владимир Путин, призывая продолжать наращивание несырьевого сектора экономики. Запад, конечно, считает эти проблемы успехом санкционной политики. ■ Обама, кое–что понял, но только то, что он погорячился с утверждением, что наша экономика разорвана в клочья. Сейчас он так уже не говорит, но продолжает давить на «партнёров» в ЕС, чтобы они не только продлили, но и ужесточили санкции против России. К украинским претензиям добавились ещё и сирийские. Мол, не тех бомбим, и вообще больше защищаем Асада, чем боремся с террористами. ■ Между тем в Европе растёт недовольство проамериканской политикой своих лидеров. Первый и очень тревожный звоночек прозвенел во Франции в воскресенье, где на региональных выборах уверенно лидировал «Национальный фронт» Марин Ле Пен, которая не скрывает своих симпатий к России и лично к Владимиру Путину. Даже поляки, славящиеся своей русофобией, крепко призадумались и стали рассуждать в польской прессе не так, как прописано в госдеповских методичках. ■ Соплеменники жабоподобного Збигнева Бжезинского из варшавского «Политического обозревателя» пишут о европейской и американской политике похлеще иных наших патриотов. Например, в начале сентября, обсуждая миграционный кризис, они сказали, что всё больше людей в Европе желают, чтобы в их странах появились «вежливые люди» в зелёном комуфляже. Польские журналисты уверены, что в теряющей стабильность Европе только Россия остаётся островком надёжности. Вот туда европейцы и рванут от толерантности и мультикультурализма. ■ Пока Европа разбирается с беженцами, Россия устраняет саму причину, по которой люди бегут. Известно, что с начала антитеррористической операции ВКС России в Сирии в Сирию вернулось около миллиона человек. Люди поверили, что порядок будет восстановлен. Людям нужен мир. Успехи наших военных очень трудно не заметить, хотя некоторые умудряются. ■ И как же на этом фоне выглядят европейские страны с их антироссийскими санкциями? Очень плохо они выглядят. Сознательно чинить препятствия развитию и устраивать экономические трудности стране, которая вносит наибольший вклад в борьбе с бандами террористов в Сирии, фактически означает пособничество терроризму. Так считает журналист из всё того же «Политического обозревателя». Он даже называет Запад «экономическим террористом». ■ Но что же делать Западу в сложившейся ситуации? Надувать щёки и обвинять Россию в агрессии на Украине становится всё труднее. Причины, по которым были введены санкции, неустранимы. Как можно теперь принудить жителей Крыма добровольно вернуться в состав Украины? Никак. А может ли Запад признать свою ложь об участии российской армии в войне на Донбассе или о сбитом Боинге? ■ Признать ошибку — это самое сложное для многих людей. А для западных политиков — это дело невозможное. У католиков есть догмат о непогрешимости Папы Римского в делах веры, который сформулирован в явной форме. Похоже, что у западных политиков тоже есть свой неявно сформулированный догмат о собственной непогрешимости. И, конечно, истиной в последней инстанции считает себя Вашингтон. Каковы основания? Обама их чётко выразил: «Мы самая сильная в мире страна». Кто сильнее, тот и прав. Бандитская мораль. ■ Но представим себе невероятную ситуацию, что Запад признает заслуги России в борьбе с террористами, закроет глаза на украинский кризис и даже на «аннексию» Крыма и отменит санкции. Польский обозреватель сомневается в том, что это немедленно вернёт отношения между Россией и Западом в досанкционные рамки. ■ Ведь российское общество за исключением группки прозападных отщепенцев убедилось в том, что Запад враждебен не к правительству России, что не президент РФ Владимир Путин является целью для антироссийских мер, а сама Россия и весь её народ. ■ В условиях тотального дефицита и деградации правящей верхушки в период Перестройки русские очень легко попались на яркую рекламу западных ценностей и чуть было не сдали всю страну за побрякушки. С тех пор мы очень сильно поумнели, а восторгов по поводу Европы сильно поубавилось. ■ Но самое главное, что у нас исчез страх. А у нас было два страха: «Что о нас подумают?» и «Лишь бы не было войны». Какая теперь разница, что они о нас подумают? Они уже всё подумали и сказали. И войны мы теперь не боимся. Не потому что очень уж её хотим, хотя у многих руки чешутся, а потому что мы каждый день в прямом эфире видим, на что способна наша армия. Мы больше не боимся. □ ■ Автор — Евгений Радугин

Admin: 14 дек 2015О провозглашении короля голымСовет управляющих МВФ отменил традиционный запрет на кредитование стран с просроченной суверенной задолженностью ■ Фото: Эксперт □ При нынешнем изобилии дурных известий на эту новость обратили мало внимания, а напрасно: она не просто плоха, она плоха исторически. У нас её истолковали без затей, прямо: МВФ поддержал Украину, разрешив ей не выплачивать долг Кремлю. Это и так и не так. Да, решение принято накануне дефолта Украины по долгу перед Россией и в этом смысле вполне демонстративно. Но примите в расчёт: новый порядок, во–первых, ничуть не отменяет ожидающего наших соседей дефолта и, во-вторых, необязываетфонд продолжать кредитование Киева, а только разрешаетэто делать. Да и вообще, Украина — слишком мелкое пятнышко на экономическом глобусе, чтобы ради неё принимать решения, принципиально меняющие глобальный экономический порядок. Равным образом и Россия тут не причина нововведения, а лишь его повод — и в известном смысле инструмент. Конечно, американцы, полностью контролирующие МВФ, рассчитывали обсуждаемым решением уязвить Кремль — и за Крым, и за своевольное поведение на Ближнем Востоке, да и за фактический отказ от выплаты проигранных в западном суде пятидесяти миллиардов долларов (по иску экс–акционеров ЮКОСа). Но это всего лишь вишенка на торте — уже по одному тому, что на три миллиарда из Киева никто и так не рассчитывал; да и поступи они паче чаяния в казну, финансовое положение России не изменилось бы к лучшему. Нет, смысл принятого решения гораздо шире; меняется один из несущих столпов миропорядка — правила обращения с суверенными долгами. В сущности, американцы устами МВФ сказали, что отныне никто никому ничего не должен безусловно — по поводу всякого долга могут найтись какие–нибудь обстоятельства, в свете которых можно будет не заплатить и не понести за это никакого наказания. А кто будет определять, какие именно обстоятельства важнее всей суммы устоявшихся финансовых и судебных правил и традиций? Известно кто — тот же, кто определяет политику МВФ. Большой белый вождь. Не для нас эта новость огорчительнее всего; скажем, Евросоюз — гораздо более крупный кредитор, им гораздо грустнее. (Вообразите, например, как увлекательно развернулась бы недавняя череда скандалов между кредиторами и Грецией, будь обсуждаемое решение принято всего несколькими месяцами ранее!) Так вот, чтобы всем было легче эту мрачную новость проглотить, для первого раза подобрали суверенного кредитора, которого никому не жалко, — вот в этом смысле Россию и можно считать инструментом обсуждаемой операции. Инструмент помог, новшество проглотили. Дальше будет проще: первая колом, вторая соколом, прочие — мелкими пташками. С точки зрения высокой теории ничего нового тут нет: в любом учебнике можно прочесть, что фиатные деньги ничем конкретным не обеспечиваются и базируются только на доверии к эмитенту. Так что не надо удивляться, когда про какие–то деньги (в составе, скажем, некоего суверенного долга) главный эмитент достойным доверия голосом скажет, что они неправильные, и они тут же перестанут существовать. Удивиться можно бы другому: мировая финансовая система, проистекшая из Бреттон–Вудского соглашения, была и остаётся выгодной прежде всего американцам — что ж они сдают её на демонтаж по такому мелкому поводу, как помощь МВФ Украине (которую, заметим в скобках, эта помощь в любом случае из ямы не вытянет)? Ответ может быть только один: потому что видят, что её демонтаж неизбежен, а то и начался — и уж лучше его возглавить. Долгов перед субъектами самых разных пошибов накопилось в мире столько, что заплатить их в рамках действующих правил заведомо невозможно. Кредиторов большинства разрядов придётся оставлять с носом, а для этого лучше всего не откладывая объявить, что король оказался голым — старые правила уже не правила, а так, мнимость одна. Это объявление и сделал совет директоров МВФ, дискредитировав разом весь многолетний корпус своих аксиом и требований. Понятно, что на самом–то деле король далеко ещё не гол, но он всех нас уведомил, что более не считает ношение одежды для себя обязательным. И если кому-нибудь захочет показать задницу, то сразу и без малейшего стеснения её покажет. Сказанное не значит, что с завтрашнего же дня начнётся эпидемия отказов от выплаты ещё вчера бесспорных долгов; надеюсь, что нет. Но стало уже вконец непонятно, что может остановить нарастание бесшабашных односторонних манипуляций. Два с половиной года назад история с кипрскими банками уже показала, что возможно одностороннее срезание долгов, но тогда речь шла о частных субъектах (и тоже о таких, которых никому не жалко, — о российских); теперь оказывается, что столь же эфемерны и права кредиторов суверенных. Какие остались табу, гарантирующие от сползания в хаос? Завтра ли всерьёз затрясёт мировые финансы или послезавтра, труднее прочих придётся странам со слабой финансовой системой — в частности, России. И как тут не вспомнить, что наша финансовая и, шире, экономическая политика уже двадцать лет проводится под лозунгом верности заветам МВФ. Конечно, на практике от этих заветов нередко отклонялись, но сомнений в их истинности не допускали никогда. Как же нашим экономическим властям жить теперь? «Рушатся условия, выработанные годами», — негодует министр финансов Силуанов. Правильно негодует: почитай, обрушились. Но ничем, кроме аксиоматики МВФ, экономический блок правительства и Банк России никогда не руководствовались. Теперь, когда эта аксиоматика дезавуируется самим источником, обосновывать и оправдывать нынешнюю политику (например) откачивания ликвидности из экономики и ускоренной скупки американских бондов стало уже решительно нечем. Кто может поручиться — с учётом обсуждаемого решения МВФ, — что хоть американский долг безусловен? А значит, людей, не знающих других аргументов, кроме «МВФ (ну или Мировой банк, или Вашингтонский консенсус) советует» или «МВФ не советует», должны бы сменить люди, способные в большей мере учитывать сложившуюся реальность. Бизнес об этом уже в голос кричит, почти не выбирая выражений. □ Автор — Александр Привалов □ «Эксперт» № 51 (969)

Admin: Итоги 2015 года: Российско–украинские отношения, или то, что от них осталось ■ Фото: Politrussia.com □ ■ Уточню сразу: выражение «российско–украинские отношения» мне кажется неуместным в сегодняшней ситуации. Почему? Все очень просто, с одной стороны, и сложно — с другой. ■ Сложно сказать, кого и что теперь можно считать «Украиной». В 2013 году существовало легитимное и признанное всем миром государство с легитимной, демократически избранной властью. В 2014 году легитимные органы власти были свергнуты в ходе действий, прямо противоречащих конституции Украины, а сама конституция — переписана снова–таки по нелегитимной процедуре. Власть была захвачена кучкой самозванцев, опирающихся на некие иностранные силы и бандитские группировки неонацистов. ■ Затем были проведены «выборы» — президентские и парламентские, — но их легитимность тоже находится под большим вопросом. Так как проводились они согласно исковерканной, фактически нелегитимной конституции, назначенным самозванцами Центризбиркомом, в условиях дичайшего прессинга на независимых кандидатов и полной апатии со стороны людей, поддерживавших еще в начале 2014 года законную власть. В итоге Порошенко, например, «победил» в первом туре, набрав реально около четверти голосов украинских избирателей, что является беспрецедентно низким показателем. И если бы количество проголосовавших хотя бы равномерно было распределено по всей стране! Но на Западной Украине явка была в два раза выше, чем на Юго–востоке. Более того, к моменту проведения «выборов» уже фактически оформились Донецкая и Луганская народная республики. Официальный Киев с пеной у рта называет их «террористическими», но, позвольте, они то как раз изначально выступили против преступников–узурпаторов, незаконно захвативших власть. Поэтому, кто из них (Киева и ЛДНР) более легитимен — это очень большой вопрос. Ведь находятся они все на территориях, которые перед государственным переворотом в Киеве входили в единое легитимное политическое пространство Украины... Более того, есть еще население части Юго–Востока, сегодня подконтрольной Киеву, для большей части которого в свою очередь легитимность «киевской власти» тоже весьма сомнительна. И которое сегодня находится в состоянии глубочайшей апатии, перестав участвовать в политической жизни даже в форме голосования на выборах (явка говорит сама за себя). А использование термина «российско–украинские отношения» подразумевало бы некий общий знаменатель, найти который одновременно для Петра Порошенко, Дмитрия Яроша, жителя Одессы, Харькова и Донецка (последний большинство субъектов международного права формально признает территорией Украины) — попросту невозможно. Ровно как невозможно возложить на большинство жителей Харькова или Одессы ответственность за действия нынешнего киевского режима. Поэтому термин «российско–киевские отношения», пусть и звучащий несколько необычно, мне кажется сейчас более уместным. ■ Начало года в отношениях России с официальным Киевом прошло под знаком «Второго минского соглашения». 12 февраля официальный Киев подписал с представителями ЛДНР комплекс мер, разработанный совместно Россией, Германией, Францией и снова–таки официальным Киевом. Учитывая тот факт, что военное положение ВСУ и других прокиевских силовых структур на тот момент было очень неважным, Минские соглашения были для Киева настоящим подарком — они предусматривали сохранение единого политического пространства Украины, выборы на Донбассе с оглядкой на Киев и даже не предполагали использование термина федерализация. Более того, после исполнения других условий, граница Донбасса с Россией должна была перейти под киевский контроль. Киев со своей стороны обязан был провести децентрализацию власти, предоставить Донбассу особый статус, внести изменения в конституцию, прекратить уголовное преследование ополченцев и всех сторонников республик. Обе стороны согласились прекратить огонь и отвести технику. Это и так было для Киева много. Очень много. Неоправданно много. Но Киев фактически отказался делать даже те крошечные шаги, которые формально был обязан. Закон «об особом статусе Донбасса» мало того, что никакого особого статуса на самом деле не предполагал по своему содержанию, так еще и был принят только на 3 года и так в итоге и не вступил в силу! Объявлять реальную амнистию руководители киевского режима прямым текстом категорически отказались — формально пообещав ее тем, кто не проходит по десяткам статей уголовного кодекса, включая «терроризм». Учитывая тот факт, что практически все ополчение и практически вся администрация ЛДНР проходит по версии киевских силовиков по статье «терроризм», то псевдоамнистия - юридически никчемна. Ежедневные обстрелы Донецка, Горловки и других крупных населенных пунктов Донбасса продолжаются. Парамилитарные неонацистские группировки вместо того, чтобы быть разоружены — по большей части официально оформлены, как подразделения ВСУ, МВД, СБ Украины. ■ Поэтому мы вынуждены констатировать, что благодаря саботажу со стороны Украины, реализация «Второго минского соглашения» на 90% сорвана. Единственным его реальным результатом является сегодня снижение интенсивности огня и частичный отвод военной техники — и то благодаря действиям ЛДНР. ■ Со своей стороны официальный Киев, ссылаясь на сказки о «российской военной агрессии», никаких доказательств которой так и не было предоставлено, предпринял целый ряд явно недружественных акций. ■ Гражданам России был запрещен въезд на территорию Украины по «внутренним» паспортам и без специальных документов, подтверждающих цель визита. Кроме того, был закрыт упрощенный въезд на территорию Украины для жителей пограничных районов России в большей части пунктов пропуска, что создало серьезные проблемы для огромного количества российско–украинских семей. ■ Против российских компаний, благотворительных фондов, общественно–политических деятелей и журналистов официальным Киевом были введены санкции. ■ Помимо заблокированных еще в 2014 году российских средств массовой информации, в 2015 году былизапрещены сотни российских фильмов. ■ Согласно антидемократическому и осужденным даже сочувствующими Киеву европейскими структурами «закону о декоммунизации» была жестко цензурирована совместная история Украины и России в составе СССР, полностью взято под запрет использование названий, связанных с деятельностью Компартии и партийных деятелей и частично — героев Великой Отечественной войны (хотя сам закон этого не требует, по негласным указаниям изменять начали топонимы, связанные с Георгием Жуковым, Родионом Малиновским и т.п.). Более того, что особо абсурдно, хотя украинская нормативная база этого прямо и не требует, начался снос памятников и замена топонимов, связанных с эпохой Российской империи — в частностью, с деятельностью российских императоров. Абсурдно это — так как примерно половина территорий, находящихся сегодня под контролем Киева, была освоена именно во времена Российской империи по распоряжению российских царей. И именно по их указанию была основана значительная часть населенных пунктов, формально считающихся сегодня украинскими. ■ Официальный Киев сначала запретил полеты российских авиакомпаний на Украину, а затем — и вовсе закрыл для них свое авиационное пространство. Причем, украинские «власти» были страшно возмущены принятием российской стороной «зеркального» решения. ■ Звезды украинской эстрады, призывающие к примирению и выступающие в России (например, Ани Лорак) были подвергнуты давлению, унижению и нападкам. ■ Всеми доступными средствами из официального оборота вытесняется русский язык. ■ С высочайшими темпами идет на Украине героизация нацистских преступников, в том числе — проходивших службы в подразделениях СС и РСХА, и совершивших чудовищные деяния, направленные, как против самого украинского, так и против российского и белорусского народов. Кроме того, на Украине активно, в том числе и официальными органами, используется нацистская символика. ■ Если не скрывать пророссийские взгляды, на Украине в лучшем случае можно быть уволенным с работы или подвергнутым публичной травле, в худшем — оказаться под следствием или быть убитым. Сегодня под уголовными делами и в СИЗО находятся тысячи граждан Украины всего лишь посмевших осудить курс официального Киева и заявить, что Украине следует ориентироваться на Россию. Огромное количество пророссийски настроенных граждан Украины стали беженцами и находится сейчас на территории РФ — так как на подконтрольных Киеву территориях их ждет неминуемая расправа. ■ Отдельная страница в отношениях России с официальным Киевом и подконтрольными ему парамилитарными формированиями — это «блокада» Крыма. Изначально «блокада» была товарной, продовольственной — маргиналы из числа крымско–татарских и украинских неонацистов, подконтрольные лицам из ближайшего окружения Петра Порошенко, заблокировали дороги, ведущие с Украины в Крым и перестали пропускать тех, кто вез в РК продукты питания и разного рода «товары народного потребления». Данная акция даже по украинским законам носила явно противоправный, уголовный характер — так как самовольные досмотры и блокирование транспортных магистралей запрещены украинским УК, и то, что официальный Киев на это никак не отреагировал — свидетельствует о том, кто на самом деле поддерживал данную «акцию». Однако блокада имела строго противоположный ожидаемому эффект, так как ударила только по украинским производителям (объем торговли Украины с Крымом был больше, чем объем торговли Украины с большинством из европейских стран), зато российские производители оперативно компенсировали крымчанам нехватку любых товаров. Поэтому в конце ноября блокирующее транспортные магистрали организованное преступное сообщество перешло к реализации второй части своего плана — блокаде энергетической, взорвав ведущие в Крым ЛЭП. Данное мероприятие оказалось для крымчан реально болезненным — от 60 до 80% электроэнергии в Крым поступало с Украины. На две недели оказалась фактически заморожена экономика полуострова, нарушена нормальная жизнедеятельность. Бизнес и население понесли многомиллионные затраты из–за испортившихся продуктов, сгоревшей техники, невыполненных работ. Однако проблема была по большей части решена за счет наращивания генерирующих мощностей и пуска энергомоста с Кубани. Увидев, что новая «блокада» также не принесла никаких результатов, Киев частично возобновил подачу электроэнергии — но она будет продолжаться лишь до того момента, пока Крым не будет полностью обеспечен электричеством с материковой части России. ■ В общем, в моральном, политическом и инфраструктурном плане официальном Киеву удалось «насолить», сделать достаточно много неприятного, как России и россиянам, так и гражданам Украины, ориентированным на России и придерживающимся пророссийских взглядов. Но зато есть жизненно важная сфера, в которой официальный Киев назабивал голов исключительно Украине и украинскому народу. Эта сфера — экономика. ■ Россия всегда являлась ключевым поставщиком энергоносителей на украинский рынок. Особенно важны для Украины были поставки российского газа - на нем одновременно работают многие украинские промышленные предприятия, предприятия, отвечающие за отопление, теплоэлектростанции. Учитывая жесточайший кризис и нехватку валюты, весь 2014 и 2015 год официальный Киев снижал закупки российского газа. В первую очередь это удавалось за счет массового закрытия и сокращения производства промышленными гигантами (химическими, металлургическими), во вторую — экономией на населении. В преддверии авантюры с «блокадой Крыма» официальный Киев перешел на закупку исключительно реверсного газа у Словакии (по понятным причинам более дорого, чем российский), но объемы его поставок ограничены, и деньги постепенно начали заканчиваться даже на него. Уже осенью Арсений Яценюк заявил о нехватке Украине на зиму 5 миллиардов кубометров газа(более 25% от требуемого объема). До 20 декабря 2015 года официальный Киев должен был решить вопрос с поставками российского газа и внести предоплату. Но киевские чиновники не сделали этого, ограничившись очередным абсурдным требованием «продавать им газ дешевле 200 долларов». Поэтому перспективы на зиму у украинцев — не самые теплые. Пока что их выручает относительно высокая, как для декабря, температура воздуха. Но уже перед Новым годом, согласно прогнозам, грядет похолодание — и будет ли хватать Украине газа при минусовых температурах — сказать однозначно нельзя. ■ Но все же самый глобальный провал произошел в сфере торговли и совместных проектов. У данной проблемы две основные составляющие. ■ Первая составляющая — это результат общего охлаждения отношений, санкций, а также фактического запрета со стороны Киева украинским машиностроительным предприятиям, выпускающим продукцию военного и «двойного» назначения, работать с российскими партнерами. Остатки советских машиностроительных мощностей, расположенных на Украине, являлись единственными относительно высокотехнологическими производствами в стране, дающими достаточно высокую прибавочную стоимость (хотя у украинских аграриев и металлургов вал больше, прибыль у них по понятным причинам значительно ниже). ■ Несмотря на то, что Россия по–прежнему является крупнейшим торговым партнером Украины, экспорт в РФ просто катастрофически обвалился (по данным украинской стороны, на 70%). Немного оживившийся в 2014 году сырьевой экспорт с Украины в ЕС, в 2015 году —также рухнул. Пока ориентировочно более, чем на 30%. Причем, если брать чистый заработок, то ситуации обстоит еще хуже — на подсолнечном масле, продаваемом в Европу, украинцы зарабатывали значительно меньше, чем на двигателях, продаваемых в РФ... ■ В целом же, в 2014 году украинский экспорт сократился на 13,5%. За первые девять месяцев 2015 — уже на 32,7%! В общем, по сравнению с 2013 годом, падение экспорта в 2015 ожидается процентов почти на 50... ■ К чему это уже привело экономику Украины? Позволю себе процитировать один из своих недавних материалов, основанном на статистических данных официального Киева и международных организаций: «В 2010-2013 годах при «кровавом диктаторе» Януковиче ВВП Украины стабильно рос (136, 165, 176, 182 миллиарда долларов соответственно). Что же принес год 2014? Если считать по методике МВФ (средневзвешенный курс доллара за год), то ВВП составил 131 миллиард долларов. А если считать объективно по курсу доллара на конец 2014 года (как делают, например, эксперты украинского финансового портала «Минфин») — 99 миллиардов долларов. Таким образом, объективно падение ВВП Украины за год составило 45%. Госстат Украины, считающий динамику ВВП в гривне, правда, говорит о 6,8% падения, но абсурдность такой методики подсчета очевидна. На 2015 год что государственные органы Украины, что международные структуры прогнозируют падение ВВП на уровне 10%. Что это значит на практике? ВВП Украины в гривне за 2014 год составил 1 566 728 миллионов. В этом году он прогнозируется примерно на уровне 1 410 055 миллионов. При нынешнем курсе валют это составляет порядка 56 миллиардов долларов... Падение по сравнению с 2013 годом — в 2,5 раза (...) ВВП на душу населения в 2014 году в долларах упал на 42% (видимо, с учетом коррекции по населению за счет ухода Крыма) и составил 2314 долларов (36 496 гривен). Путем нехитрых арифметических вычислений (минус 10% от гривневого эквивалента и разделить на курс 25) мы приходим к тому, что по итогам 2015 года он должен будет составлять около 1313 долларов в номинальном выражении. Это уровень Кот–д'Ивуар, Сенегала, Камеруна. У Габона, для сравнения, раз в 7 больше будет». ■ Но это пока только цветочки. Ягодками будет вторая составляющая. ■ Вскоре после государственного переворота на Украине, официальный Киев подписал с ЕС соглашение об «ассоциации» — о создании «зоны свободной торговли». Дабы «помочь друзьям» Евросоюз практически сразу в одностороннем порядке предоставил Киеву торговые преференции, предусмотренные соглашением. О том, какой эффект это дало Украине, мы можем судить по более чем 30–процентному падению экспорта. Но дальше будет куда хуже! 01 января 2016 года официальный Киев в свою очередь обязуется открыть границы для европейских товаров. Вот тут украинскую экономику ждет двойной удар. На несколько недель украинцы, возможно, даже почувствуют некоторое облегчение — в целом ряде сфер европейский ширпотреб по соотношению цена–качество превосходит то, что можно найти на украинском рынке. Но радость украинских потребителей будет недолгой. Так как для покупок нужны деньги. А ЗСТ с ЕС, во–первых, сразу угробит достаточно большой сегмент украинских производств. А, во–вторых, несмотря на все старания российской стороны «сгладить» ситуацию и убедить Киев найти правовые варианты уместные, как для ЗСТ с ЕС, так и для ЗСТ с СНГ, с Порошенко и Яценюком понимания в данном вопросе так и не нашли. Поэтому Россия с целью защиты своего рынка и своих производителей, с 01 января 2016 года приостанавливает действие зоны свободной торговли с Украиной. А Россия, напомню, по сей день является торговым партнером номер один для Украины — на РФ приходится даже сейчас около 17% всего украинского экспорта. Турция, находящаяся на втором месте, уступает России почти в 3 раза! Экспорт в одну только Россию, даже после падения его объемов, составляет 60% от экспорта Украины во все страны Евросоюза вместе взятые. После прекращения действия преференций очевидно, что экспорт в РФ рухнет на порядок, с грохотом хороня руины украинской экономики... Причем, ЕС как-либо компенсировать Украине эти потери уже официально отказался. ■ Конечно, разрушение устоявшихся экономических связей весьма неприятно и для России. Но для Украины оно — практически смертельно. ■ Уже почти погиб днепропетровский ракетостроительный гигант «Южмаш». Его работников для видимости выводят на работу на один день в неделю, и с мая не платят им зарплату. 80% от объема работы давали «Южмашу» российские проекты. А недавно от его услуг к тому же отказалась Бразилия... Американские заказы на этом фоне — просто насмешка. ■ Разорвал контракты с РФ запорожский «Мотор–Сич», которому, как мы уже писали когда–то, только один договор с «Вертолетами России» давал 1,2 миллиарда долларов... Теперь его менеджеры борются за право подписать контракт на 100 миллионов с австрийцами. Сами сопоставьте масштабы... Причем, как уточнил один из компетентных в вопросе комментаторов, контракт был подписан с австрийской фирмой, в свою очередь получающей средства из украинского бюджета. Не будет бюджетных денег — скорее всего, не будет и заказа. ■ Вывозятся на металлолом николаевские судостроительные заводы — некогда одни из крупнейших в мире... Основанные «ненавистными царями», развитые «ненавистными коммунистами»... ■ Останутся не востребованы украинские насосы и редукторы. ■ Как верно говорят эксперты, без России Украина в экономическом смысле обречена быть Африкой. Причем, Африкой — в худших проявлениях. До развитого Габона Украине, как мы уже выяснили, расти и расти... На торговле подсолнечным маслом и кукурузой современную страну не построить — не позволит это прокормить 40 миллионов человек. А ниша чистки засорившихся канализационных труб в Германии и так занята другими «новоевропейцами»... ■ В 2015 году официальный Киев, разрывая отношения с Россией, сделал все для того, чтобы похоронить украинскую экономику. И, скорее всего, 2016 год станет временем для того, чтобы «пожинать плоды». Даже если прозрение и настанет, то после той разрухи, которую учинил Киев украинской промышленности и инфраструктуре за эти два года, их ценности для России резко упадет. ■ С большой долей вероятности, для того чтобы отвлечь народ от катастрофы в экономике, уже в самое ближайшее время Киев попытается снова включить принцип «война все спишет», устроив кровавые провокации либо в Донбассе, либо на границе с Крымом. Предвижу крики ура–патриотов в духе «Пусть только попробуют» и сразу отвечаю — задачи победить перед ВСУ, НГ и разного рода военизированными формированиями никто реально ставить не будет. Так как все понимают, что это невозможно. Но подпортить России и Донбассу кровь относительно натренировавшиеся за два года прокиевские вояки смогут. Нужно понимать, что Порошенко, Яценюку и компании — терять то уже в общем нечего. Поэтому если 2015 год в отношениях между Россией и официальным Киевом был печальным и достаточно напряженным, то 2016 — непредсказуем. ■ P.S. Кстати, пару слов о не столь глобальном, но, тем не менее, весьма болезненном вопросе. 20 декабря 2015 года истек срок погашения Киевом –миллиардного долга перед Россией. Киев официально объявил мораторий и возвращать его не собирается. Власти РФ грозят судом, ура–патриоты рассказывают, как Запад будет помогать нам этот долг взыскать... Но Киев уже заявил, что в суде платить долг откажется, ссылаясь на то, что Москва, предоставляя кредит, якобы уже планировала отделить Крым от Украины (ага, при Януковиче, с которым только подписали соглашение об аренде базы в Севастополе...). То, что позиция Киева просто бредовая — очевидно. Но не нужно забывать о горячей «любви» к России целого ряда международных институтов, подконтрольных США. МВФ вон даже правила кредитования ради Украины изменил! Так что я бы не стал рассчитывать на то, что в суде все будет так гладко, как того хотелось бы. ■ У украинского кризиса нет «хороших» вариантов разрешения. Нужно думать просто о том, на каком пути стратегических потерь будет меньше... □ ■ Автор — Святослав Князев

Admin: Минск–2: от компромисса к выдвижению собственных условийРазмышления о докладе Центра политической конъюнктуры □ ■ Во время встречи лидеров «нормандской четверки» (Фото: Михаил Палинчак/ пресс–служба президента Украины/ ТАСС) □ ■ Большинство аналитических материалов, касающихся минских переговоров и соблюдения сторонами условий договоренностей, строятся вокруг двух тезисов: либоПутин в Минске «слил Донбасс Украине», либо, наоборот, подписание Минска–2 стало какой–то настолько хитрой ловушкой для Порошенко, из которой ему уже не выбраться. И дальше все будет для России и Донбасса меняться только в лучшую сторону. С первым утверждением, как и с любым в корне неверным, спорить сложно. Его сторонники, по сути, играют на вполне объяснимых эмоциях патриотической части российского общества, не учитывая экономические, дипломатические, и политические реалии, забывая о том, что любые международные соглашения — это всегда компромисс и результат некоторого торга. Однако и ура–патриотическая позиция тоже не вполне верна. ■ Соединенные Штаты, хотя и формально признали необходимость федерализации Украины, но все-таки де–факто заинтересованы как минимум в стагнации конфликта, чтобы сохранить «управляемый хаос» у границ России. Основное же преимущество Украины, как наиболее слабого игрока в переговорах именно в том, что Киеву ни в экономическом, ни в военном плане терять, в общем–то, нечего. Именно поэтому Украина может позволить себе играть роль главного «беспредельщика» в конфликте, саботируя выполнение собственных условий договоренностей или даже грубо нарушая их. ■ Доклад Центра политической конъюнктуры о политических аспектах Минских соглашений стоит изучить хотя бы потому, что его авторы избежали этих двух эмоциональных оценок. К тому же презентован доклад в весьма подходящее время. С января наступающего года процесс политического урегулирования в Донбассе должен выйти на следующий этап. При этом текущий процесс, связанный с подписанием Минска–2, фактически еще не завершен, так как местные выборы в Донбассе не проведены, а свою часть обязательств, особенно касающуюся конституционной реформы, Киев выполнять не торопится. ■ Собственно, эта новая предстоящая фаза переговорного процесса и декларируется экспертами в начале доклада: все вопросы, озвученные в феврале, до сих пор остаются актуальными, а стремительно меняющаяся обстановка диктует новые условия. Ценно, что докладчики подробно описали все основные этапы минских переговоров — от их озвучивания «Нормандской четверкой», до последних встреч в Белоруссии, а также указали на главную проблему переговорного процесса: за прошедшие десять с половиной месяцев представители контактных групп не достигли компромисса ни по одному из ключевых вопросов. Прогресс есть только в вопросах о разминировании, освобождении военнопленных, облегчении условий поставки гуманитарной помощи и восстановлении инфраструктуры. ■ Очень интересна третья часть доклада, где озвучиваются подходы основных участников минских переговоров, — США, ЕС, Украины, ЛНДР и Москвы, — к их выполнению. Тот факт, что Киев настроен на саботаж минских договоренностей с последующей возможностью их нарушения не вызывает сомнений. Также как и приоритетная заинтересованность Европы в мире. Куда интересней позиция Соединенных Штатов, на словах тоже признающих необходимость федерализации Украины. Америка, как главный куратор Киева, безусловно, заинтересована в замораживании конфликта. Логика тут предельно простая: если уж сил поддержать наступление Вооруженных сил Украины в достаточной мере, чтобы оно повлекло за собой окончательное и бесповоротное уничтожение народных республик не хватает, необходимо сохранить законсервированный очаг напряженности под боком у такого сильного геополитического игрока, как Россия. Также очевидно, что Россию такой вариант не устраивает — нам не нужен второй фронт, нам нужен мирный, развивающийся, дружественный России Донбасс. И тут вскрывается слабость позиции нашей страны, требующей досконального выполнения условий договоренностей. ■ Собственно, и авторы доклада, говоря о дальнейших возможных сценариях развития событий, даже не рассматривают как вариант дальнейшее усиление интеграции республик с Россией. Наиболее реалистичным кажется им перспектива затягивания решения вопроса на 3—5 лет с надеждой на то, что президент Украины и Верховная Рада после переизбрания станут сговорчивей. На наш же взгляд, возможных вариантов развития событий в Донбассе всего два: стагнация конфликта, либо мир. Наступление ВСУ и выход Украины из любых переговоров также означают стагнацию конфликта, поскольку ни Киев, ни Вашингтон не имеют сейчас достаточных ресурсов для силовой реинтеграции республик в Украину и соответствующего давления на Россию. ■ В стагнации конфликта мы, как было уже отмечено выше, не заинтересованы. Но и мир тоже может быть весьма худым. От консервации ДНР и ЛНР в том виде, в котором они есть сейчас, ничего хорошего ждать не стоит. Донбасс — это промышленный регион, а промышленности необходим регулярный, бесперебойный доступ к ресурсам, коммуникациям, рынкам сбыта. В противном случае, мы в конечном итоге будем иметь дело с убыточной сельскохозяйственной автаркией, что при не самом лучшем состоянии российской экономики далеко не подарок. Если мир означает застой и заморозку интеграции Донбасса с Россией, то он ни к чему не приведет. Именно поэтому нужно требовать от российских дипломатических ведомств в будущем году более решительных действий. ■ Главное достижение Минска–2, при отсутствии прогресса в переговорах контактных групп, — это признание ведущими мировыми лидерами необходимости федерализации Украины. Если еще год назад Запад в этом вопросе декларировал практически стопроцентную поддержку действий Киева, то теперь даже вице–президент США Джо Байден и сам Барак Обама говорят о необходимости внесения изменений в Конституцию Украины и признания особого статуса Донбасса. Однако это не означает, что в реальных интересах Москвы именно такой проект федерализации. Любые дипломатические соглашения — это всегда компромисс. В данном случае компромисс России и Запада по украинскому вопросу. И если в этом году нам удалось отстоять подобный, нейтральный план по выходу из кризиса, в следующем России необходимо идти дальше и выдвигать собственные, а не компромиссные условия. Тем более что сами республики себя с составе Украины не видят, а Киев систематически саботирует все мероприятия по проведению конституционной реформы. Именно для предотвращения замораживания конфликта, России и нужно выдвигать собственные условия, предлагать системный план будущего развития Донбасса. Описывая основные этапы минских переговоров, подход различных сторон к выполнению обязательств и указывая на слабые места договоренностей, авторы доклада из Центра политической конъюнктуры делают первый шаг к созданию такого плана. □ ■ Автор — Никита Голобоков

Admin: Почему я не оппозиционер?Виктор Милитарев о том, почему сегодня критика власти не тождественна оппозиционности ■ Фото: Артем Геодакян/ ТАСС □ ■ Ольга Туханина недавно уже писала о том, что самый большой победой нынешних оппозиционеров является присвоение ими самого термина «оппозиция», и, что самое главное, согласие общества на такое присвоение. То есть, сегодня термин «оппозиция» используется практически только для именования «непримиримой либеральной антипутинской оппозицией». Тех самых «пятнадцати процентов», которые категорически не согласны с тезисом «Крым наш». ■ Впрочем, на мой взгляд, это отнюдь не только информационная победа «антипутинских либералов». В таком словоупотреблении отчетливо видно, что квалифицированное большинство нашего общества сегодня консолидировано и солидарно по «крымскому вопросу». И, таким образом, противоречия, существующие между, с одной стороны, «Единой Россией», а, с другой стороны, КПРФ, ЛДПР и «Справедливой Россией», стали на какое–то время менее значимыми. Мне такая трактовка кажется гораздо более естественной, чем утверждение нынешней «оппозиции» о том, что КПРФ, ЛДПР и «Справедливая Россия» являются «не оппозицией, а путинскими холуями». ■ Тем более что оппозиционные партии в Думе, солидаризуясь с властью по Крыму и Сирии, продолжают достаточно резко критиковать ее по другим вопросам. Прежде всего, по вопросу о социально–экономической политике. ■ Но я хотел бы отвлечься на время от тем воссоединения Крыма, Русской весны и шествий «Бессмертного полка». Потому что поляризация общества по этим вопросам чрезвычайно естественна, объяснима и понятна. Здесь восьмидесятипроцентное большинство просто представляет собой все российское общество в целом. Жестко спорящее по важным для него вопросам, но солидарно приверженное общим рамкам. Рамкам, конституирующим саму возможность политики в обществе. И рамки эти всем известны. Это попросту любовь к своей стране и своему народу. И понятно, что те, кто этих рамок не разделяет, крайне негативно относятся к Путину, как, с одной стороны, символу, а с другой — инициатору этого единства. ■ Но такой «ясной, понятной и определенной» ситуация в стране стала только с весны 2014 года. А яростная и непримиримая ненависть к Путину стала достаточно массовой на несколько лет раньше. И мне очень хочется понять, откуда же взялась эта «оппозиционность» в условиях, которые, казалось бы, не предвещали никакой неизбежности поляризации общества. ■ Более того, выплескивание этой массовой ненависти или, скажем мягче, массовой неприязни к Путину во время болотных митингов оказалось для меня крайне неожиданным. Я, как уже писал в прошлой колонке, имею к Путину много достаточно серьезных претензий. И когда начались болотные митинги я несколько раз «зашел в гости» в разные оппозиционные оргкомитеты для того, чтобы, так сказать, сверить часы. И я был изумлен, чтобы не сказать потрясен. Ни одна из моих претензий к Путину, несмотря на то, что все они, как показывают соцопросы, разделяются очень большим числом людей, не находилась в фокусе внимания «новой болотной оппозиции». ■ Практически все претензии к существующему режиму и к Путину лично, обсуждавшиеся как на оппозиционных оргкомитетах, так и на самих болотных митингах, сводились исключительно к двум темам — «борьбе за честные выборы» и «борьбе с коррупцией». ■ И это мне кажется чрезвычайно странным. Во–первых, потому что вопросы о социальной справедливости и вообще о социально–экономической политике кажутся мне сильно более значимыми, чем вопрос о честных выборах. Во–вторых, эти вопросы гораздо больше затрагивают личную жизнь большинства из нас, чем вопрос о честных выборах. ■ И, наконец, в–третьих, самое главное. Фальсификации и при президентских, и при парламентских выборах вполне вероятны. Но совершенно невозможно отрицать, что квалифицированное большинство наших избирателей голосует за Путина вполне осознанно. Так что, даже если, во что я не верю, победу в первом туре Путину и «натянули», то совершенно несомненно, что второй тур он все равно бы выиграл с разгромным результатом. То же самое и с парламентскими выборами. Многие наши избиратели не испытывают восторга от «Единой России», но вполне сознательно голосуют за нее, чтобы «помочь Путину». ■ Ну, и в–четвертых. Существует много свидетельств в пользу того, что выборы у нас фальсифицируются, начиная с референдума «о доверии» 1993 года. Почему же эта тема стала сверхактуальной только в 2011—2012 годах? ■ Ну и с коррупцией все то же самое. Затрагивает она нашу жизнь сильно меньше, чем социальная несправедливость. Существует сильно дольше, чем путинское президентство. И совершенно непонятно, почему эта тема стала вдруг сверхактуальной, да еще вместе с темой честных выборов? ■ И, наконец, все это становится вдвойне непонятным, поскольку «вдруг взнегодовавшим» на болотных митингах гражданам раньше этот самый Путин вполне себе нравился? Да и вообще, Путин не сделал к этому моменту ничего нового по сравнению с тем, что делал, начиная с 1999—2000 годов. ■ Единственное более–менее правдоподобное, хотя и весьма странное для меня объяснение происходящего, я получил тогда же, во времена первых болотных митингов, от одного моего доброго знакомого. Он по своим доходам и образу жизни принадлежит к среднему классу. И принял участие в первом болотном митинге, а потом митинговать перестал. ■ На мой вопрос: «Зачем ты туда ходил?», он мне ответил: «Ну, видишь ли, мы были несколько недовольны тем, что вместо второго срока Медведева Путин сам пошел на третий срок. И своим участием в митинге хотели довести до Путина наше недовольство. Впрочем, митинг мне не понравился, и больше я туда не пойду». ■ На вопрос, чем же именно он был недоволен, и чем ему Медведев милее Путина, мой знакомый внятно ответить мне не смог. Он только не вполне внятно сказал, что Медведев кажется ему более либеральным и демократическим, и вообще более симпатичным и мягким, чем Путин. Впрочем, к Путину мой знакомый тоже вполне лоялен. Просто Медведев ему больше нравится. ■ И да, когда я ему сказал, что Медведев получил свои голоса от народа на президентских выборах только потому, что его рекомендовал Путин, мой знакомый со мной согласился. Как и с тем, что Путин у нашего народа пользуется гораздо большей популярностью, чем Медведев. ■ Не хочется, конечно, верить, что вся причина зародившейся на болотных митингах интеллигентской ненависти к Путину столь анекдотична. Но, боюсь, причина именно такова. Недавно я прочел в фейсбуке у американского историка российского происхождения Александра Львовича Янова, что, отказавшись от второго срока Медведева и выдвинув себя на третий срок, Путин, цитирую дословно «совершил государственный переворот». Вот так! Причем Александр Львович не хуже меня знает то, о чем я говорил со своим знакомым. Что Путин гораздо популярнее Медведева, и что Медведев был поддержан избирателями только по просьбе Путина. ■ Но, видимо, для сторонников версии о «государственном перевороте» вся эта «восьмидесятипроцентная поддержка» ничего не значит. Все это так, тлен. Все это «нелиберальная демократия». А экономика должна быть экономной. То есть, пардон, демократия должна быть либеральной. Иначе она не демократия, а кровавая гебешная диктатура. И я, простите, почти не шучу. ■ То есть, раньше нам Путин нравился. А теперь надоел. А еще нам Медведев больше нравится, чем Путин. А еще мы знаем, что Америка — «самая демократическая страна в мире». А в ней после войны никому не позволяется избираться в президенты более чем на два срока. Значит, если Путин выдвинулся на третий срок, то он — «кровавый тиран». ■ А что подавляющая часть народа желает Путина, это неважно. Ведь они индейцы. А проблемы индейцев шерифа не волнуют. И мне кажется, что в этом описании я нащупал самое главное в вопросе о возникновении нашей «оппозиции» с ее ненавистью к Путину. ■ А дальше — дело техники. Точнее, психотехники. Уж что–что, а накручивать себя в самоподдерживающейся пафосной истерике наша интеллигенция отлично умеет. И эта причина, на мой взгляд, гораздо важнее двух других. То есть, пресловутых олигархов и не менее пресловутого госдепа. Потому что, несмотря на то, что болотные митинги очень сильно напоминали оранжевую революцию, на самом деле, ни оранжевой революцией, ни майданом они не были. Потому что ни госдеп, ни олигархи реальной цели свергать Путина не имели. ■ Да, судя по всему, именно ельцинские олигархи проплачивали все это «болото». Но для них это было лишь элементом тактической внутриэлитной игры, да адресованным Путину «бунтом на коленях». Они даже и сейчас, после Крыма и Сирии, на реальный бунт не готовы. ■ И болото для них было не более значимым, чем регулярный спуск компромата на конкурентов в антикоррупционный сливной бачок имени Навального. Разве что тему борьбы с коррупцией они слегка продвинули в оппозиционные массы. Поскольку эта тема является для них поводом объявить, что на фоне нынешней коррупции, приватизация с залоговыми аукционами — невинная шалость. ■ Госдеп — вопрос немножко другой. По моим ощущениям, непосредственно в «болоте» он участвовал гораздо меньше, чем олигархи. Но при этом «гнул свою линию». Вообще, это самое гнутье своей линии является одним из самых важных видов деятельности госдепа. Выглядит это так. Сначала какой-нибудь клерк выдает «политологический анализ» с «оценками ситуации». И вот, если этот «анализ с оценками» дойдет до какого–нибудь высокопоставленного лица, и случится так, что лицо озвучит «анализ с оценками», то дальше будет это самое гнутье. Потому что супермены никогда не сдаются, и нраву своему перечить никому не дают. ■ Вот в начале 90–х какой–то клерк дал «дифференциальную оценку» посткоммунистическим партиям в юго–восточной Европе. Мол, соцпартия Венгрии — «демократическая», соцпартия Болгарии — «не вполне демократическая», а соцпартия Югославии — «вполне не демократическая». И понеслась красная армия по кочкам. Венгерская соцпартия правила о тех пор, пока не достала свой народ окончательно, и ее не провалили на выборах. Болгарская соцпартия не без давления госдепа провалилась на выборах и больше к власти не приходила. А в Югославии все кончилось парой войн, отделением Косова и Черногории и смертью Милошевича в тюремной камере. ■ Но у нас–то так гнуть свою линию у госдепа уже давно не получалось. И он ее в болотные времена гнул более–менее формально. Чтобы Кремлю служба медом не казалась. ■ Так что, на мой взгляд, бессмысленная и беспощадная ненависть к Путину, которую испытывает значительная часть нашей интеллигенции, возникла, хотя и не без влияния госдепа и олигархов, но, в целом, вполне самостоятельно. За счет внутренних психопатических резервов. Также как и предшествующая любовь этой же части интеллигенции к Ельцину. И не случись воссоединения Крыма, эта ненависть бы никуда не делась. Просто, возможно, была бы несколько менее массовой, чем сейчас, когда наше общество поляризовано. ■ И, что для меня самое главное, эта ненависть держится не на реальной критике действительно существующих недостатков нашей власти, а исключительно на темах борьбы за честные выборы и против коррупции. То есть, по сути, люди, даже не имея, как реальные оранжевые революционеры, бюджета и системы НКО, все равно воспроизводят исключительно оранжево–майданные лозунги. Просто потому, что такие уж они люди. И связываться с подобного рода «оппозицией» — это себя не уважать. Какие бы поводы для критики не давали бы при этом Путин и его окружение. □ ■ Автор — Виктор Милитарев

Admin: Еще одного вождя Россия не переживетИлья Константинов вспоминает, за кем шла страна ■ Фото: Владимир Мусаэльян и Васий Егоров/ ТАСС □ ■ В тот день у нас на уроке литературы была «Старуха Изергиль». ■ Девчонки, кто — затаив дыхание, кто — приоткрыв от возбуждения рот, слушали историю любовных похождений темпераментной молдаванки. А мальчишки, хоть и посматривавшие с интересом на намечавшиеся женские контуры своих быстро созревавших ровесниц, оставались еще настоящими телятами: где нам было оценить жаркие молдавские страсти; мы болтали между собой, да исподтишка дергали соседок за косы, отвлекая их от сладких литературных грез. ■ Но вот речь зашла о Данко, том самом, что вырвал себе сердце, чтобы осветить народу путь через темную лесную чащу, и парни приумолкли, захваченные необъяснимой красотой этого подвига. ■ «Люди же, радостные и полные надежд, — нараспев читала учительница, — не заметили смерти его и не видали, что еще пылает рядом с трупом Данко его смелое сердце. Только один осторожный человек заметил это и, боясь чего–то, наступил на сердце ногой». — Зачем же он так? — шепнул сидевший рядом со мной Колька Сидоров. ■ А у меня самого сильно екнуло в груди и засосало под ложечкой от предчувствия неприятного открытия: что это раздавленное сердце и есть самое главное в рассказе, что его обязательно должны были раздавить и никак иначе. ■ На перемене наши парни были непривычно тихи: не гонялись друг за дружкой по коридору и не играли в туалете в орлянку. ■ Мы обсуждали поступок Данко. Большинство безоговорочно поддерживало героя, считая, что это круто — отдать сердце за народ свой. Хоть и страшно, конечно, но здорово. И только нагловатый второгодник Женька Мылин бесцеремонно пошел наперекор общему мнению: — Дурак он, ваш Данко. — Почему? — растерялся Сидоров. — Иначе бы все погибли. — Лучше бы вырвал сердце у кого–нибудь другого, да и светил им. — Тогда бы народ не пошел за ним, — чуть не плача отстаивал Сидоров правоту своего героя. — Пошел бы. Да еще как! — осклабился Мылин. — Строем и с песнями. ■ Ребята приуныли и разбрелись в разные стороны. Настроение оказалось безнадежно испорчено. Можно было бы настучать Мылину по физиономии — не таким уж сильным он был бойцом, хоть и второгодник. Но в глубине души многие чувствовали его подлую правоту. Пошел бы. Строем и с песнями. Или, все–таки, нет? □□□ ■ В те доисторические времена вживую вождей народу показывать было не принято. Да и вообще они были по большей части мертвыми. На фасадах зданий, там и здесь, красовались профили вождей мирового пролетариата: Маркса, Энгельса и Ленина. ■ Был еще один мертвый вождь — Сталин, о нем говорилось как–то смутно: большие заслуги, но культ личности, и вообще отклонился от ленинских норм. Поэтому на фасадах его профиль не изображали, изредка парадный портрет генералиссимуса можно было увидеть лишь на лобовом стекле водителей автобусов, и то преимущественно в виноградных республиках. ■ Но это все — история, седая древность, пыль столетий. А в актуальной реальности был один «верный ленинец» — Леонид Ильич Брежнев, которого тоже вживую никто не видел, а лишь на фотографиях в газетах, где он с улыбкой повязывал пионерские галстуки заслуженным детям, да на экранах телевизоров, где он рапортовал о строительстве развитого социализма. ■ Но, честно говоря, Брежнева настоящим вождем никто из нас не считал. Трудно было представить, что вальяжный Леонид Ильич разрывает себе грудную клетку и достает свое уже тронутое болезнями сердце настоящего коммуниста. Да и чужое сердце он вряд ли стал бы использовать в осветительных целях, побрезговал бы, в крайнем случае — вручил Суслову: ты, мол, главный идеолог ЦК, ты и свети. ■ Если вождь и мог появиться, то далеко, где-нибудь за океаном, на солнечном острове Куба, например. Их там даже целых два было: Фидель Кастро и Че Гевара. Оба пламенные революционеры, оба свежими сердцами не брезговали, были готовы убивать и умирать. Но Фидель все больше чужими светил, а Че, тот — да, в конце концов, своим рассчитался. ■ Так мы и жили, не ведая вождей, вплоть до перестройки. А там, как плотину прорвало, и потекли на нас вожди мутным потоком. ■ Сначала — Горбачев. Приветливый такой, с южным крестьянским говорком: «Главное нАчать, и процесс пойдет». Процесс действительно пошел и через пару лет, после объявления перестройки, народ Горбачева полюбил. Да и как было не полюбить: он иногда пешком ходил по улицам, хорошо улыбался и жал руки прохожим. Прямо как какой–нибудь Кеннеди. ■ Но вскоре Михаил Сергеевич заюлил. Особенно заметным это стало после кровавого разгона митинга в Тбилиси. Ничего, дескать, не знал, никаких приказов не отдавал, — истово клялся он с трибуны Съезда. ■ «Э–э, — смекнули люди, — да он оказывается никакой: ни плохой, ни хороший, ни украсть, ни посторожить. Этот не то, что своего, а и чужого сердца в руке не удержит». Горбачев еще некоторое время оставался президентом СССР, но за вождя его держала только обслуга из ближайшего окружения. ■ А тут уже набирал обороты Борис Ельцин, которого широкие народные массы полюбили с первого взгляда. Полюбили по–женски: истово, всей душой и безоглядно. Да и то сказать, мужчина он был хоть куда: гренадерского роста, косая сажень в плечах, осанка начальственная, взгляд грозный. А что не слишком интеллигентный, так оно может и к лучшему. Понятый, близкий, свой. Зато он умел товар лицом показать. ■ Помню, весной 1990–го, сразу после выборов народных депутатов России, Ельцин приехал в Ленинград, чтобы познакомится с питерскими депутатами. ■ Встреча была организована в одном из пансионатов на берегу Ладожского озера. Место, как на картинах Васнецова — русская природа во всей красе и шири. Лед с Ладоги уже сошел, по берегам пробивалась свежая зелень. — Порыбачить бы! — Без вас уже порыбачили, — сухо заметил кто–то из обслуги, — уху варят. ■ Пансионат соответствовал номенклатурному статусу высокого гостя: закрытый, комфортабельный, но без излишеств. В банкетном зале к нашему приезду накрыли стол — солидно, но тоже без излишеств. ■ Все ждали Ельцина — он пошел к себе в номер отдохнуть и привести себя в порядок. Говорили, что он неважно себя чувствует после недавней таинственной автокатастрофы в Испании. — Теракт, — округлив глаза, уверяла нас Белла Куркова, — Бориса Николаевича пытались ликвидировать. ■ Наконец, Ельцин появился. Выглядел он, в самом деле, неважно, морщился при резких движениях, чувствовалось, что они причиняют ему боль. ■ Куркова поспешно вскочила и устремилась навстречу гостю: — Позвольте представить, — начала она, сияя всем лицом. ■ Ельцин жестом остановил ее: — Я сам. Позвольте представиться: Ельцин Борис Николаевич — народный депутат СССР и РСФСР. ■ Все расселись и зазвенели приборами. Услужливый официант начал разливать водку в маленькие хрустальные стопочки. Борис Николаевич молча закрыл стопку своей массивной ладонью, а потом постучал пальцем по фужеру для минеральной воды. Официант растерялся. — Сюда лей, — басовито распорядился Ельцин. ■ Официант налил полный фужер. Ельцин поднялся во весь свой гвардейский рост: — За обновленную демократическую Россию, за наш великий российский народ! — и выпил до дна, как воду. ■ Гости дружно начали закусывать, и я старался не отставать, но при этом внимательно присматривался к сидевшему напротив меня человеку. ■ Ельцин ел нехотя, не торопясь. Его глаза — маленькие, чуть покрасневшие после выпитого, насторожено обегали зал. ■ «Кабаньи глаза» мелькнуло у меня в голове. Когда улыбается — приятное открытое лицо, как только улыбка исчезает — проступает нечто звериное. ■ Официант разлил по второй. Ельцин повторил свой фокус с фужером. Лицо чуть покраснело, еще больше налились глаза, но признаков опьянения не наблюдалось. — Борис Николаевич, — Куркова никак не могла расстаться с ролью ведущего, — нам бы хотелось ознакомиться с вашей программой. — Моя программа опубликована, — Ельцин дал петуха, его голос внезапно перескочил с глубокого баритона на бабий фальцет, — и все желающие могут с ней ознакомиться. Поэтому, позвольте очень кратко… ■ И он заговорил привычными штампами о демократизации, социальной справедливости, борьбе с привилегиями и коррупцией. ■ Выпили по третьей. Снова фужер. Физиономии питерских депутатов начали вытягиваться. — Может быть, к Борису Николаевичу есть какие–то вопросы? — Есть. Какова ваша экономическая платформа? ■ Ельцин в задумчивости пожевал губами: — Это сложный вопрос. Вы знаете, до какого состояния довела страну команда Горбачева: всеобщий дефицит, фактически карточная система. Это недопустимо. Необходимо резко повысить эффективность экономики. В стране есть немало толковых экономистов, способных предложить выход их кризиса, — он помолчал, — а мы подумаем. — А как вы видите будущее СССР? ■ Ельцин внимательно оглядел всех присутствующих, словно опасаясь затесавшегося провокатора. ■ Появился официант с новой бутылкой водки. ■ Куркова, заметив это, вскочила с места, метеором пронеслась через зал и что–то шепнула ему на ухо. Официант исчез. Больше в тот вечер водку не наливали. — Неравноправные отношения между центром и союзными республиками нуждаются в корректировке. Но при этом фундамент нашего государства — дружбу народов — ни в коем случае нельзя ставить под сомнение. Союзное государство необходимо, скажем так, обновить, подремонтировать. — Три фужера, — шепнул мне кто–то на ухо, — Больше ему нельзя. — Борис Николаевич, а какими, на ваш взгляд, качествами должен обладать лидер современной России? ■ Ельцин явно обрадовался вопросу: — Прежде всего, это должен быть сильный политик и сильный человек, — при слове «сильный» Борис Николаевич пристукивал кулаком по столу так, что звенела посуда. — Ну и, конечно, он должен знать и понимать чаяния россиян. Но главное — сильный человек, сильный политик! ■ Депутаты остолбенело следили за кулаком Ельцина, ритмично опускавшемся на стол. ■ Вот зачем он водку фужерами пьет, — сообразил я — силу демонстрирует. ■ Этот маленький эпизод я рассказал вовсе не к тому, чтобы изобличить первого президента России в пьянстве. Да, выпить он, конечно, был не дурак. Но главная его болезнь, вовсе не алкоголизм, а безудержная любовь к власти, от которой он пьянел сильнее, чем от вина. А за близким народному менталитету обликом бесшабашного пьянчужки скрывался опытный, расчетливый и беспощадный зверь. □□□ ■ Часто такое в жизни бывает: первый брак по страстной любви оказывается несчастным. Возлюбленный муженек — красавец мужчина — и пьет, и бьет, и денег в семью не носит, а бывает и любовницу в дом приведет при живой жене. Женщины умеют долго терпеть, даже тогда, когда любовь перерастает в ненависть. Но уж после развода иногда ищут себе спутника жизни по принципу: «от противного». ■ Если первый муж был высоким, дородным и из себя видным, то второй будет ростом невелик, худощав и невзрачен. Это обязательно. Первый пил, второй — трезвенник. Первый — кутила, второй — тихоня. Первый кудряв, второй лысоват. ■ Ельцин над Россией поизгалялся всласть: из дома все вынес, замордовал, раздел, разул и голой пустил по миру. Народ его возненавидел. И никогда бы страна не приняла его преемника, если бы он не казался антиподом ушедшего на покой «хозяина». Причем, не только внешним обликом. ■ Не пьет, не куролесит, с мостов не падает, оркестрами не дирижирует. Ведет себя прилично. И главное — расчетливо, по–хозяйски. Чувствуется, поселился насовсем. Хозяйства не бросит. Да и мужчина серьезный, соседям в обиду не даст. При случае и в сортире замочит. ■ А то, что у него много родни и друзей, да и сам мимо рта ложку не проносит — дело житейское, можно и потерпеть. ■ Вот так вот: стерпится — слюбится. Потихоньку, помаленьку зауважала, а затем и полюбила Россия Путина. И это не слепая любовь, а спокойное, расчетливое чувство зрелой, настрадавшейся женщины, боящейся, что лучшего мужа ей уже не найти. ■ Да, нелегко живется. И с годами все тяжелее. А впереди, судя по всему, безрадостная бедная старость. Но остаться одной страшно: соседей боязно, да и вообще в доме без мужчины тяжело. А главное — непривычно. Не умеет наш народ жить для самого себя, привычки нет, обязательно нужно служить — кому–то, или чему–то, неважно. ■ Вот почему этот брак крепок, водой не разольешь. Вот почему выбирала, и будет выбирать Россия Путина, пока, кто–то из них… Впрочем, дай бог всем многие лета. ■ Но, как известно, женщины по статистике живут несколько дольше. И есть вероятность, что Россия все–таки переживет своего избранника. Вот тогда у страны начнутся странные ломки. Дай Бог перетерпеть их, не впав в искушение снова выскочить за молоденького. ■ Еще одного вождя Россия точно не переживет, силы уже не те. Тем более что никто из претендентов на руку и сердце народа не проявил до сих пор желания вырвать из груди собственное сердце «за други своя». Все норовят на халяву проехаться. ■ Ау, Данко, отзовись. Не дает ответа. Или мы туги на ухо? □ ■ Автор — Илья Константинов



полная версия страницы